<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

— Изобразите, как вы чувствуете себя в роли женщины или мужчины, ребенка или взрослого, мальчика или девочки. Как вы себе представляете, какие ощущения вы испытывали бы, если бы были лицом другого пола?
— Нарисуйте себя в виде зверя и среду, в которую вас поместили; образ вашей матери (отца), используя цвета, линии и формы.
— Мысленно вернитесь назад к тому времени, когда вы были очень маленькими, и изобразите что-нибудь, что делало вас счастливыми, приводило в состояние возбуждения, вызывало хорошее самочувствие; что-нибудь из того, что вы имели, что-нибудь из того, что вы делали, кого-нибудь из ваших знакомых, что-нибудь, что вас огорчало, и т. д. Рисуйте это так, как будто вы находитесь в том возрасте, когда это происходило.
— Нарисуйте что-нибудь, чего бы вы хотели, когда были маленькими.
(Когда ребенок рассказывает или упоминает о чем-нибудь, попросите его нарисовать эту вещь: физическую боль, происшествие, чувство и т. д.)
— Нарисуйте воображаемое животное. Будьте этим зверем: что он мог бы делать? (Работая с группой, предложите изобразить двух зверей, сражающихся друг с другом. Пусть каждый нарисует одного из этих зверей или обоих и напишет или продиктует по три слова, чтобы описать каждого зверя.) Теперь побудьте в роли зверя и расскажите о себе.
— Нарисуйте что-нибудь, что вам не нравится из того, что я делаю, а я нарисую что-нибудь, что не нравится в ваших действиях мне. Нарисуйте что-нибудь, тревожащее вас. Изобразите три желания.
— Представьте себе, что у вас сегодня есть возможность достичь чего-то из того, что вы хотите получить в этом мире. Нарисуйте то, чего вы хотели бы достичь. Если бы вы были волшебником, где хотелось бы вам быть?
— Нарисуйте подарок, который вам хотелось бы получить; что вам хотелось бы подарить. Кто мог бы вам его подарить? Кому вы могли бы его подарить?
— Нарисуйте: что-нибудь из того, что вы не хотели бы делать; что-нибудь из того, из-за чего вы чувствуете себя виноватым; ваши возможности; что-нибудь из того, чего вам нужно избежать.
В качестве тем для рисунков можно использовать множество других вещей: фантазии, рассказы, звуки, движения, достопримечательности. Можно также комбинировать рисование с сочинением литературных произведений, стихов.
Пусть дети используют краски, линии, формы, легкие мазки, жирные мазки, длинные и короткие штрихи, яркие цвета, темные и матовые цвета, длинные и короткие, тонкие и толстые фигуры.
Пусть дети работают быстро. Если вы заметили какой-то стереотип, заставьте их поупражняться в действиях, противоположных тем, к которым они привыкли.
Предложите ребенку сказать вам, что нарисовать и когда вам это рисовать.
Многие из описанных тем могут быть использованы не только для рисования, но и для литературного творчества, лепки и т. п.




 
 
 
Глава 4
 
ПОДЕЛКИ
 
Глина
 
Из всех материалов, которые я использую, работая с детьми, глина, несомненно,— мой самый любимый материал. Обычно, работая с детьми, я постоянно использую глину; это оставляет приятные ощущения и позволяет расслабиться. Гибкость и податливость глины делает ее пригодной для удовлетворения самых разнообразных потребностей. Это замечательный материал, потому что он не имеет определенной формы, обладает мягкостью, гибкостью и привлекателен для лиц любого возраста. С глиной каждый может легко стать мастером. Она дает возможность получать как тактильные, так и кинестетические ощущения. Она сближает людей с их чувствами. Возможно, благодаря своей пластичности глина обеспечивает союз средства и человека, использующего его. Часто создается впечатление, что во время работы с глиной удается проникнуть через панцирь, через барьеры на пути к ребенку. Люди, которые придают очень небольшое значение эмоциям и которые постоянно блокируют выражение своих чувств, обычно малочувствительны и к различным ощущениям. Способность глины вызывать при работе с ней определенные сенсорные ощущения часто служит для этих лиц мостиком между ощущениями и чувствами. Дети, которые рассержены, при работе с глиной могут различными способами дать выход своему раздражению.
Те лица, которые испытывают чувство неуверенности и страха, могут обрести ощущение контроля и владения собой благодаря работе с глиной. Глина — это вещество, которое легко удалять, и для ее использования не существует строгих специальных правил. Крайне трудно сделать ошибку при работе с глиной. Дети, испытывающие необходимость в улучшении самооценки, получают необыкновенное ощущение Я в процессе использования глины. Этот вид творчества — самый наглядный из всех видов искусства и позволяет терапевту наблюдать за состояние ребенка. Терапевт действительно может видеть, что происходит с ребенком, наблюдая за тем, как тот работает с глиной. Эта работа — хороший способ стимулировать словесное выражение чувств у детей, которым не достает таких способностей. В то же время этот вид работы позволяет детям с чрезмерной склонностью к вербализации, включая тех, которых родители и другие дети обвиняют в болтливости, избавиться от избытка слов. Эта работа помогает детям удовлетворять их интерес к вопросам пола, частям тела и их функциям. Ребенок может получать удовольствие от использования глины как от самостоятельной деятельности, но лепка может также приобщить к подлинной социальной активности. В процессе такой деятельности дети ведут замечательные беседы друг с другом. Они часто взаимодействуют друг с другом на новом уровне, делятся друг с другом соображениями, мыслями, чувствами, ощущениями.
Некоторых отпугивает грязь, сопровождающая работу с глиной. На самом же деле это самый чистый (кроме воды) из всех материалов, используемых для творчества. Высохнув, она превращается в мелкий порошок и легко смывается с рук, удаляется с одежды, ковриков, пола, столов щетками, пылесосом, губкой. Глина обладает свойствами, способствующими заживлению ран. Скульпторы и гончары заметили, что порезы заживают быстрее, если их оставляют открытыми на время работы с глиной.
Большинство детей охотно берут в руки глину, но иногда можно встретить ребенка, относящегося к ней с опаской: она представляется ему мокрой, «грязной» массой. Это само по себе уже дает терапевту обширную информацию о ребенке и полезные для терапии указания. Несомненно, существует прямая связь между навязчивым пристрастием к чистоте и эмоциональными проблемами ребенка, хотя это может и не выявляться при работе ребенка с какими-либо другими материалами. Я буду работать с таким ребенком медленно, осторожно предлагая ему глину снова, после того как он вначале встретил ее сопротивлением. Такой ребенок часто так же легко приходит в восторг, как и испытывает неприязнь, и затем осторожно начинает включаться в работу с глиной.
Когда я работаю с детьми, которые утаивают от родителей позывы на стул или не контролируют их, я использую глину. Один девятилетний мальчик, любивший делать глину, насколько это было возможно, влажной и жидкой, с удовольствием поливал ее водой и наливал воду в сделанные в ней углубления. Затем внезапно, без каких-либо предварительных настораживающих сигналов, словно что-то произошло внутри него, он сделал резкое движение, стал напряженным и объявил мне, что больше не будет играть с глиной. В течение длительного времени он не мог открыто обсуждать мысли, чувства, воспоминания, возникшие в тот момент, когда он устранился от игры. Но однажды он рассказал мне, что когда-то, в возрасте около четырех лет, он захотел попробовать наощупь консистенцию своих испражнений; за этим занятием в туалете его застала мать и устроила ему хороший нагоняй. После этого у него были и другие попытки потрогать кал, но его охватывали такие чувства стыда и вины, что он прекращал запрещенные ему действия. Один только этот инцидент мог привести (хотя мог и не привести) к проблемам с кишечником и, несомненно, явился важным фактором. После того как он поделился воспоминаниями (которые, возможно, и проявились только в результате его работы с глиной), он стал чувствовать себя гораздо лучше при работе с глиной и более расслабено в целом. Снятие напряжения помогло ему достичь большей открытости при выражении своих переживаний и в конце концов добиться нормального контроля за своим стулом.
Дети часто располагают очень узким набором способов работы с глиной. Дайте ребенку глину, и он наверняка сделает вам пепельницу или чашу, или, может быть, змею. Но чем больше опыта у ребенка при работе с этим удивительно гибким и податливым материалом, тем больше у него возможностей для экспрессии. Полезно снабдить ребенка ящиком с инструментами, которые он сможет использовать для работы с глиной: резиновой колотушкой (основной инструмент), резаком, ножом для замазки, палочкой для размешивания, картофельной толкушкой и т. д. Я всегда выискиваю и другие интересные предметы из кухонной утвари, набора инструментов и из других источников. Чем в меньшей степени предмет специально предназначен для работы с глиной, тем лучше.
Где мы работаем, не имеет значения. Иногда ребенок сидит за столом, приготавливая глину на толстом куске доски (похожем на разделочную доску). Иногда мы сдвигаем доску и сидим на полу. Можно превосходно работать где-нибудь вне помещения. Когда я использую глину в работе с группой, мы обычно сидим кружком на полу и я даю каждому ребенку блюдо из очень прочной бумаги (которое служит для многократного использования) на газете. Я снабжаю их бумажными полотенцами, предварительно смоченными салфетками, чтобы уменьшить или устранить беспокойство по поводу возможности испачкаться. Важно иметь маленькие баночки с водой для смачивания глины, сглаживания или поливания отдельных участков.
Я часто выполняю следующее упражнение, чтобы дети представляли себе, сколько разных вещей можно сделать из глины: «Закройте глаза. Знайте, что при закрытых глазах ваши пальцы и руки более чувствительны к глине. Когда ваши глаза открыты, они могут изменять ваши ощущения. Попробуйте оба этих способа, чтобы выяснить, так ли это. Если вам все-таки нужно на короткое время открыть глаза, это ничего, просто затем закройте их снова. Посидите минуту, положив руки на ваш кусок глины. Сделайте два глубоких вдоха (я постоянно работаю с каким-нибудь куском глины, когда даю инструкции, чтобы иметь ощущение синхронности). Теперь выполняйте мои указания.
Заставьте себя ощутить кусок глины таким, какой он есть сейчас—подружитесь с ним. Он гладкий? Корявый? Плотный? Выпуклый? Холодный? Теплый? Влажный? Сухой? Возьмите его и подержите. Он легкий? Тяжелый?.. Теперь я хочу, чтобы вы отложили его и отщипнули кусочек. Пользуйтесь двумя руками. Отщипывайте кусочки медленно... Теперь быстрее... Отщипывайте большие и маленькие кусочки. Сожмите вашу глину... Теперь разгладьте ее. Используйте большие пальцы, другие пальцы, ладонь и тыльную поверхность кистей рук. После того как вы разгладите глину, ощупайте места, которые вы разгладили... Соедините всё вместе, чтобы получился шар... Проткните глину. Если глина расплющивается, опять соберите ее и проткните снова. Попробуйте сделать это и другой рукой тоже... Собирайте ее и ударяйте по ней... Пошлепайте по ней... Пощупайте гладкие места, которые образовались после похлопывания...
Соберите глину... Разрывайте ее. Отрывайте маленькие и большие кусочки. Соедините их. Возьмите кусок и бросьте его. Вы можете на минутку открыть глаза для этого... Сделайте это снова. Делайте это сильнее. Сделайте так, чтобы был слышен сильный шлепок. Не надо бояться сильного удара...
Теперь соберите глину снова... Потыкайте ее пальцами... Пальцем проковыряйте в ней дырку... Проковыряйте еще несколько дыр... Проковыряйте одну сквозную. Ощупайте края дыры, которую вы проделали.
Соберите глину и попробуйте нанести на нее линии, ударяя по ней, и проделать в ней маленькие отверстия с помощью пальцев. Ощупайте линии и отверстия, которые вы сделали. Используйте различные пальцы руки: суставы, ребро ладони, ладонь. Посмотрите, что вы можете сделать. Вы можете использовать даже свои локти...
Теперь оторвите кусочек и сделайте змею. Она будет становиться всё тоньше и длиннее по мере того, как вы будете раскатывать глину. Оберните ею свою руку или свой палец. Теперь возьмите кусочек, раскатайте его между ладонями и сделайте маленький шарик. Ощупайте этот шарик. Сомните его снова. Возьмите на минуту обеими руками свой кусок глины. Вы теперь хорошо знаете его».
Когда дети первый раз начинают это упражнение в группе, они часто хихикают и болтают. Я говорю мягко, почти непрерывно давая инструкции, и скоро дети становятся очень тихими, сосредоточенными, увлеченными и занятыми работой с глиной.
После этого мы разговариваем о впечатлениях. «Что тебе понравилось больше всего?». «Что ты не любишь делать?». Иногда я подробнее обсуждаю те вещи, которые им нравятся. Мальчик отвечает: «Мне понравилось отщипывать глину. Я не хотел останавливаться». Я говорю: «Сделай это сейчас: отщипни глину. О чем ты думаешь, когда делаешь это? Напоминает ли тебе это о чем-нибудь? Какие чувства это у тебя вызывает?». Мальчик отвечает: «Я щиплю свою сестру. Я бы щипал ее и щипал. Она ненавидит это. Мне не позволяют бить ее. Мой отец однажды ударил меня ремнем, потому что я ударил ее. Он говорит, что не позволит бить ее, потому что она девочка. Поэтому она дразнит меня, выводит меня из себя, иногда щиплет меня и я готов убить ее, но она знает, что я не могу ее тронуть!». Он улыбался всем нам, когда мы кивали головой и слушали, а затем сказал: «По правде говоря, она действительно не такая уж плохая. У меня есть игра, которой я научил ее. И мы развлекаемся этой игрой по вечерам, когда не можем выходить из дома». Возможно, в другой раз мы коснулись бы и других частей его рассказа, обсудили бы его отношение к отцу, который наказывает ремнем, отношение к девочкам, которое у него формируется.
Другой ребенок говорит: «Мне нравится разглаживать глину». Я прошу его сделать это снова. Он говорит: «Мне нравится ласкать мою кошку. Это напоминает мне, как я ласкаю свою кошку». Он продолжает разглаживать глину. «Я вспоминаю, как мама брала меня в постель и я барахтался в ней; сейчас она обняла бы меня». (Его мать умерла год назад.) «Тебе, должно быть, очень не хватает ее»,— говорю я. «Да,—отвечает он.—Я думал, что не могу жить без мамы. Как я буду жить без мамы, которая заботилась обо мне? Но мы стараемся, чтобы всё было в порядке. Я могу делать многое, что помогает. Временами мне ее сильно не достает. А иногда я забываю об этом!».
Иногда полезно исполнять музыкальные произведения, пока дети работают с глиной в свое удовольствие. Или я могу отбивать на барабане различные ритмы, пока дети отбивают, отщипывают и шлепают глину в такт моим каденциям. Я часто использую при работе с глиной те же приемы, что и при занятиях другими видами искусства. Я говорю: «Закройте глаза и войдите в свое пространство. Заставьте себя почувствовать глину двумя руками в течение нескольких секунд. Сделайте два глубоких вдоха. Сейчас я хотела бы, чтобы вы что-нибудь сделали из своей глины, не открывая глаз. Просто дайте возможность своим пальцам свободно двигаться. Посмотрите, не покажется ли вам, что глина захочет вести себя по-своему. Или, может быть, вам захочется, чтобы она следовала вашему желанию. Придайте ей какую-нибудь форму. Есть ли у вас какой-нибудь замысел? Что вы хотели бы сделать? Сделайте это с закрытыми глазами. Или оглаживайте кусок глины круговыми движениями. Когда вы закончите, откройте глаза и посмотрите, что вы сделали. Позвольте себе удивляться. Ведь вам понадобилось всего несколько минут, чтобы сделать это. Вы можете добавить еще несколько завершающих движений, но не меняйте того, что уже сделано. Поворачивайте свое изделие и рассматривайте его с разных сторон и под разными углами».
Приведу несколько примеров упражнений с глиной в группе. Детей просили описать их изделия из глины так, как если бы это были они сами: «Побудь этим куском глины—ты глина».
Джимми (11 лет). Я пепельница. У меня гладкое дно и округлые края. У меня есть две выемки для сигарет с каждой стороны. На мне несколько шероховатостей и царапин.
Я. Кто пользуется тобой?
Джимми. Мой отец.
Я. Как он использует тебя?
Джимми. Он стряхивает в меня пепел и потом гасит сигареты, чтобы их выбросить (замолкает, рассматривая свой кусок глины).
Я (очень мягко). Похоже ли это на твою жизнь, на жизнь Джимми? В каком отношении?
Джимми (смотрит на меня, повышает голос). Да! Это то, что он делает со мной. Он разрушает меня, раздавливает меня, как сигарету.
Я. Не хотел бы ты еще что-нибудь рассказать нам об этом?
Джимми кивает головой и впервые начинает рассказывать нам о своих отношениях с отцом, о чувствах, вызванных тем, что его не понимают. Он начинает плакать. Другие дети деликатно включаются в обсуждение, делятся своими переживаниями, обнаруживая неподдельное понимание переживаний Джимми. Я улавливаю момент, когда мне представляется удобным закончить рассмотрение проблем Джимми, я благодарю его за то, что он поделился своими переживаниями с нами, и я знаю, глядя на спокойное выражение его лица, что он сделал еще один шаг в направлении к интеграции и зрелости. Это занятие с глиной открыло дверь к последующим занятиям, на которых Джимми смог лучше выразить свой гнева по отношению к отцу, рассказать о том, как он справляется со своим гневом,
осознать способы, с помощью которых он в гневе манипулирует своим отцом, чего он хочет от своего отца.
Шейла (11 лет). Я солнце. Я плоская. У меня два глаза и отметины по всему лицу. Мне нравится солнце, потому что оно теплое, предметы под солнцем блестят.
Я. Можешь ли ты сказать «Я» вместо «солнце» и повторить ту же фразу?
Шейла. Я нравлюсь себе, потому что я теплая и заставляю предметы блестеть, и на моем лице улыбка.
Я. Связано ли каким-нибудь образом с тобой то, что ты сказала от имени солнца?
Шейла. Да, иногда я могу делать вещи, людей, чувства теплыми. Иногда я чувствую себя сияющей и теплой. Сейчас я улыбаюсь и чувствую себя хорошо (широко улыбается, затем вдруг ссутуливается, отводит взгляд и перестает улыбаться). Я не всегда улыбаюсь. Большую часть времени я не испытываю желания улыбаться.
Кто-то из детей спрашивает Шейлу, отчего она чувствует себя так, что ей не хочется улыбаться. Она рассказывает о некоторых конфликтах с друзьями, учителями, братьями, сестрами и родителями. Каждый внимательно слушает. Затем я спрашиваю ее, что заставляет ее улыбаться, как ее солнце. Она поглядела на нас всех и, словно вернувшись откуда-то в комнату, снова широко заулыбалась. «Я чувствую себя счастливой, когда я солнце»,— засмеялась она.
В жизни Шейлы было много конфликтов. Она часто беспокоилась по разным поводам, всегда была готова к худшему, хотя это худшее ей не угрожало. Теперь она учится тому, как радоваться вещам вместо того, чтобы разрушать, приятные чувства мрачными предвидениями. Она учится преодолевать реальные конфликты. Она понимает, что в жизни она не беспомощная жертва. Она открывает для себя полярность жизни и своего Я, начинает понимать, что если иногда она чувствует себя сердитой или грустной, то она должна принять и пережить эти чувства с сознанием того, что в другое время она будет чувствовать себя спокойно и счастливо. Она позволяет себе переживать свои счастливые минуты (так же, как и несчастные) без страха.
Джо (12 лет). Я ничего не сделал.
Я. Но у тебя есть кусок глины. Я бы хотела, чтобы ты описал его таким, как он есть.
Джо (на минуту уставившись на свой кусок глины). Я кусок. ничего. И так я чувствую себя большую часть времени — как кусок ничего.
Я. А сейчас?
Джо. И сейчас я чувствую себя как кусок ничего.
Я. Ты чувствуешь себя таким, словно ты многого недостоин?
Джо. Верно, я недостоин.
Я. Спасибо тебе, что ты поделился своими чувствами с нами, Джо. Я очень признательна тебе за это.
Джо (с легкой улыбкой). Ничего. Всё в порядке.
Из этого очевидно, что у Джо низкая самооценка, и он откровенно рассказал об этом. Рассказывая нам о своем существовании так, как он его воспринимал, Джо сделал гигантский шаг вперед к обновлению своего ощущения Я. Тот факт, что я воспринимала его как приятного, аккуратного ребенка, мало что изменяет; я должна принимать его так, как он это чувствует сам. Если спорить с ним по поводу его восприятия себя, можно только понизить, а не повысить его самооценку.
Во время индивидуального занятия девятилетний Дуг сказал: «Я кусок глины. Что вы еще хотите, чтобы я сказал?».
Я. Просто скажи мне, на что ты похож. Ты неотделанный кусок глины?
Дуг. Да, на мне много вмятин и на мне трещины. У меня есть сидение. Я похож на стул без ножек.
Я. Что же случилось с твоими ногами?
Дуг. Моя семья не дает мне возможности использовать свои права. Они скачут по мне и так, и сяк и они сломали мне ноги.
Я. Что же было потом?
Дуг. Они предали меня.
Я. Где ты сейчас?
Дуг. Я выброшен на свалку. Они лишили меня воли. Они просто выбросили меня на свалку.
Я. На что это похоже быть там, на свалке? Тебе нравится там?
Дуг. Нет (его голос начинает меняться, становится более тихим, мягким). Нет, мне не нравится это.
Я. Существует что-нибудь, что ты рассказал о себе как о куске глины, похожее на твою собственную жизнь?
Дуг. Да. Они могут выбросить меня на помойку.
Я. Кто это «они»?
Дуг. Мои мама и папа. Они никогда не слушают меня. Они никогда не видят ничего хорошего в том, что я делаю, что бы я не говорил. Они не беспокоятся обо мне. Они больше любят других детей. Они всегда смеются надо мной. Мне лучше не быть дома, мне лучше даже на помойке.
Тон Дуга во время этой беседы довольно сильно отличался от его обычного хныкающего или протестующего тона на предыдущих занятиях. В этот раз он рассказал о себе с более адекватными глубокими чувствами. Он усвоил многое из того, что воспринимал как мнение своих родителей. Во время наших последующих занятий он рассказал, что в действительности поверил, что он никчемный и ни на что не годный. Он чувствовал себя настолько пропащим, незначительным, что смирился и хотел умереть (не такое уж необычное желание у маленьких детей). Он реагировал на эти переживания плохой успеваемостью в школе, вспышками раздражения по малейшему поводу и сильными головными болями. И только тогда, когда глубокое чувство отчаяния начало вырываться наружу, мы смогли начать работу с Дутом, чтобы помочь ему обрести чувство собственного достоинства и ценности своей личности. Ряд последующих занятий со всеми членами семьи привел к успешным результатам после того, как эти мрачные переживания были выявлены.
Я снова и снова поражаюсь необыкновенной силе воздействия занятий с глиной. Представляется, будто благодаря осязанию и движениям мышц, преодолевающих сопротивление этого податливого материала, обеспечивается доступ к наиболее глубинным структурам психики и проникновение в них. Независимо от того, предлагаю я упражнения или ребенок просто играет с глиной во время нашей беседы, происходит что-то новое, и это новое обнаруживается настолько наглядно, что ребенок и я можем его совместно рассмотреть. Именно при работе с глиной состояние ребенка проявляется наиболее отчетливо. Во время работы ребенка с глиной и его рассказа о своих переживаниях я пристально наблюдаю за ним. Я слежу за выражением его лица, жестами, изменением тона или. позы. Тело как будто осуществляет общение через глину; когда я получаю эти сигналы, я понимаю: что-то происходит в душе ребенка, что-то, значимое для него. В эту минуту я иногда решаю, что нужно сказать: «Ты чувствовал себя когда-либо так, как сейчас?» или «Что-то похожее когда-нибудь происходило в твоей жизни?». Иногда эти минуты проходят так быстро, что если терапевт не сумеет уловить их. удачная возможность для плодотворной работы будет упущена.
Другими вопросами могут быть: «Нравишься ли ты себе в роли куска глины? Нравишься ли ты другим в этой роли? Как с тобой обращаются? Как можно было бы с тобой обращаться? Как можно было бы использовать тебя? Приятно ли на тебя смотреть? Что произошло с тобой? Что случилось после этого? С тобой всё в порядке? Тебе плохо? Напоминает ли тебе твоя роль, роль куска глины, что-нибудь из твоей жизни? Говорил ли тебе кто-нибудь, что изделие из этой глины напоминает тебя как личность? Где ты находишься?» и т. д.
 
