<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Сейчас принято выделять информационную составляющую современной цивилизации. Но следует подчеркнуть, что человечество всегда было информационным обществом. Иначе трудно понять природу квадратичного роста, так отличающего человека от всех остальных животных. Именно благодаря информации уже очень давно, с самого начала появления человека, шел непрерывный процесс сапиентации -- развития способности к созданию, накоплению, передаче и использованию информации. Так что информационное общество появилось не после компьютеров и Гутенберга, иероглифов и языка, а на самой заре человечества, миллион лет тому назад. А Интернет и мультимедиа -- только последний эпизод в этой долгой истории, когда тысячи лет караваны и купцы, базарная площадь и деревенский колодец, мастера и монахи, барды и старцы, сидящие у семейного очага, служили той же цели -- передаче культуры, знаний и размножению информации.
Рис. 3.5 Рост населения мира на всем протяжении развития человечества: q = ln t', указывающее на логарифмическую цикличность роста (см. П. 41), - - - - показана зависимость (3.1), о -- настоящее время (см. рис. 4.2 и 4.5)

Поразительным свидетельством единства человеческого рода является наскальная живопись первобытного человека. Для автора незабываемым впечатлением было посещение знаменитой пещеры Альт Амиpа на севере Испании. Здесь нельзя не привлечь внимание к недавно открытой пещере Шове на юге Франции, где наиболее древние рисунки появились не менее 30 000 лет тому назад. Они и сегодня поражают нас выразительностью и точностью изображения давно исчезнувших зверей [45]. Обpазы и знаки, созданные для передачи современникам, дошли и до нас, подтверждая информационную составляющую природы человеческого бытия и культуры. Так прослеживается связь с эпохой палеолита, появлением шаманов и первых политеистических дорелигиозных представлений о мире зверей и охотников, сохранившихся и до нашего времени [46].
Рост человечества, описываемый математической моделью на всем пути его развития, показан в двойном логарифмическом масштабе на рис. 3.5. По оси ординат отложена численность N, начиная с одного человека. Подчеpкнем, что число людей -- величина существенно положительная. По оси абсцисс отложено время T в годах, отсчитываемое от T1=2005 г. Здесь возникает характерная трудность: поскольку время может быть и отрицательным, то ноль на этом графике исключен, и время, точнее его логарифм, для отрицательных значений откладывается влево, а для положительных значений -- вправо. Удаление нуля и его окрестности соответствует тому, как в модели исключается особенность роста при демографическом взрыве и pегуляpизуется режим обострения при прохождении области перехода.
Таким образом все развитие человечества можно разбить на три эпохи: A -- эпоха раннего антропогенеза длительностью 3 млн лет, эпоха it B -- взрывного развития, продолжающегося 1,6 млн лет, и начавшаяся ныне эпоха C -- стабилизации населения мира. На графике приведены оценки населения мира, данные разными авторами, обобщенные Бирабеном [59] и Коэном [121] (см. табл. 4.1), и оценка @105, данная Коппенсом.
Логаpифмическое отображение наглядно показывает сжатие времени по мере приближения к T1, где хорошо видна периодичность демографических циклов, которая рассмотрена ниже, в пятой главе. Пеpиоды, отмеченные целочисленными значениями q, соответствуют основанию натуральных логарифмов e, но весь график построен на сетке десятичных логарифмов.
Hа графике выражению (31) и гиперболическому росту в течение эпохи B соответствует прямая, которая в очень далеком прошлом -- 20 млрд лет тому назад -- отсекает точку, отвечающую 10 космологам, а на оси ординат -- значение постоянной C. Следует обратить внимание на то, что начальная эпоха A и эпоха C демографического перехода имеют одинаковый вид, следующий из динамической сопряженности времени и численности. Однако эпоха A длилась 3 млн лет, а демографический переход в начале эпохи C -- меньше 100 лет.
На графике все степенные законы -- законы автомодельного развития -- описываются прямыми линиями, что указывает на постоянство логарифмической относительной скорости роста, поскольку все точки на прямой не выделены одна относительно другой. Этим демонстрируется инвариантность автомодельного роста как постоянство обобщенной скорости при самоподобном процессе развития. Двойное логарифмическое представление роста численности человечества не только удобно, но и соответствует динамическим свойствам глобальной демографической системы, развитию и периодизации всей истории человечества. Соответствие наглядных математических образов отвечает физическим системным характеристикам населения Земли и указывает на полноту и непротиворечивость такого описания.
Все сделанные предположения и полученные результаты позволяют прийти к утверждению о единстве развития человечества как целого и рассматривать его как некую мировую структуру, глобальный суперорганизм, охваченный общим информационным взаимодействием. Это утверждение возникает как существенный вывод из всей рассматриваемой концепции.
В заключение заметим, что, обращаясь к данным демографии, антропологии и истории, автор придерживался общепринятых представлений и моноцентрической гипотезы о происхождении человека.
Переход к разделу>>>1.1>>>1.2>>>1.3>>>1.4>>>1.5>>>1.6
3.6 Pезюме результатов математических расчетов
Результаты расчетов выражаются через основную константу роста K=64 000 и эффективную длительность жизни поколения t =45 года (П.8), принятую в модели за естественную единицу времени в расчетах. Константа роста K служит как масштабным множителем для коллектива людей, так и постоянной, определяющей все основные соотношения в модели. Подробности всех расчетов приведены в Приложении.
Все расчеты сделаны с той точностью, которая определяется исходными данными и приближениями самой теории. Во всяком случае, автор избегает того превышения точности, с которым представлены большинство данных демографии.
Самая ранняя и наиболее продолжительная эпоха линейного роста A началась
T0 = T1 - 0.5pKt = 4,5 млн лет тому назад    (3.3; П.20)
и ее длительность можно оценить
DTA=Kt =2,9 млн лет. (3.4)
К концу эпохи A население достигнет
NA,B=K tg1=100 000 чел. (3.5)
Следующая, эпоха гиперболического роста B, продолжается (0,5p-1)Kt =4,5-2,9=1,6 млн лет (3.6)
и заканчивается за t =45 лет до критической даты T1=2005 г. в 1960 г. при населении мира, равным 0,25pK2=3,22 млрд.
В течение эпохи B скорость роста пропорциональна квадрату общего числа людей N, населяющих Землю
(3.7; П.15)
что приводит к гиперболическому росту
N=K2t/(T1-T) = 186.109/(2025-Т). (3.8; П.4)
Демографический переход занимает 2t =90 лет и заканчивается соответственно в T1+t =2050 г. С демографического перехода начинается эпоха C -- переход к стабилизированному пределу, зависящему только от значения K:
N?=pK2 = 13 млрд. (3.9; П.18)
В критическом 2005 г. население мира достигнет половины предельной величины N1=0,5pK2=6,5 млрд, а скорость роста населения достигнет максимума
(3.10)
что соответствует относительной скорости роста
. (3.11; П.11
За время демографического перехода население увеличивается в M=3 раза, где M -- демографический мультипликатор Шене (П.43). В течение всего времени роста от T0=4,5 млн лет тому назад до T1=2005 г. на Земле прожило
P0.1 = 2K2 lnK = 90 млрд чел. (3.12; П.21)
На протяжении каменного века и исторической эпохи -- эпохи B -- отмечается ln K = 11 демографических циклов. В течение каждого цикла прожило соответственно
DP = 2K2 = 8,2 млрд чел., (3.13; П.40)
а длительность цикла сокращалась от Kt/e = 1 млн лет в начале до t = 45 лет в конце эпохи B. Таким образом, масштаб исторического времени растягивается пропорционально древности, и мгновенное экспоненциальное время роста Te (эффективное время изменений) в период квадратичного роста равно
Te = T1 - T ,  (3.14; П.38)
время удвоения T2 = 0,7Te, а относительный рост составит
    (3.15)
Неолит приходится на середину логарифмической шкалы времени
   (3.16; П.20)
и к этому моменту прожила половина всех людей, когда-либо живших.
Перечисленные формулы показывают, как много цифр, характеризующих развитие человечества, можно извлечь с помощью всего лишь одной константы K и постоянной времени t , входящих в модель.





Глава 4.
Модель и данные антропологии и демографии
4.1 Модель и данные палеодемографии
4.2 Модель в историческое время
4.3 Число людей когда либо живших на земле
4.4 Сравнение модели с прогнозом демографии

В сложных вопросах здравому смыслу
следует руководствоваться результатами вычислений ;
формулы не раскрывают оттенков,
но с ними легче работать.
Борель

В главе сравнение результатов моделирования позволяет ввести в оборот представления антропологии, данные палеодемографии и современной демографии. Таким образом уточнятся основные положения теории и то, с какими данными соотносятся развитые представления, что приведет к сравнению результатов расчетов с прогнозами демографии по росту населения мира в предвидимом будущем.
4.1 Модель и данные палеодемографии
Сравнение модели с данными палеоантропологии и палеодемографии дает возможность описать развитие человечества за гигантский период времени. Согласно модели, начальная эпоха линейного роста A началась 4,5 млн лет назад и длилась 3 млн лет (3.5). Этот этап роста человечества может быть отождествлен с процессом отделения гоминид от гоминоидов, начавшимся по заключению антропологов 4-5 млн лет тому назад [41, 42]. К концу эпохи A появился Homo Habilis, а его численность достигла расчетной величины NA,B@105. Всего же в этот период становления человечества жило около 5 млрд наших самых далеких предков.
Рис. 4.1 Филогенетическая схема эволюции гоминид и антропогенез

Тогда, когда автор впервые занялся этими расчетами, очень существенно было знать численность населения именно в этот поворотный момент. Такими сведениями мог располагать знаменитый французский археолог и палеоантрополог Ив Коппенс. В течение многих лет он возглавлял Французскую экспедицию в Африке, и ему мы обязаны нашими представлениями о ранних стадиях антропогенеза. Я пришел к нему в старое здание Коллеж де Франс на Рю д'Эколь в Латинском квартале Парижа и спросил: "Профессор, сколько человек жило на Земле 1,6 миллиона лет тому назад?" "Сто тысяч", мгновенно последовал ответ, совершенно меня поразивший.
Я сразу подумал, что он эту цифру рассчитал и, действительно, даже (3.1) дает что-то близкое. Однако Коппенс тут же отверг это предположение и сказал, что он никакой не теоретик, а полевой исследователь. Оценка основана на том, что тогда в Африке было порядка тысячи стоянок, на которых жили большие -- около ста человек -- семьи. На меня это произвело большое впечатление и хорошо запомнилось -- ведь эта оценка имеет важное значение для истории человечества во время, когда в нижнем палеолите в Африке появился "человек умелый". Эта оценка согласуется с оценкой N=125 000 для времени 1 млн лет тому назад, независимо данной в сводке Коэна [121].
Следует иметь в виду, что описание эпохи A вмещает в себя множество событий и процессов, связанных с появлением наших самых древних предков, являющихся предметом изучения палеоантропологии (рис. 4.1). С одной стороны, модель не может в деталях сказать о том, что тогда происходило, но тем не менее, может предложить оценку времени зарождения человечества -- 4,5 млн лет тому назад, что хорошо согласуется с принятым в антропологии временем начала эволюционных процессов, приведших в результате антропогенеза к появлению Homo. С другой стороны эта оценка оказалась возможной именно благодаря феноменологическому подходу к описанию этого самого длительного периода в развитии человека.
Рис. 4.2 Начальная стадия роста человечества:
1 -- Коппенс [39], 2 -- Коэн [121], 3 -- Вейсс [33]. График следует сравнить с ростом населения мира, нанесенную на логарифмическую сетку (см. рис. 3.5)

Существенно отметить, что модель указывает на линейное увеличение численности, пока доминирующим фактором роста не стал квадратичный закон (рис. 4.2). Линейный рост в ту далекую эпоху следует рассматривать не столько как рост уже сформировавшегося вида -- Homo Habilis появился только к концу эпохи A -- сколько как длительное накопление признаков этого вида в результате продолжительного популяционно-генетического процесса видообразования. Продолжительность этой эпохи составила около 3 млн лет, что в два раза больше всего времени, отведенного для последующего развития человечества.
Линейный рост в системном смысле может интерпретироваться как описание антропогенеза, т.е. производство биологическим сообществом нового вида. В разумных предположениях такой процесс будет идти по линейному графику, а не по экспоненте, и тем более не квадратичному, кооперативному, закону. Эта зависимость еще долго будет набирать силу и станет определяющим фактором не ранее, чем через 3 млн лет.
Рис 4.3 Изменение климата Земли за последние 500 тыс. лет [49]
Уровень мирового океана определен на основе изотопного состава кислорода для донных осадков и коралловых рифов в Красном море. Оледенения в Плио--Плейстоцене выделены серым фоном

