<< Пред. стр.

стр. 4
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

5. Избавиться от артикуляций при чтения текста (проговаривание слов шепотом, мысленное произнесение слов) и предельно сжать внутреннюю речь (она проявляется в виде коротких залпов ключевых слов и смысловых рядов, адекватно отражающих смысл текста).
С этой целью предлагается для многократной тренировки упражнение "Выстукивание ритма".
Суть упражнения такова: читая какой-либо текст про себя, вы выстукиваете рукой ритм, не соответствующий обычной ритмике русской речи. Он представляет собой двухтактное постукивание с четырьмя ударными элементами в первом такте и двумя во втором и со значительным усилением удара на первом элементе каждого такта.
Достаточно почитать в течение 20 ч. с выстукиванием ритма, чтобы созрела и окрепла новая программа работы мозга, сформировался новый стереотипный код, обеспечивающий обработку информации, поступающей в мозг по зрительному каналу,
' Алгоритм - совокупность каких-либо действии или ряда конкретных операций с точным указанием их последовательности от начала до конца; интегральным он называется по тому, что его действие распространяется на весь текст в целом.

без проговаривания. Для выстукивания ритма карандаш берут тремя пальцами правой руки и ударяют по столу - твердо, уверенно и четко. Ритм выстукивают при активном движении всей руки, а не только кисти. При чтении с одновременным выстукиванием ритма главное - обеспечить непрерывность и правильность рисунка ритма. Поначалу чтение с одновременным выстукиванием ритма проходит очень медленно и без понимания прочитанного. В течение недели рекомендуется читать так несложные тексты по 1-1,5 ч ежедневно. Все время вспоминайте ритм и выстукивайте его перед сном. Совершенствование в скорочтении пойдет по следующей схеме:
1-я фаза тренировок (8-10 ч) Ч = В,
2-я фаза тренировок (до 10 ч) Ч + В = П.
3-я фаза тренировок Ч + В + П = 3,
4-я фаза тренировок (до 100 ч) Ч + В + П + 3,
где Ч - чтение: В - выстукивание ритма; П - понимание; 3 - запоминание.
Ваша задача - добиваться того, чтобы скорость чтения с выстукиванием ритма равнялась скорости обычного чтения. Положительным итогом освоения упражнения с выстукиванием ритма считается развитие ярких наглядно-образных представлений в процессе чтения.
6. Развить периферическое зрение. Для этого используется 8 таблиц Шульте. Каждая таблица представляет собой разграфленный на 25 ячеек квадрат размером 20х20 см с числами от 1 до 25, вписанными в ячейки в произвольном порядке:
15
6
16
9
1
8
20
24
18
22
10
21
17
11
23
5
7
4
13
19

Остальные 7 таблиц расчерчиваются так же с той лишь разницей, что меняется расположение цифр в ячейках.
Задание - найти взглядом в таблице каждую цифру от 1 до 25 в предельно короткое время.
Правила работы с таблицами таковы. Для тренировки необходимо использовать все 8 таблиц. Перед началом работы с таблицей взгляд нужно фиксировать в ее центре, чтобы видеть таблицу целиком. При поиске цифр, следующих друг за другом, разрешается фиксация глаз только в центре таблицы; горизонтальные движения глаз запрещены. Расстояние от таблицы до глаз должно быть таким же, как и при чтении обычного текста, т.е. примерно 25-30 см.
Находить цифры нужно беззвучным счетом (т.е. про себя) в возрастающем порядке от 1 до 25 (или в другом определенном порядке). Найденные цифры указываются только взглядом (для этого таблицу держат обеими руками в слегка наклонном положении). В результате тренировки на считывание одной таблицы должно затрачиваться 25 с и менее.
7. Научиться читать при движении глаз по вертикали: фиксировать взгляд на ключевых словах и смысловых рядах.
Весьма эффективным в освоении скорочтения является упражнение "Метод штурма".
В основе упражнения - создание стрессовой ситуации, когда на чтение одной книжной страницы отводится всего 15 с. За это время вы должны действительно прочитать, а не просмотреть ("не пробежать глазами") текст.
Правила выполнения упражнения таковы. Подготовьте 10-12 книг размером 140х200 мм, объемом 50-100 страниц каждая. В первых двухтрех книгах Г1редварительно сделайте разметку: простым карандашом
проведите едва заметные линии сверху вниз по центру каждой страницы. Время, затрачиваемое на прочтение каждой страницы (15 с), фиксируйте по секундомеру. Можно обойтись и без секундомера: прочтите 100 страниц за 25 мин. Главное при таком чтении - строго вертикальное движение глаз по центру страницы с полными охватом всего поля текста. Фиксация глаз (их остановка) и частично горизонтальные движения - допустимы, но только в местах с наибольшей информационной плотностью. Полностью понимать и усваивать прочитанное при таком чтении от вас пока не требуется. Каждую из подобранных книг читайте от начала до конца без перерыва. По окончании чтения в письменном виде укажите, каковы наиболее интересные события, факты, явления вам запомнились.
"Методом штурма" рекомендуется прочитывать ежедневно по одной книге объемом 50-100 страниц.
В освоении техники быстрого чтения вам поможет примерный план, представленный в таблице:
Наименование этапа
Продолжительность
Ожидаемая скорость чтения, знаков в 1 мин.
Ознакомление и изучение правилбыстрого чтения, освоение аутогенной тренировки
20 дней по 1 ч
630
Чтение без регрессии
10 дней по 40 мин
800
Интегральный алгоритм чтения
14 дней по 40 мин
1200
Дифференциальный алгоритм
15 дней по 40 мин
2000
Избавление от артикуляции
14 дней по 40 мин
1500
Движение глаз при чтении
14 дней по 40 мин
2000
Усиление внимания при чтении и последующие тренировки
100 дней по 40 мин
До 3500
В ходе занятий целесообразно применять формулы самовнушения в состоянии аутогенного погружения.
В таблице приведены формулы самовнушения, рекомендуемые при освоении техники быстрого чтения:
Наименование этапа
Формулы самовнушения
Чтение без регрессий
"Мне легко читать быстро. Я справляюсь. Я читаю без регрессий".
Интегральный алгоритм
"Мне легко читать быстро. Я справляюсь.Постоянно помню 7 блоков интегральногоалгоритма чтения. Вижу свой зрительный образ алгоритма" (повторить содержаниевсех 7 блоков алгоритма)

Дифференциальный алгоритм чтения
"Я читаю быстро. Сразу нахожу в тексте его доминанту. Излагаю ее своимисловами"
Избавление от артикуляции
"Я читаю быстро. У меня нет артикуляции. Я запомнил ритм для ее подавления.Я буду помнить его всегда" простучать
Движение глаз при чтении
"Я читаю все быстрее и быстрее. Поле моего зрения постоянно расширяется. Я вижу всю страницу, весь текст сразу"."Я читаю быстро. Глаза легко и свободно скользят по тексту только вертикально.Мне очень приятно так читать"
При дальнейших тренировках
"Я читаю удивительно быстро. Я всегда внимателен. Сосредоточен. Мое внимание подчиняется мне"."Я читаю удивительно быстро. У меня отличная память. Все нужное запоминается само собой без всяких усилий". "Я умею быстро читать. Я буду быстро читать всегда. Постоянно помню все правила быстрого чтения" (повторить все пра-вила)

Все занятия и тренировки по освоению техники быстрого чтения желательно проводить в одно и то же время. Рабочее место должно быть хорошо и ровно освещено. На столе ничего лишнего.
Настоятельно рекомендуется читать большую часть времени в положении стоя, размещая книгу на наклонной поверхности типа бюро или конторки.
При чтении время от времени желательно делать перерывы, давая отдых глазам.
В течение первого года рекомендуется проводить по одной тренировке в месяц продолжительностью в одну неделю по 1-2 ч ежедневно.

Комплекс упражнений на неделю
Первые два дня по 1 -1,5 ч читать различные тексты с одновременным выстукиванием ритма.
По окончании чтения отдельных текстов изложить содержание прочитанного, сформировав блоки интегрального алгоритма чтения и доминанту.
Вторые два дня по 25-30 мин работать с таблицами Шульте. Прочитывать ежедневно по 1-2 книги "методом штурма". Заключительные два дня выполнять упражнения для тренировки внимания.
В завершающий седьмой день рекомендуется для проверки результативности занятий прочитать 6 газет, 3 научно-популярных журнала и 150-300 страниц любого текста (тройная ежедневная норма). Эффективность выполнения данного задания и будет свидетельствовать об успешности ваших тренировок.
В начале тренировок вы будете улавливать содержание текстов. Однако через 6-8 месяцев упорных тренировок скорость чтения возрастет в 2,5-3 раза и эффективность восприятия текста будет примерно такой же, как и при обычном чтении. Желательно фиксировать, за какое время вы прочитываете 2-3 страницы, и в конце каждого месяца сравнивать результаты.

ОБОРОТНИ
Оборотни - демонические персонажи в мифологии и веровавщиях многих народов Европы, Азии, Африки, Америки: колдуны, обернувшиеся животными, или люди, обращенные в животных колдуном. Представления об оборотнях уходят корнями в глубокую древность и связаны с верой в то, что колдун, шаман, мифический герой обладает способностью принимать облик любого человека, животного, растения, даже камня. Так, например, очень часто "ведьмы" в Африке выступают в зверином обличье.
В древности на восточном побережье Аттики, в Греции, девушки, посвятившие себя служению культу богини охоты Артемиды, надевали медвежьи шкуры, полагая, что тем самым они превращаются в медведиц. 15 февраля, в конце года по древне-римскому календарю, в Риме праздновались так называемые луперкалии, во время которых жрицы-луперки (от "люпус" - "волк") совершенно нагие, изображая мертвецов, пробегали по улицам города, завывая, как собаки или волки. Многие люди, набрасывая на себя собачьи шкуры, изображали собак.
В древние времена собака и волк часто отождествлялись. Отсюда частые упоминания в источниках о "превращениям" людей то в собак, то в волков. Еще в XIX в. у эстонцев сохранялось второе наименование для волков - "собаки св.Георгия". В XV в. валлийские военные отряды в Британии нередко именовались как "войско собак", а в XVI в. в Венеции и Италии наиболее храбрые военные отряды назвались "верные, как собаки". Подобное наблюдалось и в Германии. То лаяли как собаки, то выли как волки и знаменитые древнескандинавские воины - берсеркиры. Слово "берсеркир" означает, как показывают новейшие исследо-
вания, "без рубашки". Они шли в битву без кольчуг, с лицом, вымазанным в черный цвет, и нередко с наброшенной на тело волчьей шкурой. Необузданные в своей ярости, они считались неуязвимыми и как бы стоящими вне закона, им все было доступно и все дозволено.
В древнегерманской мифологии часто повествуется о том, как воины древнегерманского бога войны Одина вступали в битву без кольчуг, в черных одеяниях и вели себя то как собаки, то как волки. Эти "волки" считались, по поверьям, душами павших на поле брани воинов, повешенных, изгнанников и т.п., т.е. лиц, находившихся по древнегерманскому праву вне закона. Характерно, что у этрусков в древней Италии бог мертвых изображался как волк. Как умершие люди находятся по ту сторону повседневной действительности, так и лица, изгнанные из общества за проступки, рассматривались первобытными народами Европы как стоящие вне закона и приравнивались либо к мертвецам, либо к таким свирепым животным, рыщущим по лесам, как медведь или волк (собака). Изгнанный из общества назывался "рыщущий по лесу", "волк", "вол-
чья голова" и т.п.
Верования в оборотней развивались под влиянием издревле господствующих в мышлении первобытных людей идей о происхождении людей от определенных животных(тотемизм), об одушевленности всей природы (анимизм), о культе плодородия, связанном с почитанием "матери-земли". Подобные верования развивались также под влиянием разработки древними людьми категорий "время" и "пространство", что было обусловлено всей их общественно-экономической практикой. У большинства первобытных народов год делился на две половины - зиму и лето. Весна и осень, т. е. период межсезонья, считался "временами между временами", когда природа находилась на грани жизни и смерти. Так же обстояло дело и
с верой в души и одушевленность всей природы.
В природе "межвременья", к которым относятся также под день и полночь, души и духи проявляют особую активность Люди в эти периоды, по поверью древних, могут, изменив свой облик, побывать в ином мире и вступить в контакт с ним на благо или в ущерб себе. Стоило только накинуть шкуру животного или украсить себя другими атрибутами природы, и человек, оставаясь человеком, одновременно превращался в иное существо или предмет, т.е. являлся "ни тем и ни другим". Постепенно в сознании людей выкристаллизовалось представление о том, что одни люди более способны к таким превращениям, другие - менее. Более способные могут быстро и непосредственно вступать в контакт с силами природы, то принося пользу людям, то нанося им вред. Возникла вера в оборотней, вервольфов (от древнегерманского "вериан" - "переодеваться").
На исходе средневековья под давлением церкви, считавшей всякие отклонения от христианской догматики происками "нечистой силы", такая "способность" стала приписываться ведьмам, колдунам и подобного рода фигурам, которые, чтобы быстрее вступить в контакт с иными силами, применяли для этой цели, по убеждению идеологов церкви, особые, "волшебные", снадобья и мази.
Есть многочисленные свидетельства того, что лица, которые были обвинены церковниками в оборотничестве, ведьмачестве и тому подобных грехах, использовали сильные наркотические вещества.
Это, в частности, было вызвано скудостью питания простого народа в те времена в Европе. Если по каким-то причинам существующий уровень питания недостаточен для нормальной жизнедеятельности, прием наркотиков может принести временное облегчение. Однако, быстро привыкая к такому допингу, организм перестает самостоятельно вырабатывать нужные соединения. Так возникает наркотическая зависимость, ведущая к тяжелым нервно-психическим расстройствам и деградации личности. Тяга к наркотическим веществам увеличивается при стрессе, голодании, недостатке в рационе глюкозы и витаминов В, Д и С. Когда псе питание населения улучшилось с введением в рацион таких богатых аминокислотами овощей, как зеленый горошек бобы, уменьшилось и число вышеприведенных случаев.
Предрасположенность к болезни коренится в процессах, совершающихся в организме человека. Иначе говоря, помимо социальных имеются и глубинные биологические предпосылки развития наркомании. Скорее всего, решающую роль здесь играет уровень содержания в крови эндогенного этанола и продуктов его окисления, активно участвующих в обмене веществ.
В средневековой Европе среди явлений массового наркотического отравления наиболее известны эпидемии эрготизма (от франц. "ergot" - "спорынья"), вызывавшиеся употреблением зерна, пораженного спорыньей. Они сопровождались вспышками ликантропии (от греч. "ликантроп" - "человек-волк" ) - формой умопомешательства, при которой больные воображали себя превращенными в зверей, преимущественно в волков. В ХУ1 в. ликантропия, особенно во Франции, носила характер эпидемии. Больные представляли себя обросшими шерстью, с ужасными когтями и клыками и утверждали, что во время своих ночных скитаний разрывали людей, животных и, в особенности, детей. Нередко в деревнях ловили ликантропов, бе-
гавших на четвереньках и подражавших вою волков. Их считали колдунами, принявшими звериный облик, чтобы причинить больше вреда христианам. На "оборотней" устраивали облавы и подвергали обычной для колдунов казни - сожжению.
Спорынья содержит пеструю смесь алкалоидов, в основе структуры которых лежит вещество, названное лизергиновой кислотой. Швейцарский исследователь Гофман пережил приключение с невеселым началом, но, к счастью, благополучно закончившееся. Работая с одним из "искусственных" производных лизергиновой кислоты, зарегистрированным в дневниках лабораторий под шифром ЛСД-25, он случайно лизнул капельку препарата. Через несколько часов его отвезли в психиатрическое отделение больницы, так как, по мнению близких, Гофман сошел с ума. Врачи констатировали симптомы, схожие с теми, которые появляются при шизофрении. Через несколько дней Гофман вернулся в лабораторию вполне здоровым. На собственном опыте он убедился, что ЛСД-25 вызывает галлюцинации. При массовых отравлениях вышеопи-
санного типа, при усилившейся борьбе церкви против нечистой силы, рассказы о действиях которой вбивались в головы населения, немудрены массовые вспышки заболевания ликантропией.
Таким образом, верования в оборотней коренятся как в пережитках языческих культов (тотемизм, анимизм, "мать-земля" - чернение лица) и отголосках социально-правовой практики первобытных людей, так и в идеологической и даже биологической сферах той действительности, которая окружала людей в период наибольшего расцвета этих верований.

ВОИНСКИЕ ИСКУССТВА ВОСТОКА
В современном мире воинские искусства Востока, как рассказывает А.Долин, до сих пор вызывают немало разноречивых толков и представлений. В тех странах, где дзю-до, карате, айки-до, Шао-линь-сыцюань, Тайцзи-цюань и прочие систематизированные традиционные формы рукопашного боя не прижились, о них судят главным образом по кинофильмам и случайным журнальным публикациям. В США, Франции, ФРГ, Голландии, Англии, где история многочисленных школ боевых единоборств восточного происхождения насчитывает уже несколько десятилетий, с информацией дело обстоит лучше. Выходят десятки книг и журналов, раскрывающих практические аспекты тех или иных школ воинских искусств, методические пособия, исторические обзоры. Тем не менее трудно назвать работу европейского или американского автора, которая бы охватывала весь спектр проблем, заключенных в понятии "воинские искусства". Содержательны, но отнюдь не исчерпывающие книги по военно-прикладным видам спорта, опубликованные за последние годы в Японии, Китае, Корее, Вьетнаме; они освещают лишь частные вопросы или дают пересказ расхожих легенд. При этом работы восточных мастеров зачастую овеяны мистическим флером, изобилуют излишней экзотикой.
Растущий год от года поток специальной литературы по сути дела не проясняет главного глубинного смысла и внутреннего содержания кэмпо как древнего искусства борьбы, как науки жизни, которая совершенствовалась на протяжении тысячелетий, оставаясь уникальной сокровищницей знания для наро-
дов Востока. Чтобы приблизиться к истокам кэмпо как Учения, необходимо рассматривать его во всей совокупности исторических, религиозно-философских, культурных и медико-биологических факторов.