Другие упражнения с глиной
 
Я могу дать следующие задания: «С закрытыми глазами придайте глине какую-либо форму, очертания — последуйте за ней. Сделайте воображаемого зверя, птицу, рыбу. Сделайте какой-нибудь воображаемый предмет. Сделайте что-то реально существующее. Мысленно представьте себе, как выглядит ваш мир, ваша жизнь. Изобразите это с помощью глины. Сделайте из глины что-либо особенное или что-то, ничего особенного не представляющее. Сделайте что-нибудь из того, чем вы хотели бы быть. Сделайте что-нибудь, что вы представляете в своих мечтах. Изобразите какой-нибудь рассказ или сцену с помощью глины.
Изобразите свою семью в виде людей, предметов, животных или символов. Изобразите свои проблемы. Изобразите идеальную семью, такую, какой бы вы хотели, чтобы она стала. Не открывая глаза, изобразите себя в период, когда вы были маленьким ребенком или были намного младше, чем сейчас. Пусть два человека вместе работают с одним куском глины. Пусть два человека работают каждый со своим куском глины, но делают вещи, которые связаны с теми, которые делает партнер. Пусть группа вместе работает над созданием панорамы. Вы можете делать это сразу или обсудить тему заранее».
В течение трех минут работы с одной из вышеупомянутых тем обычно не удается достичь законченного результата, но часто получается материал, более интересный для терапевта, чем изделие, получаемое после более продолжительной работы.
Маленькие дети охотнее работают с глиной с открытыми глазами. Очень маленькие дети (в возрасте четырех-шести лет) любят играть с глиной и разговаривать, часто оказывая сопротивление при слишком многочисленных указаниях, хотя они испытывают удовольствие во время упражнений с протыканием, пошлепыванием, поколачиванием глины и т. д.
В небольшой группе детей 6—8 лет, когда мы все вместе работали над семейной скульптурой, я просила каждого ребенка вместе со мной изображать фигуры, представляющие наши семьи. Когда мы говорили о кажцом человеке, некоторые дети рассказывали небольшие истории о различных ситуациях в семье. Гейл рассказала о том, что ее папа в следующий раз придет вместе с ней. Она лепила фигуры по мере того, как рассказывала, вызывая величайший интерес детей, родители которых были в разводе. Некоторые из них спрашивали, должны ли они лепить своих отцов. Когда я сказала:
«Да», Гейл ответила: «Хорошо»,—и продолжала лепить и переделывать фигуру отца раз восемь, обнаруживая сильную тревогу в процессе работы. После ее рассказа я заметила: «Ты испытываешь какие-то трудности, когда лепишь фигуру твоего отца. Ты, по-видимому, беспокоишься за него». Гейл заплакала и сказала, что ее отец вряд ли когда-либо придет с ней повидаться.
Я просила детей по очереди назвать что-то, что им нравится и не нравится. В свою очередь, после того как я сказала о фигуре моего бывшего мужа: «Мне это нравится», Тим заметил: «Я ожидал, что вы окажетесь сумасшедшей! Как вы можете быть доброй, если вы в разводе?». Дети с изумлением слушали мой рассказ о том, как я вначале ощущала боль и горе, и о моей заботе о Гарольде и дружеских отношениях с ним в настоящее время. На другом занятии дети лепили какой-либо предмет и каждый делился своими впечатлениями, начиная со слов: «Я—это». Тим сказал: «Я утка, которая играет в бейсбол»,—и, обращаясь ко мне, добавил: «Я хорошо играю в бейсбол». Гейл сообщила: «Я свеча. Я теплая, яркая и красивая» (за этим утверждением последовала явная усмешка).
 
Пластическое моделирование
 
Разновидность пластического материала, называемая пластилином, никогда не высыхает, не затвердевает, не подлежит обжигу в печи. Пластилин трудно использовать при низкой температуре, и приходится разминать его руками, чтобы сделать этот материал мягким и податливым. Поскольку лепка из пластилина не требует приготовлений, которые необходимы для работы с настоящей глиной (смачивание, предупреждающее затвердение, и т. д.), он очень удобен в обращении и пригоден для самостоятельного применения. Он не так чист, как настоящая глина: прилипает к рукам и к мебели, труднее смывается.
Когда я разговариваю с ребенком, я могу вертеть в руках кусок пластилина, одновременно предложив другой кусок ребенку, чтобы он тоже делал с ним что-нибудь. Если ребенок рассказывает о своем брате, я могу быстро слепить фигурку его брата и сказать: «Вот он. Скажи ему, что ты сейчас говоришь». Таким образом я могу перенести в текущую ситуацию его переживания. Это позволяет работать с ними более продуктивно, чем если бы он просто рассказывал о ситуации. Разговор «о чем-то» обнаруживает тенденцию увести в никуда, часто отстраняя настоящие чувства.
Когда семилетняя Джулия пришла на свое занятие, ее мать заметила: «Посмотрим, сможете ли вы узнать, почему Джулия не любит принимать ванну. Она просто не хочет делать это». Потом мы с Джулией обсуждали ее проблемы с ванной. Она не захотела много говорить о своем отвращении к купанию, но начала рассказывать о своем маленьком брате и о том, как она помогает матери купать его.
Мое предположение заключалось в том, что Джулия ревновала мать к своему маленькому брату, когда та купала его. Это подтолкнуло меня к поиску пути, который позволил бы работать с замещающими переживаниями, когда Джулия пребывала бы в роли ребенка, принимающего ванну. Когда она стала рассказывать, я быстро вылепила примитивную фигурку ребенка и ванну. Я объявила, что ребенок — это Джулия, и я начала купать ее, используя все выражения, которые обычно нашептывают маленькому ребенку, когда купают его («Теперь я буду мыть твои миленькие маленькие ножки» и т. д.). Джулия отвечала широкой улыбкой, пока слушала, иногда отвечая подобно ребенку, хихикая и воркуя. Я полностью проделала всю процедуру. Затем Джулия стала очень сосредоточенно лепить свою собственную фигурку из пластилина. Она объявила, что эта фигурка — она сама, и посадила ее на большой кусок пластилина, который, как она сказала, Служит креслом с подголовником. «У моего папы есть кресло с подголовником, но он никогда не позволяет мне садиться в него. Он говорит, что я его сломаю. Это я сижу в кресле и читаю». Я прошу пластилиновую фигурку описать, как она чувствует себя, находясь в кресле. Джулия, отвечая мне от лица фигурки, говорит, что ей удобно. Мы продолжаем диалог в течение какого-то времени, и наконец, как раз ко времени окончания нашего занятия, Джулия объявляет: «Я думаю, я скажу своей маме, что я достаточно большая, чтобы принимать душ» (до этого она пренебрегала этим полезным предложением матери).
Я не уверена в том, что произошло во время этого занятия, хотя я определенно могла бы высказать ряд предположительных объяснений. Я знаю одно, что Джулия испытала что-то такое, что помогло ей вырасти как личности.
При работе в группе детей можно разбивать на пары и предлагать им делать предметы, которые должны иметь отношение друг к другу или каким-либо образом сочетаться. Когда группа разъединяется, дети от имени сделанных ими предметов делятся ощущениями: «Я дерево», «Я цветок, растущий под деревом». Они могут вести диалог между собой как цветок и дерево, создавая таким образом спонтанное взаимодействие. Они могут также позднее обсуждать свое состояние: каково чувствовать себя во время совместной работы, кто принял больше всех решений и т. д.
 