Уже после появления Homo Habilis гиперболический рост станет описывать численный рост человечества вплоть до нашего времени. Ко времени наступления демографического перехода, которое можно отнести к T1-t = 1960 г., расчетное население Земли увеличилось еще в K раз и составило NB,C=0,25pK2=3,22 млрд. Таким образом, на протяжении 1,6 млн лет развитие определялось единым квадратичным законом. На всем этом пути те данные, которые предложены палеодемографами, несмотря на их малую точность -- по существу, речь идет о порядках величин, -- будут находиться в согласии с расчетом. Тем не менее, поскольку за интересующий нас период население меняется на пять порядков, такая точность достаточна, так как сравнение данных палеодемографии и результатов расчета следует делать в логарифмических масштабах, соответствующих природе демографической системы.
В течение каменного века человечество расселилось по всему земному шару, причем во время плейстоцена происходил ряд оледенений, а уровень мирового океана изменялся на сотню метров (рис 4.3). При этом перекраивалась и география Земли, соединялись и вновь разъединялись материки и острова, а человек, гонимый изменениями климата, осваивал все новые и новые земли, его же численность сначала медленно, а затем с нарастающей скоростью росла [37].
Рис. 4.4 Расселение современного человека по земному шару [42]
Систематический и неизменный рост происходил в Евразийском пространстве: там кочевали племена и мигрировали народы, формировались этносы и языки (рис 4.4). Одним из индикаторов культурного взаимодействия служит распространение в эпоху палеолита шаманизма. В неолите взаимодействие происходило по Степному пути, который охватывал обширные пространства Европы и Азии. Позднее важную роль играли торговые связи, и наибольшее значение имел Великий шелковый путь, соединявший Европу, Китай и Индию. По нему, начиная с античности, шел интенсивный межконтинентальный обмен, распространялись мировые религии и новые технологии. Так система караванных путей охватывала практически всю Ойкумену, а Евразия стала единым очагом мировой цивилизации.
Развитие речи, а в дальнейшем языка, стало важнейшим фактором в эволюции человека и человечества. Сами языки служат индикатором миграций и связей между народами. Историческая лингвистика, фольклор и мифы представляют большие возможности для того, чтобы проследить такие связи во времени и пространстве. В этом отношении интересны реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокультуры, предпринятый для индоевропейских языков В.В. Ивановым и Т.В. Гамкрелидзе [93]. В результате эволюция речи, развитие языка и появление письменности, затем изобретение книгопечатания и, наконец, компьютеров стали звеньями общей цепи событий информационного развития человека и человечества.
Переход к разделу>>>1.1>>>1.2>>>1.3>>>1.4
4.2 Модель в историческое время
После каменного века и неолита данные по населению мира во всем диапазоне времен со все возрастающей достоверностью укладываются в предложенную модель, несмотря на то, что чем дальше мы уходим в прошлое, тем точность данных для населения мира уменьшается [59, 61, 76]. Даже для времени Рождества Христова оценки палеодемографов дают от 100 до 250 млн человек, в то время как по расчету следует ожидать около 100 млн. Это число часто приводится в литературе, и оно соответствует, в частности, оценке, приведенной в Заявлении 58 Академий наук по демографии, сделанном в 1993 г. в Дели [116]. К этой же оценке обратился Форстер [52].
Таблица 4.1 Рост населения мира и модельный расчет

Несмотря на все усилия демографов, точность данных об историческом прошлом невелика. Одна из причин состоит в том, что исходными для расчета численности народонаселения часто служат данные по обложению налогами и данью, эти сведения местные правители были склонны занижать. Другой опорной величиной является численность войска, которую скорее были склонны преувеличивать. (Впрочем, эта практика существует и поныне.)
Вспоминается исторический анекдот. После взятия Измаила русские генералы обходят укрепления турок. Адъютант пишет реляцию о победе и докладывает Суворову, что убито двадцать тысяч солдат противника. -- "Пиши сорок, чего их, нехристей, жалеть!" -- приказал великий полководец.
Поэтому и необходимо критическое отношение к цифрам, которые вполне добросовестно приводятся в литературе, особенно тогда, когда их достоверность не обсуждается. Более точные сведения для населения мира известны, начиная с 1500 г., для Нового времени, которые анализирует Бродель в главе "Бремя количества" в томе I "Материальной цивилизации" [94].
Обратим внимание на то, что достоверность даже современных демографических данных составляет 3-5%, однако в демографии традиционно приводят больше значащих цифр, часто из-за этических трудностей при округлении числа людей, официально учтенных при переписи [53].
Население Мира от 1750 до 2200 г.:
1 -- прогнозы IIASA и ООН, 2 -- модель (3.9), 3 -- взрывное решение (3.1), 4 -- разница между моделью и населением Земли, увеличенная в 5 раз, o -- настоящее время

Последнюю и наиболее полную сводку данных о населении мира привел Коэн [121]. Они сведены в табл. 4.1 и показывают разброс цифр, полученных из разных источников. И здесь, несмотря на то, что многие авторы приводят два или три знака, точность данных, особенно до XV в., вряд ли больше 30-50%, а в более далеком прошлом речь может идти только о порядке величин (рис 4.5).
Таким образом, учитывая степень приближенности, общее согласие этих оценок на всем протяжении прошлого следует считать удовлетворительным вплоть до самого начала появления человечества и оценки времени ,T0. Это тем более удивительно, что расчет подразумевает постоянство констант роста, которые определены на основании современных данных и которые тем не менее применены и к далекому прошлому, указывая на то, что модель верно схватывает основные черты роста населения мира, а значения постоянных K и t за все время развития человечества существенно не менялись. В сопоставлении данных расчета и палеоантропологии следует отметить, что важны две даты -- начала антропогенеза 4-5 млн лет тому назад и начала эпохи В 1,6 млн лет тому назад, которые нам известны лучше, чем оценки численности населения.
Иными словами, мы видим, что системные характеристики человечества за длительный промежуток времени практически не эволюционировали и поэтому можно полагать их неизменными на обозримое время и дальше. Это обстоятельство служит некоторым основанием для экстраполяции картины развития в предвидимое будущее.
Переход к разделу>>>1.1>>>1.2>>>1.3>>>1.4
4.3 Число людей, когда-либо живших на Земле
Развитая модель дает возможность оценить число людей, когда-либо живших на нашей планете. Это легко сделать, проинтегрировав функции, описывающие рост, от ,T0, до ,T1, (см. П.5). В результате таких расчетов оказывается, что в течение эпохи A при отделении гоминидов от гоминоидов, начавшемся 4-5 млн лет тому назад, жило около PA=5 млрд таких существ. Всего со времени начала антропогенеза и до 2005 г., практически до нашего времени, прожило около
P0,1=2K2 ln K=90млрд чел.    (4.1; П.5)
Этот результат представляет интерес для проблем антропогенеза, понимания эволюции человека и популяционной генетики человека. Его можно сравнить с расчетами Кейфитца [55] и Вейсса [33], разбивших процесс роста на ряд экспоненциальных участков и получивших значения для P от 80 до 150 млрд -- согласие с результатами нашего расчета более чем удовлетворительное.
В дальнейшем мы увидим, как расчет числа людей приведет к представлению о демографических циклах, которыми отмечена вся история и предыстория человечества.
Переход к разделу>>>1.1>>>1.2>>>1.3>>>1.4
4.4 Сравнение модели с прогнозами демографии
Поучительно сравнение расчетов модели с прогнозами демографии на ближайшее будущее. Математическая модель указывает на асимптотический переход к пределу в 13±1 млрд. К концу XXI века население мира должно достичь 12 млрд, а 90% предельной численности, равной 10,7 млрд, следует ожидать к середине XXI века.
Эти данные можно сравнить с расчетами ООН [70] и Международного Института прикладного системного анализа (IIASA) [72, 78, 79]. Прогноз ООН основан на суммировании ряда сценариев для рождаемости и смертности по девяти регионам мира и доведен до 2150 г. По оптимальному сценарию ООН население Земли к этому сроку выйдет на постоянный предел 11,6 млрд, который затем экстраполируется до 2200 г.
Рис. 4.6 Проекции населения мира согласно прогнозам ООН и IIASA [78]:
1-- постоянная рождаемость, 2 -- постоянная скорость роста, 3 -- кризис третьего мира, 4 -- высокий вариант ООН, 5 -- средневысокий вариант ООН, 6 -- медленный спад рождаемости, 7 -- средний спад рождаемости, 8 -- медленное снижение смертности, 9 -- постоянная смертность, 10 -- средненизкий вариант ООН, 11 -- низкий вариант ООН, 12 -- быстрое снижение рождаемости, M -- модельный расчет, o -- настоящее время. Область неизбежного роста заштрихована.

Для 2100 года приводятся следующие прогнозы (в млрд): IIASA 12,6±3,4; UN 11,2-5,2+7,9 ; Мировой банк 11,7; модель 11,2
Прогнозы IIASA охватывают меньший диапазон времени -- до 2100 г. -- и основаны на разделении мира на шесть регионов при десяти сценариях развития. Оптимальным полагается вариант 7 -- медленного спада рождаемости, при котором расчеты ООН и IIASA практически совпадают. Модельный расчет лежит несколько выше этих прогнозов (рис. 4.6).
Следует подчеркнуть, что расчеты демографов обладают не только известной произвольностью, но и математически неустойчивы, так как небольшой сдвиг на 2-3 года в предположениях об изменении рождаемости или смертности приводит к быстрорастущим последствиям. Поэтому такие расчеты хорошо работают на небольшом интервале времени [84]. За последние десятилетия, как указывает Садык, прогнозы демографии неоднократно пересматривались в сторону их повышения [64].
Рис 4.7 Сравнение расчетов Лутца и Щербова [84] с моделью: o -- точки модели
Акимов для среднего варианта и в предположении стабилизации показал, что население мира может установиться на уровне 11,6 млрд после 2100 г. [71]. Интересно последнее исследование проблемы роста населения Земли, предпринятое в IIASA. Полученные оценки приблизились к модели и практически перекрывают ее. Но, как подчеркивает Лутц, после 2030 г. эти результаты становятся все менее достоверными именно из-за неустойчивости методов, основанных на экстраполяции современных данных. В последней ревизии, предпринятой в связи со вторым изданием обзора [78], авторы обратились к вероятностному представлению данных, где все результаты образуют некоторый коридор, в котором оценивается вероятность прогноза (рис. 4.7). В этом случае данные модели лежат уже в непосредственной близости к усредненным данным последнего прогноза.
Сопоставление и сравнение данных, полученных методами демографии (особенно с учетом последних вероятностных оценок), с результатами математического моделирования представляют значительный интерес. Их смысл состоит не только в том, насколько близки сделанные оценки, но и в том, что сравниваются методы, основанные на линейном и нелинейном подходах. Поэтому их сопоставление имеет большой методический интерес, особенно в связи с развитием нелинейных методов в демографии [22].
Близость, если не тождественность, результатов, полученных совершенно разными путями, создает уверенность в прогнозе не только тенденций роста населения мира в предвидимом будущем, но и выхода на конкретный ожидаемый предел численности. Принципиальная важность таких выводов очевидна.




Глава 5.
Трансформация темпов развития во времени
5.1 Преобразование демографического времени
5.2 Преобразование исторического времени
5.3 Начало отсчета системного времени
5.4 Синхронизм мирового развития
5.5 Проблема времени в истории

Распалась связь времен
Шекспир

В этой главе рассмотрены представления о времени развития человечества и феномен ускорения его развития по мере роста численности населения мира. Это приводит к более полному пониманию понятия времени в применении к ходу исторического процесса, который ныне завершается демографическим переходом и современным кризисом времени развития.
5.1 Преобразование демографического времени
Развитые представления приводят к существенному выводу о том, что темп развития человечества неуклонно растет во времени. Благодаря сцеплению времени и численности населения по мере приближения к эпохе демографического перехода происходит непрерывное сокращение масштаба эффективного исторического времени. Это важное свойство демографической системы позволит в количественной форме выразить относительность временного исторического развития.
Введем в качестве критерия скорости роста время ,Te, за которое население растет в e=2,72 раз, где e -- основание натуральных логарифмов. Тогда приближенно получим
Te=T1-T    (5.1; П.30)
Поскольку сегодня мы очень близки к T1, то Te, просто равно возрасту -- удалению в прошлое (рис. 5.1). Время Te, прямо связано со скоростью роста в процентах в год, которую обычно используют в демографии и антропологии:
1
 
DN
 
 
 
100
 

 

 
=
 

 
%.  (5.2)
N
 
DT
 
 
 
Te
 

Рис. 5.1 Зависимость эффективного времени роста (1) от номинального (2)