Это попытка дать комплексный анализ зародившегося в Китае "искусства борьбы" и на примере Японии проследить развитие традиции до наших дней. Историческое понятие "воинские искусства" (яп. бу-дзюцу, кит. У-шу, кор. тэквон-до, вьет. во-дао) включало все области человеческой деятельности относящейся к войне и военному делу, в том числе рукопашный бой без оружия, а также с оружием, стрельбу и метание различных снарядов, вольтижировку, акробатические трюки в театральных поединках, а также принципы общевойскового боя, элементы армейской стратегии, фортификации и т.п. Соответствующий психологический тренинг считался необходимой составной частью любой разновидности у-шу.
В Китае классические "главные" у-шу обычно подразделялись на три группы: единоборство с оружием и без него; стрельба и метание; театрализованные и спортивные выступления. В других вариантах классификации разделялись борьба без оружия и фехтование (на копьях, мечах, палках и т.п.) в рукопашном бою, однако чаще различия между ними не проводилось, потому что обучение в школах воинских искусств было универсальным и предусматривало овладение теми или иными видами оружия.
Современное "спортивное" у-шу в КНР подразделяется на такие разделы: выполнение комплексов формальных упражнений (тао); обусловленный спарринг без оружия; свободный спарринг двух партнеров без оружия; бой без оружия против нескольких противников; упражнения с оружием (тао) и схватки с оружием или без оружия против вооруженных противников; лечебно-оздоровительная гимнастика с подключением дыхательных упражнений и точечного массажа. Тем не менее внутри у-шу (бу-дзюцу) прочно утвердилось понятие "рукопашного боя", борьбы против вооруженных или невооруженных противников голыми руками или при помощи любых подручных средств (в том числе холодного оружия) - цюань-шу
или цюань-фа (в японском варианте кэмпо).
На протяжении веков обучение солдат или крестьян в повстанческих отрядах шло по облегченной программе классических у-шу, которая должна была привить определенную культуру движения, навыки владения основными видами оружия, верховой езды и т.п. Настоящие же мастера проходили многолетний курс обучения в монастырях или закрытых школах, где опытные наставники посвящали их в тайны Ци-гун -
техники управления жизненной энергией организма, абсолютным оружием древности. Только эзотерические школы, располагавшие обширными, детально разработанными методиками тренировок, могли дать мастеру ключ к совершенству в кэмпо - Искусстве борьбы.
Японское слово кэмпо как родовое понятие записывается теми же иегролифами, что и китайское цюань-фа, корейское квон-поп, вьетнамское куэнь-фат. Прямое его значение - "Учение кулака". "Праведный Закон кулака" или "Наука рукопашного боя". В ряду этих равнозначных наименований японский термин получил наиболее широкое распространение и в наибольшей степени соответствует тематике этой книги. Если в Китае под цюань-фа подразумевается чаще кулачный бой без оружия, то я Японии понятие кэмпо включает любые систематизированные виды борьбы, в которых допускается использование оружия. В том же значении употребляется термин кэмпо на Западе, хотя порой встречается и вульгаризованное его толкование как одной из военно-прикладных школ новейшего времени.
В Европе и Америке все виды китайских воинских искусств нередко объединяются термином кун-фу. Однако само понятие кун-фу, проникшее на Запад в начале XX в. и укоренившееся в послевоенный период, совершенно неадекватно тому, что оно сейчас обозначает. Слово кун-фу, взятое на вооружение
европейцами, происходит от китайского гун-фу - "усердныезанятия", "тренировка" в любом виде физической и духовной культуры. К воинским искусствам гун-фу прямого отношения не имело и не имеет. Это искусственное обозначение "китайского бокса", несущее в себе целый комплекс заведомо искаженных представлений с сильным налетом "восточной экзотики". Именно поэтому слово кун-фу, хотя в наши дни оно и перекочевало в новом значении из США, Англии и Франции обратно в Гонконг и на Тайвань, неприемлемо. Кроме того, китайское понятие кун-фу не лучшее определение для воинских искусств Японии, о которых идет речь в книге. Может быть универсального определения родственных комплексов воинских искусств вообще не существует, но кэмпо представляется наиболее точным из всех возможных вариантов. Тем не менее, поскольку слово кэмпо не отражает национальной специфики и своеобразия различных ответвлений, избежать использования некоторых китайских, японских или корейских терминов в работе оказалось также невозможным, тем более, что все они давно уже имеют хождение в странах Запада.
Какой же смысл заложен в понятии кэмпо? Однозначно ответить нелегко. Кэмпо - это учение, сложный комплекс духовной и физической культуры, это многовековые традиции борьбы, находящиеся в непрестанном развитии. Кэмпо - также и путь реализации популярной на Востоке концепции единства микрокосма человеческой личности и макрокосма, достижения гармонии с миром и с самим собой.
Условно можно выделить следующие источники кэмпо: даосская философия, выдвинувшая идеи Пустоты, борьбы сил Инь и Ян, взаимодействия Пяти первоэлементов. Недеяния, Мягкости, Естественности, Метаморфоз.
Йога как система психотренинга, физического и духовного совершенствования человека в ее многочисленных разновидностях с учетом трех основных национальных форм: индийская йога, тантрическая буддийская (китайская, тибетская, японская) йога и даосская (китайская) йога.
Традиционные теории китайско-тибетской медицины о циркуляции жизненной энергии ци, о точках и меридианах, об их связи с внутренними органами, о развитии энергетики организма (ци-гун).
"Бионика" древности, наблюдение за повадками животных, из которого возникли так называемые звериные стили кэмпо.
Локальные системы рукопашного боя и ритуальные боевые танцы различных племен и народностей.
Опирающаяся на теории даосских мыслителей военная наука древнего Китая, в которой сформулированы принципы стратегии и тактики борьбы.
Чань (Дзэн) - буддийская психотехника, позволившая добиться поразительных результатов в концентрации и самовнушении.
Можно также обозначить составные части кэмпо, сохранившиеся с древности до наших дней:
- конфуцианские этические нормы в формировании личности;
- разнообразная детально разработанная методика обучения: подготовки тела, психическая перестройка, способы работы с пятью стихиями, с предметами и формами-образами;
- обширнейший арсенал приемов борьбы во всем многообразии национальных видов, направлений, стилей и школ.
Только такая классификация дает возможность рассматривать кэмпо как единую систему, как культурологический феномен, как особую область Знания, как Учение.
В Китае в середине I тысячелетия нашей эры четко обозначилось деление эзотерических воинских искусств на две ветви: даосскую и буддийскую.
Даосская ветвь кэмпо породила многочисленные школы так называемого мягкого, или внутреннего, направления, в которых делался упор на развитие энергетических способностей организма, на управление биоэнергией ци, позволяющей многократно усилить изощренные приемы рукопашного боя. Местом зарождения "внутреннего" направления по традиции считается гора Удан в провинции Хубэй, где некогда жил легендарный отшедьник-воитель, а ныне находится даосский монастырь. Иногда Тайцзи-цюань, Ба гуа-чжан, Син-и и все прочие "внутренние" школы (нэй-цзя) объединяются понятием Удан-пай (направление Удан). "Внутреннее" направление кэмпо практиковалось в бесчисленных даосских сектах.
Монастырские буддийские школы, ведущие происхождение от чаньской обители Шаолинь, предпочитали так называемое "внешнее" направление кэмпо (вай-цзя), в котором особое внимание уделялось закалке тела, развитию скоростно-силовых качеств - словом, всего, что сейчас на Западе ассоциируется с понятием кун-фу и каратэ. Существовали также промежуточные варианты, например, направление Эмэй-шань-цюань, со-
четавшие основные характеристики "мягких" и "жестких" шкод.
Классификация и систематизация эзотерических школ и стилей кэмпо - дело будущего, по трудности сопоставимое с составлением "Системы природы" Линнея. Весьма приблизительно можно наметить такое соподчинение. В рамках каждого из двух направлений классического кэмпо - даосского ("внутреннего") и буддийского ("внешнего") существуют исторически сложившиеся большие школы типа Тайцзи-цюань
или Шаолин-сьщюань. Каждая такая школа насчитывает десятки, иногда сотни тысяч адептов. Внутри большой школы действуют малые школы, связанные с личностью какого-либо выдающегося мастера и имеющие тенденцию к постепенному обособлению. В пределах малой школы периодически возникают видовые и подвидовые ответвления, порождающие новые авторские стили. Кроме того, внутри больших и малых школ подразделяются "звериные" стили - например, пять стилей Шаолиня ("Тигр", "Дракон", "Леопард", "Журавль" и "Змея") или двенадцать стилей школы Багуа-чжан. Отдельные "звериные" стили также могут обособляться и выделяться в школы типы школы Обезьяны, школы Кузнечика-богомола и т.п. Внутри такой школы образуются разновидности: "прыгающая обезьяна", "валяющаяся обезьяна" и т.п. В некоторых малых школах подвидовое деление объясняется нарастанием степени сложности техники, например, восемь подвидов школы "Пьяницы" - от "пьяницы с чашечкой" до "пьяницы с бочонком".
Школы, поставленные в условия жесткой конкуренции, обычно засекречивали технику и методику тренировок, но иногда, в виде исключения, происходило объединение двух или даже трех школ, как это было при создании школы трех мастеров Цай-Ли-Фо-цюань.
Уже в наши дни предпринималось немало попыток соединять различные школы, "внешние" и "внутренние" направления, взяв отовсюду наиболее ценное, смешивая элементы разных национальных систем кэмпо. Такая тенденция к синтезу естественна для нашей эпохи, когда рассекречивание школ и развитие информационной сети дает возможность активного обмена опытом. Однако ценность подобных "синтетических" систем пока представляется проблематичной, поскольку им ясно недостает "шлифовки временем", отточенности и филигранности классических "чистых" школ, являющихся собой проверенный поколениями Путь.
На территории Китая, например, еще в начале XX в. насчитывалось несколько сотен школ цюань-шу, так что направления, стили и формы рукопашного боя были представлены в невиданном изобилии. Столь же разнообразны были и комбинированные школы рукопашного боя дзю-дзюцу, кэндо, иаи-дзюцу в Японии.
С древности школы в Китае и в сопредельных странах существовали в различных ипостасях. Все школы можно условно разделить на религиозно-сектантские и светские. К первым относятся орденского толка воинственные монастырские общины в буддийских обителях и даосские секты, включающие практику гун-фу военно-прикладного характера в свои "радения". Поскольку Чань (яп.Дзэн) - буддизм внес наиболее заметный вклад в формирование философской базы воинских искусств, в первую очередь именно чаньские монастыри не только в Китае, но также и в Корее, Японии и Вьетнаме становились хранителями и рассадниками традиций кэмпо. Классическим примером служит знаменитый монастырь Шаолинь, прославившийся как "академия у-шу" и ставший собирательным образом: ведь помимо основного монастыря Шаолинь в Хэнани существовали и другие монастыри того же названия по всей Поднебесной, где обучение велось по сходной программе с небольшими модификациями. Однако в средневековой Японии, например,
носителями традиций кэмпо были не только дзэнские монахи, но и так называемые монахи-воины (сохэй), принадлежавшие к секте тантрического буддизма Сингон, а также жрецы некоторых синтоистских храмов, посвященных богу войны Хатиману или каким-нибудь местным воинственным божествам.
Светские школы были весьма разнообразны по назначению. Часть из них обслуживала армию: императорскую гвардию в Китае, повстанческие отряды тайпинов, самурайские дружины, клановые дружины лазутчиков ниндзя и т.п. Кроме того, имелись частные школы: фамильные (для кровных родичей) и платные - для избранных.
В Китае, Японии, в Корее и во Вьетнаме понятие воинских искусств наделялось совсем иным смыслом, нежели на Западе. Не победа над противником была конечной целью кэмпо, но победа над самим собой, преодоление собственных слабостей и недостатков. Школа кэмпо становилась школой жизни.
Система обучения в кэмпо, как небо от земли, была далека от спорта и от военно-прикладных дисциплин. Впрочем, это сравнение обратимо, поскольку в восточной космологии человек считается порождением Неба и Земли, а значит, сочетает в себе оба начала. Со временем классические воинские искусства нашли применение и в спорте, и в кровавых битвах, но ни то, ни другое не определяет их изначальной сущности.
Если бы дело было только в приемах борьбы, кэмпо скорее всего окончательно выродилось бы после появления огнестрельного оружия, как это произошло с рыцарскими единоборствами в Европе. Однако традиция живет.
Мастера кэмпо неизменно становились героями народных преданий и легенд, рыцарских баллад, сказаний, романов и драм, а в наши дни они заполонили кино и телеэкраны. Среди подобных героев можно выделить знаменитых военачальников, предводителей народных восстаний, странствующих рыцарей - защитников угнетенных и обездоленных, профессиональных телохранителей и охранников купеческих караванов,
вольных самураев-ронинов, монахов-ямабуси, средневековых лазутчиков-ниндзя, основателей и наставников различных школ воинских искусств.
В средние века воинские искусства требовали от человека всей жизни. Их девизом было: "Все или ничего!". Старые мастера сравнивали кэмпо с кипятком - стоит ослабить огонь в груди, и кипяток превратится в простую воду. Но сами по себе занятия воинскими искусствами не обязательно должны были превратить человека в сурового подвижника, чуждого радостям жизни. Пламя, возникшее из внутренней энергии, не сжигало - оно дарило тепло и свет. Самопознание в процессе освоения воинских искусств обостряло и восприимчивость человека к прекрасному, к живой природе, к искусству.
Не случайно понятия вэнь (культура) и у (воинственность) в истории дальневосточной цивилизации не только соприкасаются друг с другом, но и тесно переплетаются. В конфуцианском комплексе "шести искусств" (лю-и) наряду с этикетом, музыкой, каллиграфией и математикой значились также управление колесницей и стрельба из лука. Но и в действительности значение воинских искусств было гораздо шире. Если считать изящные искусства одной половиной духовной жизни образованного человека, то второй половиной, несомненно, будут для Японии, Китая, Кореи и Вьетнама искусства воинские во всей их сложности и многоплановости. Ли Бо, великий поэт эпохи Тан, был прекрасным фехтовальщиком, знаменитый фехтовальщик Миямото Мусаси был прекрасным художником. Крупнейший в Японии теоретик воинских искусств, дзэнский патриарх Такуан писал стихи и эссе. Изрядная часть трактатов и наставлений по кулачному бою в Китае представляет собой поэмы с красочными сравнениями и впечатляющими
метафорами. В Японии на дипломах самурайских военных школ красовались пейзажные танка... Настоящий мастер должен был в равной степени владеть мечом и кистью, знать чайную церемонию и искусство аранжировки цветов.
Самый заметный вклад воинские искусства Китая и Японии внесли в развитие классического театра. Тщательно разработанные комплексы формальных упражнений с оружием и без оружия вошли в режиссуру пекинской оперы, спектаклей нао и кабуки. Японские актеры изучали технику фехтования на мечах и копьях, чтобы овладеть пластикой настоящего бойца. В Китае с той же целью разучивали формальные упражнения у-шу. Многие постановки театра кабуки по обилию батальных сцен напоминали рыцарские турниры, а турниры при дворе Цинских императоров выливались в театральные действа.

Чувство ритма, столь необходимое в воинских искусствах роднит их с музыкой. Человек постигает свою природу, входя в ритм бесконечных превращений, ощущая пульсацию мироздания в собственном сердце. Да и весь процесс изучения кэмпо, от азов до вершины, похож на занятия музыкой. Вначале разучиваются ноты, потом разыгрываются скучные гаммы, от них следует переход к этюдам, потом к сложным пьесам, симфониям. Наиболее одаренные мастера творят подобно композиторам, добиваясь единого звучания тела и духа в едином ритме Вселенной. Не потому ли сегодня кэмпо находит многочисленных поклонников на всех континентах, в десятках стран ?
Между тем еще сравнительно недавно воинские искусства Востока оставались вне поля зрения европейцев. Некоторые даже не догадывались об их существовании. Появившиеся в печати упоминания о странном "китайском боксе" и "самурайской борьбе джиу-джитсу" не только не проясняли положения вещей, но, наоборот, еще больше его запутывали. В конце прошлого века в Европе сложился стереотип низкорослого
и слабосильного азиата. Образ китайца с длинной косой ассоциировался с прачечными, закусочными - с чем угодно, только не с борьбой. Точно так же в сознании обывателя воспринимались японцы, корейцы, вьетнамцы. Подавляя крестьянские восстание в Китае, навязывая Японии неравноправные
договоры, нещадно эксплуатируя народы Индокитая, империалистические державы везде всюду на Востоке проводили политику силы. Успехи молодого империалистического хищника, Японии, в войнах против Китая и России явились неожиданностью для всего цивилизованного мира. Впервые стали серьезно говорить и писать о воинском духе японцев, об их фанатической смелости, презрении к смерти и удивительной физической подготовке. Мода на джиу-джитсу (дзю-дзюцу) захлестнула Лондон, Париж, Берлин, Вену и Петербург. На фотографиях и гравюрах начала века запечатлены румяные, усатые здоровяки в халатах, подвязанных пышным бантом, - первые энтузиасты джиу-джитсу. Стараясь приспособить диковинные приемы к знакомой классической борьбе, они не слишком церемонились с ритуалом и, видимо, совершенно не беспокоились о свей душевной гармонии. Однако увлечение модным спортом скоро прошло, оставив след лишь в новелдах Конан-Дойля, в некоторых разведцентрах европейских стран да в секциях советского самбо. О "самурайской борьбе" снова надолго забыли и вспомнили только после второй мировой войны, на сей раз уже в оккупированной Японии. И тогда началась эпоха "восточного Ренессанса" на Западе. Вместе с дзен-буддийской литературой, живописью, архитектурой воинские искусства Востока пришли в Европу и Америку, прочно обосновались в больших городах, вскружили головы молодым людям и озадачили стариков.