Тесто
 
Вы можете купить тесто для игры или приготовить свое. Вот его рецепт: 4 чашки муки, 2 столовые ложки масла, 2 чайные ложки соли, 1 чашка воды, 1 столовая ложка пищевой краски по выбору.
Перемешайте соль и муку. Смешайте с водой масло и краситель в отдельной посуде. Медленно добавляйте жидкость к смеси, пока не получите массу желаемой консистенции. Ее сохраняют в течение какого-то времени в воздухонепроницаемом пластиковом пакете. Этот материал обеспечивает разнообразные ощущения при прикосновении, но не заменяет глину. Работа с ним особенно увлекательна для детей постарше, которые «доросли» до его использования дома. Сделанные из него фигурки затвердевают, и потом их можно раскрашивать. Забавляясь с тестом, разливая его по формочкам, используя все виды инструментов и оборудования для выпечки, дети получают приятные сенсорные ощущения. Можно также добавлять в тесто воду, пока оно не приобретет полужидкую пудингообразную консистенцию, налить его на бумагу или стол и размазать пальцами точно так же, как при рисовании с помощью пальцев.
 
Вода
 
Есть что-то очень успокаивающее в воде. Большинству из нас знаком расслабляющий эффект ванны. Такое же влияние оказывает вода и на детей. Когда мои дети были в дошкольном возрасте, они могли простаивать часами на стуле у раковины на кухне, наливая и разливая воду.
Иногда я могу предложить ребенку поиграть в бассейне с водой со множеством пластиковых предметов для наливания воды. У нас с ребенком возникает много хороших бесед в то время, когда он занят этой водной игрой. У меня есть медицинская система, состоящая из нескольких миниатюрных сосудов. Дети в возрасте 12 лет с удовольствием наливают и выливают воду через них. Некоторые дети, особенно младшего возраста, не станут выражать свои чувства вербально или каким-либо другим способом до тех пор, пока они не поиграют с водой. Работу с использованием воды вместе с песком я описываю ниже, при обсуждении использования песка.
 
Скульптура и конструирование
 
Существует много способов создания простой скульптуры. Подходящими материалами могут служить глина, алебастр, воск, мыло, дерево, проволока, металл, бумага, коробки и многое другое. Книги по искусству, написанные для детей, содержат много хороших идей по поводу скульптуры, которую легко выполнить с детьми. Можно адаптировать многие предложения по лепке из глины и коллажу. Тем не менее, я не считаю, что всегда необходимо давать указания; некоторые дети легко обходятся без них, собственными силами, и я могу успешно работать с тем, к чему они придут, или просто учитывать состояние, которое отмечается у них во время работы. Гибкая проволока (такая, как для изготовления арматуры), проволока для создания картин или любая другая, которую можно найти в скобяных лавках, позволяют создавать интересные произведения. Используя щипцы и кусачки, а также ролики от туалетной бумаги, карандаши или маленькие коробочки, на которые наматывается проволока, можно мастерить различные изделия из нее. Проволочная скульптура во многом напоминает каракули, сделанные в трех измерениях. Законченное произведение можно закрепить скобой на деревянном чурбане или поместить в глину или парижский алебастр. Парижский алебастр можно также налить поверх отдельных частей скульптуры, чтобы придать ей новые свойства.
После того, как одна девятилетняя девочка некоторое время была поглощена созданием птички, она рассказала мне такую историю: «Эта птичка когда-то была свободной. Однажды она прилетела в сад, где много кустов, которые нужно было бы подрезать. Она застряла в кустах и не знала, как ей выбраться. Она дергалась туда и сюда и сломала себе лапку. Она плакала и звала на помощь, но никто не пришел. Время шло, и она осталась там навсегда». Когда я спросила ее, нет ли в этой истории чего-либо, что напоминает ее собственную жизнь, она ответила после долгого раздумья: «Иногда я чувствую, как будто внутри себя я зову на помощь, но никто не идет мне помочь.» Увлечение творческим процессом часто помогает ребенку выявить скрытые чувства.
Пластическое моделирование с помощью глины создает прекрасную нежесткую основу для скульптуры. В эту основу можно включить разнообразные материалы и создать интересные абстрактные произведения.
Одной из самых удачных находок при работе со скульптурой была «скульптура из хлама». Когда я работала в школе с детьми, имевшими эмоциональные расстройства, по результативности «скульптура из хлама» уступала только работе с деревом. Мы с детьми собирали весь утиль, который могли найти в наших гаражах, домах, классах. Мы не выбрасывали ничего, что можно было использовать. Каждый ребенок выбирал себе то, что он хотел, из этого коммунального мусорного ящика. Куски дерева они сколачивали гвоздями, склеивали, скрепляли скобами, связывали и опять сколачивали гвоздями, пока у каждого не получалось фантастическое оригинальное творение. Мы затем распыляли бронзовую и серебряную краску, так что скульптуры сияли как настоящие произведения искусства. Чувство гордости, которое дети испытывали (не говоря уже о том, как они шутили, когда работали над своими произведениями) оказывали огромное терапевтическое воздействие на этих детей, которые до этого считались неуклюжими и неловкими. Когда мы создавали фантастические истории о сделанных предметах, дети кричали, требуя, чтобы их истории включили в фантастические рассказы. Иногда мы забавлялись, анализируя специфические свойства наших созданий: «Я бельевая прищепка. Я щиплюсь. Я могу ущипнуть сильно!». «Я болт с гайкой. Моя гайка крутится вверх и вниз, но она не может соскочить. Да! Я тоже не могу выскочить. Меня воткнули в эту школу». «Я пенопластовый мяч. В меня легко втыкать разные вещи. Во мне много вколоченных вещей. Для меня всё хорошо». «Я просто кусок железа, сделанный из того металлолома, который собирались выкинуть. Джим считает, что я очень хорошая. Да, я очень хорошая. Это очень хорошо, что меня не выбросили. (Тихим шепотом.) Иногда я думаю, что если бы моя мать могла, она выбросила бы меня вместе с мусором».
 
Дерево и инструменты
 
Предоставляя детям деревянные обрезки, пилы, молотки, ручные дрели, козлы для пилки дров, можно получить всевозможные интересные изделия. Если имеется возможность, нужно, чтобы инструменты для работы с деревом были доступны всем детям. Я добивалась потрясающих результатов даже с самыми гиперактивньши, плохо координирующими свое поведение детьми, используя работу с деревом. Детям необходимо разъяснить правила работы с инструментами и нужно, чтобы они строго придерживались этих правил, так как работа с инструментами может быть очень опасной. Однако
во время работы не было ни одного ребенка, который нарушил бы правила. Большинству детей, особенно тем, у которых имеются те ; или иные отклонения, не предоставляют больших возможностей для использования инструментов, но они очень любят эту работу и i вполне готовы проявлять осторожность. Когда я работала в школах, это был любимый вид деятельности и, когда я предлагала для индивидуальной терапии дерево и инструменты, у меня возникали трудности, если я хотела в дальнейшем заставить их заниматься чем-то другим. Как только они узнают, как можно делать поделки из дерева, они хотят заниматься этим каждый раз. Это деятельность, которую любят дети и которой им всегда недостаточно.
Когда было модным заниматься модификацией поведения, меня критиковали в местном университете (который направлял ко мне в класс студентов-педагогов) за то, что я не использую работу с деревом в качестве поощрения за хорошее поведение или полученный результат. В моем классе «строительство», как его называли дети, было ежедневным утренним занятием. В школе поддерживалась идея о том, что если дети получают удовольствие от чего-либо, то это нужно держать от них подальше и использовать в качестве побудительного мотива, который заставляет делать что-либо лучше или быть лучше. От утверждений такого рода мои волосы вставали дыбом. Эти дети имели право строить! Я могла обосновать свою позицию тем, что это хорошее учебное упражнение, которое способствует решению проблем, развитию чувства товарищества и способности делиться переживаниями. Дети имеют право работать с деревом и инструментами не потому, что это им полезно, а просто потому, что это им нравится.
 
Коллаж
 
Это слово французского происхождения означает наклеивание или прикрепление чего-либо (ткани, бумаги или газетных вырезок) на плоскость таким образом, что создается композиция или картина. Иногда коллаж выполняется в сочетании с рисунком, картинами или некоторыми видами письма. Коллаж — это занятие, хорошо известное в детских садах, где кусочки нарезанной или оторванной бумаги, а иногда также и другие материалы наклеиваются на большой лист бумаги так, чтобы образовалась композиция. Я поняла, что коллаж — захватывающее средство самовыражения для детей всех возрастов.
Для коллажа можно использовать многие материалы: бумагу всех видов (гофрированную, папиросную, чертежную, оберточную, старые открытки, газеты, салфетки, обои), самые различные ткани (хлопок, шерсть, фланель, шелк, кружево), мягкие материалы (перо, вата, кусочки меха), грубые материалы (тонкая стальная стружка, наждак, губка). Могут быть использованы и другие предметы: пряжа, бечевка, пуговицы, алюминиевая фольга, сетка от комаров, пакеты из-под сока, формочки для хранения яиц, пластиковые пакеты, пробки от бутылок, скорлупа, листья, ленты, зерна всех сортов, лапша и макароны, обрезки дерева, галька, пробки, любые легкие предметы, которые можно прикрепить, приклеить, привязать каким-либо образом к плоской поверхности.
Хороший коллаж можно сделать просто с помощью журнальных картинок, ножниц, клея и какой-нибудь подкладки. Наиболее важная часть, необходимая для коллажа—картинки: старые или новые журналы, календари, иллюстрированные еженедельники, какие-либо издания с картинками и фотографиями. Слова, вырезанные из журналов и газет, и старые книги со сказками тоже хорошо иметь под рукой.
Подкладкой может служить доска для объявлений, чертежная бумага, оберточная бумага, грубая материя (такая, как мешковина), газеты, чистая сторона настенного картона, стекло, дерево или пластик. Полезны при такой работе ножницы, скобы, канцелярские скрепки, липкая лента, лента для наклейки на машинописный текст, клей, паста, дырокол, бечевка. Все темы, изложенные в главе 3, можно использовать для коллажа.
Коллаж можно использовать множеством способов, как и рисование и создание узоров на песке. Из этого упражнения можно получить много тем для работы. Иногда ребенок кратко комментирует созданный им коллаж: «Это — картинка аэроплана, потому что мне хотелось бы уметь летать на нем» или «Это — наждачная бумага для неприятного времени, которое я проведу в школе», или «Это— часы, потому что я всегда беспокоюсь, который час». Иногда ребенок расскажет вам более пространную историю по коллажу.
Один двенадцатилетний мальчик вырезал множество картинок и наклеил их на почтовую карточку. Когда он закончил коллаж, он сказал, что просто вырезал картинки, которые привлекли его внимание, но они не имели никакого значения для него. Поэтому я попросила его рассказать мне историю по каждой картинке, и он начал: «Однажды здесь мчался автомобиль...»
Четырнадцатилетняя девочка также сказала, что она просто выбирала картинки, которые ей нравятся. Я предложила ей стать частью каждой из ее картинок. О картинке, изображавшей кашу на завтрак, она сказала: «Я каша. Дети любят меня. Мой брат любит меня, не меня именно, а кашу». Это позволило начать беседу о ее чувствах, о желании быть любимой.
Иногда наибольшее значение приобретает сам процесс создания коллажа или последующего рассказа о нем. Один тринадцатилетний мальчик рассказал несколько коротких историй по своим картинкам и после одной из них сказал: «Это лишено смысла!», а после другой — «Это глупая вещь». Когда он закончил работу, я обратила его внимание на это и заметила: «Мне кажется, ты слишком строг к себе». Он ответил: «Да! В школе, когда я делаю три ошибки, я схожу с ума!».
Иногда работа ни к чему не приводит, но у ребенка по крайней мере есть шанс выразить себя, выразить свое мнение о себе. Помимо этого, коллаж служит развлечением и помогает проявить способность к воображению. Коллаж можно использовать как упражнение сенсорного характера, равно как и средство эмоционального выражения. Victor D'Amiko, Francec Wilson и Moreen Maser [7] рассматривают коллаж как средство, дающее возможность «чувствовать и представлять картины».
«Вы представляете себе, что можно узнать с помощью ваших пальцев? Конечно, всё можно увидеть глазами, но ваши пальцы расскажут вам много такого, что невозможно увидеть. Они расскажут вам, что предметы теплые или холодные, шероховатые или гладкие, твердые или мягкие. Мы вес любим прикасаться к вещам. Это помогает нам познавать и чувствовать мир. Возможно, мы узнаем, что нам нравится дотрагиваться до таких вещей, которые другие люди не любят трогать. Это происходит потому, что все люди разные. Ваше искусство рассказывает о том, что вы чувствуете, видите и узнаете. Вы можете изобразить картину того, что вы чувствуете.»
Авторы дают ряд ценных предложений для индивидуального и группового коллажа:
«Попытайтесь представить себе портрет человека, которого вы знаете, например, портрет своей матери; кого-либо, кого вы видите, например, девочку, одетую для вечера, или кого-нибудь, кого вы мысленно представляете себе, подобно принцессе или нищему. Выберите вид материала, который кажется вам подходящим, чтобы рассказать о человеке, которого вы представляете себе. Разрежьте материал на кусочки различной величины и формы, которые больше расскажут о человеке, и расположите их на заднем плане, чтобы сделать рисунок, на который интересно смотреть и который интересно трогать. Выберите материалы, которые расскажут о том, как вы чувствуете себя. Счастье, печаль, радость, одиночество и другие чувства могут быть выраженны с помощью цвета, фактуры, материалов, которые вы выберете, и способа, которым вы нарежете их и расположите.»
Иногда я прошу детей озаглавить коллаж после того, как они его сделают (хотя он может отклоняться от первоначальной тематической инструкции), например «Я» или «Моя тревога».
Коллаж очень удобный вид занятий, который можно проводить с партнерами, группой или семьей. Я иногда делаю коллаж вместе с ребенком, потому что считаю это очень полезным способом вызвать у ребенка мотивацию к созданию своего самостоятельного произведения.
 
