стр. 1
(общее количество: 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Капышев А., Колчигин С. - Философия грядущего

(Истинный Путь Человека)


Алматы, 1999
ББК 87.3
К20

Капышев А., Колчигин С.
Философия Грядущего (Истинный Путь Человека).- Алматы: ТОО "Комплекс", 1999. 184- с.

В книге известных казахстанских философов осуществляется радикальный пересмотр мировоззренческих оснований всех прошлых и нынешних философских, религиозных и научных доктрин. Показаны их глубокие внутренние противоречия и тупиковые следствия, связанные с исторически неизбежной недостаточностью знаний о Мире, Боге и Человеке. Сегодня, однако, недостающие положения в этих вопросах восполнены текстами Последнего Завета, как раз и являющего собой, по мнению авторов, искомую полноту Истины. В свете Последнего Завета, который пока еще не получил должного осмысления читающей публики, "вечные" вопросы находят свое адекватное решение, и философия, мировоззрение и само бытие человека обретают совершенно новые горизонты и удивительные перспективы.
Книга рассчитана не только на философов-профессионалов, но и на всех мыслящих людей, которые искренне хотят разобраться в смысложизненных проблемах.


ББК 87.3

Рекомендовано в печать Ученым советом Института философии и политологии МНиВО РК
Рецензенты:
доктор философских наук, профессор М.С.Сабитов;
доктор философских наук А.А.Хамидов;
кандидат философских наук С.Е. Нурмуратов.

К 0301000000
00(05)-99



ISBN 9965-471-05-3
КОРОТКО ОБ АВТОРАХ

Капышев Акрамкан Бекпаувич - специалист в области диалектической логики, онтологии и эпистемологии, истории философии, нетрадиционной медицины. Известен работами по интегральной философии, проблемам личности, рефлексии, свободы, исследованиями по гомеостазу. Доцент кафедры философии и методологии науки Института философии и политологии Министерства науки и высшего образования Республики Казахстан. Академик Народной академии Казахстана "Экология".
Колчигин Сергей Юрьевич - специалист в области диалектической логики, теории познания, восточной философии. Известен исследованиями по проблемам мировоззрения и мироотношения. Заведующий отделом онтологии и эпистемологии Института философии и политологии Министерства науки и высшего образования Республики Казахстан. Доктор философских наук.