Для сколько-нибудь далекого прошлого нагляднее обращаться к Te, а не к росту, выраженному в годовых процентах, поскольку возникает впечатление, что рост столь мал, что его как бы и нет. Так 100 лет тому назад, в 1900 г., Te =100 лет, что соответствовало росту населения мира на 1% в год, 2000 лет тому назад, в начале нашей эры, Te =2000 лет, при этом расчетный рост составлял всего 0,05 %, а 100 тыс. лет тому назад при появлении Homo Sapiens -- 0,001% в год. Таким же образом с наступлением эпохи B, 1,6 млн лет тому назад, в начале палеолита, заметное изменение могло произойти только за миллион лет.
Такой крайне медленный рост в те далекие времена хорошо известен в антропологии, однако удовлетворительного объяснения он не имел. Cкорость роста была такая, что за миллион лет нижнего палеолита численность тех, кого следовало тогда считать человечеством, увеличилась всего на 150 тыс. -- на столько же, на сколько сегодня прибавляется за ночь.
Но что определяло скорость роста? Это было уже не инстинктивное репродуктивное поведение первобытного племени, вернее стад, родов разбросанных по стоянкам в Африке на заре человечества. Ни табу и обычаи, ни приемы и заговоры никак не регулировали репродуктивное поведение, управляемое только на глубинном уровне сознания. Однако человечество медленно, но верно росло, следуя вышеприведенным системным закономерностям развития. Именно системное поведение, охватывающее все племена, в своей совокупности определяет неуклонное в статистическом среднем развитие по закону, который с тех пор практически не изменился. Обратим внимание на то, что нижний палеолит, продолжавшийся миллион лет, закончился полмиллиона лет тому назад. Следовательно, на все последующее развитие оставалась только половина предшествующего времени роста. Это соотношение длительности всего последующего и предшествующего этапов роста сохранится вплоть до нашего времени.
Рост происходил, несмотря на засухи и изменения климата, на голод и мор, на хищников и борьбу племен, на все те возмущения и флуктуации, которым неизбежно подвержен рост человечества с самого начала своего возникновения. Именно тогда началось самоускоренное автомодельное развитие, неизменное в течение миллиона лет, следуя гиперболической траектории. Путь развития продолжился и в более поздние эпохи, когда со все большей интенсивностью нарастал системный рост, который только в наше время круто изменил свой ход. Это постоянство и неизменность законов роста показывают, насколько неотвратимы, мощны и фундаментальны по своей природе такие процессы.
К концу каменного века и наступлению неолита, 10-12 тыс. лет тому назад, скорость роста была уже в 10 000 раз больше, чем в начале каменного века, а население мира составляло 15 млн, что соответствует оценкам [42]. Неолитической революции как скачка численности в рамках модели нет, поскольку описывается только усредненная картина развития. Поэтому, даже если локально неолитическая революция привела к быстрому росту населения, в среднем для человечества это изменение происходило достаточно плавно при неизменности относительной скорости развития.
Напомним, что к неолиту прожила свою жизнь половина всех людей, когда-либо живших, а на логарифмической шкале прошла половина времени от T0 до T1. Из-за сжатия исторического времени это произошло совсем не так давно, как могло бы показаться при равномерном его течении. Историческое прошлое человечества становится к нам гораздо ближе, когда мы определяем его не числом поколений, а через логарифмически сжатое, время роста. При переходе к логарифмически преобразованному времени исторические события оказываются гораздо ближе к нам, чем при линейной экстраполяции прошлого (табл. 5.1 и 5.2).
В результате переход на новый уровень укрупнения временного масштаба совсем не так велик, как это представляется при сравнении одиннадцати эпох в логарифмическом масштабе и 50,000 поколений, живших в течение миллиона лет. Иными словами, на основном этапе роста в эпоху B мы должны отказаться от времени поколения как характерного времени изменения. В качестве времени социального развития теперь выступает Te -- время удаления в прошлое от критической даты.
Преобразование масштаба времени есть кинематическое следствие модели, отвечающее кинетике квадратичного, гиперболического роста. В настоящее время по мере приближения к критической дате 2005 г. Te уже отступает от линейной зависимости и проходит через свое минимальное значение Te , min=60 лет, отвечающее указанному выше среднегодовому росту на 1,7% и времени удвоения T2=0,7Te=42 года. В предвидимом будущем по мере прекращения роста после T1, время изменений будет быстро расти -- как квадрат удаления от критической даты. Эффективное время истории, сцепленное с ростом населения, будет растягиваться, и это определит режим развития человечества, коренным образом отличающийся от взрывного роста во всю предшествующую эпоху.
Переход к разделу>>>1.1>>>1.2>>>1.3>>>1.4>>>1.5
5.2 Преобразование исторического времени
Представление о преобразовании времени, когда его интервалы образуют геометрическую прогрессию, позволяет сравнивать явления глобальной истории, происходящие в разные эпохи, в которых историческое время течет по-разному. Обратимся для начала к развитию человечества в каменном веке. С помощью методов датировки, в том числе и физических, основанных на явлениях радиоактивности, на всем этом интервале времени возраст тех или иных находок удается определить с точностью до нескольких процентов. От этой, весьма удаленной от нас эпохи остались в основном каменные орудия, которые благодаря исследованиям нескольких поколений археологов и палеоантропологов и дали основные сведения о развитии технологии, а также о расселении человека на протяжении более чем миллиона лет. Однако сколько-нибудь точных и объективных методов определения численности населения для палеолита нет, а косвенные оценки дают только порядок величин.
Растяжение и сжатие времени в десятки, тысячи и десятки тысяч раз лучше всего видно, если всю историю и предысторию представить в логарифмическом масштабе времени от 2005 г. Наблюдения антропологов и традиции историков четко отмечают рубежи эпох, равномерно разбивающие время на логарифмической шкале от T0=4,5 млн лет тому назад до T1=2005. На протяжении полутора миллионов лет каменного века указанные периоды выделены антропологами на основе анализа каменных орудий, а исторические эпохи следуют общепринятой периодизации. С той точностью, которую можно ожидать, эта периодизация соответствует тому, что каждый следующий цикл короче предшествующего в 2,5-3 раза, или в e=2,72 раза, что согласно модели ведет к увеличению численности населения во столько же раз. Обpащение же к выражению для числа людей, когда-либо живших, приводит к предположению о циклах -- демографических циклах, которыми отмечено все развитие человечества (см. П.5 и П.17).
Таблица 5.1 Развитие и расселение человека в каменном веке

Эта таблица взята из Кембриджской энциклопедии эволюции человека и дает одну из последних сводок представлений о доисторическом периоде развития человечества [42]. Показана как периодизация каменного века, так и распространение культуры и технологий по территории Африки и Евразии. Эти данные позволяют оценить синхронность основных этапов развития человечества в течение миллиона лет. В табл. 5.1 и 5.2 составителями был выбран логарифмический масштаб времени, отсчитываемый от нашего времени, или же от Р. Х., что для каменного века не имеет большого значения. Интересно отметить, что в табл. 5.1 наиболее древний участок -- эпоха A -- изображена уже в линейном масштабе, что соответствует динамике роста, и это, по-видимому, интуитивно было учтено антропологами при отображении хронологии. Заметим, что в хронологических таблицах наименование некоторых периодов палеолита могжет не совпадать, что, однако, никак не влияет на сравнение хронологий
Таблица 5.2 Периоды каменного века

В табл. 5.2, построенной в логарифмическом масштабе, времена отсчитываются от настоящего времени -- фактически уже от критической даты T1=2005 г. Таким образом хронология, приведенная в курсе археологии Фачинни [41], практически точно следует расчетной, которая уже на всем протяжении развития человечества показана в следующей табл. 5.3. Эта таблица подытоживает весь путь развития человека -- от раннего антропогенеза до предвидимового будущего.
Таблица 5.3 История в логарифмическом масштабе

Рис. 5.2 Рост населения мира начиная от 40,000 лет тому назад: 1 -- модель [59]

В эпоху B каждый этап соответствует тому, что в течение цикла проживало одинаковое число людей, равное системному инварианту D P=2K2=8,2.109, в то время как длительность цикла сокращалась от миллиона до 45 лет. Из табл. 5.3 видно, что продолжительность цикла практически равна возрасту середины цикла. Так самоподобие развития человечества проявляется в масштабной инвариантности хронологии и длительности циклов социально-экономического и технологического роста.
Поскольку для далекого прошлого оценки численности населения известны только по порядку величин, они никак не могут служить основой для выделения периодов (рис. 5.2). Тем не менее циклы четко идентифицируются на основании представлений о смене социально-технологических признаков. Орудия каменного века, по которым определяют тот или иной период, показаны в табл. 5.1 и 5.2.
Каменные орудия и технологии их изготовления, секреты обработки железа и бронзы, распространяются с необыкновенной одновременностью по всей Евразии. Синхронность индустрий, проявляющаяся на колоссальных пространствах и временах, становится доказательством системности информационного и технологического поведения человечества, лежащей в основе развитой теории. Следует подчеркнуть, что при общей цикличности развития прослеживаемая синхронность допускает заметный разброс момента наступления следующего этапа распространения новой технологии.
Синхронная цикличность проявляется уже в самом начале развития собственно человека -- Homo Habilis -- появление которого относят к нижнему палеолиту и который явился следующим существенным этапом в развитии современного человека -- Homo Sapiens.
Указанное сокращение времени было отмечено рядом авторов. Петербургский историк И.М. Дьяконов в поучительном обзоре истории человечества "Пути истории" указал на экспоненциальное сокращение продолжительности исторических периодов -- фаз развития общества -- по мере приближения к нашему времени: "Нет сомнения, что исторический процесс являет признаки закономерного экспоненциального ускорения. От появления Homo Sapiens до конца I фазы прошло не менее 30 тыс. лет, II фаза длилась около 7 тыс. лет, III фаза -- около 2 тыс., IV фаза -- около 1,5 тыс., V фаза -- около тысячи лет, VI -- около 300, VII фаза -- немногим более 100 лет; продолжительность VIII фазы пока определить невозможно. Нанесенные на график эти фазы складываются в экспоненциальное развитие, которое предполагает в конце концов переход к вертикальной линии или, вернее, к точке -- так называемой, сингулярности. По экспоненциальному же графику развиваются научно-технические достижения человечества, а также, как упомянуто, численность населения Земли. Вертикальная линия на графике равносильна переходу в бесконечность. В применении к истории понятие "бесконечность" лишено смысла: не могут дальнейшие фазы исторического развития, все убыстряясь, сменяться за годы, месяцы, недели, дни, часы и секунды. Если не предвидеть катастрофы -- хочется верить, что премудрый Homo Sapiens сумеет ее предотвратить -- тогда, очевидно, следует ожидать вмешательства каких-то новых, еще не учитываемых движущих сил, которые изменят эти графики. Хорошо, если они переведут их на платформу, плохо, если изменение выразится в стремительном падении линии на графиках от какой-то достигнутой вершины. Будем надеяться, что уже вскоре человечество ждут непрогрессирующие или слабо прогрессирующие фазы.
Прогнозирование до сих пор не входило в обязанности историка. Но все же трудно не задуматься, что же произойдет в девятой фазе исторического процесса, которая должна последовать за посткапитализмом. Можно, конечно, надеяться на Бога и на десятки миллиардов бессмертных душ, живших в прошлом на Земле. Но следует иметь в виду, что сама вера в Бога предполагает веру в Апокалипсис" [98] . Эти мысли историка вполне отвечают развитой модели, где эти же выводы просто облечены в другую -- математическую -- форму.
Ускорение хода исторического процесса математически выразил Ю.В. Яковец (табл. 5.4), описывая хронологию и длительность мировых цивилизаций [5.4]. Для характеристики сжатия времени им введен коэффициент ускорения, равный отношению длительности предыдущей цивилизации к последующей, значение которого заключено в пределах от 1,5 до 2,3. Иными словами, исторические интервалы цикличны на логарифмической, а не на линейной шкале времени, начиная с неолита 12-10 тыс. лет тому назад и до 2130 г. Заметим, что в рамках табл. 5.4 неолит следует относить к истории, а не к каменному веку, к чему склоняется ряд историков.
Цивилизации, выделенные Яковцом, в целом соответствуют табл. 5.3. Разница состоит в том, что древний мир расщеплен на раннеклассовую и античную цивилизации, а остальные циклы получили другие наименования, и некоторое смещение времен переходов. Карты распространения культур рассматриваемого времени показывают, насколько синхронно их развитие в масштабах Ойкумены.
Таблица 5.4 История мировых цивилизаций [101]