Картинки
 
При описании техники коллажа и рассказов, основывающихся на нем, я упоминала об использовании картинок из журналов или еще откуда-либо. Недавно я услышала о технике использования картинок, которую сама применяла с успехом. S Я создала коллекцию картинок, которые показались мне интересными — картинок, которые бросились мне в глаза в газетах или журналах. К этой коллекции я добавила ряд картинок на почтовых открытках, иллюстраций из книг, очень маленьких художественных фотографий, гадальных карт, карточек с написанными на них словами типа «любовь», «ненависть», «тишина» и «шум», а также картинок из иллюстрированных календарей. Эти картинки не относятся к детским, хотя среди них много картинок с изображением детей вообще или детей за каким-либо занятием. Кроме картинок, которые просто привлекали меня, я пыталась подобрать репрезентативный набор, основанный на идеях книги С. G. Jung [18] и тех идеях, которые детально рассмотрены R. Assagioli. R. Assagioli [1] делит все символы на категории: естественные символы, символы животных, символы человека, символы, созданные искусственным путем, религиозные и мифологические символы (числа и формы) и индивидуальные и спонтанные символы, такие, как образы, всплывающие во сне или в грезах.
Ребенка просят выбрать ряд картинок — может быть, штук десять — и разложить их на полу, столе или большом листе бумаги (но не наклеивать, так как я потом собираю картинки). Я могу предложить ребенку выбрать их наугад (просто те, которые привлекают внимание) или попросить подобрать их в определенной последовательности, под определенным названием, по теме. Многое , можно выявить через подбор картинок. Выбор картинок, отражаю-1 щий настроение, может рассказать о том, что ребенок чувствует в s эти минуты или в своей жизни вообще. Мы' работаем с этими кар-; танками точно так же, как мы обсуждали это в предыдущих разделах • книги.

Карты

Колода гадальных карт—очень подходящее средство для идентификации, а Райдеровская колода имеет наибольшее число элементов. У меня есть дешевая колода, которую я использую с детьми любого возраста. Маленькие дети могут выбирать карту, которая покажется им привлекательной и рассказать о ней какую-нибудь фантастическую историю. При занятиях с детьми старшего возраста я предлагаю выбрать две или три карты, которые можно оценить в значениях «хорошее» или «плохое» и идентифицировать эти понятия с выбранными иллюстрациями.
«Я королева. Я указываю всем, что делать. Я очень мудрая и люди приходят ко мне за советом»,—сказала одна тринадцатилетняя девочка. «Это также относится и к твоей настоящей жизни?» — спросила я. «Нет, но я сама хочу получить ответы на ряд вопросов!». «Какого рода? (сказано мягко). Представь, что ты можешь спрашивать королеву на этой карте обо всем, что хочешь. Выбери одну проблему и задай ей вопрос сейчас».
Она начала вести диалог сама с собой о проблемах, которые возникали в ее реальной жизни, и, к своему удивлению, я обнаружила, что она действительно проявляет мудрость.
Иногда мы играем в карточные игры по определенным правилам и это помогает нам выслушать множество рассказов о жизни ребенка.





Глава 5
 
СОЧИНЕНИЕ РАССКАЗОВ, ПОЭЗИЯ, КУКЛЫ

Сочинение рассказов
 
Использование рассказов при терапии включает сочинение историй, которые я рассказываю детям, сочинение разных историй детьми, чтение рассказов из книг, написание рассказов, привлечение каких-либо предметов как материала для сочинения рассказов. В число таких предметов могут включаться разнообразные картинки, проективные тесты, куклы, узоры на песке, детские рисунки. Полезны театральные реквизиты и некоторые виды бытовой электронной аппаратуры, в частности магнитофоны и видеомагнитофоны, портативные радиопередатчики, а также воображаемые телевизоры.
Richard Gardner [11] подробно описывает технику совместного рассказывания. Суть техники заключается в том, что сначала он предлагает ребенку рассказать историю, затем рассказывает историю собственного сочинения, в которой участвуют те же персонажи, которые использовал ребенок, но предлагая лучшее решение. Поскольку рассказ ребенка представляет собой проекцию, он будет в общем отражать какие-то из жизненных ситуаций ребенка. Каждый рассказ заканчивается выводом или моралью, вытекающими из фабулы рассказа. При этом важно иметь представление о ребенке, его жизни и быстро понять основную тему рассказа ребенка.
Я применяла технику R. Gardner, допуская иногда собственные вариации, и считаю, что она может быть успешной в работе с некоторыми детьми. Использование видеотехники или магнитофона принципиально важно; с помощью воображаемого радиоприемника или телевизора можно создать соответствующую атмосферу при проведении занятий.
Хотя R. Gardner охотнее просит детей сочинять рассказы, а не пользоваться сюжетами из телепередач, кинофильмов или книг, я не обнаружила существенных различий между этими приемами. Дети выбирают что-то привлекательное для себя по каким-либо значимым причинам, и они всегда привносят эту индивидуальную значимость в собственные версии любых сюжетов.
Следующий пример показывает, как я использую эту технику. Бобби (6 лет) привели ко мне на прием в связи с рядом расстройств, включавших ночное недержание мочи, переедание, снохождение и ночные кошмары. Это был круглолицый спокойный, дружелюбно настроенный ребенок. Когда описанные расстройства стали менее выраженными, он стал вести себя очень агрессивно, например кричал и визжал, если сердился, бросал яйца в детей, если они выводили его из себя, бил других детей. Дети переставали с ним дружить. Такова была ситуация к моменту нашего занятия. Я начинаю занятие с того, что говорю в микрофон своего магнитофона (у моего магнитофона встроенный микрофон, но я считаю, что для детей более привлекателен микрофон с соединительным шнуром, чтобы его можно было держать в руках): «Здравствуйте, леди и джентльмены, мальчики и девочки. Говорит радиостанция КОАК и приглашает вас на «Час рассказа». Сегодня у нас присутствует в качестве гостя Бобби (поворачиваюсь к Бобби). Мы рады, что ты участвуешь в нашей программе. Не хочешь ли ты сообщить нам, сколько тебе лет?».
Бобби. Мне шесть лет.
Я. Давайте перейдем к нашей программе. У нас существуют определенные правила. Бобби расскажет нам какую-нибудь историю. Это может быть ее начало, середина или конец. Когда он закончит рассказ, я расскажу свой, в котором будут действовать те же персонажи, что и в его рассказе. Каждый рассказ закончится каким-нибудь поучительным выводом. Начинай, Бобби.
Бобби (шепотом, после длительной паузы). Я не знаю, что говорить.
Я. Я помогу тебе. «Когда-то, в далекие времена здесь была...» (Gardner предлагает помогать детям начать).
Бобби. Акула...
Я. И эта акула...
Бобби. Любила есть людей.
Я. Что же произошло?
Бобби. Она плавала в океане, поедая людей. Вот и всё.
Я. Это только начало. Нам нужны середина и конец.
Бобби. Хорошо. Она увидел несколько рыбаков и испугала их. Они выпали из лодки, и акула подплыла и съела их. Затем она уплыла в море далеко, где очень глубоко. Конец».
Я. Большое тебе спасибо за твой прекрасный рассказ. Какой урок можно извлечь из него?
Бобби. Я не знаю.
Я. Хорошо. Теперь моя очередь. Когда-то, давным-давно жила-была акула, которая плавала, поедая людей. Она съедала каждого, кто попадался ей на глаза. Некоторые рыбаки были настолько напуганы, что начинали грести изо всех сил. Все боялись ее. Боялись и другие рыбы и другие акулы, потому что она иногда пыталась съесть и их. Очень скоро всё это ей надоело. Она захотела играть, но не было никого, кто бы играл с ней. Все уплывали от нее. Бобби. И что было дальше?
Я. Она не знала, что делать. Наконец она отправилась к королю акул через длинную подводную пещеру с выходом в океан и спросила его, что ей делать. Король акул сказал: «Ты должна найти кого-нибудь, кто не будет тебя бояться, кто будет верить тебе, кто, увидев тебя, захочет подружиться с тобой. Кое-кто, кто не боится тебя, возможно, будет играть с тобой: кто-то, кто не знает, как ты поедаешь людей и пугаешь их». И акула спросила: «Где я найду такого человека?». Король акул ответил, что он должен подумать об этом.
Бобби (громким шепотом, обращаясь ко мне и стараясь не говорить в микрофон). Я знаю! Новорожденный младенец!
Я. Итак, акула выплыла, чтобы поискать кого-нибудь, кто поверил бы ей. Вскоре она подплыла к большой лодке; в ней была семья с новорожденным младенцем. Когда люди увидели акулу, они все побежали прятаться в каюту, в спешке забыв ребенка. Акула начала проделывать разные трюки, чтобы позабавить малыша. Ребенок смеялся и ворковал. Когда его родители увидели это, они вернулись обратно и подружились с акулой, потому что она была дружелюбна и не собиралась причинять им вред. Так они стали друзьями, и акула была очень счастлива. Конец. Из моего рассказа можно извлечь такой урок: если вы хотите быть в дружбе с людьми, вы сами должны вести себя дружелюбно. Бобби. Можно мы послушаем это снова? Я перематываю ленту и мы слушаем оба рассказа. Мой рассказ намного длиннее, чем его, но он слушает очень внимательно. После этого мы обсуждаем его собственные проблемы, его отношения с Друзьями и некоторые поступки, которые он мог совершать, когда был зол, сердит, и которые могли отпугнуть его друзей. Бобби просил дать ему послушать этот рассказ четыре или пять раз во время этого занятия и пригласил свою мать прийти и прослушать тоже.
Сузи (7 лет). Однажды там был лев. У него была большая грива. Однажды его мама попросила льва расчесать его гриву, а лев не захотел. Они поссорились. Лев просто не мог расчесать ее—я имею в виду гриву. Из-за этого мама льва не позволила ему выходить на улицу поиграть.
Я. Чем же это закончилось?
Сузи. Льву пришлось пойти домой, в свою комнату. Он был очень грустным.
Я. Неужели льву так и не разрешили выйти на улицу поиграть?
Сузи. Нет. Конец. Вывод из рассказа такой, что если лев не расчешет свою гриву, он отправится к себе в комнату.
Я. Большое тебе спасибо, Сузи. Теперь послушай мой рассказ. Когда-то давным-давно жил лев, у которого была большая грива. Однажды ему захотелось выйти на улицу поиграть, но его мама хотела, чтобы он сначала расчесал свою гриву, потому что она была спутанной и выглядела неряшливой. Мама этого льва боялась, как бы все соседи не подумали, что она плохая мама, если они увидят ее маленького льва таким неопрятным. Она хотела, чтобы думали, что она хорошая мама, которая следит, чтобы у ее ребенка грива была красивая. Лев не мог этого сделать. Он терпеть не мог расчесывать свою гриву. Он считал, что и так хорошо. И он думал только о том, чтобы выйти на улицу и поиграть. Его товарищи были там и играли. Но его мама не разрешала ему пойти к ним. Лев собирался лечь на пол и закричать, но его мама начала рассказывать ему, как важно для нее, чтобы соседи считали ее хорошей матерью. Лев любил свою маму и не хотел, чтобы соседи считали ее плохой матерью (хотя он сначала не понимал, какое грива имеет к этому отношение). Он расчесал гриву. Его мама была очень счастлива. Лев вышел на улицу играть со своими друзьями и очень хорошо провел время, пока его не позвали ужинать. Из моего рассказа можно сделать вывод, что иногда легче выполнить то, о чем просит мама, потому что тогда тебе позволят выйти на улицу поиграть.
Сузи. Это хороший рассказ.
Я. Большое тебе спасибо! С тобой когда-нибудь случалось такое? Делала ли ты когда-нибудь то, что хотела твоя мама, даже если тебе этого не хотелось? Случалось ли, что тебя отправляли в твою комнату, если ты этого не делала?
Сузи (живо кивает головой). Да!
Мы разговаривали об этом еще какое-то время (Сузи и ее мама были втянуты в борьбу, отнимавшую у них много сил, и теперь мы начинали выходить из этой ситуации).
Эти два примера не могут дать полного представления об эффективности метода, но они весьма характерны. Это привлекательная техника. Иногда я вижу, что ребенок не хочет рассказывать какую-либо историю таким образом, тогда мы переходим к некоторым другим видам деятельности.
Я часто использую Детский апперцептивный тест (ДАТ) с картинками для рассказов. На этих картинках изображены животные в ситуациях, которые характерны для людей. В терапевтическую группу, с которой я работала, я принесла однажды эти картинки, предложив, чтобы каждый ребенок выбрал картинку для рассказа. Каждый ребенок захотел рассказать короткую историю по своей картинке, и каждый рассказ отличался от другого. У меня не возникало проблем, связанных с тем, что дети копировали рассказы друг друга. Если я сталкивалась с этим, то могла сказать: «О, твой рассказ начинается так же, как у него. А теперь расскажи, что случилось с твоим медведем?». В этой группе все рассказы были записаны на магнитофонную ленту (я не сочинила ни одного из них) и на следующем занятии мы прослушали некоторые из этих рассказов, чтобы поговорить о переживаниях и чувствах, которые выражали дети. На одной картинке изображены три медведя, играющие в перетягивание каната. За один конец каната тянет самый большой медведь, а за другой—медвежонок и, по-видимому, медведица.
Вот рассказ Дональда (12 лет): «Это три медведя. Папа, мама и маленький медвежонок. Они состязаются за банку меда! Поэтому они занимаются перетягиванием каната. Папа проигрывает. Поэтому папа-медведь обманывает маленького медвежонка, перерезает канат и они все скатываются с горы вниз».
Я. Который из них ты? Побудь одним из них.
Дональд. Я думаю, что я медвежонок.
Я. Поговори со своим папой-медведем, расскажи ему, что ты чувствуешь, когда тебя так обманывают.
Мы продолжаем в том же духе, до тех пор пока я не спрашиваю Дональда, обманывал ли его когда-либо отец. И тут на нас выплескивается фонтан чувств.
Десятилетняя девочка, дочь приемных родителей, рассказала историю о маленьком медвежонке, который ищет своих настоящих родителей (на картинке ДАТ, которую она выбрала, изображены два больших медведя, спящих в берлоге, и маленький медвежонок, лежащий с открытыми глазами): «Когда медведи наконец уснули, маленький медвежонок убежал». У нее накопилось много переживаний, которыми она не могла поделиться с приемными родителями.
Иногда на групповом занятии после коротких рассказов я прошу детей разыграть один из них, добавляя собственные комментарии, или предлагаю ребенку, рассказавшему историю, сыграть роль своих персонажей. Особый интерес возникает в тех случаях, когда кроме этого ребенок, рассказавший историю, выбирает различных исполнителей для инсценировки.
У меня есть специальная коробочка с картинками для стимулирования рассказа. При работе с подростками может быть применен набор картинок Тематического апперцептивного теста (ТАТ).
Другая интересная техника, которая может быть использована при работе с детьми любого возраста, основана на предъявлении теста «Составь рассказ по картинке». Этот тест включает вырезанные из картона маленькие черно-белые фигуры и различные карточки в черно-белом изображении всевозможных сцен, начиная от кладбища и кончая классной комнатой. Ребенок выбирает фигуры и располагает их на выбранных им карточках. Затем он рассказывает какую-нибудь историю или разыгрывает пьесу. Он может передвигать фигуры или добавлять к ним новые по ходу рассказа. Как правило, истории довольно короткие и некоторые дети любят использовать более чем одну карту. В следующем примере Аллен (11 лет) составил пять сцен. Я записывала его истории на большом листе бумаги по мере того, как он рассказывал их.
1. Сцена на улице. «Разбойник грабит женщину. Мальчик пытается помочь; он владеет приемами каратэ, но не может одолеть разбойника. В это время пролетает супермен и помогает ей; он целует ее и они уходят вместе». (Когда Аллена спросили, кто из двух участников истории он, тот ответил, что супермен).
2. Плот. «Произошло кораблекрушение. Один мужчина умирает;
кроме него на плоту еще один мужчина, мальчик и собака. Они голодные (Аллен кладет руку на область желудка, как будто сказанное относится к нему). Его родители находились на обломках корабля. Но они погибают. На плоту умирает истощенный человек, а остальные спасаются. Мальчик обретает новых родителей, после того как побывал в приюте. Он счастлив» (Аллен идентифицирует себя с этим мальчиком).
3. Пещера. «Змея нападает на женщину. Женщина оказывается в ловушке, из которой нет выхода. Появляются двое мужчин и убивают змею. Всё в порядке».
4. Кабинет врача. «Входит мужчина. У него повреждена нога из-за несчастного случая (фигура на костылях). Врач зовет другого врача, и они вместе накладывают повязку на ногу. Они собираются покинуть комнату и открывают дверь, но мужчина падает с кровотечением. Врачи вызывают скорую помощь. „Вам нужна помощь, а мы обычные врачи из амбулатории",—объясняют врачи человеку, и он успокаивается».
5. Класс в школе. «Картина призрака на кладбище. Канун 1 ноября — дня всех святых. Учитель рассказывает классу, что полицейский прочитает лекцию о мерах предосторожности в канун дня всех святых. Один мальчик ведет себя задиристо. Он покидает класс. Учитель не знает, что с ним делать. У мальчика много проблем. Он несчастен». (Аллен не хочет идентифицировать себя с кем-либо из персонажей на последних трех картинках).
Каждый из трех рассказов переполнен материалом, который можно было бы анализировать в терапевтических занятиях. В этом случае я предпочитаю рассматривать образцы всех пяти картинок. В начале этого занятия Аллен говорил, что можно было бы закончить терапию: он почувствовал, что теперь его жизнь будет складываться прекрасно. Мы обсудили с ним эти сцены. В каждом случае имеется ряд катастрофических обстоятельств или проблем и, за исключением последней сцены, всегда кто-то приходит на помощь. Жизнь Аллена была наполнена катастрофическими событиями. Мы сосредоточили внимание на последней истории с мальчиком, который был несчастен. Аллен сказал: «Он приходит к вам, и потом у него все в порядке». После этого какое-то время мы беседовали о том, что происходит в его собственной жизни и о том, что он чувствует по этому поводу.
Фланелевая доска (доска, обтянутая куском фланели) — еще одно вспомогательное средство для сочинения рассказов. Ребенок может создавать множество рассказов или сценок и манипулировать персонажами на фланелевой доске по ходу рассказа. На такой доске держатся фланель, войлок, наждачная бумага. Приклеить маленькие кусочки любого из этих материалов на оборотную сторону цветных вырезок из книг или нарисованных от руки фигур — вот и всё, что необходимо, чтобы они прикреплялись к фланели. Кроме того, различные детали можно вырезать непосредственно из фланели или фетра. Фигуры, изображающие членов семьи, животных, персонажей народных сказок, здания, деревья и т. д., открывают возможности для интересной работы.
 
