<< Пред. стр.

стр. 6
(общее количество: 8)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Разграничение административно наказуемого и уголовно наказуемого посягательств на свободу совести должно проводиться по степени общественной опасности деяния, характеру действий, возможных или наступивших последствий.
В зарубежном уголовном законодательстве уголовно-правовым гарантиям свободы совести уделяется много внимания. Уголовные кодексы этих стран, как правило, имеют специальные главы, содержащие нормы об ответственности за посягательства на свободу совести.
Так, в Уголовном кодексе Польши выделена самостоятельная гл. XXIV "Преступления против свободы совести и вероисповедания". В статьях этой главы предусмотрена ответственность за ограничение человека в его правах в связи с его принадлежностью к вероисповеданию или непринадлежностью к какому-либо вероисповеданию (ст. 194) и за злостное воспрепятствование религиозному акту церкви или иного вероисповедного союза, имеющего урегулированное правовое положение (§ 1 ст. 195). Ограничению свободы или лишению свободы может быть подвергнуто лицо, оскорбляющее религиозные чувства других лиц, публично оскорбляющее предмет религиозного почитания или место, предназначенное для публичного исполнения религиозных обрядов (ст. 196).
В Уголовном кодексе Испании в отделе 2 "О преступлениях против свободы совести, религиозных чувств и уважения к умершим" гл. IV довольно подробно регламентированы условия уголовной ответственности за преступления против свободы совести и религиозных чувств. Ответственность, в частности, предусмотрена за воспрепятствование "... насилием, запугиванием, применением силы и любым другим противоправным принуждением" члена или членов какой-либо религиозной конфессии к осуществлению религиозных обрядов или присутствию на них (ст. 522). В ст. 523 предусмотрена ответственность за воспрепятствование религиозным действиям зарегистрированной конфессии путем насилия, угроз, организации беспорядков или оскорбления.
Уголовный кодекс Испании, как и кодексы других зарубежных стран, много внимания уделяет таким составам преступления, как оскорбление религиозных чувств верующих (ст. 524), издевательство над догмами, убеждениями, обрядами (ч. 1 ст. 525), а также над теми, кто не исповедует никакой религии (ч. 2 ст. 525).
В соответствии со ст. 4 Конституции ФРГ, предусматривающей обязанность уважения религиозных и мировоззренческих взглядов другого человека, самостоятельный раздел 11 "Преступные деяния, затрагивающие религию или мировоззрение" выделен и в Уголовном кодексе страны.
Однако ответственность за оскорбление вероисповедания, религиозных обществ и мировоззренческих объединений предусмотрена при условии, если такие действия нарушают общественный порядок (§ 166). Довольно суровое наказание предусмотрено за умышленное и в грубой форме нарушение богослужения либо за совершение оскорбительного бесчинства на месте, предназначенном для проведения богослужения (§ 167).
В США преступлениям, затрагивающим религиозные чувства и воззрения верующих, также уделяется много внимания. На протяжении последних десяти лет неоднократно вносились изменения в статьи о преступлениях на почве религии как в федеральном законодательстве, так и в законодательстве отдельных штатов.
Уголовные кодексы Узбекистана, Кыргызстана, Казахстана и Таджикистана глав о преступлениях против вероисповедания не выделяют. Однако в кодексах отдельных стран, кроме такого состава преступления, как воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания, сформулированного аналогично ст. 148 УК РФ*(437), имеются некоторые особенности. Так, в ч. 2 ст. 145 УК Узбекистана "Нарушение свободы совести" предусмотрена ответственность за религиозную деятельность, сопряженную с воспрепятствованием гражданам осуществлять свои гражданские права или исполнять гражданские обязанности, либо организацию проведения религиозных обрядов, повлекших причинение легких или средней тяжести телесных повреждений. Таким образом, в ч. 1 ст. 145 этого Кодекса предусмотрена ответственность за посягательство на свободу совести, а в ч. 2 - за посягательство на личность и ее права при осуществлении религиозной деятельности или религиозных обрядов.
В Уголовном кодексе Кыргызстана эти составы преступлений предусмотрены в различных статьях: ст. 146 устанавливает ответственность за посягательства на свободу совести и вероисповедания, а ст. 147 - за посягательства на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов.
Статья 153 УК Таджикистана предусматривает ответственность за воспрепятствование деятельности религиозных организаций.
В ст. 180 УК Украины как посягательства на свободу совести и вероисповедания рассматривается воспрепятствование осуществлению религиозных обрядов.

Глава VIII. Преступления против семьи и несовершеннолетних

§ 1. История развития законодательства об ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних

Ответственность за нарушение интересов семьи в Древней Руси регулировалась в основном церковным законодательством. Согласно ст. 9 Устава князя Владимира (980-1015 гг.) церковным судам подлежали виновные в кровосмешении ("в племени или в сватьстве поимуться")*(438). Однако уже Устав князя Ярослава (1015-1054 гг.) предусматривал ответственность не только церковно-правовую, но и уголовную и гражданскую. Так, направленная против языческого брачного обычая умыкания невесты ст. 2 Устава князя Ярослава предусматривала за "умычку" чьей-либо дочери материальную ответственность перед церковной властью и перед князем. Наряду с уголовной ответственностью перед высшими авторитетами - церковью и государством - в статье устанавливалась и гражданско-правовая ответственность перед потерпевшей*(439). Кроме того, Устав Ярослава предусматривал ответственность за двоеженство, кровосмешение, невыдачу замуж и насильственную выдачу замуж девки или насильственную женитьбу отрока, рождение внебрачного ребенка, т.е. ребенка, рожденного не в церковном браке, за связь русской девушки с лицами, исповедовавшими религии Востока.
Уголовное уложение 1649 г. менее подробно регулировало семейные отношения. Однако в ряде статей о преступлениях против ближайших родственников (ст. 1-7) имелась норма, предусматривавшая ответственность детей за отказ кормить и ссужать родителей при старости (ст. 5)*(440).
Мало внимания регулированию семейных отношений уделил и Артикул воинский Петра I. Вместе с тем арт. 176 предусматривал ответственность холостого человека за рождение внебрачного ребенка, возлагая на него обязанность дать денег на содержание матери и ребенка, "и сверх того тюрмою и церковным покаянием имеет быть наказан, разве что он потом на ней женитца"*(441).
Большое внимание ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних уделило Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Нормами отделения 1 гл. 1 разд. 11 регулировалась ответственность за противозаконное вступление в брак. Наказуемы были различные виды похищения женщины для вступления в брак: против ее воли - ч. 1 ст. 1549, с ее согласия - ч. 2 ст. 1549, с насилием - ст. 1550, посредством напитков - ст. 1551, участие в том священника - ст. 1552. Ответственности подлежали также присутствовавшие при похищении свидетели - ст. 1553.
Преступлением для лиц православного исповедания являлось вступление в четвертый брак и вступление в брак без дозволения начальства (ст. 1565) или против решительного запрещения родителей или без испрошения их согласия (ст. 1566). Для состоящего в браке преступлением было прелюбодеяние (ст. 1585). Оставались уголовно наказуемыми вступление в брак с родственником или свойственником (ст. 1559) и кровосмешение (ст. 1593, 1594, 1596).
Отделение 1 гл. 2 указанного раздела предусматривало ответственность за злоупотребление родительской властью. В частности, за принуждение детей к браку (ст. 1586), вовлечение детей в преступление (ст. 1587), развращение несовершеннолетних (1588). В гл. 4 этого раздела была предусмотрена ответственность за принуждение к вступлению в брак (ст. 1599) и ответственность опекунов и попечителей за вовлечение в преступление.
В отделении 1 гл. 4 разд. 8 "О соблазнительном и развратном поведении и о противоестественных пороках" предусматривалась ответственность за склонение лицами, имеющими надзор за малолетними и несовершеннолетними, к непотребству и другим порокам (ст. 993)*(442).
Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 г. также содержал небольшую гл. 12 "О проступках против прав семейственных", в которой предусматривалась ответственность детей, имеющих достаточные средства, за отказ в доставлении нуждающимся родителям необходимых для жизни пособий (ст. 143) и ответственность родителей и лиц, обязанных иметь попечение о ребенке, "за подкинутие или оставление ребенка, однако не в таких местах, где нельзя ожидать, что он будет найден другими" (ст. 144).
Уголовное уложение 1903 г. объединило в одну главу преступления против брачного союза и преступления против детей - гл. 19 "О преступных деяниях против прав семейственных". Особенно подробно Уложением 1903 г. регламентировались преступления против семьи, к которым следует отнести понуждение к вступлению в брак (ст. 408), вступление в брак с лицом, которое заведомо не могло понимать значения им совершаемого, вследствие расстройства душевной деятельности (ст. 409), "сокрытие обстоятельств ко вступлению в брак" (ст. 410), брак с родственниками или свойственниками (ст. 411), двоеженство (ст. 412), брак с лицом, не достигшим брачного возраста (ст. 412), с нехристианином (ст. 415), без согласия родителей (ст. 417), прелюбодеяние состоящего в браке или состоящей в браке (ст. 418), отказ доставить пропитание и содержание своим, заведомо в том нуждающимся, матери или отцу, если виновный имел к тому достаточные средства (ч. 1 ст. 419), упорное неповиновение родительской власти или грубое обращение с матерью или законным отцом (ч. 2 ст. 419), вступление в брак вопреки родительскому воспрещению матери или отца, если виновный не достиг 21 года (ч. 3 ст. 419).
Преступлениям против несовершеннолетних в Уголовном уложении 1903 г. было посвящено лишь две статьи. Статья 120 предусматривала ответственность родителя, опекуна, попечителя или имеющего надзор за несовершеннолетним, виновного: 1) в жестоком обращении с не достигшим 17 лет, 2) в обращении до 17 лет к нищенству или иному безнравственному занятию, 3) в принуждении (до 21 года) ко вступлению в брак. Статья 423 предусматривала ответственность лица, обязанного иметь ответственный надзор за малолетним или иным, отданным ему в установленном порядке, лицом, виновного в оставлении такого лица без надлежащего надзора, если вследствие этого поднадзорным учинено тяжкое преступление или преступление.
В гл. 13 "О нарушении постановлений о надзоре за общественной нравственностью" содержалась ст. 283, предусматривавшая ответственность за обращение лица моложе 17 лет в нищенство или иное безнравственное занятие*(443).
После Октябрьской революции наряду с декретами, направленными на борьбу с детской беспризорностью и безнадзорностью, на ограничение уголовной ответственности несовершеннолетних, были приняты меры, предусматривающие уголовную ответственность за преступления против несовершеннолетних. Так, 4 марта 1920 г. СНК принял декрет "О делах несовершеннолетних, обвиняемых в общественно опасных действиях", на основании которого в том же году была издана Инструкция комиссиям по делам несовершеннолетних, обязывающая комиссии привлекать к судебной ответственности взрослых за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность и соучастие с ними, за сводничество, склонение к проституции и половым извращениям, за эксплуатацию труда несовершеннолетних и жестокое с ними обращение.
Первые уголовные кодексы РСФСР отказались от подробного регламентирования ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних. Так, Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. содержал единственную статью, предусматривавшую ответственность родителей за неплатеж алиментов на содержание детей и за оставление несовершеннолетних детей без надлежащей поддержки (ст. 165а).
Несколько подробнее, но не в специальной главе, регламентировал ответственность за указанные преступления Уголовный кодекс 1926 г. Так, ст. 88 предусматривала ответственность за сокрытие обстоятельств, препятствующих вступлению в брак, а равно сообщение ложных сведений органам, ведущим регистрацию актов гражданского состояния. Впервые была введена уголовная ответственность за похищение, сокрытие или подмену чужого ребенка с корыстной целью, из мести или иных личных побуждений (ст. 149). Сохранялась ответственность за неплатеж алиментов на содержание детей (ст. 158). В 1935 г. была введена уголовная ответственность за подстрекательство несовершеннолетних или привлечение их к участию в различных преступлениях, а также за понуждение несовершеннолетних к занятию спекуляцией, проституцией, нищенством и т.п. (ст. 732) и за использование опеки в корыстных целях и оставление опекаемых детей без надзора и необходимой материальной помощи (ст. 1581).
В 1928 г. Уголовный кодекс был дополнен гл. 10 "Преступления, составляющие пережитки родового быта". Нормы главы регулировали ответственность за такие преступления, как уплата выкупа за невесту (калыма) (ст. 196), принуждение женщины ко вступлению в брак или к продолжению брачного сожительства, а равно похищение ее для вступления в брак (ст. 197), вступление в брак с лицом, не достигшим половой зрелости, или понуждение к заключению такого брака (ст. 198), двоеженство или многоженство (ст. 199). Действие этой главы распространялось лишь на те автономные республики, где указанные действия являлись пережитками родового быта.
Уголовный кодекс 1960 г., сохранив с незначительными изменениями ответственность за содержавшиеся в Кодексе 1926 г. преступления против семьи и несовершеннолетних, включая преступления, составляющие пережитки местных обычаев (родового быта - ст. 122, 124, 125, 201, 210, 232-235), в дальнейшем предусмотрел ответственность за разглашение тайны усыновления (1970 г. - ст. 124.1), доведение несовершеннолетнего до состояния опьянения (1972 г. - ст. 210.1), вовлечение несовершеннолетних в немедицинское потребление лекарственных и других средств, влекущих одурманивание (1987 г. - ст. 210.2) и торговлю несовершеннолетними (1995 г. - ст. 125.2).
На базе опыта прежних уголовных кодексов законодательство об ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних получило дальнейшее развитие в Уголовном кодексе 1996 г. В частности, основные составы преступлений этой категории были предусмотрены в отдельной главе (20-й), впервые была введена ответственность за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156).

§ 2. Общая характеристика и классификация преступлений против семьи и несовершеннолетних

Семья является естественной и основной ячейкой общества и имеет право на защиту со стороны общества и государства - это положение провозглашено Всеобщей декларацией прав человека (п. 3 ст. 16) и Международным пактом о гражданских и политических правах (ч. 1 ст. 23)*(444). В п. 1 ст. 24 Международного пакта указывается, что каждый ребенок без всякой дискриминации по признаку расы, цвета кожи, пола, языка, религии, национального и социального происхождения, имущественного положения или рождения имеет право на такие меры защиты, которые требуются в его положении как малолетнего со стороны его семьи, общества и государства*(445).
Реализуя упомянутые положения, Конституция РФ (ст. 38) провозгласила следующие принципы: 1) материнство и детство, семья находятся под защитой государства; 2) забота о детях, их воспитание - равное право и обязанность родителей; 3) трудоспособные дети достигшие 18 лет, должны заботиться о нетрудоспособных родителях.
Специальная глава о преступлениях против семьи и несовершеннолетних, впервые появившаяся в УК РФ (гл. 20), является одной из форм осуществления принципов, указанных в ст. 38 Конституции РФ.
Родовым объектом преступлений, предусмотренных в гл. 20 УК 1996 г., являются общественные отношения, обеспечивающие нормальное развитие и воспитание несовершеннолетних и охрану семьи. Потерпевшими являются, как правило, несовершеннолетние.
Объективная сторона в большинстве случаев заключается в совершении активных действий. Исключение составляет неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего и злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей, которые могут быть совершены посредством бездействия.
Субъективная сторона преступления - всегда прямой умысел, в некоторых случаях - корыстные или иные низменные побуждения (например, ст. 153, 155 УК).
Субъект преступления - вменяемое лицо, достигшее 16 лет. В некоторых составах - специальный субъект. Например, за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления по ст. 150 УК может быть привлечено лишь лицо, достигшее 18-летнего возраста; квалифицирующим признаком этого состава является совершение преступления родителем, педагогом либо иным лицом, на которое законом возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего.
Преступления, предусмотренные гл. 20 УК, в зависимости от непосредственного объекта, их характера и содержания можно разделить на три группы:
преступления, способствующие антиобщественной деятельности несовершеннолетних: вовлечение в совершение преступления (ст. 150), вовлечение в антиобщественное поведение (ст. 151). Преступления этой группы могут сопровождаться причинением вреда здоровью несовершеннолетнего (ч. 3 ст. 150; ч. 3 ст. 151);
преступления, посягающие на свободу несовершеннолетнего: торговля несовершеннолетними (ст. 152), подмена ребенка (ст. 153). Входящие в эту группу преступления могут быть направлены также на вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления или иные антиобщественные действия (п. "е" ч. 2 ст. 152), на причинение вреда здоровью подростка (п. "ж" ч. 2 ст. 152);
преступления, посягающие на охрану семьи и создание необходимых условий для содержания и воспитания несовершеннолетних: незаконное усыновление (удочерение) (ст. 154), разглашение тайны усыновления (ст. 155), неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156), злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей (ст. 157).
Некоторые авторы выделяют в самостоятельную группу преступления, нарушающие права и обязанности, связанные с усыновлением*(446).
Уголовный кодекс предусматривает ответственность и за другие преступления, посягающие на нормальное развитие несовершеннолетних. Так, ст. 134 УК предусматривает ответственность за половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 14-летнего возраста, а ст. 135 - за развратные действия в отношении такого лица. В ряде составов преступлений несовершеннолетие является квалифицирующим или особо квалифицирующим обстоятельством. Это: истязание в отношении несовершеннолетнего (п. "г" ч. 2 ст. 117), заражение венерической болезнью (ч. 2 ст. 121), заражение ВИЧ-инфекцией (ч. 3 ст. 122), похищение (п. "д" ч. 2 ст. 126), незаконное лишение свободы (п. "д" ч. 2 ст. 127), изнасилование (п. "д" ч. 2 ст. 131), изнасилование потерпевшей, не достигшей 14-летнего возраста (п. "в" ч. 3 ст. 131), насильственные действия сексуального характера в отношении несовершеннолетнего (п. "д" ч. 2 ст. 132) и аналогичные действия в отношении лица, не достигшего 14-летнего возраста (п. "в" ч. 3 ст. 132), злоупотребление полномочиями частными нотариусами и аудиторами (ч. 2 ст. 202), захват в качестве заложника несовершеннолетнего (п. "д" ч. 2 ст. 206), склонение несовершеннолетнего к потреблению наркотических средств или психотропных веществ (п. "в" ч. 2 ст. 230).
Распространенная во внутрисемейных отношениях преступность определила формирование семейной криминологии - научного направления, которое в рамках общей криминологии изучает криминогенные факторы семейной сферы и обусловленное ими преступное поведение, а также социальное воздействие на них в целях противодействия преступности*(447). Проблема криминогенной семейной ситуации включает также изучение таких преступлений против семьи и молодежи, как злостное уклонение от уплаты алиментов или от содержания детей, злостное уклонение от оказания помощи родителям, разглашение тайны усыновления, подмена ребенка и др.

§ 3. Преступления, способствующие антиобщественной деятельности несовершеннолетних

Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150 УК). Вовлечение несовершеннолетних в совершение преступления - наиболее распространенное преступление в отношении несовершеннолетних. В 1997 г. таких преступлений было совершено 20 209, что составило 30,4% от всех предусмотренных в гл. 20 УК преступлений в отношении несовершеннолетних (66 501). В 1998 г. эти цифры составили соответственно 19 586, 29,2%, 67 074*(448). Общественная опасность этого преступления заключается как в причинении вреда воспитанию несовершеннолетних, так и в приобщении к преступной деятельности подростков, наиболее подверженных постороннему влиянию.
Непосредственным объектом преступления являются нормальное физическое развитие и нравственное воспитание несовершеннолетних. Относительно непосредственного объекта в литературе высказаны и иные мнения. Так, И.Н.Даньшин считает непосредственным объектом вовлечения несовершеннолетних в преступную деятельность общественный порядок*(449). По мнению Е.А.Худякова, рассматриваемое преступление посягает на: а) нормальное развитие несовершеннолетних, б) объекты, которые страдают от совершения конкретных преступлений несовершеннолетними, вовлеченными в преступную деятельность*(450). Потерпевшими могут быть только лица, не достигшие 18 лет.
Объективная сторона преступления заключается в совершении действий, направленных на возбуждение у несовершеннолетнего желания участвовать в совершении одного или нескольких преступлений. Частью 1 ст. 150 УК предусмотрено вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления лишь небольшой и средней тяжести. Вовлечение в совершение тяжких и особо тяжких преступлений наказуемо по ч. 4 ст. 150 УК.
Объективная сторона может выражаться только в активных действиях, путем бездействия вовлечение в преступление невозможно. Согласно ч. 1 ст. 150 УК вовлечение в преступление возможно путем обещаний, обмана, угроз. Угроза предполагает психическое насилие (например, шантажирование разглашением компрометирующих сведений), так как физическое насилие или угроза его применения является предусмотренным ч. 3 ст. 150 УК особо квалифицирующим признаком.
К иным способам совершения преступления относятся уговоры, лесть, подкуп, уверение в безнаказанности, возбуждение чувства мести, зависти или других низменных побуждений, дача совета о месте и средствах совершения преступления, обещание оказать содействие в реализации похищенного.
По вопросу о моменте окончания анализируемого преступления в литературе высказаны различные мнения. Большинство авторов считают состав преступления формальным, т.е. преступление признается оконченным с момента совершения виновным одного из действий, направленных на вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления*(451). Вместе с тем некоторые авторы считали преступление оконченным, если подросток начал участвовать в преступлении, в которое его вовлек виновный*(452).
Этот вопрос решен постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. N 7 "О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних". В нем говорится (п. 8): "Преступления, ответственность за которые предусмотрена статьями 150 и 151 УК РФ, являются оконченными с момента вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления либо антиобщественных действий независимо от того, совершил ли он какое-либо из указанных противоправных действий"*(453).
При подстрекательстве несовершеннолетнего к совершению преступления, согласно п. 9 постановления Пленума от 14 февраля 2000 г., действия взрослого лица при наличии признаков указанного преступления должны квалифицироваться по ст. 150 УК, а также по закону, предусматривающему ответственность за соучастие (в форме подстрекательства) в совершении конкретного преступления.
Вместе с тем при совершении преступления несовершеннолетним, не подлежащим уголовной ответственности в силу возраста (ст. 20 УК) или невменяемости (ст. 21 УК), лицо, вовлекшее несовершеннолетнего в совершение этого преступления, в соответствии с ч. 2 ст. 33 УК несет ответственность за содеянное как исполнитель путем посредственного причинения*(454).
Субъективная сторона преступления - прямой умысел: виновный сознает, что вовлекает несовершеннолетнего в совершение преступления, и желает этого. Такой позиции придерживается большинство авторов. Вместе с тем, согласно п. 9 действовавшего ранее постановления Пленума Верховного Суда СССР от 3 декабря 1976 г. "О практике применения судами законодательства по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность", "при рассмотрении дел следует устанавливать, сознавал ли взрослый или допускал, что своими действиями вовлекает несовершеннолетнего в преступную или иную антиобщественную деятельность", т.е. Пленум Верховного Суда СССР считал, что по делам этой категории возможен не только прямой, но и косвенный умысел ("допускал"). Некоторые авторы поддержали эту позицию*(455).
Такое же разъяснение об отношении виновного к вовлечению несовершеннолетнего в совершение преступления дал Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 14 февраля 2000 г. N 7 "О судебной практике по делам несовершеннолетних"*(456). Однако в преступлениях с формальным составом, какими являются преступления, предусмотренные ст. 151 и 152 УК РФ, возможен только прямой умысел.
По вопросу об отношении виновного к возрасту несовершеннолетнего Пленум Верховного Суда СССР разъяснял: "Уголовная ответственность наступает как при условии осведомленности о несовершеннолетнем возрасте вовлекаемого лица, так и в тех случаях, когда по обстоятельствам дела он мог и должен был предвидеть это". Некоторые авторы поддержали и эту позицию Верховного Суда СССР*(457). Но большинство авторов обоснованно считают, что в умышленном преступлении отношение к отдельным элементам преступления должно быть только умышленным*(458). Аналогичным образом решил вопрос Пленум Верховного Суда РФ, указав: "Если взрослый не знал о несовершеннолетии лица, вовлеченного им в совершение преступления, он не может привлекаться к ответственности по ст. 150 УК РФ"*(459).
Мотивы, которыми руководствуются виновные, и цели значения для квалификации не имеют, хотя чаще всего выражаются в корысти, а также мести, зависти и других низменных побуждениях.
Субъект преступления, как указано в ст. 150 УК, лицо, достигшее 18 лет. Вместе с тем законодатель, устанавливая восемнадцатилетний возраст, с которого возможна уголовная ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в преступную деятельность, имел, очевидно, в виду определенные возрастные преимущества субъекта преступления над подростком. Поэтому в случае, когда субъект старше несовершеннолетнего на несколько месяцев, не всегда целесообразно привлечение такого взрослого к ответственности по ст. 150 УК.
Статья 150 УК предусматривает несколько квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков этого преступления. Повышенную общественную опасность представляют случаи, когда родители, ведущие аморальный образ жизни, а также иные лица, на которых возложена обязанность воспитывать детей, вовлекают подопечных в совершение преступлений. В ч. 2 ст. 150 УК предусмотрена ответственность за совершенное родителем, педагогом либо иным лицом, на которое возложены обязанности заботиться о несовершеннолетнем, вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления. Под иным лицом, на которое возложены обязанности заботиться о несовершеннолетнем, понимаются, например, воспитатели детских домов, интернатов и т.д.
Вовлечение несовершеннолетних в совершение преступления иногда сопровождается применением физического насилия. Согласно ч. 3 ст. 150 УК особо квалифицированным составом являются деяния, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 150 УК, совершенные с применением насилия или угрозой его применения. Если вовлечение в преступление сопровождалось причинением вреда здоровью, такие действия подлежат самостоятельной квалификации.
Особо квалифицированными (ч. 4 ст. 150 УК) являются также деяния, связанные с вовлечением несовершеннолетнего в преступную группу (ст. 35 УК) либо в совершение тяжкого или особо тяжкого преступления (ст. 15 УК). Указание об особо квалифицирующем признаке, заключающемся в вовлечении несовершеннолетнего в преступную группу, относится к вовлечению не только в группу лиц без предварительного сговора, но и в группу лиц по предварительному сговору, организованную группу и преступное сообщество.
Вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ст. 151). В Уголовном кодексе РФ вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий впервые выделено в самостоятельный состав преступления. По Кодексу 1960 г. ответственность за вовлечение несовершеннолетних в пьянство, в занятие попрошайничеством, проституцией, азартными играми, а равно использование несовершеннолетних для целей паразитического существования регулировалась ст. 210, предусматривавшей ответственность за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность. В 1997 г. было совершено 551 преступление, предусмотренное ст. 151 УК РФ, что составило 0,8% от всех преступлений в отношении несовершеннолетних, предусмотренных в гл. 20 УК, а в 1998 г. - 703 (1,0%) преступления. Повышенная общественная опасность вовлечения несовершеннолетнего в пьянство, бродяжничество, занятие проституцией, попрошайничество заключается в том, что такие действия нередко преследуют цель вовлечения несовершеннолетнего в преступную деятельность.
Объектом этого преступления, так же как и при вовлечении несовершеннолетнего в совершение преступления, являются нормальное физическое развитие и нравственное воспитание несовершеннолетних. Дополнительный объект - здоровье подростка. Потерпевшими являются лица, не достигшие 18 лет.
Объективная сторона преступления состоит в вовлечении несовершеннолетнего: а) в систематическое употребление спиртных напитков, б) одурманивающих веществ, в) в занятие проституцией, г) бродяжничеством или д) попрошайничеством.
Систематическое употребление спиртных напитков. Опасность вовлечения несовершеннолетнего в систематическое употребление спиртных напитков заключается в отравляющем действии алкоголя на неокрепший, развивающийся организм подростка. Алкоголизм у несовершеннолетнего формируется значительно быстрее, чем у взрослых, принимает тяжелые формы и очень трудно излечивается. Специалистами-наркологами, педагогами, работниками правоохранительных служб отмечаются опасные тенденции вовлечения детей и подростков в потребление наркотиков, токсических веществ, алкоголизацию. Демографическая статистика отмечает рост смертности детей в возрасте от 10 до 14 лет от острого алкогольного отравления*(460).
Алкоголь разлагающе действует на поведение подростка, нередко способствует совершению преступлений. Если в 1989 г. 26 068 несовершеннолетних совершили преступления под воздействием алкогольного опьянения, то в 1994 г. таких преступлений было 57 042. Если в 1989 г. за распитие спиртных напитков и появление в общественных местах в пьяном виде меры административного воздействия были приняты к 150 800 несовершеннолетним, то в 1994 г. - к 221 501 несовершеннолетнему*(461).
Под вовлечением несовершеннолетнего в систематическое употребление спиртных напитков понимается доведение его в течение непродолжительного периода до состояния опьянения не менее трех раз. Употреблял ли подросток спиртные напитки ранее, значения для состава преступления не имеет.
Систематическое употребление одурманивающих веществ. Употребление одурманивающих веществ изменяет психику и поведение подростка, вызывает серьезное расстройство здоровья, заканчивающееся иногда смертью. К средствам, оказывающим одурманивающее действие, относятся клофелин - алкогольная смесь в любых процентах, смесь димедрола с алкоголем, барбитурато-алкогольная смесь, хлороформ, эфир, толуол, хлорэтил, закись азота, спиртовые экстракты растений, содержащие алкалоиды тропановой группы. Список одурманивающих веществ содержится в утвержденных Постоянным комитетом по контролю наркотиков "Критериях и перечнях психотропных веществ, одурманивающих веществ..."*(462). Согласно примечанию к списку одурманивающими веществами необходимо считать все вещества этого списка, независимо от использования для обозначения указанных веществ других терминов или синонимов. Кроме того, в примечании указывается, что список одурманивающих веществ является динамичным и при появлении официальных данных об использовании конкретных веществ с целью получения одурманивающего эффекта Постоянным комитетом по контролю наркотиков принимается решение по этим веществам, и они включаются в данный список*(463).
В случае причинения вреда здоровью вследствие вовлечения несовершеннолетнего в систематическое употребление спиртных напитков или одурманивающих веществ действия виновного квалифицируются по совокупности со статьями, предусматривающими ответственность за преступления против личности.
Занятие проституцией. Раннее начало и беспорядочное ведение половой жизни нарушает нормальное развитие несовершеннолетнего и ведет к моральному разложению. "Ни для кого не является секретом, - пишет Е.Н.Худжаева, - что проституция сильно помолодела, довольно часто проститутками становятся не только пятнадцати-шестнадцатилетние, но и девочки моложе 10 лет"*(464). Незначительная часть из них добровольно приходят в интим-бизнес (3% из числа опрошенных школьников считают проституцию одним из возможных способов зарабатывания денег), но большинство - путем обмана, применения угроз и даже насилия, причем ставят их на этот путь не только чужие "дяди" и "тети", но и собственные родители*(465).
Предусмотренное ст. 151 УК вовлечение в проституцию означает склонение несовершеннолетней к вступлению в половую связь за вознаграждение. При этом виновный нередко использует материальную или иную зависимость потерпевшей. Для ответственности по ст. 151 УК не имеет значения прежнее, в том числе и аморальное, поведение несовершеннолетней. Потерпевшими могут быть несовершеннолетние как женского, так и мужского пола. Стало ли лицо, вовлекаемое в проституцию, на этот путь, значения для квалификации не имеет.
Вовлечению несовершеннолетней в занятие проституцией часто предшествует ее моральное развращение виновным. В таких случаях преступление квалифицируется по совокупности со ст. 135 (развратные действия), а если несовершеннолетняя не достигла 14 лет - по совокупности со ст. 33 и 134 УК. Возможна также квалификация по совокупности со ст. 241 УК (организация или содержание притонов для занятия проституцией).
Занятие бродяжничеством. Одним из показателей роста числа несовершеннолетних, занимающихся бродяжничеством, является увеличение числа беспризорных детей. Согласно количественным оценкам социологов и журналистов, слой беспризорных детей колеблется от двух до четырех миллионов человек*(466). Под бродяжничеством понимается перемещение в течение длительного времени из одного населенного пункта в другой либо в пределах одного города лица, не имеющего постоянного места жительства или оставившего его и проживающего на нетрудовые доходы. Общественная опасность вовлечения несовершеннолетних в занятие бродяжничеством заключается в том, что подростки лишаются возможности для воспитания в семейных условиях, а также в том, что лица, занимающиеся бродяжничеством, средства к существованию добывают путем таких антиобщественных занятий, как азартные игры, проституция, либо путем совершения преступлений.
Занятие попрошайничеством - это систематическое выпрашивание у посторонних лиц денег, продуктов, одежды и других материальных ценностей. Нередко вовлечение в занятие попрошайничеством является формой эксплуатации несовершеннолетнего.
В ч. 1 ст. 151 УК, в отличие от ст. 150, не указаны способы вовлечения несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий. Однако такими способами могут быть действия, аналогичные указанным в ч. 1 ст. 150 УК, т.е. обещания, обман, угроза или иные способы. Применение насилия или угроза его применения по ч. 1 ст. 151 УК исключается так же, как и по ч. 1 ст. 150 УК, потому что такой способ предусмотрен в качестве особо квалифицирующего признака в ч. 3 ст. 151 УК. Предусмотренный ст. 151 УК состав является формальным - преступление считается оконченным с момента выполнения одного из перечисленных в статье действий*(467).
Субъективная сторона преступления - прямой умысел: лицо сознает, что вовлекает несовершеннолетнего в систематическое употребление спиртных напитков, одурманивающих веществ, занятие проституцией, бродяжничеством или попрошайничеством, и желает этого. Предусмотренные ст. 151 УК преступления чаще всего совершаются по корыстным мотивам, однако мотивы и цели не являются признаками состава преступления, а учитываются при назначении наказания. В отношении возраста подростка достаточно, чтобы виновный сознавал, что вовлекаемый является несовершеннолетним.
Субъект преступления - вменяемое лицо, достигшее 16 лет. Относительно возраста, по достижении которого возможна ответственность по ст. 151 УК, в литературе высказаны различные мнения. В одних учебниках - это 18 лет*(468), в других - 16 лет*(469), в третьих - вообще ничего не указано о возрасте уголовной ответственность по ст. 151 УК*(470). Такая противоречивость объясняется непоследовательностью законодателя, установившего 18-летний возраст, по достижении которого возможна уголовная ответственность при совершении более тяжкого преступления, предусмотренного ст. 150 УК, и 16-летний возраст при совершении аналогичного, но менее тяжкого преступления, предусмотренного ст. 151 УК, являющегося нередко лишь способом вовлечения несовершеннолетнего в преступную деятельность.
Общественная опасность преступления повышается, если вовлечением несовершеннолетнего в антиобщественное поведение занимается лицо, на которое возложены законом обязанности по его воспитанию, вследствие чего квалифицированным составом, предусмотренным ч. 2 ст. 151 УК, является совершение действий, указанных в ч. 1 ст. 151 УК, родителем, педагогом либо иным лицом, на которое законом возложена обязанность заботиться о несовершеннолетнем.
Особо квалифицированный состав (ч. 3 ст. 151 УК) - действия, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 151 УК, совершенные неоднократно либо с применением насилия или угрозы его применения. Неоднократным признается преступление, которому предшествовало совершение преступления, предусмотренного ст. 151 УК, либо судимость за такое же преступление. Согласно ч. 2 ст. 16 УК преступление не признается совершенным неоднократно, если за ранее совершенное преступление лицо было в установленном законом порядке освобождено от уголовной ответственности либо судимость за ранее совершенное лицом преступление была погашена или снята, а также если истекли сроки давности привлечения к уголовной ответственности или сроки давности исполнения обвинительного приговора.
Содержание насилия или угрозы его применения аналогично такому же особо квалифицирующему признаку, предусмотренному ч. 3 ст. 150 УК. В случае нанесения подростку при этом телесных повреждений действия виновного квалифицируются по совокупности со статьей, предусматривающей ответственность за причинение вреда здоровью.

§ 4. Преступления, посягающие на свободу несовершеннолетнего

Торговля несовершеннолетними (ст. 152 УК). Конституция РФ (п. 1 ст. 22) провозгласила право каждого на свободу и личную неприкосновенность. Реализацией этого конституционного положения является введение Федеральным законом от 7 марта 1995 г. в УК РСФСР ст. 125.2, предусматривавшей ответственность за торговлю несовершеннолетними. Статья 152 УК РФ, воспринявшая основные положения ст. 125.2 УК 1960 г., предусмотрела ряд новых квалифицирующих признаков. Увеличение числа беспризорных детей определяет увеличение числа преступлений, предусмотренных ст. 152 УК. Однако значительная их часть остается латентной. В 1997 г. раскрыто лишь 74, а в 1998 г. - 35 таких преступлений, что составило соответственно 0,11% и 0,05% от общего количества предусмотренных в гл. 20 УК преступлений в отношении несовершеннолетних. Часть 1 ст. 152 УК устанавливает ответственность за куплю-продажу несовершеннолетнего либо совершение иных сделок в отношении несовершеннолетнего в форме его передачи и завладения им.
Непосредственным объектом преступления являются свобода несовершеннолетнего, его интересы по получению нормального развития и воспитания в условиях своей семьи. Факультативным объектом могут быть интересы родителей и других лиц, на чьем законном воспитании находится подросток, если эти лица не являются субъектами рассматриваемого преступления.
Потерпевшим может быть только несовершеннолетний, т.е. лицо, не достигшее 18-летнего возраста. По мнению некоторых авторов, потерпевшими могут быть также родители и другие лица, интересы которых пострадали в результате совершенного в отношении подростка преступления. Так, П.Я.Мшвениерадзе отмечает, что в качестве потерпевших могут выступать несовершеннолетние, по поводу которых заключены сделки, а "в случае совершения таких сделок с несовершеннолетними помимо воли их родителей, опекунов, попечителей, иных близких родственников в качестве потерпевшего могут выступать и перечисленные лица - отец или (и) мать, опекун, попечитель и т.д."*(471). Здесь произошло смешение понятия "потерпевший" в уголовно-правовом смысле с понятием "потерпевший" в уголовно-процессуальном значении этого термина. Согласно ст. 53 УПК РСФСР потерпевшим признается лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред. Родители и другие лица действительно могут при описанных обстоятельствах выступать в процессе в качестве потерпевших. Однако они не отвечают требованиям потерпевшего в уголовно-правовом смысле этого слова. При посягательствах на личность потерпевшим ("предметом преступления") в уголовном праве подразумевается человек, путем воздействия на которого совершается посягательство против объекта*(472). Таким образом, потерпевшим по рассматриваемому преступлению может быть только сам несовершеннолетний.
Объективная сторона преступления выражается в купле-продаже*(473) несовершеннолетнего, т.е. в совершенной за вознаграждение передаче ребенка одной стороной и завладение им - другой. Оплата возможна в виде денежных средств либо выгод имущественного характера. Закон предусматривает ответственность также за совершение иных сделок в отношении несовершеннолетнего. Это может быть, например, мена несовершеннолетнего на какой-либо предмет или дарение. Преступление считается оконченным с момента заключения сделки.
Субъективная сторона преступления - прямой умысел: виновные сознают, что совершают куплю-продажу либо иную сделку в отношении несовершеннолетнего в форме передачи и завладения им, и желают совершить эти действия. Мотивы преступления находятся за пределами состава преступления, но по каждому случаю торговли несовершеннолетними должны устанавливаться и учитываться при назначении наказания.
Субъекты преступления: с одной стороны - родитель, усыновитель, опекун, приемный родитель либо иное частное лицо, в ведении которого находится ребенок, с другой - любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.
Часть 2 ст. 152 УК предусматривает ответственность за торговлю несовершеннолетними, совершенную при отягчающих обстоятельствах, которые могут быть классифицированы как обстоятельства, характеризующие объективные свойства преступления (совершение преступления неоднократно, в отношении двух и более лиц, с незаконным вывозом несовершеннолетнего за границу или незаконным возвращением его из-за границы), и обстоятельства, характеризующие субъективные свойства преступления и личность виновного (совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, лицом с использованием своего служебного положения, в целях вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления или иных антиобщественных действий, в целях изъятия у несовершеннолетнего органов или тканей для трансплантации).
Неоднократность торговли несовершеннолетними (п. "а" ч. 2 ст. 152 УК) заключается в совершении, как правило, разновременно двух и более указанных в ч. 1 ст. 152 УК преступлений, не объединенных единым умыслом, по которым не истекли сроки давности привлечения к уголовной ответственности, либо совершение предусмотренного ст. 152 УК преступления лицом, ранее судимым за аналогичное преступление (судимость не должна быть погашена или снята). Этот квалифицирующий признак будет только у того участника сделки, который ранее совершил подобное преступление или был судим за такое преступление, и не распространяется на другого соисполнителя.
Купля-продажа двух или более несовершеннолетних (п. "б" ч. 2 ст. 152 УК) заключается в совершении, как правило, одновременно, купли-продажи или какой-либо иной сделки в отношении двух или более несовершеннолетних. Сделки могут быть заключены и разновременно, например в отношении близнецов, но должны быть объединены единым умыслом.
Ответственность за совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой предусмотрена п. "в" ч. 2 ст. 152 УК. Определение этих квалифицирующих признаков дано в ч. 2 и 3 ст. 35 УК. В.И.Ткаченко, возражая против указанных квалифицирующих признаков, отметил, что купля-продажа - двусторонняя сделка, в которой участвуют, по крайней мере, двое: продавец и покупатель, и, следовательно, это преступление совершается только по предварительному сговору*(474). В совершении купли-продажи или какой-либо иной сделки в отношении несовершеннолетнего действительно всегда участвуют две стороны. Однако для наличия указанных квалифицирующих признаков необходимо, чтобы лица, действующие с одной стороны, образовали организованную группу или совершили преступление по предварительному сговору, например, заранее договорившиеся о продаже ребенка работники детского учреждения либо устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для купли одного или нескольких несовершеннолетних (организованная группа)*(475). Возможна такая ситуация, когда действия "продавцов", образовавших организованную группу, будут квалифицированы по п. "в" ч. 2 ст. 152 УК, а действия "покупателя" - по ч. 1 ст. 152 УК. Действия лиц, содействовавших торговле несовершеннолетними, совершенной группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, должны квалифицироваться по ст. 33 и п. "в" ч. 2 ст. 152 УК.
Пунктом "г" ч. 2 ст. 152 УК предусмотрена ответственность за совершение преступления лицом с использованием своего служебного положения. Таким лицом может быть не только должностное лицо, но, например, и любой работник воспитательного учреждения, имеющий доступ к детям.
Торговля несовершеннолетними, совершенная с незаконным вывозом несовершеннолетнего за границу или незаконным возвращением его из-за границы, является квалифицирующим признаком, предусмотренным п. "д" ч. 2 ст. 152 УК. Повышенная общественная опасность преступления, выразившегося в торговле несовершеннолетними, сопряженной с незаконным его вывозом за границу, заключается в том, что в результате совершения такого преступления Россия лишается своего гражданина.
В случае, если цель незаконного вывоза несовершеннолетнего за границу была реализована, действия "покупателя", помимо п. "д" ч. 2 ст. 152 УК, квалифицируются по ст. 322 УК, предусматривающей ответственность за незаконное пересечение Государственной границы РФ, а действия "продавца" - по ст. 33 и 322 УК. Если преступление совершается с целью вовлечения несовершеннолетней в проституцию, действия виновного квалифицируются по п. "д" и п. "е" ч. 2 ст. 152 УК.
Сложно анализировать квалифицирующий признак, заключающийся в торговле несовершеннолетними, "совершенной: с незаконным возвращением его из-за границы". Федеральным законом от 7 марта 1995 г. в УК РСФСР 1960 г. была включена ст. 125.2, предусматривавшая ответственность за торговлю несовершеннолетними. Особо квалифицирующим признаком этой статьи была торговля несовершеннолетними, сопряженная с незаконным невозвращением несовершеннолетних из-за границы (ч. 3 ст. 125.2). Здесь, очевидно, предусматривался случай, когда сделка была заключена в отношении несовершеннолетнего, являющегося гражданином России и находящегося за границей, и несовершеннолетний был лишен возможности возвратиться на Родину.
В формулировке п. "д" ч. 2 ст. 152 УК РФ в слове "возвращением" законодателем, очевидно, просто ошибочно опущена приставка "не"*(476).
Торговля несовершеннолетними, совершенная в целях вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления или иных антиобщественных действий, а также для совершения действий сексуального характера, является квалифицирующим обстоятельством, предусмотренным п. "е" ч. 2 ст. 152 УК. Состав преступления, предусмотренный этим пунктом, будет в случае, если купля-продажа несовершеннолетнего преследовала цель вовлечения его в совершение хотя бы одного преступления. Антиобщественные действия, для вовлечения в которые совершается торговля несовершеннолетними, могут выражаться в систематическом употреблении спиртных напитков, одурманивающих веществ, в занятии проституцией, бродяжничеством или попрошайничеством. Купля-продажа несовершеннолетнего может преследовать также цель использования его для совершения действий сексуального характера.
Ответственность за торговлю несовершеннолетними, совершенную в целях изъятия у несовершеннолетнего органов или тканей для трансплантации, предусмотрена п. "ж" ч. 2 ст. 152 УК. Этот квалифицирующий признак имеется как в действиях "покупателя", преследовавшего указанную цель, так и в действиях "продавца", сознанием которого охватывалась цель "покупателя".
Условия и порядок трансплантации органов и тканей человека определяются Законом РФ от 22 декабря 1992 г. "О трансплантации органов и тканей человека"*(477). Объектом преступления является здоровье несовершеннолетнего и его свобода. В случае, если изъятие органа для трансплантации реально было осуществлено, действия виновного квалифицируются по совокупности также статьей, предусматривающей ответственность за причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью (причинение более серьезного вреда здоровью является особо квалифицирующим признаком - ч. 3 ст. 152 УК).
Деяния, предусмотренные ч. 1 или 2 ст. 152 УК, повлекшие по неосторожности смерть несовершеннолетнего или иные тяжкие последствия, являются особо квалифицирующим обстоятельством, ответственность за которые предусмотрена ч. 3 ст. 152.
Субъективная сторона преступления - двойная вина: прямой умысел к совершению действий и неосторожность - к отягчающему обстоятельству. Иные тяжкие последствия могут выражаться в причинении подростку тяжкого вреда здоровью, самоубийстве несовершеннолетнего. При сознательном допущении причинения тяжкого вреда здоровью или смерти потерпевшего действия виновного квалифицируются по совокупности ч. 3 ст. 152 и ст. 111 или 105 УК.
Подмена ребенка (ст. 153 УК). Предусмотренные ст. 153 УК преступления совершаются редко. Так, в 1997 г. было совершено четыре таких преступления, а в 1998 г. - одно.
Объектом преступления являются свобода ребенка, его права и законные интересы, а также законные интересы и права родителей ребенка, установленные гл. 12 Семейного кодекса РФ (в дальнейшем - СК РФ). Преступлением причиняется вред также физическому и духовному развитию ребенка. Потерпевшим может быть как чужой, так и свой ребенок.
Объективная сторона преступления заключается в замене одного ребенка другим в ситуации, когда родители ребенка еще не в состоянии заметить замену, например подмена новорожденного в родильном доме. Подмена новорожденного возможна и не в родильном доме: например, подмена оставленного без присмотра взрослых ребенка, находящегося в коляске на улице. Преступление считается оконченным с момента совершения замены. Если замена совершается при обстоятельствах, когда родители заведомо смогут обнаружить замену, действия виновного квалифицируются как похищение несовершеннолетнего по п. "д" ч. 2 ст. 126, а не по ст. 153 УК. Если же обмен новорожденными детьми совершается по взаимному согласию родителей, возможна квалификация по ст. 152 УК.
Субъективная сторона - прямой умысел: виновный сознает, что совершает подмену своего или чужого ребенка другим, и желает совершить эту подмену. В субъективную сторону входят также корыстные или иные низменные побуждения. Корыстные побуждения могут выражаться, например, в получении вознаграждения от заинтересованных в подмене лиц. Проявлением низменных побуждений бывают зависть, месть родителям ребенка, национальные мотивы и др. При замене ребенка в родильном доме по неосторожности виновные, отвечающие требованиям должностного лица, могут быть привлечены к ответственность за халатность (ст. 293 УК) или к дисциплинарной ответственности.
Субъект преступления - любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста, в том числе и родители ребенка в случае, когда они, стремясь избавиться от своего ребенка, страдающего каким-либо заболеванием или физическим недостатком, подменяют его другим ребенком.