На этих примерах видно, как близки виденье и интуиция традиционных гуманитариев и историков и образы, принадлежащие точным наукам, введенные при описании глобальной структурной динамики развития человечества. Более того, мы видим, как то, что можно было бы назвать метаисторическим подходом, может быть продлено и в еще более далекое -- доисторическое -- прошлое, где найденные закономерности прослеживаются вплоть до времени возникновения человека и человечества. Именно тогда начал проявляться имманентный системный характер развития человечества, выделяющий нас из всего известного нам животного мира.
Изменение временного масштаба полезно иметь в виду при сопоставлении таких крупных явлений истории, как судьбы царств и империй. Так история Древнего Египта охватывает три тысячелетия и завершилась 2700 лет тому назад. Согласно Гиббону упадок Римской империи продолжался полторы тысячи лет, в то время как нынешние империи создавались за века и распадаются за годы [87].
Переход к разделу>>>1.1>>>1.2>>>1.3>>>1.4>>>1.5
5.3 Начало отсчета системного времени
Представления об историческом времени основаны на кинематике роста населения планеты. Она дает возможность ввести начало отсчета для времени, которое было бы не произвольным, а отвечало бы динамике роста -- за такое начало отсчета естественно принять T1=2005 год. По существу, уже во всей теории роста время отсчитывается именно таким образом, однако введение такой физически и демографически обоснованной системы отсчета времени не только имеет формальный смысл, но и должно быть исторически осмыслено.
Дело не только в произвольности выбора в качестве начала нашего летоисчисления Рождества Христова, принятого традицией христианского мира, или года бегства Магомета из Мекки в Медину для <Эры хиджры> у мусульман, или же исчисления лет от сотворения мира, произошедшего согласно установлению императора Константина 5509 лет до н.э. и до сих пор принятого в православном церковном календаре. Выбор приведенных систем отсчета основан на догматах религиозных вероучений. Напомним в связи с этим, что и Великая французская революция положила начало новому исчислению по календарю, рожденному в ту бурную эпоху. Максималисты же и после Октябрьской революции предлагали начать новое летоисчисление с 1917 г. Однако такие смещения точки отсчета выражали только политические пристрастия тех, кто их предлагал, и век их был не долгим.
Автор не предлагает подражать подобным идеям. Исчисление дат от 2005 г. указывает на разницу между эпохой квадратичного роста человечества -- эпохой, которая ныне завершается демографическим переходом,-- и предвидимой стабилизацией населения мира. Действительно, с точки зрения физика, выбор начала отсчета времени никак не меняет результатов расчета -- они, как говорят, инвариантны по отношению к смещению момента начала отсчета времени. Именно потому, что физическое, ньютоновское, время равномерно и однородно, выбор точки отчета произволен.
Начало отсчета можно было бы отнести и ко времени T0, 4,5 млн лет тому назад, как это уже было сделано в расчетах, когда рассматривалась эпоха A начального линейного роста. Однако использовать эту систему отсчета для описания событий нашего времени было бы невозможно практически. В первую очередь из-за того, что этот момент рассчитан только теоретически. Событие, к которому он привязан, условно, если вообще существует не как размытая эпоха, а как дискретный момент времени.
Поэтому целесообразно обратиться к 2005 г. как началу летоисчисления истории человечества, рассматриваемой как развитие динамической системы. Смысл такого выбора заключается в том, что возраст события, удаление в прошлое, равное времени Te, прямо указывает на интенсивность исторического процесса. В этом случае представление развития в неравномерной, и потому неинвариантной, логарифмической шкале времени не представляло бы трудностей. При этом более наглядным становится введение конечной ширины продолжительности демографического перехода при исключении нуля на логарифмической шкале и расходимости при T1. Динамический же характер переходного периода -- периода демографического взрыва -- указывает на то, что в это время именно численность населения становится ведущей переменной, определяющей в динамике конкретный момент обострения. Даже обладая информацией о росте населения Земли в прошлом, мы принципиально, в силу неустойчивости и математической некорректности задачи, не можем точно предвычислить момент взрыва. В то же время вполне корректно можно вычислить момент T0 4-5 миллиона лет тому назад. Более того, этот расчет устойчив к вариациям исходных данных.
Таким образом, данный подход помогает понять всю значимость переживаемого нами периода и подчеркивает универсальный общечеловеческий смысл демографического перехода. Демографический переход начался во Франции с середины XVIII в. Затем, с нарастающим темпом, этот процесс постепенно охватил весь мир, с тем чтобы закончиться к началу XXI в. Но только будущий историк сможет полностью оценить масштаб и значимость трансформации всемирного исторического процесса, который сейчас происходит.
Недавно Фукуяма назвал наше время временем конца истории [95]. Под этим он подразумевал конец наших представлений об истории, и его оценка многим представлялась достаточно субъективной. Но, может быть, мысль о конце истории навеяна также интуицией историка и публициста, интуицией человека, чувствующего ход событий, но часто не имеющего возможности его понять и объяснить с более общих позиций.
Обращаясь к сочинениям крупных историков, нельзя не обратить внимания на то, в какой мере интуиция вела их в процессе понимания сложнейшего комплекса проблем, с которыми сталкивается всякий исследователь прошлого. Можно предположить, что и авторы Ветхого Завета по-своему образно понимали, что историческое время растягивается в прошлом и потому приписывали древним патриахам все более долгий век. Так, например, Мафусаил, согласно Писанию жил 969 лет (Бытие 5:27). Несомненно следует учитывать обобщенный опыт, интуицию историка, писателя, художника, чем обращаться только к математическим доказательствам в тех случаях, когда эти утверждения берутся в отрыве не только от инструментальных методов хронологии, но и от всей совокупности исторических фактов и исследований.
Переход к разделу>>>1.1>>>1.2>>>1.3>>>1.4>>>1.5
5.4 Синхронизм мирового развития
Обратимся к синхронности системного развития и эволюции человечества. Вопрос о синхронности мирового исторического процесса издавна находится в центре внимания исторической науки и его следует определять по наиболее крупным временным эпохам мирового процесса развития. Синхронность смен эпох или, в терминологии Дьяконова, фаз уже указывает на реализующиеся в глобальной системе взаимодействия, которые в принципе можно рассматривать вне общего гиперболического роста. Однако глобальная периодизация может определить уже в количественной мере не только одновременность основных этапов, но и постоянство отношений их длительностей. Естественно, для этого нужно пользоваться логарифмической шкалой времени с отсчетом от 2005 г. или просто от нашего времени.
Эти мысли необычайно четко выразил Бродель в следующем рассуждении:
"Притом эти длительные флуктуации обнаруживаются и за пределами Европы и примерно в то же время. Китай и Индия прогрессировали или переживали регресс в том же ритме, что и Запад, как если бы все человечество подчинялось велению некоей первичной космической судьбы, по сравнению с которой вся остальная история была истиной второстепенной. Так всегда думал Эрнст Вагеман, экономист и демограф (Wagemann E. Economia mundial. 1952. v.1.). Синхронность очевидна в XVIII веке, более чем вероятна в XVI веке, и можно предположить ее наличие в XIII веке -- на пространстве от Франции Людовика Святого до далекой монгольской державы в Китае. Это как бы "смещало" проблемы и одновременно их упрощало. Рост народонаселения, заключает Вагеман, следовало приписать действию причин, весьма отличных от тех, которые определяют экономический и технический прогресс и успехи медицины.
Во всяком случае, эти флуктуации, более или менее синхронные от одного конца земной суши до другого, помогают вообразить, понять, что различные людские массы на протяжении веков находятся между собой в относительно устойчивом количественном соотношении: одна равна другой или же вдвое превосходит третью. Зная размер одной из них, можно вычислить весомость другой и, следуя таким путем, восстановить (с погрешностями, присущими такому методу расчета) цифру всей массы людей. Интерес, представляемый этой глобальной цифрой, очевиден: какой бы она ни была неопределенной и неточной по необходимости она поможет обрисовать биологическое развитие человечества, рассматриваемого как единая масса, как единый фонд, как сказали бы статистики" [94].
Так представление о системности человечества и подобии развития всех его частей Бродель непосредственно применяет для оценки его численности. Но его рассуждения прямо указывают и на наличие механизма синхронизующего развития.
Синхронизм крупных циклов мировой истории как временных структур, определяющих общность черт процесса развития, представляется существенным фактором, который следует иметь в виду при обсуждении системности развития человечества. Эти структуры возвышаются над региональными различиями и местными особенностями, временными расхождениями в развитии отдельных стран и народов, история которых связана в нашем восприятии с конкретными событиями и личностями, надолго оставляющими о себе память. Поэтому во всем, что касается глобальной истории и системного поведения человечества, следует переходить к крупным историческим категориям, к поиску обобщенных механизмов развития.
Переход к разделу>>>1.1>>>1.2>>>1.3>>>1.4>>>1.5
5.5 Проблема времени в истории
Развитые представления о времени и возможность количественного определения исторически значимого времени позволяют обратиться к проблеме времени в истории. Эта проблема занимала мыслителей всех эпох и народов, ей посвящена громадная литература. Главный вопрос, который давно был поставлен еще философами древнего мира -- в чем смысл различия времени в естественных науках и времени, которое воспринимается в истории -- субъективно человеком в процессе жизни или историком при изучении развития общества.
Естествоиспытатель воспринимает время и определяет его как внешний фактор, никак не связанный с происходящими процессами, будь то движение небесных светил, колебания молекул в атомных часах или физиологический рост самого человека. Историк рассматривает время как длительность тех или иных процессов в человечестве, и, следовательно, оно зависит от протекания этих процессов.
Остановимся на понятии времени астрономом и физиком. Издавна именно астрономические явления определяли ритм жизни. Восход и закат Солнца, смена времен года, фазы Луны и движение планет навязывали человеку ход времени с постоянством и неоспоримостью, которые представлялись абсолютными. Полнее всего это понятие об абсолютном времени было выражено Ньютоном при утверждении основных представлений классической механики: "Абсолютное, истинное математическое время само по себе и по своей сущности, без всякого отношения к чему-либо внешнему, протекает равномерно и иначе называется длительностью. Относительное, кажущееся или обыденное время есть или точная, или изменчивая, постигаемая чувствами, внешняя, совершаемая при посредстве какого-либо движения, мера продолжительности, употребляемая в обыденной жизни вместо истинного математического времени как-то: час, день, месяц, год" [134].
Современному физику, воспитанному на мыслях об относительности времени, такие представления недостаточны, особенно после того глубокого понимания времени, которым мы обязаны Эйнштейну. В специальной теории относительности время по-прежнему независимо от состояния развития системы, поскольку речь идет о кинематике инерциальных систем отсчета, движущихся без ускорения, а следовательно, и без взаимодействий. Здесь уместно вспомнить определение времени, данное еще Аристотелем, -- "время есть число движения". Однако в общей теории относительности течение времени уже зависит от изменения состояния и гравитационного поля системы.
Идеи о собственном внутреннем времени эволюции системы кажутся естественными после работ И.Р. Пригожина по самоорганизации диссипативных структур и введенной им направленности стрелы времени citeпригожин. В процессе эволюции подобных структур развитие необратимо. Это принципиально отличает их от простых физических систем, в которых движение и процессы обратимы, что является следствием временной симметрии законов Ньютона в механике и уравнений Максвелла в случае электрических и оптических явлений (обсуждение см. у Б.Б. Кадомцева [164]).
Увязка исторического времени с динамикой роста народонаселения стала уже не только следствием рассматриваемой модели, но и частью более общих представлений о времени. В понятиях теории эта связь математически выражена в сопряженности времени и численности населения мира (см. уравнение 3.5). Таким образом, указанная нами циклическая периодизация самых крупных исторических структур, которая возникла при анализе динамики роста человечества, открывает путь к более полному представлению о различиях между структурным временем, интуитивно осмысленным историками и философами, и пониманием времени, достигнутым в современной физике.
Исключительно полное изложение круга вопросов о понятии времени в истории и его развитии можно найти в замечательной обзорной монографии И.М. Савельевой и А.В. Полетаева "История и время. В поисках утраченного", одна библиография которой содержит 1500 источников! [100]. Поставленный выше вопрос авторы обосновывают тем, что следует различать течение физического, ньютоновского, Времени-1 и исторического времени, которое связывают с характерной длительностью процесса развития, Времени-2. Подчеркнем вместе с авторами, что события во Времени-2 необратимы. Это хорошо выражено в афоризме Гераклита: "нельзя дважды войти в одну и ту же реку". В истории человечества непрерывный рост числа людей и есть та река времени, в которую невозможно вернуться.
Таким образом, понятие Времени-2 как собственного, социального времени человечества, введенного на основе анализа понятия длительности исторических процессов, получило свое подтверждение в выражении для динамики роста населения. Однако историки редко обращаются к данным демографии, в то время как именно численность населения дает, пусть и не полную, но универсальную количественную характеристику сообщества людей и тем самым ключ к пониманию динамики развития человечества. Заметим что к "большому времени" истории в явлениях культуры обращается и М.М. Бахтин.
Динамическое понимание исторического времени во многом отвечает представлению о длительной временной протяженности -- la longue dur'ee. Такая концепция времени в историческом процессе была разработана вместе с представлением о глобальности истории, причем под такой тотальной историей понимается сквозная общность закономерностей развития. Эти концепции "новой исторической науки" были выработаны группой французских историков во главе с Февром и Блоком, сплотившимися вокруг журнала <>. Они связаны со структуралистским анализом исторического процесса в зависимости от содержательности, масштаба и давности рассматриваемых событий. Исторический синтез школы <> рассмотрен А.Я. Гуревичем [97], а Шене при анализе демографического перехода с самого начала рассматривает его в масштабе longue dur'ee citechesnais.
С этих позиций глубокое и всестороннее обсуждение понятия времени в истории дано выдающимся представителем этого направления Фернаном Броделем [90, 94]. Он придавал большое значение демографии в системе общественных наук как основы для количественного анализа прошлого и отличался необычайным умением в частностях видеть отражение общего хода мировой истории.` При таком подходе прослеживаются общие закономерности истории, проявляющиеся на разных масштабах явлений, что выражено в идее о самоподобии динамики роста и фрактальности исторического процесса, к смыслу которой мы вернемся при обсуждении устойчивости развития человечества.
Отличие Времени-1 от Времени-2 лучше всего можно понять, если эти концептуальные различия будут сформулированы не только в качественных представлениях истории и механики систем как соответствие структурализма и автомодельности, но и в количественных понятиях, пришедших в исторические науки из точных: для роста населения и развития человечества Время-2 есть натуральный логарифм Времени-1.
Таблица 5.5 Характеристики философских концепций времени

Логарифмическая перспектива времени, представленная в табл. 5.3, отвечает как восприятию прошлого, выработанному в культурной антропологии, так и объективному ходу развития человечества как динамической системы. Таким же образом различие времен следует учитывать при сравнении темпов биологической эволюции, проходящей во Времени,--,1 и социальной, следующей во Времени,--,2. Более того, эволюционный процесс для человека замедлен и тем, что длительность поколения у человека на порядок длиннее, чем у схожих с ним животных. Практически с появления Homo Sapiens времени на эволюцию уже нет, и можно сказать, что демографический переход происходит из-за несоответствия биологического потенциала человека и демографического императива социального развития.
Представленные в табл. 5.5 различия в понимании времени призваны выразить наряду с образным мышлением Св. Августина о статичном и динамичном времени (п.1 таблицы), концепции Хайдеггера и Бергсона о времени (п.2,3 таблицы). Однако такое противопоставление скорее указывает на непонимание, которое разделяет естественно-научные знания и представления философов.
Этот разрыв в первую очередь связан с весьма вольным применением понятий точных наук в отрыве от тех значений, которые они имеют в своей области. Например, гомогенное и гетерогенное может быть как количественной, так и качественной категорией. Дискретное в математике четко связано с прерывным, а противопоставление математически и динамически непрерывного вообще непонятно. У начинающего автора такое незнание содержательной стороны понятий представляется дефектом образования. По-видимому, авторы обращаются к приведенным терминам как к образам, вызывающим ассоциации и аналогии, которым, как метафорам, место скорее в поэзии и литературе, не претендующим на точность если не логических высказываний, то содержательных и непротиворечивых утверждений, поясняющих действительно трудные представления.
Заметим, что и современная физика дает немало примеров переноса общеизвестных понятий в область представлений, где их содержательная сторона также теряет свой первоначальный смысл. Трудности уже возникли с понятием относительности, а в физике элементарных частиц появились цвет, странность и очарование, верх и низ. Но в новом контексте эти слова имеют четкий смысл, никак не связанный с их первоначальным значением, за исключением весьма отдаленных ассоциаций.
Критика возникающего неприятия дана физиками Сокалом и Брикмоном в монографии "Интеллектуальные самозванцы", посвященной несостоятельности, c точки зрения естествоиспытателя, ряда работ современных постмодернистов, таких как Лакан и некоторые другие философы. Для внешнего наблюдателя они отличаются своим "эстетствующим иррационализмом", удивительной неряшливостью речи и, казалось бы, нарочитой невнятностью своих высказываний [165].
Понять возникшую ситуацию можно, полагая, что в указанных случаях философы и естествоиспытатели, употребляя одни и те же слова, на самом деле говорят на разных языках. Это хорошо выразил Ньютон, предваряя свои рассуждения о времени следующим
Поучением
<<В изложенном выше имелось в виду объяснить, в каком смысле употребляются в дальнейшем менее известные названия. Время, пространство, место и движение составляют понятия общеизвестные. Однако необходимо заметить, что эти понятия обыкновенно относятся к тому, что постигается нашими чувствами. Отсюда происходят некоторые неправильные суждения, для устранения которых необходимо вышеприведенные понятия разделить на абсолютные и относительные, истинные и кажущиеся, математические и обыденные>> [134].
Когда словам придают различный смысл и когда нет ни общего контекста, ни возможности для дискурса, противоречия возникают в самом начале диалога. В этом состоит одна из трудностей в достижении междисциплинарного понимания. Автор потому обращает на это внимание, что в некоторой степени это относится и к данному исследованию, когда понятия физики отождествляются с представлениями обществоведов при обсуждении общей проблемы развития человечества.
Многие исследователи культуры рассматривают постмодернизм и ряд веяний современного исскуства, как симптомы распада. Быть может это происходит из-за того, что традиционная культура не поспевает за прогрессом и разрыв обязан стремительному развитию современного мира, отражая уже в образах искусства стресс переходного периода. Темп развития материальной цивилизации опережает развитие культуры, подобно тому как в информатике программное обеспечение -- software -- отстает от hardware -- "железа".