Книги
 
Я часто использую книги в своей работе с детьми. Я вижу, что дети любят, когда им читают, даже если, казалось бы, они перешагнули возраст, в котором это принято (разве кто-нибудь когда-нибудь перешагивает подходящий для этого возраст?).
Книги предоставляют большие возможности, охватывающие различные темы для занятий. Я подыскиваю интересные книги в библиотеках и книжных магазинах и располагаю собственной небольшой коллекцией книг для своей работы. Важно иметь книги, содержание которых позволяет обсуждать разные проблемы. Например, книги о чудовищах привлекают детей и создают особую атмосферу для разговора о вещах, вызывающих страх. Фантастические истории позволяют вызвать у детей воспоминания о снах. Книга «Уходи прочь, собака» позволяет обсуждать тему отверженности, а такие книги, как «Лягушка и жаба — друзья» и «Я сделаю своим другом гору» — отношения с другими детьми. Многие книги для детей создают предпосылки для разговора с ребенком о его семье, доме и т. д.
«Волшебная шляпа» (книга о маленькой девочке, которая после того как надевала волшебную шляпу могла делать всё, что делают мальчики) может быть использована для изучения детских желаний и фантазий.
«История Фердинанда» — это книга о быке, который отличался от других, и многие дети испытывают подобные чувства. «Лео и последняя ошибка» — книга о звере, который не мог ничего долго делать до одного волшебного дня. «Никто не слушает Эндрю» затрагивает проблему дома, где много детей. Книга «Не этот медведь» дает основу для разговора о сходстве и различиях, так же, как «Рыба есть рыба» — очаровательная книга о рыбе, которая пытается жить не в воде, а на суше, подобно человеку или - птице, лягушке или корове. Рыба вовремя узнаёт, что без воды она погибает: рыба есть рыба и не может быть никем другим.
«Что такое мальчик? Что такое девочка?» заслуживает специального упоминания. Эта отличная книга с превосходными фотографиями рассказывает о физических различиях мальчиков и девочек, мужчин и женщин. «Книга об органах чувств» хороша для разговора о зрении, осязании, вкусе, обонянии и слухе. Я упоминаю здесь только некоторые книги, которые использовала, чтобы дать общее представление о возможных подходах. Но дело не в конкретных названиях. По мере работы приобретается опыт, позволяющий оценить возможности тех или иных книг. Дети не дают хорошего отклика на книги, написанные специально, чтобы воздействовать на чувства. Они лучше реагируют на книги, содержащие занимательные истории. Детей утомляют «корявые» книги —они их тотчас оставляют.
Легенды и народные сказки предлагают богатый материал для работы с детьми, и я нахожу, что дети так же сильно любят их, как и в те времена, когда я была ребенком. История «Маленькая голубая ель» в небольшой книге «Известные народные сказки для чтения вслух» повествует о маленьком деревце в лесу, которое хотя и очень мало, хочет быть похожим на другие деревья вокруг. Очень древняя сказка о Гансе и Гретхен (в «Сокровищнице сказок») ведет ребенка к разговоре о своих собственных семейных условиях.
Со сказками связывается большой психологический смысл. Независимо от того, согласны вы с этим или нет, сказки обладают большой привлекательностью и ценностью для детей. Сказки и народные сказания, подобно народной музыке; имеют глубокие корни в истории человечества и заключают в себе борьбу, конфликты, печаль и радость, с которыми люди сталкивались веками. Иногда эти истории неприятны. Bruno Bettelheim [2] пишет: «Сказки в разнообразных формах сообщают ребенку, что борьба с жизненными невзгодами неизбежна, это органическая часть человеческого существования, но если человек не оробеет, а стойко встретит неожиданные и неизбежные трудности, то преодолеет все препятствия и в конце концов окажется победителем».
Современные истории, написанные для маленьких детей, в основном обходят эти экзистенциальные проблемы, хотя они и являются критическими для всех нас. Ребенку требуется в специфической символической форме показать, как разрешаются эти проблемы, как сохранять ощущение безопасности до достижения зрелости. «Безопасные» истории не упоминают ни о смерти, ни о старении, ни о пределах нашего существования, ни о мечте о вечной жизни. Прекрасные сказки, наоборот, сталкивают ребенка непосредственно с основными человеческими категориями.
Сказки уникальны, и не только как литературный жанр, но и как произведение, которое полностью понятно ребенку, как никакая другая форма искусства; сказки обладают глубочайшим значением, смыслом, который различен для разных людей и различен для одного человека в разные минуты его жизни. Ребенок будет извлекать тот или иной смысл из одной и той же сказки в зависимости от его интересов и потребностей в данный момент. Если ему предоставить возможность, он вернется к той же самой сказке, когда будет готов расширить ее прежний смысл или заменить его новым.
Сказки действительно попадают в самую точку, когда речь идет об основных всеобщих эмоциях: любви, ненависти, страхе, гневе, чувстве одиночества, изоляции, бесполезности и утраты.
Я согласна с В. Bettelheim в том, что если бы классические сказки, помимо всего прочего, не были еще и произведениями искусства, они не имели бы того влияния, которое они оказывают. Есть что-то ритмичное и магическое в том стиле, который используют при чтении сказок, что позволяет плавно проникнуть в сердце и мозг слушателя. Даже если эти сказки часто и содержат слова, далеко выходящие за пределы понимания ребенка, он сидит как вкопанный, поглощенный, слушает их всем своим существом, впитывая их в себя целиком.
Некоторые педагоги и родители высказывают опасения по поводу того, что сказки вводят в мир, который нереален,— мир, который предполагает совершенные и волшебные решения для всех случаев. Более того, многие из этих сказок насыщены любовными историями, женщины в них ценятся за красоту, а мужчины показаны галантными героями. Несмотря на это, в классических сказках и народных сказаниях очень много такого, что дети с готовностью относят к себе.
Когда я использую эти истории в своей работе с детьми, я считаю, что очень полезно адекватно сопоставлять фантазии и волшебные решения, представленные в сказках, а также и любой любовный уклон, с жизнью самого ребенка. Далее, я согласна с Bettelheim, который говорит, что истории, заканчивающиеся чем-либо вроде «и после этого они жили счастливо» не являются сиюминутным обманом для детей. Я склонна думать, что сочетание в нашей культуре всеобщего поиска вечного счастья с жаждой приобретения новейших электробытовых приборов или новой модели спортивного автомобиля—вот что вызывает замешательство в определении отношения детей к жизни. Именно это—противоречивые ценности тех, кто контролирует повседневную жизнь детей,—приводит их в замешательство. Ценности же, которые утверждаются в сказках, ясные и простые, как черное и белое.
Существуют многочисленные способы изложения рассказа; некоторые из них затрагивают другие области (например, работу с куклами или инсценировки рассказов). Иногда интересно начать в группе рассказ и затем использовать дополнения каждого ребенка, формируя таким образом последовательный коллективный рассказ.
Иногда я сама начинаю рассказ и прошу ребенка его закончить, или он может его начать, а я — закончить. Иногда мы решаем сделать различные концовки к истории, которую вместе прочитали.
Gardner описывает ряд игр, которые он предложил для улучшения техники составления рассказа. Во время некоторых из этих игр из мешка вытаскивают игрушку или какой-то другой предмет и сочиняют рассказ о них или создают рассказ, отталкиваясь от слова, которое вытащили из сумки с карточками, на которых написаны слова.
 
Написание рассказов
 
Я редко прошу детей писать сочинения не потому, что не вижу в них большой ценности, а потому, что у большинства детей нет достаточного навыка. У меня вызывает сожаление, что большинство детей неохотно пишет, поскольку я считаю письмо одним из самых ценных инструментов для самовыражения и самопознания.
Каждый раз я снова и снова делаю попытки стимулировать детей к написанию сочинений, но из-за их сопротивления и недостатка времени у меня я начинаю помогать детям. Я предлагаю им перейти к другой технике. Тем не менее, поскольку письмо — это просто другая форма представления слов, которые мы используем при рассказе, я даю понять детям, что они уже могут считаться писателями. Если рассказ ребенка записывался на магнитофонную ленту, я печатаю его и потом показываю ребенку. Я могу также записать или напечатать рассказ под его диктовку.
Поскольку я считаю, что непосредственное вербальное самовыражение обладает мощным воздействием на внутренний мир ребенка, я часто прошу его дать словесное заключение по рисунку, который он сделал во время какой-то части нашей терапевтической работы. Когда он сделает такое заключение, я записываю его прямо на рисунке, чтобы можно было его снова прочитать для дальнейшего усиления эффекта. Иногда я поощряю детей, чтобы они написали несколько слов в качестве начала к более полным рассказам. «Напишите любые слова, какие вам хочется, которые в ваших мыслях, которые могут соответствовать вашей картинке». Один одиннадцатилетний мальчик после такой инструкции написал поперек картинки: «Мистер и миссис мать... (нецензурное слово)». Если вы хотите, чтобы дети полностью выражали свои чувства, вы не можете выступать цензорами!
Я думаю, что дети часто неохотно пишут потому, что в школе первостепенное внимание уделяют орфографии, форме и структуре предложений, даже чистописанию, и таким образом подавляется поток творческих мыслей ребенка. Мне кажется, что грамматику и произношение нужно отделять от письма, изучать отдельно или может быть позднее, после того как письмо станет хорошо знакомым ребенку занятием. Представьте себе, что произошло бы, если бы мы настаивали на том, чтобы ребенок формулировал предложения совершенно правильно, прежде чем мы научим его произносить какие-нибудь слова! Маленькие дети учатся правильно говорить, повторяя разговор окружающих их взрослых людей. Если бы мы оставили детей в покое и не пугали бы их письмом, они научились бы писать таким же способом, как и говорить. Я даю каждому ребенку, с которым работаю, маленький блокнот для письма. Я предлагаю ему использовать записную книжку, чтобы отмечать эпизоды с ночным недержанием мочи, для записи вещей, которые заставляли его «сходить с ума» на этой неделе, или для того, чтобы записывать свои сны. Вот записи девятилетнего мальчика о тех вещах, которые сердили его: «I. Мистер С. не разрешил мальчикам играть с мячом. 2. Я должен был убираться в ванной комнате, постирать одежду и повесить полотенца. 3. Мне нужно было лечь спать в половине девятого вечера и встать в половине восьмого утра. И я должен был поесть, причесаться, одеться и выйти из дома в половине девятого». Десятилетняя девочка написала: «Моя мама не позволяет мне ничего рассказывать девочкам. Она заставила меня мыться в ванной, когда мне хотелось кое-что рассказать своей подруге».
Иногда мы делаем маленькие буклеты в обложках с названиями типа «Жалобы», «Гнев», «Счастье», «Хвастовство», «Вещи, которые я ненавижу», «Вещи, которые мне нравятся», «Мои желания», «Если бы я был президентом», «Если бы я был моей мамой» и т. д. Один буклет назывался «Кое-что обо мне». Один мальчик написал: «Глаза карие. Некрасивый мальчик». Другой нарисовал самого себя и написал: «У меня коричневые и черные волосы. У меня зеленые глаза. Я ношу голубые брюки. Я ношу черные ботинки. Я ношу желтую и светло-голубую рубашку. Я ношу белые носки. У меня две ноги. У меня два зеленых глаза. У меня десять пальцев на обеих руках. Мне десять лет. Мой рост 4 фута и 10 дюймов. Я худой — кожа да кости. У меня два уха». Другой мальчик (8 лет) написал просто: «Я уродлив». А один десятилетний мальчик написал: «У меня была собака, когда я был один. Она была больше меня, намного больше меня. Она обычно все время играла со мной» (слова были написаны с орфографическими ошибками, без знаков препинания). Он сделал небольшой набросок, на котором изобразил маленького мальчика, играющего в мяч с собакой, которая «больше его».
Шестилетний ребенок озаглавил тетрадь, которую он вел в школе, «Чувства». Каждая страница начиналась с фразы, которую учитель писал на доске, чтобы дети переписывали ее и дополняли собственными мыслями. У него получилось что-то вроде: «Любовь это... когда человек говорит я люблю тебя и никто не ссорится и это заставляет всех чувствовать плохо. Поэтому будь хорошим (учитель написал „Переделай", потому что был недоволен написанным!). Я боюсь, когда... Я устраиваю ссоры. Потерялся посередине неизвестно чего (маленькая картинка с изображением мальчика, стоящего в пустыне)».
Другие предложения начинались так: i «Это несправедливо, когда... Я чувствую себя счастливым, когда... Мой лучший друг это... Что мне нравится в себе... Три важных события, которые произошли в моей жизни, это... Лучшее, что я могу сделать, это... Три желания, которые я бы выбрал, были бы... Самый счастливый день в моей жизни был, когда... Самая прекрасная вещь, которая происходила со мной, была... Самая красивая вещь в мире — это... Если бы я был учителем... Если бы я был президентом США... Мои родители довольны, когда... Если бы я был отцом, я бы... Если бы я был начальником...».
Завершение незаконченных предложений — отличный способ стимулировать детей к декларативным заключениям о самих себе, побуждать их вступать в контакт со своими желаниями, потребностями, разочарованиями, мыслями и чувствами. Тест «Незаконченные предложения» предоставляет большие возможности для этого. Поскольку мне нравится поощрять у детей осознание полярности человеческих чувств и личности, я часто использую пары противоположных предложений, например: «Я счастлив, когда...» и «Я схожу с ума, когда...», «Мне легко...» и «Мне трудно...», «Одна вещь, которая мне нравится в тебе—это...» и «Одна вещь, которая мне не нравится в тебе — это...».
Иногда я прошу детей написать целую страницу предложений, начинающихся словами «Я — это» или «Я хочу». Двенадцатилетний мальчик написал: «Я мальчик. Я счастлив. Я смешной. Я холодный. Я теплый. Мне очень надоело делать это». И другую сторону страницы он по собственной инициативе исписал предложениями типа «Я не...» («Я не немой», «Я не девочка» и т. д.).
Детям, которые хотят начать писать что-нибудь, я могу дать такую инструкцию: «Представьте себе, что сегодня у вас есть возможность сделать что-нибудь из того, чего вы хотели бы добиться в этом мире. Напишите о том, что вы хотели бы сделать». Или «Напишите письмо некоторым частям своего тела, например так: Дорогой желудок! Я хотел бы тебе сказать..."».
При работе с группой моя коллега попросила каждого из детей написать свой секрет, но не подписываться, а сложить записку и положить ее в общую кучу в середине комнаты. Затем каждый ребенок по очереди выбирал одну записку и читал ее вслух группе так, будто это его собственный секрет. Это занятие было живым и вызвало всеобщую заинтересованность.
Herbert Kohl [23] рассказывает о проблеме научения ребенка письму. Он утверждает, что в любом случае в школе дети не начнут писать, если они боятся рассказывать. Дети будут писать, если они смогут писать о тех вещах, которые они знают лучше всего, о вещах, которые важны для них. Если они не могут рассказывать об этих вещах свободно, как можно ожидать, что они напишут о них?
 