§ 5. Преступления, посягающие на охрану семьи и создание необходимых условий для содержания и воспитания несовершеннолетних

Незаконное усыновление (удочерение) (ст. 154 УК). Ответственность за незаконное усыновление впервые была введена в Уголовный кодекс 1960 г. Федеральным законом от 7 марта 1995 г. (ст. 162.9). Статья 154 УК РФ предусматривает ответственность не только за незаконное усыновление или удочерение (далее - усыновление), но и за незаконную передачу несовершеннолетнего под опеку (попечительство) либо на воспитание в приемные семьи. В 1997 г. было совершено 11 таких преступлений, а в 1998 г. - одно. Институты усыновления, опеки (попечительства), воспитания в приемной семье - глубоко гуманистичны и призваны обеспечить нормальную семейную жизнь и воспитание детей, не имеющих родителей или лишившихся родительского попечения по каким-либо причинам.
Порядок усыновления, правовые его последствия и воспитание в приемной семье подростка регулируются соответственно гл. 19 и 21 СК, вопросы опеки (попечительства) - ст. 31-40 ГК РФ и гл. 20 СК. Согласно ч. 1 ст. 124 СК усыновление допускается в отношении несовершеннолетних детей и только в их интересах. Как следует из ст. 31 ГК, опека и попечительство устанавливаются для защиты прав и интересов, а также в целях воспитания несовершеннолетнего. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 4 июля 1997 г. N 9 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел об установлении усыновления" также указал судам на необходимость максимального учета интересов ребенка при решении вопросов усыновления*(478).
Из сказанного следует, что объектом преступления, предусмотренного ст. 154 УК, являются общественные отношения, обеспечивающие интересы ребенка, его нормальное развитие и воспитание. Потерпевшими в случаях незаконного усыновления или передачи на воспитание в приемную семью (ст. 124, 151 СК) могут быть несовершеннолетние, т.е. лица, не достигшие 18 лет; в случае установления опеки - малолетние, т.е. дети, не достигшие 14 лет, а в случае установления попечительства (п. 2 ст. 145 СК) - несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет.
Объективная сторона преступления выражается в совершении незаконных действий по усыновлению детей, передаче их под опеку (попечительство), на воспитание в приемные семьи. Это могут быть указанные действия, совершенные с целью, например, вовлечения подростка в попрошайничество, а не в его интересах, как этого требует закон. В этом случае преступление квалифицируется по совокупности ст. 154 и 151 УК. Объективная сторона может заключаться в нарушениях условий усыновления, установления опеки, попечительства, передачи несовершеннолетнего в приемную семью, совершенные вопреки указаниям ст. 127, 146, 153 СК РФ, согласно которым усыновителями, опекунами, попечителями, приемными родителями не могут быть, например, лица, лишенные по суду родительских прав или ограниченные судом в родительских правах, а также лица, которые по состоянию здоровья не могут осуществлять обязанности по воспитанию ребенка.
Для наличия объективной стороны необходимо, чтобы незаконное усыновление, передача несовершеннолетнего под опеку (попечительство) или на воспитание в приемную семью были совершены неоднократно, т.е. виновный не менее двух раз совершил какие-либо действия, указанные в ст. 154 УК. При этом необязательно совершение дважды одинаковых действий, неоднократность будет и в случае совершения, например, сначала незаконного усыновления, а затем незаконной передачи подростка под опеку или в приемную семью. Неоднократность будет и тогда, когда лицо, судимое по ст. 154 УК (при непогашенной и неснятой судимости), вновь совершило какое-либо действие, предусмотренное ст. 154 УК. При совершении преступления из корыстных побуждений неоднократности не требуется.
Субъективная сторона преступления - прямой умысел, т.е. лицо понимает, что совершает усыновление, передачу несовершеннолетнего под опеку, попечительство, в приемную семью вопреки указанию закона, и желает совершить такие действия. При наличии корыстных побуждений для состава преступления достаточно, как отмечалось ранее, одного случая совершения указанных в законе действий. Под корыстными побуждениями понимается стремление виновного извлечь материальную выгоду.
Субъектами преступления являются судьи, вынесшие решение об усыновлении ребенка, государственные служащие, осуществляющие регистрацию усыновления, служащие органов опеки и попечительства, осуществляющие передачу детей под опеку, попечительство, в приемные семьи, а также иные лица, осуществившие такие действия по фальшивым документам. Ответственность за незаконное усыновление при отсутствии корыстных побуждений и признака неоднократности предусмотрена ст. 193.2 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях.
В последние годы участились случаи, когда незаконное усыновление является завуалированной формой торговли несовершеннолетними. Особенно это относится к усыновлению российских детей иностранными гражданами. Этому способствует социально-экономическая ситуация в стране, резкое снижение уровня жизни большинства населения, имущественное расслоение в обществе, "прозрачность" границ*(479). Президиум Верховного Совета РФ 28 декабря 1992 г. установил мораторий на усыновление российских сирот иностранными гражданами, разрешив усыновление лишь детей, нуждающихся в медицинской помощи, недоступной в России*(480). Однако, как свидетельствует статистика: если в 1992 г., до принятия моратория, иностранными гражданами было усыновлено немногим более 500 детей, то в 1993 г., в период действия моратория, из России выехали за границу 1272 усыновленных ребенка*(481). Случаи незаконного усыновления, являющиеся скрытой формой торговли несовершеннолетними, должны квалифицироваться по совокупности ст. 152 и 154 УК. Такого рода преступления нередко бывают связаны со взяточничеством, злоупотреблением должностными полномочиями, подделкой документов.
Разглашение тайны усыновления (ст. 155 УК). Согласно ст. 23 Конституции РФ каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. Усыновление - один из важных институтов, направленных на укрепление семьи и охрану интересов ребенка. В соответствии со ст. 139 СК тайна усыновления охраняется законом, и лица, разгласившие тайну усыновления ребенка, привлекаются к ответственности в установленном законом порядке. Судьи, вынесшие решение об усыновлении ребенка, или должностные лица, осуществляющие государственную регистрацию усыновления, а также лица, иным образом осведомленные об усыновлении, обязаны сохранять тайну усыновления ребенка.
Согласно п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 июля 1997 г. N 9 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел об установлении усыновления", в целях обеспечения охраняемой законом (ст. 139 СК) тайны усыновления суд в соответствии с ч. 3 ст. 263.4 ГПК РСФСР должен рассматривать дела данной категории в закрытом судебном заседании, включая объявление решения. В этих же целях участвующие в рассмотрении дела лица должны быть предупреждены о необходимости сохранения в тайне ставших им известными сведений об усыновлении, а также о возможности привлечения к уголовной ответственности за разглашение этой тайны вопреки воле усыновителя в случаях, предусмотренных в ст. 155 УК*(482). В 1997 г. было совершено 44 таких преступления, что составило 0,07% от общего количества предусмотренных гл. 20 преступлений в отношении несовершеннолетних, а в 1998 г. - 42 преступления (0,06%).
Объект преступления - интересы семьи и ребенка.
Объективная сторона состоит в сообщении факта усыновления хотя бы одному лицу, сделанном без согласия усыновителей в устной или письменной форме любому лицу (в том числе усыновленному). Состав преступления формальный - преступление считается оконченным с момента совершения указанных в ст. 155 УК действий.
Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом: лицо сознает, что нарушает тайну усыновления против воли усыновителей, и желает совершить эти действия*(483). Если преступление совершается лицом, в обязанности которого не входит сохранение тайны усыновления, необходимы корыстные или иные низменные побуждения.
Субъект преступления - лицо, обязанное хранить факт усыновления как служебную или профессиональную тайну, а также любое иное лицо, отвечающее требованиям общего субъекта, действовавшее из корыстных или иных низменных побуждений. Субъектом может быть и один из супругов, разгласивший тайну усыновления вопреки воле другого супруга.
Угроза разглашения тайны усыновления, связанная с обращенным к усыновителям требованием передачи их имущества или права на их имущество либо совершения других действий, квалифицируется как вымогательство по ст. 163 УК.
Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156 УК). Статья 124 УК 1960 г. предусматривала ответственность за использование опеки в корыстных целях или оставление подопечных без надзора и необходимой помощи. Статья 156 УК 1996 г., предусматривающая ответственность за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, значительно расширила круг лиц, ответственных за совершение указанного преступления.
Статья 156 УК направлена на обеспечение выполнения родителями конституционной обязанности воспитывать своих детей и заботиться о них (ст. 38 Конституции РФ). Это положение развивается Семейным кодексом РФ, согласно ст. 63 которого родители обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей, обеспечить получение детьми основного общего образования. Этой обязанности родителей соответствует указанное в ч. 2 ст. 54 СК право ребенка на воспитание своими родителями, обеспечение его интересов, всестороннее развитие, уважение его человеческого достоинства. В 1997 г. совершено 1313 преступлений, предусмотренных ст. 156 УК, что составило 2,0%, в 1998 г. - 1969 преступлений (2,9%).
Объектом преступления является нормальное развитие и воспитание несовершеннолетнего, его здоровье. Несовершеннолетний, в отношении которого не были исполнены обязанности по воспитанию родителем или иным лицом, на которое возложены эти обязанности, является потерпевшим.
Объективная сторона преступления выражается в действии или бездействии, т.е. в ненадлежащем исполнении или неисполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, соединенном с жестоким с ним обращением. Ответственность за бездействие возможна при условии, если виновный мог и должен был выполнить возложенные на него обязанности. Воспитание несовершеннолетнего является обязанностью, возложенной на родителей законом - Конституцией РФ и Семейным кодексом РФ ("должен"). Возможность лица выполнить возложенные на него обязанности ("мог") определяется объективными условиями, необходимыми для выполнения этих обязанностей, и субъективными, личностными качествами лица (образование, квалификация, опыт и пр.).
Привлечение к уголовной ответственности возможно, если установлено, что лицо не исполняет или ненадлежаще исполняет свои родительские обязанности. Необходимым условием уголовной ответственности является также жестокое обращение с несовершеннолетним. Согласно ст. 65 СК при осуществлении родительских прав родители не вправе причинять вред физическому и психическому здоровью детей, их нравственному развитию; способы воспитания детей должны исключать пренебрежительное, жестокое, грубое, унижающее человеческое достоинство обращение, оскорбление или эксплуатацию детей. Жестокое обращение может выражаться в причинении мучения или в истязании подростка. Определение понятий "мучение", "истязание" дано в разделе курса "Преступления против личности". Состав формальный, т.е. преступление считается оконченным независимо от наступления последствий.
Доведение несовершеннолетнего до самоубийства путем жестокого обращения с ним квалифицируется по совокупности ст. 156 и ст. 110 УК. Исследователи отмечают увеличение латентной доли преступлений против несовершеннолетних. Так, социальной статистикой фиксируется среди несовершеннолетних до пяти самоубийств в день. Растет число малолетних самоубийц: по данным за 1992 г., среди 5-9-летних покончили с собой 26 человек, среди 10-14-летних - 303 ребенка. Специалисты утверждают, что большинство этих смертей спровоцированы жестоким обращением с детьми со стороны взрослых лиц, виновных в доведении потерпевших до самоубийства, а осуждено всего 9 из них*(484).
Причинение легкого вреда здоровью и побои охватываются ст. 156 УК и дополнительной квалификации по ст. 115, 116 УК не требуют. Умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, а также истязание несовершеннолетнего квалифицируются по совокупности - ст. 156 и соответственно ст. 111, 112 или 117 УК. П.Я.Мшвениерадзе считает, что ст. 117 УК охватывается ст. 156*(485) УК. Это мнение вызывает возражение. Истязание в отношении заведомо несовершеннолетнего, предусмотренное п. "г" ч. 2 ст. 117 УК, наказывается лишением свободы на срок от трех до семи лет, т.е. это преступление является более общественно опасным, чем преступление, предусмотренное ст. 156 УК, наказуемое лишением свободы на срок до двух лет. Таким образом, преступление, предусмотренное п. "г" ч. 2 ст. 117 УК, не может охватываться ст. 156 УК.
Ответственность за невыполнение родителями или лицами, их заменяющими, обязанностей по воспитанию и обучению детей, не сопряженное с жестоким обращением с ними, предусмотрена ст. 164 КоАП.
Субъективная сторона преступления - прямой умысел: виновный сознает общественную опасность неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, соединенного с жестоким обращением с потерпевшим, и желает действовать таким образом*(486).
Субъект преступления специальный - родители, а также иные лица, на которых возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетних. К таким лицам могут относиться усыновители, опекуны, попечители, приемные родители. Согласно указанию ст. 156 УК субъектами преступления могут быть также педагоги или другие работники образовательного, воспитательного, лечебного либо иного учреждения, обязанного осуществлять надзор за несовершеннолетним. Действия должностных лиц указанных учреждений, выразившиеся в превышении должностных полномочий, квалифицируются по ст. 286 УК.
Злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей и нетрудоспособных родителей (ст. 157 УК). Забота о детях, их воспитание являются равным правом и обязанностью родителей (п. 2 ст. 38 Конституции РФ). Развивая это положение, Семейный кодекс РФ возлагает на родителей обязанность содержать своих несовершеннолетних, а также нетрудоспособных совершеннолетних детей, нуждающихся в помощи (ст. 80, 85). От этой обязанности родители не освобождаются как в случае, когда дети помещены в детские учреждения и находятся на полном государственном обеспечении (ст. 84 СК), так и в случае лишения родительских прав (п. 2 ст. 71 СК). Злостное уклонение от этой обязанности влечет ответственность по ч. 1 ст. 157 УК. Преступление является довольно распространенным. Так, в 1995 г. преступлений, заключающихся в злостном уклонении от уплаты алиментов или от содержания детей, было совершено 57 418*(487), в 1997 г. - 44 295 (66,6% от общего количества преступлений, предусмотренных в гл. 20 УК 1996 г.), а в 1998 г. - 44 737 (66,7%).
Объектом преступления являются здоровье и нормальное развитие детей, а также интересы нетрудоспособных совершеннолетних детей, нуждающихся в помощи. Потерпевшими могут быть несовершеннолетние, т.е. лица, не достигшие 18-летнего возраста, а также совершеннолетние нетрудоспособные, т.е. дети - инвалиды I или II группы.
Объективная сторона преступления может быть выражена как в действии, так и бездействии. Под уклонением родителей от уплаты средств на содержание детей следует понимать не только прямой отказ от уплаты алиментов на содержание детей, но и сокрытие лицом своего действительного заработка, смену работы или места жительства с целью избежать удержаний по исполнительному листу, уклонение с той же целью от общественно полезного труда и иные действия, свидетельствующие об уклонении от уплаты средств на содержание детей.
Уклонением от уплаты алиментов считается сокрытие виновным своего заработка не только по месту основной работы, но и по работе по совместительству.
Является ли уклонение от уплаты средств на содержание детей злостным, решается в каждом конкретном случае с учетом продолжительности и причин неуплаты алиментов и других обстоятельств дела. О злостности могут свидетельствовать, например, повторность совершения аналогичного преступления, уклонение от уплаты, несмотря на соответствующие предупреждения, розыск обязанного выплачивать алименты лица ввиду сокрытия им своего места жительства.
Преступление является длящимся. Оно считается оконченным с момента совершения указанных в законе действий и продолжается на стадии оконченного преступления до тех пор, пока не совершено действие, прекращающее злостное уклонение от уплаты алиментов (явка с повинной, обнаружение лица, скрывающегося от уплаты алиментов, и пр.), либо до наступления событий, прекращающих обязанность лица уплачивать алименты (смерть ребенка, на содержание которого взыскиваются алименты, достижение ребенком совершеннолетия). В последнем случае привлечение лица к ответственности возможно, если не истекли установленные ст. 78 УК сроки давности. Ответственность по ч. 1 ст. 157 УК наступает при наличии вступившего в законную силу решения суда или постановления судьи о взыскании средств на содержание ребенка.
Субъективная сторона преступления - прямой умысел. Виновный сознает, что он, несмотря на решение суда, злостно уклоняется от уплаты средств на содержание несовершеннолетних детей или достигших 18-летнего возраста нетрудоспособных детей, и желает действовать таким образом.
Субъектом преступления могут быть только родители и усыновители даже в случаях лишения родительских прав или отмены усыновления. Ответственность по ч. 1 ст. 157 УК наступает лишь тогда, когда эти лица имеют возможность выплачивать алименты. Нетрудоспособность исключает ответственность родителей и усыновителей по этой статье.
Согласно ст. 87 СК содержание нетрудоспособных, нуждающихся в помощи родителей является обязанностью их совершеннолетних детей. Ответственность за злостное уклонение от уплаты по решению суда средств на содержание нетрудоспособных родителей предусмотрена ч. 2 ст. 157 УК.
Объектом этого преступления являются здоровье родителей и их нормальное существование. Как и по ч. 1 ст. 157, ответственность по ч. 2 ст. 157 УК возможна лишь при наличии вступившего в силу судебного решения.
Аналогичны с ч. 1 ст. 157 УК также объективная и субъективная стороны.
Субъекты преступления - совершеннолетние трудоспособные дети, родные и усыновленные. Вместе с тем, согласно п. 5 ст. 87 СК РФ, дети могут быть освобождены от обязанности по содержанию своих нетрудоспособных нуждающихся родителей, если судом будет установлено, что родители уклонялись от выполнения обязанностей родителей. Дети освобождаются от уплаты алиментов также родителям, лишенным родительских прав.
Уголовные кодексы ряда зарубежных государств также содержат разделы и главы, предусматривающие статьи об ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних. Так, разд. 12 УК ФРГ (§ 169-170) предусматривает ответственность за преступные деяния против гражданского состояния, брака и семьи; гл. VII УК Франции - за посягательства на несовершеннолетних и на семью, гл. ХХVI УК Польши - за преступления против семьи и опеки. Указанные Уголовные кодексы содержат статьи, предусматривающие ответственность за уклонение от установленной законом обязанности содержать несовершеннолетних и других членов семьи, нуждающихся в содержании (§ 170b УК ФРГ, ст. 227-3 УК Франции, ст. 209 УК Польши), за нарушение обязанности попечения и воспитания несовершеннолетнего (§ 170d УК ФРГ, ст. 227-17 УК Франции, ст. 207, 210 УК Польши), за подмену ребенка (§ 169 УК ФРГ, 227-13 УК Франции), за вовлечение несовершеннолетних в совершение преступления и антиобщественных действий (ст. 227-18, 227-19, 227-20, 227-21 УК Франции, ст. 208 Польши). Указанные уголовные кодексы предусматривают и некоторые другие составы, направленные на охрану семьи и несовершеннолетних. Так, ст. 227-1 УК Франции устанавливает ответственность за оставление несовершеннолетнего в возрасте не более 15 лет в каком бы то ни было месте, § 171 УК ФРГ и ст. 206 УК Польши - за двоебрачие, § 173 УК ФРГ - за сожительство между родственниками*(488).