ВВЕДЕНИЕ
Последнее Слово философии
Лучшие подвижнические умы всех эпох бились над разрешением вопросов: что есть человек вообще? что есть окружающий его мир? в чем суть бытия человека в мире? И ни одному из этих умов не суждено было открыть Истину.
Многие философы честно признавали, что не могут отыскать окончательных ответов на эти "проклятые" вопросы, и переставали двигаться дальше, считая вопросы важнее ответов.
Другие, не удовлетворяясь относительной истиной и чувствуя, что она чревата скептицизмом либо догматизмом, продолжали идти вперед и поднимались со ступеньки на ступеньку в своих поисках Истины абсолютной. И некоторым из них даже казалось, что они эту Истину наконец обрели. Но так ли это было на самом деле? Не была ли эта истина опять-таки лишь относительной? Не являлись ли неверными сами основания и ориентиры этих поисков?..
Если в постижении мировоззренческих вопросов исходить из отношения "субъект - объект" ("мышление - бытие"), где активным субъектом считается человек как мыслящее существо, а противолежащим пассивным объектом - мир, то все содержание человеческого бытия сводится к одной только деятельности, а в конечном итоге к антиприродному активизму. Такая мировоззренческая и мироотношенческая позиция характерна для Запада, точнее, для новоевропейского рационализма, и не учитывает иных культурно-исторических традиций, прежде всего восточного принципа созерцания. Более того, она не позволяет ответить на вопросы, откуда в человеке-субъекте эта активность; она по существу не видит в человеке нравственного начала и не объясняет его; она не в состоянии показать действительный смысложизненный идеал и выдвигает разве что сиюминутные прагматические цели.
Гораздо более глубоким, точнее, самым глубоким и предельно широким основанием подлинной философии является отношение "Человек - Мир" - отношение, стороны которого, взятые во всеобщей форме, эквивалентны, равномощны. Человек включает в себя весь Мир, т.е. Человек есть и микромир (микрокосм), и микротеос. Эта философская позиция объясняет человеческую активность (она возникает из творческой энергии универсума), а значит, и человеческую универсальность; она включает в себя восточные и, как свой момент, западные образцы мироотношения; она учитывает, что человек - не только деятельное, но и созерцательное существо. И надо безоговорочно признать, что во второй половине ХХ века в отстаивании и последовательном проведении этой сильной мировоззренческой позиции в мире не было равных некоторым философам СССР - тем, кто в жестких условиях догматического марксизма работал в русле и в духе настоящей, Большой Философии.
И все-таки приходится констатировать, что и отношение "Человек - Мир", хотя в принципе оно есть всеобъемлющее философское основание, в существовавших до сих пор представлениях о нем не является достаточным для того, чтобы считаться истинным.
Во-первых, постулат об эквивалентности Человека и Мира сам по себе не проясняет качественной специфики человека в универсуме. В чем смысл появления и существования в мире человеческих личностей, если мир и без того есть живой и разумный, т.е. сущностно подобный человеку и актуально превосходящий его? Во-вторых, как и в случае с отношением "субъект - объект", здесь не слишком понятно, где находится основание нравственности. Иными словами, почему я должен любить другого, если я сам являю собою все сущее? Наконец, эквивалентность сторон отношения "Человек - Мир", хотя она и помогает выработке философии интегрального типа, не позволяет синтезировать или примирить доктрины религиозные. Ибо в одних религиях причина и сущность мироздания представляется как безличное и равнодушное "Оно" (Пустота Абсолюта), а в других - как личностный и участливый "Он" (Отец Небесный).
Авторы предлагаемой книги прошли в своем мировоззренческом развитии оба указанных фазиса: философствовали поначалу на основе отношения "субъект - объект", а затем на основе традиционных трактовок отношения "Человек - Мир". Вместе с мыслителями прошлого и настоящего испытав эти философские пути (в их различных модификациях), мы, пишущие эти строки, можем теперь со всей ответственностью заявить нижеследующее.
Философия в той форме и с тем содержанием, какие были присущи ей на протяжении многих веков вплоть до наших дней, себя изжила. И сегодня она стоит перед тем рубежом, за которым она должна приобрести совершенно иной, чем прежде, способ своего бытия и перейти на качественно новую ступень своего развития.
Конечно, тысячи лет философских поисков привели к известным достижениям. Будучи "лабораторией мысли", история философии открыла много верного в отношении принципов познания и законов логики, разработала солидный понятийный аппарат. И однако ее наиболее общие мировоззренческие результаты, ради которых философы, собственно, и пускались в долгие поиски, оказались обескураживающими.
Философы издавна гордились тем, что заняты "вечными" вопросами, хотя гордиться тут особенно нечем. Ведь если философские вопросы вечны, то зачем нужна философия, т.е. то, что никогда не отвечает на свои вопросы?
Формой бытия философии объявлялась ее история, и мы, погружаясь в прошлое, превозносили того или иного мыслителя до высот божества. Но на каком основании? Ведь у мыслителей прежних и новых веков мы находим лишь бесконечные споры именно о "вечных", т.е., по-видимому, неразрешимых для людей, вопросах. А что это дает нам для нашего настоящего и будущего? Ничего, кроме одиозного "плюрализма" - могилы Истины и колыбели мнений. Чему это учит нас? Тому, что вся философия есть не более чем сумма мнений. Какой же вывод нам следует из этого сделать? Нам надо вслед за Сократом признать: "Мы знаем, что не знаем ничего".
Правда, выдавая свои постоянные поражения за победы, философы нередко говорят о философии как о "свободном мышлении". Свободном? Но ведь назначение мысли - не растекаться по древу, не своевольничать и не витать в эмпиреях, а постигать Истину. Для этого мысль должна быть не "свободной", а двигаться по логике необходимости.
Принцип плюрализма и "свободного философствования" в итоге привел к тому, что вотчиной философии в ХХ веке стало даже и не мышление, а язык, т.е., попросту говоря, слова, слова, слова... Философы стремятся подвести под этот отнюдь не утешительный вывод идею, согласно которой язык есть "Дом Бытия". Заметьте, "Домом Бытия" провозглашается не Бог, не Природа, не душа, не любовь и даже не мысль - всего лишь язык! Как после этого отрицать, что философия потерпела серьезную неудачу в попытках постичь мир и человека?
Размышляя о предельных основаниях бытия и не находя таковых, философия тем самым оставила человека и мир безосновными. Дойдя до апофеоза "беспочвенности", она в конце концов построила дом без фундамента. И ныне пришли времена, когда этот дом может рухнуть от малейшего толчка. И он действительно рушится - не только дом философии, но и все здание человеческого общежития, а с ним и окружающая природа. И этим лишь подтверждается мысль о том, что неверными были все человеческие учения о бытии, все философии, все отношение к жизни.
Пробным камнем философского мировоззрения могут и должны быть требования его логической непротиворечивости, полноты объяснительного эффекта, т.е. конкретности, а также его смысложизненный идеал.
Что же обнаруживается в свете этих требований, когда мы приложим их к существовавшим на Земле мировоззрениям?
