<< Пред. стр.

стр. 3
(общее количество: 3)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Да, экономика России показала свою живучесть, она поднялась, но в 1998 году тяжело было жить людям, многие очень пострадали. На живых примерах можно таких "ужастиков" нарисовать, что очень даже здорово. Так что, конечно же, импортозамещение помогло нашим предприятиям, но у этого процесса есть цена.
Возвращаясь к первому вопросу, скажу: рост доходов населения - это радостная вещь, которая говорит о том, что у экономики есть шанс на стабилизацию. Правда, надо понимать, как правильно работают эти статистические методики. За ними, прежде всего, стоит рост благосостояния в городе Москве, которая может жить за счет укрепляющегося рубля. Импорт опять пошел в город Москву, появились дополнительные доходы у буржуазии и тех людей, которые ее обслуживают. Но в среднем по регионам особого такого процветания нет. В большинстве мест как было плохо после 1998 года, так на том же уровне гнусности и осталось.
Леонид Пайдиев
23.10.2000




Почему же деньги так неохотно покидают Швецию или Германию, где налоги очень высоки?

Леонид Евгеньевич, премьер-министр Михаил Касьянов сказал, что сегодняшний уровень оплаты труда бюджетников полностью соответствует возможностям страны. Говорить о повышении зарплаты можно будет только к концу года, если будут достигнуты высокие темпы экономического роста. Будут ли высокие темпы роста - непонятно, а приличная инфляция будет точно. Можно ли как-то выйти из этой ситуации и найти деньги для повышения зарплаты этой категории работников?
Бюджетников можно разбить на три категории. Во-первых, это государственные служащие. Вторая категория - те, кто реально обслуживают население - врачи, учителя и подобные структуры. Третья структура, которую я не хочу анализировать - это армия.
Одна из легенд гласит, что трудно привлечь людей на государственную службу, потому что там низкие зарплаты, непонятно из чего платить и так далее. Я - человек, долго работавший на государственной службе, понял, что это ерунда. Было бы желание. Работнику госвласти можно заплатить, если исходить из интереса дела, чиновников можно расставить таким образом, что денег на зарплату им хватит. Если человек выполнял некие важные функции, всегда находили возможность его вознаградить.
Проблема в том, что сама власть строится под интересы определенных людей, группировок, поэтому там возникает много лишних людей.
Во-вторых, что более важно, когда человеку платят маленькую зарплату, достигаются две вещи. Первое, он полностью зависит от того, кто ему дает левый заработок, позволяет его получать, то есть, от руководства. И второе - остаются те люди, которые чувствуют свою полную никчемность, только занимают места, но в итоге никому не мешают.
Другая важная проблема, связанная со второй категорией, - это оплата труда людей, которые непосредственно работают с населением. В принципе, они выполняют услуги для населения и должны получать деньги от населения за выполнение тех или иных функций. Постоянно выступают у нас с этими реформами - платное образование, платная медицина - это получается на самом деле очень плохо. На практике эта проблема решалась бы лучше, если бы люди получали деньги из местных бюджетов, тогда бы их достаток вырос, был бы меньше уровень перераспределения через федеральный бюджет. То есть, деньги собираются со всей страны, а потом раздаются обратно, при этом теряется очень много денег. Проще говоря - разворовываются, давайте называть вещи своими именами.
Государство должно выравнивать только некоторые нюансы. Грубо говоря, в какой-нибудь нищей Тверской области, разумеется, только за счет собственных доходов платить зарплату врачам и учителям невозможно. Здесь и нужна Федерация, которая помогает бедным муниципалитетам Тверской области выйти из этого положения. К сожалению, эта бюджетная реформа идет очень вяло, вернее, ее необходимость долгое время вообще не была осознана. Принятый закон о местном самоуправлении двигал нас в этом направлении, но на самом деле идеология царит совсем иная.
Долгое время считалось, что вообще надо ликвидировать районы, а глав районов должны назначать губернаторы. Но это решение нельзя осуществить за год, а ближайший год надо как-то прожить, проблему нужно решать сейчас.
Возникает следующая гипотеза - нужно или нет подкармливать различные классы, чтобы государство собирало большие суммы налогов, а потом их раздавало. Оказывается, как ни странно, что для общества это выгодно. Когда собираются обществом большие суммы денег, а потом раздаются кому-то, главное, чтобы раздатчик был более совершенным.
Есть такое понятие, как внутренний спрос. На вашем сайте про это рассказывает и Глазьев, и Белоусов, и даже Данилов-Данильян. Они говорили о том, если утрировать их мысль, упрощая мысли до вульгарности, что если раздать деньги самым бедным и больным, то они купят на них дешевое отечественное пальто, немного угля для отопления собственных жилищ, это не оборот речи, в ряде регионов на дрова денег не хватает, топят пылью. Таким образом, им жить станет лучше, одновременно пойдет спрос на предметы, которые производятся отечественной экономикой. Также эти люди потребляют услуги, в результате в стране начинает наблюдаться некоторое оживление.
Эти деньги можно отдать богатым, тогда, если не урегулировать этот процесс, они построят себе дворцы на Багамах, тогда в этой стране спроса не будет. Он будет на Багамах. Даже строя дворец здесь, к сожалению, 90% его затрат, вплоть до облицовки, привозится из-за границы.
Есть легенда, что если мы снизим налоги, то тут-то деньги из-за рубежа к нам и придут. А почему же тогда деньги так неохотно покидают Швецию, где налоги просто грабительские, запредельные, Германию, где высокие налоги? Низкие налоги - это отчаяние страны, где все так плохо, что никто не хочет приносить деньги.
Чем же подкупают эти страны? Перераспределяя внутри эти доходы-налоги, создается общая социальная атмосфера уважения к закону, правопорядку, готовности соблюдать нравственные и моральные нормы, не говоря уже о законах этой страны. Работать и жить в такой стране хорошо. Там много дисциплинированных, исполнительных рабочих, не люмпенов, которые опустились и махнули на себя рукой, а хороших рабочих. Например, в нашей стране, где сейчас низкие налоги, также как и в любой другой стране, иностранные фирмы сталкиваются с проблемой нехватки рабочих. Об этом просто кричат на каждом углу, им платят просто сказочные, по нашим меркам, зарплаты. Например, от 15 до 25 тысяч рублей в месяц получают электрики, настройщики линий, то есть квалифицированный рабочий класс. Но все равно рабочих не хватает. Привозят в Москву рабочие руки из своей страны. Представляете, какие затраты! Это неизбежное следствие дешевого государства.
Если в стране суд коррумпирован, зарплату судьям, как нам обещал Касьянов, повысят только к 2006 году, то, разумеется, работать и жить в такой стране тяжело, а когда и люди нищие, и правопорядка нет, и на милицию тратить деньги не хотят, создается тяжелая, нездоровая атмосфера.
Так что надо повышать налоги.
Леонид Пайдиев
29.01.2002