Глава IX. Преступления против собственности

§ 1. Понятие и общая характеристика преступлений против собственности

Глава 21 УК РФ носит название "Преступления против собственности". Охрана собственности от преступных посягательств является одной из задач Уголовного кодекса, закрепленных в ст. 2. Значение уголовно-правовой борьбы с преступлениями против собственности обусловлено прежде всего их криминологической характеристикой. Среди всех преступлений, зарегистрированных в Российской Федерации за последние годы, удельный вес преступлений против собственности составляет около 60%. Глава о преступлениях данной группы расположена в Кодексе непосредственно за разделом о преступлениях против личности. Согласно современному представлению о системе социальных ценностей, право собственности расценивается как важнейшее из социальных благ личности. Следовательно, посягательства на это благо являются, в широком смысле, посягательствами на личность.
Общественная опасность хищений чужого имущества (основная группа преступлений против собственности) определяется еще и тем, что в своей массе они вносят дезорганизацию в экономическую жизнь страны, создают возможности для паразитического обогащения одних за счет других, негативно влияют на неустойчивых членов общества.
Преступления против собственности примыкают, с одной стороны, к преступлениям против личности, с другой - к преступлениям в сфере экономической деятельности. Размещение гл. 21 в разд. VIII вместе с преступлениями в сфере экономической деятельности и преступлениями против интересов службы в коммерческих и иных организациях отвечает требованиям юридической техники. Но это нельзя рассматривать как формирование некоторого "надродового" объекта. Каждая из этих групп преступлений имеет свой родовой объект, обозначенный в названии главы.
Преступления против собственности по традиции называют еще имущественными преступлениями. Именно так назывались они в заголовках соответствующих глав Уголовных кодексов 1922 г. и 1926 г. Оба понятия принято считать идентичными, поскольку большинство преступлений против собственности имеют своим предметом имущество. Однако название главы "Преступления против собственности" в Кодексе более уместно, поскольку содержит прямое указание на объект преступлений, а система Особенной части Кодекса построена в основном по признаку родового объекта.
Выделяя преступления против собственности в самостоятельную главу, законодатель не дает определения их общего понятия. По-видимому, в этом нет особой необходимости. Даваемые в учебной литературе определения, по существу, сводятся к тому, что это деяния, посягающие на собственность как объект преступления, т.е. причиняющие вред данному объекту или создающие угрозу его причинения. Таким образом, в самом названии главы содержится указание на круг деяний, составляющих содержание этого понятия. Остается лишь определить собственность как родовой объект названной группы преступлений.
В таком качестве собственность характеризуется как общественные отношения в сфере распределения материальных благ, предназначенных для индивидуального или коллективного потребления либо для осуществления производственной деятельности. В науке уголовного права существует мнение, что хищения нарушают также и отношения по производству материальных благ. Однако эти отношения нарушаются, во-первых, не всегда, во-вторых, не непосредственно хищением. Распределительные отношения нарушаются имущественными преступлениями как в своей динамике (процесс распределения), так и в статике (конечный момент распределения, состояние принадлежности, "присвоенности" материальных благ, обладание ими).
В нормальных отношениях собственности одна сторона (собственник) владеет, пользуется, распоряжается имуществом по своему усмотрению, а другая сторона (несобственник, т.е. остальные лица) не препятствует ему в этом, в соответствии с чем переход имущества от собственника к другому лицу происходит только по воле собственника. Каждая кража и всякое другое преступление против собственности представляют общественную опасность, поскольку нарушают указанные отношения.
Взгляд на собственность в роли объекта преступления как на общественные отношения позволяет понять, почему опасность каждого имущественного преступления не может определяться только размером материального ущерба, причиненного собственнику. Например, кража из кармана кошелька с небольшой суммой денег не причиняет значительного ущерба имущественным интересам потерпевшего. Но такая кража общественно опасна, потому что она противоправным образом нарушает условия реализации охраняемых законом общественных отношений собственности. Сказанное относится и к тем случаям, когда собственник вообще не несет материального ущерба (кража застрахованного имущества, неоконченное хищение).
В судебной практике встречаются случаи осуждения за хищение имущества у лица, которое приобрело его неправомерным путем, например, добыло в результате браконьерства или скупки краденого, купило на доходы от незаконного предпринимательства, контрабанды, обмана потребителей, похитило у другого собственника. Наказание виновного в таком хищении не означает, что государство берет под защиту интересы неправомерного собственника. Наказание необходимо именно потому, что любое хищение нарушает общие для всех собственников условия реализации принадлежащих им имущественных прав.
Легко заметить, что механизм нарушения отношений собственности в общих чертах одинаков при посягательствах на любую форму собственности и совершенных любым способом из числа названных в статьях гл. 21 УК.
В преступлениях против собственности непосредственные объекты отдельных видов посягательств (кражи, мошенничества, грабежа и т.д.) совпадают с родовым. Нельзя признать удачным предложение отдельных авторов рассматривать в качестве непосредственного объекта конкретную форму собственности, определяемую принадлежностью похищенного имущества: "государственная, кооперативная, частная собственность"*(489); "государственная, частная, муниципальная собственность либо собственность отдельных организаций"*(490). Выделение непосредственного объекта целесообразно, когда дробление родового объекта на составные элементы имеет юридическое значение. В данном случае это недопустимо потому, что Конституция РФ провозгласила равную защиту любых форм собственности. Поэтому для квалификации кражи, присвоения, мошенничества и пр. не имеет значения, к какой форме собственности относится похищенное имущество. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности" указал: "Поскольку закон не предусматривает... дифференциации ответственности за эти преступления в зависимости от формы собственности, определение таковой не может рассматриваться обязательным элементом формулировки обвинения лица, привлеченного к уголовной ответственности"*(491).
Нельзя считать непосредственным объектом преступления субъективное право собственности, индивидуальный имущественный интерес. С точки зрения теории уголовного права объектом преступления не может быть право ни в объективном, ни в субъективном смысле. Такая роль отводится только общественным отношениям. Право собственности не прекращается в результате хищения вещи, которую собственник может истребовать из чужого незаконного владения и даже от добросовестного приобретателя (ст. 235, 301, 302 ГК). На практике признание индивидуального имущественного интереса объектом преступления приводит "в тупик", поскольку не позволяет считать преступлением против собственности упомянутые выше ситуации, когда этот интерес либо вообще не страдает, либо не подлежит правовой защите.
Наконец, следует отметить, что не является непосредственным объектом похищаемое имущество, которое в преступлениях против собственности играет роль предмета посягательства (понятие имущества рассматривается ниже). Законы логики не позволяют считать непосредственным объектом преступления что-либо, кроме общественных отношений, поскольку они составляют общий и родовые объекты всех преступлений.
Некоторые из преступлений, предусмотренных гл. 21 УК, являются двуобъектными. Это характерно в первую очередь для преступлений против собственности, связанных с применением насилия: насильственный грабеж (п. "г" ч. 2 ст. 161 УК), разбой (ст. 162), вымогательство (ст. 163), угон транспортного средства с применением насилия (п. "в" ч. 2 и ч. 4 ст. 166). В насильственных имущественных преступлениях основным объектом является собственность, а дополнительным - личность потерпевшего. Выделение основного непосредственного объекта проводится не по степени значимости охраняемых благ (личность в этом смысле важнее), а по связи с родовым объектом.
И в ненасильственных преступлениях против собственности иногда можно обнаружить дополнительный объект. Так, в составе кражи с проникновением в жилище дополнительным объектом является неприкосновенность жилища, а в составе умышленного уничтожения или повреждения имущества, совершенного путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом, общественная безопасность.
Необходимо заметить, что большое число норм в других главах УК имеет дополнительным объектом (обязательным или факультативным) отношения собственности. Следовательно, уголовно-правовая защита собственности осуществляется и путем применения этих норм.

§ 2. Развитие российского законодательства о преступлениях против собственности

Понятие, систему и отдельные виды преступлений против собственности невозможно правильно оценить без обращения к предшествующему законодательству. Начиная с древнейших времен нормы об имущественных преступлениях наряду с нормами о посягательстве на жизнь и здоровье составляли основу уголовного законодательства на любом этапе его кодификации. Российское законодательство не было исключением. На протяжении веков шло поступательное развитие этой важной группы норм. Определенным итогом данного процесса явилось издание XV тома Свода законов Российской империи, а затем, на его основе, первого российского уголовного кодекса - Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. В нем значительное место занимали нормы об имущественных преступлениях ("о преступлениях противу имущества").
Эти нормы с изменениями, внесенными в 1885 г., применялись до начала советского периода. Однако их излишняя казуистичность, архаичность, отставание от социально-экономического развития России ощущались уже в XIX в. Подготовка реформы уголовного законодательства заняла несколько десятилетий и завершилась принятием Уголовного уложения 1903 г. Этот кодекс в целом отличался высоким уровнем юридической техники, более строгой внутренней структурой, относительно небольшим объемом.
Так и не введенное в действие в большей своей части, Уложение 1903 г. тем не менее повлияло на последующее развитие российского уголовного законодательства вплоть до наших дней. Многие положения Уголовного кодекса 1996 г., касающиеся преступлений против собственности, соединяет с Уложением 1903 г. своеобразный мост, перекинутый через законодательство советского периода.
В развитии системы имущественных преступлений в Уголовном уложении нашли отражение в первую очередь общие тенденции, характерные для кодификации российского уголовного законодательства на рубеже ХХ в. Стремление избавиться от излишней казуистичности норм, максимально упростить их видно из сопоставления соответствующих норм в старом и новом законодательстве. Так, если в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. имелось около 60 статей, устанавливающих ответственность за различные виды краж, грабеж и разбой, то в Уложении 1903 г. таких норм всего девять*(492). Существенно было сокращено число квалифицирующих обстоятельств в статьях об имущественных преступлениях. Уложение о наказаниях изобиловало такими обстоятельствами: в статьях о корыстных имущественных преступлениях их насчитывалось около 70, а с учетом альтернативных признаков - свыше 100. Уложение 1903 г. ограничивалось всего 17 квалифицирующими признаками*(493). Даже чисто количественное сравнение Уложения 1903 г. с действующим ныне Уголовным кодексом РФ показывает, что тенденция к переходу от чрезмерно казуистических норм к более общим оказалась весьма устойчивой в отечественном уголовном законодательстве.
Другой момент, также соответствующий общим особенностям Уложения 1903 г., относится к построению санкций за имущественные преступления. На фоне общего снижения репрессивности норм об имущественных преступлениях выделялись суровые наказания за насильственные виды похищения (разбой, включающий также насильственный грабеж, и вымогательство). Резко повышалась ответственность за многократный специальный рецидив (ст. 586, 587). Последнее положение в дальнейшем исчезло из отечественного законодательства. В настоящее время аналогичное квалифицирующее обстоятельство закреплено в частях третьих ст. 158-163 и 165 УК, поскольку специальный рецидив в имущественных преступлениях криминологами оценивается как признак профессиональной преступности.
Основу системы санкций за имущественные преступления Уложение 1903 г. составляло лишение свободы различных видов и сроков, однако предусматривался и денежный штраф (пеня).
Одним из недостатков Уложения о наказаниях 1845 г., по мнению редакционной комиссии, были чрезмерно жесткие рамки санкций, не оставлявшие простора для учета индивидуальных особенностей конкретного преступления. Например, в зависимости от того, в который раз совершалась кража, она наказывалась заключением в арестном доме на срок от трех с половиной до четырех лет, от четырех лет до четырех с половиной и т.д.
Профессор В.В.Есипов с удовлетворением отмечал, что с новым Уложением прежняя, чисто механическая, такса наказаний прекратила свое существование. "И совершенно основательно: современное истинно "правовое" государство должно было быть не аптекою, где на аптекарских весах взвешивают проступки и соответствующие им наказания, не таможнею, где взимают строго определенные штрафы за переход границы дозволенного, - оно должно быть прежде всего источником любви и попечения, в котором нравственно нездоровые, порочные члены общества находили бы исцеление и очищение, а не смерть и уничтожение. Ко всему этому, насколько возможно, стремится и наш новый кодекс 1903 года"*(494).
В установлении более широких рамок между максимумом и минимумом санкций прогрессивные российские юристы видели расширение возможностей для индивидуализации наказания, большее доверие к суду в деле выбора вида и меры наказания*(495). И в наше время широкие пределы наказуемости имущественных преступлений (главным образом путем применения альтернативных санкций) следует рассматривать в качестве достоинства Уголовного кодекса РФ, а отнюдь не его недостатка, как полагают некоторые критики.
Составители Уложения 1903 г. исходили из наличия родового понятия "похищения" или "имущественного хищничества", близкого к современному общему понятию хищения. В историческом обзоре русского и зарубежного законодательства, вплоть до Уложения 1845 г., отмечалось, что сложившиеся историческим путем различия между отдельными видами похищения покоятся на малосущественных оттенках такой преступной деятельности, в связи с чем в первоначальном проекте предполагалось объединить все случаи похищения чужого имущества "в одно общее понятие имущественного хищничества". Это поддержали многие юристы, в том числе немецкие ученые. Однако в дальнейшем было признано, что подобное решение, "хотя и правильное теоретически, было бы чересчур резким и потому нежелательным уклонением от действующей системы"*(496). На этом частном примере видно бережное отношение составителей Уложения 1903 г. к сохранению правовых традиций, стремление избежать ненужной их ломки.
И все же система имущественных преступлений в проекте Уложения 1903 г. подверглась пересмотру, главным образом в направлении ее укрепления и упрощения. "Не подлежит никакому сомнению и подтверждается всеми полученными Комиссией замечаниями, что усвоенное действующим законодательством деление имущественных хищений представляется чересчур дробным и нуждается в возможном упрощении"*(497).
Система корыстных имущественных преступлений в Уложении 1903 г. выглядит следующим образом. Центральное место занимают нормы о похищении, которое предполагает, по мнению комментаторов, нарушение права не только собственности на вещь, но и фактического обладания ею.
Видами похищения, согласно гл. 32 Уложения, являются воровство, разбой и вымогательство. Воровством признается тайное или открытое хищение чужого недвижимого имущества с целью присвоения. Похищение имущества посредством насилия над личностью (включая, в частности, приведение в бессознательное состояние) признается разбоем (ст. 589). Таким образом, из законодательства исключено понятие грабежа. К похищению относилось и вымогательство, признаки которого в основном сохранились неизменными до нашего времени. За пределами похищения остались необъявление о находке, присвоение вверенного имущества и злоупотребление доверием, поскольку, по принятой законодателем концепции, указанные деяния не нарушают фактического обладания вещью. В отдельную главу выделялись нормы о мошенничестве, при этом авторы исходили из того, что обманная деятельность может быть средством не только похищения чужого движимого имущества, но и преступного приобретения вообще всяких имущественных прав. Здесь законодатель оказался не вполне последователен, поскольку и вымогательство может быть средством приобретения таких прав и различных выгод имущественного характера, что не помешало объединить его в одну главу с воровством и разбоем.
Закрепленная в Уложении 1903 г. система видов (форм) хищения (похищения) повлияла на все последующее развитие законодательства об имущественных преступлениях.
Представляет интерес решение вопроса о влиянии стоимости похищенного на ответственность. Русская правовая традиция долгое время игнорировала возможность дифференциации уголовной ответственности в зависимости от стоимости похищенного. К моменту создания Свода Законов 1832 г. только один источник - Воинский устав Петра I - знал такое деление (до 20 руб. и более).
Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (и последующие редакции) под влиянием германского права разделило кражу на 6 степеней в зависимости от цены украденного (до 1 руб. 50 коп.; от 1 руб. 50 коп. - до 3 руб.; 3 руб. - 4 руб. 50 коп.; 4 руб. 50 коп. - 6 руб.; 6 руб. - 30 руб., свыше 30 руб.). Подобное жесткое и чересчур дробное деление вызывало возражение против самого принципа, компрометировало его. Поэтому в первоначальном проекте Уложения 1903 г. предполагалось отказаться от такого построения норм об имущественных преступлениях. Но, исходя из практических соображений, решено было этот принцип сохранить, но в усовершенствованном виде. "Если не делать различия в наказуемости присвоения и похищения чужого имущества по стоимости последнего, то в таком случае пришлось бы такие посягательства на всякую сумму считать простыми"*(498). Применение же наказания за простую кражу при очень крупной сумме хищения представлялось составителям безусловно недостаточным.
В ст. 581 Уложения 1903 г. предусмотрена дифференцированная ответственность за воровство в зависимости от цены похищенного (до 50 коп.; от 50 коп. до 500 руб.; свыше 500 руб.). К сожалению, данный подход не был воспринят первым Уголовным кодексом советского периода, а постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г.*(499) вообще признало не имеющим значение размер хищения. В последующем законодательстве указанный принцип применялся только в отношении хищения социалистического имущества. Представляется необходимым в дальнейшем дифференцировать ответственность в зависимости от стоимости похищенного имущества, кому бы оно ни принадлежало, как это и было предусмотрено в проекте Уголовного кодекса РФ 1992 г. Не имея возможности здесь подробно рассмотреть квалифицирующие признаки хищений по Уложению, хотелось бы отметить, что наряду с совершением преступления несколькими лицами (обычно в сочетании с другими отягчающими обстоятельствами) закон особо выделял совершение хищения шайкой, признаками которой являлись, по мнению комментаторов, организованность и устойчивость. Таким образом, понятие "шайка" послужило прототипом организованной группы в современном понимании.
Среди особенностей Уложения 1903 г., касающихся имущественных преступлений, обращает на себя внимание введение привилегированного состава воровства: когда "виновный до провозглашения приговора, резолюции или решения о виновности добровольно возвратил похищенное или иным способом удовлетворил потерпевшего" (ст. 581). Придание добровольному возмещению ущерба значения особо смягчающего обстоятельства по делам о хищениях (вплоть до полного освобождения от ответственности) и в действующем российском законодательстве можно было бы использовать для стимулирования виновных к минимизации последствий своего преступления.
Октябрьская революция ознаменовала переход к новому социально-экономическому строю, при котором особое значение придавалось охране и укреплению социалистической собственности. Уже на второй день после переворота Декрет о земле установил: "Какая бы то ни была порча конфискуемого имущества, принадлежащего отныне всему народу, объявляется тяжким преступлением, караемым революционным судом"*(500). Указание на необходимость борьбы с хищениями государственного имущества мы находим и в других декретах, изданных в 1917-1921 гг., т.е. до первой кодификации советского уголовного законодательства. Дела о наиболее опасных имущественных преступлениях обычно изымались из общей подсудности и рассматривались революционными трибуналами и органами ВЧК. Повышенное внимание к охране государственного имущества было обусловлено не только экономическими и идеологическими причинами, но и необходимостью перестройки народного правосознания. В российской народной традиции резко отрицательное отношение к ворам, мошенникам, поджигателям и конокрадам уживалось со взглядом на казенное имущество как на бесхозное, не заслуживающее уважения.
До принятия первого советского уголовного кодекса не существовало единой системы норм о преступлениях против собственности с четко очерченными составами преступлений и соответствующими санкциями. Однако в некоторых декретах делались попытки сформулировать конкретные нормы. Так, декрет ВЦИК и СНК РСФСР от 1 июня 1921 г. "О мерах борьбы с хищениями из государственных складов и должностными преступлениями, способствующими хищениям" содержал подробный перечень уголовно наказуемых деяний. В их числе: незаконный отпуск товаров лицам, работающим в органах снабжения, заготовки и производства; сокрытие в целях хищения от учета предметов производства лицами административного и складского персонала; содействие хищениям и умышленное невоспрепятствование хищениям со стороны лиц, охраняющих складские помещения; получение заведомо незаконным путем товаров из государственных складов, баз, распределителей, заводов, мельниц, ссыпных пунктов в целях спекуляции и т.д. Все виды хищения наказываются лишением свободы со строгой изоляцией на срок не ниже трех лет, а при отягчающих обстоятельствах (многократность деяний, массовый характер хищений, ответственная должность виновного и др.) - расстрелом*(501).
Аналогичные нормы предусматривались декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 1 сентября 1921 г. "Об установлении усиленной ответственности для лиц, виновных в хищении грузов во время перевозки их". Декретом устанавливалась суровая ответственность вплоть до высшей меры наказания - расстрела для лиц, перевозивших грузы гужевым, водным и другим путем, а также наблюдавших за этими перевозками агентов, уличенных в хищении грузов в пути*(502).
Что касается менее опасных хищений государственного имущества, а также краж, грабежа, мошенничества и других посягательств на личную собственность, то они также наказывались, о чем свидетельствуют статистические данные и отчеты Народного комиссариата юстиции, периодически издававшиеся "Ведомости справок о судимости". Поскольку с конца 1918 г. судам запрещалось ссылаться на дореволюционное законодательство, а новые нормы не охватывали всех имущественных преступлений, суды руководствовались по-прежнему революционным (социалистическим) правосознанием и отчасти традиционными правовыми представлениями об этих преступлениях и их видах. Таким образом, в рассматриваемый период были и имущественные преступления, и наказания за них, не хватало "только" соответствующих законов.
После принятия Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. ответственность за имущественные преступления стала определяться на основании соответствующих его статей.
Преступлениям против собственности в Особенной части Кодекса 1922 г. была посвящена гл. VI "Имущественные преступления". Предусматривалась ответственность за традиционные виды посягательств на отношения собственности, такие как кража, грабеж, разбой, присвоение или растрата, мошенничество, вымогательство, шантаж, умышленное истребление или повреждение имущества. Наряду с этими составами преступлений в главе имелись и такие, которые впоследствии были отнесены к другим разделам, с учетом объекта посягательства (покупка заведомо краденного, подделка документов, фальсификация, ростовщичество, самовольное пользование чужим товарным знаком).
Диспозиции большинства норм были описательными, содержали четкие признаки конкретных преступлений. В примечании к ст. 187 УК, устанавливавшей ответственность за мошенничество, давалось определение понятия "обман": "Обманом считается как сообщение ложных сведений, так и заведомое сокрытие обстоятельств, сообщение о которых было обязательно". Это определение не было воспроизведено в последующем законодательстве, но до настоящего времени играет важную роль в теории уголовного права и судебной практике.
Ответственность за ненасильственные формы хищения (кражу и мошенничество) дифференцировалась также в зависимости от формы собственности, хотя и не столь резко, как в дальнейшем. Так, простая кража у частного лица каралась принудительными работами на срок до шести месяцев или лишением свободы на шесть месяцев (п. "а" ст. 180 УК), а такая же кража из государственных или общественных складов и учреждений - лишением свободы на срок до одного года или принудительными работами на тот же срок (п. "г" ст. 180 УК). Наиболее опасным видом кражи признавалось и наказывалось лишением свободы на срок не ниже трех лет или высшей мерой наказания хищение из государственных складов, вагонов, судов и других хранилищ, производившееся систематически, или совершенное ответственными должностными лицами, или в особо крупных размерах похищенного (п. "з" ст. 180 УК). Эта норма несла на себе печать упомянутых декретов от 1 июня и 1 сентября 1921 г.
Однако в скором времени п. "з" ст. 180 был исключен из Уголовного кодекса РСФСР и вместо него появилась ст. 180-а. Отличие ее было в том, что после слов "систематически" были добавлены слова "как путем кражи, так равно и путем учинения подлогов, составления неправильных актов и тому подобных преступных действий"*(503).
Это дополнение имело важное значение для российского уголовного права. Здесь впервые термин "хищение" вполне определенно употребляется законодателем как родовое понятие по отношению к различным формам завладения имуществом. Н.В.Крыленко в своем докладе на сессии ВЦИК специально подчеркнул, что ст. 180-а предусматривает более широкий состав преступления, чем кража: "Эта статья преследует теперь уже не только кражу, а и подлог, хищение, разные манипуляции хищников разного рода. Все это выделено из статьи о краже; порвана искусственная связь и сделана особая статья 180-а"*(504).
Мошенничество в ст. 187 этого Кодекса определялось как "получение с корыстной целью имущества или права на имущество путем злоупотребления доверием или обмана" и каралось принудительными работами на срок до шести месяцев или лишением свободы на шесть месяцев. А ст. 188 карала лишением свободы на срок до одного года за "мошенничество, имевшее своим последствием убыток, причиненный государственному или общественному учреждению".
Нормы о насильственных преступлениях против собственности (грабеж, разбой, вымогательство) не предусматривали дифференциации ответственности в зависимости от формы собственности. Ответственность же за присвоение или растрату дифференцировалась в зависимости от того, кто был субъектом преступления: частное лицо (ст. 185) или должностное (ст. 186).
Предусматривались два вида грабежа. Простой грабеж, т.е. "открытое хищение чужого имущества в присутствии лица, обладающего или владеющего им, но без насилия над его личностью" карался принудительными работами или лишением свободы на срок до одного года (ст. 182). Более опасным видом был "грабеж, соединенный с насилием, не опасным для жизни и здоровья потерпевшего", который карался лишением свободы на срок не ниже трех лет со строгой изоляцией (ст. 183). Выделение насильственного грабежа в самостоятельный состав преступления, к сожалению, не было воспринято последующим законодательством. Лишь в проекте Уголовного кодекса 1992 г. предлагалась и обосновывалась такая конструкция*(505).
Для отдельных видов имущественных посягательств кодекс 1922 г. предусматривал повышенную ответственность при наличии квалифицирующих признаков (группа, промысел). Особенно много их было в ст. 180 о краже. Характерно, что иногда сочетание двух квалифицирующих признаков образовывало новый, еще более тяжкий признак. Этот прием в настоящее время не используется законодателем.
Важно отметить, что разработанная в первом советском уголовного кодексе система имущественных преступлений, равно как и описание отдельных составов, их квалифицирующих признаков были выполнены на высоком юридическом уровне и послужили основой для дальнейшего развития законодательства по борьбе с этими преступлениями. Многие формулировки этого Кодекса используются российским уголовным правом в настоящее время.
Уголовный кодекс РСФСР 1926 г., изданный в соответствии с общесоюзными Основными началами 1924 г., сохранил преемственную связь с Уголовным кодексом 1922 г. Ни система имущественных преступлений, ни конструкция отдельных составов не претерпели существенных изменений. Основные отличия состояли в следующем. Было установлено еще более дробное деление кражи на виды. В некоторых пунктах ст. 162 упоминалось альтернативно несколько квалифицированных видов кражи. Например, по п. "в" ст. 162 наказывалось также похищение чужого имущества, "совершенное с применением технических средств, или неоднократно, или по предварительному сговору с другими лицами, а равно, хотя и без указанных условий, совершенное на вокзалах, пристанях, пароходах, в вагонах и гостиницах". Одновременное наличие нескольких квалифицирующих признаков образовывало самостоятельный, более опасный вид кражи, например в п. "г" ст. 162.
В соответствии с общими направлениями уголовной политики того времени Уголовный кодекс 1926 г. снизил санкции за имущественные преступления по сравнению с прежним уголовным кодексом. Так, простая кража (п. "а" ст. 162) наказывалась лишением свободы или принудительными работами на срок до трех месяцев, а совершенная повторно - лишением свободы на срок до шести месяцев. После отказа уголовного законодательства от кратких сроков лишения свободы*(506) за указанные преступления могли назначаться только исправительно-трудовые работы. Максимальное же наказание за кражу личного имущества по п. "в" ст. 162 составляло лишение свободы на срок до одного года, а за кражу из государственных и общественных складов при особо отягчающих обстоятельствах - лишение свободы на срок до пяти лет (п. "д" ст. 162). Максимальный срок лишения свободы по Кодексу 1926 г. составлял 10 лет. Нормы, подобной ст. 180-а УК 1922 г., в этом кодексе не сохранилось.
В 30-е годы начался процесс усиления репрессивного характера многих уголовно-правовых норм. В числе первых законодательных новелл этого периода следует назвать постановление ЦИК и СНК СССР "Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности" от 7 августа 1932 г.*(507) Это постановление, как акт высшей юридической силы, вошло в историю под кратким названием "закон от 7 августа 1932 г.". В преамбуле подчеркивалось, что "общественная собственность (государственная, колхозная, кооперативная) является основой советского строя, она священна и неприкосновенна, и люди, покушающиеся на общественную собственность, должны быть рассматриваемы как враги народа". Задача укрепления социалистической собственности решалась путем установления самой суровой репрессии за хищение грузов на железнодорожном и водном транспорте, а также за хищение (воровство) кооперативного и колхозного имущества. В обоих случаях предписывалось применять в качестве меры судебной репрессии высшую меру социальной защиты - расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества.
Установленные законом санкции были чрезмерно высокими и почти не оставляли возможности для дифференциации ответственности и индивидуализации наказания. Выражение "не ниже десяти лет" означало абсолютно определенную санкцию, поскольку согласно ст. 18 Основных начал 1924 г. и ст. 28 УК 1926 г. лишение свободы не могло назначаться на срок свыше десяти лет. Закон возродил ранее введенное ст. 180-а УК 1922 г. родовое понятие хищения, однако границы его представлялись в то время слишком размытыми. Специальными законодательными актами и директивными указаниями в 1933-1934 гг. применение Закона от 7 августа 1932 г. было распространено на такие действия, которые хищениями не являлись (саботаж сельскохозяйственных работ, преуменьшение норм высева, уничтожение лошадей, умышленная поломка тракторов и машин, незаконное расходование гарнцевого сбора и др.).
Поскольку ни одна статья Уголовного кодекса 1926 г. об имущественных преступлениях не была отменена и изменена, возникла проблема соотношения этих норм с нормами Закона от 7 августа 1932 г. Эта проблема была в 30-е годы решена следующим образом: Закон от 7 августа стал применяться только к наиболее опасным видам хищения государственного, колхозного (кооперативного) или общественного имущества, независимо от способа совершения. Наиболее опасными признавались хищения, совершенные организованной группой, или в крупных размерах, или систематически. Менее опасные хищения социалистического имущества, как и преступления против личной собственности граждан, квалифицировались по соответствующим статьям Уголовного кодекса 1926 г.
Создавалось впечатление, что хищение отличается от других имущественных преступлений не способом нарушения отношений собственности, а масштабом деяния, размером причиненного вреда. Не случайно до сих пор в обыденном правовом сознании бытует ошибочное представление, будто особо крупная кража может быть названа хищением, а кража в небольших размерах - просто кражей. Термин "мелкое хищение" вошел в употребление только с 1955 г.*(508)
В годы Великой Отечественной войны был издан ряд законодательных актов, направленных на усиление ответственности за некоторые преступления против социалистической собственности, не подпадавшие под действие Закона от 7 августа 1932 г. Например, указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 июня 1942 г. "Об ответственности за хищения горючего в МТС и совхозах" было установлено наказание за это преступление в виде тюремного заключения на срок от трех до пяти лет. В некоторых случаях судебная практика шла по пути более широкого применения Закона от 7 августа 1932 г. по сравнению с довоенным временем, особенно когда это касалось хищения воинских грузов на транспорте (даже не в крупных размерах), тормозных ремней или щитов для снегозадержания. Одновременно происходило усиление ответственности за преступления против личной собственности. Однако это делалось не путем внесения изменений в Уголовный кодекс 1926 г., а расширительным толкованием некоторых квалифицирующих признаков имущественных преступлений применительно к условиям военного времени.
Так, Пленум Верховного Суда СССР 8 января 1942 г. дал указание судам все кражи, совершенные с использованием условий военного времени, квалифицировать как наиболее опасный вид кражи личной собственности по п. "г" ст. 162 УК 1926 г. Практика относила к ним кражи во время воздушных налетов или обворовывание квартир эвакуированных жителей. В особо опасных случаях (групповое хищение, неоднократность, рецидив) такие преступления квалифицировались по аналогии как бандитизм (ст. 16 и 593 УК).
Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 6 мая 1943 г. "О квалификации кражи личного имущества граждан, совершенной в местах общественного пользования" распространило действие п. "в" ст. 162 УК, где казуистично перечислялись некоторые места совершения краж ("на вокзалах, пристанях, пароходах, в вагонах и гостиницах"), на все места общественного пользования. Практика относила к ним карманные кражи, совершенные в трамвае или в очереди за хлебом.
После окончания войны приведенные указания, рассчитанные на военный период, утратили силу. Вновь обострилась проблема чрезмерно мягких санкций за преступления против личной собственности и большого разрыва между наказуемостью преступлений против разных форм собственности. Эта проблема была своеобразно решена в указах Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г.*(509)
Указы установили суровую ответственность за преступления против собственности, сохранив дифференцированный подход к охране различных форм собственности. При этом разрыв между наказуемостью хищений социалистического имущества и преступлений против личной собственности граждан был сокращен путем резкого повышения санкций за последние. По указу "Об уголовной ответственности за хищение государственного имущества" кража, присвоение, растрата или иное хищение государственного имущества наказывались лишением свободы, заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от семи до десяти лет с конфискацией имущества или без конфискации (ст. 1). Хищение, совершенное "повторно, а равно совершенное организованной группой (шайкой) или в крупных размерах" наказывалось лишением свободы на срок от 10 до 25 лет с конфискацией имущества (ст. 2). Те же действия в отношении колхозного, кооперативного или иного имущества наказывались по ч. 3 и 4 ст. 2 Указа несколько меньшими сроками заключения. Одновременно было впервые введено наказание за недонесение о хищении при отягчающих обстоятельствах (ст. 5).
По Указу "Об усилении охраны личной собственности граждан" наказание за кражу личного имущества граждан составляло от пяти до шести лет лишения свободы, а при отягчающих обстоятельствах ("Кража, совершенная воровской шайкой или повторно") - от шести до десяти лет. За разбой устанавливалось наказание в виде лишения свободы на срок от 10 до 15 лет с конфискацией имущества, а при отягчающих обстоятельствах - от 15 до 20 лет с конфискацией имущества. При этом были изменены понятия кражи и разбоя. Кражей стало называться тайное или открытое хищение имущества. Разбой же определялся в Указе как "нападение с целью завладения чужим имуществом, соединенное с насилием или угрозой применения насилия". При этом характер насилия не указывался. Оно могло быть и не опасным для жизни и здоровья, поскольку среди квалифицированных видов этого преступления предусматривался "разбой, соединенный с насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, или с угрозой смертью или тяжким телесным повреждением". Таким образом, понятие грабежа исчезло из закона. Оно растворилось в признаках кражи и разбоя.
Нормы общесоюзных указов от 4 июля 1947 г. не были инкорпорированы в текст Уголовного кодекса РСФСР (в это время активизировалась подготовка Уголовного кодекса СССР*(510)). Постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 22 августа 1947 г. был утвержден перечень статей Уголовного кодекса РСФСР, которые не подлежали применению. Хищение государственного или общественного имущества, совершенное в любой форме, квалифицировалось по Указу от 4 июля 1947 г. Что касается преступлений против личной собственности, то по Указу квалифицировались только кража и разбой, а в отношении остальных продолжал действовать Кодекс 1926 г. Это породило новую диспропорцию в санкциях. Так, если кража личного имущества могла повлечь наказание до 10 лет лишения свободы, а разбой - до 20 лет, то максимум санкции за мошенничество составлял 2 года, а за вымогательство - 3 года.
Суровость указов выражалась не только в огромных сроках лишения свободы (на фоне отмены смертной казни за хищение это не так поражало), но и в сокращении возможности для дифференциации ответственности и индивидуализации наказания. Хищения социалистического имущества наказывались независимо от их формы. Минимальные размеры санкций по обоим указам были завышены. Суды были вынуждены чаще прибегать к назначению ниже низшего предела санкции и к условному осуждению, а в последние годы существования указов такая практика стала преобладать. Не способствовало дифференциации ответственности и сокращение квалифицирующих признаков, а также изменение их содержания. К крупному размеру хищения была приравнена по наказуемости простая повторность. В то же время упоминавшийся в указах квалифицирующий признак совершения хищения организованной группой (шайкой) Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 28 мая 1954 г. истолковал расширительно как совершение преступления "по предварительному сговору организовавшейся для этой цели группой лиц". Попытки толкования этого признака на основе традиционного представления о шайке (организованной группе) были отвергнуты как "вредные и порочные"*(511).
Принятие в 1958 г. новых Основ уголовного законодательства и проявившаяся в этот период тенденция к укреплению принципа законности в борьбе с преступностью нашли отражение и в нормах Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. об ответственности за имущественные преступления. Но еще сохраняла силу одна из важнейших идеологических догм социализма - о преимущественной охране уголовным законом всего государственного и общественного и о второстепенном значении защиты личности и ее интересов. В силу этой концепции аналогичные преступления против социалистической и личной собственности были размещены в различных главах Уголовного кодекса. Глава вторая "Преступления против социалистической собственности" располагалась сразу же после главы "Государственные преступления", а глава о преступлениях против личной собственности граждан была отнесена на пятое место.
Приоритет защиты социалистической собственности скрупулезно соблюдался и в установлении санкций за одинаковые преступления как простого вида, так и квалифицированные. Так, максимум наказания за простую кражу государственного или общественного имущества составлял три года лишения свободы, а за такую же кражу личного имущества - два года. Наиболее тяжкий вид хищения социалистического имущества путем кражи наказывался 15 годами лишения свободы с конфискацией имущества, а после введения 25 июля 1962 г. ст. 93.1 УК за кражу и другие хищения в особо крупных размерах могла быть применена смертная казнь. Максимум же наказания за кражу личного имущества составлял 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Среди форм хищения социалистической собственности были предусмотрены присвоение, растрата и хищение путем злоупотребления служебным положением. Аналогичных составов не было в главе о преступлениях против личной собственности.
Переход к рыночной экономике, закрепление в Конституции РФ принципа равной правовой охраны всех форм собственности сделали нетерпимым такое положение. Поэтому еще до принятия нового кодекса Федеральным законом от 1 июля 1994 г. были внесены изменения в нормы об имущественных преступлениях Кодекса 1960 г. Главным из них явилось объединение параллельных норм. Этот закон носил промежуточный характер и имел много сходства с подготовленным проектом Кодекса.