Их основания очень часто не стыковались с их промежуточными и конечными результатами. Ни одно из них не обладало универсальной объяснительной силой, а значит, было в целом неистинно. Все мировоззрения противоречили друг другу, так как каждое было противоречиво внутри себя и именно поэтому недостаточно богато в своих объяснительных возможностях. Истина не могла родиться и из суммы таких мировоззрений в силу их взаимоисключающего характера. В превратной картине мира, которую рисовали эти мировоззрения, с неизбежностью искажались смысл и цель бытия человека в мире. В свою очередь, искаженные представления о смысле и цели бытия человека влекли за собой искажение всей картины мира.
Это станет ясным, если рассмотреть, каким образом все эти мировоззрения интерпретировали свои основные, стержневые универсалии и какие следствия вытекали из этих интерпретаций.
К основным мировоззренческим универсалиям с очевидностью можно отнести понятия "Бог", "Природа", "человек", "смысл и цель бытия человека в мире". Другими словами, характер мировоззрения зависит от ответов на вопросы: существует ли Бог и если да, то каков он; что такое Природа и как к ней относиться; в чем заключается сущность и назначение человека в мироздании.
Давайте же вкратце проанализируем возможные варианты ответов на эти вопросы, чтобы увидеть, в какой мере они удовлетворяют указанным требованиям логической непротиворечивости и полноты объяснительного эффекта, а также смысложизненному идеалу.
Вариант 1. "Бога нет. Не существует никакого Творца мироздания, никакого Мирового Разума, Отца Небесного и т.п., а есть только законы природы".
Отсюда следует, что эти законы должны складываться случайно, - а это не объясняет самой необходимости и всеобщности законов. Из атеистической посылки следует далее, что человек есть не более чем природное существо, - а это не объясняет качественного отличия человека от животных; более того, это лишает человеческую жизнь подлинно человеческих целей, это обрекает человека на бессмысленное потребление природы, а затем на полную и бесповоротную смерть. Такое мировоззрение как бы не замечает, что у человека есть, например, творческие способности: они оказываются излишними в сугубо природном мире. Если же все-таки признается выделенность человека из природы, то он выглядит здесь как нечто противостоящее ей, а значит, как "болезнь материи", "стригущий лишай" на теле природы. В лучшем случае - когда подчеркивается духовная суть человека, - он оказывается существом без корней: ведь, с точки зрения атеистического мировоззрения, ни Бога, ни духа нет, а в природе не существует духовного.
Очевидно, что подобное мировоззрение внутренне противоречиво, почти ничего не объясняет и не дает человеку подлинного смысложизненного идеала.
Вариант 2. "Бог есть, и он есть безличный Абсолют".
Отсюда следует, что Бог существует во всем - как в значительном, так и в ничтожном, как в высоком, так и в низком, как в добром, так и в злом. Но это значит, что он не может считаться смысложизненным идеалом человека. Поскольку Абсолют безличен, он равнодушен к страданиям человечества, ко всем нелепостям, безобразиям, ужасам и жестокостям, царящим в мире и человеческом обществе: он по сути своей далек от всего земного и конечного. А коль скоро другого Бога нет, то, стало быть, цель человеческого развития должна состоять в отрицании жизни и слиянии с Абсолютом, чем уничтожаются все страдания человека. Тогда оказывается, что признание безличного и безразличного Абсолюта не есть преодоление атеизма с его увековечением смерти.
А откуда в человеке надежда, нравственное подвижничество, жертвенная любовь? Из равнодушного Абсолюта? Но тогда зачем они?
Это мировоззрение тоже не объясняет всего. Оно тоже противоречиво и лишено смысложизненного содержания.
Вариант 3. "Бог есть, и он есть начало личностное".
Из этого, по идее, должно вытекать, что Бог не забывает никого из людей, все для него одинаково дороги, и он присутствует в жизни каждого. Но почему же люди то и дело чувствуют свою "оставленность" Богом? Почему он не пресекает страданий и зла? Приходится допустить, что наряду с Богом существует и враг рода человеческого, - но, откуда, однако, он взялся? Единственным объяснением тут может служить то, что он создан Богом. Для чего? Искушать людей? Тогда чем Бог отличается от дьявола? И наконец, если Бог есть все-таки Любовь, почему он сделал людей смертными? Чтобы они после тягот жизни обрели блаженство на небесах? Но для чего же тогда сотворена реальная жизнь, жизнь во плоти? Только для того, чтоб уйти из нее?
Такое мировоззрение ничуть не привлекательнее двух первых.
Вариант 4. "Бог есть, и он един в нескольких ипостасях".
Однако, сколько бы ни было лиц у Бога, если главное его "Лицо" безлично, то именно оно должно быть признано подлинной реальностью и "истинной родиной" человека; все остальное - иллюзия, майя, мираж. Если же пальму первенства мы отдадим личностной ипостаси Бога, то зачем существует то, что именуют пустотным и абсолютным Единым? Эта безличная ипостась оказывается пустой абстракцией. Почему, например, главное Лицо Бога не вмешивается в дела Безличного? Быть может, это Лицо не всемогуще? Или не любит людей? Или, наконец, любит в них лишь бесплотные души и ждет их на небесах?
Таким образом, этот вариант ничего не меняет в принципе и сводится к варианту 2 или 3.
Есть ли необходимость и дальше освещать философские тупики, связанные теперь уже с трактовкой природы, человеческой сущности, смысла и цели жизни? Коль скоро мировоззренческие "начала" не привели ни к чему позитивному, то надо ли говорить о "серединах" и "концах"?
Но неужели положение так безнадежно? Неужели ум человеческий, пытаясь отыскать Истину, навсегда заблудился в дебрях противоречий? Неужели нет ни одного учения, которое бы ответило на все главные вопросы бытия человека в мире?
Такое Учение - одно-единственное - есть. Несколько лет назад удивительным человеком по имени Виссарион оно было явлено как Последний Завет людям от Отца их Небесного1.
Вчитавшись в Последний Завет, мы видим, что он буквально взрывает все разнообразие религиозных, мистических, мифологических учений, философских тенденций, направлений, систем и школ. Мы обнаруживаем, что он дает основание, благодаря которому все - даже то, что казалось хорошо известным, - открывает себя в ином свете; иным становится отношение к жизни и выявляются бесконечные перспективы творческого развития людей, ибо текст Последнего Завета не только радикально революционен, но выражает и определяет законы дальнейшего бытия человека - бытия истинного.
Непросто осознать всю громадность того переворота в мировоззрении, мироотношении и реальной жизни людей, который свершает Виссарион. Поэтому уже здесь, на первых страницах нашей книги, необходимо коротко, в общем виде обрисовать высочайшие достоинства учения Виссариона - этой Философии Грядущего1. Это даже не "достоинства", это вся полнота Истины.
До этой полноты люди не могли дойти за тысячелетия своего развития и не могли потому, что разуму по природе его не дано собственными силами раскрыть суть Истины Бытия. Недаром философия существует и развивается в лоне религии, а в истоках своих опирается на древние мифы, Веды и иные священные тексты.
Люди подчас подходили к Истине очень близко, но - им не хватало совсем чуть-чуть. А этого "чуть-чуть", этой, на первый взгляд, маленькой подробности они были не в состоянии постичь самостоятельно. Ибо она так проста и вместе с тем так неожиданна, что становится ясно: ее невозможно было ни придумать, ни отыскать. Эта "маленькая" мировоззренческая подробность, которую легко уложить в одну фразу, могла быть открыта людям только Отцом Небесным; только оттуда, с горних высот, в мир мог пролиться Свет.