Глава 6.
О коллективном взаимодействии
6.1 Природа взаимодействия и сознание
6.2 Судьба изолятов и мировое развитие
6.3 Иерархия демографических структур
6.4 О циклах социально-экономического развития

Знание -- сила
Бекон

В главе взаимодействие, ответственное за развитие человечества связывается с представлением об общественном сознании и сознании человека. Переносчиками коллективного взаимодействия является информация, образы и речь, в то время как природа сознания тесно связана с языком.
6.1 Природа взаимодействия и сознание
Синхронность и крупномасштабное единство в развитии человечества, системность его поведения неизбежно ставят вопрос о взаимодействии, которое приводит к подобной динамике роста. Признавая синхронность глобального развития и приводя примеры, иллюстрирующие эти представления, историки тем не менее редко склонны к тому, чтобы выяснять причины и механизм таких взаимодействий. Они просто постулируют, подобно Вагеману, присутствие такого агента, не входя в его обсуждение. Наш же анализ прямо указывает на то, что в основе развития всего человечества лежит коллективное взаимодействие.
Быть может, раскрытие природы взаимодействия следует связать с понятием сознания. В таком сопоставлении большую роль играет то, что само сознание человека, несомненно, имеет коллективную природу. Недаром слово сознание указывает на совместное его действие с знанием. Такое же словообразование происходит в английском -- consciousness, и во французском -- conscience, идущее от латинского -- conscire, калькой с которых это слово появилось и в русском языке в XVIII веке.
К представлению о сознании как о коллективном явлении приходили многие психологи. Об этом подробно пишет Леонтьев [36], а в последние десятилетия этот подход был развит в работах Матурано и Варела, работавших в Сантъяго [32]. Однако в этих исследованиях основной целью было понимание того, как возникает сознание отдельного человека, и какова роль, которую играют в этом язык и речь. Такой подход восходит еще к мысли Руссо о человеке, как о "говорящем животном". Развитие этого круга идей произошло при изучении знаковых систем передачи информации и разработке принципов семиотики.
Связь языка с природой сознания и обменом информацией, знаниями также проявляется в представлении о сознании как коллективном явлении. При этом обмен информацией происходит в двух направлениях. Во-первых, есть информационный поток, идущий извне к человеку как от наблюдений за окружающим миром, так и от обмена с другими людьми. Во-вторых, есть информация, идущая от каждого человека в окружающий мир. И в том, и в другом случае информация -- сведения, наши субъективные представления -- воздействует на состояние системы. В результате такого обмена происходит не только накопление информации, но и изменение состояния системы человечества, ее развитие и самоорганизация. В то же время информация, обращенная к человеку, ведет к возникновению сознания отдельного человека как отражения внешнего мира, к развитию его памяти и самосознания, формированию личности. Этот процесс идет повсеместно и непрерывно, и в нем участвуют все люди, охваченные универсальным взаимодействием. Так сознание приводит к сотрудничеству.
Посредством передачи информации -- образов и понятий, идей и методов, открытий и технологий -- каждый из нас благодаря коллективной памяти и социальному наследованию, ментальности, связан и с прошлым, и с текущим состоянием всей системы. Это ведет как к коллективному действию человечества, так и к индивидуальному поведению каждого человека в отдельности. Причем мы видим, что поведение системы человечества не есть результат среднего поведения изолированных людей, а является следствием их системного взаимодействия. Это эффективное взаимодействие реализуется только при достижении определенного уровня развития человека и способность к такому коллективному взаимодействию оказывает решающее влияние на развитие системы человечества.
Следует отметить, что взаимодействуют система человечества и система каждого человека. Каждая из них обладает высоким уровнем сложности. Но только благодаря развитию человека в результате эволюции, возрастанию сложности его разума, возникновению речи и языка как способности обмениваться информацией и мыслить открылась возможность к взаимодействию и организации в человечество.
По мере развития сознание как отдельного человека, так и общественное принимало различные формы. При этом мозг человека обладает поразительной гибкостью для адаптации к новым условиям. Значение среды видно по судьбе двухлетней девочки из отсталого племени гуайкилов с необычайно примитивным языком. Брошенная девочка была найдена французскими этнографами в Парагвае и воспитывалась затем в Париже. Через 20 лет, в 1958 г., она стала полноценным членом общества, этнографом, знающим три языка [36].
Таким образом, мы должны понять присущую человеку и человечеству связь между тем, что можно отождествить с сознанием, и тем взаимодействием, которым мы обязаны своей численностью и развитием. Здесь мы сталкиваемся не только с вопросом о механизмах численного роста и культурного развития, но и с фундаментальными проблемами когнитивной психологии и психологии личности, а также с тем, что в общей форме называют феноменом общественного сознания. Напомним, что еще В.И. Вернадский указывал на место сознания человека в природе. Именно он выделил роль научной мысли как планетарного фактора при определении ноосферы как эпохи разума, что подчеркнуто в его последней работе 1944 г. [103]. В настоящее время эти представления стали основой современной экологии.
Тейар де Шарден в замечательной книге <Феномен человека>, используя и во многом предвосхищая представление о сложности в самоорганизующихся системах, обсуждает коллективную природу сознания как основную характеристику человека, напоминая о глубоком замечании Джулиана Хаксли, что "человек это ни что иное, как эволюция, сознающая саму себя" [29].
К представлениям нелинейного мира, взаимодействию, эволюции и самоорганизации сложных систем обращается физик и философ Капра в книге "Паутина жизни. Новый синтез разума и материи", опирающийся уже на представления синергетики [47]. Недаром и мы на основе существенно нелинейной математической модели роста человечества пришли к таким же представлениям о коллективном и кооперативном взаимодействии, ведущем к росту и самоорганизации человечества, но основанной на конкретных количественных расчетах, а не только на натурфилософских интуитивных представлениях.
Указанному коллективному взаимодействию, охватывающему все человечество, вернее, всех тех, кто не изолирован от основной его массы, соответствует математическое описание, которое можно принять как модель общественного сознания. Предложенная формула (3.3) имеет вид, который отвечает простейшей форме коллективного взаимодействия многих частиц, форме, хорошо известной в статистической физике. Например, таким является Ван-дер-Ваальсово взаимодействие в неидеальном газе, пропорциональное квадрату плотности газа.
Рис. 6.1 Возникновение парных взаимодействий в системе многих частиц в неагрегированном ˜N2 (1) и агрегированном состояниях ˜(N/K)2 (2)