В цивилизованных странах проводятся расследования картельных сговоров

Леонид Евгеньевич, Госдума инициировала расследование в связи с ростом цен на лекарства. У продавцов есть объяснения, но рост подозрительно велик. Кстати, у нас в любой отрасли, где действуют крупные игроки, рано или поздно возникает либо отраслевая монополия, либо заключается некое картельное соглашение, которое рулит ценами, разумеется, в свою пользу. Можно ли с этим что-то сделать? Почему МАП бездействует?
Это старая и болезненная тема. На Западе проводятся расследования картельных сговоров. У нас такой практики реально нет. И законодательства, соответствующих подзаконных актов не существует. По идее, да - это прямая прерогатива МАП. И, разумеется, цены не могли серьезно вырасти после изменения процедуры налогообложения. Потому что просто по времени не успевали.
К тому же в данном случае имеется в виду НДС. Но, на самом деле, это не должно было существенно отразиться на ценах, потому что НДС вовсе не так удорожает продукцию, как это кажется. Для этого НДС, собственно говоря, и придуман, он не разоряет торговлю, это не налог с продаж. Если на каждом этапе перепродажи мы делаем некую накидку на всю стоимость товара, то сразу цены могут вырасти очень значительно, и всякая торговля остановится. Но НДС делает небольшую накидку только на то, что возникает на каждом этапе, а не на всю себестоимость. То есть, накидка осуществляется очень на небольшую часть тех затрат, которые делает данная отрасль.
Давайте посмотрим на реальную структуру издержек. Лекарственная субстанция, которая привезена откуда-то (наши предприятия уже почти ее не делают), недорого стоит. То есть, реально все наши функции сводятся к тому, чтобы смешать с сахарной пудрой и запаковать эти лекарства в красивые коробочки. Это небольшие накидки. И зарплата в этой отрасли небольшая. То есть накидывать издержки не на что.
Возникает вопрос: люди получают какие-то огромные прибыли, которые они относят на некие непонятные расходы. После введения нового закона они непропорционально накинули огромную сумму. Даже без желания самих производителей лекарств видно, что у них огромные накрутки в бизнесе, не связанные с реальными издержками их конкретного способа хозяйствования.
Выявится это легко, но может ли наше антимонопольное ведомство принять какие-либо санкции? В мире отработанные технологии существуют - регулируемые цены, социальная значимость, плюс, картельный сговор. Все эти процедуры на Западе прописаны, и могли бы быть штрафы, но у нас они не прописаны никоим образом. Поэтому ведомство, которое этим занимается, МАП, никаких реальных санкций принять не может.
То есть, получается, что расследование бессмысленно?
Оно выявит ту очевидную вещь, о которой я рассказал. Максимум, начнется некое преследование. Например, вспомнят, что люди систематически уходили от налогов до этого и собираются эту практику продолжать с помощью каких-то загадочных накруток и издержек. Но к чему это все приведет, непонятно. В данном случае, конечно, это будет решение не на законе основанное, а на политике.
Что значит на политике? Будет что-то сделано, но не потому, что это из закона механически вытекает, не потому, что люди вступили в картельный сговор, повышая цены на социально значимые товары, а потому, что есть политическая воля. "Не должны лекарства расти в цене", - сказал президент. Провели проверку, выяснили, что деньги уходили непонятно куда. Начали применять санкции. Но далеко не факт, что все так и получится.
Хотя то, что расследование инициировано, это, на самом деле, тоже не так уж и плохо. Это говорит о том, что государство начинает работать, начинается разработка соответствующей подзаконной базы, чтобы не допускать картельных сговоров в таких вот щекотливых сферах.
Нам до законодательного закрепления еще далеко?
В принципе, можно взять зарубежный опыт. Мы же не одни такие. Есть Европа, есть Соединенные Штаты. Понятно, что у всех компаний, торгующих лекарствами на Западе, тоже есть обоснования для повышения цен. Они тратят огромные суммы на проведение медицинских исследований. Почему они такие обоснования вынуждены придумывать? Потому что есть механизмы проверки, не слишком ли они пытаются злоупотреблять возможностями сговора в столь интимной сфере. Надо понимать, что хлебом человека шантажировать нельзя, а лекарствами можно. И государство должно с этим бороться. Надо западный опыт переносить на нашу почву. А насколько быстро его смогут перенести? Кто знает? Пока, к сожалению, у нас это обычно получается плохо.
Леонид Пайдиев
16.01.2002




