<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 8)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Патологические иллюзии - это те же иллюзии, которые наблюдаются у психически нездоровых людей. К таким относятся больные, страдающие различного рода депрессиями, эндогенно обусловленными. Особый интерес представляют иллюзии, возникающие при развитии делириозного расстройства сознания на его раннем этапе. При онейроиде появляются патологические парейдолии, которые не были присущи больному до возникновения этого заболевания. Часто наблюдаются слуховые иллюзии у больных с бредом преследования или ревности. Так, часто больной, страдающий хроническим алкоголизмом, подслушивает беседу жены с посторонними лицами, боясь подтверждения измены и начинает слышать это в неясном говоре собеседников. У больных с маниакально-депрессивным психозом (МДП) в маниакальной фазе нередко встречаются зрительные иллюзии в виде ложных узнаваний.
3.3. Галлюцинации.
Morel (1866) определял галлюцинации как восприятия без объекта. Истинные галлюцинации бывают только у психически больных. Е.С. Иванов (1965)2 при изучении галлюцинаций выделил три основных направления в их классификации: психологические, психоморфологические, физиологические.
Психологическое направление в изучении галлюцинаций относится к первой половине XIX века и описано в работах известных психиатров того времени (Мюллер (1826); Эскироль (1838)). Галлюцинаторные переживания этими исследователями рассматривались исключительно в рамках психологических категорий восприятия и мышления.
Приверженцы другого направления, психоморфологического, рассматривали галлюцинации как симптом локального поражения нервной системы - головного мозга и проводящих путей, а позже - как следствие корковых или подкорковых поражений.
Третьим направлением учения о галлюцинациях явилось клинико-физиологическое, родоначальниками которого были И.М. Сеченов, В.Х. Кандинский, И.П. Павлов и др. Самое традиционное разделение галлюцинаций - по органам чувств или анализаторам (зрительные, слуховые, тактильные, обонятельные, вкусовые, вестибулярные, моторные, соматические). Галлюцинации могут охватывать несколько анализаторов (зрительные и слуховые одновременно). Например, при алкогольном делирии больные могут видеть чертенка, слышать его голос и чувствовать, как он ногтями царапает тело.
По своей структуре галлюцинации могут быть элементарные и сложные. К первым относятся акоазмы (шум, стук, шипенье) и фотопсии (искры, вспышки света, цветные полосы). Сложные зрительные галлюцинации могут носить сценический характер и напоминают панорамы. Слуховые галлюцинации, имеющие словесный характер, называются вербальными.
Различают также истинные и ложные галлюцинации. Истинные галлюцинации неотличимы в сознании больного от реальных восприятий и локализуются им в "объективном пространстве" вне пределов собственного тела. Больной видит покойников, стоящих у его кровати, слышит голоса извне. При псевдогаллюцинацииях объект мнимого восприятия находится в пределах тела больного, чаще внутри головы, в горле, в животе, зрительные образы воспринимаются "внутренним оком", мыслью. Псевдогаллюцинации были описаны известным русским психиатром В.Х. Кандинским в монографии "О псевдогаллюцинациях" (1951).
Некоторые галлюцинации названы по условиям, в которых они проявляются. Галлюцинации, возникающие в период засыпания, называются гипногагическими, а проявляющиеся перед пробуждением - гипнопомпическими.
В 1866 г. Кальбаум описал галлюцинации, которые возникают при раздражении какого-либо анализатора в другом органе чувств. Он их назвал "рефлекторными". Когда больной слышит голоса в момент, когда шумит вентилятор, мы говорим о функциональных галлюцинациях. М.Т. Кузнецов в 1968 г. подчеркнул принадлежность как функциональных, так и рефлекторных галлюцинаций к токсико-инфекционным и соматогенным психозам.
Е. Блейлер в 1903 г. ввел термин "экстракампинные галлюцинации". Это галлюцинации, возникающие вне поля зрения больного "за его спиной". Больные видят свои внутренние органы - желудок, кишечник, мозг, легкие, а также змей, чертей и т.п.
Вербальные галлюцинации подразделяются на комментирующие и императивные. Комментирующие галлюцинации - это такие галлюцинации, при которых мнимый голос вслух обсуждает каждый жест, взгляд, поступок больного, часто он носит осуждающий, иронический характер, больной вступает с ним в спор. Иногда это не один, а два голоса, ведущих диалог, в котором один защищает, а другой обвиняет больного.
При вербально-императивных галлюцинациях больные слышат голоса, которые приказывают выполнить то или иное действие, при этом больные выполняют его беспрекословно. И зачастую "ОНИ" приводят к совершению убийств, самоубийствам, поджогам и т.д.
Сегла (1888) описал речедвигательные галлюцинации, которые вошли в структуру синдрома психического автоматизма Кандинского-Клерамбо. Необходимо отметить, что зрительные галлюцинации сопутствуют относительно благоприятным и кратковременным формам психозов, тогда как слуховые имеют менее благоприятный прогноз и склонны к более длительному хроническому течению.
К редким галлюцинациям относят галлюцинации, описанные Шарлем Бонне у психически здоровых людей при заболеваниях органов зрения и слуха. Больные относятся к ним критически.
Галлюцинозы включают в себя синдромы:
Зрительного галлюциноза - когда в клинической картине преобладают зрительные галлюцинации, а другие психические нарушения - бред, эмоциональная напряженность, возбуждение - отсутствуют либо выражены слабо. Галлюцинации вызывают у больного не чувство страха, а любопытство. Больной наблюдает за галлюцинациями. Бредовые расстройства редки. Исход благоприятен.
Вербальный галлюциноз - кардинальным симптомом этого синдрома являются слуховые галлюцинации. Больные слышат обычно несколько голосов, то мужских, то женских, то детских, которые постоянно разговаривают между собой, часто одни голоса хвалят больного, другие ругают, обвиняют, советуют. Фон настроения у этой группы больных подавленный, отмечается выраженная напряженность. Иногда появляются тревога, страх. При этом галлюцинации теряют свою нейтральность, приобретая императивные интонации, формируют суицидальные стремления.
В.М. Бехтерев в 1906г. описал у больных отогенным психозом "бред тугоухих". На фоне вербальных галлюцинаций развивается бред. "Этот бред, большей частью основанный почти исключительно на обманах чувств, по крайней мере вначале, представляется несложным, однообразным и часто состоит в принятии реального существования галлюцинаторных образов. Он не обнаруживает обыкновенно никакой склонности к прогрессированию и нередко даже в течение долгого времени представляется не прочно фиксированным, вследствие чего больные легко от него отказываются". Больные без критики относятся к галлюцинациям, при этом иногда даже стремятся "советоваться с голосами" по бытовым вопросам. При длительном вербальном галлюцинозе больные становятся пассивными, неряшливыми, большую часть времени проводят в постели, напряженно прислушиваются к "голосам". Иногда отмечается тенденция больных к диссимуляции, проявляющейся в нелепых поступках (неожиданное увольнение с работы без достаточных на то оснований, уход из семьи; переезд в другой город на постоянное место жительства и т.д.).
Синдром вербального галлюциноза характеризуется преимущественно хроническим течением и высокой резистентностью к терапии. Часто этот синдром развивается на фоне сифилиса мозга, при алкоголизме, при сенильных и сосудистых психозах. На фоне вербального галлюциноза быстро формируется бред преследования.
Синдром тактильного галлюциноза встречается редко. Больные испытывают множественные тактильные галлюцинозы в виде ползания насекомых, мух, блох, муравьев, их укусов, зуда и т.д. Часто больные занимаются самолечением (кипятят белье, завешивают комнату липучками, без конца моются, натирают тело керосином, ДДТ и т.д.), увольняются с работы, чтобы не заразить окружающих. Синдром встречается при органических заболеваниях мозга сосудистого происхождения, при опухолях гипофиза, хорее Гантингтона, при МДП и шизофрении.
Синдром психического автоматизма (Кандинского-Клерамбо) слагается из трех основных групп симптомов: псевдогаллюцинаций различных видов, психического автоматизма, то есть отчуждения больным от своей личности и воли и, наконец, бредовых расстройств, имеющих вторичный характер. Встречаются чаще всего при параноидной форме шизофрении, хронических алкогольных психозах, сифилисе мозга и др. Голоса, звучащие в голове, носят императивный или комментирующий характер. В редких случаях псевдогаллюцинации бывают зрительными, обонятельными, вкусовыми. Больные часто заявляют, что кто-то управляет их мыслями, ускоряет их, доводя до стремительного наплыва (мантизм) их. Отмечается иногда остановка мыслей, "они куда-то исчезают" (шперунг). Больные иногда заявляют, что кто-то отнял у них волевые побуждения, "сделал их "тряпкой". Часто больные отмечают, что им удается легко читать мысли окружающих людей, что их мысли становятся известны другим людям. Иногда больные утверждают, что кто-то "подсовывает" им в голову, навязывает чужие мысли (аутохтонные идеи), которые чаще всего кажутся больным неприятными. Известны случаи, когда всякая возникшая в сознании больного мысль продолжает долго звучать в его голове (эхо-мысли).
Порой даже желания больных как бы отчуждаются от них. Кто-то извне способствует наращиванию полового чувства, кто-то жажды, кто-то голода, "делает" им настроение, вызывает смех или плач. В последнем случае сенсорные автоматизмы сочетаются у больных с двигательными или кинетическими. Непроизвольно могут возникать движения губ, языка, описанные под названием "речедвигательные галлюцинации", во время которых больной помимо своего желания произносит ругательства, становится агрессивным по отношению к людям, которые вызывают у него чувство симпатии. У А.В. Снежневского (1983) описан случай, когда больная, выбросившаяся из окна и чудом выжившая, объясняла лечащему врачу, что она это сделала не по своей а по чьей-то воле, что ее кто-то принудил к этому: двигали ее ногами, открывали окно ее руками, и т.д. Наряду с галлюцинаторно-бредовыми переживаниями у этой группы больных отмечались выраженные эмоциональные расстройства (страх, тревога), которые способствовали систематизации бредообразования. Отмечалось сочетание бреда преследования с бредом воздействия. Более архаичной формой является бред одержимости: больные утверждают, что в них вселился дьявол, что он говорит их языком, управляет ими. У больных, страдающих шизофренией, в структуре синдрома психического автоматизма можно выделить извращение волевых свойств. Сюда относятся негативизм с парадоксальностью суждений, атактическими замыканиями, соскальзываниями, паралогическим мышлением.