§ 3. Система преступлений против собственности по действующему законодательству

Система норм об имущественных преступлениях по Уголовному кодексу 1960 г. строилась по-разному для преступлений против социалистической собственности и преступлений против личной собственности граждан. В первом случае центральное место отводилось хищениям как наиболее опасным преступлениям. В преступлениях же против личной собственности хищения вначале не выделялись, поскольку в гл. 5 Особенной части этот термин не употреблялся. Постепенное распространение понятия "хищение" на все формы собственности было законодательно закреплено лишь 1 июля 1994 г.
В Уголовном кодексе 1996 г. виды преступлений против собственности могут быть систематизированы следующим образом:
А. Корыстные преступления, связанные с неправомерным извлечением имущественной выгоды:
1. Хищения чужого имущества: кража (ст. 158); мошенничество (ст. 159); присвоение или растрата (ст. 160); грабеж (ст. 161); разбой (ст. 162); хищение предметов, имеющих особую ценность (ст. 164).
2. Преступление, примыкающее к хищениям: вымогательство (ст. 163).
3. Иные корыстные преступления: причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165); неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ст. 166).
Б. Преступления против собственности, не связанные с извлечением имущественной выгоды: умышленное уничтожение или повреждение имущества (ст. 167); уничтожение или повреждение имущества по неосторожности (ст. 168).
По сравнению с ранее действовавшим законодательством система норм об имущественных преступлениях заметно упростилась, число составов уменьшилось. Основное место отводится по-прежнему хищениям, квалифицированные виды которых в соответствии со ст. 15 УК относятся к тяжким или особо тяжким преступлениям. Понятие и признаки хищения рассматриваются ниже. Принято делить хищения на формы и виды. Форма хищения определяется способом его совершения. Так, кража, мошенничество, разбой и т.п. - это формы хищения. В свою очередь, хищение в любой форме делится еще на виды, в зависимости от наличия или отсутствия квалифицирующих признаков. Так, в ч. 1 ст. 158 УК предусмотрен основной вид кражи без отягчающих обстоятельств ("простая кража"), в ч. 2 - квалифицированный вид кражи, в ч. 3 - особо квалифицированный вид.
Ранее в учебниках и монографиях было принято подразделять хищения на виды в зависимости от размера. Это было связано с тем, что ответственность за мелкое и особо крупное хищение государственного или общественного имущества устанавливалась особыми нормами (ст. 96 и 93.1 УК 1960 г.). В Уголовном кодексе РФ подобных норм нет, размер хищений учитывается в качестве квалифицирующего признака отдельных составов преступлений. Поэтому принятая классификация хищений по размеру утратила самостоятельное значение.
Среди форм хищения, с учетом примыкающего к ним вымогательства, можно выделить две подгруппы: 1) насильственные формы (разбой, вымогательство и грабеж, соединенный с насилием); 2) ненасильственные формы (кража, присвоение, растрата, мошенничество, грабеж без насилия). В первой подгруппе объединены наиболее опасные преступления, связанные с посягательством на личность. Их особо квалифицированные виды все относятся к категории особо тяжких преступлений. Однако в гл. 21 УК на первом месте помещена статья о краже, которая традиционно рассматривается как наиболее характерная, "типовая" форма хищения. За статьей о краже следуют нормы о других ненасильственных формах хищения, а затем - о насильственных.
Дифференциация форм хищения на насильственные и ненасильственные криминологически и юридически обоснована. В криминологических исследованиях давно подмечено, что корыстно-насильственные преступления против собственности характеризуются рядом специфических признаков, свидетельствующих о более высокой опасности как самих деяний, так и лиц, их совершающих*(512). Уголовный кодекс РФ заметно усиливает ответственность в тех случаях, когда завладение чужим имуществом происходит в насильственных формах. Это связано с тем, что данные преступления посягают не только на собственность, но и на личность потерпевших. В иерархии социальных ценностей личность стоит выше имущества.
Предлагаемое деление позволяет избежать многих ошибок в квалификации хищений, связанных с тем, что способу изъятия имущества (тайно, открыто, путем обмана) иногда придается более существенное значение, нежели факту применения насилия. Например, О. на безлюдной улице в темное время суток неожиданно нанес сзади удар тяжелым предметом по голове прохожему Ш., а когда тот упал и потерял сознание, тайно похитил часы, кроссовки и 23 рубля. Действия О. следственные органы ошибочно квалифицировали по совокупности как кражу и причинение легкого вреда здоровью. Между тем применение насилия, опасного для здоровья, характеризует содеянное как разбой. Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении N 2 от 4 мая 1990 г. обратил внимание судов на ошибки при квалификации завладения чужим имуществом путем приведения потерпевших в бессознательное состояние с помощью снотворных и других веществ. При этом Верховный Суд исходил из того, что причинение вреда личности (приведение ее в бессознательное состояние указанным способом есть насилие) имеет решающее значение для квалификации. Окончательный выбор нормы зависит от того, представляло ли использованное средство опасность для жизни или здоровья потерпевшего*(513).
Рассмотрение насильственных форм хищения в качестве особой подгруппы наиболее опасных имущественных преступлений позволило обосновать некоторые предложения по совершенствованию уголовно-правовой охраны собственности*(514).