И он пролился. И высветил доселе неведомое: Творец Мироздания и Отец наш Небесный не есть один и тот же Источник. В мире действует не одно, а два Творческих Начала.
Эта новость ошеломляет и потрясает искателя истины. Эта новость меняет все. Она разрешает грандиозную путаницу, царившую в понимании Бога и человека.
Творец Мироздания (Абсолют, Единый) есть Источник Вселенной, жизни, плоти и разума, всей природной Гармонии, нарушать которую непозволительно никому. Но, помимо плоти и разума, и глубже и выше их - душа в человеке, питаемая любовью и ею растущая. А Источник Любви и Творец души человеческой - Отец наш Небесный. И значит, суть человека - духовность, любовь, человечность. И проявиться она в состоянии лишь через плоть. Ибо зачем нужна человечность, не проявляемая вовне? А поскольку духовная ткань, в противоположность структурам материальным, бессмертна, постольку уникальное предначертание человека - жить на Земле, а затем во Вселенной вечно и нести в бесконечность Вселенной тепло души, обогащая великую, но холодную Гармонию Природы новыми красками и оттенками и распространяя в Мирозданье Любовь.
Это Учение выходит далеко за рамки отношения "субъект - объект" и отношения "Человек - Мир", как оно трактуется обычно. И уже из этого краткого изложения ключевых особенностей учения Виссариона можно почувствовать, уловить, что оно все расставляет по местам; что оно истинно и потому человечно.
Можно сказать и иначе - и это будет, пожалуй, точнее: учение Виссариона истинно именно потому, что оно человечно. Ведь подлинно всеобщее, а значит, единственно истинное не есть "точка зрения вечности" или позиция "вненаходимости". Подобные "смотровые площадки" прошлой философии слишком безличны и безучастны к тем, кого из такой дали не видно, но которые наделены разумом и душой. Поэтому действительно универсальной системой отсчета в сфере мировоззрения и мироотношения могут быть только абсолютные ценности, бесспорные для разумного существа и главные для человека: жизнь, здоровье, гармония с природой, любовь, понимание, творчество... Эти ценности абсолютны, ибо они - всечеловеческие, и даны на все времена, и сопричастны всему мировому бытию.
Таким образом - и это надо подчеркнуть и понять раз и навсегда - основание человеческой логики и теории познания кроется не в "априорных формах", не во "врожденных идеях", не в "чистых актах сознания" и не в "предметно-практической деятельности", а в нравственно-целевой смысложизненной установке1. Иначе говоря, логично и истинно то, что ведет к развитию и распространению человечности.
Именно такова Философия Грядущего, являемая Последним Заветом. Образно выражаясь, она помогает человеку взлететь, точнее, правильно ходить по земле, чтобы затем научиться летать.
Необходимы, следовательно, максимальные усилия в целостном осмыслении Последнего Завета. Данное требование касается прежде всего нас, авторов этих строк: ибо не в том ли наше ближайшее предназначение как философов, чтобы через такое осмысление прийти в конце концов к подлинной жизни? И мы решили писать нашу книгу, стремясь в этом процессе глубже постичь Истину и поделиться радостной вестью о ней с другими людьми, - чтобы они вместе с нами увидели, что на Землю вновь пришел Свет человеков.
Нас могут, вероятно, упрекнуть в том, что мы в нашей книге излагаем не свои мысли; но такой упрек был бы плодом недоразумения. Опора на чье-то учение - если это именно опора, а не оковы, - не только не мешает, но и обязывает иметь собственные мысли. Это тем более так, когда речь идет об опоре на мыслителей классических или просто крупных и оригинальных. И мы, пишущие эти строки, тоже когда-то опирались на древних и новых философов, среди которых - если говорить о ближайших влияниях на нас, - надо выделить А.С.Арсеньева, Г.С.Батищева, М.М.Бахтина, Н.А.Бердяева, С.Л.Рубинштейна и других. Мы безусловно воздаем должное этим мыслителям, мы от всего сердца благодарны им за то, что они помогли нам в нашем философском становлении. Если бы не они, мы вряд ли сегодня восприняли бы Истину.
Но ведь все дело в том, что когда Истина пришла и явила себя, все былые философские поиски и находки (как, впрочем, и религиозные, психологические, художественные, педагогические) стали пройденным этапом. Да, некоторые из них оказались к Истине очень близки, - но только близки, не более. Как же, видя все это, опираться не на воплощенное Слово Божие, т.е. не на живую Истину, а, по старинке, на тех или иных философов? Они ведь были только людьми, и им не дано было знать того, что ведомо Богу...
Мы не собираемся рассказывать содержание Последнего Завета - это вправе делать одна только Истина. Наша книга не учит, а лишь дает возможность соприкоснуться с Учением. Поэтому наш способ изложения состоит в том, что мы будем последовательно рассматривать имеющиеся точки зрения на ту или иную мировоззренческую проблему, а затем, подвергнув их критическому анализу, показывать, что дает в этом отношении Последний Завет.
Мы намерены выразить идеи Завета, используя простой и естественный язык, избегая теоретической перегруженности текста, каковая характерна для рационалистического мышления. Наша книга - это своего рода введение в философию для всех. В конце концов, философами (т.е. теми, кто любит Мудрость и ищет Истину) являются если не все, то очень многие люди.
Пока у них нет возможности прочесть Последний Завет, пускай они, за неимением лучшего, прочтут нашу книгу об этой Книге. Пусть прочитают ее и те, у кого сердце спит, а рассудок бурлит; и те, которые жаждут Истины, но никак не могут самостоятельно найти или охватить ее; и те, кто не требует доказательств, но искренне ищет основания, а значит, внутренне готов к принятию Истины. И пусть, наконец, набравшись терпения, прочтут до конца нашу книгу все те, кто с Заветом знаком, но еще не сумел понять и воспринять его. По мере наших сил мы постараемся помочь этим людям увидеть Последний Завет как глубочайшее, стройное, в каждом пункте логичное и по-настоящему перспективное Целое.
Да, мы убеждены, что Последний Завет - это подлинная Симфония Истины. Это - произведение гармоничное, многогранное, красивое и живое как по форме своей, так и по содержанию. В нем нет ни одной пустой фразы, сказанной "просто так". Оно объясняет и учитывает все уровни и аспекты бытия, и в нем ничего ни убавить ни прибавить. Оно заключает в себе Единую Религию и одновременно Единую Философию человечества. Оно творчески обобщает все человеческие искания: от древних эзотерических доктрин до последних научных открытий, от Вед и Упанишад до новейших религиозных течений, от Фалеса и Платона до Гегеля, Маркса и философии ХХ века.
Но эта Симфония не растворяет красок бытия во Всеобщем, как было свойственно философии прошлого, а выражает то Особенное, Конкретное и Ключевое, что служит лейтмотивом и душой Человека и Мира. И в этой грандиозной Симфонии все религии и все философии занимают своё действительное, положенное им место как аспекты и как ступени-фазисы Единой Истины, которая преодолевает, критически снимает их частичность, самовозвеличение и противопоставленность друг другу. Так, параллельно старому, рождается новое, оставляя отжившему хоронить своих мертвецов и спасая из прошлого то, что достойно Грядущего.
Эта Симфония Истины - произведение Бога. Мы же, авторы этих строк, внимая величественной и потрясающей музыке, пытаемся лишь записать ее в виде "нотных знаков" так, как нам удалось воспринять ее на сегодня нашим несовершенным слухом, - но с максимально возможной для нас точностью.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

