ОГЛАВЛЕНИЕ

33791




O 2002 г.
Ю.Л. КАЧАНОВ
СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ РАЗЛИЧИЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ТЕКСТ

КАЧАНОВ Юрий Львович — доктор философских наук, главный научный сотрудник Института социологии РАН.

В социальном мире различие имеет место до тождества, поскольку не существует незыблемых онтологических и гносеологических оснований. Мыслимость может означать интерпретацию различия как интенционального предмета (noema). Различие не обладает никакой субстанциональной определенностью, кроме места в системе дифференцирующих отношений изменчивости/упорядоченности. Отношения с другими различиями выступают необходимым значением социологического различия. В таковом качестве социологическое различие есть первейшая и наибольшая абстракция социологического исследования. При этом социологические различия должны сопровождаться указаниями на порождающие их контексты (интервалы различения). Исток социологического мышления есть различие. Оно свидетельствует, что нигде и никогда в социальном мире не существует неопосредствованных отношениями сущих, присутствующих в самих себе и отсылающих лишь к самим себе. Тождество — всегда продукт абстрагирующей деятельности, и оттого оно вторично относительно различия [ср. 1, 2]. Для социальных различий нет координат вне них. Внутренним содержанием социологического мышления служит различение социальных различий.
Мы определяем изучаемые социологией сущности как социологические различия и как такие сущности, которые основываются на социальных различиях. Различие существует хотя бы в том смысле, что находится в некотором "экстенсиональном" отношении к другому различию, причем значение ("объем" или "экстенсионал") этого отношения сохраняется при всех возможных его преобразованиях. Все социологические различия инвариантны относительно любого взаимнооднозначного отображения социального мира на себя. Когда мы утверждаем, что "различие есть…", мы используем "есть" как функтор, чьи аргументы принадлежат к одной и той же семантической категории. Каким образом возможно возможное социологическое различие? Описание социального мира в терминах социологических различий реализует "онтику событий", основывающуюся на вербальной и невербальной предикации (Имярек производит дискурс, Имярек производит действие). Предметами этой "онтики" выступают социологические различия как динамические сущности. Определения новых социологических различий расширяет ансамбль различий, к которым они добавляются неконсервативным образом, хотя между некоторыми социологическими различиями возможно установить отношения переводимости и дополнительности. Концептуальная относительность социологических различий проявляется в том, что мы не всегда располагаем семантическими средствами для выделения социологических различий действительного социального мира из совокупности различий всех возможных социальных миров.
Оппозиция "тождество/различие" покоится в основании любой социальной теории. Но обычно "различие" как бы выносится за скобки: автор в процессе исследования синтезирует различия, чтобы получить самотождественный предмет познания и представить читателю уже прошедшее процедуру "снятия" различий, окончательно сконструированное фактическое наличие. Различие, как правило, присутствует в тексте, но лишено самостоятельного значения и подчинено логике тождества. В качестве исключения можно указать, пожалуй, лишь на работы [3, 4].
Подлинная цель социологического познания — не значение, ?? ???? отдельного понятия, а возможная связь множества понятий, отношение различного. Движение смысла вырастает не из голого различия, а из избытка: наш опыт, ввиду его фактических начал, отягощен "определенной неопределенностью" [5, с. 83], и каждый раз полагает больше, чем дано, а дано больше, чем полагается в опыте [ср. там же, с. 86]. Хотя различие есть эмпирический предмет исследования, оно не есть сущее социального мира, его нельзя "вы-являть" и описывать как наличное [ср. 6]. Выдвижение на первый план проблемы различия обусловлено переходом от изучения социального мира в его субстанциалистском и эссенциалистском значении, к исследованию того, как социология познает социальный мир.
