стр. 1
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

На правах рукописи




Кузубова Тамара Сергеевна




МЕТАФИЗИЧЕСКИЕ МИРЫ ДОСТОЕВСКОГО И
НИЦШЕ


09.00.03 - история философии




Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
доктора философских наук




Научная бшблвотека
Урмюкого
Госуд а рствевиого
Университет»



Екатеринбург
2001
Работа выполнена на кафедре истории философии Уральского
государственного университета им. А. М. Горького

Научный консультант:
доктор философских наук, профессор К. Н. Любутин

Официальные оппоненты:

Доктор философских наук, профессор В. Б. Куликов
Доктор философских наук, доктор филологических
наук, профессор С. Л. Слободнюк
Доктор философских наук, доцент В. М. Князев

Ведущая организация - Уральский юридический институт МВД РФ.



Защита состоится 13 ноября 2001 г. в -/?˜ часов на заседании
диссертационного совета Д 004.018.01 по защите диссертаций на
соискание ученой степени доктора философских наук в Институте
философии и права Уральского отделения Российской академии наук по
адресу:
620144, г. Екатеринбург, ул. 8 Марта, 68, конференц-зал.



С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке
Института философии и права Уральского отделения Российской академии
на^к.



Автореферат разослан « // » 6>&»*А^Се- 2001 г.