В итоге, можно с уверенностью сказать, что галлюцинации, в общем, играют большую роль в патологии психических заболеваний, они являются, по выражению В.А. Гиляровского, "результатом звучания всей психики в целом со всеми ее особенностями". Интересно, что больные, страдающие какими-нибудь телесными недостатками, во время галлюцинирования видят фигуры, похожие на них самих, например горбатый делирик видит тоже горбатых и т.д.
3.4. Расстройства внимания и памяти.
Восприятие внешних впечатлений является первым звеном в цепи процессов, относящихся к познанию окружающего. Познавательная активность невозможна без высокой психической активности, проявляющейся прежде всего в живом внимании, способности сосредоточивать его в течение длительного времени на определенном круге явлений. Целеустремленность активной личности приводит к тому, что необходимое звучание получают только те новые впечатления, которые соответствуют ее установкам. Живое активное внимание играет доминирующую роль в психической жизни человека. Значение имеет не только способность замечать какие-либо новые явления или впечатления, но в особенности то, что каждое новое впечатление включает ряд сложных психических актов, является толчком для плодотворной творческой работы. Живое внимание связано с обращением в определенном направлении взора, слуха, с повышением тонуса рецепторного аппарата. Когда человек попадает в новую обстановку и получает ряд новых впечатлений, начинает действовать ориентировочный рефлекс, или, как называл его И.П. Павлов, "рефлекс что такое?", который определяет особо значимые параметры, на которых затем сосредоточивается все внимание.
Расстройства внимания в патологии играют очень большую роль. Учитывая, что условно мы делим внимание на активное и пассивное, в первую очередь страдает активное внимание. Больные не могут длительное время концентрировать свое внимание на одном объекте, они рассеянны, не могут долго сосредоточиваться, в связи с чем с трудом могут что-нибудь усвоить или выполнить какую-либо умственную работу. Такие нарушения внимания могут отмечаться и у психически больных и у невротиков. Особой патологической формой расстроенного внимания является отвлекаемость, наблюдаемая у больных МДП в маниакальной стадии. При этом внимание остается интенсивным и даже усиленным. Больные очень наблюдательны и быстро замечают все, даже мельчайшие перемены в окружающем, но внимание их настолько неустойчивое, что оно не может удерживаться на объекте длительное время и тотчас отвлекается в сторону новых впечатлений. Пассивное внимание расстраивается не всегда параллельно активному. Так, у больных шизофренией, при кажущейся их рассеянности и отсутствии внимания к окружающему, оказывается потом, что все происходящее не прошло мимо их внимания. Напротив, они могли рассказать о подмеченных ими мало заметных явлениях.
Психике свойственно не только воспринимать окружающий мир, но и воспроизводить прежние впечатления и представления. Это свойство психики мы называем памятью.
3.5. Память.
Память это связь времен: прошлого, настоящего и будущего - как в жизни отдельного человека, так и для человечества в целом.
Под памятью надо понимать способность психики запоминать (фиксация), сохранять (ретенция), воспроизводить (репродукция) и узнавать все виды восприятия. Обязательным компонентом памяти является процесс забывания.
И.П. Павлов определял память как цепь постоянно формируемых условно-рефлекторных образований, в которых отражен опыт окружающего мира, которые могут при определенных условиях угасать и быстро восстанавливаться.
Под механической памятью следует понимать способность психики запоминать тот или иной материал независимо от его содержания, в силу чисто физических свойств соответствующих отделов нервной системы. Механическая память может быть очень высока и очень низка.
Для лучшего запоминания требуется не только одно механическое повторение. Гораздо важнее установить связь новых факторов и старых, привести все в единую систему, создать для работы мозга прежде всего общий покой. Все новые впечатления способствуют вытеснению старых. Память, как бы она ни была прочна, с течением времени все больше тускнеет. В этом процессе забывания имеется известная закономерность, согласно которой скорее забывается недавнее, а затем давно прошедшее.
Процесс забывания идет не механистически, а до известной степени избирательно. Большей частью забывается то, что хочется забыть, но иногда прочнее держатся в памяти те факты, которые связаны с тяжелыми и неприятными воспоминаниями. Естественно, что при таких условиях и в норме память нельзя считать ни совершенной, ни точной. Каждый человек в норме может легко забыть новые впечатления, также возможны и ошибки памяти, граничащие с болезнью.
Восприятие впечатления, уже знакомого из прошлого опыта, сопровождается субъективным убеждением в том, что это впечатление не ново. При этом говорят о чувстве известности (Bekanntheitgefuhl). Описаны случаи, когда человек, сталкивается с чем-нибудь новым, чувствует, что он это уже видел (deja vu), хотя в действительности этого не было. Бывает наоборот, когда человек, попадая в какую-нибудь ситуацию, известную ему ранее, может не узнавать знакомой обстановки (jamais vu).
При МДП, особенно в маниакальной фазе, часто отмечается повышение объема памяти, особенно в части воспроизведения. Больные начинают вспоминать забытые длинные монологи, которые учили в молодости; вспоминают забытый иностранный язык (гипермнезия).
К таким явлениям относится припоминание во время болезни каких-нибудь событий раннего детства. Гипермнезия нередко имеет место во время сна, когда в сновидениях фигурируют события раннего детства и вообще события, бывшие так давно, что в состоянии бодрствования они кажутся совершенно забытыми. Еще чаще это бывает во время гипнотического сна. Гипермнезия вызывается с нашей точки зрения в гипнокатарзисе врачом для отыскания в глубинах сознания (памяти) "ущемленных" комплексов. На феномене гипермнезии зиждется и предложенный З. Фрейдом метод психотерапии под названием "психоанализ".
Гораздо чаще в практической деятельности врача наблюдаются случаи понижения памяти, и, прежде всего, отмечается расстройство функции запоминания от простой забывчивости до почти мгновенного исчезновения всех новых впечатлений. Сильнее всего способность запоминания текущих событий расстраивается при старческом слабоумии, в далеко зашедших случаях прогрессивного паралича (паралитическое слабоумие) и особенно при "корсаковском психозе".
В этих случаях больные часто не в состоянии запомнить имена окружающих, не могут запомнить новых впечатлений, не могут запомнить, где находятся, кто их окружает, какой сегодня день, число, что было накануне и даже в этот день. Больные не помнят, с кем беседовали, обедали ли они или еще нет, не могут, несмотря на многократное повторение, запомнить имена окружающих, не могут запомнить несколько цифр (телефон) или слов, не могут запомнить свой адрес. Выпадение из памяти более или менее значительного количества воспоминаний носит название амнезии.
Амнезия может быть общей или частичной. Возможны случаи амнезии, распространяющиеся на всю прошлую жизнь или, по крайней мере, на значительные ее периоды. Расстройство способности воспроизведения, возникшее в результате болезни, обыкновенно относится только к периоду, начавшемуся вместе с ней, - антероградная амнезия, то есть амнезия, распространяющаяся на события, которым предшествует болезнь. Но возможны случаи, когда она распространяется и на события известного периода, предшествовавшего началу болезни, которые были ранее хорошо усвоены и воспроизведение которых до болезни не представляло никакого затруднения. Это явление, имеющее большое клиническое значение, носит название ретроградной амнезии. Оно может продолжаться от нескольких часов до многих лет. Этот вид амнезии чаще всего встречается при органических заболеваниях центральной нервной системы, особенно при энцефалитах, менингитах. Очень часты такие расстройства при травмах черепа, сопровождающихся потерей сознания. А также отмечались тяжелые ретроградные амнезии при повешениях, отравлениях угарным газом, свинцом и другими ядами.
Ретроградная амнезия наблюдается также при корсаковском психозе и при тяжелых психотравмах.
Кроме количественных изменений в памяти могут быть расстройства качественного характера - в виде ошибок, обманов памяти. В некоторых случаях отмечаются ложные воспоминания или псевдореминисценции. Больной сообщает с полной убежденностью о событиях, в действительности не имевших места, например о поездке куда-нибудь, которой никогда не было, о разговоре, не происходившем на самом деле, о нанесенных больному оскорблениях. Это обычно касается событий недавнего времени.
В тех случаях, когда больные пытаются заполнить образовавшиеся провалы памяти вымыслами, мы говорим о наличии у больных конфабуляций. От ложных воспоминаний они отличаются тем, что в основе их лежит до известной степени активный, творческий процесс.
Ложные воспоминания - это воспроизведение переживаний, когда-то имевших место. В конфабуляциях, в зависимости от состояния интеллекта, например наличия слабоумия, могут быть элементы, не совместимые с действительностью, иногда прямо фантастические. Структура конфабуляций не всегда одинакова.
3.6. Мышление.
Это сложный психический процесс активного восприятия окружающего мира, который удерживает все запечатленное и устанавливает внутренние связи между предметами и явлениями. Средством, выражающим процессы мышления, является речь. Зачатки мышления имеются у животных, но только на уровне восприятия. Человеческое мышление оперирует представлениями и понятиями.