Причин успеха кэмпо в послевоенном мире можно назвать немало. В первую очередь - это кризис моральных ценностей технократической цивилизации Запада, побудивший молодежь искать выход из тупика в самых неожиданных направлениях; в битничестве, в рок-музыке, в демонстрациях протеста. Многие предпочли в качестве панацеи от болезни века восточную философию, пытаясь по-своему интерпретировать индуизм, даосизм и буддизм. Одной из самых заманчивых и увлекательных форм "восточной мудрости", имеющей также прикладное значение, оказалось кэмпо.
Та легкость, с которой дзю-до завоевало сердца и вошло в лимпийскую программу, говорит прежде всего о том, что кэмпо, зародившееся на Востоке изощренное и систематизированное искусство борьбы, практически не знает границ и может адаптироваться в любых условиях, отвечая интересам человека на всех континентах. Вслед за дзю-до и джиу-джитсу на Запад пришли каратэ и кун-фу, кэн-до и тэквон-до, айки-до и вьет-во-до. Грандиозный по масштабам бум воинских искусств сопровождается безудержной пропагандой "восточной морали" - действительных или мнимых этнических ценностей, лежащих в основе всего комплекса воинских искусств Востока. И вот тут необходимо отделить зерна от плевел.
Каждый из миллионов и миллионов ревнителей традиционных воинских искусств наверняка задает себе вопрос: зачем это нужно? В самом деле, зачем? Одним для достижения уверенности в себе, сознания собственной силы, другим - чтобы побить рекорд, выиграть первенство, третьим - чтобы научиться
Драться. И далее следует вывод: а уж если драться, то так, как это делали самураи, - жестоко и самозабвенно, до победы. Такой подход превалирует во многих спортивных клубах, диверсионных центрах, лагерях морской пехоты. Но люди, усвоившие технику насилия и убийства, жаждущие опробовать ее в
деле, забывают заповедь кэмпо: никогда не вступать в бой без благородной цели или если тебе не угрожает смертельная опасность. Кэмпо - оружие разрушения, но для его основоположников оно было орудием созидания, созидания самого человека, его тела и духа, его Формы и его Содержания.
Конечно, в наши дни воинские искусства уже не те, что были несколько веков назад, сохранявшиеся в неприкосновенности тысячелетиями, в XX веке они стали рассыпаться, словно карточные домики. Жизнь берет свое. Если когда-то наставник фехтования или кулачного боя мог провести всю жизнь в горах или же день и ночь нести стражу в княжеском замке, то сейчас ни то, ни другое невозможно. Придя из спортзала, где он только что бился на копьях в подражание своим воинственным предкам, человек переодевается и идет в магазин. На обратном пути он заходит в кино, чтобы посмотреть очередной боевик. Вместо сложения стихов он читает газету, вместо созерцания луны включает телевизор.

ЯПОНСКИЕ НИНДЗЯ
А. Долин и Г. Попов рассказывают о ниндзя. Ниндзя в буквальном переводе значит "лазутчик". Корень
слова нин (или, в другом прочтении, синобу) - "красться". Есть и другой оттенок смысла - "претерпевать, выносить". Отсюда происходит и название самого сложного, самого загадочного из всех воинских искусств. Нин-дзюцу искусство шпионажа, о котором могли бы только мечтать разведывательные службы XX в. Прошедшие сверхчеловеческую по трудности физическую и психическую подготовку, прекрасно владеющие всеми приемами кэмпо без оружия и с оружием, ниндзя легко преодолевали крепостные стены и рвы, часами могли оставаться под водой, умели ходить по стенам и потолку, сбивать с толку погоню, сражаться с безумной отвагой, а если надо молчать под пытками и умирать достойно. Шпионы и диверсанты, продающие свой труд тому, кто больше заплатит, ниндзя подчинялись неписаному кодексу чести и нередко шли на смерть во имя идеи. Объявленные людьми низшего сорта (хинин), париями, стоящими вне закона, они внушали невольное уважение самураям. Многие предводители кланов оспаривали благосклонность опытных ниндзя, многие пытались привить своим дружинникам опыт нин-дзюцу. И все же военный
Шпионаж на протяжении веков оставался уделом избранных, родовым промыслом узкого круга незаменимых специалистов клановым "ремеслом".
Нин-дзюцу, безусловно связанное с эзотерической практикой ряда китайских школ у-шу, таит много загадок не только для историков, но и для врачей, биологов, химиков, физиков, инженеров. То, что нам известно, лишь верхушка айсберга, основание которого уходит в темные глубины мистики, в космические бездны парапсихологии.
Лишь в недавнее время появились отдельные работы, проливающие свет на тайны нин-дзюцу. Это прежде всего книги Д. Дрэгера "Нин-дзюцу - искусство быть невидимым", Д. Дрэгера и Р. Смита "Азиатские боевые искусства" и Э. Эдамса "Ниндзя, невидимые убийцы". Все они основаны главным образом на исследованиях Хацуми Масааки, ныне здравствующего наследника средневековых ниндзя.
Традиция возводит родословную нин-дзюцу к началу нашей эры, но реальные признаки существования таинственных горных общин в Центральной Японии прослеживаются не ранее VII в.
Первые сведения об организованном военном шпионаже под руководством Митиноуэ-но Микото относятся к периоду правления императрицы Суйко (593-628). В эти годы принц Сетоку
Тайси вел войну против могущественного феодала Мория за провинцию Оми. Кстати говоря, принц был весьма просвещенным государственным деятелем и ревностным пропагандистом буддизма. Легенда гласит, что сам Бодхидхарма, закончив свои дела в Китае, появился в 622 г. под видом нищего в Японии, побеседовал с Сетоку Тайси и даже обменялся с ним стихами. В ходе военных действий принц послал в расположение вражеских войск лазутчика Отомо-но Сайдзин. Шпион вернулся с ценной информацией, за что был удостоен почетного звания Синоби (то есть Соглядатай). Отсюда и пошло Синоби (или нин)-дзюцу.
По всей вероятности, процесс выделения ниндзя в обособленный социальный слой, в замкнутую касту шел параллельно со становлением самурайского сословия и почти тем же путем. Однако если самурайские дружины поначалу формировались на северо-восточных границах из отходников и беглых простолюдинов, то некоторые беглецы предпочитали скрываться вблизи от родных мест. Возросшая мощь самурайства впоследствии позволила ему занять независимое положение в общественной деизни Японии и даже прийти к власти, между тем как разрозненные группы ниндзя никогда не представляли и не могли представлять сколько-нибудь значительной военной и политической силы. Ряд японских историков определяют ниндзя как воинов-земледельцев (дзидзамураи). И в самом деле, на начальном этапе развития они имели много общего с самурайством. Но уже в эпоху Хэйнан (VIII - XII вв.), знаменовавшуюся правлением дворцовой аристократии, гордые буси считали наемных лазутчиков опасным деклассированным элементом. Время от времени местные феодалы и правительственные войска устраивали настоящие облавы на ниндзя, разоряя их лагеря и селения, убивая стариков и детей.
Опорные базы ниндзя были разбросаны по всей стране, но естественным центром нин-дзюцу стали лесистые окрестности Киото, горные районы Ига и Кога. Начиная с эпохи Камакура (1192-1333) лагеря ниндзя часто пополнялись за счет ронинов, служилых самураев, потерявших своего сюзерена в кровавых междоусобных распрях. Со временем, однако, доступ в горные общины был почти прекращен, поскольку содружества вольных наемников постепенно перерастали в секретные клановьге организации, скрепленные узами кровного родства и присягой на верность. Каждая из таких организаций становилась уникальной школой воинских искусств и культивировала оригинальную традицию нин-дзюцу, именуясь, как и самурайские школы бу-дзюцу, рю. К XVII в. насчитывалось около семидесяти кланов ниндзя. Из двадцати пяти наиболее влиятельных выделялись по масштабам Ига-рю и Кога-рю. В каждом клане из рода в род передавалась своя традиция воинских искусств.
Будучи исключены из государственной системы феодальных отношений, ниндзя выработали свою ерархическую классовую структуру, отвечавшую потребностям такого рода организаций. Во главе общины стояла военно-клерикальная элита (дзенин). Иногда дзенин контролировали деятельность двух или даже трех смежных рю. Руководство осуществлялось через среднее звено - тюнин, в обязанности которого входила передача приказов, подготовка и мобилизация рядовых исполнителей нижнего звена (гэнин). История сохранила имена некоторых дзенин времен позднего средневековья: Хаттори Хандзо, Момоти Сандаю, Фудзибаяси Нагато. Положение высшего и среднего звена варьировалось в зависимости от общины. Так, в клане Кога реальная власть была сосредоточена в руках пятидесяти семейств тюнин, каждое из которых имело под началом от тридцати до сорока семейств гэнин. В клане Ига, наоборот, все бразды правления были сосредоточены в руках трех семейств дзенин.
Залогом благополучия общины являлась, разумеется, секретность, поэтому рядовые лазутчики, исполнявшие самую трудную и неблагодарную работу, получали минимум информации о верхушке иерархической пирамиды. Зачастую они даже не знали имен своих дзенин, что служило лучшей гарантией неразглашения тайны. В случае если ниндзя приходилось действовать несколькими группами, связь между ними осуществлялась через посредников, и никакие сведения о составе соседних групп не сообщались.
Работой по налаживанию явок, строительству укрытий, вербовке осведомителей, а также тактическим руководством всеми операциями ведали тюнин. Они же вступали в контакт с нанимателями - агентами крупных феодалов. Тем не менее договор заключался между дзенин и самим дайме. Полученное вознаграждение за услуги также передавалось главе клана, который распределял деньги по своему усмотрению.
Громкую славу искусству шпионажа снискали прежде всего гэнин, большей частью безвестные исполнители сложнейших поручений, преодолевавшие опасности и боль, на каждом шагу рисковавшие жизнью за мизерную плату или просто "из любви к искусству". В случае поимки тюнин еще мог надеяться на спасение, пообещав выкуп или продав за жизнь часть важных документов, но участь рядового ниндзя была решена - он испускал дух в страшных мучениях. Самураи, верные законам рыцарской чести, не пытали военнопленных благородного происхождения. Редко унижались они и до истязании простолюдина, на котором можно было разве что испробовать остроту клинка. *** Другое дело ниндзя, парии среди людей, хитрые и злобные бестии, всегда наносящие удар исподтишка, лесные оборотни, владеющие дьявольскими приемами рукопашного боя и колдовским искусством перевоплощений. Если один из этих "призраков" попадался в руки стражи живым, что случалось крайне редко, его допрашивали с пристрастием, проявляя садистскую изощренность. С неудачливых ниндзя сдирали кожу, посыпая раны солью, поджаривали на медленном огне, отрезали один за другим пальцы рук и ног, а затем и сами конечности, подвергали "муравьиной пытке", привязывали к полому металлическому столбу, внутри которого горел огонь.
Пользовалась популярностью такая пытка. Человека привязывали к "растяжке" на полу. Над ним был укреплен небольшой бак с перекинутой через него веревкой. К одному концу веревки подвешивался котелок с кипящим дегтем, другой конец давали жертве в зубы, после чего начинали колоть ее мечом. При конвульсиях горячий деготь проливался на тело.
Тех, кто молчал до конца, обрекали на долгую и мучительную смерть. Например, следуя китайским образам, жертву превращали в "человекасвинью" - отрубали руки и ноги (останавливая кровотечение), выкалывали глаза протыкали барабанные перепонки, вырывали язык и в таком виде "отпускали". В другом варианте пленника, намертво привязанного к деревянной раме-распорке, подвешивали по принципу качелей в сидячем положении над заостренным ростком бамбука, который вскоре достигал критической высоты. Для ускорения процесса веревку поливали водой, чтобы она провисала.
Тех, с кем были особые счеты, варили в воде или в масле на медленном огне, с перерывами, так что казнь порой длилась больше суток.
Как правило, неудачливые шпионы, зная, что их ожидает, предпочитали покончить с собой, не дожидаясь пыток. Этикет нин-дзюцу требовал до неузнаваемости изуродовать свое лицо и вообще уничтожить все признаки, могущие способствовать идентификации рю. Если же обстоятельства этому препятствовали (например, ниндзя попадался в подвесной капкан-петлю или был оглушен) и если мучения становились невыносимы, оставалось последнее средство - откусить себе язык, передача приказов, подготовка и мобилизация рядовых исполнителей нижнего звена (гэнин). История сохранила имена некоторых дзенин времен позднего средневековья: Хаттори Хандзо, Момоти Сандаю, Фудзибаяси Нагато. Положение высшего и среднего звена варьировалось в зависимости от общины. Так, в клане Кога реальная власть была сосредоточена в руках пятидесяти семейств тюнин, каждое из которых имело под началом от тридцати до сорока семейств гэнин. В клане Ига, наоборот, все бразды правления были сосредоточены в руках трех семейств дзенин.
Залогом благополучия общины являлась, разумеется, секретность, поэтому рядовые лазутчики, исполнявшие самую трудную и неблагодарную работу, получали минимум информации о верхушке иерархической пирамиды. Зачастую они даже не знали имен своих дзенин, что служило лучшей гарантией неразглашения тайны. В случае если ниндзя приходилось действовать несколькими группами, связь между ними осуществлялась через посредников, и никакие сведения о составе соседних групп не сообщались.
Работой по налаживанию явок, строительству укрытий, вербовке осведомителей, а также тактическим руководством всеми операциями ведали тюнин. Они же вступали в контакт с нанимателями - агентами крупных феодалов. Тем не менее договор заключался между дзенин и самим дайме. Полученное вознаграждение за услуги также передавалось главе клана, который распределял деньги по своему усмотрению. Громкую славу искусству шпионажа снискали прежде всего гэнин, большей частью безвестные исполнители сложнейших поручений, преодолевавшие опасности и боль, на каждом шагу рисковавшие жизнью за мизерную плату или просто "из любви к искусству". В случае поимки тюнин еще мог надеяться на спасение, пообещав выкуп или продав за жизнь часть важных документов, но участь рядового ниндзя была решена - он испускал дух в страшных мучениях. Самураи, верные законам рыцарской чести, не пытали военнопленных благородного происхождения. Редко унижались они и до истязаний простолюдина, на котором можно было разве что испробовать остроту клинка. *** Другое дело ниндзя, парии среди людей, хитрые и злобные бестии, всегда наносящие удар исподтишка, лесные оборотни, владеющие дьявольскими приемами рукопашного боя и колдовским искусством перевоплощений. Если один из этих "призраков" попадался в руки стражи живым, что случалось крайне редко, его допрашивали с пристрастием, проявляя садистскую изощренность. С неудачливых ниндзя сдирали кожу, посыпая раны солью, поджаривали на медленном огне, отрезали один за другим пальцы рук и ног, а затем и сами конечности, подвергали "муравьиной пытке", привязывали к полому металлическому столбу, внутри которого горел огонь.
Пользовалась популярностью такая пытка. Человека привязывали к "растяжке" на полу. Над ним был укреплен небольшой бак с перекинутой через него веревкой. К одному концу веревки подвешивался котелок с кипящим дегтем, другой конец давали жертве в зубы, после чего начинали колоть ее мечом. При конвульсиях горячий деготь проливался на тело.
Тех, кто молчал до конца, обрекали на долгую и мучительную смерть. Например, следуя китайским образам, жертву превращали в "человекасвинью" - отрубали руки и ноги (останавливая кровотечение), выкалывали глаза протыкали барабанные перепонки, вырывали язык и в таком виде "отпускали". В другом варианте пленника, намертво привязанного к деревянной раме-распорке, подвешивали по принципу качелей в сидячем положении над заостренным ростком бамбука, который вскоре достигал критической высоты. Для ускорения процесса веревку поливали водой, чтобы она провисала. Тех, с кем были особые счеты, варили в воде или в масле на медленном огне, с перерывами, так что казнь порой длилась больше суток.
Как правило, неудачливые шпионы, зная, что их ожидает, предпочитали покончить с собой, не дожидаясь пыток. Этикет нин-дзюцу требовал до неузнаваемости изуродовать свое лицо и вообще уничтожить все признаки, могущие способствовать идентификации рю. Если же обстоятельства этому препятствовали (например, ниндзя попадался в подвесной капкан петлю или был оглушен) и если мучения становились невыносимы, оставалось последнее средство - откусить себе язык, что вызывало болевой шок и бурное кровотечение с летальным исходом.
*** Тем не менее, хотя ниндзя с детства приучались не дорожить жизнью, никто из них, конечно, не торопился отправиться в мир иной и возродиться в лучшем случае цветком или бабочкой. Со своей стороны они делали все возможное, чтобы избежать подобной участи. Понимая, что все рискованные предприятия зависят не столько от храбрости, сколько от квалификации участников, дзенин всячески радели о воспитании подрастающего поколения и подготовке кадров. Плоды их усилий выражались в серийном производстве суперменов-разведчиков, каждый из которых воплощал в себе самые причудливые фантазии современных сочинителей детективов.
Тренировка ниндзя начиналась с младенчества. У родителей не было выбора, ибо карьера ребенка диктовалась принадлежностью к касте отверженных, и успех в жизни, то есть выдвижение в ряды тюнин, зависел исключительно от личных качеств бойца.
Физическая подготовка начиналась с колыбели. В доме плетеная люлька с малышом обычно подвешивалась в углу. Родители время от времени раскачивали люльку сильнее, чем было необходимо для укачивания, так что она ударялась бортами о стены. Ребенок на первых порах пугался сотрясения и плакал, но постепенно привыкал и инстинктивно сжимался в комочек при толчке. Через несколько месяцев упражнение усложнялось: ребенка вынимали из люльки и подвешивали в свободном состоянии "на вожжах". Теперь при ударе о стенку он должен был не только сгруппироваться, но и оттолкнуться ручкой или ножкой. Сходные игровые упражнения проделывались и в обратном порядке, когда на ребенка катили мягкий, но довольно тяжелый шар. Подчиняясь инстинкту самосохранения, малыш поднимал руки, чтобы защититься, "ставил блок". Со временем он начинал находить вкус в такой игре и уверенно расправлялся с "противником" .