Ученый секретарь
диссертационного совета /
Х
^-Хч-г'
кандидат философских наук / *>. С. Модель
Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. К. Ясперс, характеризуя XX век как
эпоху «отпадения от Логоса, от идеи мирового порядка», называет Ницше и
Достоевского наряду с Киркегором и Марксом «создателями беспокойства»,
определившими современную духовную ситуацию, открывающими нам совре-
менное сознание. Думается, что эта оценка не устарела и сегодня; трагические
антиномии человеческого существования, открытые Достоевским и Ницше в
конце XIX века, и на пороге XXI века составляют содержание нашего духовно-
го опыта. По замечанию Ж. П. Сартра, «молчание трансцендентного» сегодня,
как и вчера, представляет насущную проблему человеческого существования.
Метафизика как учение о сверхчувственных началах сущего, как «уста-
новление истины о сущем в целом» (М. Хайдеггер), всегда есть мета-физика,
трансцендирование, выхождение мысли за пределы опыта, наличного бытия,
сущего; всегда и неизбежно есть вопрос о бытии. Радикальное устранение
трансцендентного, «мета-», предпринятое в ходе деструкции классической ме-
тафизики в творчестве Ницше и Достоевского, открыло «головокружительную
имманентность» (Ж. Делез) мира, в котором человеку предстояло отныне стро-
ить свое существование. Ответом на этот вызов, который можно условно на-
звать «вызовом Ницше», стали позитивные проекты бытия, предложенные,
прежде всего, самими Достоевским и Ницше. В этих проектах нетрадиционное
решение получила проблема имманентного и трансцендентного, были прорисо-
ваны новые версии истолкования сущего в целом, возможности возрождения
метафизики, реализованные философской мыслью XX века. Ответом на этот
вызов, на обозначенную им бытийную и мыслительную ситуацию явились по-
иски русской религиозной метафизики начала XX века, феноменологии, экзи-
стенциализма, фундаментальной онтологии Хайдеггера, постмодернизма (хотя
и не во всех случаях имело место прямое влияние Ницше или Достоевского).
Сопоставление метафизических миров Достоевского и Ницше вращается
вокруг вопросов, связанных со становлением парадигмы неклассического фи-
лософствования и многое дает для осмысления этого процесса. Исследование
двух проектов бытия и человеческого существования позволяет увидеть в свете
бытийной и исторической ситуации их возникновения дальнейшие шаги евро-
пейской мысли на пути от разверзшейся в человеческом существовании бездны
«безмолвия бытия» (М. Бубер) к новому обретению бытия и смысла, к новым
возможностям жизни; шаги на пути от субъективной замкнутости, предельного
результата новоевропейской метафизики, к соприкосновению с «сущностной
инаковостью» (М. Бубер). Линии мысли, представленные Ницше, с одной сто-
роны, и Достоевским и Киркегором, с другой, - точки зрения «имманенции» и
«новой трансценденции» (Ж. Делез) - не только воплотились в альтернативных
позициях философии жизни и экзистенциализма, но и переплетаются, напри-
мер, в философствовании Хайдеггера, в различных версиях феноменологии."
Эти линии мысли, продолженные к рубежу XXI столетия, позволяют, на наш
взгляд, не только осмыслить в чем-то существенном пути метафизики в XX ве-
ке, но и заново оценить те возможности жизни и мысли, которые всем сущест-
вом были пережиты и продуманы русским писателем и немецким философом в
конце XIX века.
Степень разработанности темы. Теме конгениальности, духовного род-
ства Достоевского и Ницше, впервые отмеченного Г. Брандесом в 1888 г., по-
священы многочисленные работы, которые, по замечанию К. Миллера, превра-
тились в «малый жанр ницшевской литературы». Аналогичное место занимала
тема «Достоевский и Ницше» и в исследованиях творчества Достоевского рус-
скими философами «серебряного века»; интерес к ней не иссякает и сегодня.
Поэтому первую группу работ, изученных автором, составили исследования,
посвященные собственно сюжету параллелизма и сопоставлению философских
идей Достоевского и Ницше. Это труды Д. С. Мережковского, Л. Шестова,
Н. А. Бердяева, А. Смирнова, М. Хейсина, Т. Манна, К. Миллера, Г. М. Фрид-
лендера, Ю. Н. Давыдова, В. В. Дудкина, М. Михайлова, А. Игнатова, Э. Люфта
и Д. Г. Стенберга, М. Стобера, X. Хачадуряна.
Философы русского ренессанса сходились в оценке философствования
Достоевского и Ницше как обозначившего переломный момент в судьбе евро-
пейского человечества и поворот к принципиально новому истолкованию су-
щего в целом и человеческого существования. Близкие оценки высказывали
К. Ясперс, А. Камю, Ж. П. Сартр, Г. Гессе, Т. Манн, А. Жид и другие крупные
мыслители Запада. Д. С. Мережковский первым в России отметил почти до-
словные совпадения у Достоевского и Ницше, голосами которых сам дух вре-