Поэзия
 
Попросите ребенка написать стихи, и он автоматически начнет сопротивляться при необходимости поиска рифмы. Я не говорю, что в стихах рифмы не нужны, но поиски рифмы — это отдельная техника. Рифмованные стихи не самая лучшая форма свободного самовыражения.
Стихи идут от сердца. Кто-то может говорить в стихах о вещах, которые трудно выразить в обычном разговоре или рассказе. В поэзии человек может позволить себе быть свободным и увлеченным даже чрезмерно. Есть ряд хороших книг, подходящих для работы с детьми в области стихосложения. Kennet Koch [22] предлагает различные способы, позволяющие стимулировать детей к написанию стихов, и приводит много стихов, написанных детьми, хотя на первый взгляд может показаться, что эти стихи не отражают чувств детей, их написавших. В разделе «Ложь» одно стихотворение одиннадцатилетнего ребенка выглядит так:
Я лечу в школу к 12.00 в полночь
Я прибегаю к завтраку в 9.00
Меня зовут Клоунараунд Джеймс Джампингбин
Синараунд Джимми и Флипфлоп Моя голова родилась на Сатурне, мои руки родились на Луне Мои ноги родились на Плутоне и остальные части тела—на Земле Мой друг пчела взмывает вверх, доставляя меня домой
Стихи, подобные этому, могут быть первым шагом к тому, чтобы позволить себе свободу в излиянии чувств. Посмотрите на эти стихи двенадцатилетнего мальчика (раздел «Думы»):
Ветер вылетает из вашего рта
Подобно ветру в темной аллее
Когда вы слышите, как разговаривают пожилые люди
Вы слышите стон
Когда вы ударяете по креслу линейкой
Вы слышите звуки, подобные пулеметной стрельбе
Собачий вой, который вы слышите
Подобен сирене пожарной машины
Видеть двух боксеров, обменивающихся ударами,
Все равно что пулю, ударяющуюся в жестяной бидон




Глава б
 
СЕНСОРНЫЙ ОПЫТ
 
В этом разделе книги я рассказываю о приобретении того опыта, который возвращает ребенка к его естеству, опыта, который восстанавливает и укрепляет осознавание ребенком тех основных чувств, которые он открывает для себя в младенчестве: зрение, слух, осязание, вкус и обоняние. Через эти виды восприятия мы осознаем самих себя и контактируем с миром. Однако в своем дальнейшем развитии многие из нас утрачивают полноту осознавания своих ощущений. Становясь туманными и нечеткими, эти ощущения начинают проявляться как бы автоматически, вне зависимости от нас самих. Мы начинаем действовать так, как будто наших тел, ощущений и эмоций не существует. Мы превращаемся в гигантские головы, которые думают, судят, создают представления, предостерегают, вспоминают, анализируют чужие мысли и выступают цензорами. Несомненно, разум играет важную роль в нашей жизни. Разум позволяет нам разговаривать с другими людьми, формировать и провозглашать свое мнение и обозначать свой выбор. Но разум — всего только одна из составных частей нашего существа, которое следует развивать и использовать во всей его полноте. Fritz Peris [38] часто говорил: «Оставьте разум и возвращайтесь к чувствам». Необходимо с уважением относиться к чувствам, которые оказывают такое мощное воздействие на нашу жизнь.
В мои намерения не входит описание в этом разделе всех имеющихся в нашем распоряжении упражнений и методов, с помощью которых можно улучшить сенсорные функции. Я лишь коротко коснусь каждого из видов восприятия и приведу несколько примеров своей собственной работы с ними. Мне кажется интересным, что многие из таких упражнений можно отыскать в литературе по драматическому искусству и языковому творчеству. Специалисты, работающие в этих направлениях, давно признают важность сенсорного опыта для улучшения навыков.
 
Осязание
 
Хороший опыт тактильного восприятия дает лепка, рисование пальцами рук и ног, рисование на песке и игра с водой. Для работы с осязанием я собираю множество предметов, разнообразных на ощупь: наждачную бумагу, бархат, мех, ленточки, ластики, бумагу, осколки камней, ракушки, кусочки металла и т. п. Мы касаемся этих предметов и обсуждаем, каков каждый из них на ощупь и что из нашей жизни он нам напоминает. Иногда я помещаю разные предметы в сумку и прошу ребенка вытащить из нее что-нибудь грубое, мягкое или гладкое. Затем наступает моя очередь и ребенок говорит, что должна достать я.
Способность к дифференциации тактильных ощущений — важная познавательная функция; Я кладу в сумку карандаш, игрушечную машину, грецкий орех, и прошу ребенка достать определенную вещь, не глядя. Или говорю ему: «Найди то, чем ты пишешь» или «Отыщи то, что начинается на букву „к"». Для того, чтобы ребенок научился различать на ощупь буквы, в сумку можно класть буквы, вырезанные из дерева или сделанные из пластмассы. Полезно различать на ощупь слова и буквы, написанные на песке, а лепить их из глины или пластилина — прекрасное развлечение. Иногда я черчу рукой на спине ребенка букву, слово, имя и предлагаю отгадать его.
Иногда мы записывали все слова, которые приходят в голову, для описания ощущения, возникающего при ощупывании какого-либо предмета. Предметы могли быть шишковатыми, пушистыми, скользкими, твердыми, мягкими, липкими, цепляющимися, теплыми, холодными, замораживающими, грубыми, дырявыми, колючими, пощипывающими, резиновыми, тонкими, губчатыми, расплющенными, шелковистыми, волосатыми. Некоторые слова или то, что нам эти слова напоминали, мы могли представлять в виде рисунков («Какого цвета это слово?») или выражать соответствующими жестами.
Сняв обувь, мы пытались ступнями дотронуться до различных предметов. Входили в дом и выходили на улицу босиком и обсуждали, что при этом ощущали наши ступни. Сравнивали ощущения от соприкосновения ступней с картоном, газетой, мехом, ковриком, подушкой, песком, травой, листьями, полотенцем, деревом, резиной, бархатом, наждачной бумагой, хлопчатобумажной тканью, фасолью, металлом, цементированным полом, кирпичами, мокрой землей, фетром, рисом и водой. Мы говорили о тех предметах, которые ранят нашу кожу.
Я могла предложить двум детям объясниться друг с другом без слов, используя только жесты и прикосновения, или дотрагиваться до лиц друг друга и рассказывать об ощущениях, возникающих, когда они прикасаются к чужому лицу или когда они чувствуют прикосновение. Это упражнение можно делать с открытыми или закрытыми глазами.
Мы прикасались к своему лицу, рукам, ногам и другим частям тела и описывали или записывали возникающие при этом ощущения. Играя в слепых, мы пытались отгадать с завязанными глазами, до кого мы дотрагиваемся. Мы устраивали для детей «прогулку вслепую», завязывая им глаза и проводя по дому или по улице.
Я часто рекомендую родителям побольше узнавать о приемах массажа и систематически массировать детей. Дети также получают удовольствие, массируя друг друга или себя. В группе детей можно разделить на пары, чтобы они, следуя указаниям терапевта, проводили друг другу массаж спины и головы, рук и ног.
 
Зрение
 
Маленькие дети не боятся смотреть. Они видят, замечают, наблюдают, анализируют и исследуют весь окружающий мир, зачастую задерживают на чем-нибудь свой взгляд. Это один из важных способов познания мира. Слепые дети познают мир, используя другие органы чувств.
По мере того как мы вырастаем, мы часто «передаем другим» свои глаза. Мы начинаем смотреть на себя и на мир глазами других людей, как в сказке «Новое платье короля». Мы и детей заставляем не доверять их собственным глазам. Мы говорим: «Что о нас подумают?», беспокоясь о том, как видят наши поступки другие. Мы заботимся о том, как наши дети одеты, потому что нам важно, как выглядят они в глазах окружающих. Мы говорим: «Не надо таращиться» (т. е. смотреть пристально). Возвращение первоначальной способности видеть способствует познанию и росту личности, укрепляет доверие к собственной личности, установлению комфортных отношений. Способность видеть среду и людей необходима для установления хороших контактов между личностью и миром. Способность четко видеть других расширяет наши собственные горизонты.
Я вспоминаю молоденькую девушку, которой приходилось проходить мимо автобусной остановки и людей, ожидающих автобуса. Проходя мимо этих людей, она чувствовала себя не в своей тарелке. Ей казалось, что каждый их них наблюдает за ней с осуждением. Я посоветовала ей в следующий раз идти очень медленно и смотреть на людей, ожидающих автобус. Я предложила ей увидеть этих людей так, как если бы она сама была фотокамерой, и зафиксировать в уме внешний вид двух или трех из них, а потом рассказать мне, что она увидела. Когда она пришла в следующий раз, она рассказала, что вначале чувствовала растерянность (верный признак «передачи» собственных глаз), которая исчезла, как только девушка
вспомнила о моем задании. Задача показалась ей очень интересной, и как только она приступила к ее выполнению, то обнаружила, что ни один человек не наблюдал за ней, за исключением маленького мальчика, который улыбнулся ей, заметив, что она на него смотрит. Она описала нескольких людей, цвет их волос, выражения лиц, одежду, то, как они стояли, а также то, что, с ее точки зрения, эти люди испытывали, о чем думали и какие драмы могли разыгрываться в их жизни. Мы обсудили разницу между тем, что она увидела, и ее первоначальными представлениями.
Наблюдение и воображение иногда сплетаются между собой. Мы способны увидеть лишь то, что доступно взору, и не можем видеть внутреннюю работу чьих-либо ума или сердца. Мы можем всего лишь представлять себе, о чем человек думает и что чувствует; наблюдение этих процессов нам недоступно.
На пути нашей способности видеть, помимо априорного представления о чувствах других людей, могут возникать и другие препятствия, например склонность предвидеть будущее вместо того, чтобы видеть в настоящем. Зачастую мы портим то приятное, что видим или испытываем, волнуясь по поводу того, что может наступить в будущем. Так, наблюдая великолепный закат, мы можем испытывать напряжение, пытаясь уловить каждое мгновение, пока солнце не скрылось за горизонтом. Это связанное с будущим напряжение отвлекает нас от удовольствия, которое доставляет красота заката в настоящем. Когда я путешествую, мне нравиться фотографировать, но я обнаружила, что часто желание удержать, зафиксировать прекрасный вид отвлекает меня от наслаждения этим видом.
Мне кажется важным формировать у детей умение видеть вещи, а не только их рассматривать. Вот что пишет F. Franck [9]: «Нам приходится смотреть очень много; мы смотрим на мир сквозь линзы, телескопы, телевизионные трубки... С каждым днем совершенствуется наша способность смотреть, однако мы видим всё меньше и меньше. Разговор о видении никогда прежде не был столь актуален. Вес больше приспособлений, от камер до компьютеров, от книг по искусству до видеозаписей вступают в заговор, стремясь взять верх над нашим мышлением, нашими чувствами, нашими переживаниями, нашим видением. Мы становимся зрителями, наблюдателями... Мы «субъекты», смотрящие на «объекты». На всё, что нас окружает, мы наклеиваем ярлыки, и наклеиваем их раз и навсегда. По этим ярлыкам мы узнаем всё, но уже больше не видим ничего. Зная ярлыки всех бутылок, мы никогда не пробуем вина. Миллионы невидящих, безрадостных людей пробираются по жизни словно в полусне, отбрасывая, круша и убивая то, что едва способны воспринять. Они никогда не учились видеть или позабыли о том, что глаза даны человеку для того, чтобы видеть и испытывать».
Несмотря на то, что упражнения, описанные в книге F. Franck, направлены на улучшение способности к рисованию посредством «видения — рисования как медитации», они также представляют собой великолепное средство, развивающее у детей способность к видению как таковому. Видение — рисование F. Franck рассматривает в качестве искусства отторгать знания о предметах. «Когда я рисую скалу, я ничего не узнаю о скалах, позволяя именно этой конкретной скале выявить ее скалистость. Когда я рисую траву, я ничего не узнаю о травах, но пробуждаю в себе способность удивляться этой траве, ее росту, самому факту ее существования.
Таким же образом, к примеру, он рекомендует сначала посидеть перед цветком или веткой, или головкой салата, или листочком, или деревом в состоянии, близком к медитации, позволяя себе воссоединиться с объектом, видеть объект во всем его чудесном облике и затем разрешить руке последовать за тем, что видит глаз. Если следовать этому методу, глаза начинают видеть больше, чем мы когда-либо себе представляли.
Когда глазам позволено вбирать в себя все вокруг, видение сливается со всеми остальными чувствами и ощущениями человека. Я просила детей выбирать объект и пристально его рассматривать в течение определенного времени, например трех минут, а затем рисовать его, рисовать ощущения и воспоминания, возникшие во время этого медитативного упражнения, используя только цвета, линии и формы.
В числе других упражнений, развивающих способность видеть, можно назвать осязание с закрытыми, а затем с открытыми глазами; рассматривание предметов через стекло, воду, целлофан; рассматривание предметов с различной перспективой — далеко, близко, в перевернутом виде.
 