АЗБУКА МИРОЗДАНИЯ:
ОСВОЕНИЕ ЗАНОВО






ГЛАВА 1. Первоначала

1. Открытие Единого

Идет ли речь о мироздании или о принципах его познания, так называемая проблема начала выступает на передний план и сама становится началом философствования. Там, где философ говорит о "безосновности", "безначалии" его позиции, философия кончается - вернее, она и не начиналась. Ибо предметом философии как раз и является поиск оснований бытия человека и мира.
Уже древние мыслители ставили вопрос о том, что же считать началом всех вещей, первопричиной и первокирпичиком мироздания. Промежуточный итог их поисков привел к выводу о невозможности сведения всего многообразия вещей к чему-то единичному, к какой-то одной природной стихии или отдельному элементу бытия. Ведь если мы сведем многообразное к единичному, мы не сумеем проделать обратной операции: вывести из единичного многообразное.
Поэтому второй и главный итог философских поисков в древности заключался в том, что в познании начала необходимо свести многообразие единичностей к их всеобщей основе. При этом, конечно же, логически найденная всеобщая основа должна соответствовать объективной природе, сущности реального целого.
Так, Парменид пришел к заключению о том, что абсолютно общим для всех разнородных вещей и явлений может быть лишь то, что все они "есть", "существуют", "имеют бытие". Но что такое это "бытие", которое не обладает ни граном вещественности? Очевидно, оно есть мысль. Следовательно, бытие и мысль - тождественны, а это означает в конечном счете, что в основании чувственно многообразного мира лежит Единое Бытие, равное Единой Мысли.
Было бы неразумно оспаривать идею первичности единого в сравнении с многообразным. Понятно, что единое и многое связаны неразрывно; но тогда и сама их связь должна быть чем-то единым.
Поэтому единство заключается отнюдь не в многообразии, как полагает расхожее мнение, а именно в единстве. Бусинки ожерелья, разноцветные и неоднотипные, едины не потому, что их много и они разнотипны, а потому, что их скрепляет общая нить. И разнообразные цветы на поляне питаются одной и той же водой.
Является ли, однако, Единое Бытие мыслью, или, выражаясь языком Гегеля, логическим определением? В первом приближении - да. Но, двигаясь дальше, мы обнаружим еще большую глубину Единого. Ведь если оно объемлет собою все - как реальное, так и мысленное, - значит, оно выше того и другого. Единое предстает тем самым как Абсолют, который несводим ни к мысли, ни к природной реальности, будучи их основанием, а, следовательно, и Единым Источником.
Это открытие было одним из величайших философских достижений мыслителей прошлого. Оно подтверждало и данные древнейших мифов разных народов о том, что Первоначалом бытия является безграничная Пустота, Бездна, Океан ("Вода" египетских жрецов и Фалеса) . И казалось, идея Абсолюта - всепроникающего, всеединого и возвышающегося над всякими категориальными определениями - отныне будет незыблемой как аксиома.
Но в условиях господства частных интересов проблема Единого дискутируется снова и снова, а в новое время во весь рост поднимается вопрос о том, в чем же все-таки состоит единство мира - в его мыслимости или его материальности. Распавшись на так называемые материализм и идеализм1, философия стала, подобно двуликому Янусу, смотреть одновременно в противоположные стороны. Она забыла или перестала понимать то обстоятельство, что, коль скоро бытие и мысль - одно и то же, единый мир есть столь же мысль, сколь и материальная реальность. Принцип тождества бытия и мышления стал трактоваться то в пользу материализма ("мысль движется по законам бытия"), то в пользу идеализма ("бытие движется по законам мысли"). Оба философских направления не желали преодолеть двойственность и увидеть очевидное: если мир един, то его единство может состоять только и именно в самом этом Единстве.
Противостояние материализма и идеализма было в ХХ веке взорвано тем потрясающим открытием, что Вселенная существовала не всегда. Примерно пятнадцать миллиардов лет назад она внезапно возникла - из чего? Если ничего не существовало, то мир мог возникнуть только из ничего. Но что такое это Ничто? Точного ответа на этот вопрос наука не дает; но точно так же не может дать его и философия, если она - "материализм" или "идеализм". Дело тут не в недостатке научных данных и не в отсутствии должных интеллектуальных усилий. Дело в том, что эмпирическим путем или же с частных философских платформ, каковыми являются материализм и идеализм с их односторонностью, возникновение мира из ничего невозможно объяснить в принципе.
Ученый-физик наталкивается в этом случае на непреоборимую для него как физика трудность. Обычно он имеет дело с физической реальностью, которая, будь она даже неуловимой для приборов, как таковая все-таки проявляет себя тем или иным конкретным образом. Но в случае с проблемой происхождения Вселенной физик вынужден обратиться к исследованию того, чего нет, а такая задача заведомо невыполнима средствами физического познания.
Физик обращается за помощью к философу, поскольку именно философ призван изучать "обратную сторону" явлений, запредельную им реальность, "мета-физическую" сущность вещей. Но если философ стоит на позициях материализма, он не в силах помочь ученому, так как привык сам опираться на данные науки и то и дело обращаться за помощью к физикам. Философ-материалист беспомощен в вопросе о том, откуда и как возникла Вселенная и как это могло произойти. Материалисту всегда казалось, что Вселенная, Природа, Материя есть причина самой себя и, значит, должна существовать вечно. А если уж она и могла бы возникнуть, то только из чего-то материального. Оказалось, однако, - она возникла из ничего...
Философ-идеалист в этом вопросе находится, на первый взгляд, в более выгодном положении. Если Природа возникла из ничего, то это "ничто" должно быть чем-то Не-Природным, неким инобытием Природы. Раз так, значит, то, что было до возникновения мира, есть не что иное, как Мысль. Вглядевшись в подобные суждения пристальней, нетрудно обнаружить их коренной недостаток. Мысль, породившая Вселенную, Природу, Материю, сама должна обладать энергией, силой, действенной мощью, т.е. быть реальностью материальной! Если же философ-идеалист соглашается с тем, что мысль материальна, то почему же он с порога отвергает материализм, который, в сущности, утверждает то же самое?