мени говорит «об одном и том же, на разных концах мира». Вдохновлявшая пи-
сателя идея христианства Третьего Завета, в котором «верность небу» соедини-
лась бы с «верностью земле», сказалась в истолковании параллелей у Достоев-
ского и Ницше. Критика исторического христианства Ницше предстала как
указание на возможность бесконечного творческого движения в самом христи-
анстве. У Достоевского писатель увидел прорисованный с «неимоверной но-
визной и дерзновенностью» облик нового христианства как высшего утвержде-
ния жизни, «новой любви к земле». В силу этого наряду с глубокими наблюде-
ниями интерпретация Мережковского содержала рискованные сближения:
ницшевской amor fati с верой старца Зосимы «все хорошо», «вечного возвраще-
ния» с «невольным» провозвестием второго Пришествия, ницшевского сверх-
человека и человекобога Кириллова с Богочеловеком, христианства Достоев-
ского с антихристианством Ницше («христианством, притворившемся язычест-
вом»). Прочтение Мережковским Достоевского и Ницше в свете собственного
неохристианского проекта оставляло в тени существенные различия их метафи-
зических «вселенных».
Л. Шестов четко осознал неклассический характер философского мыш-
ления Достоевского и Ницше, обозначив последнее как «философию трагедии»
в противоположность классической европейской метафизике - «философии
обыденности». В своей известной книге он показал бунт подпольного человека
Достоевского и ницшевское восстание против власти «идеалов» как неслыхан-
ное по смелости и радикальности низложение классической метафизики, кото-
рая утверждала господство «самоочевидностей разума», скрывающих «ужасы
жизни», изначальный трагизм человеческого существования. Философ отожде-
ствил Достоевского с «подпольным человеком», его философским героем, и от-
нес к разряду подпольных, «самых безобразных» людей Ницше. Однако пози-
тивные метафизические проекты Достоевского и Ницше Шестов оценивал ис-
ключительно как «проповедь», как уступку философии обыденности, «Афи-
нам», измену «Иерусалиму». В метафизике воли к власти, ницшевской amor
fati, в «доказательстве» Достоевским существования Бога и бессмертия души
Шестов видел лишь чужеродную метафизическую «добавку» к основной линии
их философского мышления.
В последние десятилетия в отечественной литературе появились две мо-
нографические работы, имеющие отношение к интересующему нас сюжету.
Ю. Н. Давыдову принадлежит заслуга сопоставления принадлежащих Достоев-
скому и Ницше версий нигилизма, которое опирается на глубокий анализ ниц-
шевского конспекта романа «Бесы». Автору удалось продемонстрировать оди-
наковую масштабность понимания нигилизма Ницше и Достоевским как «все-
мирно-исторического феномена», показать альтернативный характер их проек-
тов преодоления нигилизма. Однако внимание Ю. Н. Давыдова сосредоточено
на противопоставлении нравственной философии Достоевского имморализму
Ницше; реконструкция и сопоставление принципиальных метафизических по-
зиций русского писателя и немецкого философа не входят в задачу автора. Фи-
лософия героев-нигилистов Достоевского дистанцируется от его собственного
миросозерцания, в силу чего трагическая двойственность и неортодоксальность
метафизического и религиозного мышления писателя остаются в тени. Извест-
ному упрощению подвергаются философствование Ницше и образ самого мыс-
лителя. В монографии В. В. Дудкина предметом исследования является про-
блема человека, которую автор считает средоточием творчества Достоевского
и Ницше. Стремясь избежать упрощений в трактовке параллелизма мысли Дос-
тоевского и Ницше, В. В. Дудкин подробно анализирует общие для обоих мыс-
лителей темы: сверхчеловека, зла и преступления, войны; сравнивает «под-
польного человека» и Ницше, великого инквизитора и жреца, ницшевского Ии-
суса и князя Мышкина, наконец, рассматривает сюжет вечного возвращения.
Однако автор специально не обосновывает концептуальную «систему отсчета»,
которая могла бы послужить основанием для сопоставления философских идей
интересующих его мыслителей и позволила бы представить их антропологиче-
ские концепции в цельном виде.
Целый ряд публикаций посвящен сопоставлению отдельных концептов
или философских сюжетов Достоевского и Ницше («сверхчеловек» и «челове-
кобог», или «черт» в «Братьях Карамазовых», «великий инквизитор» и «аскети-
ческий священник», «подпольный человек » и «житель подземелья» и т. п.),
проблеме влияния русского писателя на творчество немецкого философа. Оче-
видный интерес к теме и значительное количество посвященных ей работ не
отменяют того факта, что до сих пор не была предпринята попытка сопоставле-
ния философствования Достоевского и Ницше в качестве метафизических ми-