Все решается только в рамках осмысленной промышленной политики

Леонид Евгеньевич, правительство одобрило новую редакцию закона о банкротстве, Герман Греф назвал этот документ новым шагом по созданию цивилизованных отношений в сфере хозяйственного оборота. Он отметил, что количество дел о банкротстве с каждым годом будет расти. При этом в последнее время очень много говорится о новом переделе собственности.
Этот документ, действительно, прорыв и шаг вперед?
Не могу коротко ответить на этот вопрос, потому что он сложен и в нем переплелись все наши болячки. Ведь банкротство - это кризис. Кризис отдельного предприятия, но кризис отдельного предприятия всегда связан со всей экономикой, в нем как в капле воды отражаются все проблемы, которые потрясают страну.
Кстати, стоит посмотреть статью Александра Привалова в журнале "Эксперт", где подробно рассматривается этот вопрос. Из чего складывается итог этой статьи? Предлагается приостановить действующий закон о банкротстве и восстановить ту версию, которая действовала до принятия новой редакции, мотивируя это тем, что новый закон приводит к массе злоупотреблений, провоцирует передел собственности, автоматически лишает экономику инвестиций, какой-либо рациональной экономической политики. Одновременно он разложил существующую судебную систему, а страна с рыночной экономикой без здоровой судебной системы, это, извините, нонсенс.
Сначала, как вы помните, был принят определенный закон о банкротстве, первая его версия, ранняя. Он исходил из следующей концепции: в условиях перехода к рынку большая часть экономики неизбежно оказывается в кризисе перестройки. Банкротство и крах одного предприятия - это не только его проблема, а проблемой всего народного хозяйства, ему надо помочь вписаться в новые рыночные условия. Но спасти или закрыть предприятие, исходя из его реальной ситуации, часто просто невозможно. Самое простое, что вспоминается, это так называемые моногорода. Процесс закрытия предприятия обанкротившегося сразу упирается в то, что от его электростанции или от его ТЭЦ, например, отапливается и освещается весь поселок, все получают там работу. Следовательно, чтобы спасти отдельное предприятие, надо смотреть комплекс, то есть, чтобы спасти производителя тормозов для самолетов, нужно спасать авиастроительный комплекс. Называется это - индикативный план. Такие планы спасения, отработанные за рубежом. По иному это - антикризисная программа. Под эти идеологии был написан тот закон.
Дальше восторжествовала несколько другая идеология, и был принят другой закон, его пробивал Таль. Смысл сводился к тому, что надо беспощадно банкротить, потому что сохраняются вот эти предприятия, живут, загнивают, непонятно, что с ними делать и надо ускорить процесс. А законодательство рассчитано, назовем так, на банкротство маленькой лавочки. Маленькая лавочка и так прекрасно банкротится, и эта проблема никого не беспокоит. Закон о банкротстве придумывают в том случае, когда просто закрыть предприятие невозможно, это в том числе и в Соединенных Штатах, в силу значительных социальных последствий. То есть, когда при принятии чисто рыночного решения надо подумать о том, что возникают побочные последствия, которые не сводятся к элементарной прибыли. Но, в принципе, закон о банкротстве не нужен, нужен закон о ликвидации. Была пробита та идеология, к чему это привело?
Привело вначале к тому, что начался активный передел собственности. Практически любое предприятие в нашей стране можно подвести под категорию банкротства. Во-первых, в условиях слабой кредитной системы широко развит коммерческий кредит и различного рода вексельные схемы, то есть любое предприятие показывает неплатежи. Одновременно это помогает уклоняться от налогов, то есть достаточно захватить одно из звеньев этой цепочки, и завод можно объявить банкротом.
Если мы посмотрим на структуру промышленных стран, например, Южная Корея, Япония, то мы увидим такое явление, как внутреннее самофинансирование. Строят такие крупные вертикальные и горизонтальные интегрированные структуры за счет внутренних средств, кредитуют в производство. Понятно - почему, столько коммерческих кредитов от банка не получить. Мелкое предприятие, входящее в систему, от банка как такового не получает, оно может получить только от головного холдинга. У нас собственность разбита на тысячу мелких частей, завод по производству тормозов для самолетов абсолютно не зависит от авиастроительного предприятия главного, головного, предприятия-финалиста. Поэтому возникает система достаточно извращенная, еще ее называют - неплатежи.
Так вот, в той ситуации любого можно объявить банкротом, это началось, этот механизм широко был использован для передела собственности.
Впрочем, замечу, передел собственности - часто прогрессивное явление, потому что собственность разбита на мелкие части и их надо объединить в крупный концерн, как у нас объединились алюминий, нефтянка и так далее. То есть процесс начался там, где были деньги и реальные рынки. Но в принципе, он должен был затронуть все остальные рынки. Это произошло.
Но, понятно, что такой передел - уже полная анархия в экономике. Зачем покупать какое-то предприятие, когда гораздо дешевле его можно захватить? А если это предприятие все время находится под угрозой захвата, зачем делать в него инвестиции, это первое, и нужно ли думать о завтрашнем дне, не нужно ли думать о том, как вывести из него побольше активов?
Когда примерно так стали поступать субъекты экономики в нашей стране, получилось, что все бросились на один борт лодки, лодка опрокинулась. Это само по себе провоцирует кризис.
Начали решать проблему. Сейчас вносится закон о банкротстве, его цель - убрать наиболее вопиющие нарушения, вызывающие всеобщее негодование. Очевидные вещи, просто явный произвол и бандитизм.
Но решает ли он проблемы? Нет. Почему? Во-первых, уже сложилась ситуация - у нас разложилась и парализована судебная система, ее надо оздоравливать, любой закон действует только тогда, когда действует хороший суд и хорошая прокуратура. Эта проблема остается и никак не решается. Второй момент, надо вообще разобраться, почему возникает такая ситуация. Закон не дает ответа на эти вопросы. И нет ответа на самый главный вопрос: спасти отдельное предприятие само по себе невозможно, его спасают в рамках крупной программы развития, например, авиастроения, черной металлургии, машиностроения для черной металлургии или развития машиностроения для дорожного строительства. Таких программ нет, поэтому в рамках такого решения принять решение о закрытии предприятия невозможно и о его оздоровлении тоже.
Часто бывает так, что человека, которого назначают на должность конкурсного управляющего на предприятия, приходится убирать, так как он начинает проводить хищническую политику. Завод не спасти, раз не спасти, чего ж не нажиться? Поэтому сложилась еще одна проблема по системе арбитражных управляющих. Эту проблему закон тоже ни с какого бока не решает.
Все решается только в рамках промышленной политики, того, что называется индикативный план. То есть государство составляет некий план развития народного хозяйства, пусть не самый удачный. Ставит какие-то приоритеты, и под эти приоритеты постепенно выстраивает цепочки работы предприятий. То есть в обществе возникают пусть не самые лучшие, но точки, вокруг которых группируется мелкий и средний бизнес.
Ничего этого нет, поэтому назвать этот закон судьбоносным конечно нельзя. Хотя это шаг в нужном направлении, который хоть чуть-чуть ослабит наиболее вопиющие противоречия.
Еще надо посмотреть на конкретную практику. Потому что надо понимать, что исполнение этого закона столкнется с очень нездоровой средой с мощными, не всегда самыми плохими, иногда вполне объективными, интересами объединения и укрупнения хозяйствующих субъектов в экономике.
Леонид Пайдиев
14.11.2001