Для развития вестибулярного аппарата и мышц младенца периодически раскручивали в разных плоскостях или, взяв за ноги и опустив головой вниз, заставляли с маху "выходить в стойку" на ладонях взрослого.
В ряде рю юный ниндзя в полугодовалом возрасте начинал заниматься плаванием и осваивал технику плавания раньше, чем ходьбу. Это развивало легкие и давало прекрасную координацию движений. Привыкнув к воде, ребенок мог часами оставаться на поверхности, нырять на большую глубину, задерживать дыхание на две-три минуты и более.
Для детей от двух лет вводились игры на быстроту реакции: в "цап-царап" или "сороку-воровку" - требующие мгновенного отдергивания руки или ноги.
Примерно с трех лет начинался специальный укрепляющий массаж и постановка дыхания. Последнему придавалось решающее значение во всем дальнейшем тренинге, напоминавшем китайскую систему ци-гун.
Как и в китайских школах кэмпо, вся подготовка ниндзя осуществлялась в рамках триединства Небо-Человек-Земля и основывалась на принципе взаимодействия пяти стихий.
Как только ребенок обретал устойчивость на земле и на воде, то есть мог хорошо ходить, бегать, прыгать и плавать, занятия переносились в "Небо". Сперва бревно средней толщины укреплялось горизонтально над самой поверхностью земли. На нем ребенок разучивал несколько простых гимнастических упражнений. Постепенно бревно поднималось все выше над землей, одновременно уменьшаясь в диаметре, а комплекс упражнений значительно усложнялся: в него входили такие элементы, как "шпагат", прыжки, перевороты, сальто вперед и назад. Затем бревно заменялось тонкой жердью, а со временем - натянутой или провисшей веревкой. После таких тренировок ниндзя ничего не стоило перебраться через пропасть или замковый ров, перебросив веревку с крюком на противоположную сторону.
Отрабатывались также приемы лазанья на деревья с голым стволом (с веревочной петлей вокруг ствола и без нее), прыжки с ветки на ветку или с ветки на лиану. Особое внимание уделялось прыжкам с высоты и в высоту. При прыжках с высоты шло медленное, осторожное наращивание сложности с учетом возрастных особенностей организма. Существовали также различные способы амортизации удара при падении с помощью ног, рук и всего тела (в перевороте). Прыжки с высоты 8-12 м требовали специальных "смягчающих" сальто.
Учитывались и особенности рельефа: так, на песок или торф можно было прыгнуть с большей высоты, на каменный грунт - с меньшей. Благоприятным фактором при "высотных" прыжках были деревья с густой кроной, которая могла спружинить и дать возможность ухватиться за ветку. Отдельной дисциплиной были прыжки в воду.
Прыжки ниндзя в высоту, о которых сложено немало легенд, строились главным образом на регулировке дыхания и умении мобилизовать ки (организм). Однако в детстве осваивалась лишь техника движений. Существовало много способов прыжка в высоту, но предпочтение всегда отдавалось прыжку "перекатом", руками вперед, с сальто или без него, с разгона или с места. В подобных прыжках, которые служили
для преодоления небольших препятствий -заборов, повозок, вьючных животных, а иногда и цепи преследователей, важно было, приземлившись, сразу выйти в боевую стойку. Прыжки в высоту обычно отрабатывались на простейшем "тренажере" - вместо планки ребенок должен был перепрыгнуть через куст колючего кустарника, но на "экзаменах" использовалось и настоящее оружие, о которое, в случае неудачи, можно было серьезно пораниться. Столь же кропотливо отрабатывались прыжки с шестом, который позволял в мгновение ока перемахивать через стены высотой в несколько метров. Прыжки в длину через глубокие рвы и "волчьи ямы" должны были воспитать способность не бояться глубины и навык приземления не только на ноги, но и на руки с подтягиванием.
Особый раздел составляли "многоступенчатые" прыжки. В качестве подготовительного упражнения к ним следовало освоить беганье по вертикальной стене. С небольшого разгона человек пробегал по диагонали вверх несколько шагов, стараясь по возможности сохранять равновесие за счет большого угла к поверхности земли. При должном навыке ниндзя мог таким образом взбежать на трехметровую скалу и остановиться на гребне либо, резко толкнувшись от опоры, прыгнуть вниз и неожиданно атаковать противника. В китайском цюань-шу такой прием получил название "тигр, прыгающий на утес". Другим вариантом многоступенчатого прыжка было заскакивание на невысокий (до 2 м) предмет, который служил как бы трамплином для следующего, финального прыжка на общую высоту до 5 м. Такая техника в сочетании с использованием миниатюрных портативных пружинящих трамплинов нередко создавала иллюзию "полета по воздуху".
Развитие силы и выносливости служило основой всех тренировок ниндзя. Здесь одним из наиболее популярных упражнений для детей было "подвешивание" на ветке дерева. Цепляясь руками (без помощи ног) за толстую ветку, ребенок должен был провисеть несколько минут на большой высоте, а затем самостоятельно вскарабкаться на ветку и спуститься по стволу вниз. Постепенно время "виса" доводилось до часа. Взрослый ниндзя мог таким образом висеть на внешней стене замка под самым носом у часовых, чтобы, улучив удобный момент, пробраться в помещение. Естественно, практиковались многочисленные отжимания, поднятие тяжестей, хождение на руках.
Одна из загадок нин-дзюцу - хождение по потолку. Сразу же оговоримся, что ни один ниндзя не умел ходить по обычному гладкому потолку. Секрет заключался в том, что потолки японских комнат украшены открытыми рельефными балками и стропилами, проходящими на небольшом расстоянии друг от друга. Упираясь руками и ногами в параллельные балки или же цепляясь при помощи "кошек" за одну балку, повиснув спиной к полу, ниндзя мог перебраться через всю комнату. Тем же манером, но уже прыжками, он мог взобраться вверх, упираясь в стены домов на узкой улочке или в коридоре замка.
Одним из любопытных аспектов обучения ниндзя был бег на разные дистанции. Марафонский бег был нормой для любого ребенка в возрасте 10-12 лет: он покрывал за день несколько десятков километров почти без остановок. Такого рода навыки требовались не только для того, чтобы уйти от погони, но и для передачи важных сообщений. На очень больших расстояниях применялся принцип эстафеты. В спринте индикатором "достаточной" скорости служила обычная соломенная шляпа. На старте следовало прижать шляпу к груди и, если она оставалась там прижатая потоком встречного воздуха до самого финиша, зачет считался сданным. Бег с препятствиями мог принимать самые разнообразные формы. На трассе ставили барьеры, капканы и ловушки, протягивали веревки в траве, вырывали "волчьи ямы". Юный ниндзя должен был, не прерывая движения, на ходу подметить следы присутствия человека и обогнуть препятствие или перескочить через него.
Для того чтобы передвигаться по территории противника, мало было уметь хорошо бегать - нужно было учиться ходьбе. В зависимости от обстоятельств ниндзя мог использовать одни из следующих способов ходьбы: "крадущийся шаг" - мягкое, бесшумное перекатывание с пятки на носок; "скользящий шаг" - обычный способ перемещения в кэмпо дугообразными движениями стопы; "утопленный шаг" - перемещение по прямой, носок вплотную прижат к пятке; "прыжковый шаг" - мощные толчки ногами, напоминающие технику "тройного прыжка"; "односторонний шаг" - прыжки на одной ноге; "большой шаг" - нормальный шаг; "малый шаг" - передвижение по принципу "спортивной ходьбы"; "врезка лунок" - ходьба на носках или на пятках; "ходьба боком","обычный шаг" - перемещение "приставным шагом" или спиной, чтобы помешать погоне определить направление движения; "ходьба вразбивку" - зигзагообразные движения.
При групповых операциях на местностях, где хорошо были видны следы, ниндзя чаще всего передвигались гуськом, след в след, скрывая количество людей в отряде. Основными требованиями при ходьбе любым способом были быстрота, экономия сил и контроль дыхания. Важным дополнением к искусству ходьбы было передвижение на высоких, легких ходулях из бамбука - такуэума, которые в случае необходимости можно было изготовить за несколько минут.
Обитатели труднодоступных горных районов, ниндзя были прирожденными альпинистами. Ребенок сызмальства приучался карабкаться по скалам и каменистым осыпям, спускаться в расселины, переправляться через стремнины и бездонные пропасти. Все эти навыки впоследствии должны были помочь лазутчику взбираться на неприступные стены замков и проникать во внутренние покои монастырей. Искусство скалолазания (саканабори или тохэки-дзюцу) было одним из самых сложных предметов в программе обучения ниндзя. Хотя для облегчения подъема существовали некоторые вспомогательные инструменты, считалось, что настоящий мастер должен взбираться по отвесной стене, не прибегая ни к чему более, кроме собственных рук и ног. Секрет заключался в умении концентрировать силу и жизненную энергию ки в кончиках пальцев. Таким образом, малейший выступ или бугорок на поверхности стены становился надежной точкой опоры. Нащупав хотя бы два-три выступа, ниндзя мог уверенно продолжать путь наверх. Мысленно в это время он устремлялся "в глубь" стены, как бы прилипая телом к каменному массиву. Стены замков, сложенные из огромных обтесанных глыб, могли считаться неприступными благодаря своей высоте и крутизне, но для тренированного лазутчика преодолеть подобное препятствие со множеством щелей и щербин не составляло особого труда.
В средние века жизнь человека нередко зависела от коня. Вспомним Ричарда III, который на поле боя щедро сулил "королевство за коня". Конь был верным боевым спутником самурая и не раз выручал в беде разведчика. Хотя условия местности в лагерях ниндзя редко позволяли держать коней и передвигались они в основном пешком, самурайское искусство верховой езды (ба-дзюцу) также входило в курс обучения. Вольтижировка ниндзя помимо обычной выездки, скачек с препятствиями и стрельбы с седла предусматривала некоторые акробатические трюки. Юный ниндзя осваивал технику езды под брюхом лошади или свесившись на один бок, так, что стрелы противника были ему не страшны. Он должен был уметь вскакивать на мчавшуюся лошадь, на всем скаку падать из седла, свешиваться на стременах и волочиться по земле, притворяясь убитым. Одним из самых сложных номеров было перескакивание с лошади на лошадь. Еще труднее был прыжок на лошадь с земли, при котором следовало ногой вышибить из седла всадника и занять его место. Кое-чего, правда, ниндзя не умели, например стоять в седле, но это объясняется только отсутствием традиции. Во всяком случае, любой ниндзя в искусстве джигитовки намного превосходил среднего самурая.
Приблизительно с четырех-пяти лет мальчиков и девочек в лагере ниндзя начинали обучать борьбе без оружия и с оружием - по системе одной из школ дзю-дзю-цу, но с обязательным включением акробатических элементов, что давало бойцу явные преимущества в схватке. Кроме того, детей подвергали жестоким и весьма болезненным процедурам с целью добиться свободного расчленения суставов. В результате многолетних упражнений суставная сумка расширялась и ниндзя мог по собственному усмотрению "вынуть" руку из плеча, "отстегнуть" ногу, перевернуть стопу или кисть. Эти странные свойства были неоценимы в тех случаях, когда шпиону приходилось пролезать в узкие отверстия или освобождаться от пут, наложенных каким-нибудь хитроумным способом. Оказавшись в руках преследователей и дав себя связать, ниндзя обычно напрягал все мышцы, чтобы потом ослабить веревку общим расслаблением, "вынимал" руки, чтобы петли соскользнули с плеч. Дальнейшее уже было делом техники. Тем же манером ниндзя мог освободиться от болевого захвата или замка. В фехтовании расчленение сустава позволяло на несколько сантиметров удлинить руку при ударе.
В некоторых школах добивались также ослабления восприимчивости к боли. Для этого с ранних лет тело обрабатывалось специальным "болевым" массажем, в который входили постукивания и сильные удары, щипки, хлопки, а позже - "накатывание" корпуса, рук и ног при помощи граненой палки. Со временем образовывался тонкий, но прочный мышечный корсет, а болевые ощущения значительно притуплялись. Естественным сопровождением всего комплекса физического воспитания было общее закаливание организма. Детей не только приучали ходить в любую погоду почти нагишом, но и заставляли часами сидеть в ледяной струе горной реки, ночевать в снегу, день проводить на палящем солнце, подолгу обходиться без пищи и воды, добывать пропитание в лесу.
Острота чувств доводилась до предела, ибо от правильной и быстрой реакции зависела жизнь. Зрение должно было помогать ниндзя не только выведывать секреты неприятеля, но и благополучно избегать западни, поскольку разведывательные операции обычно проводились ночью, возникала насущная потребность ориентироваться в темноте. Для развития ночного видения ребенка периодически помещали на несколько дней и даже недель в пещеру, куда едва пробивался снаружи дневной свет, и заставляли уходить все дальше и дальше от источника света. Иногда применяли свечи и факелы. Постепенно интенсивность света сводилась к минимуму, и ребенок приобретал способность видеть в кромешном мраке. В результате регулярного повторения подобных тренировок эта способность не исчезала, а, наоборот, закреплялась.
Зрительная память развивалась специальными упражнениями на внимательность. Например, на камне раскладывался набор из десяти предметов, прикрытый платком. На несколько секунд платок поднимался, и юный ниндзя должен был без запинки перечислить все увиденные предметы. Постепенно число предметов увеличивалось до нескольких десятков, состав их варьировался, а время демонстрации сокращалось. После нескольких лет такого обучения разведчик мог по памяти восстановить во всех деталях сложную тактическую карту и дословно воспроизвести дюжину страниц единожды прочитанного текста. Наметанный глаз ниндзя безошибочно определял и "фотографировал" рельеф местности, расположение коридоров замка, малейшие изменения в маскировке или поведении часовых.
Слух доводился до такой степени изощренности, что ниндзя не только различал по голосу всех птиц и угадывал в птичьем хоре условный сигнал партнера, но и "понимал язык" насекомых и пресмыкающихся. Так, умолкший хор лягушек на болоте говорил о приближении врага. Громкое жужжание комаров под потолком комнаты свидетельствовало о засаде на чердаке. Приложив ухо к земле, можно было на огромном расстоянии услышать топот конницы. По звуку камня, брошенного со стены, можно было определить глубину рва и уровень воды с точностью до метра. По дыханию спящих за ширмой можно было точно высчитать их количество, пол и возраст, по звону оружия определить его вид, по свисту стрелы - дистанцию до лучника. И не только это...
Приспосабливаясь к действиям в темноте, ниндзя учились видеть по-кошачьи, но в то же время стремились компенсировать зрение за счет слуха, обоняния и осязания. Кроме того, тренировка, рассчитанная на продолжительную слепоту, призвана была развить и великолепно развивала экстрасенсорные способности.
Многолетние упражнения сообщали уху ниндзя собачью чуткость, но его поведение в темноте было связано с целым комплексом слуховых, обонятельных и осязательных ощущений. Ниндзя мог вслепую судить о близости огня по степени теплоты, о соседстве человека - по звуку и запаху. Мельчайте перемены вентиляционных струя позволяли ему отличить сквозной проход от тупика и большую комнату от каморки. При длительном отключении зрения у человека быстро прогрессировала способность ориентироваться как в пространстве, так и во времени. Ниндзя, не имевший, естественно, чаcoв орудуя в закрытом помещении, был лишен возможности дочитывать время по звездам, тем не менее, основываясь на своих ощущениях, он определял, который час с точностью до скольких минут. Наиболее талантливые ученики через несколько лет занятий действовали с повязкой на глазах также свободно, как и без нее. Культивируя в себе способности к внушению, они устанавливали порой "телепатический контакт" с невидимым противником, сидящим в засаде, и наносили упреждающий удар точно в цель. В японских домах с обилием раздвижных перегородок из вощеной бумаги и ширм, где глаза далеко не всегда могли поведать о местонахождении врага- все прочие органы чувств приходили на помощь. Пресловутое "шестое чувство", или "экстремальный разум" (гокуи) о котором так любили рассуждать теоретики бу-дзюцу, по сути дела являлось производным от имеющихся пяти, а точнее, трех - слуха, осязания и обоняния. С их помощью можно было вовремя избежать ловушки и даже отразить, не оборачиваясь, нападение с тыла.
Читателя, сомневающегося в достоверности столь экзотических талантов, мы можем отослать, например, к сочинению Дени Дидро "Письмо о слепых в назидание зрячим", где опираются еще более фантастические свойства человеческой фигуры. В частности, Дидро приводит такой поучительный случай, сопровождая его верным обобщением: "Слепой так цивильно реагирует на шум и голос, что я не сомневаюсь: упражнение в этом может сделать слепых очень ловкими и опасными. Я расскажу вам по этому поводу один эпизод со
слепым, который убедит вас в том, что если бы он научился пользоваться соответствующим оружием, то было бы довольно неблагоразумно подставлять грудь под его пистолетный выстрел или ожидать удара камнем. В молодости у него (слепого) была стычка с одним из братьев, окончившаяся довольно плачевно для последнего. Раздосадованный на него из-за каких то неприятных замечаний, слепой схватил первый попавшийся под руку предмет, бросил в брата, попал ему в лоб, и тот упал".
Что случайности здесь не было и что подобный навык может воспитать в себе зрячий, подтвердят охотники, стреляющие "на звук". Обоняние также говорило ниндзя о присутствии людей или животных, а кроме того, помогало понять расположение покоев замка. Гостиная, спальня, кухня, не говоря уже об отхожем месте, резко различались по запахам. К тому же обоняние, а в равной степени и вкус были незаменимы при некоторых фармацевтических и химических операциях, к которым порой прибегали ниндзя.
Физическая подготовка ниндзя продолжалась вплоть до наступления зрелости, которое знаменовалось обрядом посвящения в члены рода. Инициация обычно проводилась, как и в самурайских семьях, в пятнадцать лет, но иногда и раньше. Только став полноправными членами общины, юноши и девушки переходили от стандартного психофизического тренинга к познанию сокровенных таинств духа, заключенных в учении монахов ямабуси, в Дзэн и в изощренных методиках йоги.