Скорость речи и смены представлений в норме может существенно различаться. Большую роль играют индивидуальность и темперамент человека. У живых, активных людей представления текут быстрее, чем у апатичных. Течение представлений в болезненном состоянии может быть не только ускорено, но и более продуктивно. Очень большое ускорение представлений носит название скачки мыслей или идей (fuga idearum). Иногда ускорение бывает так велико, что больной не в состоянии выразить вербально находящиеся в сознании представления и произносит только обрывки фраз или отдельные слова. Такого рода мышление, при котором отмечается скачущая речь, носит скорее поверхностный характер. Она сопровождается большой отвлекаемостью внимания, при этом больные часто в своей речи применяют пословицы, поговорки и другие обиходные обороты речи. Мышление у них останется интенсивным, разнообразным по содержанию и форме их речевой продукции.
Значительно чаще наблюдается замедление течением представлений. Как правило, встречается сравнительно не резкое, которому соответствуют медленная речь, бедность мимики и движений. Так бывает у людей с выраженной тоскливостью. При атеросклерозе, старческом слабоумии замедление течения представлений становится более выраженным, хотя не доходит до крайней степени.
Изменение течения представлений характерно при поражении лобных долей мозга. Помимо такого замедления (застывания) целенаправленное течение мыслей может и замедляться под влиянием внешних впечатлений; зависит от того, что больной видит непосредственно перед собой (от внешнего поля). У больных шизофренией могут быть внезапные остановки течения представлений, причем больной замолкает и может начать говорить снова только спустя некоторое время.
В некоторых случаях течение представлений характеризуется не столько замедлением, сколько особой тягучестью, вязкостью. Мысли с трудом сменяют друг друга, отмечена склонность к застреванию на одной теме, причем особенно затруднителен переход от одного круга представлений к другому. Такого рода изменение течения представлений свойственно больным эпилепсией.
3.7. Навязчивые состояния.
От первого описания "навязчивого симптома" до современного учения о навязчивых состояниях прошло более 350 лет. У Ю.В. Каннабиха (1928) имеются указания на то, что в 1617 г. шведский ученый Platter впервые описал в своем труде "Observation" этот симптом как "явление душевной жизни, от которого человек стремится освободиться и не может". В 1783 г. Мориц (цит. по Д.С. Озорецковскому, 1950) привел самонаблюдение одного учителя, который в течение целого года страдал навязчивым страхом апоплексии. В дальнейшем описание навязчивостей у больных встречается у Pinel (1809), и у Esquirol (1858), называвшими их "manie sans delire" и мономаниями (monomanie) соответственно.
Психиатры разных стран давали самые разнообразные наименования навязчивостям. Так, в России термин навязчивых идей был предложен И.М. Балинским (цит. по В.А. Гиляровскому, 1954) еще в XIX веке и с тех пор укрепился в русской психиатрической литературе.
В Австрии R. Kraft-Ebing (1897) описал навязчивые представления (Zwangsvorstellungen), а Германии W. Griesinsger (1886) и Berger (1878) - навязчивые мудрствования (Grubelsucht). Француз Legran du Saulle (1875) описал болезненные сомнения со страхом прикосновения к предметам (folie du duote avec delire du toucher).
В дальнейших описаниях многочисленных разновидностей навязчивых состояний использовались различные термины: idees fixes (неподвижные, закрепившиеся идеи), obssesions (одержимости), impulsions consientes (сознаваемые влияния), idees imperatives (повелительные идеи) и многие другие. Однако сущность навязчивых состояний оставалась неясной. В. Morel (1860) попытался более четко очертить рассматриваемые явления. Он описал навязчивые состояния под названием delire emotif и дал им определение, хотя и не совсем верное с нашей точки зрения, поскольку считал их проявлением надуманных эмоций.
Первое полное определение навязчивым представлениям было дано Westphal (1877), по его мнению, "под именем навязчивых следует подразумевать такие представления, которые появляются в содержании сознания страдающего ими человека против и вопреки его желаниям, при незатронутом в других отношениях интеллекте и не будучи обусловленными особым эмоциональным или аффективным состоянием; их не удается устранить, они препятствуют нормальному течению представлений и нарушают его; больной с постоянством признает их за нездоровые, чуждые ему мысли и сопротивляется им в своем здоровом сознании; содержание этих представлений может быть очень сложным, часто, даже большей частью, оно бессмысленно, не находится ни в каком очевидном соотношении с прежними содержаниями сознания, но самому больному оно кажется непонятным, как бы прилетевшим к нему из воздуха".
Это было первое всеобъемлющее определение навязчивых представлений, данное крупным авторитетом в области психиатрии конца XIX века. Однако непонятно, почему в определении речь идет только о навязчивых представлениях, а не о навязчивых состояниях в целом (в то время были известны многие другие навязчивости). Также вызывает недоумение акцент автора на том, что навязчивости, "возникают в сознании против и вопреки его желаниям". Трудно представить себе человека, который хотел бы добровольно иметь какую-либо навязчивость или другой болезненный симптом. Далее можно согласиться с мнением автора о том, что навязчивости не оказывают влияния на интеллектуальную сферу человека. Однако тут же возникает возражение против того, что навязчивости "не обусловлены особым эмоциональным и аффективным состоянием". Сегодня это утверждение звучит по крайней мере наивно. С нашей точки зрения именно эмоциональная сфера в большей степени затрагивается состояниями навязчивости любого содержания. Даже в тот период времени, когда навязчивости не проявляют себя (вне ситуации), фон настроения остается сниженным, отмечаются выраженные колебания настроения и другие болезненные расстройства.
Далее, мы считаем устаревшим его утверждение, что навязчивости не удается устранить. Сегодня, в век психофармакологии, углубленного психотерапевтического вмешательства устранение навязчивостей стало явью.
В последующие годы многие ведущие психиатры Запада (P. Janet (1903); E. Kraepelin (1910); K. Jaspers (1913); Schneider (1923); и др.) продолжали, каждый по-своему, определять явления навязчивости без учета их качественных особенностей.
Более четко охарактеризованы навязчивости в работах наших отечественных психиатров.
Так, С.С. Корсаков (1900) считал, что навязчивости проявляются не только "навязывающими" сознанию мыслями, но и состояниями аффективности и побуждения.
П.Б. Ганнушкин и С.А. Суханов (1902) при описании характера психастеника отмечали, что именно эти особенности и являются благодатной почвой для возникновения навязчивых состояний.
М.О. Гуревич (1949) определяет навязчивые идеи как "мысли, появляющиеся в сознании больного вопреки его желанию; появлению их способствует состояние астении". Характерной чертой навязчивых мыслей, по мнению М.О. Гуревича, являются "их явная ненужность и даже полная нелепость".
В.А. Гиляровский (1954) навязчивые идеи трактовал как "вторгающиеся насильно в сознание мысли, которые, не будучи значительными по своему содержанию, всецело овладевают больным, настойчиво возвращаются, несмотря на все усилия освободиться от них, при ясном сознании их ненужности и бессмысленности".
И.Ф. Случевский (1958) определяет навязчивые идеи как "мысли, которые чаще являются нелепыми по своему содержанию, но к нелепости больной всегда относится критически... В сознании человека навязчивые идея находятся с непреодолимым постоянством, и сам факт этого непреодолимого постоянства переживается больным крайне болезненно".
С.Н. Давыденков (1963) подчеркивает, что больной, по крайней мере вне момента наплыва навязчивых состояний, прекрасно отдает себе отчет в их бессмысленности и нелепости, но в то же время переживает их снова и снова и притом в совершенно стереотипной форме, не будучи в состоянии избавиться от них усилием воли".
В приведенных выше мнениях наших отечественных психиатров о навязчивостях достаточно достоверно и объективно передаются особенности этих болезненных состояний. Нам остается одобрить все вышеприведенные характеристики навязчивых состояний, приведя их в соответствующие современным представлениям о навязчивостях.
Наши многолетние наблюдения за больными с навязчивыми расстройствами позволяют дать более широкую общую клиническую характеристику названных расстройств. Мы не претендуем на окончательное определение навязчивостей, так как считаем, что такая задача чрезвычайно трудная и, скорее всего, невозможная, а намерены дать им конкретную характеристику.
По нашему мнению, навязчивые состояния - это прежде всего группа болезненных нарушений, которые относятся к разным сферам пониженной деятельности и чаще всего наблюдаются у больных как с функциональными, так и с органическим расстройствами, в том числе и с психическими заболеваниями; в редких случаях они отмечаются и у здоровых людей.
В патологии навязчивые состояния проявляются в виде страхов (фобий), мыслей (обсессий) и действий (ритуалов). Количество их чрезвычайно велико (около 2000) и имеет тенденцию к расширению.
Течение навязчивостей носит в основном приступообразный характер; их возникновение связано чаще с определенной ситуацией. В клинической картине любого заболевания с навязчивостями, даже тогда, когда они не проявляются, сохраняются болезненные состояния того или иного конкретного заболевания. Дифференциально-диагностические особенности навязчивых состояний помогают нам отграничивать одно заболевание от другого.
Мы считаем, что навязчивые состояния поддаются излечению. Освобождение от них является не легким делом, но благодатным.
Нам удалось найти эффективные психотерапевтические подходы к больным с состоянием навязчивости. Правда, лечебный процесс всегда требовал индивидуального подхода, в каждом конкретном случае, с учетом особенностей личности, длительности заболевания. При затяжном течении заболевания требовалось проведение большего количества сеансов гипносуггестивной терапии, а следовательно, удлинение сроков лечения.
Приведенные выше определения навязчивостей характеризуют их больше с точки зрения феноменологии. Тем не менее они свидетельствуют о разных взглядах авторов на существо навязчивых состояний. При этом разные авторы делают акцент на разных сторонах психической деятельности в генезе явлений навязчивости.