Введение единого социального налога - это однозначно позитивная мера

Леонид Евгеньевич, Министерство по налогам и сборам рассчитывает, что Государственная Дума примет до конца текущего года поправки в Налоговый кодекс о едином социальном налоге. Как-то за бюджетными страданиями все забыли, что правительство пытается реформировать налоговую систему и одним из ключевых моментов является единый социальный налог. С его введением ведь не все просто?
Введение единого социального налога - это однозначно позитивная мера. Хотя до сих пор, несмотря на то, что он уже записан в Налоговом кодексе, его активно критикуют, например, некоторые депутаты Госдумы и профсоюзные лидеры. Почему понадобилось введение единого социального налога? Во-первых, с чисто технологических позиций: предприятия очень страдали, когда каждый раз к ним приходило несколько налоговых инспекторов. Кроме инспекции налоговой службы, приходил еще инспектор от каждого из различных социальных фондов, куда приходилось сдавать очень большую отчетность стоять в очередях. Наконец, приходилось договариваться, причем с каждым в отдельности. С бюджетом, Фондом занятости, Пенсионным фондом и так далее. Сами процедуры взыскания сумм были тяжелы для предприятия.
Но при введении единого социального налога для руководителей возникает меньшая свобода для маневра?
Да, конечно. Это налог, от которого не уклониться. Именно из-за соцальных и страховых отчислений возникли в стране различные серые, черные и прочие формы выплаты заработной платы. Ни один другой налог не приводит к таким последствиям. Поэтому возникла потребность упорядочить этот налог, чтобы предприятие имело дело с одним представителем государства. Чтобы проводилась единая политика. Потому что сепаратные переговоры приводили только к росту коррупции, многочисленным отсрочкам, и невозможностью привлекать должников через закон о банкротстве. Кстати, этим доставляли излишнюю боль самим предприятиям. Именно по просьбе предприятий это и произошло.
А какова позиция профсоюзов в этом вопросе?
Профсоюзы управляют и реально распоряжаются одним из этих фондов, это Фонд социальной защиты. Из него, например, оплачиваются путевки, это очень хороший прибыльный вид деятельности. Идут огромные капитальные вложения на ремонт и поддержание многочисленных курортов, выплачиваются различные суммы по больничным, что опять также зависит от конкретных профсоюзов, а как вы понимаете, этими суммами можно очень хорошо распорядиться. То есть, это своеобразная кормушка профсоюзная. Понятно, что введение единого социального налога сильно подрежет финансовые потоки профсоюзов.
А как ситуация будет развиваться в Думе?
Я думаю, что, поскольку Дума сейчас четко показывает солидарную поддержку позиции правительства, особенно в принципиальных финансовых вопросах, есть надежда, что предложения МНС будут приняты после обсуждения. Единственное, что несколько тревожит, это министерство часто в своих инициативах допускает шероховатости. Но есть надежда, что теперь все тщательно проработано, поэтому все будет принято в лучшем виде.
Леонид Пайдиев
25.10.2000




Субсидирование сельского хозяйства всегда осуществлялось в форме псевдорыночного кредитования