Откуда пришли ямабуси, какое отношение имеют они к наемным шпионам и убийцам? Ямабуси - самая загадочная из когда-либо существовавших в Японии буддистских сект, более напоминающая монашеский орден. Записывается это слово иероглифом, идентичным даосскому понятию "святой", "совершенномудрый" (сянь), что говорит о тесной связи секты с доктринами сянь-даосизма о самосовершенствовании и продлении жизни. Однако по звучанию слово ямабуси означает "спящие в горах", что само по себе свидетельствует о направленности их учения. Секта сложилась в IX-X вв., оформившись как монашеский орден. Считается, что ямабуси изобрели особую разновидность йоги, углубляя мистические аспекты эзотерических буддийских сект Сингон и Тэндай. Свои открытия они обобщили в труде, недоступном взору простых смертных. Название упомянутого труда "Сюгэн-до" ("Путь приобретения могущества") и все его положения должны были передаваться изустно - от учителя прозелиту. Как правило, верными учениками ямабуси становились ниндзя, жившие по соседству.
Посвятив жизнь аскезе и неустанным радениям в глуши лесов, ямабуси лишь изредка спускались со скалистых вершин чтобы поклониться святыням центрального храма ордена - Дайгодзи в Киото. Большинство ямабуси, подобно даосским отшельникам Китая и Кореи или подвижникам иных сект тантрического буддизма, осваивая тайны йоги, специализировались в какой-нибудь одной узкой области: например, совершенствовали "технику рук", задержку дыхания под водой или владение кинжалом. Можно себе представить, что несколько десятилетий упорного труда и безгрешной жизни по канону "Сюгэн-до" давали неплохие результаты. Не случайно большинство школ воинских искусств и почти все традиции ниндзюцу связывали свое происхождение с легендарными ямабуси. От них предводители общин ниндзя узнавали мантры и мудры, которые должны были помочь отважным лазутчикам в их предприятиях.
Конечно, далеко не все ниндзя получали из рук ямабуси ключ к загадке Бытия, далеко не всем с равным успехом удавалось применять свои познания. Тем не менее, очевидно, что многие хранители традиций ниндзюцу, как и наставники воинских искусств в ряде самурайских клановых школ, черпали энергию и
вдохновение в неиссякаемом источнике тантрийской магии. Из тантрических книг по медицине и алхимии были заимствованы навыки составления ядов быстрого и медленного действия, лечебных бальзамов и питательных смесей, наподобие уникальных концентратов в виде пилюль, способных утолять голод и жажду в течение нескольких дней.
Наряду с мудрами (основных мудр, относящихся к важным энергетическим центрам, насчитывалось девять) и мантрами ниндзя пользовались и менее экзотическими, но более надежными методами акупрессуры для залечивания травм и преодоления всевозможных физических и психических расстройств.
Так, следовало: для преодоления чувства страха одновременно в течение пяти минут ритмично нажимать указательными пальцами обеих рук на точки "Божественного спокойствия", расположенные на внешней стороне икры ближе к колену; для преодоления усталости - некоторое время активно нажимать в ритме пульса кончиком большого пальца одной руки на точку расположенную на "подушечке" между первой и второй фалангами мизинца другой руки; для притупления чувства жажды - в течение нескольких минут ритмично покусывать кончик языка; для снятия головной боли после контузии - массировать точку, расположенную между большим и указательным пальцами обеих рук попеременно и т.д. Рекомендации имелись буквально на все случаи жизни, что позволяло лазутчикам зачастую обходиться без помощи врача. В сочетании с самовнушением акупрессура была мощным стимулятором жизнедеятельности в экстремальных условиях.
Многие самураи, не говоря уж о простых горожанах и крестьянах, всерьез верили, что ниндзя знаются с нечистой силой, к чему, конечно, было достаточно оснований. Взять хотя бы удивительное свойство неожиданно "исчезать" из поля зрения, словно растворившись в воздухе... Но при ближайшем рассмотрении ничего сверхъестественного в подвигах ниндзя мы не обнаружим. Наоборот, мы столкнемся с неукротимой жаждой познания человеческого естества, помноженной на повседневное усердие и опирающейся на мощную традицию.
"Высшее образование" ниндзя не ограничивалось спортивным многоборьем и даже магией тантрических обрядов. Лазутчик должен был уметь не только подкрадываться, подслушивать, подглядывать и убивать. Для того, чтобы перерабатывать и анализировать добытую информацию, необходимо было свободно читать сложнейшие тексты, написанные замысловатой иегролифической скорописью в старинной манере, а
подчас и на китайском языке, разбираться в вопросах фортификации, картографии, стратегии и тактики.
Для маскировки во время разведывательных операций, особенно требующих длительного сбора информации ("работы резидента"),ниндзя тщательно разучивали семь классических амплуа:
- Бродячий актер. Роль требовала знания народных песен и плясок данной местности, равно как и акробатических номеров, реприз бродячих комедиантов.
- Странствующий монах, собирающий подаяние (комусо). Роль требовала знания множества расхожих молитв и треб, а также монастырского устава и различных тонкостей обращения.
- Горный отшельник; эта роль для ниндзя представляла наименьшую сложность, ибо в городах ямабуси обычно рассматривались как юродивые.
- Буддийский священник. Тут требовались примерно те же познания, что и в случае с нищим монахом, но, разумеется, с большим вниманием к ритуалу и реалиям "своего" храма.
- Иллюзионист и жонглер. Для этой роли необходима была общая "цирковая" подготовка.
Особенно важно было освоение иллюзионистских номеров с переодеванием, нахождением и извлечением предметов, утаиванием крупных предметов под одеждой и с "исчезновением" на заранее подготовленные позиции. Каждый уважающий себя ниндзя должен был стать профессиональным фокусником.
- Обычный крестьянин или горожанин. Роль требовала определенных познаний в сельском хозяйстве или ремесле.
- Купец. Роль предполагала знакомство с конъюнктурой рынка и умение разбираться в качестве товаров.
В эпоху Муромати, когда победоносный Такэда Сингэн вел одну за другой военные кампании в разных концах страны, он привил многим кланам ниндзя сравнительно новые для них навыки дальней сигнализации. Для передачи срочной информации на расстояние стали использоваться сигнальные костры с разным качеством дыма, флаги, барабаны, гонги и раковины-трубы. Например, если ниндзя со стены вражеского замка вывешивал красный флаг, это означало, что осаждающей армии следует применить зажигательные снаряды, если синий - прибегнуть к водным средствам, то есть попытаться затопить укрепления.
Несмотря на то, что все кланы ниндзя давали универсальное шпионско-диверсионное образование, главным для квалифицированного лазутчика было в совершенстве освоить коронную технику своей школы. Так, Гёкку-рю из поколения в поколение передавала секреты поражения болевых точек при помощи пальцев (юби-дзюцу), Котто-рю специализировалась до болевым захватам, переломам и вывихам (коппо), а также практиковала искусство гипноза (саймин-дзюцу). В физической подготовке по системе этой школы особенно заметно сказывалось влияние индийской йоги. Кюсин-рю славилась мастерами копья, меча и дротика. Свои секреты имели и ниндзя Синсю-рю по прозвищу "прозрачные волны", и их собратья из Дзёсю-рю - "бурные волны", из Рикудзэн-рю - "черные обмотки", из Косю-рю - "дикие обезьяны".
Никакой, даже самый опытный ниндзя, искушенный в тайнах гипноза и черной магии, никогда не выходил на задание без "джентльменского набора" оружия и технических средств. Ниндзя были если не изобретателями, то по крайней мере активными потребителями и модернизаторами всевозможных видов холодного оружия (прежде всего уменьшенных и потайных типов), а также подрывных механизмов и военно-инженерных приспособлений.
Упражнения с оружием начинались для ниндзя, как и в самурайских семьях, с раннего детства и шли параллельно с общей физической подготовкой. К пятнадцати годам юноши и девушки должны были освоить хотя бы в общих чертах до двадцати общеупотребительных видов оружия. Два-три вида, например, кинжал и серп или дубинка и нож, считались "профилирующими". Они торжественно вручались иницианту на
обряде посвящения в члены рода. Здесь действовал древний закон кэмпо, согласно которому любое оружие, если виртуозно им владеть, может стать надежной защитой против вооруженного до зубов врага, в том числе, конечно, и голые руки.
Арсенал ниндзя включал три категории оружия: средства для рукопашного боя, метательные снаряды и химические вещества, включая взрывчатые смеси.
К первой категории помимо меча, копья, алебарды и шеста относилось множество малоизвестных предметов, причем выбор их всегда определялся тремя качествами - легкостью, портативностью и функциональностью.
Ниндзя в отличие от самураев, как правило, пользовались одним большим мечом (ниндзя-то), который носили на перевязи за спиной. Этот меч, как и многие другие атрибуты снаряжения ниндзя, был универсальным комбинированным орудием, напоминающим хитроумный "перочинный нож". Внешне ножны и рукоятка были оформлены очень просто и выкрашены в защитный цвет. Иногда меч, лишенный гарды, маскировался под обычный посох. Ножны были значительно длиннее клинка и имели отверстие на конце, что позволяло использовать их как дыхательную трубку при необходимости скрыться под водой или как трубку для метания маленьких отравленных стрел. Кроме того, в ножны вкладывались тайные депеши, шнурки с кодовыми узлами и прочие полезные мелочи. Прикрепив меч на ремешке из сыромятной кожи к балке или древесному суку, его можно было использовать как трапецию и как "насест" для долгой отсидки. При наличии гарды меч становился удобной ступенькой, которую потом можно было втянуть наверх за ремешок.
Излюбленным оружием ниндзя был комбинированный серп (кусаригама). К рукояти обычного серпа, представляющего в японо-китайском варианте миниатюрную косу с солидным кованым лезвием, крепилась длинная тонкая цепь с грузилом (гирькой) на конце. Различалось два варианта серпа: крестьянский - с коротким дугообразным лезвием и военный - с удлиненным мечевидным клинком. Рукоятка делалась из твердых пород древесины с металлическим кольцом для цепи. Канонизация кусаригама-дзюцу приписывается знаменитому мастеру воинских искусств, буддийскому монаху Дзиону (ХУ в.), основателю школы Иссин-рю. Впоследствии кусаригама вошел в программу нескольких десятков рю и пользовался популярностью в среде самурайства.
Радиус действия цепочки с грузилом мог доходить до нескольких метров, что давало большие преимущества обладателю кусаригама. Удачно брошенной цепью можно было целиком обмотать противника, парализовав его действия, или опутать руку с мечом, предотвратив нападение. Кроме того, гирькой можно было оглушить противника или нанести ему тяжелую травму. После "заброса" цепи пускался в ход серп. Самым сложным (разделом в кусаригама-дзюцу было бросание цепи - маки. Профессионализм достигался лишь после нескольких лет занятий.
Для ниндзя серп с длинной цепью играл также роль альпенштока при восхождениях, перекидного моста и подъемника. Однако самым любопытным во всем комплексе холодного оружия был специфический инструмент ниндзя под названием кекэцу-сегэ. Это хитроумное приспособление выглядело, как кинжал с двумя лезвиями, из которых одно было прямое и обоюдоострое, а второе - загнутое наподобие клюва. К рукояти крепилась очень длинная, тонкая и легкая веревка из конских или женских волос с петлей или металлическим кружком на конце. Кекэцу-сегэ находил самое разнообразное применение в операциях ниндзя и служил важным подспорьем в тех случаях, когда крупногабаритное оружие не годилось. Его можно было использовать в качестве кинжала, причем загнутое лезвие помогало поймать меч противника в развилку и вырвать поворотом вокруг оси. Можно было использовать его и как метательный нож, и как абордажный крюк для "спешивания" всадников. При вращении на дистанции полтора-два метра кекэцу-сегэ успешно конкурировал с копьем и алебардой. Забросив крюк на стену, можно было легко вскарабкаться по веревке и так же легко спуститься, не нарушая тишины прыжком. Той же веревкой можно было связать, заарканить или задушить врага. При переправе через бурные горные реки и пропасти веревка крепилась к дереву, а крюк закидывался на противоположный берег. Металлическое кольцо можно было использовать либо как крепление, надетое на прочный сук, либо как средство для быстрой переправы грузов и людей путем скольжения в подвешенном состоянии.
Незаменимым спутником ниндзя был моток обычной веревки из конского волоса с небольшим грузилом на конце (мусуби-нава), предназначенный как для "опутывания" врага с расстояния, так и для затейливых ловушек.
У женщин-ниндзя, часто проникавших в свиту владетельных дайме под видом обольстительной аристократки, было свое, вполне оригинальное оружие. Их пышные прически украшались изящными заколками в виде миниатюрных стилетов длиной до 20 см - кансаси. Такой заколкой можно было в мгновение ока пронзить горло властелина, спящего на ложе любви. Заколки могли пригодиться и в качестве метательных ножей.
Шест (бо) и дубинка (дзе) в руках ниндзя творили чудеса. Любая палка, подвернувшаяся под руку, становилась смертоносным оружием. Каждая школа нин-дзюцу лелеяла свои, уникальные приемы боя. Очень популярно было также искусство фехтования дубинкой и кинжалом одновременно. С ловкостью жонглеров ниндзя орудовали и короткой палкой - тандзе (явара), иногда в парном варианте, превосходным оружием для парирования меча и нанесения тычковых ударов по нервным центрам противника.
Ниндзя не просто использовали посох бо для самообороны, но и внесли важные усовершенствования в его немудреную конструкцию. Прежде всего была разработана модель полого посоха с вмонтированным в него клинком или тонкой длинной цепью, утяжеленной грузилом (синобибзуэ). Уменьшенная разновидность такого посоха в виде безобидной бамбуковой палочки называлась "шпионская раковина" (синобикаи). Появилась также модель раздвижного бамбукового шеста с наконечником в виде небольшой тяпки под названием "медвежья лапа" (кумадэ). Такой шест мог служить оружием, но чаще использовался как багор - для подъема на высоту и для подтягивания предметов. С его помощью можно было также перепрыгнуть стену в четыре-пять метров высотой. Будучи раздвинут, шест достигал именно этого уровня. Секции в раз-
двинутом состоянии жестко закреплялись, а в сложенном образовывали полуметровую трубку, которая легко пряталась под одеждой.
В качестве оружия часто использовалось приспособление, предназначенное для облегчение подъема на отвесные стены замков - ручные "кошки". Сюко представляли собой облегченную модель железной рыцарской перчатки с ременным креплением и пальцами в виде когтей, загнутых книзу. Иногда поперек ладони крепился дополнительный ряд шипов. Такой перчаткой можно было смело встретить удар меча и контратаковать другой рукой. Более примитивной разновидностью того же орудия были "кошачьи лапы" (нэкодэ) - "когти", надевавшиеся отдельно на пальцы.
Одним из важнейших аспектов деятельности ниндзя было поражение врага на дистанции, поэтому искусству стрельбы и метания мелких предметов уделялось большое внимание. Чаще всего лазутчики брали с собой на задание маленький, "половинный", лук (ханкю) длиной не более сорока-пятидесяти сантиметров. Соответствующей величины были и стрелы, котопые часто натирались ядом. Хотя стрела летела недалеко, ее убойная сила была вполне достаточна, чтобы умертвить жертву, стреляя из окна в комнату или с крепостной стены в часового на башне.
Примерно на такое же расстояние летели отравленные иглы, выпущенные из духовой трубки наподобие индонезийского сумпитана (фукибари-дзюцу). Миниатюрную трубку с набором игл было очень удобно носить во внутреннем кармане.
Спасаясь от погони, ниндзя порой метал в преследователей, а чаще разбрасывал по дороге железные шипы (тэцубиси), аналог русского и европейского "чеснока". Раны от такого шипа были очень болезненны и надолго выводили человека из строя.
Более эффектным наступательным и оборонительным оружием был сюрикэн - тонкая стальная пластина в виде шестерни, креста или свастики с заостренными краями. Разновидностью сюрикэна служили заточенные с двух сторон плоские, круглые или граненые стальные стрелки. Сюрикэн обычно носили в обойме по десять штук (девять - сакральное число) в специальном кожаном футляре за пазухой. Существовали различные способы метания сюрикэна в зависимости от положения тела и расстояния до цели, но чаще всего плоские "звездочки" метали, как карты из колоды, с минимальной затратой усилий, движением кисти. Точное попадание сюрикэна обеспечивало летальный исход. Велико было и чисто психологическое воздействие этих зловещих металлических пластин в виде магических символов, которые вдобавок иногда свистели в полете.
Добавим, что ниндзя также искусно управлялись с обыкновенными камнями, посылая их в глаз или в висок врага.
С появлением огнестрельного оружия ниндзя стали пользоваться примитивными самодельными пистолетами, которые с расстояния пятнадцать-двадцать метров били картечью. Другой разновидностью "огнестрельного оружия" была своеобразная пищаль из дерева и папье-маше, стрелявшая тоже картечью, но рассчитанная больше на устрашение врага.
Маскируясь под странствующего монаха, крестьянина, священника или циркача, ниндзя в дневное время носили широкополую коническую шляпу из рисовой соломы (амигаса) - очень удобный головной убор, полностью прикрывавший лицо. Однако помимо камуфляжа шляпа могла служить и другой цели.
Массивное дугообразное лезвие, прикрепленное изнутри "под козырьком", превращало ее в гигантский сюрикэн. Пущенная умелой рукой, шляпа легко перерубала молодое деревце и отделяла голову человека от туловища, подобно гильотине.
Ниндзя, испокон веков слывшие в народе мастерами алхимии, проявляли большую изобретательность в приготовлении отравляющих веществ и взрывчатых смесей. Так, миниатюрная ручная граната (нагэ-тэппо) могла в случае необходимости задержать преследователей. Кроме того, подмешанный в порох магний давал ярчайшую вспышку. Воспользовавшись временной "слепотой" окружающих, лазутчик мгновенно "нырял" под ноги и оказывался на дереве или за ближайшим плетнем. Нагэ-тэппо были одним из самых действенных вспомогательных средств при легендарных "исчезновениях" ниндзя, вызывавших у самураев суеверный ужас.