Социологическое различие есть позиция в системе топологических отношений, понимаемых как отношения близости или сходства. Различия взаимно определяются, квалифицируются в этих дифференцирующих отношениях. Исток социологических различий в статистической и порядковой (иерархической) интерпретации, освобождающей их от всяких ссылок на ту или иную субстанцию и интегрирующую в "чистую логику" топологических отношений [ср. 7]. Будучи существенными свойствами социологических различий, топологические отношения объясняют их [ср. 8]. Эти отношения задаются сериями совпадений/различий отдельных различий. Топологические отношения определяются упорядоченным (пространственность) и изменчивым (временность) взаимосоотнесением серий отдельных социологических различий, их сходством/различием, проявляющимся в форме повторяемости-изменчивости множеств сингулярностей.
Обращение к социологическим различиям может стать для социологии специфическим способом объективации объективирующего субъекта, противостоящим всякой натурализации и субстантивации. Значение этого конструкта не исчерпывается фактически получаемыми, оцениваемыми и критикуемыми результатами. Важнее то, что он открывает новые возможности исследования в социальной науке.
Социальная наука не может утверждать: "вот так явления существуют в социальной действительности", - не реифицируя при этом свои понятия. "Социологическое различие" есть признание социологии, что она изначально отчасти конструирует свой предмет, который зависит от самих условий его восприятия, мышления, оценивания и выражения. Предмет социологии не есть "явления сами по себе", трансцендентная действительность, независимая от социологического опыта. Не существует неконцептуализированной социальной действительности, с которой мы могли бы сравнивать наши представления. Определение универсума предметов теории определено лишь относительно некоторой "предпосылочной теории" (background theory) и некоего способа, которым описание предметного универсума теории переводится в эту "предпосылочную теорию" [9]. Понятие "социологическое различие" кажется онтологическим, но на самом деле является прагматическим и имплицитным. Оно отрицает возможность установления всех концептуальных определений социологии через genus proximum и differentia specifica [ср. 10]: каждый предмет социологии, каждое социологическое понятие определяется лишь посредством того, что вводится в определенную систему дифференциальных отношений. Всякое социологическое различие рассматривается не как данное и установленное до отношений, но определяется из отношений. Именно социолог, т. е. "пользователь" этого понятия, исходя из систематической связи научных суждений и социально обязывающей силы условий социологических практик, дает определение, согласно которому два сущих социального мира считаются различными, причем рациональная мотивация обосновывается прагматически [см.: 11]. Никакая социология не может быть представлена вне социальных принуждений отношений научного производства, как некий "идеальный комплекс значений" [12]. Итак, различение (distinctio) представляет собой прагматическую проблему, ибо зависит от социологических и социальных допущений. Однако это отнюдь не исключает возможности не только эмпирического, но и логического анализа социологических различий [ср. 13].
Нететическое различение есть условие социологических практик различения. "Нет никакого примата рефлексии вместе с отражающим сознанием: ведь не это позволяет ему открыть самого себя. Совсем наоборот, именно нерефлективное сознание делает рефлексию возможной. Есть дорефективное cogito, которое и составляет условие картезианского cogito" [14].
Не существует никаких онтологических гарантий для определения социологического различия — все наши процедуры базируются на научных (и, отчасти, социальных) конвенциях, условностях, факторах научного производства. Перефразируя Э. Гуссерля, можно сказать, что социологическое различие есть различие между воображаемыми социологическими предметами и воображением таких предметов [см.: 15].
Конструирование социологических различий предполагает "деонтологизацию" текста и перенос акцента на феноменологию восприятия. Текст не может a priori восприниматься всеми социологами тождественно, и социологические различия редуцируют его полноту к сконструированным в процессе исследования смыслам. Устанавливая социологические различия, исследователь релятивизирует их с учетом возможности, что их интерсубъективные притязания на значимость могут быть оспорены другими исследователями [ср. 16]. Социологические различия не обладают общими свойствами со своим объектом. Они суть "…различия ситуаций, связок, локализаций, структурных отношений, которые важнее несущих элементов…" [17]. Социологическое различие может быть конвенциональным, произвольным и немотивированным с точки зрения исходного текста, поскольку [социологическое различие] не воспроизводит, а лишь социологически репрезентирует этот текст. Социологическая репрезентация здесь имеет значение концептуального и операционального опосредствования.