Леонид Евгеньевич, Министерство финансов сообщило вчера, что расходы на сельское хозяйство в будущем году вырастут. Даже если это соответствует действительности, остается вечный вопрос об эффективности расходования бюджетных денег. Правда, вчера же Герман Греф заявил, что государство собирается использовать не прямое дотирование сельского хозяйства, а субсидирование процентной ставки. Это ведь вполне рыночный механизм, не правда ли?
До сих пор те деньги, которые выдавались селу в виде кредитов, почти никогда не возвращались. Почему так? Наше село условно состоит из трех частей. Процентов пять - это нормальные рыночные хозяйства, которые вполне способны осваивать кредиты даже по существующим рыночным ставкам. Процентов пятнадцать - это те, кто в состоянии переваривать кредиты и возвращать их займодавцу, но после проведения элементарных реорганизационных работ. То есть те, кто может встать на ноги. Оставшиеся 80% - это полунатуральные хозяйства, которые никогда, и ни при каких условиях денег не вернут. Их приходится напрямую субсидировать из бюджета. Но это субсидирование всегда осуществлялось в форме псевдорыночного кредитования. Всем было ясно, что эти деньги не вернут, но, если хотите, существовал общественный договор между властью и селом, позволявший существовать такой порочной системе. Сколько было шумных историй на эту тему - товарные облигации, сельские облигации и так далее. Последняя из этого ряда - крах банка СБС-Агро. Сегодня речь идет о новом, принципиально новом механизме. Он более рыночный, нежели все предыдущие. Есть кредит, есть конкретное предприятие-получатель, есть конкретный банк, рискующий своими деньгами и репутацией. Так вот государство становится помощником каждому в этой цепочке, субсидируя процентную ставку.
А не получится ли в этом случае возврата к системе уполномоченных банков? Какова, например, может быть роль Россельхозбанка в этом механизме?
Россельхозбанк создан, он будет работать. Но пока, я считаю, он не готов в полном объеме участвовать в кредитовании АПК. Почему? Чтобы выдавать такие кредиты, нужно иметь развитую филиальную сеть. Кроме того, есть еще одна проблема. Речь ведь не может идти о том, чтобы выдавать кредиты каждому крестьянину или фермеру, который за ними обратится - банки просто не готовы работать по таким схемам. Но в России есть большие фирмы, которые занимаются оптовой торговлей зерном, мясом, овощами и так далее. И потихоньку складывается типично европейская система в сфере торговли продовольствием. В Европе есть несколько крупных фирм, которые монополизировали рынок продовольствия. Вот они являются реальными субъектами кредитования - без их гарантий получить кредит невозможно. Вот будут у нас такие фирмы, тогда можно выстроить реально работающую цепочку. Что касается Россельхозбанка, я думаю, что он еще таких связей в полном объеме не наладил. У него нет таких дружественных фирм, нет более мелких банков, с которыми бы он работал.
Но все-таки Вы приветствуете то, что сказал Герман Греф?
Конечно, субсидирование процентной ставки - это гораздо более рыночный механизм, нежели все существовавшие ранее.
Насколько быстро государство сможет перейти к реализации подобного механизма?
Теоретически такую систему можно создать очень быстро. Для этого нужна договоренность с крупнейшими торговцами продовольствием, крупнейшими предприятиями АПК. И несколькими банками, имеющими развитую филиальную сеть. Если этот процесс уже идет, то эта система заработает в считанные месяцы. Если такой договоренности не возникнет, дело может тянуться годами.
Леонид Пайдиев
28.09.2000




Эта система создавалась в эпоху всеобщей бедности и тяжелейших потрясений

Леонид Евгеньевич, сегодня Госсовет рассматривает вопрос реформы образования. Владимир Путин на заседании президиума Госсовета сказал, что необходимо создать адекватную новому времени систему образования и призвал членов президиума окончательно согласовать позиции рабочей группы Госсовета и правительства с учетом бюджетной политики государства. В чем наша система образования неадекватна, какие преобразования планируется проводить, и возможно ли осуществлять эту реформу в согласии с бюджетом?
Ну, во-первых, невозможно. Просто денег не хватит. Идея состоит в следующем: человеку выдается ваучер, он имеет право выбрать школу, самостоятельно определять, где он будет учиться. Фактически здесь реализована та же концепция, которая очень четко реализуется в концепции обязательного медицинского страхования. То есть, грубо говоря, за тебя платят, и если ты пользуешься услугой, то у тебя есть конкурентность, ты можешь обратиться в разные медицинские учреждения и так далее.
Это хорошо в том случае, когда государство богато, когда выделяются достаточно большие деньги, когда тебе выделяют достаточно серьезный ваучер. Это раз. Во-вторых, должен быть достаточно ответственный родитель, то есть не маргинал. То есть, все это хорошо в процветающей стране и с родителями, которые в состоянии заботиться о будущем своих детей. Существующая система медицинского обеспечения и образования рассчитана на очень трудные годы. Она создавалась в годы войны, помните, учили даже тогда, когда дети сидели полуголодные и замерзающие. Точно так же и медицинское обеспечение было создано, по такому же принципу.
Почему я говорю о медицине? Она - как бы пример, к чему могут привести такие мечтания. К чему это привело на практике? Возникла некая паразитическая прослойка обязательного медицинского страхования, которая ведает этими деньгами. На практике человека все равно спасает бедная земская медицина.
Я достаточно четко знаю две вещи: пьющий родитель, он будет этот ваучер использовать с толком? И второе. Какова величина этого ваучера? Ты можешь выбирать школу, и сейчас такая возможность есть. Проблема в том, кто и как за это будет доплачивать?
Школы для богатых, в принципе, и так будут функционировать. Для остального населения пусть работает то, что работает. А если родители хотят чего-то лучшего, то они сами скинутся деньгами и приплатят учителям. Потому что это же все нищие люди.
Но возникла идея провести реформу по той же схеме, как в здравоохранении. Хотя эту систему надо ликвидировать, она мешает развитию нормального страхования для зажиточной части населения, которых у нас не более 5-7%, и одновременно дает нагрузку на ту страховую земскую медицину, оказывающую какой-то минимальный комплекс услуг.
Здесь, в системе образования, тоже возникнет примерно такая же надстройка, которая будет ложиться на общество дополнительной нагрузкой. Не дай Бог, еще в ходе этой реформы сократят требования к обязательному стандарту.
Я просто могу сказать, что поскольку эта система она не подкреплена никакими реальными деньгами, то все недостатки проявятся, а достоинств не будет. Почему? О недостатках профессиональные педагоги уже хорошо написали в прессе.
Почему не подкреплена деньгами? Надо понимать, что если страна бедная на ближайшие 10-15 лет, это по идеальному сценарию, а на самом деле, если будет развитие либеральной экономики, то это общество будет очень поляризованным еще очень долго. Несколько процентов очень богатых, а прочие совсем нищие. В такой ситуации лучше всего срабатывает система здравоохранения по стандарту земской медицины или сталинской, можно так ее назвать. И в образовании тоже созданный тогда стандарт - это единственный шанс, что дети из бедных семей, большей частью в провинции, будут получать хоть какое-то образование. Эта система создавалась в эпоху всеобщей бедности и тяжелейших потрясений. Она выдержала и до сих пор держит. Если бы не был этот принцип настолько надежным, все бы рухнуло. Надо просто дать немножко больше денег и для образования, и для медицины бедных, они "прокантуются" еще какой-то весьма значительный отрезок времени.
Общий порядок нужно наводить. Ничем не заменить элементарную дисциплину, понимание силы государства. Жуликов надо сажать. Ничего тут не придумаешь.
Но педагоги не совсем понимают, насколько экономическая составляющая связана с реальной. То есть все будет гораздо хуже, чем им кажется, потому что денег будет гораздо меньше, чем им обещают. Деньги-то не возьмутся из воздуха, из внедрения этих новых принципов.
А если предполагается самой реформой что-то сэкономить, то тогда совсем плохо, потому что классическое образование, которое есть в Соединенных Штатах, это для богатой страны. Потому что в бедной стране большая часть населения просто никакого образования не получит в итоге. А у нас в 50-е годы все голодали, страна была нищая, а образование давали лучше, чем в Штатах. Да, это показывали, чем американцы были здорово шокированы. То же самое и про медицину. Американская медицина - дыра, ведь там, на самом деле, огромные деньги тратятся, а результаты нулевые. А у нас денег вообще нет.
Леонид Пайдиев
29.08.2001