Прототипом нагэ-тэппо был китайский пороховой метательный снаряд (тэ-пао) с оболочкой из двух сложенных вместе железных полусфер. Первые упоминания о тэ-пао восходят к XII в. При вторжении на японские острова в конце XIII в. их уже активно использовали монголы. Скорее всего, секреты приготовления гранат и мин занесли в Японию с континента пленники двух неудачных кампаний Хубилая и буддийские пилигримы. Есть и подробные сведения о химическом составе таких гранат. Например, для получения снаряда с ядовитым дымом использовались следующие компоненты: сера, селитра, аконит, плоды кретонового дерева, белена, тунгутовое масло, масло сяо ю, древесный уголь, черная смола, мышьяк, желтый воск, волокна бамбука и кунжута. Оболочка иногда делалась из пустого яйца или из глины. Внутрь вставлялся короткий фитиль.
В практике ниндзя широко использовались сильнодействующие порошкообразные ядохимикаты. Некоторые из них в виде рассыпающегося комка можно было бросить в глаза противнику или распылить из духовой трубки, что вело к частичной или полной потере зрения. Другие предназначались для воздействия на дыхательные пути. С их помощью можно было усыпить врага или вызвать состояние комы. Рассыпанные по земле, эти снадобья сбивали со следа собак.
Большой урон в живой силе причиняли "противопехотные" мины - удзумэ-би. Их обычно располагали по трассе возможного отступления, тщательно прикрыв ветками или слоем земли.
В массовых операциях, где предполагалась оживленная перестрелка, ниндзя для защиты от пуль и стрел применяли небольшой, толстый, очень легкий и прочный кожаный щит (нэру-каваита).
Ниндзя, отправлявшийся для сбора информации в крепость, должен был взять с собой и комплект слесарных инструментов, таких, как ломик с развилкой на одном конце, бурав, зубило, отмычки или нож, стамеску и т.п.
Для форсирования водных преград использовалось множество портативных приспособлений: складной соломенный плотик, челнок, заранее протянутая под водой веревка. Любопытное устройство представляла собой уки-гуса - складной цилиндр из промасленной бумаги на каркасе из рыбьей кости с плотно закрывающимся отверстием в одном торце. В тихую погоду, не боясь быть увиденным, ниндзя мог использовать эту странную конструкцию как плавучий фонарь, вставив предварительно внутрь свечу. Но при закрытом отверстии "фонарь" превращался в буек, на котором довольно комфортабельно располагался человек. Уки-гуса применялись также для транспортировки и хранения на воде или под водой тяжелых грузов.
Среди гениальных по своей простоте изобретений ниндзя нельзя не упомянуть "водомера" (мидзугумо) - небольшие водные лыжи-плотики, сплетенные из толстого слоя соломы или камыша. Такие лыжи позволяли, не замочив ног, скользить по гладкой поверхности воды, что порождало среди самураев и крестьян рассказы о сверхъестественной способности ниндзя "ходить по морю, аки посуху". Конечно, овладеть техникой мидзугумо было сложнее, чем приноровиться к доске для серфинга, но ниндзя всегда питали слабость к акробатическим трюкам. Впрочем, иногда иллюзия хождения по воде возникала за счет подводных камней и мелей, расположение которых было известно только ниндзя.
Для преодоления открытых водных пространств, особенно замковых рвов, ниндзя имел при себе дыхательную трубку (мидзудзуцу). Чтобы не привлекать внимания специальной бамбуковой палочкой, в качества мидзудзуцу часто использовалась обыкновенная курительная трубка с длинным прямым чубуком. С помощью дыхательной трубки можно было долгое время плавать, ходить или сидеть (с грузом) под водой. Заменой трубки служили также ножны от меча или просто сорванная в воде камышинка, причем кончик ее высовывался над поверхностью всего на несколько миллиметров и был совершенно невидим со стороны.
Само собой разумеется, что для переноски такого количества оружия и технического инвентаря ниндзя должен был иметь хорошо смоделированную "прозодежду". Костюм для ночных операций состоял из подобия рубашки, куртки с поясом, штанов типа нешироких шаровар, капюшона, ножных обмоток и мягких туфель. Куртка и штаны были сделаны из прочного полотна, надежно прострочены по швам и окрашены в черный цвет. Изнанка также годная к употреблению, была бурого или темно-синего цвета, что делало ее невидимой ночью. И куртка, и штаны изобиловали всевозможными карманами, кармашками, футлярами, петлями и крючками для оружия и инвентаря. Капюшон с башлыком служил, в основном, для маскировки лица, но мог быть полезен и как фильтр для воды или респиратор в дымном помещении. Туфли с раздвоенным мыском для большого пальца были подшиты парусиной, а иногда кожей или просмоленным холстом, что давало нужное сцепление при подъеме на стену. В рукава куртки порой зашивали тонкие металлические пластины для отражения ударов меча, надо лбом, под капюшоном, крепился тонкий кинжал. Всю одежду можно было сбросить в считанные секунды, чтобы ускользнуть из рук преследователей или одурачить их, сделав муляж.
Подготовленный и экипированный таким образом, лазутчик был готов выполнить любое, даже невыполнимое задание, а если того требовал долг чести - дорого продать свою жизнь.
Теория и методы военного шпионажа были сформулироаны по меньшей мере за тысячу лет до того, как принц Сетоку Тайси впервые в истории Японии воспользовался услугами профессионального разведчика-ниндзя. С той самой поры, как китайская культура в V-VI вв. проникла на Японские острова, каждый уважающий себя полководец и государственный деятель на почетном месте в личной библиотеке держал трактат великого стратега древности Сунь-цзы. Дзенин, предводители кланов ниндзя, во всех своих операциях также руководствовались этой поучительной книгой, и, в частности, разделом, озаглавленным "Использование шпионов". Сунь-цзы придавал шпионам исключительное значение, считая их работу залогом победы войска в любой кампании. Мы приведем здесь с некоторыми сокращениями упомянутую главу, отражающую не только структуру и организацию шпионской сети ниндзя, но и их взаимоотношения с нанимателями - дайме.
"- ...Знание положения противника можно получить только от людей.
- Поэтому пользование шпионами бывает пяти видов: бывают шпионы местные, бывают шпионы внутренние, бывают шпионы обратные, бывают шпионы смерти, бывают шпионы жизни.
- Все пять разрядов шпионов работают, и нельзя знать их путей. Это называется непостижимой тайной. Они сокровище для государя.
- Местных шпионов вербуют из местных жителей страны противника и пользуются ими (это простые информаторы, не ниндзя в собственном смысле слова. - А. Д.); внутренних шпионов вербуют из его чиновников и пользуются ими (это также осведомители, продающие сведения и не являющиеся ниндзя. - А. Д.); обратных шпионов вербуют из шпионов противника и пользуются ими. Когда я пускаю в ход что-либо обманное, я даю знать об этом своим шпионам, а они передают это противнику. Такие шпионы будут шпионами смерти. Шпионы жизни - это те, кто возвращается с донесением.
- ...Тонкость! Тонкость! Нет ничего, в чем нельзя было бы пользоваться шпионами.
- Если шпионское донесение еще не послано, а об этом уже стало известно, то и сам шпион, и те, кому он сообщил, предаются смерти.
- Вообще, когда хочешь ударить на армию противника напасть на его крепость, убить его людей, обязательно сначала узнай, как зовут военачальника у него на службе, его помощников, начальника охраны, воинов его стражи. Поручи своим шпионам обязательно узнать все это.
- Если ты узнал, что у тебя появился шпион противника и следит за тобой, обязательно воздействуй на него выгодой; введи его к себе и помести его у себя. Ибо ты сможешь приобрести обратного шпиона и пользоваться им...
- Всеми пятью категориями шпионов обязательно ведает сам государь...
- ...Только просвещенные государи и мудрые полководцы умеют делать своими шпионами людей высокого ума и этим способом непременно совершают великие дела. Пользование шпионами - самое существенное на войне; это та опора, полагаясь на которую действует армия".
Идеи Сунь-цзы многократно комментировались и обогащались примерами из истории Китая и сопредельных государств, поэтому феодальные властители Японии и верхушка иерархии ниндзя опирались не только на лаконичные тезисы трактата, но и на пространные тома конкретных установок и рекомендаций.
Не останавливаясь подробно на стратегических аспектах использования шпионажа в междоусобных войнах, заметим лишь, что ниндзя довольно редко действовали в одиночку, на свой страх и риск. Как правило, все их акции проводились в рамках деятельности разветвленной шпионской сети, включавшей информаторов, (осведомителей, резидентов, связных, диверсантов и, наконец, силы прикрытия).
С точки зрения экзотики, безусловно, наибольший интерес представляют ниндзя-диверсанты. Следуя классификации Сунь-цзы, - это "шпионы жизни". Они же иногда добровольно или вынужденно становились "шпионами смерти", жертвуя собой ради убийства особо важной персоны или ради захвата неприступного укрепления.
Тактика ниндзя-диверсантов сводилась к отвлечению внимания врага на разных участках за счет быстрого перемещения к неожиданным ударам (например, снятие часового) и внесению паники в ряды противника при помощи крупных диверсий (поджог продовольственных складов, отравление крепостного колодца, убийство военачальника и т. п.).
Самым сложным в рискованных миссиях ниндзя было проникновение в замок. Для этого использовались любые средства. Можно было подкупить часового, наняться на работу, предложить свои услуги в качестве наставника воинских искусств или даже лазутчика. Можно было попытаться сыграть странствующею монаха, актера, фокусника, притвориться больным, незаметно замешаться в ряды вражеских солдат. Однако все эти уловки страдали одним недостатком: за вновь прибывшим бдительно следила вражеская контрразведка и первая же попытка пробраться к секретным документам или в княжеские покои могла стать последней. Отважные разведчики, поднаторевшие в тонкостях своего ремесла, порой прибегали к смертельно опасному, но зато беспроигрышному (в случае удачи) приему: давали себя схватить с расчетом на побег. История сохранила немало примеров таких отчаянных авантюр.
Токугавские власти приказали опытному ниндзя по имени Тонбэ выследить и убить своего собрата по ремеслу - Каэй Дзюдзо, нанявшегося в услужение к князьям-заговорщикам. Опознав в предполагаемой жертве старого друга и однокашника, Тонбэ пренебрег профессиональной честью и не стал его убивать. Посовещавшись, они разработали план, который должен был удовлетворить обе враждующие стороны. Тонбэ отвел Дзюдзо в резиденцию сёгуна и доложил, что противник взят живьем. Сёгун немедленно повелел казнить негодяя, но Дзюдзо испросил дозволения покончить с собой. Сёгун и его свита, заинтригованные предстоящим зрелищем. Удобно расположились в зале, и несчастному Дзюдзо был выдан короткий тупой нож. Поскольку ниндзя мог не соблюдать во всех тонкостях ритуал харакири, Дзюдзо не стал разоблачаться и ограничился тем, что вонзил нож в живот по самую рукоять. Одежда густо пропиталась кровью, умирающий, дернувшись несколько раз, растянулся на полу. Труп был выброшен в замковый ров, а сёгун с приближенными устроил банкет по случаю благополучного завершения операции. В ту же ночь замок был подожжен с разных сторон. Коварный Дзюдзо вместо харакири вспорол брюхо задушенной крысе, предварительно заткнутой за пояс. Отсидевшись до темноты во рву, он воспользовался рассеянностью часовых пробрался в замок, который успел изучить днем, поджег его и безнаказанно скрылся.
Конечно, подобные проделки требовали недюжинной силы хладнокровия и ловкости. Стоило кому-либо заметить подлог - и дерзкий ниндзя был бы подвергнут изощренным пыткам, а в заключение ему отпилили бы голову тупой бамбуковой пилой.
Чаще всего проникновение в замок осуществлялось "естественным" путем, то есть в полной тайне и под покровом ночи. Ниндзя устраивали своего рода соревнования, штурмуя во тьме стены самых неприступных замков. Вот, например, как была захвачена твердыня дайме Сува.
Замок Сува высился на холме и был окружен глубоким рвом. Над массивными крепостными стенами господствовала однаединственная сторожевая башня, с которой открывался обзор всех укреплений и внутреннего двора. Ночью стены освещались, и приблизиться к ним было невозможно. Тогда хитроумный ниндзя Като Тандзо из клана Кога разработал план захвата самой сторожевой башни. Ночью он с помощью "кошек" вскарабкался по отвесной стене под платформу башни, нависавшую надо рвом, - единственное место, выпадавшее из поля зрения часовых. Зацепившись одной рукой за балку, другой рукой Като вытащил бурав и просверлил в деревянном полу платформы две дырки. В них были бесшумно вставлены болты с раскрывающейся шляпкой, а к болтам прицеплены веревки. Ожидавшие внизу ассистенты по сигналу Като
поднялись наверх и устроились на "качелях" прямо под ногами у часовых. Далее все было делом нескольких минут. Определив по шагам направление движения часовых, ниндзя одним махом преодолели парапет башни и беззвучно прикончили стражу. Замок был в их распоряжении. Поджоги казарм и порохового склада решили исход мероприятия.
Во всех своих действиях ниндзя должны были оставаться по возможности невидимыми и неслышимыми для противника, поэтому в ниндзюцу были разработаны классические способы маскировки при любых обстоятельствах, так называемые
Пять методов камуфляжа (го-тон-но дзюцу):
1. Использование Дерева, то есть растительности, -мокутон.
- Маскировка в траве (куса-гакурэ). Высокая - выше человеческого роста - трава и низкорослые кустарники, которыми изобилуют равнины Японии, всегда служили идеальным прикрытием для маневров. Даже среди бела дня в такой траве можно было ходить незамеченным. Кроме того, при длительном наблюдении ниндзя мог сам "превратиться" в пышный зеленый куст или в болотную кочку, увенчанную бурым мхом.
- Маскировка по способу барсука - тануки-гакурэ.
Здесь предполагалось использование деревьев в разных качествах. К примеру, можно было надежно укрыться от посторонних глаз в дупле старого дерева, незаметном снизу. Можно было спрятаться в раскидистой кроне или взобраться на дерево и, пока преследователи замыкают кольцо окружения, воспользоваться лианами или заранее натянутыми веревками, чтобы перебраться в безопасное место.
2. Использование Огня - ка-тон.
- Отвлекающий поджог - хи-цукэ. Это надежное средство применялось очень часто с целью нанести ущерб противнику и в то же время отвлечь его от той трассы, по которой собирался следовать ниндзя.
- Ручные гранаты или бомбы со вспышкой - хидама. К ним прибегали при необходимости избавиться от настигающей стражи; иногда их подбрасывали или подкладывали в костер или в жаровню. Убойная сила этих адских машин была невелика, но зато очень велик был шоковый эффект.
- Сигнальные петарды - райка-дама - обычно раскидывались вокруг лагеря или вокруг пункта диверсии и приводились в действие при помощи системы шнуров, за которые неизбежно цеплялся вражеский лазутчик или часовой.
- Ядовитые и слезоточивые газы для прикрытия - докуэн-гакурэ - давали хороший результат как при отступлении, так и при необходимости бесшумно умертвить или парализовать нескольких человек в закрытом помещении.
- "Дьявольское пламя" - ониби-гакурэ - представляло собой простейший иллюзионистский трюк с выдуванием огня. Ниндзя, демонстрирующий ониби в уродливой маске черта зачастую обращал в паническое бегство преследователей.
3. Использование Земли и связанных с землей объектов (стен, камней, изваяний и т.п.) - дзи-тон.
- Маскировка по "способу тритона" - имори-гакурэ - заключалась в умении "прилипнуть" к стене, скале или земляной куче, полностью слившись с поверхностью.
- "Способ пугала" - какаси-гакурэ - предполагал умение имитировать в темноте или полумраке контуры привычных предметов ландшафта: огородного пугала, статуи, каменного фонаря в парке и т.п.
- По "способу перепелки" - удзура-гакурэ - следовало, сжавшись в комок, прижаться к земле, изображая кочку или камень.
4. Использование Металла, то есть изделий из металла для
отвлечения внимания, - кин-том.
- Создание ложных шумов в каком-нибудь дальнем углу замка с помощью размотанной бечевы - кама-гакурэ (от слова кама - металлическая домашняя посуда). Заслышав бряцание железа, стража бросалась на звук, оставляя открытым проход во внутренние покои.
- Бросание медных монет - до-гакурэ - часто помогало избавиться от погони на людной улице. Швыряя один за другим крупные медяки, убегающий от преследователей создавал ажиотаж среди зевак и нищих, которые ловили монеты, а заодно мог подбить глаз наиболее рьяному преследователю.
5. Использование Воды-суй-тон.
Мы уже знаем, что тренированный ниндзя чувствовал себя в иной стихии как рыба в воде. Самыми популярными способами маскировки были:
- "способ черепахи" (камэ-гакурэ), дающий возможность длительного пребывания под водой с дыхательной трубкой;
- "прикрытие из водорослей" - угикуса-гакурэ, которое позволяло, например, плыть по течению реки незамеченным.
Если лазутчика заставали врасплох и он вынужден был кинуться в воду без всякой предварительной подготовки, на помощь приходил капюшон или любой кусок материи. В него можно было набрать большой пузырь воздуха, чтобы продержаться на дне пять-семь минут, пока преследователи прочесывают окрестности.
Таким образом, "Пять методов камуфляжа" строились по принципу соотнесения с пятью стихиями: Деревом, Огнем, Землей, Металлом и Водой. Считалось, что ниндзя, в совершенстве овладевший всеми пятью методами, научившийся комбинировать их в различных ситуациях, постиг идею Бытия, выраженную во взаимосвязи и метаморфозах первоэлементов, и ему обеспечен успех в любом предприятии. Однако, как гласит японская пословица, "и обезьяна падает с дерева". Никто из лазутчиков, отправлявшихся на задание, не был застрахован от провала, ибо в лице противника они нередко встречали еще более опытного, более коварного ниндзя. Тому примером печальная история Сасукэ по прозвищу Сарутоби (Прыгучая обезьяна).