§ 4. Понятие и основные признаки хищения

В современном российском уголовном праве термином "хищение" обозначается большая группа преступлений против собственности, сходных между собой по многим объективным и субъективным признакам. Объективная потребность в таком обобщающем понятии возникла еще в начальный период формирования кодифицированного уголовного законодательства. В России роль родового понятия вначале играл термин "воровство". Он многократно употребляется в Соборном уложении 1649 г., хотя границы его не были еще достаточно определены. В указе Екатерины II от 3 апреля 1781 г. "О суде и наказании за воровство разных родов и заведении рабочих домов" различаются три вида воровства: "воровство-кража", "воровство-мошенничество" и "воровство-грабеж". В томе XV Свода законов к этим трем видам воровства примыкали присвоение вверенного имущества и присвоение находки. Одновременно вводится и понятие похищения: "Всякое похищение чужой собственности есть воровство" (ст. 804).
Уложение о наказаниях 1845 г. выдвигает в качестве родового понятия похищение, а не воровство. "Похищение чужого имущества, смотря по видам сего преступления и сопровождавшим оное обстоятельствам, признается разбоем, грабежом, воровством-кражей или воровством-мошенничеством" (ст. 2128).
В Уложении о наказаниях 1885 г. похищением также признавались кража, грабеж, разбой и мошенничество. Присвоение чужого имущества не входило в понятие похищения.
В связи с подготовкой проекта нового Уложения усилилось внимание юристов к правовой терминологии. Разработкой понятия похищения и его признаков занимались такие видные ученые-криминалисты, как Белогриц-Котляревский, Есипов, Калмыков, Таганцев, Фойницкий. Обсуждался также вопрос о введении единого понятия "имущественное хищничество" (или просто "хищничество", реже "хищение"). Уголовное уложение 1903 г., упростив систему имущественных преступлений, сохранило родовое понятие похищения, к которому относило разбой и воровство (поглотившее кражу и грабеж), а также вымогательство, но выводило мошенничество и присвоение за рамки похищения.
В первых декретах послереволюционного периода встречались термины "хищничество" (декрет о суде N 1), "хищение" (упоминавшиеся выше декреты 1921 г.), но без четкого их определения. Термин "хищение" как родовое понятие впервые в кодифицированном законодательстве был применен в ст. 180-а УК 1922 г.
С принятием Уголовного кодекса 1926 г. термин был предан забвению вплоть до издания закона от 7 августа 1932 г. В практике применения этого Закона хищением стали называться наиболее опасные преступления против социалистической собственности, независимо от способа их совершения. Мощным толчком к научной разработке общего понятия хищения и его признаков послужил Указ Президиума Верховного совета СССР от 4 июня 1947 г. "Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества". Заменив в области борьбы с преступлениями против социалистической собственности Уголовный кодекс 1926 г., этот акт не содержал ни исчерпывающего перечня форм хищения, ни четких признаков хищения вообще. Перед наукой уголовного права и судебной практикой встала насущная задача установить эти признаки и выработать такое определение понятия "хищение", которое позволило бы единообразно решать вопросы уголовной ответственности за посягательство на социалистическую собственность.
Именно в период действия Указа от 4 июля 1947 г. в юридической литературе активно шло исследование общих признаков хищения, и были предложены определения этого понятия, сохранившие научное и практическое значение до настоящего времени. Исследователи этой проблемы (Васильев А.Н., Вышинская З.А., Дурманов Н.Д., Исаев М.М., Кригер Г.А., Куринов Б.А., Мендельсон Г.А., Никифоров Б.С., Пионтковский А.А., Сергеева Т.Л., Ткачевский Ю.М., Тихенко С.И., Утевский Б.С. и др.) не только способствовали ее успешному решению, но и создали научную базу для дальнейшего совершенствования законодательства о преступлениях против собственности в процессе подготовки и принятия уголовных кодексов союзных республик 1959-1961 гг.
Уголовный кодекс 1960 г. совершенно определенно исходил из существования общего понятия "хищение", охватывающего ряд сходных по объективным и субъективным признакам посягательств на социалистическую собственность. Однако само это понятие в законе не раскрывалось. Важнейшие общие признаки хищения были даны в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. "О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества"*(515). Но по-прежнему играла большую роль доктринальная разработка общего понятия хищения. Значение этого понятия не упало из-за того, что в Уголовном кодексе 1960 г. ответственность дифференцировалась по конкретным формам хищения. Признано, что общее понятие "хищение" помогает раскрыть характерные признаки, присущие всем его формам и видам, облегчает анализ конкретных форм хищения, способствует их отграничению от других преступлений против собственности, от посягательств, направленных на иные общественные отношения, и от действий, не наказуемых в уголовном порядке.
Понятие "хищение" в уголовном праве советского периода начало разрабатываться применительно к преступлениям против социалистической собственности, поскольку закон не употреблял его по отношению к преступлениям против личной собственности. Это вызвало в массовом правовом сознании привязку данного понятия исключительно к социалистическим формам собственности. В научной и учебной литературе при классификации преступлений против личной собственности хищения не выделялись. Сам этот термин часто подменялся понятием "похищение", границы которого многим авторам представлялись иными*(516).
Однако постепенно в теории, судебной практике и, наконец, в законе термин "хищение" стал употребляться и вне связи с социалистической собственностью*(517). Укреплялось представление, что не форма собственности, а совокупность определенных объективных и субъективных признаков составляет основное содержание этого понятия. Обнаружилось отсутствие препятствий ни с языковой, ни с юридической стороны для распространения понятия "хищение" на все формы собственности.
В науке уголовного права предлагались различные определения общего понятия хищения, отличающиеся обилием формулировок.
В настоящее время можно выделить те признаки хищения, в отношении которых достигнуто единство взглядов, и те требования, которым должно отвечать научное определение общего понятия "хищение". Большинство предлагавшихся в науке уголовного права определений включает следующие элементы, отражающие признаки хищения: 1) обобщенная характеристика самого действия, которая, во-первых, должна охватывать все формы хищения, во-вторых, не распространяться на иные преступления против собственности, в-третьих, содержать указание на момент окончания хищения; 2) указание на противоправность действия; 3) признак безвозмездности; 4) указание на предмет посягательства (имущество) и его нахождение в обладании ("фондах") собственника; 5) субъективные признаки хищения (умысел и корыстная цель).
Больше всего расхождения в определениях касаются обобщенной характеристики способа действия. Надо признать, что пока не найдено такого термина, который при употреблении в этих целях не подвергался бы критике с той или другой позиции: либо его нельзя приложить ко всем формам хищения, либо он не позволяет отграничить хищение от иных посягательств на собственность, либо он не характеризует момент окончания преступления. В последнее время многие авторы стали оперировать при характеристике объективной стороны хищения двумя словами, указывающими на действие: "изъятие" и "обращение"; "изъятие" и "захват" ("завладение"); "извлечение" и "обращение". Такой прием позволяет полнее охарактеризовать объективную сторону преступления, но использование двух отглагольных существительных создает впечатление обязательной двуактности или двуступенчатости хищения: сначала изъятие (извлечение) имущества, а потом - обращение его в собственность (завладение). Такая двуактность не может считаться типичной для хищения. Попытка исправить это положение была предпринята в проекте Уголовного кодекса РФ 1992 г., где хищение определялось как "умышленное, противоправное, безвозмездное завладение чужим имуществом, сопряженное с его изъятием из обладания собственника, с целью обращения в свою собственность или распоряжения как своим собственным"*(518).
По-видимому, этот элемент общего понятия хищения нуждается в дальнейшем уточнении. Важно, что наметилось единство подхода к решению сложной научной задачи - к разработке общего понятия "хищение".
Перечисленные выше признаки хищения признаются в теории уголовного права и судебной практике обязательными. При отсутствии одного из них нельзя рассматривать содеянное как хищение, даже если действия субъекта формально соответствуют описанию той или иной формы хищения в диспозициях анализируемых статей. Между тем в судебной практике встречались случаи, когда выяснению общих признаков хищения не придавалось значения. Одной из причин ошибок в квалификации было отсутствие законодательного определения хищения.
В науке уголовного права было признано, что раскрытие понятия "хищение" и характеристика его основных элементов позволяют выявить и обособить признаки, присущие всем формам хищения, облегчают анализ конкретных форм хищения, помогают отграничению их от других преступлений против собственности, от посягательств на иные объекты, а также действий, не наказуемых в уголовном порядке. Определение понятия "хищение" впервые было включено в Уголовный кодекс 1960 г. Федеральным законом от 1 июля 1994 г. С небольшими изменениями это определение вошло в Кодекс 1996 г. в виде примечания 1 к ст. 158: "Под хищением в статьях настоящего Кодекса понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этот имущества".
Одно из центральных мест в законодательном определении хищения занимает понятие "имущество". Хищение - это всегда имущественное преступление. Имущество представляет собой предмет хищения, который следует отличать от объекта - общественных отношений.
Теория уголовного права и практика правоприменительной деятельности выработали систему признаков имущества как обязательного элемента состава любого хищения. Прежде всего, предмет хищения всегда материален, является частью материального мира, т.е. обладает признаком вещи. Это так называемый физический признак предмета хищения. Не могут быть предметом хищения как имущественного преступления идеи, взгляды, проявления человеческого разума, информация. О хищении интеллектуальной собственности можно говорить лишь в специальном смысле, имея в виду, к примеру, плагиат (ст. 146, 147 УК) или неправомерное использование компьютерной информации (ст. 272 УК). Не может быть предметом хищения (ввиду отсутствия вещного признака) электрическая или тепловая энергия. Незаконное самовольное использование в корыстных целях этих видов энергии может образовать состав иного преступления против собственности, предусмотренного ст. 165 УК 1996 г.
Второй признак предмета хищения - экономический. Предметом хищения может быть только вещь, имеющая определенную экономическую ценность. Обычное выражение ценности вещи - ее стоимость, денежная оценка. Поэтому деньги, валютные ценности, ценные бумаги (акции, государственные облигации, ваучеры, депозитные сертификаты и т.п.), являющиеся эквивалентом стоимости, также могут быть предметом хищения. И напротив, не могут быть предметом хищения вещи, практически утратившие хозяйственную ценность, или природные объекты, в которые не вложен труд человека ("дары природы"). Последнее обстоятельство имеет значение для отграничения хищения от ряда экологических преступлений. Незаконное обращение в свою собственность продуктов природы, извлеченных из естественного состояния благодаря приложению труда, образует хищение (например, изъятие выловленной рыбы из сетей рыболовецкого предприятия).
Ввиду отсутствия экономического признака не могут рассматриваться в качестве имущества документы неимущественного характера, а также документы, которые не являются носителями стоимости, но лишь предоставляют право на получение имущества (доверенность, накладная, квитанция и т.д.). Хищение такого документа с целью последующего незаконного получения по нему чужого имущества представляет собой приготовление к мошенничеству. Сказанное относится и к легитимационным знакам (жетонам, номеркам и т.п.). Ответственность за хищение официальных документов, а также штампов или печатей, не связанное с завладением имуществом, наступает по ст. 325 УК.
Третий признак предмета хищения - юридический. Таким предметом может выступать лишь чужое имущество. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. N 5 "О некоторых вопросах применения уголовного законодательства об ответственности за преступления против собственности"*(519) разъяснил, что "предметом хищения и иных преступлений, ответственность за совершение которых предусмотрена нормами главы 5 УК РСФСР, является чужое, т.е. не находящееся в собственности или законном владении виновного, имущество". "Хищение" собственного имущества не нарушает отношений собственности. При определенных условиях такие действия могут рассматриваться как самоуправство или приготовление к мошенничеству, если виновный имел намерения получить возмещение за якобы утраченную вещь. Не образует хищения также тайное изъятие личного имущества, находящегося в общей совместной собственности субъекта и других лиц.
Итак, имущество как предмет хищения - это вещи, деньги, ценные бумаги и другие предметы материального мира, обладающие стоимостью, по поводу которых существуют отношения собственности, нарушаемые преступлением.
Предметом хищения может быть как движимое, так и недвижимое имущество. Признак движимости имущества не имеет значения для установления хищения. Некоторые виды недвижимого имущества по своим объективным свойствам нельзя похитить тайно (дом, квартира, земельный участок), но можно похитить путем обмана, насилия или угрозы. Так, в последнее время участились случаи хищения приватизированных квартир. Кроме того, как показывает практика, "недвижимое" имущество в отдельных случаях может быть обращено в "движимое" (разбор и перевозка индивидуального жилого дома, снятие и увоз металлической ограды садового товарищества, демонтаж линии связи или контактного провода на железной дороге, хищение плодородного слоя земли с чужого земельного участка и др.).
Предметом хищения может быть и имущество, изъятое из гражданского оборота. Но если похищается имущество, владение которым и оборот которого представляют угрозу общественной безопасности или здоровью населения (оружие, наркотические средства или психотропные вещества, радиоактивные вещества), то содеянное квалифицируется по соответствующим статьям гл. 24 настоящего Кодекса, а не как имущественное преступление.
Важнейшим элементом законодательного определения хищения является обобщенная характеристика способа действия, которая предполагает "изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц". При совершении хищения имущество изымается из обладания собственника или лица, в ведении или под охраной которого оно находится. Если имущество по тем или иным причинам уже выбыло из обладания собственника, то завладение таким предметом не образует хищения. Неправомерное присвоение найденной или случайно оказавшейся у виновного чужой вещи влечет лишь гражданско-правовую ответственность. Находящимся в обладании собственника следует считать не только специально охраняемое или запертое имущество, но и такое, к которому открыт доступ - на территории предприятия, в помещении учреждения, на строительной площадке или в другом месте осуществления хозяйственной деятельности, на транспортном средстве, а также в любом месте, где оно временно находится без присмотра, если это имущество не является утраченным собственником.
В случае присвоения вверенного имущества виновный обращает в свою пользу имущество, фактически уже находящееся в его обладании. Однако присвоение вверенного имущества означает переход от правомерного владения к противоправному, что иногда называется "формальным изъятием".
Не является хищением обращение в свою пользу имущества, еще не поступившего в фонды собственника. Причинение имущественного ущерба путем непередачи должного (преступная экономия) при определенных условиях может квалифицироваться по ст. 165 УК.
Изъятие имущества при хищении сопровождается обращением его виновным в свою пользу или в пользу других лиц, т.е. установлением фактического обладания вещью, "господства над вещью". Похитивший имущество владеет, пользуется и распоряжается имуществом как своим собственным, он как бы ставит себя фактически на место собственника, но юридически собственником не становится. Нельзя приобрести право собственности преступным путем. Поэтому хищение не влечет за собой утраты потерпевшим права собственности на похищенную вещь.
Этим можно объяснить, почему в законодательном определении хищения говорится об обращении чужого имущества не в собственность, а в пользу виновного или других лиц. Однако это не означает, что хищением следует считать и временное корыстное пользование чужой вещью. Такие действия могут квалифицироваться (при наличии соответствующих признаков) по ст. 165, 166 УК.
Употребление при характеристике деяния в примечании 1 к ст. 158 УК разделительного союза "или" (в скобках) нельзя признать удачным*(520). Это предполагает возможность изъятия без обращения в пользу или обращения в пользу без изъятия. Если допустить, что хищение может заключаться только в изъятии чужого имущества без обращения его в свою пользу, то это снизило бы опасность такого преступления и не позволило отграничить его от уничтожения имущества и других действий, не преследующих корыстной цели. И напротив, считать хищением всякое "обращение в свою пользу", не сопряженное с изъятием (извлечением) вещи из обладания ("из фондов", "из имущественной сферы") собственника, значит чрезмерно расширить понятие "хищение", включив туда и присвоение находки, и некоторые нарушения гражданско-правовых обязательств.
Изъятие чужого имущества и обращение его виновным в свою пользу обычно происходят одномоментно, совершаются одним действием. Если же процесс хищения имеет протяженность во времени, то именно указание на обращение имущества в пользу виновного характеризует момент окончания преступления, когда виновный противоправно приобретает возможность распоряжаться и пользоваться чужим имуществом как своим собственным. Не утратило значения положение о том, что "хищение следует считать оконченным, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность им распоряжаться по своему усмотрению или пользоваться им"*(521). Если виновный не получил возможности распоряжаться по своему усмотрению или пользоваться изъятым имуществом, т.е. не довел преступление до конца по причинам, от него не зависящим, такое хищение нельзя считать оконченным.
Гунчев, тайно похитив из магазина несколько шуб на крупную сумму, был замечен при выходе из магазина свидетелем Ершовой, которая потребовала вернуть похищенное. Однако Гунчев попытался скрыться с похищенным, по дороге бросил его, но был задержан сотрудником милиции. Судебная коллегия Верховного Суда РФ указала: "Таким образом, Гунчев не имел возможности распорядиться похищенным". При данных обстоятельствах его действия следовало квалифицировать как покушение на грабеж*(522).
Возвращение похищенного или возмещение причиненного имущественного вреда виновным после того, как хищение было окончено, само по себе не устраняет состава преступления, но должно учитываться судом при индивидуализации ответственности и наказания.
Для признания хищения оконченным не требуется, чтобы виновный фактически воспользовался вещью, начал ее эксплуатировать, извлек из нее какую-то выгоду. Важно, что он получил такую возможность, установив свое господство над вещью. Следовательно, если виновный совершил определенные действия, направленные на завладение чужим имуществом, но еще не получил возможности распоряжаться этим имуществом как своим собственным, содеянное квалифицируется как покушение на хищение. Исключение составляют разбой и вымогательство, вопрос о моменте окончания которых решается иначе (см. ниже).
Определенные трудности возникают на практике при установлении момента окончания хищения с охраняемых объектов и территорий. Верховный Суд РФ в постановлениях по конкретным делам указывал, что хищение не может считаться оконченным, пока имущество не вынесено с территории охраняемого объекта, даже если оно было обособлено и подготовлено для последующего выноса или состоялся сговор с работником охраны*(523).
Двое военнослужащих были осуждены за кражу, совершенную по предварительному сговору группой лиц и с проникновением в хранилище. Как установил суд первой инстанции, они ночью проникли в хранилище воинской части, тайно похитили из него десять покрышек для автомобиля "УАЗ" и спрятали их около другого хранилища, где похищенное было обнаружено сторожами. Военная коллегия Верховного Суда РФ приговор и кассационное определение отменила по следующим основаниям. Оба хранилища находятся на территории, обнесенной забором и охраняемой сторожами. Последние видели преступников, пытавшихся закрыть дверь хранилища и убежавших при их появлении, а затем вскоре обнаружили и оставленные покрышки. Следовательно, виновные не имели реальной возможности распорядиться по своему усмотрению или пользоваться имуществом, изъятым из хранилища, т.е. не довели преступление до конца по причинам, от них не зависящим, в связи с чем их действия должны квалифицироваться как покушение на кражу*(524).
Нельзя также считать оконченным хищение, если вынесена часть имущества при наличии умысла на хищение целого*(525). Перебрасывание похищенного через забор соучастнику, который тут же был задержан, также расценено как неоконченное хищение, поскольку виновные не получили возможности распоряжаться похищенным*(526).
При совершении кражи с охраняемой территории преступление обычно считается оконченным с момента выноса (вывоза) похищаемого имущества за пределы территории. Задержание с похищенным в проходной предприятия означает, что совершено покушение на кражу. Пленум Верховного Суда СССР в п. 10 постановления от 11 июля 1972 г. "О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества" указал: "Работник охраны, умышленно содействовавший лицу, совершающему хищение, в выносе имущества, похищаемого с охраняемой территории, или иным способом устранявший препятствия для хищения, несет ответственность за соучастие в хищении государственного или общественного имущества".
Лицо, изъявшее имущество и спрятавшее его на охраняемой территории с целью последующего выноса (вывоза), в случае возвращения этого имущества по своей воле, не привлекается к уголовной ответственности на основании положений о добровольном отказе (ст. 31 УК).
В определении хищения назван и такой признак объективной стороны, как причинение преступлением ущерба собственнику или иному владельцу похищенного имущества. Ущерб состоит в уменьшении объема наличного имущества (имущественных фондов) потерпевшего. Поэтому размер ущерба определяется стоимостью похищенного.
Закон не ограничивает уголовную ответственность за хищение какой-либо минимальной суммой. Это не исключает возможности освобождения от уголовной ответственности за кражу или другое ненасильственное хищение ввиду малозначительности деяния, если стоимость похищенного ничтожна и умысел виновного не был направлен на изъятие имущества в более значительном размере. За мелкое хищение чужого имущества предусмотрена административная ответственность по ст. 49 КоАП. При этом мелким считается хищение имущества, стоимость которого не превышает минимального месячного размера оплаты труда. Размер ущерба является одним из оснований для дифференцирования ответственности за хищения путем формулирования соответствующих квалифицирующих признаков.
Получившие распространение в научной литературе, учебниках и комментариях определения хищения обычно не включали указание на причинение ущерба. Этот признак рассматривался как производный от объекта и других признаков хищения. Общественно опасное последствие в составе хищения - это утрата собственником возможности владеть, пользоваться, распоряжаться своим имуществом и одновременно противоправное приобретение такой возможности преступником. Поскольку предметом хищения всегда является вещь, обладающая стоимостью, то ущерб от хищения определяется только стоимостью похищенного.
Введение в легальное определение хищения указанного признака не следует рассматривать в качестве повода для пересмотра установившегося взгляда на равнозначность понятий ущерб и размер хищения. С точки зрения гражданско-правовых последствий хищения можно сказать, что ущерб - это денежное выражение размера хищения.
Нельзя согласиться с мнением, будто законодатель, вводя новый признак хищения, имел в виду необходимость учитывать субъективное мнение собственника о том, причинен ли ущерб и требует ли он в связи с этим привлечения виновного к уголовной ответственности. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. "О некоторых вопросах применения законодательства об ответственности за преступления против собственности" указал: "Дела о преступлениях против чужой, в том числе и государственной, собственности являются делами публичного обвинения и не требуют для их возбуждения, производства предварительного следствия и судебного разбирательства согласия собственника или законного владельца имущества, ставшего предметом преступного посягательства".
Признак противоправности означает, что хищение осуществляется не только способом, запрещенным законом (объективная противоправность), но и при отсутствии у виновного прав на это имущество (субъективная противоправность). Отсюда следует, что завладение имуществом, на которое субъект имеет право, не является хищением, даже если оно совершено одним из способов, названных в ст. 158-163 УК. Такие действия могут быть при соответствующих условиях расценены как самоуправство (ст. 330 УК).
Безвозмездным считается изъятие имущества без предоставления взамен эквивалентного возмещения деньгами, другим имуществом, своим трудом и т.д. Если в процессе завладения имуществом собственнику предоставляется соответствующее возмещение, то такие действия нельзя считать хищением, поскольку они не причиняют имущественного ущерба (уменьшение имущественных фондов не происходит).
Возмещение трудом денежных средств, полученных в качестве заработной платы или вознаграждения по договору подряда, может происходить как в законных формах, так и с нарушением установленного порядка (путем подлога, завышения расценок, фиктивного зачисления на работу подставных лиц и т.д.). Само по себе нарушение порядка оплаты может повлечь для виновного уголовную ответственность за должностное злоупотребление или подлог. Поскольку завладение денежными средствами в этих случаях не является безвозмездным, содеянное не должно квалифицироваться как хищение.
Об отсутствии признака безвозмездности можно говорить при двух условиях: во-первых, возмещение должно происходить одновременно с изъятием имущества (в процессе его изъятия или непосредственно после изъятия, когда не было намерения уклониться от возмещения); во-вторых, возмещение должно быть полным (эквивалентным). Частичное возмещение стоимости изъятого имущества не означает отсутствия состава хищения, но может быть учтено при определении размера последнего*(527). Вопрос о том, было ли предоставленное возмещение эквивалентным, решается судом на основе анализа конкретных обстоятельств дела, с учетом в необходимых случаях мнения потерпевшего.
С субъективной стороны любое хищение характеризуется прямым умыслом и корыстной целью. Виновный сознает, что в результате его действий чужое имущество переходит в его обладание, и желает этого. Он сознает также противоправный и безвозмездный характер завладения имуществом. В содержание умысла входит и сознание виновным формы хищения, а в соответствующих случаях наличие квалифицирующих его признаков. Среди признаков хищения в законодательном определении прямо названа корыстная цель, что должно положить конец старому спору. Корыстная цель при хищении предполагает стремление обратить похищенное чужое имущество в свою собственность или собственность третьего лица. Корыстная цель в хищении реализуется как получение фактической возможности владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом, как своим собственным. Ошибочное представление о принадлежности похищенного имущества тому или иному собственнику не влияет на квалификацию хищения. Сомнения по поводу признания корысти обязательным признаком хищения чаще всего связывают с тем, что при "хищении в пользу третьих лиц" эта цель якобы отсутствует. Такой вывод основывается на чрезмерно узком понимании корыстной цели как стремлении к личной выгоде, наживе. Однако бескорыстных хищений не бывает. И при передаче имущества третьим лицам виновный осуществляет свое намерение неправомерно "увеличить сферу своего имущественного обладания"*(528).
Отсутствие прямого умысла и корыстной цели исключает квалификацию завладения чужим имуществом как хищения. П. был осужден за использование подложного документа и хищение путем мошенничества государственных средств. Будучи студентом пятого курса дневного отделения института и одновременно работая мастером на государственном предприятии, он представил по месту работы заведомо подложную справку о том, что он студент-заочник. На основании этой справки ему предоставили частично оплачиваемый учебный отпуск. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, признавая правильным осуждение П. за подлог, отменила приговор в части осуждения его за мошенничество и дело в этой части прекратила за отсутствием состава преступления. Коллегия исходила из того, что подложная справка была представлена с целью получения учебного отпуска, использованного П. для защиты дипломного проекта. Цели завладения государственным имуществом у П. не было, а неосновательное получение им денег влечет гражданско-правовую ответственность*(529).
В то же время Верховный Суд неоднократно указывал на недопустимость квалификации хищения транспортного средства как угона (ст. 166 УК), если обстоятельства дела свидетельствовали о наличии цели обращения угнанного транспортного средства в свою собственность: продолжительность использования машины, перекраска, снабжение другими номерами и пр.*(530)
Субъектом хищения является вменяемое физическое лицо, достигшее установленного возраста. Возраст, по достижении которого наступает уголовная ответственность, неодинаков для различных форм хищения. Согласно ст. 20 УК ответственность за кражу, грабеж, разбой, вымогательство (равно как и по ст. 166 и ч. 2 ст. 167 УК) наступает с 14 лет, а за мошенничество, присвоение и растрату (а также за иные преступления против собственности) - с 16 лет. Установление пониженного возраста уголовной ответственности за большинство форм хищения обусловлено высокой общественной опасностью этих деяний, а также относительной распространенностью их среди подростков.