Так, одни авторы (Grizinger (1868); Westphal (1877); Thomson (1895); Hoche (1901); Витке (1906); и др.) ведущую роль в возникновении навязчивостей отводили интеллектуальным расстройствам. Другие (Morel (1866); Donath (1896); Ch. Valler et Marie (1897); E. Piters et Regis (1899); Н.И. Скляр (1908); И.П. Борисов (1916); В.П. Осипов (1919); S.W. Jahrreis (1928); D. Sterrins (1866); и др.) стояли на точке зрения эмоциональной обусловленности навязчивых состояний. Morel (1866) отнес навязчивости к особому "эмотивному бреду".
Допускалось возникновение навязчивых идей не только на интеллектуальной, но и на эмоциональной основе. Jastrowits (1881); А.В. Тервер (1924); Arnand (1901) и И.Л. Сикорский (1910) причину появления навязчивых состояний объясняли ослаблением воли. Л.О. Даркшевич (1917) помимо ослабления воли при навязчивых состояниях указывал и на расстройство координации мышления. J. Lovenfeld (1904) считал основным механизмом навязчивых явлений "неподвижность" представлений.
Таким образом, большинство западных авторов считали ведущими в происхождении навязчивостей нарушения эмоций и интеллекта.
Наши отечественные психиатры изучали этот вопрос с позиции клинико-физиологического анализа. Они показали роль и значение всех сторон психической деятельности в генезе навязчивостей (С.С. Корсаков (1901); В.Н. Образцов (1905)).
Наша позиция о том, что навязчивости являются нарушениями всех сторон реалистической деятельности человека, остается незыблемой (подробнее см. в последующих главах, о патогенетических механизмов навязчивых состояний).
3.8. Патология мышления.
Если навязчивости отражают чисто количественные расстройства мышления, то бредовые идеи можно отнести к его качественным изменениям.
Как писал В.А. Гиляровский (1942), "в основе бредовых идей лежат сдвиги в самом мышлении, приводящие к глубоким и стойким расстройствам". Они довольно разнообразны и варьируют в зависимости от характера болезни и особенностей личности. "Бредовые идеи - это возникшие на болезненной основе заблуждения, - писал В.А. Гиляровский, - недоступные коррекции ни путем убеждения, ни другим каким бы то ни было образом". В.А. Гиляровский считает их по существу ложными мыслями, неверными умозаключениями, ошибками суждения, выделяющимися из ряда других заблуждений (например, предрассудков, суеверий и других неверных мнений) именно тем, что развиваются на болезненной почве. Они индивидуальны, составляют нечто присущее именно данной психической личности. Но в отличие от всякого рода заблуждений, которые доступны исправлению, устранению путем убеждения, путем повышения культурного уровня, бредовые идеи в развитой форме характеризуются неустранимостью, недоступностью для каких бы то ни было убеждений. Под влиянием нейролептиков бредовые идеи могут утратить свою яркость, подвергнуться частичной коррекции или даже исчезнуть. Иногда больные, очень убедительно и ярко высказывая свой бред, могут внушить его, как бы заразить им окружающих. В клинике часто наблюдаются случаи, когда вновь поступивший больной с ярким бредом способствует тому, что некоторые старые больные начинают повторять его мысли, выдавая за свои. В прежние времена душевнобольные "пророки" заражали иногда своим бредом здоровых из числа окружающих, приобретая, таким образом, себе последователей.
Самой частой формой бреда являются идеи преследования, которые в большинстве своем развиваются преимущественно у людей недоверчивых и подозрительных. Также бредовые идеи наблюдаются у лиц с повышенной чувствительностью, у которых внушение концентрируется на неприятном переживании, давая идеи отношения. Эту форму преследования Э. Кречмер (1927) назвал сенситивной.
Кататимический бред - это бред, развивающийся как реакция на волнующие переживания. Близкий ему катэстезический бред возникает под влиянием неприятных ощущений в организме. Этот бред называется также бредом физического воздействия и отличается от навязчивых ощущений тем, что больные считают эти ощущения "деланными", кем-то навязанными, с какой-то целью. Этот вид бреда характерен для больных шизофренией. Бредовые идеи представляют собой неверные умозаключения, ошибки суждения, являются ярким выражением нарушения мышления. Менее резкое расстройство такого же порядка - переоцениваемые, или сверхценные идеи, которые ввиду известного сходства в проявлениях нередко приходится дифференцировать от бредовых идей. Их отличие кроется не в содержании, которое может быть аналогично, а в ином характере психических сдвигов. Нередко это идеи мести за обиду, идеи ревности. Так, больной, мстя за своего брата, спустя 10 лет убил его убийцу. Все эти годы картина убийства брата не покидала сознание больного, а желание мести постоянно нарастало.
Переоцениваемые, или сверхценные идеи, таким образом, - это мысли, длительное время доминирующие над другими благодаря тому, что особенно сильно затрагивают эмоциональную сферу. По своему содержанию - это представления, глубоко затрагивающие личность, они не отличаются своей нелепостью, психологически понятны. Сверхценные идеи могут оказать сильное влияние на все поведение больного, могут натолкнуть на преступление. В отличие от навязчивых сверхценные идеи появляются в сознании не случайно и характеризуются своей значимостью для личности. Больные их не боятся, но они вызывают устойчивое эмоциональное напряжение.
На фоне повышенного настроения часто возникают бред величия и мегаломанический бред.
При бреде величия больной постоянно возвеличивает себя, не имея на это какого-либо основания. При бреде величия ранее скромный, малозаметный человек со средним уровнем интеллекта вдруг начинает утверждать, что он великий ученый, сделавший открытие всемирного значения, что он знаменитый спортсмен, установивший множество рекордов, что он олимпийский чемпион, что он великий поэт или писатель или, наконец, прославленный военачальник. Бред величия чаще всего возникает в тех случаях заболевания, когда наступает резкий подъем настроения. Например, в маниакальной фазе маниакально-депрессивного психоза. Эти больные отличаются слишком высокой жизнерадостностью и отсутствием критики к своему состоянию.
Мегаломанический бред отличается от бреда величия большей масштабностью и нелепостью суждений, что бывает обусловлено снижением интеллекта в течение болезни. Так, мы наблюдали больного с прогрессивным параличом, у которого на фоне нарастающего слабоумия отмечался мегаломанический бред величия, "грандиозный по своей нелепости". Он назвал себя на высоте болезни маршалом Назимовым - маршалом всей Вселенной, обладателем несметных богатств. Критика к состоянию полностью отсутствовала. После массивного лечения пиротерапией и антибиотиками бредовые идеи величия нивелировались, больной неохотно вспоминал о своих высказываниях, старался уходить в сторону при воспоминаниях о них. Уровень интеллектуальной деятельности был значительно снижен, но пациент с некоторой критикой относился к перенесенному заболеванию.
Положительными, стеническими эмоциями сопровождается бред высокого происхождения. Интеллект у этих больных не нарушается.
Для депрессивных состояний характерен бред самообвинения. Больные себя обвиняют во всех смертных грехах, мыслимых и немыслимых. Они "совершали тягчайшие преступления, и им нет пощады". Они требуют их немедленно покарать (расстрелять, повесить, сжечь на костре и т.д.).
А.С. Чистович (1944) описал случай, когда больной обвинил себя в самостреле, требуя для себя суда военного трибунала и расстрела "за измену Родине и трусость".
Довольно частой формой бреда является бред ревности, развивающийся чаще у мужчин в возрасте после 40 лет под влиянием злоупотребления спиртными напитками, но встречается также и при шизофрении, органических психозах. Часто бред ревности развивается у больных, страдающих импотенцией. Бросается в глаза нелепость обвинений больных. Ревнуют к случайным прохожим, детям, даже к животным. С целью "проверки" своих подозрений больные устраивают хитроумные, но часто нелепые "ловушки". Больные с бредом ревности зачастую совершают самые страшные преступления, истязания, убийства.
Для бреда отношений характерным является истолкование больными их взаимоотношения с окружающими людьми как намеки, напоминания, укоры в их адрес. Все свои переживания, как утверждают больные, становятся известными окружающим людям, и те каждым своим взглядом, жестом "дают понять" больным, что в курсе их переживаний и опасений.
Близкой к этой форме бреда стоит бред особого значения, где также в отдельных происшествиях и случайных поступках больной находит глубокий личный смысл. Обычно эти два бреда соответствуют начальному периоду психозов и сочетаются с растерянностью, недостаточно глубоким осмыслением происходящего вокруг.
Дисморфофобический бред заключается в необоснованном убеждении больного в том, что у него имеется замечаемый всеми какой-либо физический недостаток, то в виде избыточной полноты, то слишком сильного развития грудных желез (у мальчиков) и слишком маленького бюста у девочек. Они начинают настаивать на косметических операциях на носу, подбородке. Жалуются на то, что от них идет неприятный запах пота или спермы, постоянно посещают косметические кабинеты, выливают на себя непомерное количество дезодорантов и т.д. Описаны редкие, близкие к дисморфофобическому бреду случаи, когда больные заявляют о том, что от них дурно пахнет в связи с недержанием кишечных газов. Об этом больные догадываются по поведению окружающих, которые зажимают нос, отворачиваются, усмехаются, перемигиваются, переглядываются и т.д. В таких случаях резко меняется в связи с сюжетом бреда поведение больных: они начинают сторониться людей, избегают посещать общественные мероприятия, бросают работу или учебу, обращаются к врачам с просьбой произвести им соответствующую операцию, покушаются на самоубийство.
По своему происхождению выделяют первичный бред и вторичный. Последний образуется на фоне галлюцинаторных переживаний; он обычно изменчивый, полиморфный. Нередко встречается в повседневной психиатрической практике индуцированный ("наведенный") бред, при котором бредовые переживания, как бы "заимствуются" у душевнобольного при тесном контакте с ним и отсутствии критического отношения к заболеванию.
По степени актуальности и масштабности бред делят на актуальный и резидуальный (остаточный) бред, сохраняющийся у больных после выхода из острых галлюцинаторно-бредовых состояний и заключающийся в убеждении в том, что все пережитое имело место на самом деле. Иногда мало актуальный бредовый сюжет спонтанно не высказывается больным, но тем не менее на долгие годы остается в его сознании; такая форма бреда называется инкапсулированным бредом.