Базовая ставка налога на физических лиц должна быть высокой и резко прогрессивной

Леонид Евгеньевич, министр РФ по налогам и сборам Геннадий Букаев выступил за отмену льгот для налогоплательщиков. Сказал он буквально следующее: "Надо сделать все, чтобы закрыть льготы. Я сторонник того, чтобы все поступало в бюджет, а возвращалось налогоплательщикам только в соответствии с налоговым кодексом". Насколько своевременна эта идея?
Первым эту идею высказал еще в 89 году Януш Корнаи, анализировавший перспективы экономики переходного периода из экономики социалистической в экономику капиталистическую, рыночную. Так вот, он четко сказал: на первом этапе, пока не создано цивилизованное государство и цивилизованный бизнес, четко и адекватно реагирующий на рыночные критерии, пока не завершена трансформация собственности, пока не возник рациональный собственник, ряд традиционных инструментов не действует. И первым из этих инструментов он назвал воздействие с помощью налоговых льгот, регулирование налогов. Если мы хотим кого-то поддержать, то мы должны выделить ему деньги непосредственно из бюджета по гласной легальной процедуре распределения. Почему?
Если мы выделяем льготы, то это не прозрачный процесс, трудно определить, используются ли эти льготы целевым порядком. А главное, нет уверенности, что эти люди будут руководствоваться рыночным критерием, что они просто не проедят это наследство, этот подарок. Отследить мы этого не можем. А вот когда деньги делят, это всегда бюджетный процесс. Если же речь идет о льготах, то тут всегда возникают драки и склоки, и каждый пытается доказать, что тому деньги давать не нужно, лучше дайте их мне.
В итоге, при схеме льгот быстрее нарастает бюджетный дефицит, государство остается без доходов, а в переходный период это всегда бедствие государства. Оно не может собрать денег, у него все время масса обязательств, доставшихся от экономики патернализма, а доходов не поступает. Поэтому общая стратегия должна заключаться в отмене льгот. Жизнь это подтверждала, и не раз наши реформаторы - те, кто работает в правительстве - говорили, что да, это действительно верно. Только политическая слабость государства заставляет не делать этого. Наш главный налоговик, вспомнив эти теории (не знаю, знает ли он о Корнаи), поддержал эту концепцию.
Почему нужно отменять льготы сейчас? На государство легли тяжелейшие обязательства. Мы выплачиваем внешний долг. В этом году на редкость благоприятный бюджет, он получает дополнительные деньги, но на нас свалились чудовищные траты по внешнему долгу. $14,5 млрд. при бюджете примерно $40 млрд. - это тяжело. Поэтому необходимо максимальное упорядочение финансовой системы. Налоговых льгот не должно быть, но зато кого нужно поддержать, тому мы даем субсидии и даем по гласной легальной процедуре, предписанной законом.
Вот такая схема. И к этой точке зрения надо прислушаться. Первое, за ней стоит теория, и, второе, опыт Букаева. Он говорит о том, в чем понимает. Это один из лучших наших профессионалов.
Но речь идет не только о налогах на предприятия, но и о налогах с физических лиц.
Здесь надо сказать следующее: я говорил именно о налогах на предприятия, но в эту логику не укладываются налоги на физических лиц. Всюду в мире базовая ставка налога на физических лиц должна быть высокой и резко прогрессивной, но предусматривать многочисленные льготы за правильное поведение. Только при такой системе воспитывается нормальная трудовая этика и пуританская этика накопления. Без этого нормального буржуазного общества не создашь. Грубо говоря, ты много зарабатываешь, у тебя крутая шкала подоходного налога, но если у тебя много детей, ты покупаешь дом, покупаешь отечественные ценные бумаги, страхуешься от болезней, вкладываешь деньги в пенсионный фонд, на все это ты получаешь вычеты и в итоге просто ничего почти не платишь. Такая схема разумна и хороша, это единственная цивилизованная форма, она всюду отработана, и такие льготы отменять нельзя.
Следует разделять проблему отмены льгот на две части. Букаев прав применительно к предприятиям, но не к физическим лицам. В его словах много правды. Но мы уже далеко продвинулись по части рыночных реформ. Если в 93 году я бы абсолютно с ним согласился, то сейчас я не сразу соглашусь. Опыт прошлого года показал, что у нас есть уже рациональные рыночные агенты, которые действуют так, как действуют в такой ситуации западные рыночные агенты.
По итогам первого года следует отметить, что МНС перевыполнил, правда незначительно, план по сбору налогов. Укрепление рубля, относительный приток валюты привели к росту импорта, плюс, прикрыли серые схемы, вот уже и дополнительные доходы пошли в казну.
Леонид Пайдиев
05.04.2001