Звук
 
Позволяя звуку проникать в наше сознание, мы делаем первый шаг к контакту с миром, к началу общения. Все мы знаем, что многие из нас слышат лишь то, что хотят слышать, отвергая то, чего слышать не хотят. Дети выражают это открыто и прямо, закрывая уши руками, когда не хотят чего-либо услышать, взрослые же часто искажают смысл услышанного. Многие дети выражают это возгласом: «Мой отец (моя мать) просто не слушает, что я говорю!».
Мне кажется сомнительным, что существует состояние музыкальной глухоты, хотя многие дети уверены в том, что ею страдают, потому что кто-то сказал им об этом, и исключительно поэтому они отказываются от удовольствия, которое приносят звуки, например не позволяют себе экспериментировать с собственным голосом во время пения.
Вот некоторые упражнения, повышающие осознавание детьми тех звуков, которые их окружают.
«Сядьте спокойно с закрытыми глазами и позвольте звукам, которые вы слышите, дойти до вашего сознания. Отмечайте, какие чувства вызывает каждый проникающий в вас звук. Потом мы сможем поделиться нашими впечатлениями». Такое упражнение позволяет услышать новое звучание в различных местах: дома, в городе, за городом, на пляже.
«Поговорите о звуках. Расскажите, какие звуки вы ощущаете как резкие, мягкие, гладкие, скрипучие, приятные, громкие, нежные. Сравнивайте звуки». Я кладу в маленькие горшочки и пузырьки из-под лекарств самые разные предметы: рис, фасоль, канцелярские кнопки, пуговицы, шайбы, монеты и прочее, что может в них поместиться, составляя пары таких горшочков. Чтобы содержимого не было видно, я оборачиваю горшочки чем-нибудь, закрепляя обертку клейкой лентой. Я предлагаю ребенку потрясти каждый из горшочков и определить по звуку, чем он наполнен.
Используя игрушечный ксилофон, ударяйте по разным клавишам, чтобы у ребенка вырабатывался опыт распознавания звуков: одинаково, выше, ниже, громче, тише. Потом ребенок может протестировать вас. Эти упражнения можно проделывать с помощью любого музыкального инструмента.
Играть в распознавание звуков полезно и весело. Пусть у ребенка за спиной возникает, например, то шум льющейся воды, то постукивание карандашом, шуршание бумаги и т. п. Ребенок должен отгадать, что это за звук. Всегда меняйтесь ролями, чтобы и ребенок мог задать такую загадку вам.
Звуки и чувства взаимосвязаны. Поговорите о грустных звуках, веселых звуках, страшных звуках и звуках, пробуждающих другие чувства. Звуки гармошки или другого музыкального инструмента могут служить материалом такого занятия. Тон голоса также отражает чувства говорящего. Дети улавливают гнев в голосе взрослых даже в тех случаях, когда он пытается скрыть это чувство. Обсуждайте это откровенно. Демонстрируйте тоном различные эмоции. Попросите детей сделать это.
Невнятная речь также интересна. Попытайтесь общаться, издавая звуки, невнятно бормоча и не используя слов. Посмотрите, сможете ли вы догадаться, что хотят выразить с помощью этих звуков.
С помощью барабанов и других ударных инструментов можно получать разнообразный опыт звукового восприятия во время игры. Пусть ребенок следует вашему ритму или расскажет о впечатлении от ритмической схемы.
Послушайте музыку и поговорите об услышанных звуках. Попросите детей во время или после прослушивания музыки нарисовать их впечатления, воспоминания или образы, которые у них возникли.
 
Музыка
 
Rudolph Dreikurs [6] обсуждает благоприятный эффект влияния музыки на нескольких детей, страдающих психическими нарушениями. Использование музыки могло принести результаты в случаях, где другие подходы оказывались безуспешными. Вероятно, приятные ощущения, связанные с музыкой, которая часто используется только в качестве звукового фона, стимулирует к взаимодействию, позволяет повысить уровень внимания ребенка и увеличивает его фрустра-ционную толерантность. По мере того как реальность становится более приятной и менее угрожающей, исчезает внутренняя напряженность. Усилие, необходимое для взаимодействия, в этом случае уменьшается, не возникает реакции отторжения или пренебрежения общением.
Уже имеется опыт использования мелодической интонации для обучения речи детей с афазией. Слова включаются в знакомую мелодию, и дети, много раз репетируя песню, учатся произносить слова, поначалу пропевая их, а затем воспроизводя уже без мелодии. Это очередное подтверждение возможностей музыки.
Музыка и ритмические удары — античные формы коммуникации и самовыражения. Их использование вполне уместно при проведении терапевтической работы с детьми. В работе с детьми я применяю в основном музыку, которую наигрываю сама на старой удобной гитаре. Я считаю, что гитара — чрезвычайно эффективный инструмент для проведения терапии. Во время моей работе в школах мне приходилось играть на гитаре каждый день, и дети всех возрастов с нетерпением ожидали наших музыкальных антрактов. Похоже, что гитара оказывает на детей какой-то особый волшебный эффект. Я знаю, что музыкальный талант здесь не при чем, так как я в лучшем случае средний исполнитель. Я использую лишь самые простые аккорды, аккомпанируя песням, которые мы поем с детьми.
Когда моя дочка ходила в детский сад, каждая из матерей раз в неделю должна была работать с детьми. Как только стало известно, что я умею играть на гитаре, меня попросили часть моего рабочего времени посвящать игре на гитаре для каждой группы. Дети от трех до пяти лет сидели и восхищенно внимали игре по меньшей мере в течение получаса. Скоро матери стали приглашать меня на дни рождения детей и платили мне по 10 долларов в час (а в те времена это была большая сумма!). Мне никогда не приходилось бороться за внимание детей. Я думаю, это было связано с выбором песен, которые я считала подходящими к случаю, с моей способностью очень выразительно их исполнять, привлекая детей к взаимодействию, и больше всего — с самой гитарой. Я пробовала играть на ударных инструментах и фортепьяно, но убеждена, что гитара — наиболее действенный инструмент и дает наибольшие возможности наладить контакт с детьми.
Работая в детском саду, я впервые начала экспериментировать, используя музыку в качестве пути для самовыражения детей. Я пела песенку, в которой говорится об умирающем гусе, и скоро мы с детьми начинали беседовать о смерти, горе и печали. Или после исполнения песенки ребенок подходил ко мне и рассказывал про своего кота, который умер, или об умершем дедушке, представляя нам возможность обсудить связанные с этим проблемы. Когда я пела песню «Симбайя — мамин малыш», описывающую яростную реакцию на появление в семье нового ребенка, многие дети могли идентифицировать эту ситуацию со своими переживаниями.
В некоторых случаях такие песни обладали большим воздействием, чем книги. Нет числа чудесным народным песенкам, посвященным детям, описывающим каждую детскую эмоцию и подходящим для любого возраста. Эти песни могут отражать любовь, узнавание, принадлежность, враждебность, гнев, печаль, грусть, смерть. Есть песни успокаивающие, взывающие к чувству юмора. Во многих песнях открытый конец, и слова можно дополнить во время занятия.
Народная песенная традиция сохраняет множество детских песен, которые соответствуют любой потребности. Есть песни, описывающие каждое ощущение и каждую жизненную ситуацию, шуточные песни, песни, повествующие о событиях. Поскольку таким песням немало лет, они не бывают «затейливыми» или «миленькими». Они привносят в эмоции детей воображение и опыт, жизненные ценности и ощущение прекрасного. В основном эти песни претерпевают много изменений и могут быть адаптированы к новым ситуациям. Рождаясь в сердцах людей, такие песни продолжают жить, поскольку их любят и делятся ими.
Музыку можно использовать самыми разными путями. Ее можно наигрывать, когда дети рисуют или лепят. Она выступает в качестве фона или может служить отправной точкой для действия. Я просила детей рисовать формы, линии, символы и использовать цвета для выражения музыки. Классическая музыка особенно способствует возникновению чувств и рождению настроений и образов. John Stevens [48].приводит отличные рекомендации в области сочетания фантазии с определенными музыкальными отрывками. Вот пример направленной фантазии: «Ложитесь так, чтобы вам было просторно, и закройте глаза. Представьте себе, что вы неподвижное тело в глубинах моря доисторической эры. Вас окружает вода — иногда слабое течение, а иногда — бушующие, разрушительные волны. Почувствуйте, как вода обтекает ваше неподвижное тело.
Развивается жизнь, и вы превращаетесь в какую-то разновидность морской водоросли или другое подводное растение. Вслушайтесь в ритм барабана, пусть звук проникает в ваши движения, пока течения колышат вас...
Теперь в морское животное, которое ползет по дну. Пусть ритм барабана проникает в ваше тело и в ваши движения.
Теперь медленно передвигайтесь в направлении суши и, когда вы ее достигнете, пусть у вас вырастут четыре ноги и вы начнете передвигаться по суше. Ощутите свое существование и свои движения наземного животного...
Постепенно встаньте на две ноги и почувствуйте, как вы существуете и передвинаетесь по земле...
Теперь откройте глаза и попытайтесь общаться с другими с помощью одних движений...».
Такое упражнение может быть изменено и адаптировано в зависимости от возраста детей и используемого пространства. По окончании этого упражнения дети неизменно начинают делиться своими впечатлениями. Вы можете предложить им изобразить их впечатления или то животное, которым они себя ощущали.
При движении под музыку детям нравится использовать цветные шифоновые шарфы. Дети любят танцевать под музыку; им нравятся рок, бути и прочие современные ритмы..
Особой привлекательностью для детей обладают ударные инструменты: ведь из них можно извлекать звуки, даже не обладая необходимыми навыками. Вы можете предложить ребенку: «Покажи, как ты будешь бить в барабан, если тебе грустно (или если ты чувствуешь себя счастливым)» или «Побарабань, а мы попробуем догадаться, какие чувства ты испытываешь».
Дети любят использовать инструменты, подчеркивающие ритм. Тамбурины, трещотки, барабаны всех видов, колокольчики да и вообще все инструменты, производящие ритмические звуки, можно применять, когда дети маршируют, слушают музыку или игру на гитаре, и всё это вместе способно составить симфонию. Я записывала такое коллективное творчество с помощью недорогого магнитофона, а затем воспроизводила запись ко всеобщему удовольствию. Когда дети слушают такую запись, они светятся, осознавая собственные достижения, и постигают чувства коллективного взаимодействия.
Так же интересно под музыку сочинять истории о детях или ситуациях. Одна из моих студенток рассказывала, что под гитару придумывала для детей разные истории об одном и том же персонаже и они упрашивали ее продолжать. Такие истории дети могут сочинять и самостоятельно.
Я не перестаю поражаться тому, какой силой обладает гитара. Однажды, в мою бытность студенткой-практиканткой, меня направили преподавать в пятый класс начальной школы и немедленно поручили проводить занятия по музыке, потому что сама учительница их проводить не хотела. Когда я спросила, нельзя ли мне использовать гитару, мне отказали, поскольку гитара якобы возбуждает детей (это распространенное заблуждение). Однако в последний . день моей практики учительница все же разрешила мне принести гитару. В конце занятия ко мне подошла маленькая девочка и очень сердито спросила, почему я не приносила гитару раньше. Она чувствовала себя одураченной, обездоленной, и я очень пожалела, что не настояла на своем вначале. Я никогда не считала, что музыка обладает излишне стимулирующим воздействием. Напротив, она обычно дает успокаивающий, умиротворяющий эффект. Родители рассказывали, что после некоторых наших занятий дети возвращались домой, напевая.
Музыка увлекает и оказывает сильное успокаивающее воздействие даже на большинство гиперактивных детей. Работая с такими детьми, я иногда просто садилась и, не говоря ни слова, брала в руки гитару, и дети немедленно старались сесть поближе и тихо замирали в счастливом предвкушении.
Как-то я преподавала в группе учеников четвертого класса, которые считались «отстающими в развитии». Во время занятий музыкой в класс однажды зашла директор школы. Я играла на гитаре, и мы пели «Было деревце в лесу». По ходу исполнения этой песенки нужно перечислить много слов в определенном порядке. Я часто ошибалась, но дети помнили все слова и их последовательность. Поскольку у этих детей были проблемы с памятью и обучаемостью, директор была ошеломлена. «Возможно, их следует таким же образом учить математике и всему прочему»,—сказала она.
 
Вкус
 
Язык — важный орган, хотя мы часто это недооцениваем. Язык обладает высокой чувствительностью и позволяет понять, какая вещь сладкая или кислая, горькая или соленая. С его помощью мы жуем, глотаем и, что важнее всего, говорим. Я провожу специальные занятия, чтобы дети лучше осознавали функции языка. С помощью языка иногда можно выражать и эмоции. Например, показав кому-нибудь язык, можно выразить гнев (В США. В России, напротив, язык показывают, чтобы кого-либо рассердить или поддразнить. Прим. ред.), а у некоторых народов это означает приветствие. К тому же язык и чувствительный орган, иногда доставляющий эротическое удовольствие. Всем детям знакомо удовольствие при лизании. Я часто предлагаю детям упражнения с лизанием, повышающие уровень осознавания этого удовольствия (для этих целей прекрасно подходит мороженое в рожках).
С детьми можно говорить о вкусах, обсуждать любимые и неприятные вкусы, пробовать вещи с различным вкусом, сравнивать вкус и структуру. Язык позволяет не только различать вкус, но и ощутить что-то комкообразное или жесткое, твердое или мягкое, горячее или холодное.
С языком тесно связаны зубы, губы и щеки. Обязательно затрагивайте их в упражнениях и последующем обсуждении.
 
Запах
 
Обсудите нос, ноздри и дыхание. Проведите упражнения с дыханием через нос, рот, каждую из ноздрей. Предложите ладонью почувствовать выдыхаемый воздух.
Говорите о запахах—любимых и нелюбимых. Проводите эксперименты с запахами—цветочными, фруктовыми, сладкими, острыми. В горшочки или другие емкости поместите вещества с характерными запахами — это могут быть духи, лакрица, банан, шалфей, лещина, кусочек яблока, шоколад, ванилин, мыло, лепестки цветка, лук, почка сосны, уксус, кофе, апельсиновая кожура, тальк, лимонный экстракт, сельдерей, стружка, мята. Определите, различают ли дети запахи. Поговорите о тех запахах, которые им нравятся и не нравятся, и о воспоминаниях, которые они пробуждают. Приносите и другие предметы, например ветки сосны, мыло, кору, листья.
Попросите детей рассказать, как измениться жизнь, если совсем не чувствовать запахов (как при простуде, когда заложен нос). Пусть попробуют назвать десять предметов, не имеющих никакого запаха. Совершите прогулку по дому или по улице и обсудите запахи.
Следует иметь в виду, что сенсорный опыт в действительности включает синтез различных форм восприятия и единичное сенсорное восприятие, не включающее более одного органа чувств, вероятнее всего, труднодостижимо.
 