Социологическое различие не воспроизводит свойства текста. Оно репрезентирует социологические и социально-политические условия производства текста, преобразуя их в форму "смыслов". Каждое социологическое различие порождается определенным рядом исследовательских практик, и это комплексный и опосредствованный процесс.
Итак, социологическое различие воспроизводит не текст, а некоторые условия его производства, которые транскрибируются в социологическое различие. Селекция этих социологических и социально-политических условий детерминирована дифференциальными отношениями между социологическими различиями. Речь идет о горизонте дифференциальных отношений, в который погружен социолог.
Текст есть поле концептуальной согласованности, позитивности дискурса как инстанции производства социологического знания. "Код" социологических различий переводит текст в состояние "флюида", ибо отношение формы текста (вариативного поля) и вариативных серий различий придает тексту подвижность интерпретаций, делают из него work-in-movement.
Социологические различия — это не абсолютно прозрачный "магический кристалл", представляющий социологу тексты в их неопосредствованности. Принять, что социологические различия суть analogon текста, значит утверждать, что они соответствуют тексту. Это, в свою очередь, предполагает возможность неопосредствованного постижения текста, для которого социологические различия — лишь случайный инструмент, без которого можно обойтись.
На деле же социологические различия выступают "непрозрачным" и относительно независимым компонентом социологических практик, обладающим собственной "субстанциальностью". Они репрезентируют не только и не столько действительность текста, сколько собственную (смысловую) действительность. Социологические различия не открывают репрезентируемый ими текст. Они в первую очередь представляют смысловым образом организованные социологические практики автора текста. Коль скоро социологические различия конструируются социологом, они "непрозрачны", "субстанциальны" и создают собственную действительность. Конструктивная и конвенциональная природа социологических различий несовместима с "эффектом реальности" (effet du reel Р. Барта). Социологические различия производят свою "искусственную" действительность, всегда уже опосредствованную и интерпретированную.
Совокупность социологических различий текста артикулирована дважды. Во-первых, мы можем выделить вариативное поле ("поле возможностей") и, во-вторых — вариативные серии социологических различий (т. е. позитивную особенность текста, его внутреннюю структуру). Эти уровни членения ансамбля социологических различий являют собой два разных уровня значения. Мы обращаемся к ним в целях удобства агрегации сконструированных различий.
Начнем с того, что социальная действительность выступает трансцендентальной формой всей целокупности социологических различий. Однако конструирование социологических различий не претендует на статус "метода методов", а представляет собой лишь одну из "научных перспектив". Социологические различия опрокидывают не смысл теоретического текста, а метафизику присутствия, интерпретируемую как идея окончательного смысла. Они демонстрируют, что теоретический текст может сообщить больше, чем он намеревался буквально. Вариативное поле социологических различий есть, так сказать, синекдоха теоретического текста. "Социологическая перспектива" различий есть отрицательный ответ на вопрос: "Допустима ли апелляция к очевидности данной в социальной действительности фактичности (Tatsachlichkeit), которая не раскрывает условия своей возможности?"
"Каждый предмет выступает в качестве определенного тогда, когда он ясно помыслен в отношении к другим предметам. Определенность означает отличие одного от другого" [18]. В чем состоит факт социологической доказанности, что предмет исследования существует? Бытийствование предмета исследования для социологии представляет не безошибочно достоверный факт, логически обоснованный возможностью познания абсолютно необходимых "propositions" (предзаданных "объективных мыслей"), но проблему, которую еще следует решить. Дело в том, что "объективные данные" с необходимостью субъективно интерпретированы, и предпосылкой пропозиционального социологического знания выступает дорефлективное схватывание социальной действительности, в которую мы всегда уже интегрированы. Бытийствование предмета открыто социологу не как то, что уже наличествует, а как то, что еще лишь может реализоваться в качестве предмета. Иными словами, социологический факт — это не просто существование предмета, а отношение социологического производства к предмету (ср. "бытийное отношение" в [19]), понятое как проблема; предмет есть не-сущее, которое может осуществиться в качестве сущего социального мира.