В нашей стране основная масса денег сконцентрирована у очень небольшой группы людей

Леонид Евгеньевич, по данным Госкомстата, 34,3% общего объема денежных доходов российского населения в январе-сентябре 2000 года приходилось на долю 10% самых богатых и лишь 2,4% на долю 10% самых бедных. Что означает такая диспропорция в смысле макроэкономики и что это значит в смысле чисто житейском?
Во-первых, этот показатель усугубился за прошедший отчетный период. Во-вторых, он хуже, чем в любой развитой европейской стране. Третье, если западная статистика более-менее достоверно отражает этот показатель, то у нас он считается плохо в силу традиционно плохого учета получаемых доходов. То есть реальное положение еще хуже: богатые еще богаче, а бедные еще беднее. Почему западная статистика в целом хорошо учитывает этот показатель? Очень просто - в законах развитых стран есть такая норма, как уклонение от налогообложения. За это сурово карают, поэтому скрыть доходы довольно сложно. У нас же, как вы знаете, это учтено плохо. Плохо учтено реальное имущество, активы за рубежом, что самое главное, и так далее. Чем плоха такая статистика? Есть прямая связь - возникает такая вещь, как социальная нестабильность и общий низкий уровень правопорядка в стране со столь развитой дифференциацией доходов. Доказано уже теоретиками, есть даже Нобелевская премия на эту тему, что от этого зависит уровень коррупции и так далее. Понятно, что в стране с высоким уровнем разрыва низкая правовая культура. То есть риски в такой экономике всегда резко выше при прочих равных условиях, чем в стране с низкой дифференциацией доходов. В итоге, чтобы привлечь инвестиции, страна, где существует такой разрыв, вынуждена резко снижать уровень налогов, создавать различные льготы иностранным инвесторам, еще больше сокращать возможности перераспределения бюджета, то есть бороться с этими несправедливостями, снова провоцируя социальную нестабильность и отток денег. Получается замкнутый порочный круг.
В житейском смысле это означает, что в нашей стране основная масса денег сконцентрирована у очень небольшой группы людей. Они очень богаты, у них есть деньги на любые потребности. А основная масса населения нищая, то есть воспроизводство рабочей силы в стране (и это самое главное) не происходит. При бедности невозможно получить полноценное образование и полноценное медицинское обслуживание. Если у человека даже нет возможности нормально лечиться, он живет в плохих условиях, стало быть, не может сохранить свою квалификацию. Например, в Аргентине проведение последовательного жесткого неолиберального курса привело к дикому восьмикратному росту преступности, то есть жизнь людей превратилась в ад. В итоге, и деньги из такой страны убегут, и, если у человека есть возможность, разумеется, он уезжает, просто в силу собственной комфортности.
Были ли удачные примеры разрешения такой ситуации? Да, классикой считаются Япония, Германия. То есть элита приняла некое сознательное решение и предприняла коллективное ограничение. Теперь японцы выкарабкались, уровень социального расслоения ничтожный, и страна, несмотря на трудности, растет и развивается, в этом нет никаких сомнений.
Леонид Пайдиев
01.11.2000





Плоская шкала подоходного налога - это безумие для страны с переходной экономикой