§ 5. Кража

В системе имущественных преступлений по российскому уголовному законодательству кража традиционно занимает первое место, хотя и не является самым опасным среди них. Это может быть объяснено с позиций исторических (кража - самое "старое" имущественное преступление, известное еще древним памятникам права) и судебной статистики (кража - самое распространенное в настоящее время преступление против собственности). Но наиболее существенно то, что кража всегда рассматривалась как основная, "типовая", форма завладения чужим имуществом. Признаки иных форм хищения обычно выводятся из признаков кражи, путем сопоставления с ними.
Закон определяет кражу как "тайное хищение чужого имущества" (ст. 158 УК). Законодательное определение подчеркивает, во-первых, что кража является формой хищения, следовательно, ей присущи все объективные и субъективные признаки хищения, рассмотренные выше. Во-вторых, определяющим признаком кражи как формы хищения является тайный способ совершения преступления. В дальнейшем мы рассмотрим и другие отличительные признаки кражи (ненасильственный характер посягательства и отсутствие у виновного каких-либо правомочий в отношении предмета хищения). Начнем же с признака тайности, поскольку на него указывает само название преступления. Слова "кража", "красть" этимологически связаны со словами "крыть", "крою", "скрываю"*(531), что предполагает тайный способ действия. Древнерусский синоним кражи "татьба" также этимологически восходит к словам "тайный", "таю", "таить"*(532).
В Русской Правде преступление называлось "татьба", а о действиях преступника говорится "крадет", "украдет". "Татьба" как правовой термин широко употреблялся в Соборном Уложении 1649 г. и окончательно уступил место "краже" ко времени первой кодификации российского уголовного законодательства (т. 15 Свода законов Российской империи 1832 г.).
Законодательное определение кражи в Уложении о наказаниях 1845 г. содержало прямое указание на тайный способ действия. Уголовное уложение 1903 г. не давало определения кражи, поскольку ответственность за тайное или открытое похищение чужого имущества устанавливалась в одной норме в виде единого состава воровства (ст. 581). Но поскольку это Уложение в большей части не стало действующим законом в России, понятие кражи как тайного похищения сохранилось в судебной практике. Первый советский уголовный кодекс 1922 г. определил кражу как "тайное похищение имущества, находящегося в обладании, пользовании или ведении другого лица или учреждения" (ст. 180 УК РСФСР). Указание на тайность как основной признак кражи содержалось также в Уголовных кодексах 1926 и 1960 гг. Попытка ревизии такого определения была предпринята лишь однажды. В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. "Об усилении охраны личной собственности граждан" кража определялась как "тайное или открытое похищение личного имущества граждан", поглотив таким образом и грабеж без насилия. Оставляя в стороне вопрос о целесообразности объединения норм о краже и простом грабеже, а возможно, и всех ненасильственных форм хищения, мы должны отметить неудачность формулировки кражи как "открытого похищения". Это означало не только отказ от правовых традиций, но и насилие над нормами русского языка. Словосочетание "открытая кража" несет в себе такое же внутреннее противоречие, как и "черная белизна" или "изнасилование по добровольному согласию". Правовое сознание с трудом воспринимало такое нововведение. Через 13 лет закон вновь вернулся к традиционному пониманию кражи как тайного похищения (ст. 89 и 144 УК 1960 г.). При этом допускалась двойственность терминологии. Если в тексте ст. 89 и 144 УК говорилось о "тайном похищении", то в заголовке ст. 89 употреблялось выражение "хищение... путем кражи". Противопоставление понятий "хищение" и "похищение" не имело под собой достаточного основания с точки зрения как языковых норм, так и юридической. С постепенным распространением понятия "хищение" на преступления против личной собственности такая двойственность стала особенно нетерпимой. Уголовный кодекс 1996 г. впервые в законодательном определении кражи употребил слова "тайное хищение". Новая формулировка положила конец терминологической путанице, равно как и попыткам противопоставления понятий "хищение" и "похищение".
Тайным является такое изъятие имущества, которое происходит без ведома и согласия собственника или лица, во владении или ведении которого находится имущество, и, как правило, незаметно для посторонних.
Самый очевидный вариант кражи - изъятие имущества в отсутствии собственника и кого бы то ни было. Примером могут служить квартирная кража или кража, сопряженная с противоправным проникновением в производственное помещение, офис или иное хранилище имущества при отсутствии там людей, а также кража имущества, временно оставленного без присмотра в доступном месте.
Кража возможна и в присутствии собственника, но незаметно для него. Тайность изъятия может быть обеспечена особой ловкостью преступника, что имеет место при карманной краже. Преступники используют разнообразные уловки для отвлечения внимания собственника. Е., ожидая автобус, сидел на скамейке у наружной стены автовокзала, рядом стоял его чемодан. Вдруг у дверей автовокзала раздался шум, крик, сверкнул нож, кто-то за кем-то побежал. Несколько секунд Е. напряженно смотрел в ту сторону. За это время чемодан был похищен. Как оказалось, С. и Ш. нарочно разыграли сцену ссоры, а в это время третий участник преступной группы М., прятавшийся за углом здания, украл чемодан.
Также используются специальные приемы, чтобы самого собственника вещи вынудить оставить ее на время. Владелец дорогого автомобиля подъехал к магазину. Жена его пошла за покупками, а он продолжал сидеть в машине и, опустив стекло, курил. В окошко заглянул какой-то подросток и вызывающим тоном потребовал сигарету. Хозяин машины ответил отказом и тут же получил плевок в лицо. Вне себя от возмущения, он выскочил из машины и погнался за убегающим подростком. Ключ из замка зажигания он, естественно, не подумал вынуть. Погоня за подростком не увенчалась успехом, но автомобиль исчез. Кража машины была совершена группой преступников по заранее разработанному плану.
Подобных способов тайного изъятия имущества в присутствии владельца существует множество. Иногда достаточно отвлечь внимание собственника или посторонних лиц на очень короткое время. Это создает трудности в определении границы между тайным и открытым хищением. К примеру, внезапный захват имущества с последующим бегством, так называемый "рывок" (слово, пришедшее в юридическую литературу из уголовного жаргона), совершается так быстро, что жертва не успевает своевременно осознать происходящее и соответственно среагировать. Именно на это рассчитывает преступник, срывая головной убор или вырывая из рук потерпевшего сумку, портфель, чемодан и пр. Но можно ли считать, что изъятие вещи происходит "тайно"? В.А.Владимиров, рассматривая ситуацию, когда подростки срывали с прохожих шапки в темноте, из-за глухого забора, с помощью проволочного крючка, полагал, что в действиях этих преступников имеются признаки кражи, а не грабежа*(533). Похожая ситуация имеет место, когда у сидящего близко от дверей пассажира метро преступник срывает шапку в момент отправления поезда (после сигнала машиниста "осторожно, двери закрываются") и выскакивает на платформу. Потерпевший часто не успевает даже заметить лицо похитителя, так же как и в приведенном выше примере. Тем не менее такое изъятие имущества нельзя считать тайным, ибо жертва не может не воспринимать самый момент срывания шапки. По сложившейся практике, любой "рывок" квалифицируется как грабеж, а не кража.
Кража может быть совершена в присутствии потерпевшего, когда он по какой-либо причине не воспринимает происходящее. Например, изъятие имущества у спящего, пьяного, у лица, находящегося в обморочном состоянии. Кражей также является изъятие имущества на глазах у потерпевшего, который не способен осознать преступный характер действий виновного в силу малолетства или психической болезни.
Более сложно для оценки изъятие имущества в отсутствии владельца или незаметно для него, но на виду у посторонних лиц. Такие случаи считаются кражей, если присутствующие по какой-либо причине не сознавали, что у них на глазах происходит противоправное изъятие чужого имущества. Преступник может просто воспользоваться ситуацией, когда окружающим неясно, кому принадлежит вещь.
С., ехавший в электричке, заметил, что сидящий с ним на одной лавочке пассажир уснул. Над головой С. висела сумка пассажира. Решив похитить сумку, он снял ее с крючка и перешел в другой вагон. В сумке находилась меховая шапка пассажира, бутылка водки и продукты. Это похищение произошло на глазах у многих пассажиров, но одни из них не обратили внимание на происходящее, а у других создалось впечатление, что человек берет с крючка свою сумку. Именно на это и рассчитывал преступник. Его действия представляли собой кражу, за что он и был осужден. Кража может быть совершена на глазах у посторонних, когда они ошибочно полагают, что лицо, изымающее имущество, действует правомерно. В таких случаях преступники иногда прибегают к различным уловкам, чтобы утвердить присутствующих в этом мнении. Например, преступник, снявший на глазах у прохожих с автомашины, стоявшей возле магазина, ящик с колбасой, предварительно надел на себя рабочий халат, чтобы выдать себя за работника магазина.
Если же присутствующие понимают, что у них на глазах происходит противоправное изъятие чужого имущества, и виновный это сознает, то его действия представляют собой открытое хищение, т.е. грабеж. Однако важно установить, в какой момент присутствующие поняли характер действий виновного.
Жительница небольшого поселка П., проходя по улице, заметила на крыльце одного из соседних домов К., известного пьяницу и нечистого на руку человека. Ей показалось подозрительным поведение К. Она спросила К., что он делает на чужом крыльце, на что последний в грубой форме ответил, что это ее не касается, и потребовал, чтобы П. шла своей дорогой. Через некоторое время П., находясь у себя дома, в окно увидела К., который шел по улице с большим свертком на плече. Вечером обнаружилась у соседей пропажа домашних вещей. П. сообщила о виденном ею и о своих подозрениях в милицию. При обыске у К. были найдены похищенные вещи, и он признался в хищении. Следственные органы квалифицировали действия К. как открытое хищение чужого имущества (грабеж), поскольку П. видела виновного, когда он готовился проникнуть в чужое жилище и когда нес похищенное. Однако суд не согласился с такой квалификацией и расценил действия К. как кражу, поскольку сам момент непосредственного изъятия имущества никто не видел.
Если преступник ошибочно полагал, что совершает хищение тайно, а в действительности его действия осознавал потерпевший или наблюдали другие лица, то в соответствии с направленностью умысла содеянное должно квалифицироваться как кража.
Ш. познакомился в кафе с К. и распивал с ним спиртные напитки. Затем они вышли из кафе, и Ш., воспользовавшись сильным опьянением К., под аркой дома снял у него с пальца перстень-печатку, надел себе на палец и пытался скрыться, но был задержан работниками милиции. Суд первой инстанции признал его виновным в открытом хищении (грабеже), причинившем значительный ущерб потерпевшему. Надзорная инстанция пришла к выводу, что действия Ш. квалифицировались неправильно. Как установлено в судебном заседании, К. в момент хищения его перстня был сильно пьян и не помнит обстоятельств, при которых это произошло. Ш., в свою очередь, также полагал, что потерпевший не осознает факт похищения имущества. Его действия случайно заметили трое свидетелей, проходивших мимо арки. Каких-либо данных о том, что Ш. решился завладеть перстнем, сознавая, что его преступные действия замечены посторонними лицами, в деле нет. При таких обстоятельствах действия Ш. должны быть квалифицированы как кража*(534).
Тайность изъятия имущества является наиболее характерным признаком кражи. Но не менее важно для квалификации кражи ее отнесение к ненасильственным способам хищения. Это вытекает из систематического толкования норм о хищениях в действующем Уголовном кодексе. Отсюда следует, что в тех случаях, когда тайное изъятие имущества сопровождалось насилием либо насилие предшествовало тайному изъятию, содеянное не может квалифицироваться как кража. Сказанное относится и к случаям тайного изъятия имущества у лица, которое насильственным способом лишено возможности наблюдать за действиями преступника (приведено в бессознательное состояние, заперто в помещении, отвезено в другое место и т. п.). Такие действия следует квалифицировать в зависимости от характера насилия по ст. 161 или 162 УК.
В постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. "О судебной практике по делам о грабеже и разбое" в редакции от 4 мая 1990 г. сказано: "Введение в организм потерпевшего опасных для жизни веществ с целью приведения его таким способом в беспомощное состояние и завладение государственным, общественным или личным имуществом должно квалифицироваться как разбой.
В случае, если с той же целью в организм потерпевшего введены вещества, не представляющие опасности для его жизни и здоровья, содеянное надлежит квалифицировать в зависимости от последствий как грабеж, соединенный с насилием, либо покушение на это преступление"*(535).
Если виновный начал совершать хищение тайно, но, будучи застигнутым и сознавая это, продолжает изъятие имущества открыто, его действия представляют собой грабеж (ст. 161 УК). Если он при этом применяет насилие с целью завладения имуществом или его удержания непосредственно после изъятия, эти действия должны квалифицироваться в зависимости от характера примененного насилия, как насильственный грабеж (ч. 2 ст. 161 УК) или разбой (ст. 162 УК).
Наряду с тайностью и ненасильственным способом завладения имуществом для кражи характерно также отсутствие у похитителя правомочий по распоряжению или управлению имуществом, которым завладевает. Тайное изъятие чужого имущества, вверенного виновному или находящегося в его ведении, представляет собой не кражу, а присвоение (ст. 160 УК). Если же хищение совершается лицом, имеющим доступ к государственному или общественному имуществу в связи с порученной работой либо выполнением служебных обязанностей, то оно подлежит квалификации как кража.
Именно так были квалифицированы судом действия четверых работников комбикормового завода, которые по сговору между собой проникли в склад, откуда похитили 450 кг сахарного песку. Давая оценку тому обстоятельству, что в числе участников преступной группы были начальник отдела снабжения завода А. и охранник того же завода М., Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР обратила внимание на то, "что действия не связаны с его служебной деятельностью, так же как и других лиц, ... что А., как должностное лицо, распорядиться этими ценностями не мог. В совершении преступления он участвовал не как должностное лицо и свое служебное положение при этом, так же как и М., не использовал"*(536).
Подводя итог анализу признаков кражи, можно дать следующее определение: кража - это тайное, без применения насилия, хищение чужого имущества, которое не было вверено виновному и не находилось в его ведении.
В зависимости от квалифицирующих обстоятельств различаются три вида кражи: простая кража, т.е. кража без квалифицирующих признаков (ч. 1 ст. 158 УК); квалифицированная кража (ч. 2 ст. 158 УК); особо квалифицированная кража (ч. 3 ст. 158 УК).
В соответствии со ст. 15 УК только простая кража относится к преступлениям средней тяжести, а два других ее вида - к категории тяжких преступлений.
К числу квалифицирующих обстоятельств закон (ч. 2 ст. 158 УК) относит совершение кражи:
а) группой лиц по предварительному сговору;
б) неоднократно;
в) с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище;
г) с причинением значительного ущерба гражданину.
Особо квалифицированной (ч. 3 ст. 158 УК) считается кража, если она совершена:
а) организованной группой;
б) в крупном размере;
в) лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство.
Для квалификации кражи по ч. 2 или 3 ст. 158 УК достаточно установления хотя бы одного из названных там обстоятельств. Однако в приговоре должны быть зафиксированы все обстоятельства, установленные по делу. Если в единичном преступлении имеется стечение нескольких квалифицирующих признаков, предусмотренных ч. 2 и 3 этой статьи, то содеянное квалифицируется по ч. 3 ст. 158 УК, по которой и определяется наказание. Сочетание нескольких квалифицирующих признаков не является совокупностью преступлений, поскольку отсутствует множественность деяний.
Поскольку в других формах хищения встречаются те же квалифицирующие признаки, что и в краже, целесообразно подробный анализ таких общих признаков провести в отдельном параграфе, а при характеристике других форм хищения рассмотреть только специфические для них квалифицирующие обстоятельства.