С детства Сарутоби тренировался по самой жестокой программе, особенно в области "использовании растительности" (мокутон) - взбирался на деревья с головокружительной быстротой, бегал по веткам, раскачивался и прыгал по лианам, как настоящая обезьяна. Он выучил, а возможно изобрел сам, обезьяний
стиль кэмпо, чрезвычайно подвижный и мощный. Сживаясь с "образом", он подолгу жил на деревьях и питался пищей обезьян, но при этом не забывал осваивать и тайные традиции ямабуси. В конце концов Сарутоби превратился в незаменимого лазутчика, с блеском выполнявшего самые опасные поручения. Однажды мятежный дайме, замысливший государственный переворот, послал Прыгучую обезьяну во дворец сёгуна на разведку. Благополучно подслушав планы вражеских военачальников, Сарутоби приготовился ретироваться. Незамеченным он выбрался из комнаты и взобрался на стену крепости, но, прыгая вниз, УГОДИЛ в медвежий капкан. Видя, что ему не освободиться, ниндзя мужественно отсек мечом себе ногу по щиколотку, перевязал рану и попытался продолжить путь, но погоня была уже близка. Тогда, слабея от потери крови, Сарутоби в последний раз выкрикнул проклятье врагам и перерезал себе горло.
Обеспокоенные отсутствием своего лучшего агента, заговорщики послали ему вслед еще одного ниндзя. Тот, проникнув в резиденцию сёгуна, увидел стражу в боевой готовности, а немного спустя перед ним промелькнула во мраке одетая в черное фигура. Незнакомец подкрадывался к двум часовым на стене и вскоре заколол их кинжалом. Удовлетворенный лазутчик беспрепятственно вернулся в ставку мятежников и доложил, что Сарутоби сеет панику среди войск врага. Но в тот же час замок был окружен правительственными отрядами и взят штурмом... Хаттори Хандзо, начальник сил ниндзя в войске сёгуна сумел провести мятежников, сыграв роль погибшего Сарутоби.
Еще более поучительна история убийства могущественного дайме Уэсуги Кэнсина, оспаривавшего право на верховную власть в стране у Ода Нобунага и Такэда Сингэна. Вся разведывательная служба Уэсуги была сосредоточена в руках Касуми Дандзе - с ним и пришлось столкнуться четырем тайным убийцам, подосланным Ода. Злоумышленникам удалось подстеречь в темном коридоре Касуми и трех его спутников,
несших стражу. Укифунэ Кэмпати, мастер фукибари-дзюцу, всадил в них заряд отравленных игл из своей трубки - все четверо были убиты наповал. С тем же оружием Укифунэ направился в спальню князя и уже поднес было трубку к губам, когда чьи-то мощные руки обхватили его и точно рассчитанным рывком свернули голову... Как выяснилось, Касуми лишь притворился убитым, сумев увернуться от смертоносных игл. Но напрасно успокоенный Кэнсин тешил себя мыслью, что отделался от злейшего врага. Напрасно предусмотрительный Касуми расставлял в темных переходах замка ловушки. В ту же ночь родственник незадачливого метателя отравленных игл, Укйиунэ Дзиннай, который был карликом, роста чуть более
трех сяку (около одного метра), но вполне развитым физически, проник во вражескую крепость и устроился в засаде. Он в течение многих лет готовился к исполнению разного рода деликатных миссий, сидя подолгу в котле с жидкой глиной. Пробравшись в замок, Дзиннай уютно устроился в княжеской уборной (выгребной яме) с копьем и дыхательной трубкой. Когда поутру князь явился для удовлетворения естественных потребностей и присел на корточки над круглым отверстием в полу, Дзиннай, вынырнув из своего укрытия, пронзил владетельного дайме копьем до самого горла. Сбежавшаяся на шум стража никого не обнаружила, ибо Дзиннай, сделав свое дело, погрузился на дно. Спустя некоторое время, выбравшись из замка и хорошенько отмывшись, он уже описывал свои приключения довольному Ода Нобунага.
Тактика ниндзя не ограничивалась поджогами, убийствами, взрывами и отравлениями. Нередко для захвата особо важных фортификаций применялось "бактериологическое оружие" - больные бешенством или инфицированные эпидемическими бактериями животные (собаки, кошки, обезьяны и т.п.), иногда дрессированные. Такой способ диверсий назывался "шпионский манок". Некоторое представление о нем дает следующий исторический анекдот.
Как-то раз Хадзика Дзюбэй, лазутчик на службе у князя Такэда Сингэна, решил избавиться от своего заклятого врага Сандайфу Момоти. Пробравшись в дом к Сандайфу и удостоверившись, что тот крепко спит, кровожадный Хадзика выпустил из мешка несколько десятков разъяренных голодных ласок. Но тут "проснувшийся" Сандайфу, который явно уже был оповещен о готовящемся покушении, швырнул в своего противника пригоршню крысиного помета. Ласки, бросившись на запах крыс, до смерти загрызли не в меру изобретательного убийцу.
Кроме чисто террористических акций ниндзя-диверсанты использовались и в качестве военного десанта во время операций на суше и на море. При штурме крепостей, когда основная масса войск шла на приступ, перед ниндзя часто ставилась задача пробиться внутрь и открыть ворота или отвлечь на себя силы осажденных. Для этого вводились в действие различные механизмы. Например, под покровом ночи вплотную к стене замка придвигалось огромное колесо-ягора, собранное из легких деревянных жердей с небольшими дощечками в виде ступенек по периметру. Ниндзя один за другим очень быстро прыгали с верхушки вращающегося "чертова колеса" прямо на стену. Того же типа колесо, но с укрепленными кабинками, предназначалось для перманентного обстрела противника на стенах и на внутреннем дворе замка. По принципу колеса работала и катапульта - тотэки-ся. Тараном ниндзя манипулировали под прикрытием щита из воловьих шкур на прочной переносной раме. В полевых операциях ниндзя иногда "десантировались" по отлогому склону холма в самоходных телегах с деревянными кабинками - дайрин-ся. Огромные колеса сообщали тележкам устойчивость и не давали перевернуться при спуске. Из бойниц в стенках кабинок можно было вести обстрел неприятеля. Большое количество таких "бронемашин" обычно пускалось впереди пехоты с целью внести замешательство в стан врага и выбить у него из рук инициативу.
Порой десант в тылы противника выбрасывался с воздуха при помощи гигантских бумажных змеев - тако. Поскольку такие операции проходили ночью, вся конструкция получила название "ночной змей" (ями-дако). Ниндзя, подвешенный на стропах, мог вести долговременное наблюдение за лагерем врага, обстрели-
вать его с воздуха или забрасывать ручными гранатам, но, главное, с такого змея можно было, если повезет, высадиться прямо на крышу замка. Тот же змей, привязанный в укромном месте, служил и экстренным средством спасения. Нередко в небо запускались целые эскадрильи бумажных змеев с чучелом или с чело-
веческой фигурой, нарисованной на днище, чтобы отвлечь внимание неприятеля от направления главного удара.
Еще более замысловатым изобретением были "люди-орлы" (хито-васи), осуществлявшие массовое вторжение на территорию врага. Из бамбука, бумаги и веревок сооружалось примитивное подобие дельтаплана с подвеской. Сам ниндзя грудью ложился на раму, вдевая руки в крепления под крыльями. Пусковое устройство представляло собой несколько бамбуковых кольев или спиленных до определенной высоты стволов, оттянутых назад при помощи каната. Стоило отпустить закрепленный конец каната, и планер, выброшенный мощной пружиной, устремлялся с холма к неприятельским позициям. Конечно, в дневное время "люди-орлы" становились легкой добычей вражеских стражников-лучников, поэтому полеты проводились, как и в случае с бумажными змеями, под покровом тьмы. На море действия ниндзя часто перерастали в обычное пиратство. В периоды мира, когда мятежные феодалы не нуждались в их услугах, разрозненные группы "морских" ниндзя бороздили Внутреннее море на своих маленьких, юрких ладьях, нападая на прибрежные села, грабя купеческие барки и правительственное суда. Эти морские разбойники - (фуна-кайнин, или фума- кайнин, как их называли в честь знаменитого пирата Фума Котаро, были почти неуловимы. "Драконьи лодки" пиратов с герметично закрывавшейся палубой при необходимости могли погружаться под воду, приняв на борт балласт. На глубине они приводились в движение педальным устройством. Когда эти "субмарины" приближались к неприятельскому флоту, из люка в днище выбирались пловцы с длинными дыхательными трубками, задачей которых было сверлить и пропиливать дыры в кораблях противника. Через тот же люк загружался и сбрасывался при всплытии балласт. Дыхательная трубка для всего экипажа проходила через приподнятый нос лодки с головой чудовища, но и это отверстие могло закрываться - тогда экипаж довольствовался имеющимся запасом воздуха. Часто "драконьи лодки" плавали при помощи балласта, погруженные в воду, но с высоко поднятой над поверхностью головой монстра, извергавшего огонь и дым. Редкий моряк мог смотреть без содрогания на это морское чудище. Однако хитроумные ниндзя под руководством Хаттори Хандзо во имя закона нашли средство борьбы с пиратами. Построив быстроходные корабли с огромными заостренными колесами по бортам, они настигали и рассекали на части медлительные, неповоротливые "драконьи лодки", а оставшихся в живых разбойников вылавливали и казнили.
Подвиги ниндзя не случайно дали пищу для бесчисленных преданий и легенд; они воспеты также и современным японским кинематографом. Их мастерство, отточенное годами упорного труда, тренировок и жестоких сражений, вероятно, достигало фантастических высот и представлялось сверхъестественным даже видавшим виды самураям. По всей стране гремела слава Симоцугэ Кидзару, великого прыгуна, Хатисука
Тэндзо, умевшего делать подкопы со скоростью и сноровкой крота, Ямад Яэмона, мастера молниеносных переодеваний, Садзи Горобэя, покорителя бурных стремнин.
С прекращением междоусобиц и управлением самурайского сословия после "реставрации Мэйдзи" в 1868 г. традиции нин-дзюцу, казалось, окончательно прервались. Горные лагеря ниндзя в основном были ликвидированы еще при Токугава. Потомки отважных разведчиков и безжалостных убийц
перешли в города, занялись мирными промыслами. Кое-что из арсенала ниндзя было взято на вооружение военной агентурой и сыскной полицией, кое-что перешло в область дзю-дзюцу и боевого каратэ. Уникальный же комплекс физического, психического, технического и философско-религиозного тренинга, каким являлось средневековое искусство шпионажа, возродился лишь в наши дни уже на коммерческой основе в школе Хацуми Масааки.
Тридцать четвертый патриарх школы ниндзя Тогакурэ, мастер высшего класса по восьми видам бу-до, Хацуми Масааки родился в 1931 г. в городке Нода префектуры Тиба. В школьные годы он активно занимался каратэ, дзю-до, боксом и другими военно-прикладными видами спорта, хотя ни в одном на том этапе не добился особо выдающихся успехов. Судьбу Хацуми решила неожиданная встреча. В 1958 г. он познакомился с Такамацу Хисадзи, последним, тридцать третьим хранителем секретов школы Токакурэ. Старец согласился принять способного молодого человека в ученики, и Хацуми в течение пятнадцати лет раз в неделю ездил из Токио в древний город Нара, где жил мастер. За неделю он осваивал сложную программу, заданную на дом. После кончины Такамацу, став официальным наследником традиций школы, Хацуми, следуя примеру большинства наставников кэмпо, решил рассекретить свое искусство. Он открыл платную школу ниндзя - вначале только для соотечественников, а затем и для иностранцев.


ФИЗИЧЕСКИЕ РЕЗЕРВЫ ЧЕЛОВЕКА
Занятия физическими упражнениями, рассказывает И.Муравьев, это самые мощные стимуляторы, обеспечивающие развитие возможностей организма человека.
Не менее поучительны и сведения о двигательных возможностях людей различных этнических групп, племен и народностей, чей образ жизни, традиции существенно отличаются от наших. Изучение их физических способностей интересно еще и потому, что в отличие от личности того или иного спортсмена они присущи обычно всему населению.
Так, индейцы из племени тараумара (это слово переводится как "быстрая нога"), обитающие в Западной Сьерра-Мандрэ в Мексике, известны поразительной способностью к длительному бегу. Мужчины тараумара поражают своими физическими данными. В горах они, соревнуясь друг с другом, пробегают более ста километров без остановки. В беге используют своеобразное "отягощение", подбрасывая перед собой пальцами босых ног тяжелый дубовый шарик. Женщины соревнуются в многочасовом беге по тропинкам, которые проложены по каменистым холмам и, извиваясь в чаще деревьев, пересекают горные ручьи. Бегуньи слегка размахивают одной рукой, Держа закругленную на конце палку, которой подхватывают и подбрасывают перед собой сплетенное из крепких древесных волокон кольцо.
Индейцы тараумара бегают босиком, не опасаясь повреждения своих ног, привычных к любой почве.
В книге Ю.В.Шанина "От эллинов до наших дней" описан случай, когда 19-летний тараумара за 70 ч перенес посылку весом 45 кг на расстояние 120 км. Его соплеменник за пять суток преодолел расстояние 600 км. Хорошо тренированный тараумара способен преодолеть за 12 ч не менее сотни километров и может бежать в таком темпе 4-6 суток.
Удивительными физическими способностями обладают быстроногие масани, обитающие на обширных пространствах Кении и Танзании. Сильные, храбрые и воинственные они внезапно появляются в тех местах, где их не ждут. Характерны слова, которые упоминаются в молитвах местных земледельческих племен: "Сделай так, чтобы ни один из нас не встретился с масаями, львами и слонами". Так записал в середине прошлого века путешественник Карл-Клаус фон Деккен. Но и сегодня эти слова верно характеризуют бесстрашие и силу масаев - ведь встречая даже в одиночку льва, масай дает ему бой.
Наиболее ярко физические возможности человека проявляются во время спортивных состязаний. С глубокой древности и до наших дней спорт волнует людей зрелищем совершенства тела и движений атлета, позволяющих достигать небывалых результатов. Победителей Олимпийских игр чествовали наравне с небожителями, им посвящались оды и гимны. О подвиге Филиппида, одного из воинов древнегреческой армии, пробежавшего в 490 г. до н.э. расстояние в несколько десятков километров от Марафона до Афин, чтобы сообщить о победе греков над персами, нам напоминает марафонский бег. Дистанцию воин пробежал, отдав не только все свои силы, но и жизнь...
С той поры популярность марафонского бега значительно возросла. В наши дни на этой дистанции (42 км 195 м) соревнуются и женщины. Причем тренируются в марафонском беге не только спортсмены, но и занимающиеся оздоровительной физкультурой в клубах любителей бега.
А вот тульскому инженеру Александру Комиссаренко марафонская дистанция показалась недостаточной, и он стал тренироваться в беге на 100 км. В 1980 г. туляк с этой задачей справился в массовых состязаниях он преодолел 100 км за 8 ч 1 мин. Но и этого ему показалось недостаточно. А что если целые сутки не сходить с дистанции?..
Ранее пятидесятилетний мастер металлургического завода из города Нытва Пермской области Владимир Дементьев за сутки преодолел 264 км, что было признано высшим всесоюзным достижением. Этот рекорд побил А.Комиссаренко, показав результат в суточном беге 266 км 529 м. Александр Комиссаренко своим достижением побил также рекорд южноафриканца У.Х.Хейворда, установленный в английском парке Мотспер. За 24 ч - с 11 ч утра 20 ноября до 11 ч 21 ноября 1953 г. - Хейворд преодолел 256,4 км.
Следует иметь в виду, что при сравнении результатов, показанных на сверхдлинных дистанциях - 50-100 и более километров -существенную роль играют условия местности, а также температура и влажность воздуха, сила и направление ветра. Еще в большей степени это относится к многодневным состязаниям, результаты которых во многом зависят от условий их организации, отдыха и питания участников. Поэтому рекордные результаты на таких соревнованиях обычно не признаются. Тем не менее, для суждения о физических возможностях человека они представляют несомненный интерес. Именно с этой точки зрения заслуживает внимания результат Стана Котрелла из Атланты (США), который пробежал за 24 ч 167 миль 440 ярдов, или 269,2 км. Так что первый официально зарегистрированный результат в наиболее продолжительном беспрерывном беге - достижение Дж.Саундера, пробежавшего по кольцевой трассе в Нью-Йорке за 22 ч 49 мин 204 км 638 м, - остался далеко позади.
Рекордом непрерывной ходьбы является результат, показанный 36-летним англичанином М.Барнишем в 1985 г. На протяжении 159 ч он совершал круги по спортивной площадке, преодолев при этом расстояние свыше 650 км. Как сообщила лондонская газета "Санди тайме", рекорд М.Барнишу дался не без труда. Длительная монотонная ходьба в состоянии крайнего утомления и желание уснуть привели к тому, что в один из моментов спортсмен, сняв с ноги туфлю, попытался с ее помощью... "ответить" на телефонный звонок.
Рекорд мира в суточном беге на лыжах был установлен зимой 1980 г. итальянским инструктором по лыжному спорту Карло Сала, который преодолел 161 милю за 24 ч. А зимой 1982 г. канадец Пьер Веро установил рекорд длительности ходьбы на лыжах. В продолжение 83 ч 2 мин Веро находился на лыжне, превысив прежнее достижение американцев Перселла и Мак-Глинна которые шли на лыжах в течение 81 ч 12 мин.
Книга рекордов Гиннеса сообщает о нескольких сверхмарафонских достижениях, установленных в прошлом. Самое большое расстояние, пройденное за 6 дней соревнований по ходьбе, составляет 855,178 км. Этот результат показал Джордж Литвульд в Шеффилде (Англия) в марте 1882 г. А самую продолжительную беспрерывную ходьбу продемонстрировал С.А.Гарриман, прошедший на пари 6-7 апреля 1883 г. в г. Трэки (штат Калифорния, США) 193 км 34 м.
Сверхмарафонские достижения прошлого уступают успехам современных атлетов. Греческий бегун Янис Курос побил в 1984 г. неофициальное мировое достижение в беспрерывном беге, установленное 96 лет назад. За шесть суток бега он преодолел 1022 км 800 м, пробегая в сутки в среднем 170,5 км.