Интуиция
 
Многие занимаются изучением способности, о которой мы знаем очень мало и которая, по-видимому, охватывает нечто, находящееся за пределами очевидного знания.
Я рассматриваю это шестое чувство, интуитивное в своей основе, как знание, возникающее скорее где-то в теле, чем в разуме. Этим чувством, вероятно, обладают и животные и маленькие дети. Я теперь начинаю уделять больше внимания той истине, которую мое тело, по-видимому, познает раньше, чем формируются слова или мысли.
Я проводила с моими пациентами упражнения, включающие чувство такого рода, с тем чтобы у них было больше опыта в доверии этому внутреннему знанию. Я называю это «да-нет упражнением» или иногда «упражнением правды-лжи». Я предлагала ребенку утверждение типа: «Мне нравится стрелять горошинами» и просила его определить, правдиво или ложно это утверждение, исходя скорее из ощущения, которое возникает в его организме, а не в голове. Лично мне иногда кажется, что ответ рождается в груди, а иногда — где-то над пупком. С опытом человек может научиться прислушиваться к своему организму, который воплощает интуитивные знания.
Мне трудно определенно говорить об этом чувстве, но несмотря на это я знаю, что оно важно и нуждается в развитии. Это чувство можно тренировать и совершенствовать подобно остальным чувствам. Мы рассматриваем зрение и слух, вкус и осязание, как нечто само собой разумеющееся, хотя у всех нас имеется гораздо больше потенциальных возможностей их использования, чем мы осознаем. Чувство интуиции имеет широкий диапазон и может иметь в своей основе такие процессы, как воображение, фантазирование, представление и творческие способности. Возможно, это чувство имеет отношение к той части нашей внутренней сути, которая простирается за границы тела и разума.
Я думаю, что упражнения, включающие фантазию и опыт построения образов, повышают уровень интуиции человека. Когда я прошу ребенка мысленно создать образ чего-либо, например представить себе образы, символизирующие членов его семьи, я верю, что это даст толчок к развитию его интуиции. Формирование мысленных картин во время прослушивания музыки — хороший пример упражнения по самораскрытию, поиску новых сторон естества. В своей книге Joseph Shorr [45] описывает много методик для повышения способности к построению образов в целях содействия росту личности. Установление контактов с глубинами личности—другой способ задействовать интуитивное чувство. Иногда такая «знающая» часть личности, заключающая в себе ответы на вопросы, затрагивающие жизненные перипетии, может быть достигнута с помощью фантазии; ребенку можно предложить представить себе, как он разговаривает с мудрецом в горах и запоминает ответы на свои вопросы. Для установления контакта с интуитивной, творческой стороной личности может быть использована любая форма фантазии. Джош, восьмилетний мальчик, которому нравилось играть игрушечными телефонами в моем кабинете, подолгу беседовал с помощью этих телефонов со мной. Однажды он велел мне задать ему вопрос, имеющий отношение к «одному из детей, которые приходят сюда и у которых есть проблемы». И вот я сказала ему по телефону: «Джош, тут у меня один мальчик совсем не хочет ложиться спать, когда мама отправляет его в постель (в этом и заключалась проблема Джоша). Что мне ей посоветовать?». «Положи трубку, я тебе перезвоню»,—ответил Джош. Затем он набрал номер и завопил:
«Алло, алло! Это Человек с Марса? Да? Хорошо. Мне нужен совет». Тут он спросил «Человека с Марса», что же делать с мальчиком, у которого такая проблема, внимательно выслушал ответ, повесил трубку и притворился, что перезванивает мне. Я взяла трубку, и он сказал: «Виолет, посоветуй маме этого мальчика заключить с ним соглашение. Пусть она разрешит ему в течение получаса после того, как его сестра отправляется спать, смотреть телевизор, и тогда он будет ложиться спать без возражений».
В эту игру (по просьбе Джоша) мы играли довольно часто, затрагивая проблемы, возникавшие у него в семье и его личные трудности. Во время очередного сеанса я сказала: «Джош, тут у меня есть мальчик, который играет в бейсбол в команде Малой Лиги и у которого так портится настроение, когда тренер не разрешает ему сделать бросок, что он не может играть в полную силу, а уйти из команды не может тоже. Он даже не позволяет своей маме поговорить об этом с тренером, и она очень расстраивается из-за этого».
Некоторое время послушав «Человека с Марса», Джош сказал:
«Человек с Марса говорит, что тренеру следовало бы чаще давать ему возможности делать броски, чтобы он смог научиться бросать. Однажды у него не очень хорошо вышло, и теперь тренер позволяет делать броски только лучшим игрокам, и как же мальчик этому научится?». Затем Джош отставил телефон в сторону и тихо произнес: «Если моя мама поговорит с ним, об этом узнают все и подумают, что я маленький». В этот момент он начал всхлипывать. Некоторое время мы с ним обсуждали разные аспекты этой ситуации, и затем Джош сказал: «Может быть, мне надо найти какой-нибудь другой способ тренировки, а потом я скажу об этом тренеру и он разрешит мне еще раз попробовать».
 
Чувства
 
Некоторые дети незнакомы с тем, что представляют собой чувства. Это утверждение может показаться странным, поскольку дети, без сомнения, испытывают разнообразные чувства. Однако я считаю, что возможность делиться своими чувствами у детей ограничена. К тому же они имеют склонность рассматривать вещи в черно-белом цвете. Я нахожу очень полезным знакомить детей с огромным разнообразием чувств и их нюансов. Существует множество игр и упражнений, которые также помогают детям постигать их собственные чувства.
Чтение таких книг, как «Чувства внутри тебя, или Взрослые тоже плачут» Polland В. К. и С. De Roy [39] — хороший путь для начала разговора о том, что люди чувствуют. Я полагаю, что первой важной ступенью в работе с детьми являются беседы о чувствах. Детям необходимо знать, какие существуют чувства, что чувства есть у каждого человека, что они могут быть выражены, ими можно делиться и обсуждать их. Дети должны также знать, что располагают выбором способов выражения чувства. Они должны постичь множества оттенков чувств, чтобы понять свои собственные чувства. Вот некоторые слова, описывающие чувства, которые были предметом моих бесед с детьми: счастливый, хороший, гордый, рассерженный, испуганный, обиженный, расстроенный, разочарованный, опустошенный, оставленный, одинокий, любовь, симпатия, ревность, зависть, особенный, личный, плохой, радость, восхищенный, больной, тревожащийся, обеспокоенный, довольный, спокойный, нервный, глупый, мрачный, пустой, виноватый, сожалеющий, стыд, отвращение, бодрый, уверенный, сильный, слабый, жалость, сопереживание, понимание, понятый, восхищение, горе, усталый.
Я разговариваю с детьми о взаимосвязи тела и чувств, о том, что чувства переживаются посредством ощущений тела и выражаются при помощи мышц. Наша поза и ритм дыхания отражают то, что мы чувствуем. Мы экспериментируем с детьми, акцентируя различные жесты и позы, которые могут выражать определенные эмоции. Когда ребенок, находящийся со мной рядом, ощущает грусть, чем-то испуган, на что-то зол или испытывает тревогу, я помогаю ему прислушиваться к своему организму и осознать, как же именно он выражает свои чувства.
Иногда мы работаем как бы изнутри. «Прислушайся к своему организму, что ты чувствуешь?». Мы говорим о том, как мы избегаем чувств, прячем их от самих себя, затуманиваем, скрываем их. Однако организм сохраняет эти чувства, не избавляется от них. Только тогда, когда мы признаём наши чувства и переживаем их, мы можем отреагировать эти чувства. В противном случае часть нашего естества постоянно таит в себе чувства, которые мы игнорируем, позволяя лишь части нас самих полноценно участвовать в жизненном процессе. Поэтому мы учимся, как прислушиваться к нашим телам, чтобы добраться до наших чувств.
Более полному осознаванию способствует прекрасная методика, которая называется «Континуум осознавания». Она представляет собой игру, во время которой я и ребенок по очереди сообщаем об осознаваемых элементах внешнего и внутреннего мира. «Я сознаю, что у тебя голубые глаза (внешний план). Я осознаю, что у меня бьется сердце (внутренний план). Я вижу свет, струящийся из окна. У меня сухо во рту. Я замечаю твою улыбку. Я только что осознал, что у меня вздернуты плечи».
В процессе этой игры становится очевидным, что ничто никогда не остается неизменным: окружающее постоянно меняется и меняются ощущения в нашем организме.
Я уделяю пристальное внимание телу ребенка, его позе, выражению его лица и жестам. Иногда я обращаю внимание ребенка на определенный жест и прошу его этот жест преувеличить, акцентировать. Ребенок, раскачивавший ногу взад-вперед, усилил это движение по моей просьбе и осознал, что хотел бы пнуть ногой человека, о котором он в этот момент говорил. Пиная подушку-человека», ребенок отреагировал свое чувство гнева, которое препятствовало продвижению, тормозило развитие ребенка.
Ребенок, который, разговаривая со мной, сидит скрючившись, обнаруживает, когда я прошу его оставаться в этой позе или даже утрировать ее, что он боится меня и того, что может происходить на наших занятиях. Как только это становится явным, мы можем работать с этим ощущением.
 
Релаксация
 
Случается, что дети нуждаются в том, чтобы их научили расслабляться, так же остро, как и мы, взрослые. Когда напрягаются мышцы, дети испытывают внутреннюю напряженность, страдают от головных болей, болей в животе, ощущают себя усталыми и раздраженными. Иногда физическое и эмоциональное напряжение выражается в поведении, на первый взгляд иррациональном. Если детям помочь расслабиться, их напряженность снижается и это зачастую позволяет выявить источник напряжения. Учителя находят, что если обеспечить детям возможность расслабляться в классе, это приносит пользу всем.
Воображение — хороший помощник для расслабления. Маленькие дети хорошо выполняют приведенные ниже упражнения.
«Притворись, что ты снежная баба. Тебя вылепили дети, и теперь они ушли, оставив тебя одну. У тебя есть голова, туловище, две торчащие в стороны руки, и ты стоишь на крепких ножках. Прекрасное утро, светит солнце. Вот оно начинает припекать, и ты чувствуешь, что таешь. Сначала тает голова, потом одна рука, потом—другая. Постепенно, понемножку начинает таять и туловище. Ты превращаешься в лужицу, растекшуюся по земле».
«Давайте притворимся, что мы свечки на торте. Цвет вы можете выбрать тот, который вам больше нравится. Поначалу мы стоим высокие и прямые. Мы выглядим совсем как деревянные солдатики. Тела наши крепки, как свечки. А теперь солнце припекает все сильнее. Вы начинаете плавиться. Сначала падает голова... Теперь плечи... руки... Воск, из которого вы сделаны, тает медленно. Ваши ноги оседают... и медленно... медленно... вы становитесь лужицей воска на полу. А теперь поднимается холодный ветер и дует на вас: Ф-ф-у... Ф-ф-у... Ф-ф-у-у-у",—и вы снова становитесь стройными и прямыми».
Релаксация не означает, что дети должны непременно ложиться. Наклоны и потягивания тела могут быть более полезны для расслабления. Замечательны упражнения йоги. Имеется несколько пособий по. йоге для детей. Я использовала одно из них, написанное Ruth Richards и Joy Abrams [40]. Книга великолепно иллюстрирована и снабжена понятными инструкциями, которым легко следовать.
«Давайте закроем глаза. Теперь напрягите все мышцы вашего тела одновременно. Ноги, руки, челюсти, лицо, плечи, живот. Держите их... крепко. А сейчас расслабьтесь и почувствуйте, как напряжение покидает ваше тело. Позвольте напряжению вылететь из вашего тела и вашего разума. Оно сменяется спокойной, мирной энергией... Позволяйте каждому вашему вдоху привносить спокойствие и расслабление в ваш организм...».
Хорошие результаты дает и расслабляющее, приятное, контролируемое фантазирование. Иногда я прошу ребенка закрыть глаза и вообразить, что он отправляется в своей фантазии в какое-нибудь место — знакомое и нравящееся ему или то, которое он себе таким представляет. Некоторое время спустя я прошу ребенка вернуться в комнату. Такое переживание снимает напряжение, делает ребенка расслабленным и вновь способным к действию.
Иногда в начале групповых занятий я чувствую напряжение детей. Я предлагаю им закрыть глаза, сделать несколько глубоких вдохов и шумных выдохов и представить себя в ситуации, предшествовавшей их уходу на занятия. Я прошу их мысленно завершить то, что им кажется недоделанным, и постепенно возвратиться в комнату, очень медленно открывая глаза. Я завершаю это упражнение, приглашая детей осмотреть комнату и установить визуальный контакт с другими. Это упражнение всегда позволяет снизить напряжение и привести детей в соответствие с настоящей ситуацией.
 
Медитация
 
Медитация представляет собой превосходный способ обучения релаксации. Дети обнаруживают хорошие способности к медитации. Вот одно из упражнений, приведенное в книге Rosman D. [41]: «Закройте глаза и ощутите себя в океане голубого цвета; почувствуйте и поверьте, что вы—волна в этом океане, струящаяся вверх и вниз, вы медленно поднимаетесь и опадаете, как волны. А теперь ощутите, что вы растекаетесь и исчезаете, точно так же, как это происходит с волнами в океане, и — а-а-а-х-х! — ощутите, как это расслабляет вас. Теперь вы составляете одно целое с океаном голубого света, в котором больше нет волн, нет разницы между вами и океаном. А теперь прислушивайтесь... медленно вслушайтесь в себя... слушайте голос океана у себя в голове и ощущайте себя одним существом с этим голосом. А сейчас звук затихает и вновь возникает волна, совсем так, как волна в океане, которая вновь появляется, после того как исчезла, образует другую волну, а затем еще и еще, пока они не начинают наползать на берег, и тогда мы откроем глаза».
После такого упражнения дети могут рисовать или двигаться под музыку, подобно волнам в океане.
Для обучения детей медитации я использую маленький колокольчик. Я прошу их прислушиваться к колокольчику, пока не исчезнет звон. Я проделываю это упражнение в течение некоторого времени, пока звон колокольчика постепенно не смолкает.
Медитация тесно связана с понятием концентрации. Медитация возвращает человека к его сущности, что составляет основную задачу концепции концентрации.
Вот модификация упражнения айкидо, которым я занималась с детьми, чтобы вернуть их самим себе, помочь ощутить себя сильными, спокойными и сосредоточенными. Я и сама часто проделываю это упражнение, быстро улучшающее мою способность сосредоточиваться.
«Встаньте, сядьте или лягте — поза несущественна. Закройте глаза. Сделайте два глубоких вдоха, каждый раз шумно выдыхая воздух. Теперь представьте себе, что прямо у вас над головой висит светящийся шар. Он не соприкасается с вашей головой, а плавает в воздухе над ней. Шар круглый и сияющий, полный света и энергии. Теперь вообразите, что лучи света от шара направлены на ваше тело. Шар испускает лучи постоянно. В нем избыток энергии. Эти лучи, эти потоки света проникают в ваш организм через вашу голову. Они проникают легко, без труда. Представьте себе, что каждый луч направляется в какую-то часть вашего тела. Представьте, что один из лучей проходит через вашу голову, шею, плечо в левую руку, опускаясь к пальцам, к кончикам пальцев, и излучается из них в пол. Другой луч проникает в вашу правую руку и излучается из нее. Еще один луч проходит по спине, другой—по груди и животу, следующие — по бокам. Один из лучей идет в вашу левую ногу, другой — в правую. Ваши внутренние органы омываются лучами света, пока вы не почувствуете, что вам достаточно. Вы чувствуете, как лучи проходят по всем вашим органам, эти лучи теплые и приятные. Как только вы насытитесь ими, медленно откройте глаза».
 
Движения тела
 
В своей книге Lise Liepmarm [27] рассматривает движения как один из видов нашего восприятия. «Движения, или кинестетическая перцепция, являются видом интернализованного тактильного ощущения. Это то, что мы ощущаем, когда действуют наши мышцы, связки и суставы».

<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>