3.9. Расстройства двигательной сферы.
Среди расстройств этой сферы мы наблюдаем на практике явления возбуждения или затормаживания в двигательной сфере.
Явления возбуждения в двигательной области носят название гиперкинезов. Они наблюдаются чаще всего при инфекционных заболеваниях, в особенности при эпидемическом энцефалите. Среди гиперкинезов отмечаются их разновидности в виде атетозных, тикозных, хореобразных, хватательных, бросательных и других движений. Очень часто у душевнобольных наблюдается агрессивность в поведении, проявляющаяся в нападении на окружающих. Она может быть результатом задерживающих влияний, имеющих место при маниакальных состояниях и при возбуждениях другого характера, она может быть следствием бредовых установок в виде реакции защиты от воображаемых врагов; наконец, она может быть коркового происхождения, когда кора оказывается не в состоянии оказать противодействие поступающим импульсам. Такого рода агрессивность со стремлением кусать, царапать нередко встречается в картине психических изменений на почве эпидемического энцефалита.
Такого же происхождения и импульсивные поступки, которые проявляются в виде ничем не вызванных неожиданных двигательных актов, например внезапное вскакивание с постели, набрасывание на других, иногда такие же неожиданные попытки самоубийства. Покушения на самоубийства у душевнобольных наблюдаются гораздо чаще, чем у лиц, не обнаруживающих явлений психической болезни. Механизмы, приводящие душевнобольных к самоубийству, находятся в тесной связи с существом болезни и не всегда одинаковы. Чаще всего это состояние глубокого угнетения, распространяющееся и на такие прочные психические акты образования, как безусловный рефлекс самосохранения (оборонительный). С точки зрения клиники речь идет обычно о больных, страдающих МДП или пресенильным психозом. Попытки самоубийства могут быть связаны с императивными галлюцинациями или бредовыми идеями. Очень часты покушения на самоубийство в случаях патологического развития личности. У невротиков, чаще всего у больных истерией, покушения на самоубийство часто носят демонстративный характер с целью произвести впечатление на окружающих. Дети как и невротики, иногда покушаются на самоубийство, или же это результат подражания аналогичным действиям взрослых.
Насильственные действия наблюдаются при заболеваниях с локализацией в подкорковой области. Сюда относятся расстройства в виде клептомании и пиромании. Хотя не во всех случаях аналогичного характера можно обнаружить какие-либо признаки органического поражения мозга.
Реже встречаются другие ненормальные влечения, такие, как портить одежду, резать платье. Встречается неудержимое стремление громко произносить неприличные слова, циничную брань (копролалия). К навязчивым влечениям нужно отнести некоторые половые извращения, например обнажать в присутствии других свои половые органы (эксгибиционизм).
При лобных поражениях мозга наблюдаются общая расторможенность, стремление что-нибудь делать, хватаясь за то, что находится перед глазами, беспричинно смеяться. Эти явления наблюдаются при опухолях мозга.
При возбуждении коры головного мозга отмечается повышение деятельности не только в сфере движений, но и в сфере эмоций, а также в сфере интеллекта. Такого рода возбуждение по предложению Вернике принято называть психомоторным. Для него типично стремление к чрезвычайной деятельности. Оно особенно заметно, когда развертывается на фоне маниакального состояния.
У психических больных отмечаются так называемые стереотипии - повторения одних и тех же движений, - установленные еще К. Кальбаумом (1882). Вследствие нарушения проводимости в нервных путях (в связи с их разрушением или увеличением сопротивления) могут возникать особые расстройства. При этом внешнее раздражение, вместо того чтобы включить процессы, обеспечивающие адекватную реакцию в виде, например, сознательного ответа, обусловливает всегда более простую, и скорее механическую реакцию. Это можно объяснить тем, что процесс нервного возбуждения идет более сокращенным путем. К ним относятся эхолалии (когда больной вместо ответа повторяет вопрос в неизмененной форме). Аналогичным путем возникает повторение действий, производимых другими, - эхопраксии.
Состояния угнетения в двигательной сфере менее разнообразны, чем явления возбуждения, но встречаются также часто. В легких случаях можно говорить об известной вялости и нерешительности, иногда об абулии, которая часто встречается при неврозах. При ней наблюдается ослабление инициативы, слабость или полное отсутствие спонтанных побуждений. Во многих случаях это явление может наблюдаться при поражении лобных долей мозга, а именно их выпуклой поверхности, что встречается при опухолях лобных долей и болезни Пика.
Иногда двигательная заторможенность может быть выражена гораздо сильнее и принимать форму полного прекращения движений, носящего название ступора. Примером может служить кататонический ступор, который в отличие от депрессивного затормаживания оказывается совершенно неподатливым, не уступает никаким воздействиям. При этом ступоре появляется тенденция застывать в одной позе. Это явление носит название восковой гибкости и чаще всего встречается при шизофрении. Многие расстройства двигательных актов можно рассматривать как результат включения особых механизмов, не обнаруживающих своего действия в нормальных состояниях. Сюда нужно отнести негативизм, пассивную подчиняемость приказаниям со стороны. Негативизм мы условно делим на активный и пассивный. Под пассивным негативизмом имеется в виду стремление больного противиться всякому внешнему воздействию, а под активным - желание больного исполнять все, но только противоположно требуемому. Под пассивной подчиняемостью следует понимать стремление больного беспрекословно выполнять все, что предлагают окружающие. Как негативизм, так и пассивная подчиняемость часто наблюдаются при шизофрении, хотя в отдельных случаях можно их наблюдать у больных с истерией. Как правило, больные с негативизмом склонны к полному молчанию, мутизму.
Мутизм, негативизм, пассивная подчиняемость, вместе со стереотипией, эхолалией и наклонностью к застыванию в одних позах составляют группу так называемых кататонических симптомов.
Для иллюстрации приведем на наш взгляд весьма показательный случай активного негативизма в нашей практике.
В Хабаровской краевой клинической психиатрической больнице многие годы находился на излечении больной Ф., у которого явления негативизма носили ярко выраженный демонстративный характер. Причем последний сочетался с мутизмом. Несмотря на то, что мы обозначили больного под буквой Ф., мы вынуждены полностью назвать фамилию, имя и отчество больного в силу необходимости более яркой демонстрации, поэтому заранее просим извинить читателей за нашу вольность.
Итак, больного звали Фришмут Яков Петрович. Он многие годы находился на лечении в больнице. Был молчаливым, внешне спокойным, замкнутым, иногда помогал персоналу в работе. Контакт с больным был затруднен. Его с трудом можно было пригласить в ординаторскую и только в том случае, когда он "случайно" оказывался у двери. При этом в кабинет он входил только тогда, когда врач просил его не входить в кабинет. Причем врач должен был повторять свою просьбу много раз. Для того чтобы больной, вошедший в кабинет, сел на стул, врач должен был многократно повторять просьбу, чтобы больной не садился на стул. На многократную просьбу врача не называть свою фамилию больной либо долго ничего не отвечал, либо спонтанно выкрикивал: "Тумширф", что в зеркальном отражении означало его настоящую фамилию Фришмут. Больной мог кушать, сидя за общим столом с больными, только тогда, когда его просили не принимать пищу. Но даже в том случае, когда он принимался есть после многократной просьбы не делать этого, ритуал приема пищи носил крайне негативный характер. Первое блюдо он переливал в чашку, второе - в глубокую тарелку для первых блюд. Тарелки переставлял со стола на шкаф. Ложку держал в руке за черпак, а черенком пытался набрать пищу. Любопытно было наблюдать за больным, когда он собирался на прогулку, особенно в зимнее время. Больные на прогулку выходили в ватных брюках, куртках, шапке и валенках. Брюки и куртку он выворачивал наизнанку, надевал их задом наперед. Валенки надевал носками назад, правый валенок - на левую ногу и наоборот. Одевание сопровождалось командой: "Не одеваться". На улицу выходил только тогда, когда его просили не выходить.
Апофеозом его негативизма явился показательный эпизод, когда профессор демонстрировал больного студентам. Больного с трудом поставили рядом с кафедрой, но в это время пациент начал суетиться и вертеться на месте. Профессор с некоторым раздражением попросил больного стоять спокойно на месте, и вдруг больной плашмя упал грудью вперед. Студенты, сидящие в первых рядах, разбежались в разные стороны от неожиданности. При падении больной ничего себе не повредил.
Такого яркого и демонстративного наблюдения негативизма в сочетании с мутизмом и автоматической подчиняемостью в последующем нам наблюдать не приходилось.
3.10. Эмоциональные расстройства.
Под эмоциями или чувствами следует понимать особое физиологическое состояние организма, отражающее субъективное отношение его к предметам и явлениям окружающей действительности.
Эмоция остается постоянным спутником всего интеллектуального процесса. Каждое новое впечатление имеет эмоциональную окраску, положительную или отрицательную.
Мы различаем низшие эмоции, связанные с удовлетворением чувства голода, жажды, полового влечения, а также высшие (интеллектуальные, моральные и этические). На человека одновременно действует очень большое количество раздражителей, каждый из них имеет свой эмоциональный оттенок, которые складываются в эмоциональную равнодействующую, обеспечивающую соответствующие эмоции.