ров, которая и составляет цель настоящего исследования. На наш взгляд, ос-
мысление как параллелей, так и существенных расхождений в мысли русского
писателя и немецкого философа требует выявления предельных метафизиче-
ских конструкций, позволяющих представить философствование каждого из
них как целое, осуществить сопоставление на уровне «принципиальных мета-
физических позиций» (М. Хайдеггер).
Замысел диссертации потребовал обращения к группе работ, в которых с
тех или иных позиций обсуждается возможность трактовки мысли немецкого
философа и русского писателя в качестве метафизической. Это исследование
отношения Ницше к традиции европейской метафизики и осмысление особен-
ностей его философствования как «постметафизической рефлексии» (П. Сло-
тердайк) в трудах М. Хайдеггера, К. Ясперса, А. Камю, Ж. Делеза, Ж. Деррида,
П. Рикера, П. Слотердайка, М. Фуко, Вяч. Иванова, А. Белого, Л. Шестова,
B. А. Подороги, К. А. Свасьяна, И. И. Войцкой, А. А. Лавровой, К. М. Долгова,
Е. Я. Петренко, Дж. Стэка, М. Кастильо, В. А. Брогана. Особенно важными для
нашего исследования явились работы М. Хайдеггера, которому принадлежит
наиболее значительный вклад в традицию метафизической интерпретации фи-
лософии Ницше. Метафизический характер мышления Достоевского, неотде-
лимый от его художественного метода, подчеркивали русские религиозные
мыслители. Здесь можно найти целый ряд версий метафизики писателя - от
интерпретации в качестве метафизики свободы у Бердяева или в духе шопен-
гауэровской метафизики у Вяч. Иванова до сближения с традицией метафизики
всеединства (у Н. О. Лосского, Б. П. Вышеславцева и других) и платонизмом (у
А. 3. Штейнберга). Метафизический «пласт» художественного творчества
Достоевского раскрывается в произведениях Вяч. Иванова, Н. А. Бердяева,
C. Н. Булгакова, Н. О. Лосского, С. Л. Франка, А. 3. Штейнберга, С. И. Гессе-
на, Б. П. Вышеславцева, Р. Лаута, Г. Померанца, В. Н. Белопольского и других.
Особое место в исследовании особенностей свойственного Достоевскому мета-
физического мышления неклассического типа занимает концепция диалогиче-
ской онтологии М. М. Бахтина.
Следующую группу источников составили труды, осмысление которых
позволило автору раскрыть тему отношения нигилизма к метафизике христиан-
ства. В этих источниках разработаны темы отношения Достоевского и Ницше к
конфессиональной традиции, «теологических импликаций» (А. В. Михайлов)
мысли Ницше и «неохристианства» Достоевского, тема «смерти Бога» и хри-
стианства как судьбы Европы; исследуется роль феномена Христа в метафизи-
ческих мирах мыслителей, а также фигуры великого инквизитора и аскетиче-
ского священника. Это произведения Вл. Соловьева, В. В. Розанова, К. Н. Ле-
онтьева, Н. А. Бердяева, С. Л. Франка, Н. О. Лосского, И. И. Лапшина, К. Яс-
перса, М. Бубера, А. Камю, П. Рикера, К. Миллера, А. Бадью, А. Мацейны,
Э. Ю. Соловьева, В. В. Ерофеева, В. М. Лурье, С. С. Хоружего, В. А. Никитина,
X. Д. Бетца, Г. А. Джонсона, Р. А. Рот, Н. Виржбы, Р. Е. Фортина, X. Биро.
В воссоздании принадлежащих Достоевскому и Ницше позитивных ме-
тафизических проектов, сопоставлении их версий эстетического оправдания
мира и человеческого существования, а также в осмыслении философских ис-
токов и судеб этих проектов в философии XX века автор опирался на исследо-
вания В. В. Зеньковского, Вяч. Иванова, А. Белого, С. Н. Булгакова, Н. А. Бер-
дяева, Г. Рачинского, А. Ф. Лосева, М. Хайдеггера, К. Ясперса, Ж. Делеза,
Ф. Гваттари, П. Слотердайка, М. Бубера, Х.-Г. Гадамера, Г. Зиммеля, Г. Риккер-
та, Л. Андреас-Саломе, А. В. Михайлова, П. П. Гайденко, Г. Померанца,
К. Свасьяна, Э. Клюс, К. Н. Любутина, В. П. Визгина, Н. В. Мотрошиловой,
И. Войцкой, А. Г. Кутлунина, Б. Магнуса, Р. Б. Пиппина, А. Дель Каро, Д. Со-
дерхольма, В. А. Брогана, Н. Дэви, М. Вильямса, А. Нехамас, Э. Прайс.
Особую группу работ, освоенных автором, составили произведения писа-
телей, литературоведов и философов, посвященные поэтике Достоевского, в
которых особенности художественного мышления писателя рассматриваются
во взаимосвязи с созданной им новой художественно-метафизической моделью
мира. Это сочинения М. М. Бахтина, И. Ф. Анненского, К. П. Мочульского,
Г. Гессе, А. Жида, X. Ортеги-и-Гассета, Г. М. Фридлендера, Ю. Ф. Карякина,
Б. Г. Реизова, В. Е. Ветловской, И. Волгина, Г. К. Щенникова.
Цель и задачи исследования. Целью диссертационного исследования
является реконструкция метафизических миров Достоевского и Ницше как про-
ектов бытия и человеческого существования принципиально неклассического
типа и сравнительный анализ последних, опирающийся на выявление базовых
метафизических конструкций в творчестве русского писателя и немецкого фи-
лософа.