В случае человечества взаимодействие пропорционально квадрату числа частиц и равно числу парных связей между всеми людьми. Его можно было бы рассматривать как результат парного взаимодействия групп, сообществ людей, действующих вместе, когерентно, при котором эффективный размер агрегированной группы порядка K, и таким образом можно прийти к формуле (3.5) для глобального взаимодействия (рис. 6.1). Заметим также, что это взаимодействие никоим образом не следует вульгарно рассматривать как "связь всех мальчиков со всеми девочками". Речь идет о гораздо более сложном классе явлений, когда репродуктивное поведение не детерминирует рост системы, являясь лишь вкладом в результирующий процесс развития, всецело определяемый информационным поведением человечества. В настоящее время ограниченные природой человека темпы размножения и воспитания определяют предел скорости роста. Поскольку человечество достигло этого предела и больше не может поддерживать автомодельный рост, наступает кризис времени и, как следствие, происходит демографический переход.
Выяснение природы коллективного взаимодействия несомненно потребует его более глубокого осмысления именно как комплексной проблемы наук о человеке с позиций как психологии, так и социологии. Если на нынешнем этапе мы придаем этому взаимодействию операционный смысл, можем его количественно описать, а затем и применить для феноменологического описания роста и к конкретным численным расчетам населения, то на следующей ступени самопонимания следовало бы ожидать более полного его объяснения. Здесь мы можем только указать на связь этого взаимодействия с понятием сознания как на уровне отдельного человека, так и на уровне феномена общественного сознания, связанным с теорией символической интеракции Гофмана [30], как проблемы социологии.
В заключение заметим, что само понимание природы сознания остается актуальной проблемой психологии, что следует из статьи в Оксфордской энциклопедии "The Mind", которая начинается словами: "Сознание -- одновременно наиболее очевидная и наименее постижимая черта нашего разума" [34].
В настоящее время многое делается для объяснения сознания на нейро-физиологическом и молекулярно-биологическом уровнях [48]. Однако понимание природы глобального взаимодействия не может происходить только на уровне элементарных процессов, вне контекста общего развития и социальной эволюции человечества, который виден по судьбе изолятов.
Переход к разделу>>>1.1>>>1.2>>>1.3>>>1.4
6.2 Судьба изолятов и мировое развитие
Из концепции модели следует, что в случаях, когда наступал длительный разрыв связей между популяциями, в мировом сообществе происходило замедление развития в анклавах, которые надолго отделялись от основной массы человечества. Антропологии хорошо известно, что изоляция малых групп приводит к замедлению эволюции сообщества. В древних изолятах и сегодня можно найти сообщества, пребывающие на неолитической и даже палеолитической стадии развития.
Природа изолятов различна. Во-первых, есть географические изоляты, оторванные от массива Евразии, которую следует рассматривать как главную арену развития мировых цивилизаций. Во-вторых, можно указать на изоляты, обязанные климатическим условиям. К таким местам следует отнести далекий Север и некоторые экваториальные регионы. Современная этнография к малым коренным народам относит 3% населения мира или 200 млн людей, населяющих тем не менее 20% обитаемых земель. Наконец, есть изоляты, обязанные культурному отчуждению от основного массива человечества. Такие группы, где фактором изоляции служит язык или религиозные представления, хорошо известны в социологии. При длительной изоляции их развитие и численный рост, как правило, замедляются.
Поучительна судьба доколумбовой Америки. Заселение западного полушария произошло 40000 лет тому назад, когда уровень Мирового океана был на 100-120 м ниже, чем в настоящее время [49]. В ту эпоху климат Земли был гораздо холоднее и суше, чем сейчас. Север Европы и Америки был покрыт мощным ледником. Азию и западное полушарие соединяла обширная территория Берингии, по которой на протяжении тысячелетий мигрировали племена, перенося с собой технологию и культуру. Однако в дальнейшем в результате потепления и таяния ледников климат изменился, а уровень Мирового океана заметно поднялся.
То, что будет названо Америкой, длительное время развивалось самостоятельно, но в замедленном темпе, во многом следуя теми же этапами, что и остальной мир, связанный в единое целое. Сравнение путей развития доколумбовой цивилизации позволяет понять как общность путей развития мировой и местной цивилизаций, так и то, в какой мере разрыв повлиял на развитие. После драматического столкновения цивилизаций Старого и Нового Света мир стал свидетелем разницы в развитии, приведшей к уменьшению на порядок населения доколумбовой Америки в результате ее завоевания европейцами [94].
В других регионах результат был еще более трагичен. При колонизации Тасмании все коренное население, триста тысяч туземцев, было истреблено до последнего человека. В нашу задачу не входит подробное описание таких эпизодов истории, но напоминание о них служит иллюстрацией того, к чему приводили в прошлом, да и в настоящем, столкновения культур и цивилизаций после их длительного разделения, вызванного географическими и климатическими факторами.
Таким образом, судьба изолятов подтверждает значение информационного взаимодействия для роста и то, что информацию, знания, связь с мировым сообществом следует рассматривать как необходимый ресурс развития. В отделившихся сообществах было более чем достаточно территориальных, пищевых и минеральных ресурсов, и только информационный отрыв от мирового взаимосвязанного сообщества привел к неминуемому отставанию. Причем отставание происходит как в скорости численного роста, так и в темпах культурного развития.
Именно это более всего характерно для изолятов -- они как бы замирают и останавливаются в своем развитии. В изолированной подсистеме культурное развитие и численный рост оказываются, как и для человечества в целом, системно сцепленными, но в следствие их изоляции замедленными. Изоляты становятся настоящей машиной времени, любимым объектом антропологов, которые могут таким образом совершать путешествия в далекое прошлое. Поэтому такое значение приобретают их выводы об общности путей и единстве законов глобального развития человечества. Наиболее последовательно это выразил Леви-Стросс при структурном анализе уклада жизни первобытных племен, который служит подтверждением развитой выше концепции.
Однако судьба изолятов важна не только тогда, когда мы обращаемся к далекому прошлому. Приняв во внимание изменение временного масштаба развития и акселерацию роста, время эффективного разрыва должно быть порядка древности рассматриваемой эпохи. Если в конце палеолита эффективный разрыв должен был составить десятки тысяч лет, то в близкое нам время опасно разделение и на гораздо более короткие сроки.
Изоляция стран в более близкую к нам эпоху может служить подтверждением этого положения. Таким примером является Япония времен Токугавы, когда 400 лет тому назад, начиная с 1603 г., страна была отрезана от остального мира. Только через 250 лет, после революции Мейдзи в 1867 г., Япония открылась миру и, осознав свое отставание, быстро примкнула к мировой цивилизации.
Чем ближе мы подходим к критической дате, тем большее значение может иметь даже непродолжительный разрыв с мировым сообществом, поскольку время разрыва должно быть сравнимо с характерным временем роста Te.
Длительная, на 60 лет (с 1930 г. до 1990 г.), изоляция, пусть и не полная, Советского Союза неминуемо привела к его отставанию, несмотря на то, что срок разрыва казался не таким большим. Но мир именно за эти годы изменился качественным образом. Об этой динамике современного развития следовало бы помнить тем, кто увлечен идеей о России, которую мы потеряли, поскольку поезд истории движется со все нарастающей скоростью по мере приближения к демографическому переходу.
Переход к разделу>>>1.1>>>1.2>>>1.3>>>1.4
6.3 Иерархия демографических структур
Следуя основным представлениям развитой теории роста, обратимся к образованию временных и демографических структур в системе человечества. Можно проследить ln K=11 временных циклов, которые точнее было бы характеризовать по инвариантности числа людей, проживших в течение каждого такого демографического периода. Этот инвариант составляет D P=2K2=8.109.
Существенным уровнем в иерархии являются сообщества людей, имеющие размерность порядка K=64000, обусловленные генетическими, племенными, языковыми, территориальными и географическими факторами. Отмечалось, что и в крупных городах есть стремление выделить самодостаточные структурные единицы -- районы и округа с численностью порядка K, которые естественно определяются при развитии и образовании системы управления большим городом. Эти структуры обладают устойчивостью и автономностью, с ними отождествляет себя каждый человек и принадлежность к ним существенна для его развития. Формирование личности, сознания отдельного человека первоначально происходит в рамках таких первичных сообществ, где язык или диалект становится часто определяющим информационным фактором в отождествлении себя с сообществом. На этом иерархическом уровне самоорганизации уже видны проявления системного взаимодействия.
Уровнем, меньшем чем все человечество, можно считать разделение на расы. Однако на этом уровне агрегации, связанном с очень древними процессами расселения человечества, большую роль могли сыграть географические и палеоклиматические факторы, не находящие своего явного выражения в рамках представлений теории. При наступившей глобализации и интенсивном перемешивании народов маловероятно, что медленные популяционно-генетические механизмы приведут к распаду человечества на виды при существующей внутривидовой однородности Homo Sapiens.
Верхний уровень в иерархии -- уровень всего человечества -- имеет размер порядка K2 @ 4 млрд. На нем полностью реализуется глобальное взаимодействие, которое сформулировано в рамках развитой теории. В основе этого взаимодействия по-прежнему лежит информационный обмен и миграционные потоки. В крупных миграционных перемещениях также сказывается связанность групп населения, принадлежащих к более низкому уровню иерархии. Их взаимодействие и обмен информацией приводят к самоорганизации на уровне народностей с численностью @ K, характеризующихся самобытной культурой.
При описании структуры демографических циклов уже было обращено внимание на то особое место, которое принадлежит неолиту. Этот качественно важный рубеж выделяется тем, что находится точно посредине развития человечества, представленного в логарифмическом масштабе времени, и что к этому моменту прожила свою жизнь половина всех людей, когда-либо живших. Можно предположить, что к этому времени в человечестве могло сформироваться порядка OK @ 250 племен, с размерностью @ K, состоящих из кланов по @ 150 членов семьи.
В неолите при переходе от собирательства и охоты к ведению сельского хозяйства происходило одомашнивание и селекция животных. Тогда же человечество начало агрегироваться в поселения и города, что стало новым явлением по сравнению с кочевым образом жизни человека в поисках пищи и пространства, происходившим в течение палеолита.
Неолит стал переломной эпохой в развитии человечества и справедливо, что большинство историков и антропологов относят начало истории к неолиту, выделяя его как революционный переход в развитии человечества. При этом следует иметь в виду системный, комплексный характер этого времени перемен, когда по многим взаимосвязанным параметрам относительно быстро менялся характер роста и развития. Заметим, что перемены, которые ныне происходят в течение демографической революции, имеют качественно другой характер и длятся в течение всего нескольких поколений.
Таким образом, даже не имея модели следующего уровня сложности, но с учетом исторических и антропологических данных, можно указать на иерархию структур, проявляющуюся в развитии человечества как самоорганизующейся системы, в которой рост определяется универсальным и глобальным взаимодействием. В тоже время на уровне иерархии порядка K могут проявляться и популяционно-генетические факторы, масштаб которых отвечает оценкам, характерным для популяций человека. Более того, в настоящее время популяционно-генетические факторы все шире принимаются во внимание при исследовании развития человечества, процесса образования рас, при изучении миграции и переселения народов.
Наконец, в настоящее время появляются методы прямого вмешательства в генетику человека. Это может привести уже на новом уровне развития к модификации хода эволюции человека, что вызывает большую озабоченность, если не тревогу. Поэтому появление невинной овечки Долли, которое наглядно продемонстрировало уровень современной экспериментальной эмбриологии и новые возможности науки, вызвало такую бурную реакцию общества. Это связано еще и с тем, что генные манипуляции затрагивают самые основные чувства и инстинкты человека, отношение к носителям его индивидуальных черт и самой его личности. При общей неподготовленности современного общества к восприятию таких открытий не удивительна такая резкая реакция на эти новые возможности.
Разрешение возникшего кризиса потребует не только роста научной образованности общества, но и формализации достижений науки в рамках ценностей и установок в той системе этических норм, которыми управляется общество. При переходе человечества в новую фазу развития после демографического перехода, несомненно, произойдет смена ценностей, при которой в новых условиях постоянства численности населения будет определяться отношение к человеку и качеству жизни.
Здесь возникает целый комплекс вопросов о том, в какой мере прогресс в возможностях прямого вмешательства в природу человека отвечает разуму как основному фактору в развитии человечества. В какой мере для развитых представлений это может положить предел применимости автомодельности к описанию развития человечества как динамической системы?
Уже отмечалось, что до настоящего времени основные системные характеристики K и t практически не менялись. Однако в данном случае речь идет о воздействии именно на эти основные параметры человека. Но какие бы здесь возможности не открывались, трудно полагать, что можно ожидать сколько-нибудь быстрого изменения природы человека. Поэтому развитые представления достаточны для предвидения развития в обозримом будущем. В то же время следует иметь в виду, что со времен неолита цивилизация коренным образом изменила природу, окружающую человека, а состояние и развитие современной биомедицины и здравоохранения уже оказывает заметное влияние и на природу самого человека.
Переход к разделу>>>1.1>>>1.2>>>1.3>>>1.4
6.4 О циклах социально-экономического развития
Вернемся в заключение к циклам в более близкое нам время, поскольку с понятием циклов связано множество работ по периодизации истории и прогнозированию развития в будущем citeяковец2.
В новейшей истории на периодичность крупных социально-технологических циклов в 1928 г. обратил внимание Н.Д. Кондратьев, и такие циклы традиционно связывают с его именем. Циклы применяли для описания развития отдельных стран, экономических структур и даже больших корпораций. Очевидно, что временная протяженность циклов может быть и практически всегда бывает меньше, чем те крупные временные структуры, о которых шла речь выше. Более того, такие циклы не охватывают, в отличие от демографических циклов, все человечество, и их обычно прослеживают в отдельных странах. Однако при анализе циклов следует учитывать неравномерность течения исторического времени и принимать во внимание представление о масштабном преобразовании времени развития, которое видно по динамике роста человечества (см. рис. 1.1).
При исследовании циклов обычно выделяют периоды, в которых основным временным масштабом является длительность поколения. Это может быть либо введенное выше t = 45 годам, либо величина того же порядка. Так Кондратьевым первоначально был предложен именно 50-летний период. В этом случае растяжения периода по мере ухода в прошлое уже не будет, но те социально-экономические процессы, которые связаны с циклами, должны иметь внутреннюю связь с масштабом жизни человека и смены поколений. Такими следует считать короткопериодные инвестиционные циклы, выделенные в классической политической экономии [102, 100].
При обсуждениях указанного растяжения времени отмечалось, что его можно было бы объяснять субъективным фактором, тем, что в прошлом мы видим только все более крупные события, масштаб которых просто увеличивается по мере удаления в прошлое. Если бы такое представление имело место, то эти явления во все более далеком прошлом должны были бы иметь совершенно грандиозный размах, в то время как сам масштаб деятельности человека тогда был меньше. С такой трактовкой отмеченной периодичности, которая к тому же и не была бы регулярной, трудно согласиться.
Отмеченные циклы обычно связывают с первыми проявлениями новой технологии или социального переустройства, когда по мере дальнейшего развития происходит распространение новых признаков в следующий период. Это особенно хорошо видно по смене технологий каменного века, где единственными реперами развития служат индустрии палеолита. При этом удается проследить как новая технология распространялась по Ойкумене, что приводит, естественно, к неполной синхронизации мирового развития. Тем не менее есть все основания говорить об общей синхронности развития, отвечающей в целом указанной периодизации в логарифмическом представлении времени.
В палеодемогpафии переход к новому периоду часто отмечают скачком в населенности мира. Пpи этом трудно понять, является ли это следствием независимых оценок или отражением гипотез о росте населения на рассматриваемом этапе развития (см. рис. 5.2). Даже позднее, в историческую эпоху роста, когда данные о численности населения нам известны гораздо лучше, трудно пpокоppелиpовать демографические циклы с иppегуляpностями кривой роста. И в эту эпоху следует обращаться к периодизации, основанной на тех социально-экономических или технологических рубежах, которые традиционно определяют в исторической науке. Тем не менее эти циклы названы демографическими, потому что они четко укладываются в хронологию с меняющимся масштабом времени и связаны с демографическим инвариантом роста, в то время как рост населения выражает результирующую всех факторов развития. В "Истории и Времени" справедливо отмечается, что "схемы всемирной истории столь же разнообразны, как интересы их создателей. Одних авторов больше всего интересовала культура (Форстер, Шпенглер) других -- религия (Августин, Тойнби), третьих -- государство (Иероним, Гегель), четвертых -- политическое устройство общества (Платон, Вико), пятых -- национальная идея (Гегель, Данилевский), шестых -- экономика (Смит, Лист), седьмых -- научно-технический прогресс (Ясперс, Тоффлер) и т.д. и т.п. Еще одна общая черта всех вариантов схем "всемирной истории" -- европоцентризм" [100].
Наблюдаемые же социальные, экономические, технологические и культурные характеристики процессов роста народонаселения мира внутрисистемно взаимосвязаны и потому невозможно выделить главный фактор исторического развития. Только численность населения, которая в рамках теории выбрана в качестве главного параметра, должна быть принята как универсальный количественный критерий развития. Этим еще раз иллюстрируется, что рост системы в целом зависит только от численности, а более тонкие детали -- от внутренних переменных в системе народонаселения. Такой внутренней переменной является, например, смена индустрий каменного века или современный научно-технический прогресс.
В отличие от численности населения эти переменные легче идентифицировать и невозможно формализовать. Но в рамках асимптотических методов их и не нужно учитывать в усредненном по времени уравнении роста, когда благодаря принципу подчинения исключаются все переменные, кроме главной. Однако те же внутренние переменные стабилизируют общее системное развитие. Более того, наличие циклов самой разной природы указывает на устойчивость глобального развития. Так смысл отвлеченных математических представлений отождествляется с явлениями истории и экономики.
Наличие разнообразных циклов при историческом движении указывает, что оно во многом хаотично. В этой связи в исторической науке постоянно обсуждается вопрос "есть ли прогресс в историческом развитии". Этот вопрос совершенно изоморфен вопросу "есть ли у ветра скорость". Он был поставлен в 1926 г. Ричардсоном (см. [139]) и его обсуждение привело А.Н. Колмогорова к представлению об автомодельности турбулентности и фрактальном способе описания динамического самоподобия. Аналогично среднему движению атмосферы, в масштабе глобального развития человечества наблюдается устойчивый гиперболический рост, вокруг которого происходят игры со временем и "шум" истории. Чем его период меньше, тем больше неопределенность этого хаотического движения, стабилизирующего тем не менее в "трубе" рост генерального развития, определяемого коллективным взаимодействием (см. рис. 8.3).
Таким образом наличие периодов самой разной природы, отвечающих различным процессам, происходящим в обществе, указывает как на ограниченность размаха этих движений, так и на то, что эти явления придают устойчивость общему процессу самоподобного роста населения Земли. В среднем рост детерминирован и следует гиперболической траектории развития, около которой и происходит по существу хаотическое движение, воспринимаемое как частная история регионов, стран или локальных образований, вплоть до судьбы отдельного человека.
Автомодельность развития человечества, реализуемая на большом диапазоне времени и пространства, составляет фон, на котором разворачивается реальная история и действуют уже конкретные ее субъекты. Персонажи истории и описание их деятельности не осреднены статистическим подходом, при котором теряются индивидуальные различия для личности и сообщества, страны и региона. Так, пренебрегая малым, все более четко проявляется развитие в целом, которое отвечает феноменологическому описанию мирового развития.
Очевидно, что рост человечества на пять порядков подчинен своим закономерностям системного развития, которые нельзя найти в факторах истории. Но факты истории отражают динамику роста человечества. В этом состоит фундаментальная причина трудности редукционизма при описании самых продолжительных явлений мирового развития. Иными словами, описать детерминированный глобальный рост возможно только опираясь на данные о развитии всего человечества.
При вхождении в эпоху глобального демографического перехода мы больше уже не можем следовать прежнему нарастающему темпу развития, и в настоящее время автомодельное развитие человечества нарушилось. Фигурально выражаясь, поезд истории теперь достиг предельной скорости, скорости, при которой вагоны сходят с рельс гиперболического роста, а состав поезда разрывается. Но в это же время с новой силой стали проявляться процессы глобализации, и человечество обретает единство, которое ранее было скрыто индивидуальными чертами исторического развития народов. Недаром демографический взрыв сопровождается информационным взрывом, каким, например, стал Интернет как глобальная форма реализации сознания человечества.
В эпоху демографического перехода просто нет времени на адаптацию к быстро меняющимся условиям. При кризисе времени смена исторических декораций происходит столь стремительно, что ни отдельные люди, ни сообщества, ни само человечество не успевают следовать за темпом развития. Его нам навязал динамически самоподобный рост, начавшийся миллион лет тому назад, и обусловил демографический императив, подведя нас к критическому рубежу в истории человечества.