Под настроением следует понимать устойчивое чувственное восприятие внешнего мира, отраженного в нашем сознании. Настроение подвержено постоянным колебаниям. Как писал В.А. Гиляровский, "в настроении и в нормальном состоянии постоянно происходят приливы и отливы. Кроме длинных и пологих волн, соответствующих приливам и отливам настроения, настроение может давать крупные и резко выраженные волны, носящие название аффектов". Их делят на стенические (гнев, радость) и астенические (печаль, смущение, страх и прочие). Выделяют патологические аффекты, при которых человек не способен управлять своими действиями и отдавать отчет в своих поступках. Причем патологический аффект характеризуется помрачением сознания с последующей амнезией почти всего, что имело место во время аффективного переживания. Дифференциация физиологического аффекта от патологического благодаря амнезии имеет важное значение в судебно-психиатрической экспертизе, которая решает, какого рода меры медицинского или судебного характера должны быть приняты. Настроение может колебаться, но оно не должно выходить за "нормальные" рамки. Если оно превышает допустимые рамки, мы говорим о маниакальном состоянии; если же настроение падает ниже допустимой грани, мы говорим о депрессивном состоянии. Часто такого рода колебания настроения встречаются при маниакально-депрессивном психозе. Колебания настроения могут встречаться и при неврозах. Сниженное или тоскливое настроение может наблюдаться при неврастении и МДП. Однако диагностически они отличаются друг от друга. Эндогенные депрессии имеют тенденцию к суточным колебаниям по свойственной им схеме. В утренние часы депрессия с тревогой проявляется в наиболее выраженной форме, к вечеру тревога уменьшается. При экзогенной депрессии фон настроения снижается чаще к вечеру. Иногда беспричинно возникающая тоска бывает смешана с чувством раздражения, когда все кажется невыносимым. Такие расстройства настроения нередко наблюдаются у эпилептиков - эпилептические дисфории.
3.11. Расстройства сознания.
Сознание - это особое качество материи, свойственное только человеческой психике. Сознание является особым видом отношения индивидуума к среде.
По своему содержанию сознание определяется средой, которую оно отражает, но процесс отражения не следует понимать только в механическом смысле: это не простое созерцание окружающего, а особая форма активной реакции на раздражение извне, сопровождающейся стремлением изменить окружающую среду. Центральное место в структуре сознания занимает сознание собственного "я", которое является первичным в генетическом отношении. Можно считать установленным, что собственно "я" в развивающемся сознании начинает выделяться в процессе дифференциации сознания приблизительно на второму году жизни. Первичное "я" в дальнейшем развивается, причем противоположение "я" и окружающего "не я" сохраняется в качестве самого существенного момента, и самое развитие сознания сводится главным образом к дальнейшей дифференциации этих двух составляющих.
Сознание своего "я" включает сознание своего тела, сознание своей связи с другими посредством речи. Очень важным свойством сознания "я" являются его активность и непрерывность. Благодаря этим свойствам все переживания настоящего и прошедшего объединяются, образуя одну непрерывную цепь. Кроме собственно объектов окружающего мира, важным признаком сознания становится восприятие места и времени.
Эволюция сознания обусловливает разные его уровни. При этом развитое сознание характеризует и высокое развитие психической индивидуальности. В общем потоке интеллектуальных процессов сознание может фокусироваться на небольшом количестве представлений, которые в данный момент будут находиться в сфере сознательного в центре сознания. Значительное количество представлений находится в сфере бессознательного и освещается лишь на короткое время.
В патологических случаях болезненным изменениям могут подвергаться процессы из разных сфер сознания. Так, в некоторых случаях отмечается особое расстройство - сужение поля сознания. Аналогично сужению поля зрения, например концентрическому при истерии, сознание может фокусироваться на одной или двух идеях, тогда как все остальное остается в тени. Так бывает при сильных аффектах.
При расстройствах сознания не все элементы его поражаются в одинаковой мере. Как правило, легче подвергается изменениям предметное сознание, тогда как сознание собственного "я" оказывается более прочным. Как о наиболее легкой степени расстройства сознания можно говорить о состоянии сонливости (сомноленсия), когда до сознания доходят только очень сильные впечатления, тогда как слабые остаются совершенно не замеченными.
К группе легких расстройств сознания относится просоночное состояние. Это состояние сознания, похожее на то, что переживает человек, внезапно разбуженный среди ночи.
Близки к этому состояния сомнамбулизма, наблюдающиеся у лиц с истерическими реакциями. Больной в таком состоянии встает с постели, не просыпаясь, начинает ходить или автоматически делать что-нибудь, не реагируя на окружающих, иногда он уходит из дома, через несколько минут или часов он приходит в себя и ни о чем не помнит.
Довольно часто наблюдается состояние оглушенности (Benommenheit), напоминающее внешне физиологическое утомление; оно характеризуется затрудненной концентрацией внимание, замедлением и расстройством восприятия и усвоения, повышением порога раздражения, нарушением нормального мышления и его бессвязностью.
Сумеречные состояния сознания - состояния, длящиеся от нескольких минут до нескольких часов, когда больной находится в состоянии резкого сужения мышления, однако при этом сохраняется правильность поведения.
Наиболее глубокие степени расстройства сознания представляют сопорозное и коматозное состояния. В этих состояниях больной не отвечает на вопросы и совершенно не реагирует на внешние воздействия; его можно колоть, щипать, жечь - это не вызовет у него никакой реакции. Мало того, он может сам причинить себе какие-либо повреждения, в том числе тяжелые ожоги, и не почувствовать их. Зрачки его на свет не реагируют, сухожильные рефлексы отсутствуют. После выхода из этого состояния наступает полная амнезия, что считается характерным признаком глубокого помрачения сознания. Продолжительность таких состояний краткосрочная, и выход из них постепенный.
Сумеречные состояния затяжного характера носят название трансов. В литературе описан случай многодневного переезда одного пассажира из Марселя в Бомбей. Он не помнил своего длительного пути и того, как оказался так далеко от дома.
Еще одной формой измененного сознания является деперсонализация. При этом "я" кажется совершенно изменившимся, точно подмененным. Под деперсонализацией в психопатологии понимают чувство изменения "я" и личности, чувство потери своего "я". Точнее, это не только ощущение, но и осознание совершающихся изменений, а иногда лишь их угрозы. Человек осознает себя не таким, каким он был всегда, даже тело ему кажется каким-то чужим. Часто он чувствует потребность ощупать себя, рассмотреть свое лицо в зеркале. Человек хочет убедиться, что это именно он. Измененным, иногда утратившим свой реальный характер, кажется весь окружающий мир. Все кажется скорее сном, чем действительностью. Даже хорошо знакомые слова кажутся новыми, непонятными. Все, что было близко больному, становится иным, чуждым; его не радуют близкие, самые любимые люди, для него утрачивают значение прежние его устремления. Происхождение деперсонализации прежде всего может объясняться отравлениями или интоксикацией. Кроме того, изменения сознания этого рода свойственны вообще меланхолическим состояниям, в частности депрессивной стадии маниакально-депрессивного психоза. В этих случаях нет все-таки нарушения единства "я", хотя оно кажется совершенно иным, обладающим какими-то необычными свойствами, но все же остается нашим "я". Здесь нет грубого нарушения контактов между отдельными компонентами "я", и равновесие нарушается вследствие того, что функции, связанные с некоторыми из них, оказываются глубоко заторможенными.
Но возможны и более глубокие нарушения с потерей целостности нашего "Я". При этом отдельные переживания кажутся не только необычными, но даже принадлежащими какой-то другой личности. Такое состояние нередко наблюдается при шизофрении. Больные при этом говорят о себе в третьем лице.
Своеобразные изменения осознания "Я" наблюдаются у некоторых делириозных больных, переживающих бред двойника (тело или его отдельные части удвоены, вместе с ним на постели находится другой человек, как-то связанный с ним, иногда этот двойник мучает его и всегда находится вне больного). Раздвоением сознания названы особые случаи истерии.
Глава 4. Неврозы и их классификация.
Процесс познания мира от незнания к знанию на первый взгляд кажется простым и понятным. То, что вчера было еще неизвестным, сегодня может стать осознанным. Многие явления внешнего мира, хотя и стали достоверными для нас, но мы их не можем до конца объяснить. Из религиозных писаний известными фактами для нас являются создание Богом первого человека на земле по имени Адам и создание из его ребра первой женщины, названной Евой. Далее человечество продолжило свое развитие путем размножения. С тех пор прошло очень много времени, однако мы до настоящего момента не можем ответить на вопрос: почему первая пара людей была создана, а все последующее человечество появилось за счет рождаемости.
По аналогии с вышесказанным, понятие "неврозы" сегодня - уже принятый факт, но все же осознанный не до конца.
Термин "невроз" ввел в медицинскую практику в 1776 г. шотландский врач U. Cullen (1712-1790). В тот период причиной возникновения всех заболеваний считали гуморальный фактор. К группе неврозов были отнесены многие болезненные процессы. Впервые ученые обратили внимание на то, что существуют заболевания, которые протекают без лихорадки и не вызывают "повреждений организма". Но, к сожалению, к неврозам были ошибочно отнесены такие заболевания, как столбняк, базедова болезнь и многие другие, в связи с тем, что патанатомия их еще не была известна из-за низкого уровня медицинской техники.
U. Cullen впервые сделал попытку клинически разделить неврит и невроз. Он обосновал "нервный принцип" в качестве главного регулятора всех жизненных процессов, которые делил на две основные группы - связанные с напряжением нервной системы и, наоборот, с ее расслаблением. Неврозы, по его мнению, обусловлены взаимодействием двух начал. В первую группу им были отнесены истерия и ипохондрия.
U. Cullen "описывал неврозы как нервные расстройства" (нарушение чувствительности и моторики), не сопровождающиеся лихорадкой и не связанные с поражением какого-либо внутреннего органа, а обусловленные "общим страданием, от которого специально зависят движения и мысль".