§ 6. Квалифицирующие признаки кражи

Совершение кражи группой лиц по предварительному сговору - квалифицированный вид кражи, известный прежнему законодательству. Понятие "группа лиц по предварительному сговору" раскрывается в ч. 2 ст. 35 УК. Сопоставление ч. 2 с ч. 1 ст. 35 УК позволяет сделать вывод, что данный признак предполагает наличие двух или более исполнителей, заранее договорившихся о хищении. Недопустима квалификация хищения по этому признаку при наличии одного исполнителя и одного или нескольких соучастников в строгом смысле слова (пособников, подстрекателей, организаторов). Действия соучастника групповой кражи, который не был исполнителем (соисполнителем), должны квалифицироваться по ст. 34 и п. "а" ч. 2 ст. 158 УК.
Поскольку группа является формой соучастия, совершение хищения одним субъектом при участии других лиц, не отвечающих признакам субъекта, не образует данного квалифицирующего признака. Сознательное использование действий малолетнего или невменяемого означает опосредованное исполнительство.
Указание на то, что сговор должен быть предварительным, означает сговор, состоявшийся до начала преступления. Промежуток времени между сговором и началом кражи решающей роли не играет. Если действия, непосредственно направленные на изъятие чужого имущества, уже начаты исполнителем, то последующее присоединение другого соисполнителя не образует данного квалифицирующего признака, поскольку этих лиц нельзя считать "заранее договорившимися" о совместном совершении кражи. Однако, если лицо пыталось совершить кражу в одиночку и потерпело неудачу, а затем вступает в сговор с другим лицом, чтобы снова сделать попытку кражи, такой сговор считается предварительным. Соисполнительство не исключает распределение ролей между участниками кражи. Поэтому без ссылки на ст. 34 УК квалифицируются и действия члена преступной группы, который сам не изымал (не выносил, не вывозил) похищенное, но в момент совершения преступления, согласно предварительной договоренности, обеспечивал возможность проникновения другого лица к имуществу или его тайного изъятия (путем взлома хранилища, охраны места преступления и т.д.).
По мнению Верховного Суда РФ, действия работника охраны, который по договоренности с группой лиц, похитивших из цеха пять контейнеров с деталями к автомашинам, позволил вывезти похищенное с территории завода, должны квалифицироваться как пособничество в краже, со ссылкой на ст. 34 УК*(537).
Лица, систематически скупающие у непосредственных похитителей краденое, являются соучастниками преступления, но, поскольку они не могут считаться соисполнителями, их действия квалифицируются по ст. 34 и соответствующей части ст. 158 УК*(538).
Если кража совершена по предварительному сговору группой лиц, то каждый из участников несет ответственность за это преступление в полном объеме похищенного, независимо от доставшейся ему доли.
Кража, совершенная неоднократно, рассматривается в п. "б" ч. 2 ст. 158. Содержание данного квалифицирующего признака мало отличается от аналогичного признака ч. 2 ст. 144 УК 1960 г. ("кража, совершенная повторно"). Понятие "неоднократности" в самом общем виде раскрывается в ст. 16 УК РФ. Как правило, неоднократность предполагает совершение двух или более тождественных деяний. Однако в преступлениях против собственности неоднократность трактуется более широко, что закреплено в примечании 3 к ст. 158 УК. Это соответствует правовой традиции, несмотря на замену понятия "повторность" понятием "неоднократность".
Отличие от прежнего понимания аналогичного признака состоит прежде всего в том, что признак неоднократности относится не только к хищениям, но и к другим корыстным преступлениям против собственности. Из текста примечания 3 к ст. 158 УК вытекает, что кража будет считаться неоднократной, если ей предшествовало совершение хотя бы один раз: а) кражи; б) любого другого хищения; в) вымогательства; г) иного корыстного преступления против собственности (ст. 165, 166 УК); д) бандитизма (ст. 209 УК); е) хищения либо вымогательства предметов, незаконное владение которыми и оборот которых представляют угрозу общественной безопасности (ст. 221, 226, 229 УК).
Данный квалифицирующий признак применяется независимо от того, сколько преступлений из числа названных было совершено прежде и в каком сочетании. Прежнее преступление не требует самостоятельной квалификации, если оно было тождественно вновь совершенному, что вытекает из текста ч. 3 ст. 16 УК. Если же краже предшествовало иное преступление из числа названных в примечании 3 к ст. 158 УК, то оно должно квалифицироваться самостоятельно. Сказанное относится и к ранее совершенной краже с квалифицирующими признаками, отсутствующими в новой краже. Именно для этих случаев действует правило: "повторность не исключает совокупности".
Признак неоднократности в ст. 158 УК (как и в других статьях о хищении) имеет и другие особенности. Его формулировка в примечании 3 к этой статье не должна оставлять сомнения, что неоднократным считается хищение, если за предшествующее преступление из числа перечисленных в примечании лицо было осуждено. Иными словами, неоднократность охватывает и рецидив. В ст. 16 и 18 УК РФ, принятого в первом чтении*(539), понятие неоднократности противопоставлялось рецидиву. В окончательной редакции настоящего Кодекса это противопоставление устранено, в связи с чем упростилась и редакция п. "б" ч. 2 настоящей статьи (после слова "неоднократно" исключены слова "или лицом, ранее судимым за хищение либо вымогательство").
Таким образом, понятие неоднократности как квалифицирующий признак хищения охватывает как те случаи, когда лицо было судимо за ранее совершенные преступления (рецидив), так и те, когда оно не было судимо и одновременно привлекается за эти преступления к уголовной ответственности. Для неоднократности не имеет значения также, было ли преступление оконченным или нет, совершено оно исполнителем или соучастником.
Неоднократность отсутствует, если к моменту совершения хищения: а) судимость за прежнее преступление снята или погашена в установленном законом порядке; б) истекли сроки давности уголовного преследования за прежнее преступление; в) лицо было в законном порядке освобождено от уголовной ответственности за прежнее преступление.
Если кража совершена у нескольких потерпевших одновременно (при единстве способа и едином умысле), то неоднократности нет. И, напротив, несколько краж у одного потерпевшего (из одного источника) могут образовать неоднократность, за исключением случаев продолжаемого хищения. В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. разъяснялось, что "продолжаемым хищением следует считать неоднократное незаконное безвозмездное изъятие государственного или общественного имущества, складывающееся из ряда тождественных преступных действий, имеющих общую цель незаконного завладения государственным или общественным имуществом, которые охватываются единым умыслом виновного и составляют в своей совокупности одно преступление"*(540).
Неоднократной не может считаться, к примеру, кража целого предмета по частям или вынос с охраняемой территории в несколько приемов имущества, однажды приготовленного для хищения. Продолжаемым хищением, а не неоднократным, является кража имущества, совершенная после неудачной попытки похитить то же самое имущество.
Продолжаемым хищением, например, были признаны действия старшего мастера металлургического комбината, который в течение четырех месяцев неоднократно похищал с комбината различные строительные материалы с одной целью - использование из на строительстве дачи*(541).
Напротив, неоднократное хищение имущества, совершенное в разное время, из разных источников и разными способами, не может рассматриваться как единое продолжаемое преступление*(542).
Кража, совершенная с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище, рассматривается в п. "в" ч. 2 ст. 158 УК. Этот квалифицирующий признак почти дословно воспроизводит аналогичное положение ч. 2 ст. 144 УК 1960 г. (в ред. Федерального закона от 1 июля 1994 г.), которое, в свою очередь, объединило квалифицирующие обстоятельства двух различных составов преступлений: кражи государственного или общественного имущества с проникновением в помещение или иное хранилище и кражи личного имущества с проникновением в жилище (ч. 3 ст. 89 и ч. 3 ст. 144 УК 1960 г. прежней редакции).
Кража с незаконным проникновением в жилище представляет повышенную опасность как в силу способа совершения, так и с учетом типичных особенностей субъекта преступления. Повышенная опасность этого вида краж связана с тем, что в жилом помещении хранится обычно наиболее ценное имущество граждан (особенно в условиях городской жизни). Проникновение в жилище способно причинить тяжкий ущерб имущественному положению потерпевшего.
Лица, совершающие квартирные кражи, отличаются повышенной общественной опасностью. Среди них наблюдается относительно более высокий процент рецидивистов и лиц, не занимающихся общественно полезным трудом, что само по себе является одним из показателей криминального профессионализма. Кроме того, усиление ответственности за этот вид краж обусловлено тем, что они посягают не только на отношения собственности, но и на гарантированную ст. 25 Конституции РФ неприкосновенность жилища (дополнительный объект преступления). Однако при совершении кражи, грабежа или разбоя с проникновением в помещение или иное хранилище и кражи личного имущества с проникновением в жилище не требуется дополнительно квалифицировать содеянное по ст. 139 УК*(543).
Квартирные кражи обычно совершаются с заранее обдуманным намерением, при значительном объеме подготовительной деятельности. Повышенную опасность, хотя и в меньшей степени, представляет также кража с проникновением в нежилое помещение или иное хранилище ценностей, поскольку при ее совершении, как и при квартирной краже, преступник посягает на имущество, в отношении которого собственник принял определенные меры для обеспечения его сохранности. Этот признак ранее имелся только в нормах о преступлениях против социалистической собственности в силу существовавшей идеологической концепции повышенной ее защиты.
При объединении 1 июля 1994 г. норм о преступлениях против социалистической и личной собственности была сделана попытка механически соединить "проникновение в жилище" (ч. 3 ст. 144 УК 1990 г.) с "проникновением в помещение или иное хранилище" (ч. 3 ст. 89 УК 1960 г.). Это значительно расширило сферу применения последнего признака и усугубило недостатки прежней ч. 3 ст. 89 УК 1960 г. Искусственно созданный "универсальный" признак "кража с проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище" оказался присущим большинству краж, что не позволяет считать его квалифицирующим. Всякое имущество где-нибудь хранится. В судебной практике стали встречаться случаи, когда квалифицированным по признаку "проникновения в иное хранилище" признавались кражи посуды и других бытовых вещей из незапертых кухонных столов, ларей, из картонных коробок из-под радиоаппаратуры, находящихся в коридорах общежитий и коммунальных квартир, при наличии свободного доступа к этим "хранилищам". Тем самым было принижено значение усиления борьбы с квартирными кражами как проявлением профессиональной преступности. В первых проектах Уголовного кодекса РФ, опубликованных в 1992 г., равно как в одном из вариантов Кодекса, принятого Государственной Думой 24 ноября 1995 г.*(544), имелся квалифицированный вид кражи только "с незаконным проникновением в жилище". Возврат к формулировке Федерального закона от 1 июля 1994 г. возрождает прежние трудности в квалификации, осложняет индивидуализацию наказаний за кражи и требует от законодателя аутентического толкования. Пока же, на наш взгляд, следует исходить из тех критериев, которые сложились в практике применения соответствующих положений УК РСФСР 1960 г.
Жилище - это строение или помещение в нем, предназначенные для проживания людей (индивидуальный дом, квартира, комната в гостинице или общежитии, дача, садовый домик и т.п.). Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 5 сентября 1986 г. N 11 "О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности" предложил считать жилищем "также те его составные части, которые используются для отдыха, хранения имущества либо удовлетворения иных потребностей человека (балконы, застекленные веранды, кладовые и т.п.)".
Некоторые суды полагают, что купе поезда является временным жилищем пассажиров, и в связи с этим действия лица, похитившего чужое личное имущество из купе, квалифицируют как кражу с проникновением в жилище. Такое мнение ошибочно, поскольку поезд служит транспортным средством и для проживания в нем людей не предназначен. Иначе решается вопрос о квалификации краж из строительных вагончиков, сборных домиков, палаток, "балков", "бытовок" и других временных сооружений, специально приспособленных и используемых в качестве жилья на строительстве железных дорог, ЛЭП и других сооружений, в изыскательских партиях, на охотничьих промыслах и т.п.*(545)
Помещение - это "строение, сооружение, предназначенное для размещения людей или материальных ценностей. Оно может быть как постоянным, так и временным, как стационарным, так и передвижным"*(546).
Повышенная сохранность имущества может быть обеспечена путем размещения его в особых хранилищах как внутри помещения (жилища), так и вне его. В упомянутом постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 г. иное хранилище определяется как "отведенные для постоянного или временного хранения участки территории, которые оборудованы оградой либо техническими средствами или обеспечены иной охраной, передвижные автолавки, рефрижераторы, контейнеры, сейфы и тому подобные хранилища".
Нельзя относить к числу иных хранилищ обычную тару, упаковку. Относительно участков территории в судебной практике утвердился взгляд, что неогражденная и неохраняемая площадка, используемая для складирования материалов, не может считаться "иным хранилищем"*(547). Но и не всякая охраняемая территория (например, территория завода) может быть признана "иным хранилищем". Им считаются лишь специально отведенные и оборудованные для хранения материальных ценностей участки*(548). Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в определении по делу Варламова и Яковлева не посчитала иным хранилищем территорию колхозного сада, поскольку площадь сада предназначалась не для хранения имущества, а для выращивания яблок*(549). По другому делу Верховный Суд РСФСР признал правильным осуждение за кражу с проникновением в иное хранилище лиц, которые ночью сорвали навесной замок с дверцы автофургона и похитили ящики с водкой. В то же время кража с открытой платформы вагона может быть квалифицирована как совершенная из "иного хранилища", если платформа охранялась*(550).
Для вменения рассматриваемого квалифицирующего признака необходимо установить не только, откуда совершено хищение (из жилища, помещения или хранилища), но и особый способ действия, а именно "с проникновением" к месту хранения имущества. Проникновения нет там, где доступ к имуществу открыт для виновного, например, в связи с работой в данном помещении. О "проникновении" в смысле п. "в" ч. 2 ст. 158 УК можно говорить лишь в том случае, когда оно было, во-первых, незаконным (осуществлено вопреки запрету или без ведома и согласия управомоченных лиц, а также путем обмана их), во-вторых, направлено на похищение чужого имущества. Приход виновного в торговый зал магазина, куда открыт доступ для каждого, не образует данного квалифицирующего признака даже при наличии умысла на хищение*(551).
Пленум Верховного Суда СССР в упомянутом постановлении N 2 от 26 апреля 1984 г. разъяснил, что "проникновение" - это тайное или открытое вторжение в помещение, иное хранилище или жилище с целью совершения кражи, грабежа или разбоя. Оно может совершаться как с преодолением препятствий или сопротивления людей, так и без этого. "Проникновение" может быть осуществлено также с помощью приспособлений, когда виновный извлекает похищаемые предметы без входа в соответствующее помещение.
Если лицо имеет право находиться в помещении только в определенное время (в торговом зале магазина - в часы торговли, в цеху - во время работы), то проникновение в это помещение в неурочное время следует признать незаконным. Например, если лицо, спрятавшись днем в помещении магазина и дождавшись его закрытия, после ухода продавцов совершает кражу товаров, то эта кража должна рассматриваться как совершенная с незаконным проникновением в помещение. Напротив, кража из помещения во время работы не может квалифицироваться как совершенная путем проникновения.
Если виновный имел свободный доступ в жилое помещение (как временный жилец или член семьи) либо вошел туда на законных основаниях (в качестве гостя или для производства каких-либо работ), то совершение им в этой ситуации кражи не дает основания для применения данного квалифицирующего признака ввиду отсутствия признака незаконности проникновения. В судебной практике встречались случаи ошибочного осуждения за кражу с проникновением в жилище, хотя виновный правомерно оказался в жилище потерпевшего, а умысел на хищение сформировался у него уже при нахождении в жилище.
Так, районным народным судом С. был осужден за кражу с проникновением в жилище, причинившую значительный ущерб потерпевшей. Как установлено материалами дела, С. пришел в общежитие к своей знакомой Б., находился у нее в комнате, затем ушел, после чего зашел в одну из комнат общежития, где, увидев на шкафу норковую шапку, похитил ее. Как выяснилось, шапка принадлежала Ч., которая проживала в этой комнате, но в момент кражи отсутствовала. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР признала неправильной квалификацию данной кражи как совершенной с проникновением в жилище, поскольку не опровергнуты объяснения С., что он зашел в незапертую комнату, с целью познакомиться с какой-нибудь девушкой, а умысел на совершение кражи возник у него, когда он увидел шапку*(552).
Все составные элементы рассматриваемого квалифицирующего признака (место, откуда изымается имущество, - "жилище, помещение, иное хранилище"; способ - "с проникновением"; недозволенность проникновения - "незаконное") одинаково обязательны и должны оцениваться в единстве. При отсутствии хотя бы одного из названных элементов данный признак не должен применяться. Так, кража вещей с подоконника открытого окна без вторжения внутрь жилого помещения и без применения каких-либо приспособлений не может квалифицироваться как кража с проникновением в жилище*(553).
Кража, совершенная с причинением значительного ущерба гражданину (п. "г" ч. 2 ст. 158 УК), - признак, аналогичный имевшемуся ранее в ст. 144, 145, 147 УК 1960 г. ("значительный ущерб потерпевшему") и воспроизведенный в ч. 2 ст. 144 этого Кодекса в редакции Федерального закона от 1 июля 1994 г. только применительно к краже. В первоначальной редакции УК 1960 г. данный признак относился только к посягательствам на личную собственность граждан и трактовался обычно как причинение ущерба, существенно повлиявшего на имущественное положение потерпевшего. Это предполагало необходимость учета не только размера похищенного, но и материального положения потерпевшего, которое, в свою очередь, определялось размером дохода, наличием иждивенцев, социальным положением и т.д. Такая трактовка оправдывалась тем, что имущественное положение граждан неодинаково и кража на одну и ту же сумму по-разному воспринимается ими.
Объединение норм о преступлениях против всех форм собственности поставило вопрос о применимости этого признака к случаям кражи имущества, принадлежащего государственной организации, коммерческому банку, акционерному обществу или другому юридическому лицу. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. N 4 положительно решил этот вопрос. При этом Пленум исходил из того, что законодатель ввел принцип защиты всех форм собственности. Пленум рекомендовал судам при решении вопроса о наличии в действиях виновного признака причинения значительного ущерба собственнику или иному владельцу имущества исходить как из его стоимости, так и других существенных обстоятельств. "Ими, в частности, могут быть материальное положение физического лица, финансовое положение юридического лица, значимость утраченного имущества для собственника или иного владельца"*(554). Данное разъяснение в настоящее время сохраняет силу в отношении одной категории собственников - физических лиц, поскольку в новой редакции квалифицирующего признака речь идет о значительном ущербе гражданину.
Но и в отношении оценки ущерба, причиненного гражданину, нельзя в современных условиях исходить из прежних идеологических представлений о том, что собственность граждан, имеющих разный уровень материального благосостояния, должна охраняться уголовным законом по-разному. Конституция РФ гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина, независимо от его имущественного положения (ч. 2 ст. 19).
В Кодексе, принятом Государственной Думой в первом чтении, речь шла о значительном размере кражи и иного хищения*(555). Такое решение позволяло применять этот признак к преступлениям против любой формы собственности; сам признак поддавался формализации (его содержание раскрывалось в примечании); соблюдалась иерархия квалифицирующих признаков ("значительный размер" и "крупный размер" - понятия сопоставимые). Возврат к формулировке Уголовного кодекса 1960 г. возрождает прежние трудности квалификации и обостряет их в новых условиях; порождает произвол в оценках значительного ущерба; открывает путь к объективному вменению, поскольку обычно преступник не осведомлен об имущественном положении потерпевшего; означает скачкообразное возрастание санкций при переходе от некрупного размера (ч. 1 ст. 158 УК) к крупному размеру (ч. 3 ст. 158 УК) при иных категориях потерпевших, кроме гражданина. Очевидно, требуется аутентическое толкование данного признака либо совершенствование нормы.
В качестве временного и приблизительного ориентира можно использовать соотношение между значительным и крупным размером как 1:10. Такое соотношение предлагает законодатель в иных случаях (ст. 200, 260 УК).
Кража, совершенная организованной группой, рассматривается в п. "а" ч. 3 ст. 158. Этот особо квалифицирующий признак известен прежнему законодательству (ст. 144-147, 147.1, 148 УК 1960 г.). Понятие организованной группы теперь раскрывается в ч. 3 ст. 35 УК РФ. Основной признак, отличающий организованную группу от группы лиц по предварительному сговору, - это устойчивость. Разумеется, повышенная опасность хищения, совершенного организованной группой, определяется и другими обстоятельствами, но эти признаки либо не являются постоянными, либо их не удается формализовать.
Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. N 5, раскрывая понятие организованной группы, дополнил законодательное определение следующим образом: "Такая группа характеризуется, как правило, высоким уровнем организованности, планированием и тщательной подготовкой преступления, распределением ролей между соучастниками и т.п.". Особенность организованной группы (в отличие от группы лиц с предварительным сговором) состоит в том, что некоторые ее члены могут не только выполнять элементы объективной стороны кражи, но и создавать условия для совершения хищения, например, подыскивать будущие жертвы, принимать и реализовывать похищенное, оказывать транспортные услуги или осуществлять иное обеспечение преступной деятельности группы. При наличии устойчивых связей с другими членами организованной группы действия ее участника квалифицируются по п. "а" ч. 3 ст. 158 без ссылки на ст. 33 УК, даже если эти действия по своим объективным признакам не выходят за рамки пособничества.
В судебной практике вывод об устойчивом характере группы обычно обосновывается длительностью и многоэпизодичностью преступной деятельности. Руководители организованных групп расхитителей (их создатели, разработчики преступных планов, организаторы отдельных преступлений) несут ответственность за все совершенные группой хищения, если они охватывались их умыслом.
Кража, совершенная в крупном размере (п. "б" ч. 3 ст. 158 УК), - особо квалифицирующий признак, отягчающее значение которого больше, нежели причинение значительного ущерба гражданину. Следуя установившейся с 1991 г. традиции, закон дает критерии определения крупного размера в примечании 2 к настоящей статье. Границы крупного размера вновь изменены. Законом РСФСР от 5 декабря 1991 г. было установлено, что крупным размером признавалось хищение на сумму, 50-кратно превышающую минимальный размер оплаты труда; Федеральный закон от 1 июля 1994 г. установил, что крупным является хищение на сумму, 200-кратно превышающую минимальный размер оплаты труда. Согласно примечанию 2 к ст. 158 УК крупным размером "в статьях настоящей главы" (т.е. не только для хищения) признается стоимость имущества, в 500 раз превышающая минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Российской Федерации на момент совершения преступления.
Несопоставимость понятий "значительный ущерб гражданину" и "крупный размер хищения" приводит на практике к коллизиям. Иногда, с учетом высокого уровня благосостояния потерпевшего, суд не может признать причиненный кражей ущерб значительным для него, хотя стоимость похищенной вещи превышает 500 минимальных размеров оплаты труда. В таких случаях содеянное следует квалифицировать по более тяжкому признаку - по п. "б" ч. 3 ст. 158 УК. Если же кража в крупном размере признается одновременно причинившей значительный ущерб гражданину, то содеянное также квалифицируется по п. "б" ч. 3 ст. 158 УК, но в описательной части приговора должен быть указан и упомянутый признак.
Согласно примечанию 2 к ст. 158 УК, размер кражи определяется стоимостью похищенного имущества. Стоимость вещи, в свою очередь, выражается в денежной оценке (цене). Однако установить цену похищенного бывает непросто. Пленум Верховного Суда РФ в упоминавшемся постановлении от 25 апреля 1995 г. N 5 дал указание судам: "При определении стоимости имущества, ставшего предметом преступления, следует исходить, в зависимости от обстоятельств приобретения его собственником, из государственных розничных, рыночных или комиссионных цен на момент совершения преступления. При отсутствии цены стоимость определяется на основании заключения экспертов".
Поскольку сфера применения фиксированных государственных розничных цен в настоящее время ограничена, судам чаще приходится иметь дело со свободными рыночными ценами, складывающимися в данной местности. Стоимость вещи в таких случаях определяется судом на основании имеющихся в материалах дела данных о фактически понесенных расходах на приобретение имущества или затратах на его производство, с учетом износа (амортизации) предмета. Доказательствами стоимости имущества могут служить не только документы, но и показания свидетелей, а также объяснения потерпевшего. Разумеется, как и все доказательства, эти сведения подлежат судейской оценке. В сложных случаях, требующих специальных познаний, стоимость имущества может быть установлена с помощью экспертизы (например, кража уникальной вещи).
Если стоимость имущества, имеющая значение для квалификации преступления, определяется исходя из цен, действовавших на момент совершения преступления, то размер ущерба, возмещаемого потерпевшему по гражданскому иску или по инициативе суда, определяется (в случае изменения цен) исходя из цен, действующих на день принятия решения о возмещении вреда, с последующей индексацией исчисленной суммы на момент исполнения приговора в порядке, предусмотренном ст. 269 УПК РСФСР*(556).
Совершение лицом нескольких краж чужого имущества, общая стоимость которого превышает в 500 раз минимальный размер оплаты труда, должно квалифицироваться как кража в крупном размере, если все преступления совершены одним способом и при обстоятельствах, свидетельствующих об умысле совершить хищение в крупном размере (п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 апреля 1995 г. N 5). Здесь, по существу, речь идет о едином продолжаемом преступлении.
На определение размера кражи не влияет полное или частичное возмещение вреда после совершения преступления. При совершении кражи группой лиц квалификация по размеру определяется общей стоимостью похищенного, а не долей того или иного участника, разумеется, если члены группы сознавали, что группа совершает хищение в крупном размере. "Если лицо имело умысел на хищение государственного имущества в крупном размере, но он не был осуществлен по не зависящим от виновного обстоятельствам, содеянное должно квалифицироваться как покушение на хищение в крупном размере, независимо от фактически похищенного"*(557). При неконкретизированном умысле (относительно размера) содеянное квалифицируется в зависимости от стоимости фактически похищенного.
Кража, совершенная лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство (п. "в" ч. 3 ст. 158 УК), - новый особо квалифицирующий признак, отражающий повышенную опасность многократного специального рецидива. Если человек, несмотря на неоднократное привлечение к уголовной ответственности, продолжает совершать однородные преступления, он приобретает преступный опыт, повышает свою "квалификацию". Поэтому многократный специальный рецидив рассматривается криминологами как признак криминального профессионализма, что требует более жесткой реакции со стороны общества.

§ 7. Мошенничество (ст. 159 УК)

В ст. 159 УК мошенничество определяется как "хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием". Как форма хищения мошенничество обладает всеми его признаками (см. § 4). От других форм хищения мошенничество отличается прежде всего специфическим способом. Виновный завладевает имуществом (или приобретает право на имущество) путем обмана или злоупотребления доверием собственника или лица, в ведении которого либо под охраной которого находится имущество. В уголовном праве обманом принято считать как сознательное искажение истины (активный обман), так и умолчание об истине (пассивный обман). Намерено искажая факты действительности, виновный вводит потерпевшего в заблуждение относительно их истинности, а при умолчании сознательно пользуется заблуждением, возникшим независимо от виновного. В обоих случаях потерпевший под влиянием заблуждения сам передает имущество мошеннику. Внешне такая передача выглядит как добровольная, однако эта "добровольность" мнимая, поскольку обусловлена обманом.
В мошенническом обмане следует различать форму и содержание. Содержание обмана составляют разнообразные обстоятельства, относительно которых преступник вводит в заблуждение потерпевшего (при активном обмане), либо факты, сообщение которых удержало бы лицо от передачи имущества (при пассивном обмане). Обман может касаться отдельных предметов (их существования, тождества, качества, количества, размера, цены и т.д.), личности (т.е. тождества либо различных свойств и правовых характеристик личности виновного или других граждан), различных событий и действий. Содержание мошеннического обмана часто составляют так называемые ложные обещания, когда мошенник в целях завладения имуществом обманывает потерпевшего относительно своих действительных намерений. Примером может служить завладение деньгами, полученными в качестве аванса по договору, который мошенник не имеет намерения выполнить. Ложное обещание - это не просто искажение "фактов будущего", но и одновременно ложное сообщение о своих подлинных намерениях в настоящем.
Особенность мошеннического обмана заключается в том, что, по крайней мере, одно из обстоятельств, в отношении которых лжет виновный, служит основанием (разумеется, мнимым) для передачи ему имущества. Однако в содержание мошеннического обмана могут входить и другие обстоятельства, не являющиеся непосредственным основанием для передачи ему имущества, но учитываются потерпевшим, когда он принимает решение о передаче имущества. Например, чтобы легче было склонить потерпевшего к передаче денег в качестве "предоплаты" за якобы поставку товаров, снимается помещение и оформляется как офис "фирмы".
Форма мошеннических обманов разнообразна. Искажение истины (активный обман) может быть либо словесным (в виде устного или письменного сообщения), либо заключаться в совершении различных действий: фальсификация предмета сделки, применение шулерских приемов при игре в карты или "в наперсток", подмена отсчитанной суммы фальсифицированным предметом ("куклой"), внесение искажений в программу ЭВМ и т.п. При совершении мошенничества обман действием обычно сочетается со словесным.
Мошеннический обман совершается как с использованием каких-либо материальных средств, так и без таковых. В качестве материальных средств обмана при посягательствах на собственность наиболее часто используются подложные документы.
Поскольку использование подложного документа в целях получения чужого имущества представляет одну из форм мошеннического обмана, дополнительной квалификации этих действий по ч. 3 ст. 327 УК не требуется. Сама подделка документов не может рассматриваться как способ мошенничества, ибо одним лишь актом подделки похитить имущество нельзя. Подделывая документ, преступник совершает только приготовление к хищению. Когда не удалось использовать документ, подделанный в целях хищения, ответственность наступает за приготовление к мошенничеству и подделку документа по совокупности. Если же хищение было окончено, содеянное квалифицируется по совокупности подделки и мошенничества (ст. 159 и 327 УК).
Лицо, подделавшее документ (больничный листок, водительское удостоверение, справку об инвалидности и т.д.) и передавшее его другому заведомо для использования при хищении, несет ответственность не только за подлог, но и за пособничество в хищении путем мошенничества.
Одним из способов мошенничества является незаконное получение пенсий, пособий и других периодических выплат на основании подложных документов. При незаконном получении пенсии (пособия) содержанием мошеннического обмана будет ложное сообщение о таких обстоятельствах, с которыми связано возникновение права на пенсию или ее размер. К ним относятся сведения о возрасте, состоянии здоровья, трудовом стаже, профессии, среднем заработке и т.п. Определяя размер такого хищения, следует исходить из общей суммы незаконно полученной пенсии, а если виновный имел право на пенсию, но в меньшем размере, - из разницы между полученной суммой и суммой пенсии, подлежащей выплате.
Как мошенничество квалифицируются также случаи обманного получения различных денежных выплат одним лицом вместо другого лица, действительно имеющего право на их получение. Здесь содержанием обмана является тождество лиц. Возможно также получение денежных средств, предназначенных другому лицу, путем представления поддельной доверенности.
К мошенничествам относятся обманы при совершении различных сделок (купли-продажи, аренды и др.), когда потерпевшему передается предмет худшего качества, меньшей стоимости и т.п. Нередко сама сделка является фикцией, простым поводом для завладения чужим имуществом. При этом мошенник может получить деньги за вещь, которой вообще не существует или которая ему не принадлежит.
Например, председатель строительного кооператива А., чтобы преодолеть возникшие по его вине трудности в финансово-хозяйственной деятельности кооператива, "продал" Г. автобус, принадлежащий Госснабу республики, а не кооперативу. А. был осужден за мошенничество*(558).
Обман потребителей в сфере торговли и услуг образует состав самостоятельного преступления (ст. 200 УК). Мошеннический обман возможен и при совершении незаконных сделок. В судебной практике обоснованно квалифицировались как мошенничество действия покупателя автомашины, обещавшего продавцу уплатить за нее помимо комиссионной цены дополнительную сумму, но обманным путем уклонившегося от этого либо вручившего значительно меньшую сумму денег*(559).
Традиционно широкое понимание обмана как способа имущественного преступления позволяет без особого труда квалифицировать новые способы мошенничества: обманные операции с кредитными картами, с банковскими авизо, компьютерное мошенничество, создание фиктивных инвестиционных фондов, обманное получение аванса (предоплаты) под предлогом предоставления товаров и услуг и т.д.

<< Пред. стр.

стр. 6
(общее количество: 8)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>