Глава 7.
Демографический переход
7.1 Характеристики демографического перехода
7.2 Мировой демографический переход
7.3 Последствия демографического перехода
7.4 Стабилизация населения мира и ее последствия
7.5 Сопоставление феноменологии и демографии
7.6 Модель и теория демографических процессов

Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые!
Ф.И.Тютчев

Демографический переход для населения мира представляет совершенно особый период, требующий отдельного обсуждения, поскольку демографическим переходом внезапно завершается грандиозное по своей продолжительности время развития всего человечества. Этот период имеет тем большее значение, что совпадает с нашим временем. Если рассуждения о прошлом всегда имеют несколько отвлеченный характер, то рассматриваемое критическое время самым непосредственным образом связано с современностью. Обо всем этом в данной главе.
7.1 Характеристики демографического перехода
Демографическим переходом принято называть смену типов воспроизводства населения [62, 76]. Первоначальная разработка концепции демографического перехода была предпринята французским демографом Ландри, который назвал это явление демографической революцией, а термин "демографический переход", принятый в настоящее время, был предложен в 1945 г. американским ученым Ноутстайном. Последний наиболее полный обзор теории демографического перехода можно найти в монографии Шене "Демографический переход. Его стадии, типы и экономические последствия" [73].
Франция -- первая страна, для которой при анализе роста населения и его последующего спада было открыто явление демографического перехода. Но если обратиться к графикам роста населения Франции (см. рис. 2.3), то видно, насколько трудно уловить само явление перехода и его главные характеристики в демографических данных. В "Трактате по демографии" Ландри писал: "В XVIII в. Франция пережила не только свою великую политическую революцию, которая совершилась в 1789 г., но и демографическую революцию. Политическая революция отмечена такими яркими событиями, как штурм Бастилии или уничтожение привилегий; в течение нескольких лет многое необратимо изменилось и сменило существующий порядок. Но ничего столь же сенсационного, что отметило бы наступление демографической революции не произошло. Ее развитие было незаметным и относительно медленным. Тем не менее она не в меньшей степени является революцией, поскольку тогда, когда происходит изменение режима, революция и происходит. Это верно и для демографии, как и любой другой области. Внезапность изменений не является обязательной. Действительно, говоря о демографической революции при которой происходит смена неограниченного воспроизводства на ограниченное, есть все основания придерживаться данного определения, без каких-либо добавлений" [51].
Большинство исследователей, следуя традиции демографии, рассматривают демографический переход в различных странах, детально классифицируя конкретные исторические и социальные условия при смене различных типов воспроизводства населения. При таком подходе глобальности этого процесса большого значения не придается, т.к. при этом мы не можем конкретизировать причины смены характера воспроизводства населения.
Относительный рост населения стран, проходящих через демографический переход, показан на рис. 7.1. Рисунок основан на аналогичном графике Шене, но графики роста построены так, как рост происходил в действительности, в то время как с целью классификации переходов Шене все кривые сместил к общему началу. Это обусловлено тем, что переход связывается не столько с динамикой роста, сколько с социально-экономическими процессами при классификации и определении дат начала и конца демографического перехода для данной страны.

Рис. 7.1. Стадии демографического перехода: [73]
1 -- рождаемость, 2 -- смертность, 3 -- естественный прирост
Длительность перехода для большинства стран лежит в пределах от 64 до 190 лет, что согласуется с глобальной моделью, в которой продолжительность перехода составляет 2t =90 лет. Заметим, что для тех стран, которые раньше всех вступили в переход (Франция и Швеция), длительность перехода оказывается наибольшей. Рассматриваемый период европейской истории характерен колоссальными потоками миграции, когда 60 млн жителей Европы эмигрировало. Так в XIX веке около половины населения Швеции покинуло страну, что затрудняет определение истинной картины демографического перехода.
Проследим, следуя Шене, изменение хода рождаемости и смертности при прохождении демографического перехода (рис. 6.1). Теория демографического перехода определяет начало Ta как момент снижения смертности, с которого начинается подъем скорости роста. Снижение рождаемости происходит позднее, при Tb, и этому предшествует рост уровня жизни, развитие здравоохранения и образования. Из-за совместного действия этих двух факторов, смещенных по времени, скорость роста населения проходит через максимум. В результате уменьшения как рождаемости, так и смертности, которые после перехода стремятся к общему пределу, рост населения постепенно уменьшается, а само население стабилизируется в своей численности. Естественно, что в отдельно взятой стране или регионе миграция населения может привести к искажению этой картины.
В таком описании перехода видна нестационарность и быстрота перехода. Именно эти обстоятельства делают трудным, а по существу, невозможным описание демографического перехода в рамках линейных представлений. Поэтому не удивительно, что идет поиск нелинейных преобразований, которые позволили бы количественно описать демографический переход [22].
Для общей характеристики интенсивности демографического перехода Шене ввел понятие демографического мультипликатора M. В соответствии с предложенным Шене определением демографический мультипликатор равен отношению численности населения страны после перехода к населению до перехода. Момент начала перехода определяется моментом наибольшей скорости роста, а завершение перехода относится ко времени наибольшего спада скорости роста населения. Обратим внимание на значение M для двух самых больших государств -- Китая (M=2,46) и Индии (M=3,67), где различия определяются конкретными условиями развития. Следует также иметь в виду неточность в определении численности населения Китая и Индии до и после перехода (табл. 7.1).
Взаимодействие снижения смертности со снижением рождаемости, сопровождаемое быстрым развитием здравоохранения и образования, определяет изменение возрастных распределений при переходе. В трансформации возрастного распределения -- от пирамиды к столбообразному распределению -- состоит основной процесс, ведущий к смене парадигмы роста и к выходу на нулевое воспроизводство населения и наступающий при завершении демографического перехода. Таким образом, демографический переход сопровождается сложными неравновесными переходными процессами, происходящими за очень короткий промежуток времени. С учетом запаздывания и инерции реакции демографической системы этот переход фактически происходит за предельно короткое время.
Таблица 7.1 Xарактеристики демографического перехода

Как один из факторов, влияющих на динамику рождаемости, выделяют образовательный ценз женщин, который вместе с развитием здравоохранения оказывает решающее влияние на детскую смертность и продолжительность жизни. Учет этих факторов лежит в основе рекомендаций по демографической политике в странах при прохождении демографического перехода.
Переход к разделу>>>1.1>>>1.2>>>1.3>>>1.4>>>1.5>>>1.6
7.2.Мировой демографический переход
В феноменологической теории развития человечества момент наступления демографического перехода рассматривается как глобальное явление, охватывающее все страны мира. При этом очевидно, что демографический переход в каждой стране происходит не отдельно и независимо, а является частью общего глобального процесса. При сопоставлении того, как рассматривается этот круг вопросов в демографии отдельной страны и мира при феноменологическом подходе, оказывается возможным установить взаимное соответствие, стыковку этих двух способов описания для наиболее интересного и критического периода современного развития человечества.
В соответствии с моделью начало мирового демографического перехода можно отнести к T1-t = 1960 г., конец к T1+t = 2050 г., так что длительность перехода составляет 2t = 90 лет. Для демографического мультипликатора модель дает
M = N(2050)/N(1960) = 3,00.   (7.1; П.38)
Значение M=3 универсально, не зависит от конкретного значения характеристического времени t и очевидным образом следует из расчета. Начало перехода четко отнесено к моменту наивысшего набора скорости роста населения, а конец -- к наибольшему спаду прироста населения. За это время с 1960 г. к середине XXI в. население мира возрастет в 3 раза.
По данным Шене для населения мира M=2,95, что находится в очень хорошем согласии с результатами расчета. После завершения перехода в предвидимом будущем население мира будет стремиться к своему асимптотическому значению N? =13 млрд, которое вдвое больше, чем население мира в критическом 2005 г. На диаграмме скорости роста населения мира демографический переход виден как четкий максимум, вершина которого приходится на 2005 г. при длительности перехода 90 лет, определенной по ширине графика перехода на уровне половины его высоты. Шене относит конец мирового демографического перехода к 2010 г., а не к фактическому моменту спада скорости роста населения, который наступит 40 годами позднее. Но график скорости роста населения мира показывает ясную картину демографического перехода и дает возможность определить его начало и ожидаемый конец в рамках представлений модели. Последние данные 1995 г. для мирового перехода, положенные в основу расчетов, показаны на рис. П.2.

Мировой демографический переход 1750,--,2120 гг.: [69]
1 -- развитые страны, 2 -- развивающиеся страны. Годовой прирост населения мира усреднен за 10 лет. Видно уменьшение скорости роста при мировых войнах и демографическое эхо войны в начале XXI в.
Таким образом, мировой демографический переход продолжается всего 90 лет, однако за это время, составляющее 1/50 000 всей истории человечества, произойдет коренное изменение характера нашего развития. Для того чтобы наглядно представить внезапность и остроту демографического перехода, полезно представить себе, где находится начало графика роста -- время T0=4,5 млн лет тому назад. В линейном масштабе (рис. 7.2) эта точка смещена влево на километр! Так становится понятнее, почему следует обращаться к логарифмической шкале времени -- это не только вопрос удобства, эта шкала отвечает динамике роста человечества. Если мы обратимся к расчету числа людей, живших на Земле, то несмотря на краткость перехода, время демографического перехода переживут 1/10 всех людей когда-либо живших.
По мере того, как формируется мировой демографический переход, происходит обострение этого процесса в отдельных странах, когда все больше стран вовлекается в этот процесс. Переходы становятся все уже, и высота пика относительного роста увеличивается (см. рис. 3.4). Такое обострение обязано взаимодействию, разворачивающемуся в мировой демографической системе, которое свидетельствует о глобальности этого процесса. Процесс взаимодействия и обострение перехода, несомненно, происходят и в самых больших странах -- Китае и Индии, синхронизируя переход для громадных регионов при большом разнообразии местных социально-экономических условий.
Сужение перехода при формировании глобального перехода характерно для нелинейных взаимодействующих систем и служит еще одним свидетельством в пользу основной концепции модели. Более того, можно ожидать, что сильное глобальное взаимодействие приведет к тому, что падение роста населения мира после 2005 г. произойдет даже быстрее, чем в симметричном варианте переходного периода, реализованного в модели. Несимметрия видна и в том, что, в так называемых, развитых странах переход начался раньше, но протекал медленнее, чем в странах развивающихся. Это опережение хорошо видно на рис. 6.2. Возможным следствием этой несимметрии станет некоторое снижение предела роста населения мира. В таком случае оценку в 13 млpд следовало бы принять за верхний предел, к которому стремится население мира. С учетом этого есть основания утверждать, что население в предвидимом будущем стремится к пределу N? =13(+0,-1), или 12--13 млрд.
Переход к разделу>>>1.1>>>1.2>>>1.3>>>1.4>>>1.5>>>1.6
7.3 Последствия демографического перехода
Во время демографического перехода коренным образом изменяется характер роста населения -- происходит резкий переход от стремительного роста к стабилизированному населению предвидимого будущего. Поэтому имеет смысл подробнее остановиться на исторических и социальных процессах, сопровождающих переход, и обратиться к наиболее сложному и бурному, если не буйному, периоду мировой истории.
Если в рамках модели собственно переход обозначен началом в 1960 г. и концом в 2050 г., то эпоха перехода для всех стран началась в середине XVIII в. и закончится к концу XXI в. Многие, может быть и все, крупные социальные революции прошедших двух веков, несомненно, коррелированы, если и не предопределены демографическим процессом. Недаром первой страной, с которой начался демографический переход, была Франция, где вскоре произошла Великая французская революция. Поучительно проследить за демографическим развитием России и Китая и теми глубокими социальными потрясениями, которые проходили в этих странах.
Наступление глобального демографического перехода сопровождалось невиданным ранее прогрессом -- стремительным ростом городов, промышленной революцией и исключительным ростом производства, развитием транспорта и связи, образования и медицины, становлением мировой финансовой системы и поразительным развитием науки и искусств. Это развитие прежде всего началось в Европе и затем распространилось по всему миру.
В обширной литературе, посвященной этому периоду, постоянно делались попытки выделить главный фактор в развитии. Как было неоднократно замечено, человечество следует рассматривать как систему. В сильно связанной внутренними взаимодействиями системе трудно, а по существу, невозможно указывать на причинно-следственные связи. Все, что происходит, взаимно обусловлено -- именно в этом проявляется сложность, комплексность системы и особенности нелинейного ее поведения. Поэтому все перечисленные факторы взаимосвязаны и объективно выделить главный принципиально трудно.

Распределение населения мира по возрасту и полу развитых и развивающихся стран [68]
Обращает внимание слаженность глобальных пирамид в результате суммирования распределений для стран, которые изрезаны своей историей (ср. с рис. 10.2 для России). Заметим, что рост населения не связан с формой распределения по возрасту
Это видно, например, в том, как реализуются те или иные достижения техники. Из истории науки и техники видно, что социальный заказ -- потребность в паровой машине или автомобиле, пулемете или самолете, телефоне или радио, телевидении или транзисторе, вакцинах и антибиотиках -- осуществлялся на практике [131]. Возникает впечатление, что то или иное изобретение как бы в скрытом виде уже существовало, а затем реализовывалось именно тогда, когда оно было более всего необходимо. Недаром многие изобретения появляются одновременно и в истории техники возникают бесконечные споры о приоритетах, а в прошлом развитие техники, инженерного дела, практики опережало развитие науки, теории. Так причина и следствие оказываются взаимосвязанными, как в традиционном вопросе о том, что было раньше -- курица или яйцо? Парадокс разрешим, когда линейная причинно-следственная связь разрывается при эволюционных представлениях о развитии системы живого.
В качестве социального фактора последствий демографического перехода наиболее серьезным является изменение возрастного состава населения. Распределение населения по возрасту и полу обычно представляют в виде диаграмм, на которых наглядно видно, как с возрастом изменяется состав населения и как, в случае нестационарного развития, происходит переход от пирамиды, характерной для периода роста, к столбообразному распределению, когда рост населения практически прекращается (рис. 7.3).