Такое расплывчатое, определение термина "невроз", предложенное U. Cullen, существовало почти до конца XIX века. Этим термином обозначались самые разные нервные и психические болезни, где не определялись признаки лихорадки: глухота, слепота, параличи, заворот кишок, изжога, тошнота, рвота, столбняк, гидрофобия, все виды параличей (и даже прогрессивный).
Затем определение невроза претерпело ряд изменений. Romberg ограничил это понятие рамками "регуляторных неврозов". Sondras (1851) предложил относить к неврозам лишь те болезненные состояния, в основе которых лежат нарушения функции нервной системы, то есть те нервные расстройства, которые не имеют определенной патологической основы. Но так как в то время такие заболевания, как эпилепсия, столбняк, каталепсия, не имели своей патанатомической картины, то Erb (1874) относил их к неврозам. Он даже отмечал, что некоторые функциональные расстройства могут переходить в органические, и наоборот. Уже позже Reimond (1910) уточнил, что при неврозах анатомические изменения отсутствуют только в том случае, когда они не могут быть выявлены. По меткому определению Аксенфельда (1883) неврозы - это "незнание, возведенное в степень нозологической формы".
Можно отметить, что именно в конце XIX века систематика клинических форм неврозов была уже весьма пестрой. Так, французский врач Huchard (1883) выделял несколько форм неврозов (нервные состояния, истерия, эпилепсия, эклампсия и хорея).
Стремительное развитие медицинской науки создало базу для разработки более объективных и точных критериев определения неврозов. Исследователи стали обнаруживать и другие отличительные особенности, свойственные только неврозам. Так некоторые авторы считали, что в отличие от органических расстройств неврозы являются обратимыми заболеваниями, не вызывающими инвалидности. Такое определение исключало из группы неврозов органические параличи, парезы, гиперкинезы.
Дальнейшие исследования неврозов связаны с их этиологией. Sidenham в конце XVIII века обратил внимание на психическую обусловленность ряда болезней, в том числе истерии. С середины XIX века Briquet (1859) настаивал на душевной обусловленности некоторых нервных расстройств.
Причинами всех форм неврозов начали считать психогенные влияния. Charcot и его ученик Babinsky демонстрируют в клинике роль внушения и самовнушения в возникновении неврозов.
В 1905 г. Dubois предложил заменить ставший традиционным термин "неврозы" на "психоневрозы". Дальнейшее расширение представлений о клинике неврозов и параллельное развитие учения о личности привели к тому, что ведущей их особенностью стали считать их связь с личностью, рассматривая их как болезненные реакции личности (O. Bumke, 1929).
Некоторые авторы стали разделять соматически обусловленные функциональные расстройства нервной системы на соматоневрозы и психогенные (психоневрозы). Е.А. Шевалев в 1934 г. на I Украинском съезде невропатологов и психиатров предложил следующую классификацию неврозов:
1) симптоматические невротические явления;
2) ядерные неврозы, то есть неврастения, истерия, психастения и травматический невроз;
3) психоневрозы как заболевания, развивающиеся на конституционной почве, то есть психопатии.
Кроме того, по мнению автора, неврозами являются неврастенические и истерические состояния в начале психических заболеваний. Это мнение автора вызвало серьезные возражения. Ю.В. Каннабих (1934) предложил заменить термин "невроз" на "психогении".
Т.И. Юдин (1926) считал термин "невроз" неполноценным со всех точек зрения и разделял в этом вопросе позицию Е. Крепелина, по мнению которого невроз - это нечто иное, как легкое психическое заболевание или его первая стадия. Описанные выше крайние точки зрения свидетельствуют о явном разброде в понимании сущности неврозов. И 20 лет спустя Е.А. Попов (1954) снова говорит, что в "классификации неврозов господствует полный беспорядок". Не существует такого признака, который был бы свойствен всем неврозам и отсутствовал бы при психозах. Ни обратимость, ни легкость симптоматики, по мнению Е.А. Попова, не являются такими признаками. Психогенное происхождение заболевания также не может служить критерием, ибо не всякая психогения - невроз.
В последующие годы предлагались многочисленные и иногда очень разветвленные классификации неврозов, которые не получили общего признания. Одни из них отражали соматогенную основу или причину невроза (постинфекционный невроз, интоксикационный, эндокринный, травматический, климактерический, атеросклеротический и т.д.). Другие особенности психогенеза (невроз ожидания, ятрогенный невроз, невроз испуга) или преимущественной симптоматики (ипохондрический невроз, вегетативный невроз, органоневроз, агрипнический невроз и др.). Неопределенность в понимании неврозов обусловливает их смешение с конституциональными типами (циклоидный, шизоидный неврозы) и психопатиями. Чрезмерно широкое толкование понятия "невроз" в конечном счете привело к тому, что этот термин начал терять нозологическое значение. Так, К.М. Быков в 1955 г. заявил, что невроз - это начало всякого заболевания, какова бы ни была его причина, то есть "невроз" - это начальная функциональная стадия любой болезни.
Учение о неврозах и о их психогенной этиологии получило твердое физиологическое обоснование в замечательных работах И.П. Павлова, его сотрудников и последователей о высшей нервной деятельности.
В соответствии со взглядами И.П. Павлова, большинство современных российских психиатров и невропатологов (С.Н. Давыденков, В.Н. Мясищев, Е.А. Попов, О.В. Кербиков, Н.В. Конторович, А.В. Снежневский, А.М. Свядощ, Г.К. Ушаков, Б.Д. Карвасарский и др.) прежде всего сужают понятие невроза, оставляя его только для заболеваний психогенной этиологии.
Можно описывать накопившийся огромный багаж сведений по проблеме неврозов или бесконечное число мнений на этот счет, но самое главное на наш взгляд, необходимо проанализировать, что же является главенствующим на сегодняшний день в этой сложной проблеме неврозов. Накопленный до сих пор опыт позволяет нам подвести некоторый итог, который даст более эффективное и глубокое понимание неврозологии.
Конечно, за более чем двухсотлетний период изучения неврозов накопилось много новых данных в различных областях медицины, особенно в области учения о неврозах. Четко определены причины, способствующие развитию неврозов. Сегодня мы называем неврозами те болезненные формы, которые возникают в результате влияния на человека переживаний различных конфликтов, то есть психотравмирующих ситуаций. Большинство ученых, разделяющих это мнение, все же считает, что неврозы могут возникнуть и по другим причинам, например по причине переживаний, вызванных какими-либо физическими заболеваниями. Успешно развивающаяся клиническая неврозология позволила их классифицировать. В учение о неврозах огромный вклад внесли теории Г. Селье об адаптационном синдроме, И.П. Павлова о высшей нервной деятельности, позволившие объяснить патофизиологические механизмы неврозов; З. Фрейда о психоанализе, выявившие механизмы ущемленных сексуальных комплексов, базирующихся в сфере бессознательного, и наметившие пути их преодоления и выведения их в область сознания. Бурно развиваются психология и психотерапия с ее многообразными психотерапевтическим приемами.
Новые данные не могли не сказаться на появлении новых подходов в трактовке неврозов, понимании их сущности, клинического многообразия, особенностей возникновения и течения, их классификации и нозологии.
Именно о нозологии неврозов хотелось бы поразмыслить, особенно до того, как речь пойдет об их классификации. Каковы же основные подходы современной медицины, позволяющие определить принадлежность того или иного заболевания к определенной нозологии?
Во-первых, наличие возбудителя болезни - бактерий, вирусов и других вредных микроорганизмов. Заболевания, ими вызванные, относятся к инфекционным и вирусным (оспа, брюшной и сыпной тиф, малярия и т.д.).
Во-вторых, наличие отравляющего агента (различные яды, химикаты, вызывающие тяжелые интоксикации, даже со смертельным исходом).
В-третьих, объединение в одну группу всех органических заболеваний мозга различной этиологии (менингиты, энцефалиты, сифилис мозга, прогрессивный паралич, травмы черепа и др.).
В-четвертых, выделение соматических заболеваний (болезней всех внутренних органов).
Кроме того, существуют заболевания, причина возникновения которых до сих пор точно не определена. Это - психические заболевания, психопатии, некоторые дегенеративные заболевания центральной нервной системы (сирингомиэлия, боковой амиатрофический склероз, хорея Гентингтона и др.). В связи с этим возникает вопрос о принадлежности неврозов.
До сих пор неврозы входили в группу болезней, которыми занималась "малая" психиатрия, входившая в "большую" психиатрию. Сейчас, после выделения психотерапии в самостоятельную науку, с нашей точки зрения, наступает благоприятный момент для более глубокого изучения неврозов, их клиники, этиопатогенеза, классификации и многого другого. Почему это становится возможным? Потому, что именно в рамках одной науки появляется реальная возможность разобраться в путанице в вопросах классификации неврозов, их клиники, этиопатогенеза и их терапии.
Остановимся подробнее на прежних классификациях неврозов и проанализируем их недостатки, выскажем свои предварительные соображения о путях дальнейшего построения классификаций исключительно только неврозов.
Сразу позволим себе оговориться, что все древние классификации психических заболеваний мы опускаем, в связи с тем что сегодня они не могут представлять чисто исторический интерес.
Мы постараемся проследить трансформацию классификаций неврозов не с тех пор, как появилось понятие "невроз" (1776), а с конца XIX века, то есть с того периода, когда неврозы еще рассматривались в совокупности со всеми психическими заболеваниями.
В немецкой психиатрии, в классификации Крепелина (1895), такие неврозы, как неврастения, истерия, эпилепсия, отнесены в группу болезней некурабельных, тогда как психопатии включены в подгруппу аномалий воспитания, совместно с такими болезнями как идиопатия, кретинизм, дебильность. Оставим эту несуразность немецких психиатров без комментариев в связи с тем, что они уже сами через 10 лет, в 1906 г., резко меняют свои позиции. Уже "психогенные неврозы" составляют в их новой классификации самостоятельную рубрику. Прежде всего, из классификации они выделяют эпилептическую болезнь, а "криминальные", "неустойчивые", "мифоманы" объединены в группу "психопатические личности.