Проблема внезапного возникновения Вселенной со всей очевидностью требует интеграции материализма и идеализма, она требует универсализма, т.е. интегральной философии и целостного мировоззрения. Ибо только при таком условии обнаруживается ключ к пониманию Первопричины Мироздания и единства бытия.
Что же, в этом свете, представляет собою "Ничто", из которого появляется "Все"? Если оно - "ничто", оно не может быть ни единичным, ни многим. Оно не может быть также чем-то структурным, определенным, конечным. К нему неприложимы никакие характеристики, поскольку оно является именно Ничем. В то же время, однако, оно не может быть квалифицировано как отсутствие бытия, ибо оно все-таки есть и обладает колоссальной творческой энергией. Остается единственное объяснение этому Ничто: оно - Бытие безграничной Пустоты Абсолютного Единого.
Абсолют не может быть "чистой мыслью", так как он есть "чистое бытие", равное "ничто". Но он не может и не быть мыслью, так как содержит и актуально представляет все. Следовательно, Абсолют есть исходная возможность и исток всего сущего, и, кроме как из Ничего, не может возникнуть Все.
Переполненное потенциями, Абсолютное Ничто, или Единое Бытие тем самым должно с необходимостью проявить себя в качестве Творческого Начала в Мироздании. И оно проявляет себя, оно изливает из себя неисчерпаемые потенции и оказывается Творцом и Творением, Создателем Вселенной и самою Вселенной.
О существовании Творца и о его присутствии в мире свидетельствует не только логика в чистом виде, но и сам характер мироздания.
Вот перед нами законы природы. Быть может, они возникли и действуют самостоятельно, безотносительно к какому-то Творцу? Именно так рассудит атеист, не ощущая потребности задаться вопросом: а чем определяются эти законы, откуда они взялись? Утверждать, будто они складываются случайно, было бы нелепостью. Это совершенно противоречит всеобщности и необходимости законов природы. Случайность потому и случайность (если вообще признавать ее существование), что она дисгармонична и лишена того статуса, которым обладает необходимость. Если с высокой горы я стану как попало швырять вниз камешки, неужели из них у подножия сложится гармоничная скульптурная группа? Так и со "случайностью" природных законов: либо они формируются и действуют необходимо, а значит, имеют внутри себя логику, предполагающую Разум их Творца, либо их не должно существовать вовсе.
Но законы существуют и, более того, образуют иерархию, соответствующую иерархическим уровням Универсума: законы неорганического мира, законы жизни, законы разума... Не будь Единого, не было бы и никакой иерархии, в мире царили бы беззаконие и хаос. Мир в этом случае был бы нагромождением механических масс и их беспрестанным столкновением и разрушением. Если же в строении мира все-таки есть совершенство, оно требует и признания своего всесовершенного Создателя.
Такого же признания требует и принцип всеобщей связи явлений, выражаемый в формулах "все связано со всем" и "все в Одном, Одно во всем". Действительно, представим на минуту, что во Вселенной есть явление, абсолютно не связанное ни с каким другим. Мы сразу же вправе усомниться, возможно ли это. Возможно ли, чтобы некоторое явление не имело под собой никакого основания, не вступало бы ни в какие взаимодействия, а значит, и никак себя бы не проявляло? Очевидно, такое явление попросту не могло бы существовать. И все же допустим, что хотя бы в одном-единственном уголке Вселенной есть нечто, что совершенно ни с чем не связано.Тогда во Вселенной оказался бы разрыв, она дала бы трещину и перестала бы существовать как целое. Мир раскололся бы на части, и в нем опять-таки воцарился бы хаос. Однако Вселенная целостна и возникла сразу как связное целое. Это с необходимостью предполагает, что такое же целое существовало и до физической Вселенной.
Таким Целым может быть только Абсолют, и, следовательно, он есть логически необходимая первопричина бытия.
Когда хотят опровергнуть эти и многие другие соображения в пользу существования Творца, приводят, как правило, тот аргумент, что без "гипотезы Бога" легко обойтись, признав, что мышление является атрибутом самой природы. Однако, если мы, подобно Спинозе, примем тезис о том, что Природа мыслит, мы тотчас будем вынуждены признать в мире наличие разумного начала, т.е. Бога. И никакие оговорки, что мыслит-де сама Природа, не помогут, ибо они не отрицают Бога, а лишь указывают на его имманентность Природе, на Бога как на "внутреннее вещей" (П.Тейяр де Шарден). Другими словами, как бы ни называли Источник всего сущего, важно его качество, важна его суть - Первопричинность.
Резюмировать изложенные доказательства существования Единого как Творца Мироздания можно в нескольких словах. Коль скоро у человека есть способность категориального мышления, т.е. движения по логике всеобщего, то, стало быть, это Всеобщее существует объективно. И если в калейдоскопически многообразном мире мы находим Всеобщее, Единое, значит, оно-то и есть Основание мироздания, его Исток и Первопричина.
Если же логические аргументы, вроде космологического или онтологического доказательств бытия Бога все-таки представляются кому-то не до конца убедительными, ему следует обратиться к доказательству смысложизненному - куда более широкому и основательному. Люди не могут жить без Бога, на горизонтальной плоскости обыденной жизни, подобной существованию животных. Люди всегда искали высший смысл своей жизни, а он невозможен без Бога. Только Высшее способно приподнять человека над тяготами его приземленного бытия.
Итак, возьмем ли мы древнейшие мифы разных народов, прочтем ли священные писания, погрузимся ли в труды наиболее глубоких мыслителей человечества или обратимся к переднему краю науки - космогоническим представлениям, движению к единой теории поля, постулату всеобщности жизни, опытам трансперсональной психологии и т.д., - мы увидим: все они так или иначе подтверждают бытие Высшего Начала, подтверждают своими интуициями, откровениями, логическими выводами и удивительными открытиями.
Бог существует. В этом предельно общем основоположении совпадают все серьезные мировоззрения. Но вот вопросы о том, каковы качества Бога и какова его связь с человеком, составляют в истории мысли такое затруднение, такую загвоздку, что становится непонятно: то ли искажены все наши понятия о Боге, то ли так непривлекателен сам Бог...