Рис 7.4 Изменение возрастного состава населения мира при прохождении демографического перехода:
1 -- моложе 14 лет, 2 -- старше 65 лет, по среднему варианту ООН [68]
Если начало перехода сопровождается быстрым ростом и исторически внезапным появлением молодого поколения, то в конце перехода происходит старение населения. Это приведет к глубоким изменениям семьи и отношением поколений, системы образования и социального страхования, всей системы ценностей, управляющих обществом предвидимого будущего. Изменение возрастного состава общества (рис. 7.4) и установленями новых соотношений между старшим и молодым поколением представляется основным результатом и наступает при завершении демографического перехода. Так предстоящая стабилизация населения мира знаменует переход к новому состоянию человечества, которое можно назвать асимптотическим.
Сравнивая графики демографического перехода, определенные для абсолютного и относительного роста населения, изменения возрастного состава и стабилизации населения мира, можно видеть, что все они сдвинуты относительно друг друга. Так, относительный рост опережает абсолютный на 0,43t =19 лет, а конец перехода Шене смещает практически на 40 лет в прошлое. Установление нового возрастного распределения завершится только к первой половине XXII века., т.е. на десятилетия позднее конца модельного перехода.
К этому времени рост населения мира сильно замедлится, и по расчету, население достигнет 12 млрд, а скорость роста составит 0,3% в год. Тогда же должен завершиться и процесс урбанизации -- установления асимптотического соотношения между городским и сельским типами расселения, при котором в городах будет жить не менее 3/4 всего населения мира. В этом состоят внешние, количественные, характеристики того нового состояния, к которому в обозримом будущем стремится человечество. Вся эпоха перемен продолжится почти 350 лет и больше всего напоминает революцию. Тем более прав был Ландри, предложивший термин "демографическая революция", если мы отнесем его ко всей этой эпохе. Эффективная середина перехода приходится на рубеж тысячелетий, придавая этому моменту не столько мистический, сколько вполне реальный смысл.
Действительно, никогда прежде мир не переживал ничего подобного, за исключением самого возникновения человека и человечества. Но антропогенез занял миллионы лет, а главной особенностью демографического перехода стала его краткость. Именно ударность, обостренность перехода, когда его характерное время -- 45 лет -- оказывается даже меньше средней продолжительности жизни в 70 лет, стала наиболее чувствительной для современников чертой переживаемого времени.
Сегодня принято говорить, что связь времен разорвана. В этом можно видеть выражение неравновесности процесса роста, сопровождаемого распадом традиционных связей семьи и общества, растущей неустроенностью жизни и характерным для нашего времени стрессом. Происходит нарушение длительных, выработанных за тысячелетия нашей истории, ценностных и этических представлений. В историческом плане это сопровождается разрушением временных и пространственных корреляций, распадом имперских и государственных систем власти и управления обществом. Иными словами, традиция не успевает за взрывной революцией демографической системы.
Неравновесность и неустроенность, когда нет времени на процессы релаксации, процессы установления относительного общественного и исторического равновесия, адаптации личности к условиям бытия, когда нет и времени для сколько-нибудь длительной эволюции и выработки критериев в искусстве и явлениях культуры, стали характерной чертой нашего времени. Без учета этих факторов трудно понять многие черты современности, находящие свое выражение как в исторических событиях, так и в состоянии семьи и поведении личности, и смягчить шок от демографического перехода. Только по мере выхода из перехода, при стабилизации численности населения, можно ожидать спада стрессовой ситуации и наступления нового этапа развития человечества.
В заключение следует указать на существенное замечание А.Г. Вишневского, состоящее в том, что весь путь автомодельного развития человечества к стабилизации, возможно, был неким неравновесным переходом к тому стационарному состоянию, в которое оно наконец попадает. Асимптотическое состояние и есть нормальное состояние устойчивого развития, не сопровождающееся взрывным ростом населения. Это принципиально важный взгляд, который заставляет по-новому смотреть как на рост и эволюцию человечества, так и на нынешний драматический перелом к стабилизированной численности, вытекающий из развитой теории динамики роста.
Переход к разделу>>>1.1>>>1.2>>>1.3>>>1.4>>>1.5>>>1.6
7.4 Стабилизация населения мира и ее последствия
Существенен вывод о стабилизации населения мира после демографического перехода. В свете представленной модели это следует из-за перехода от одного типа развития -- гиперболического роста в течение эпохи B и режима с обострением -- к стабилизированному режиму эпохи C как следствия тех системных статистических закономерностей, которые лежат в основе роста. Следуя метафоре Адама Смита, можно сказать, что та невидимая рука самоорганизации, которая направляла рост в течение эпохи B, теперь изменяет нашу траекторию развития. Это предположение следует из собственной математической структуры модели и имеет достаточно глубокие основания в асимптотическом поведении функций, которыми описывается рост.
Таким образом, речь идет о предсказании перехода системы из одного качественного состояния в другое. При этом значимость изменения характера роста не меньше, чем та трудность и ответственность, с которой это предположение можно сделать. Если бы речь шла о продолжении развития по известному пути, без того качественного перехода, который сейчас наступает, то дать прогноз было бы намного проще, но ценность такого предвидения была бы соответственно меньше.
Модельное рассмотрение в соответствии с (П.29) подтверждает, что и при разных сценариях развития после 2005 г. не следует ожидать снижения численности населения. Анализ показывает, как в рамках теории асимптотическое состояние оказывается динамически устойчивым, что служит основанием для представлений о стабильном развитии в предвидимом будущем. Это развитие будет подчинено другим ритмам, поскольку численный рост кончается, а системное Время-2 резко удлиняется. В этой ситуации возникает новое соотношение между развитием и ростом. Если до перехода развитие и рост были сцеплены, то в будущем развитие должно определяться другим механизмом в рамках новой парадигмы эволюции человечества.
Многие авторы Запада, рассматривая переход, видят будущее в образах постиндустриального развития [132]. При этом выделяется информационный фактор, но практически не рассматривается роль демографического императива в предстоящих преобразованиях, что несомненно должно стать основой для очень актуальной проблематики исследований будущего.
Черты будущего состояния населения мира можно увидеть в тех процессах, которые уже происходят в странах, прошедших через демографический переход. Если переход сопровождается распадом исторически сложившихся структур, то в будущем возможно появление новых форм самоорганизации. Основной вопрос состоит в переходе от количественного к качественному росту, где все возрастающая роль будет принадлежать информационной составляющей взаимодействия, ответственного, как и в прошлом, за развитие. При этом продолжающемся процессе сапиентации значение экстенсивной, силовой, составляющей будет уменьшаться. Иными словами, следует ожидать отказа от принципа "сила есть -- ума не надо". Итак, для предвидимого будущего следует искать новые образы развития, не столько заимствуя их из прошлого, сколько опираясь на представления о цивилизационным переходе, переживаемом человечеством. Таким образом ставится вопрос об альтернативе: либо смена количественного роста на качественные формы развития, либо темпы развития затормаживаются и даже уменьшаются.
Переход к разделу>>>1.1>>>1.2>>>1.3>>>1.4>>>1.5>>>1.6
7.5 Сопоставление феноменологии и демографии
Подводя итог, можно сказать, что предложенный подход позволил охватить все развитие человечества, рассматривая его рост как взрывной процесс самоорганизации. Это стало возможным благодаря переходу на следующий уровень интеграции по сравнению с уровнем, принятым в демографии для описания поведения отдельной страны или региона во временном масштабе одного или двух поколений. Но сведения антропологии, обобщения и данные демографии -- в первую очередь, представление о демографическом переходе и квадратичном росте -- служат основой теории и важны как для формулировки и проверки ее выводов, так и для определения численных констант модели. Поэтому на этой основе следует вновь вернуться к соотношению развитых представлений феноменологической теории и демографии.
Шене, давший наиболее полное описание демографического перехода, в заключение своего обзора приходит к выводу: "При анализе долговременных тенденций роста в больших промышленно развитых странах основное внимание уделялось двум факторам, которым не придавали должного значения в демографической динамике: миграции из сельских районов в сектора с высокой производительностью труда и, в более общей форме, к прямым и косвенным факторам снижения смертности в соответствии с теми историческими обстоятельствами, которые они принимали. Более детальное изучение связи между демографическим и экономическим ростом, основанное на длительных временных рядах, требует, как это имело место в случае Франции, более детального выделения не только демографических компонент, но и изменений валового национального производства. Составляющие экономического роста -- потребление, вложение капитала, внешняя торговля -- были бы тогда связаны с изменениями во времени составляющих демографического роста. Скорее, это должно составлять предмет детальных аналитических исследований, на основе предпринятого нами критического анализа данных о демографическом переходе".
Понимание следует искать только при комплексном, интердисциплинарном и системном подходе. Оно возможно на основе последовательной количественной теории роста населения Земли, где образы нелинейного мира и методы, развитые в синергетике для описания этого круга явлений, могут помочь экономисту, историку и демографу, дать им новые образы и модели для понимания всего комплекса явлений рассматриваемой проблемы -- проблемы, где сложность становится главной чертой нелинейного мира, затрудняющей, если не исключающей редукционизм в раскрытии механизмов его развития [17].
При описании демографического перехода методы моделирования и демографии дополняют друг друга, никак не противореча в той области, где они перекрываются. Происходит это из-за того, что постоянная времени перехода -- порядка продолжительности поколения и поэтому феноменологический и демографический подходы должны стыковаться и соответствовать друг другу как глобальное и локальное описании роста.
Указанные отношения следует понимать и в том методологическом смысле, который сформулировал Нильс Бор как принцип соответствия. В данном случае это проявляется как взаимное соответствие ветвей одной теории с разными масштабами пространства и времени. Оно находит свое выражение в том, что суммируются и сглаживаются все региональные различия и при усреднении по времени исключаются процессы с масштабом времени поколения. С одной стороны, упрощенное описание перехода с помощью времени t должно соответствовать интегральным представлениям демографии, какими являются демографический мультипликатор и переход к пределу населения мира. С другой стороны, при отходе от критической эпохи перехода масштаб времени поколения теряет свое значение, и для описания прошлого и будущего необходим переход к автомодельным асимптотическим представлениям роста.
При этом происходит выделение главных переменных -- времени и численности населения -- которым подчиняются все остальные переменные. Но эти переменные -- суть те процессы, которые во многом составляют предмет демографии. В результате усреднения не учитываются пространственные переменные и процессы рождаемости и смертности, если рассматриваются процессы с масштабом большим, чем характерное время. Так принцип подчинения, обоснованный Хакеном в синергетике, в феноменологической теории роста населения мира находит свое выражение в принципе демографического императива citeхакен.
Принцип демографического императива, указывающий на независимость, в первом приближении, роста человечества от внешних условий, противоположен популяционному принципу Мальтуса, ставящему рост в зависимость от ресурсов, и требованиям столь популярного ныне экологического императива. Следует все же ожидать, что человечество пока скорее будет следовать демографическому императиву, которому оно неизменно следовало с самого начала своего появления.
При феноменологическом подходе не рассматриваются распределения величин, которыми описываются рост и развитие человечества. Статистические распределения по возрасту и полу, пространственные характеристики расселения, распределения по экономическому положению и энергетической вооруженности, занятости и образованию входят в более полное описание общества. Однако все эти параметры оказываются учтенными при агрегированном описании динамики развития. В этом можно видеть силу феноменологического подхода. Его недостаток состоит в невозможности дифференцировать факторы роста системы. Тем не менее феноменологический подход дает последовательное представление о росте и демографическом фоне, на котором происходит конкретное развитие человечества.
В теории открытых систем демографический переход можно рассматривать как неравновесный фазовый переход, который выражается в изменении распределения численности по возрасту в системе населения. Но в модели пока не учитывается то, что при переходе мы имеем дело с изменением этих распределений. Развитие теории могло бы привести к написанию кинетического уравнения, описывающего эволюцию распределения населения по возрасту с учетом рождаемости и смертности, и к построению на этой основе теории демографического перехода на следующем уровне анализа.
Переход к разделу>>>1.1>>>1.2>>>1.3>>>1.4>>>1.5>>>1.6
7.6 Модель и теория демографических процессов
Для того чтобы лучше понять применимость феноменологического подхода к описанию развития человечества, имеет смысл остановиться на содержании понятия модели и теории. Как правило, модель служит для описания того или иного явления. В этом отношении она самодостаточна и может быть не только ограничена областью применения, но даже противоречива. Теоpия претендует на большее, может и должна привести к более глубокому пониманию некоторого круга явлений. В нашем случае кривую гиперболического роста (3.1) следует рассматривать как обобщение эмпирических данных, как модель, область применения которой ограничена. Введение же характерного времени t позволяет существенно продвинуться в понимании роста. Таким путем можно не только понять пределы применимости (3.1), но и получить на этой основе новые результаты, такие как оценки времени начала роста, пределов роста и общего числа людей, когда-либо живших -- результаты, которые трудно было ожидать вначале, на стадии моделирования.
Hаконец, в математических свойствах уравнений можно находить закономерности, скрытые до появления такого теоретического понимания. Это, наверное, самая непостижимая и поразительная сторона математического анализа явлений физического мира, которая служит, по словам Вигнера, примером "неправдоподобной эффективности математики в естественных науках".

<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>