Еще через 10 лет, в 1916 г. Крепелин вновь творчески пересматривает место пограничных форм патологии в общей систематике психических заболеваний. Он объединяет в разделе "психогенные заболевания" такие разные заболевания, как нервное истощение, невроз ожидания тугоухих, невроз испуга, травматический невроз, психогенные расстройства у арестантов и "сутяжное помешательство". В свою очередь истерию, невроз навязчивых состояний и половые извращения он относит в главу "конституциональные душевные заболевания".
Патологические личности (психопаты из группы возбудимых, неустойчивых, импульсивных, лживых), а также враги общества (антисоциальные) вместе с олигофренами отнесены им к "врожденным болезненным состояниям". Такая попытка классификации психических заболеваний "отцом современной психиатрии", большим авторитетом в этой области, современному специалисту, даже начинающему, покажется несколько наивной.
В дальнейшем на десятилетия растянулась полемика по вопросам классификации психопатий, а проблемы неврозов оставались как бы в тени. Спор шел между ведущими специалистами (Шнайдером, Каном (1928); Кречмером (1924); Е. Блейлером (1972); П.Б. Ганнушкиным (1933); С.А. Сухановым (1933); Е.К. Краснушкиным (1960); О.В. Кебриковым (1971); Г.К. Ушаковым (1978)). Мы позволим себе не вдаваться в эту полемику, поскольку она не затрагивает проблемы неврозов.
Классификация болезней американской психиатрической ассоциации (1934) объединяет неврозы в самостоятельной рубрике. В нее включены: истерия, психастения, неврастения, ипохондрия, депрессивные реакции, состояния тревоги и смешанные психоневрозы.
В 1949 г. на Всесоюзном съезде невропатологов и психиатров была утверждена более совершенная классификация пограничных нервно-психических расстройств. С нашей точки зрения, в ней впервые выделены 4 группы неврозов: неврастения, истерия, психастения и неврозы навязчивых состояний, наш клинический опыт говорит в пользу такого подхода. Однако неврозы все же были объединены в классификации с психопатиями, что послужило поводом для острой полемики, которая продолжалась многие годы. В литературе были обсуждены все ее недостатки А.А. Портным и Д.Д. Федотовым (1957); Н.В. Канторовичем (1967). Авторы пришли к заключению о том, что, несмотря на все недостатки, классификация все же выгодно отличается от многих разработанных позднее своей клинической направленностью. Большинство последних классификаций отличаются эклектизмом в связи с использованием несопоставимых терминов либо отходом от чисто клинических критериев и смешиванием их с социологическими, психологическими, психоаналитическими и др. Эклектичен и принцип использования в систематиках этиологических, клинических и патогенетических терминов и понятий. Наиболее демонстративно выступает в них эклектизм методологический. Пестрота этиологических концепций в малой клинике неврозов вызывает несопоставимость строящихся на их основе классификаций.
По мнению многих ученых, строгость и совершенство систематики болезней определяются двумя обстоятельствами: полнотой знания их причин и единством критериев классификации. Объяснение причин душевных конфликтов давалось самое разнообразное, что меняло представление об этиологии неврозов. Ортодоксальный психоанализ основное значение придавал нарушениям развития полового влечения - либидо, имевшим место преимущественно в раннем детстве. По мнению представителей других психоаналитических школ, которым свойственны принципиально те же методологические установки, ведущая роль в конфликте принадлежит нарушениям или заторможенности иных влечений. В результате формируется иное либидо и поддерживается аномальное развитие (неопсихоанализ). Наконец, ряд исследователей основное значение в конфликте отводит социальным и культурным влияниям. Специфическое влияние особенностей уровня культуры в развитии неврозов отстаивает Горней (1950, 1973). Она определяет невроз как душевное расстройство, которое формируется в результате возникновения (либо ущемления) опасений у человека и своеобразных принимаемых им аутосуггестивных мер борьбы, направленных против таких опасений. В результате попыток найти бескомпромиссное решение внутри такого рода противоречивых тенденций возникают определенные нарушения, которые, в конечном счете, приводят к болезни (неврозу). В понимании экзистенциальной философии неврозы представляют собой результат лишения (отказа), возникающего в пограничных жизненных ситуациях.
Наш практический опыт подтверждает существующее мнение о том, что только клинический метод исследования неврозов и неврозоподобных состояний обеспечит возможность их систематики. Полнота и совершенство классификации этих форм патологии обеспечиваются умением дифференцировать их от других сходных клинических форм, то есть профессионализмом специалистов.
Однако даже высококлассные специалисты в области неврозологии при диагностике заболеваний испытывают определенные трудности. Зингер и Гундерсон (1975) в обзоре литературы по пограничной психиатрии наметили шесть критериев отграничения их.
Авторы нашли характерными для этих расстройств (цитировано по Г.К. Ушакову):
- преобладание эмоциональных расстройств (в форме депрессии или неприязни к окружающим);
- импульсивное поведение в анамнезе (самоповреждение и др.);
- сохранность социальной адаптации больных;
- транзиторность психотических эпизодов (преимущественно в форме параноических реакций);
- плохая приспособленность к непривычным обстоятельствам жизни;
- сосуществование поверхностности и зависимости в межличностных отношениях.
Эти критерии, с нашей точки зрения, не являются исчерпывающими, вместе с тем, несомненно, они раскрывают некоторые особенности пограничных психических расстройств.
Н.И. Фелинская (1971) типичным для пограничных состояний считает:
- подвижность переходов между нормой и патологией;
- подвижность границ между болезненными состояниями внутри самих форм "малой психиатрии;
- подвижность взаимоотношений между личностью и психогенными ситуационными обстоятельствами.
Мы не можем согласиться с суждениями автора на этот счет и считаем, что клиницист высокого класса в области неврозов должен уметь четко дифференцировать неврозы как внутри группы (разные их виды), так и в ряду неврозоподобных состояний, и психических заболеваний. По вопросам взаимодействия личности и ситуации наши точки зрения совпадают.
Поиск обобщенного подхода к анализу взаимосвязанных клинических явлений в области "малой психиатрии" становится более реальным в связи с выделением психотерапии в самостоятельную медицинскую специальность, что позволит более глубоко изучить неврозы и их классификацию.
Коротко проследим трансформации систематики неврозов за последние несколько десятилетий.
В международной классификации болезней 8-го (МКБ) пересмотра (1978) неврозы выделены в раздел 300, который включает следующие шифры: 300.0 - невроз страха; 300.1 - истерический невроз; 300.2 - фобии невротические; 300.3 - обсессивно-компульсивный невроз; 300.4 - деперсонализационный синдром; 300.7 - ипохондрический синдром; 300.8 - другие неврозы; 300.9 - неуточненные неврозы.
По мнению Г.К. Ушакова (1978), "эта классификация отличается клинической непоследовательностью и, в частности, разными трактовками термина "невроз". Мы считаем непонятным и неприемлемым выделение под шифрами 300.8 и 300.9 групп "другие" и "не уточненные неврозы". Неясно, какие заболевания следует относить к этим рубрикам. Нам кажется, что такое разграничение неврозов свидетельствует о слабой компетентности составителей этой классификации.
В последующих международных классификациях болезней 9 и 10 пересмотров были введены некоторые новые рубрики, сужены границы шизофрении, психические заболевания объединены с неврозами и неврозоподобными состояниями. Основная часть функционально и органически обусловленной психической патологии в МКБ-10 с точки зрения традиционной психиатрии представлена в виде синдромальных рубрик. Сравнивая последние две международные классификации 9 и 10 пересмотров, можно отметить, что последняя значительно больше по объему. В МКБ-9 использовались цифровые коды (001-999), тогда как в МКБ-10 принята буквенно-цифровая схема кодирования, основанная на кодах с одной буквой, за которой следует две цифры (A00-Z99). Это значительно расширило число категорий, используемых для классификации.
В посвященной психиатрическим расстройствам главе МКБ-9 было только 30 трехзначных категорий (290-319), а глава V в МКБ-10 содержит 100 таких категорий. Часть этих категорий остается пока неиспользованной, что позволяет вносить изменения в классификацию, не переиначивая всей системы.
Две последние классификации болезней полностью оторваны от запросов клинической неврозологии и психиатрии. Но мы не станем подвергать их резкой критике в связи с тем, что их составители предназначали их прежде всего для статистических целей. Нас же более интересует классификация болезней с чисто клинических позиций.
Б.Д. Карвасарский в монографии "Неврозы" (1980) подчеркивает, что многообразие классификационных делений неврозов обусловлено прежде всего отсутствием единого взгляда на их этиопатогенетические механизмы. С этим утверждением можно вполне согласиться, но при этом, с нашей точки зрения, нет единства и в понимании и выделении форм этих заболеваний. Здесь уместно привести таблицу №1, предложенную Б.Д. Карвасарским.
Таблица 1. Классификация неврозов по Б.Д. Карвасарскому
Авторы, год издания
Истерический невроз
Неврастения
Невроз навязчивых состояний
Психастения
Фобический невроз
Обсессивно-компульсивный невроз
Невроз страха
Депрессивный невроз
Ипохондрический невроз
Деперсонализационный невроз
Системные неврозы
Невроз ожидания
Шоковый или эмоциональный невроз
Структурные неврозы
Портнов А.А., Федотов Д.Д., 1957
+
+
+





Таккель Л.Б., 1960
+
+
+





Давыденков С.К, 1963
+
+
+





Доценко С.Н., Первомайский Б.Я., 1964
+
+
+





Коркина M.В., 1968
+
+
+





Свядощ A.M., 1971
+
+
+
+

+


+
+
Ушаков Г., 1971
+
+
+





Королев В.В., Локосина Н.Д., 1972
+
+
+





Первомайский Б.Я., 1974
+
+
+


+

+
Карвасарский Б.Д., Тупицын Ю.Я., 1974
+
+
+





Липгарт Н., 1974
+
+
+





Матвеев В.Ф., 1975
+
+
+





Мягер В., 1976
+
+
+
+




<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 8)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>