Достижение указанной цели предполагает решение следующих задач:
— рассмотреть отношение Достоевского и Ницше к классической евро-
пейской метафизике в свете «бытийно-исторической» (М. Хайдеггер) ситуации
«смерти Бога»; сопоставить их версии деструкции классической метафизики;
— исследовать возможность и правомерность истолкования философст-
вования Ницше и Достоевского в качестве завершения и переломного момента
истории новоевропейской метафизики субъективности;
— прояснить и сопоставить позиции названных мыслителей по проблеме
взаимосвязи метафизики христианства и нигилизма в свете культурно-
исторической подоплеки их метафизического мышления.
— раскрыть роль интерпретации феномена Христа в предпринятой Ниц-
ше и Достоевским «переоценке всех ценностей» и в конструировании собст-
венных неклассических версий метафизики, осмыслении новых возможностей
человеческого бытия-в-мире;
— реконструировать и сопоставить позитивные проекты бытия и челове-
ческого существования, выдвинутые Достоевским и Ницше в качестве альтер-
нативы нигилизму; выявить их парадигматические характеристики в свете ис-
токов в философской традиции и дальнейшего преломления их мотивов в фи-
лософских поисках XX века.
— дать сравнительный анализ предложенных Достоевским и Ницше вер-
сий эстетического оправдания мира и человеческого существования, выявить
общность и различие их культурных и философских истоков и интенций.
Методологические основы исследования. Исследование выполнено в
русле компаративистского подхода.
Способ сопоставления, используемый автором, восходит к хайдеггеров-
ской «деструкции» как методу осмысления европейской метафизической тра-
диции, предполагающему прояснение «принципиальных метафизических пози-
ций» мыслителей. В диссертации предприняты выявление и сравнительный
анализ предельных метафизических конструкций Достоевского и Ницше. Эти
конструкции представляют собой взаимосвязь ключевых понятий, обозначаю-
щих основные мотивы метафизических размышлений обоих мыслителей и кон-
ципирующих их проекты бытия и человеческого существования. При этом
важным методологическим приемом является сопоставление «концептуальных
персонажей» (Ж. Делез), при посредстве которых конституируются метафизи-
ческие миры Достоевского и Ницше.
Выявляя наряду с тождеством и парадигматические различия метафизи-
ческих миров Достоевского и Ницше, автор придерживается также методоло-
гического принципа единства историко-культурного и экзистенциального под-
ходов.
Апробация и практическая значимость исследования. Результаты ис-
следования прошли апробацию на конференциях «Духовность и культура. Ду-
ховный потенциал русской культуры» (Екатеринбург, 1994), «Уральская фило-
софская школа и ее вклад в развитие современной философии» (Екатеринбург,
1996), «Личность и культура на рубеже веков» (Екатеринбург, 1997), «Человек
как творец культуры» (Екатеринбург, 1997), «Естественнонаучное, техническое
образование и философская культура» (Екатеринбург, 2000), «Фридрих Ницше
и русская философия» (Екатеринбург, 2000), «Русская философия XX века: на-
циональные особенности, течения и школы, политические судьбы» (Екатерин-
бург, 2000), «Культура и цивилизация» (Екатеринбург, 2001), на Втором Рос-
сийском философском конгрессе «XXI век: будущее России в философском из-
мерении» (Екатеринбург, 1999). Основные идеи и результаты диссертационно-
го исследования обсуждались на кафедре истории философии Уральского госу-
дарственного университета им. А. М. Горького и кафедре философии Ураль-
ского государственного технического университета.
Результаты диссертации были использованы автором в учебном процес-
се - при чтении базового курса философии на факультете экономики и управ-
ления УГТУ, а также в спецкурсах «Достоевский и экзистенциальная филосо-
фия», «Достоевский и Ницше: философия трагедии», прочитанных для студен-
тов УГТУ и для слушателей ИППК при УрГУ.
Диссертационное исследование не только касается актуальных историко-
философских проблем, но также имеет существенное значение для осмысления
современной духовной ситуации, положения человека в мире и его ценностных
ориентиров в эпоху постмодерна. Работа обладает практической значимостью и
в свете вновь получившей в последние десятилетия актуальность и остроту
проблемы национальной идентичности, вносит свой вклад в диалог российской
и западноевропейской культур. Результаты диссертационного исследования
могут быть использованы в разработке курсов истории философии и культуро-
логии, базового курса философии, спецкурсов.
Структура исследования. Диссертационное исследование состоит из
Введения, трех основных глав и Заключения. Общий объем работы - 346
страниц.
Основное содержание работы