Леонид Евгеньевич, Владимир Путин поручил правительству рассмотреть вопрос о налогообложении наиболее обеспеченных граждан, связанный с введением плоской шкалы налогообложения. А вице-премьер Кудрин заявил, что пересмотра 13%-процентного подоходного налога не будет, так как, по его мнению, единые подоходный и социальный налоги уже сыграли положительную роль. Где здесь популизм, и где экономический расчет?
В налоговой политике главное - предсказуемость. С этой точки зрения Кудрин, даже если он не сторонник налоговой реформы, отдает себе отчет в том, что менять правила игры по таким существенным вопросам достаточно сложно.
Мне думается, что сама идея введения единого подоходного налога является просто нонсенсом с экономической точки зрения. Поймите, во всем цивилизованном мире налоговая политика всегда является средством стимулирования экономически эффективного поведения. О чем идет речь? Допустим, налоги высоки, но если ты хорошо (правильно) себя ведешь, тебе даются большие налоговые льготы. И делается это по вполне понятным причинам. Давайте назовем, подо что дают льготы. У тебя много детей - льготы. Ты накапливаешь деньги себе на старость там, где положено, в Пенсионных фондах - получаешь на это льготы. Ты страхуешься - тебе дают льготы. Покупаешь отечественные ценные бумаги - дают льготы. Покупаешь дом - дают льготы. Таким образом, стимулируется поведение тех людей, которые активно работают, много зарабатывают и могут без проблем декларировать свои доходы, легально декларировать. Если угодно, мы говорим здесь о самом активном слое людей, которых часто называют средним классом. Но есть люди, которые при любой ставке налога платить их не станут по одной-единственной причине - они не смогут объяснить происхождение своих доходов. Но так уж сложилось, что именно эти люди в силу причин переходного периода присваивают себе более половины всего национального дохода. Это характерно для Бразилии, некоторых других стран этого региона, а также и для России.
Второе. Мы попали в список 15 стран, которые наиболее плохо борются с отмыванием доходов. Это не шутки, за это накажут определенными санкциями, поэтому решать эти задачи придется. Но какова ключевая формула борьбы с отмыванием денег, отработанная в США еще в 30-е годы? Она достаточно проста: человек декларирует свои доходы за ряд лет. Он не заинтересован декларировать нищенские доходы, потому что если выяснится, что вдруг он живет лучше, чем задекларировал (вдруг у него появились какие-то дорогие постройки, автомобили и пр.), и нет доказательств источников этого богатства, то он автоматически попадает в категорию преступников. Причем в США очень жесткая схема - они считают по коэффициентам. Грубо говоря, я купил очень дорогую машину, но при этом одной корочкой хлеба питался. Мне скажут: неправда, если ты купил дорогую машину, то значит, ты ел икру. Вот так, купил машину, и от этого рассчитывается коэффициент, по которому определяются все твои доходы. Если ты не можешь объяснить происхождение денег - тебя карают. Это основа борьбы с незаконными доходами. Это не чистоплюйство, потому что деньги - это власть, а власть в руках бандитов может сломать всю социальную структуру общества.
Поэтому, в принципе, любой экономист сразу скажет, что низкая ставка подоходного налога - это безумие. Это вредно, это поощряет роскошь, мотовство, социальное неравенство, показное расточительство. Особенно в стране, которая находится, как я уже сказал, в очень тяжелом положении с точки зрения социального неравенства.
Очевидно, у президента не глупые советчики, которые объяснили ему, чем грозит плоская шкала подоходного налога для страны с переходной экономикой. Осознав это, Путин, видимо, как-то попытается изменить ситуацию. Но он автоматически сталкивается с еще одной проблемой: если государство по этому принципиальному вопросу пойдет на попятный, то кто же ему потом поверит? Поэтому Алексей Кудрин и начал смягчать ситуацию
Но дело не только в этом конкретном вопросе. Сейчас накапливается критическая масса политических решений, которые были приняты нашим руководством, назовем это комплексом программы Грефа. Теперь, по-моему, уже всем очевидно, что она оказалась построена на нереальных предпосылках. Это уже клинический факт, который отвергать нельзя. Все равно придется радикально ее пересматривать. В рамках такого радикального пересмотра можно будет изменить и концепцию налогообложения.
Леонид Пайдиев
15.01.2001



Единственной защитой внутреннего рынка останется заниженный курс рубля

Леонид Евгеньевич, вчера вице-премьер Алексей Кудрин заявил о том, что с 1 января 2001 года произойдет массовая унификация импортных таможенных тарифов. Всего будет унифицировано 3,5 тысячи групп товаров, при этом верхняя ставка таможенного тарифа снижается с 30% до 20%. Как сказал вице-премьер, это приоткроет наш внутренний рынок. То есть, импортерам станет легче, а что будет с нашими производителями?
Я напомню, что одним из условий назначения Германа Грефа на его нынешнюю должность была как раз реформа торговой политики. Ну, вот она и пошла. Основанием для этого является крайне сложная и коррумпированная система, когда существующее множество тарифов приводит только к злоупотреблениям, взяткам на таможне. То есть, ничего реально мы не контролируем. Поэтому мера, о которой сказал Кудрин, абсолютно правильная и своевременная. Но тут есть несколько существенных нюансов. Надо понимать, что введение такой системы сокращает те торговые барьеры, которые существуют в нашей стране. Когда эти барьеры рухнут, единственной защитой нашего внутреннего рынка останется только заниженный курс рубля, который поддерживать в будущем станет все труднее и труднее. Надо понимать, что любые развитые страны сегодня - Соединенные Штаты, Европа - активно поддерживают экспорт. Например, классика, это экспорт сельхозпродукции из ЕС или экспорт сельхозпродукции из США. Но наши предприятия, к примеру, те же производители и переработчики сельхозпродукции, оказываются в неконкурентном положении в сравнении с иностранными компаниями. Надо понимать, что их производители еще имеют огромные льготы от своих правительств.
Возвращаясь к тарифам, замечу, что в мире существует два вида регулирования: нетарифное регулирование, очень сложное, требующее высочайшей дисциплины госаппарата, и таможенные пошлины. Что происходит в России? Сейчас с помощью таможенных пошлин наше государство не может обеспечить эффективность этой системы, увы, она коррумпирована и так далее. Тем паче, в тысячи раз сложнее ввести такой механизм, как нетарифное регулирование нашего внутреннего рынка. Но поскольку его не вводится, то сейчас единственная защита нашего внутреннего рынка - это заниженный курс рубля. И, в принципе, это будет мощный удар по нашему внутреннему рынку. Чтобы не погубить его совсем, нам придется все время девальвировать рубль, то есть проводить политику управляемой инфляции. Вот те экономические последствия, которые просто лежат на поверхности. Я думаю, что внешняя конъюнктура в будущем сложится так, что политика управляемой инфляции, сознательного занижения курса рубля просто становится неизбежной в нашей стране. В противном случае наша экономика будет совершенно неконкурентоспособна на мировом рынке.

<< Пред. стр.

стр. 3
(общее количество: 3)

ОГЛАВЛЕНИЕ