Самое продолжительное официально контролируемое соревнование в ходьбе на 5496 км от Нью-Йорка до Сан-Франциско состоялось в мае-июле 1926 г. Первым преодолел эту дистанцию 60-летний А.Л.Монтеверде, затративший на переход 79 дней 10 ч 10 мин. Каждый день он проходил в среднем по 69,2 км.
Наибольшее расстояние, которое вообще когда-либо преодолевал пешком человек, составляет 29775 км. Маршрут перехода, длившегося более года (81 неделю), проходил по 14 странам, от Сингапура до Лондона. 4 мая 1957 г. 22-летний Дэвид Кван завершил эту дистанцию, проходя в среднем по 51,5 км в день.
Ряд уникальных результатов, показанных бегунами, характеризует поразительные физические возможности человека. Самую длинную дистанцию - свыше 5810 км - преодолел в 1929 г. при трансконтинентальном забеге от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса американец Джонни Сальво. Для этого ему понадобилось 79 дней (с 31 марта по 17 июня). Время его бега составило 525 ч 57 мин 20 с, что означает среднюю скорость
11,04 км/ч. А суммарная длина дистанции, которую за 43 года пробежал англичанин Кеннет Бейли, используя для бега главным образом ночи, когда улицы и дороги свободны от движения транспорта, составила 206 752 км. Это расстояние превышает пятикратный периметр земного шара.
Американский врач-терапевт Теодор Корбит удерживает неоспоримое первенство в мире по участию в марафонских забегах. За 30 лет- 1951 по 1981 г. -он 147 раз успешно завершал марафонскую дистанцию. Если к этому прибавить еще его участие в 51 пробеге на дистанцию свыше 30 миль, то выходит, что доктор Корбит всего преодолел в соревнованиях дистанцию 9842 км. А приняв во внимание еще ежедневные тренировки, следует увеличить преодоленное им в беге расстояние до 193 116км.
В августе 1875 г. 28-летний капитан английского торгового флота Метью Уэбб первым переплыл Ла-Манш из Дувра в Кале за 21 ч 45 мин. Капитан Уэбб показал настолько высокий результат, что спустя 36 лет в сентябре 1911 г. другой английский спортсмен, специально готовившийся к штурму этого пролива (22,5 км), лишь на тринадцатой попытке преодолел его, не превзойдя, однако, скорости Уэбба. Заметим, что в наши дни плавание через Ла-Манш становится обычным делом. Англичанин М.Рид, например, к 1981 г., когда ему исполнилось 39 лет, уже.20 раз проделал вплавь путь между Англией и Францией. Осуществив в 1981 г. четыре успешных водных "перехода" от Дувра до Кале, он получил титул "короля Ла-Манша".
В 1986 г. впервые в истории был организован заплыв по Женевскому озеру на всю его длину - 72 км. 34-летний щвейцарец Ален Шарме преодолел это расстояние за 22 ч 42 мин 30 с со средней скоростью свыше 3 км/ч.
Болгарскому пловцу Добри Диневу принадлежит целый каскад "сверхтрудных" рекордов. Известно, что самым трудным стилем плавания является баттерфляй, в котором руки, подобно взмахам крыльев бабочки, одновременно проносятся над водой. Это делает плавание баттерфляем настолько затруднительным, что максимальной дистанцией на соревнованиях является 20 м, тогда как в вольном стиле, где пронос рук по воздуху осуществляется поочередно, дистанция- 1500 м. А Добри Динев проплыл баттерфляем 25 км, преодолев в 500-метровом бассейне эту дистанцию за 9 ч 36 мин 35 с, а затем и еще большее расстояние - 40 км. Его мировой рекорд в комплексном (т.е. разными стилями) плавании на 100 км, преодоленных за 38 ч
31 мин, почти на два часа лучше предыдущего рекорда на эту дистанцию французского пловца Филиппа Давена, с которым Добри Динев соревнуется заочно.
А вот несколько достижений в велосипедном спорте, который является самым популярным видом в мире. По данным ООН на 1986 г. по нашей планете колесили 420 млн. велосипедистов, причем только 3% из них использует свою машину исключительно как транспортное средство, тогда как 97% - в спортивно-оздоровительных целях. "Праздники велосипедиста" в разных городах привлекают сотни тысяч участников. Так, в последнем, девятом, празднике в Мадриде 350 тыс. - настоящее море велосипедистов, в их числе был и мэр города Хуан Барранко - заполнили площади и улицы испанской столицы.
Наиболее длинная дистанция однодневных велосипедных гонок по шоссе составляет 265 миль (426,47 км). Таково расстояние от Лондона до Холихеда. Рекорд трассы установил в 1965 г. гонщик Томми Симпсон, преодолев дистанцию за 10 ч 49 мин 4 с. Однако к 1986 г. это достижение осталось далеко позади: 37-летний американский велосипедист Джон Хауард может гордиться тем, что за сутки он самостоятельно - без лидера, облегчающего движение, - преодолел 822 км. Кстати, именно он установил и рекорд скорости езды на велосипеде. Летом 1985 г. на поверхности высохшего озера Бонвилл в США он показал скорость 243 км/ч! Этот рекорд гонщик установил, разогнав свой велосипед сначала до скорости 100 км/ч при помощи буксирующего его автомобиля. Затем спортсмен, отстегнув трос, нажимал на педали, соединенные с передачей специальной конструкции. Возможность разбиться при этом резко возрастала. Как признался Хауард, в двух попытках он лишь чудом избежал падения, которое могло окончиться трагически. А скорость 243 км/ч он достиг лишь с седьмой попытки Джон Хауард - замечательный гонщик с громадным опытом спортивной борьбы. Он трижды выступал за сборную США на Олимпийских играх 1968, 1972 и 1976 гг. рекорд продолжительности езды на велосипеде 125 ч - установил 22-летний индус Анаандрао Галиалькар. 14 апреля 1955 г. в парке города Бомбея он начал свою езду, которую закончил 19 апреля 18ч. Любопытен другой рекорд велосипедной езды в более сложных условиях на одноколесном велосипеде. В том же году, 12 сентября в г. Мобеж (Франция) Раймон ле Гран находился в движении 11 ч 22 мин, проехав за это время расстояние 134,22 км.
Голландец Ю.Зутемелк стал одним из рекордсменов популярной многодневной велогонки, проходящей дорогами Франции. В 16 выступлениях ему удалось один раз стать победителем, б раз занять второе место. Общая дистанция, которую преодолел гонщик, составляет 62908,6 км.
Одной их характерных особенностей спорта нашего времени является увеличение массовости наиболее трудных, требующих предельного напряжения сил и разносторонней подготовки состязаний. Помимо "праздников велосипедистов", о которой речь шла ранее, и аналогичных праздников других видов спорта, привлекающих десятки и сотни участников, создаются новые виды соревнований "повышенной трудности",
а марафонские дистанции в легкой атлетике и плавании проводятся в наиболее сложных условиях.
Так, международный "Марафон Мехико", представляющий собой испытание не только длительным бегом, но и высотой (2100 м над уровнем моря), жарой и смогом крупнейшего города мира, в 1986 г. привлек 23000 бегунов, вышедших на старт. Это почти вдвое больше, чем в западноберлинском марафоне того же года, собравшем 12280 участников из 56 стран.
Традиционным в ЧССР стал заплыв "моржей" на Влтаве. В 1986 г., проведенный в 39-й раз, он собрал 165 участников, в том числе 25 женщин, наслаждавшихся удачным сочетанием температуры воды (4 °С) и воздуха (3 °С).
В 70-х годах все больше людей разного возраста стали увлекаться триатлоном, а в октябре 1978 г. на Гавайских островах состоялись первые официальные международные соревнования по этому новому виду спорта с участием всего 15 "железных рыцарей". Классическая формула триатлона - плавание на 4 км, велогонка на 180 км и полный марафонский бег. Все три этапа комбинированных состязаний проводятся практически без перерыва, сразу один за другим. Для начинающих триатлонистов, особенно для женщин и детей, соревнования проводятся по сокращенной программе, т.е. с меньшими дистанциями плавания, велогонки и бега. Молодой вид спорта привлекает к себе тем, что способствует всестороннему и гармоническому развитию, формирует ценнейшие психологические качества, умению "себя преодолеть", прекрасно закаливает организм.
Болгарскому 34-летнему спортсмену Васко Стоянову - замечательному пловцу, известному своими мировыми рекордами по сверхдальним заплывам, - дистанции триатлона показались слишком малыми. И поэтому он решил покорить свой собственный "марафонский триатлон" -15 км плавания, 250 км езды на велосипеде и 60 км бега. В 1986 г. ранним летним утром множество любителей спорта, собравшихся на трибунах 50-метрового плавательного бассейна "Республика" в Софии, увидели, как Стоянов 300 раз пересек водную гладь бассейна, показав на своей первой, коронной дистанции время 3 ч 38 мин 31с. Затем, вскочив на велосипед, Васко стал накручивать километры на расположенном по соседству столичном велодроме. Несмотря на 30-градусную жару и неважное покрытие трека, на котором велись ремонтные работы (это, кстати, заставило Стоянова сменить трековый велосипед на шоссейный), спортсмен закончил дистанцию за 9 ч 18 мин и 45 с. Впереди - самый тяжелый этап - бег на стадионе "Народна армия". Ночью, преодолев 150 кругов па 400-метровой дорожке, Васко Стоянов пересек линию финиша с результатом б ч 19 мин 14с. В конечном итоге на преодоление 325 "водно-сухопутных" километров Васко затратил 19 ч 16 мин 30 с.
Через несколько часов, немного отдохнув, новый рекордсмен побывал в редакции газеты "Работническо дело", где рассказал о своих впечатлениях. "Главное в моем достижении - это популяризация триатлона, отличного вида спорта, - заявил Стоянов. - Не скрою, мне пришлось трудно, но в таком случае стоит начать, и возврата назад нет. Я ожидал этот результат, так как упорно к нему готовился. Ни на один миг не приходила мысль отказаться от продолжения борьбы. Я верил в себя! Плаванием занимаюсь давно, и мои успехи в нем связаны с марафонскими дистанциями. Все эти годы много бегал, так как бег является частью моей общефизической подготовки. А вот в велоспорте был новичком. Теперь я намерен выступить в международных соревнованиях, чтобы доказать, что и в Болгарии есть сильные спортсмены в этом новом виде спорта".
Васко Стоянов - обладатель мирового рекорда в 36-часовом плавании вольным стилем (107,3 км); в поэтапном плавании по Дунаю он преодолел 2457 км за 355 ч. Этот заплыв от Шварцвальда у истоков Дуная до его устья на Черном море, начавшийся 23 апреля 1984 г., многие называли "сумасшествием" и не верили в успех заплыва, однако воля и настойчивость спортсмена помогли ему преодолеть, казалось бы, невозможное.
27-летний французский спортсмен Жак Мартен совершил пробег через пустыню Сахару, преодолев расстояние в 3 тыс.км. В среднем в день Мартен пробегал около 60 км. Самым трудным во время пробега, как утверждает смельчак, было убедить водителей проезжавших мимо автомобилей в том, что ему не требуется помощь.
Нет такого транспортного средства, которое не было бы использовано для испытания выносливости и стойкости человека. В 1986 г. группа европейцев - четверо мужчин и одна женщина - воспользовались для этого дельтапланами, преодолев 6000 км над Австралией. Они мерзли на большой высоте и страдали от жары на земле. Больше всего трудностей у них было при перелете через центральную гористую часть Австралии с длиннейшими в мире хребтами Алис-Спрингс и Айерс-Рок. Спортсмены превысили рекорд высоты, достигнутый на дельтапланах - 3640 м над земной поверхностью, или 4440 м над уровнем моря. Весь перелет их длился 40 дней.
Неудержимый рост физических способностей человека демонстрируют также гимнасты и акробаты. В 1888 г. русский Цирковой артист Иосиф Сосин первым в мире исполнил на земле без помощи цирковых снарядов двойное сальто. Долгиe годы этот рекордный прыжок не удавалось повторить никому, и только в 1912 г. его сделал сын Сосина Александр Затем прошло еще два десятилетия, когда двойное сальто нашло своего нового исполнителя - артиста советского цирка Дмитрия Маслюкова. В 1949 г. Леонид Свешников первым среди акробатов-спортсменов сделал двойное сальто. А уже в 1956 г. на чемпионате страны почти все прыгуны - около 100 человек! - делали в своих произвольных комбинациях двойное сальто. И Федерация акробатики
СССР была даже вынуждена ввести специальное ограничение для этого, ставшего "слишком легким" прыжка.
Аналогичная этой ситуация повторилась с выдающейся советской спортсменкой, олимпийской чемпионкой Ольгой Корбут: сверхсложные гимнастические упражнения "ультра-си" выполненные ею, были оценены ведущими специалистами мира как движения уникальные, воспроизводимые на грани человеческих возможностей. На основании этих заключений Международная Федерация гимнастики запретила Ольге Корбут выполнение упражнений "ультра-си" на соревнованиях в связи с тем, что для других гимнастов овладение ими якобы невозможно. Однако сегодня многие гимнастки демонстрируют упражнения с еще более сложной координацией и риском, причем затрачивают на разучивание значительно меньше времени, психических и физических напряжений.
Вот уж поистине нет пределов физического совершенствования человека!
Так как наша жизнь обеспечивается жестко регламентированными температурными условиями биохимических реакций, то ясно, что отклонение в любую сторону от температуры комфорта должно оказывать на организм одинаково неблагоприятное влияние. Температура тела человека - 36,6° С (или, точнее, для глубины так называемого ядра тела - 37° С) гораздо ближе к точке замерзания, чем к точке кипения воды. Казалось бы, для нашего организма, состоящего на 70% из воды, гораздо опаснее охлаждение тела, чем перегрев его. Однако это не так, и охлаждение организма - разумеется, в определенных пределах - переносится гораздо легче, чем нагревание.
Для сравнения влияния жары и холода на человека в сопоставимых величинах примем в качестве практически удобной меры изменения температуры тела - температурного "шага" - 1/6 часть "холодовой" и "тепловой" частей температурного диапазона, ограниченного критическими точками состояния воды - превращения ее в лед и в пар. Разделив 36° ( 0°-36° С) "холодовой" части диапазона на эту меру, получив для нее величину 6° С и, соответственно, для "тепловой" части диапазона (37°-100° С) - 10,5° С.
Результаты многочисленных наблюдений указывают на то, что снижение температуры тела на один температурный "шаг" до 30° С) не представляет угрозы жизни человека, тогда как увеличение температуры на аналогичную величину (до 47,5° С) совершенно исключает возможность жизни. Даже "полшага" перегревания тела (до 42,25° С) приводит к состоянию, которое чаще всего несовместимо с жизнью, тогда как охлаждение тела на аналогичную величину (до 33° С) переносится вполне удовлетворительно. Из этих сугубо ориентировочных расчетов следует важный вывод: хотя при охлаждении организм, казалось бы, может легче приблизиться к критическому рубежу, тем не менее охлаждение тела менее опасно для жизни, чем нагревание. Добавим к этому, что дозированные охлаждения обладают оздоровительным эффектом - они способствуют закаливанию человека.
Отмеченные различия в действии на организм холода и тепла объясняют результаты многих наблюдений, кажущихся на первый взгляд невероятными.
Здоровые люди могут выдерживать повышение температуры тела до 42° С. Увеличение ее до 43° С, по мнению врачей, основанному на сотнях тысяч наблюдений, уже несовместимо с жизнью. Однако бывают и исключения: описаны случаи выздоровления людей, температура тела у которых повышалась до 43,9° С.
В книге члена-корреспондента АМН СССР Н.А.Агаджаняна и кандидата медицинских наук А.Ю.Каткова "Резервы нашего организма" обобщены многие наблюдения о возможности пребывания человека при высоких температурах. Температуру 71° С человек может выдержать в течение часа, 82° - 49 мин, 93° - 33 мин, а 104° - только 26 мин. Американские исследователи считают, что предельная температура, при которой человек в состоянии сделать хотя бы несколько вдохов, равна примерно 116° С. А вот в Парижской академии наук в 1764 г. доктор Тилле сделал сообщение о том, что одна женщина в течение 12 мин находилась в печи при температуре 132° С. В 1828 г. был описан случай пребывания мужчины в печи, где температура достигла 170° С, в течение 14 мин.
Время пребывания человека в условиях высоких температур ограничивается болевыми ощущениями в обнаженных участках кожи, а также на поверхностях слизистой оболочки дыхательных путей, соприкасающихся при дыхании с горячим воздухом. Специалисты в области авиационной медицины США определили, что при повышении температуры кожи до 42-44° С у человека возникают болевые ощущения, а при 45° С боль становится невыносимой. Однако хорошо известно, что сохранившийся на юге Болгарии удивительный обряд - нестинарство - позволяет танцевать босиком на раскаленных углях, температура которых достигает 500° С. Совершающееся на глазах у толпы действо, получившее название "чуда огнехождения", позволяет женщинам-танцовщицам избегать каких-либо ожогов.
Особенно плохо переносится человеком длительное пребывание в условиях высокой температуры воздуха. Так, из-за жары летом 1987 г. в Афинах, где температура воздуха в тени в течение многих дней превышала 40° -43° С, от теплового удара погибло более 100 человек, а больницы столицы Греции были забиты людьми в тяжелом состоянии. Заметим, что привыкание к высокой температуре воздуха у человека развивается гораздо хуже, чем к холоду.
Тем более интересен эксперимент, осуществленный супругами Вашер в Сахаре, 41-летний Жерар Вашер и его жена Сильва совершили велосипедно-беговое путешествие на 400 км от Тамандрасета (Алжир) до Абиджана (Кот д'Ивуар). Жерар преодолел эту дистанцию бегом, а Сильва - на велосипеде. Маршрут супругов на 3/4 проходил по местности, где дневная температура 60° С. Целью эксперимента, как заявили спортсмены, было познать самих себя и возможности человека.

<< Пред. стр.

стр. 4
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>