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, характе-
ризуется степень ее разработанности, формулируются цель и задачи диссерта-
ции, ее методологические основы, отмечается практическая ценность.
В главе I «Деструкция классической метафизики у Достоевского и
Ницше» воссоздается метафизический поворот, который совершают Достоев-
ский и Ницше, осмысливая перелом в истории и самосознании европейского
человека. Размышления по поводу эпохального феномена нигилизма образуют
центральный сюжет метафизических конструкций Достоевского и Ницше. Оба
они не уставали продумывать и истолковывать «смерть Бога» - то «долговеч-
ное событие» (М. Хайдеггер), которое означало изменение положения человека
по отношению к сущему в целом. В § 1 «Утрата сверхчувственного мира.
Психология метафизики» рассматривается деструкция классической метафи-
зики в творчестве Ф. Ницше и его поворот к новому истолкованию бытия и че-
ловеческого существования. Ницше видит в нигилизме «до конца продуманную
логику наших великих ценностей и идеалов». Событие нигилизма знаменует
итог «двухтысячелетнего господства» интерпретации сущего, начало которой
положил Платон изобретением сверхчувственного мира идей, возвышающегося
над чувственным миром становления; квинтэссенцию этого мироистолкования
воплощает христианство. «Смерть Бога», утрата сверхчувственного мира, кото-
рый был доселе жизненной опорой европейского человека, анализируется
Ницше в качестве психологического состояния нигилизма. Оно предстает как
результат осознания того, что «общий характер бытия» не может быть истолко-
ван при помощи категорий «цель», «единство», «истина». Это осознание ре-
зюмируется в пессимизме, образцом которого для Ницше выступает философия
Шопенгауэра. Последний, испытывая «честный ужас» перед обезбоженным,
«свихнувшимся и подозрительным» миром, ставит проблему ценности сущест-
вования и приходит к установке мироотрицания. По Ницше, пессимизм -
«предтеча нигилизма»; нигилизм есть не только убеждение в абсолютной несо-
стоятельности мира по отношению к прежним высшим ценностям, но и отказ
признавать какую-либо потусторонность или существование вещей в себе, уп-
разднение метафизического «истинного мира». Установка мироотрицания пес-
симизма, его «подземное Нет!», тем не менее, есть выражение непреклонного
стремления к истине. «Продумать пессимизм до самой глубины» с целью пре-
творить его в «пессимизм силы», «классический дионисийский пессимизм», -
задача, которую, по словам Ницше, он осуществил своей философией. Решение
ее предполагает ответ на вопрос: что означает воля к истине в ситуации, когда
сознание нигилиста констатирует, что все ложно?
Вывод Ницше состоит в том, что взыскание достоверности и, в частно-
сти, вера в науку - остаток старой метафизической веры, веры в сверхчувствен-
ную природу истины, которая, начиная с Платона, «полагалась как сущее, как
Бог, как сама верховная инстанция». «Смерть Бога» приводит к тому, что исти-
на впервые становится проблемой, философ оказывается перед необходимо-
стью ее «экспериментальной постановки под вопрос». Нигилизм достигает в
этом пункте самосознания, и начинается кардинальный поворот к «пессимизму
силы», к «активному нигилизму».
«Переоценка всех ценностей», сознательное ниспровержение сверхчувст-
венного показаны в диссертации как «великий разрыв» «свободного ума» с ме-
тафизической «родиной». Мотив «странничества», одиночества и одновремен-
но тоски по «родине» - один из центральных в творчестве Ницше. Родина,
суша, дом - эти метафоры обнаруживают различные смысловые грани некоего
единства, обозначают, так или иначе, «опустевшую область сверхчувственно-
го» (М. Хайдеггер), «место», принадлежавшее Богу. «Европа» - обобщенный
образ духовной родины, «сумма командных ценностных суждений, которые
перешли в нашу плоть и кровь», мир «духовной тонкости» и «утонченной со-
вести». «Странники», «свободные умы», обогнув «все берега этого идеального
"Средиземноморья"», пускаются по морям, в «безбрежное». Символы «пусты-
ни», «безбрежного», «открытого горизонта», «бесконечного океана» указыва-
ют на отсутствие трансценденции, предела, области сверхчувственного, кото-
рая была масштабом для оценки чувственного мира становления и опорой че-
ловеческого существования. Теперь этого привилегированного места нет, чело-

стр. 1
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>