2. Ложные представления о Боге

Сейчас каждый из нас должен искать устоев новых для жизни, проверить богов, которым он поклонялся...
Из писем В.И.Вернадского

Философы не допустили ошибки в логическом выведении Единого, Абсолюта как предельного основания бытия. Но при ближайшем рассмотрении он выглядит Богом, мягко говоря, странным.
Действительно, если Бог есть нечто Абсолютно Единое, то, следовательно, он не может иметь никакого облика, тем паче подобного человеческому, т..е., выражаясь языком науки, Бог не антропоморфен. Это утверждение надо признать справедливым. Но какие удручающие следствия из него вытекают!
Во-первых, то, что совершенно лишено какой бы то ни было формы, может быть расценено не только как бесконечное и неисчерпаемое, но и в равной мере как бессодержательное и пустое. И тогда Бог оборачивается не более чем пустотой.
Таким видят Высшее Начало, например, буддисты. Именно в Пустотности, в Шуньяте и Нирване, они находят реальность верховного порядка. Очевидно, однако, что Пустота, с какой бы буквы ее ни писать, есть только пустота, но никак не Бог. Недаром в классическом буддизме никакого Бога и не существовало.
Во-вторых, если Бог есть Абсолютное Единое, то он слишком велик и слишком мал одновременно. Будучи всеохватным единством, он проницает и представляет собою все что угодно - от звездных скоплений до нечистот. Древнекитайский мудрец Чжуан-цзы так и отвечал на изумленный вопрос собеседника о месте обитания Высшего Начала: да, оно повсюду, в том числе в кале и моче.
Из этого неумолимо вытекают два не очень приятных вывода. Первый из них тот, что Единое, как понималось оно до сих пор, оказывается и высшей, и низшей реальностью. Бытие, равное ничто, по определению своему, не только всеохватно и безмерно, но и ничтожно. Неужели к Богу приложима, пусть даже и наряду с другими характеристиками, характеристика ничтожности?! Другой, не менее обескураживающий вывод из идеи всепроникающего Бога-Абсолюта состоит в признании его полнейшего равнодушия если не к миру, то к людям. Безразличному, всеединому Абсолюту все безразлично, все едино.
Безразличный к жизни и смерти, к радости и страданию, к добру и злу, такой Бог своим равнодушием попустительствует безобразиям и жестокости, царящим в мире людей, ибо придерживается, так сказать, политики невмешательства ни во что, которая оборачивается безапелляционным вмешательством во все. В глазах людей он в силу этого предстает как злобный ревнивец и мститель, то и дело преследующий, наказывающий , карающий человека, причем, зачастую неизвестно за что. Весьма наглядно эти качества Господа представлены в Ветхом Завете: "... Имя Его - ревнитель; Он Бог ревнитель" (Исход 34:14); "... Напал злой дух от Бога на Саула" (1 Царств 18:10); "... Я во гневе Моем и в ярости Моей соберу, и положу, и расплавлю вас. Соберу вас и дохну на вас огнем негодования Моего, и расплавитесь среди него" (Иезекииль 22:20-21). Таких примеров в ветхозаветных текстах - сотни.
Стоя перед дилеммой "кто же неправ - Бог или мы сами?", лучшие, честнейшие мыслители приходили к выводу, что Бог не может быть неправым, а значит, неверны именно человеческие представления о нем. И тогда стали появляться многочисленные теодицеи - оправдания Бога людьми. Они были изощренно хитроумными, и их было много. В целом они сводились к нескольким основным тезисам, каждый из которых, однако, в конечном счете наталкивается на антитезис и опровергается им.
"Не Бог ответствен за страдания людей, но дьявол!" - говорили адвокаты Бога. А обвинители резонно возражали: "А кто такой дьявол? Откуда он взялся? Если все в мире создано Богом, то, значит, и враг рода человеческого - тоже творение Бога! Зачем же он создал князя тьмы? Искушать людей, вводить их в соблазн, проверять на твердость веры Богу? Чем же, в таком случае, Бог отличается от дьявола?"
"Нет, - говорили другие защитники Господа-Абсолюта, - в страданиях людей виноват не дьявол и не Бог - сами люди. Бог создал их совершенными, а они пустились во многие помыслы и неверно распорядились своею свободой". "Что ж, это небезосновательно, - отвечали оппоненты, - действительно, люди свободны, как их Создатель. Но если в своей свободе они так равнодушны друг к другу, что убивают, насилуют, грабят ближних своих, то что же получается? Что свобода, данная Богом, есть великое равнодушие - точная копия равнодушия Творца? Если же нет, если он хочет людям блага, то с какой целью он дал им свободу, разрушающую его собственную вселенскую гармонию?"
Богооправдатели начинали сдавать свои позиции. Они говорили: "На Земле, действительно, нет правды! Здесь и впрямь царит несправедливость. Но зато после жизни, в мире загробном, справедливость восторжествует, и праведники обретут блаженство на небесах!" "Позвольте, - недоумевали богообвинители, - о каких небесах может идти речь, если Бог есть безличная, бесконечная и равнодушная пустота? И праведники, и грешники растворятся в ней и сольются в одно целое, так что добрым и злым деяниям на Земле - одна цена. Там, в безбрежности Единого, как гласят Упанишады, иссякнет все, и все окажется обманом, в том числе и здешнее добродеяние... Если же мы признаем существование рая, то ведь он, как показано, например, в буддизме, принадлежит миру форм и, значит, не является высшей реальностью. То есть, опять-таки, и рай, и ад в итоге не имеют значенья, ибо и праведники, и грешники когда-нибудь выйдут оттуда, чтобы навеки исчезнуть в великой пустоте Абсолюта..."
Защитникам Бога оставалось лишь одно оправдание, которое не оправдывает ничего: "Неисповедимы пути Господни. Не нам судить о гармонии, которую он установил. И если ему надо что-то подправить в ней, устранив частные неполадки, то нам не дано видеть величайшей разумности этого акта". И вновь возвышали голос обвинители Абсолюта: "Пути Господни неисповедимы? Но почему за наш счет? Почему гармония мироздания должна существовать и по мере надобности восстанавливаться в ущерб ни в чем не повинным человеческим существам? Уж лучше бы Бог дал людям остаться неразумными тварями, чем наделять нас сознанием нашей беспомощности пред волею Бога!".
Многочисленные теодицеи оказались бесплодными. Внутренне противоречивые и обрекающие человеческий ум на бессмыслицу, а человеческую жизнь - на умирание, богооправдания ничуть не оправдали Бога. Собственно говоря, все они были направлены на оправдание не Бога, а наших представлений о нем. И все эти представления обнаружили свою ложность. Ибо, если Бог есть Абсолют и только Абсолют - Единый, Равнодушный, Безличный и Пустой, - то сущность Бога есть Майя!
Но так ли это в действительности? И нуждается ли Бог в оправданиях? Он, разумеется, не похож на человека, но значит ли это, что он - бесчеловечен или безразличен к людям? Кроме того, если Бог не подобен человеку, то как быть с фундаментальным принципом большинства религий и философий о богоподобии человека? Неужели и этот принцип ложен? Или мы попросту неверно понимали антропоморфизм и богоподобие?