Социологический текст объединяет в себе событие научного производства и его репрезентацию. Трансцендентальное значение текста как пространства опредмеченных социологических практик и как пространства социологических смыслов совпадает. Текст — условие производства возможных социологических различий, но отнюдь не целокупность необходимых априорных категорий. Социологические различия не соединяют исследователя валидной связью с социальной действительностью и универсалиями логики. Их нельзя истолковывать как "…нечто логическое и реальное в одно и то же время…", реализованное понятие или понятую реальность [20], ибо они — один из способов исследования социального мира, упорядочивающий социологический опыт в соответствии со статистическими тенденциями этого мира.
У теоретического текста нет имманентного ему смысла. Этот смысл варьирует в зависимости от контекста рецепции, и конструирование социологических различий всегда субъективно. Здесь необходимо подчеркнуть, что это конструирование обусловлено прежде всего специфическими научными практиками, опредмеченными в тексте, заключенными в нем смысловыми перспективами. Все эти основания производства социологических различий могут быть названы intentio operis. Интенции текста ограничивают субъективный произвол исследователя, детерминируют свободную игру intentio lectoris. Реконструируемый текст должен рассматриваться не сам по себе, а как элемент системы взаимодействий с исследователем. Однако он есть практическая граница любой возможной на его основе совокупности социологических различий.
Социологический анализ научного текста становится возможным, если будет очерчено поле "точного знания" о нем. Для того чтобы научный текст мог быть предъявлен в очевидности социологического факта, социология должна объективировать свои концептуальные истоки и методические приемы, ничего не принимая безоговорочно заранее, не рассматривая что-либо легитимное, устоявшееся в науке как свое основание [ср. 21, 22]. Трансформация текста в систему социологических различий есть смыслополагающая социальная практика: изучаемый текст постепенно замещается конструкцией, образованной из множества различий, скользящих к другим различиям, а те — к следующим, а те — еще к другим… Социологические различия нельзя полностью отделить от порождающих их практик. Отсюда следует, что неизменных различий или социологических универсалий в общем виде не существует [ср. 23]. Опредмечивание социологических различий в исследовании отнюдь не равносильно их рациональной эксплицируемости, возможности логически непротиворечивого объяснения. Социологические различия отнюдь не являются "определяющими описаниями" в духе Б. Рассела, имеющими значение и денотат [ср. 24]. Скорее здесь применима каузальная теория референции, связывающая конкретное употребление какого-либо социологического различия каузальной связью "правильного" типа с актом номинации этого различия [см.: 25]. Мы вносим неизбежные искажения в предмет исследования, прибавляя и/или убавляя смыслы научного текста, но формируем однозначный "с точностью до…" социологический факт. Только после этого становится возможным сравнить один "социологический факт" (реконструированный научный текст) с другим (иным реконструированным текстом).


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Луман Н. Теория общества (вариант San Foca’89) / Пер. с нем. А.Ф. Филиппова // Теория общества. Сборник / Пер. с нем., англ. / Вступ. ст., сост. и общ. ред. А.Ф. Филиппова. М.: КАНОН-пресс-Ц, Кучково поле, 1999. С. 203—212.
2. Кюнг Г. Онтология и логический анализ языка / Пер. с нем. и англ. А.Л. Никифорова. М.: Дом интеллектуальной книги, 1999. С. 198—211.
3. Bourdieu P. La Distinction. Critique sociale du jugement. Ed. de Minuit, 1979.
4. Luhman N. Die Gesellschaft der Gesellschaft. Frankfurt am Main: Suhrkamp Verlag, 1997.
5. Husserl E. Cartesianische Meditation / Hrsg. von S. Strasser // Husserliana. Bd. I. 2. Aufl. Den Haag: Martin Nijhoff Verlag, 1963.
6. Heidegger M. Beitrage zur Philosophie (Vom Ereignis) // Heidegger M. Gesamtausgabe / Hrsg. F.-W. von Herrmann. Bd. 65. Frankfurt am Main: Vittorio Klostermann Verlag, 1989. S. 321 f.
7. Ric?ur P. Temps et recit. T. 3. Le Temps raconte. Paris: Ed. du Seuil, 1985. P. 266—271.
8. Fales E. Relative essentialism // British Journal for Philosophy of Science. Vol. 30. 1979. P. 349—370.
9. Quine W.V. Ontological relativity // Journal of Philosophy. Vol. LXV. №7. 1968. P. 212.
10. Jacques Derrida par Geoffrey Bennington et Jacques Derrida. Paris: Ed. du Seuil, 1991. P. 72.
11. Apel K.-O. Auseinandersetzungen in Erprobung des transzendentalpragmatischen Anstzen. Frankfurt am Main: Suhkamp Verlag, 1998. S. 717.
12. Husserl E. Logische Untersuchungen. Zweiter Band: Untersuchungen zur Phanomenologie und Theorie der Erkenntnis. Erster Teil / Hrsg. von U. Panzer // Husserliana. Bd. XIX/1. Den Haag: Martin Nijhoff Verlag, 1984. S. 100.
13. Habermas J. Was hei?t Universalpragmatik? Sprachpragmatik und Philosophie / Hrsg. von K.-O. Apel. Frankfurt am Main: Suhkamp Taschenbuch Verlag, 1982. S. 180.
14. Сартр Ж.-П. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии / Пер. с фр., предисл., примеч. В.И. Колядко. М.: Республика, 2000. С. 27.
15. Husserl E. Erganzende Texte (1912—1929) / Hrsg. von K. Schumann // Husserliana. Bd. III/2. Den Haag: Martin Nijhoff Verlag, 1976. S. 279.
16. Habermas J. Theorie des kommunikativen Handelns. Bd. 1. Frankfurt am Main: Suhkamp Verlag, 1981. S. 148.
17. Derrida J. Freud et la scene de l’ecriture // Derrida J. L’ecriture et la difference. Paris : Ed. du Seuil, 1967. P. 303.
18. Ясперс К. Введение в философию /Пер. с нем. Т. Щитцовой / Под ред. А.А. Михайлова. Минск: Пропилеи, 2000. С. 31.
19. Heidegger M. Sein und Zeit. Tubingen: Max Niemeyer Verlag, 1953. S. 12.
20. Кожев А. Идея смерти в философии Гегеля / Пер. с фр. и послесл. И. Фомина. М.: Логос, Прогресс-Традиция, 1998. С. 9.
21. Husserl E. Die reine Phanomenologie, ihr Forschungsgebiet und ihre Methode (Freiburger Antrittsrede) / Aufsatze und Vortrage (1911—1921) / Hrsg. von T. Neon und H.R. Sepp // Husserliana. Bd. XXV. Dordrecht; Boston; Lancaster: Martin Nijhoff Verlag, 1987. S. 60.
22. Fuchs S., Ward S. What is deconstruction, and where and when does it take place? Making facts in science, building cases in law // American Sociological Review. 1994. Vol. 59 (August). P. 481—500.
23. Лебедев М.В., Черняк А.З. Онтологические проблемы референции. М.: Праксис, 2001. С. 30—56.
24. Russel B. The problems of philosophy. Oxford: Oxford University Press, 1956. Ch. 5.
25. Kripke S. Naming and necessity. Cambridge (Mass.): Harvard University Press, 1972.

ПРИМЕЧАНИЯ



ОГЛАВЛЕНИЕ