Люди всегда ощущали логическую и психологическую неудовлетворенность пустым, равнодушным, слепым и жестоким Богом. Они чувствовали иногда чрезмерность, а иногда ненужность такого Бога и тогда становились либо его пугливыми рабами, либо высокомерными безбожниками. Но те, которые верили в Бога и пытались мыслить о нем серьезно и честно, чувствовали еще и другой недостаток в толковании Высшего Начала как всеединого Абсолюта, а именно - его неполноту.
Эти мыслители сознавали, что Бог, по-видимому, куда сложнее абстрактного Единства. Ведь человек - творение Божие - существо весьма и весьма сложное. В таком случае, может ли Творец быть проще собственного творенья? А что если антропоморфизм (человекоподобие) Бога, как и теоморфизм (богоподобие) человека, - лишь метафора, обозначающая сложность того и другого? Не сходство их внешнего облика, а сходство их внутренней формы?
Многомерность существует в мироздании, она присуща и внутренней архитектонике любого человека. Почему же не предположить богатства и многомерности самого Божественного Первоначала? Быть может, выявление в нем внутренних саморазличий привнесет в наше понимание Бога ту конкретность, которой так не хватало для разрешения всевозможных противоречий, связанных с трактовкой Бога как Абсолютного Единого?
Мыслители разных стран и эпох решали задачу "открыть лице Бога", понять строение Верховного Начала мироздания. Но и это, как и попытки богооправдания, привело разве что к еще большим неясностям в отношении Бога.
Так, древние китайцы, различая непроявленный и проявленный аспекты Первоначала и отдавая предпочтение первому, по существу вообще отрицали Бога. Ведь непроявленный аспект Первоначала есть, в их терминологии, Небытие. Но даже если более важным считать аспект проявленный, то и в этом случае Путь всех вещей (Дао), по словам Лао-цзы, "предшествует небесному владыке". И значит, востоковеды имеют полное право утверждать: понятие "Бог" было неизвестно древним китайцам и так никогда и не вошло в китайскую философию.
Казалось бы, совершенно иную картину мы должны увидеть у индийцев - народа глубоко религиозного и склонного к метафизике. Однако и индийская мысль рисует, в сущности, точно такую же картину мира без Бога. Для знатока индийской философии и религии это звучит, наверное, странно, но это так.
Что означает, например, различение Брахмана и Парабрамана? "Парабраман" - это то, что лежит "по ту сторону Бога". Но по ту сторону Бога - либо Природа, либо Ничто. А как понимать термин "Ниргуна Брахман" - "Высший Бог"? Разве может существовать Бог "низший" ("Сагуна", или Ишвара)? С точки зрения ведантиста, это возможно. Но тогда какова функция низшего Бога, если он не в состоянии влиять на "политику" Высшего, Единого и Абсолютного? Если же он все-таки влияет, то какова роль Высшего Брахмана? Получается, что он - "не совсем высший"?
В еще большей степени эти парадоксы индийской религиозно-философской мысли проявляют себя, когда речь заходит о Нирване и мире форм в буддизме или о Нирване и Супраментальной сфере в йоге Шри Ауробиндо. В буддизме Нирвана выше мира форм; она - Ничто, она - "затухание всего", и, значит, никакого Бога быть не может, и "лучше вовсе не родиться". У Шри Ауробиндо Супраментал выше Нирваны, - но, во-первых, эта сфера универсума, по Ауробиндо, - не последняя, т.е. она не есть Бог. А если б она и была Богом, то вновь возникли бы мучительные вопросы о том, почему этот Бог творит мир форм, т.е. мир, исполненный страданий, и почему в Боге нет нирванического покоя, который опять-таки начинает выглядеть куда привлекательней сияющего Супраментального Света?
Бог индийской культуры парадоксален. Шанкарачья обвинял буддистов в безбожии, но чем его собственный Ниргуна Брахман лучше Пустоты-Шуньяты буддизма? Недаром вайшнавы резко критиковали не только буддизм, но и адвайта-веданту Шанкары - именно за безличность его Бога. С точки зрения вишнуизма, личностная ипостась божества куда важней безличной. "... Тот, кто почитает непроявленное, лежащее вне чувственного восприятия, всепроникающее, непостижимое, непоколебимое, неизменное и неподвижное - безличный аспект Абсолютной истины - управляя своими чувствами и равно относясь ко всем, и чья деятельность направлена на всеобщее благо, в конце концов достигает Меня", - говорит в Бхагавад-гите Кришна.
Но идея о том, что Бог должен быть прежде всего личностным, не дает приемлемого объяснения существованию Безличного. Проблема усугубляется еще и тем соображением, что доказательства личностного или безличного аспекта божества равномощны, как явствует из нескончаемых, по сей день не прекращающихся споров между персоналистами и имперсоналистами. Не значит ли это, что Верховная Личность Бога не может одолеть Безличной ипостаси Первоначала по причинам принципиального порядка?
На последний вопрос мы находим поразительный ответ в сочинениях гностиков - ответ, который рождает новое недоумение. Гностики полагали, что "другой Бог", порождение Единого, есть не что иное, как "ошибка", допущенная Софией - Премудростью Божией. Хороша Премудрость, которая допускает ошибки! И не какие-нибудь частные, незначительные, а прямо касающиеся судьбы всего мироздания! Ведь Иалтабаоф как "ошибка Софии" закрыл собою подлинного Бога и породил иллюзию, будто истинный мир есть не пустота безличного Единого, а проявленный мир с его ослепляющей и соблазняющей человека пестротой.
Несмотря на противоречивые выводы, влекущие за собой нелепицу в трактовках смысла бытия, люди вновь и вновь обращались к идее структурности Верховного Начала. Даже такая непреклонная в своем единобожии религия, как ислам, не в силах обойтись без признания, хотя бы и косвенного, некоторой множественности в лоне Высшей Реальности. Аллах действует не в одиночку. Он имеет массу помощников, начиная с ангелов и кончая посланниками. Зачем они, когда, казалось бы, всегда достаточно собственной воли Аллаха, которой подчинено в мире все? Если наличием этих посредников подразумевается относительная самостоятельность человека, то Аллах не может быть всеединым и всепроникающим. Если же Аллах всеедин и вездесущ, проблематичной становится человеческая свобода.
И еще одна странность, заключенная в тексте Корана, это то, что Единый Бог постоянно говорит о себе во множественном числе - "Мы"...
Бог "двоится" и "троится" и у теософов. "Тайная Доктрина" гласит, что позади Божества Творящего и выше него пребывает Божество Превышнее, Планировщик, Зодчий, по отношению к которому Творец является лишь выполняющим посредником. И еще выше, над и вокруг, внутри и вовне находится Непознаваемое и Неведомое, Источник и Причина всех этих эманаций. Допустим, что это так, и прав внеземной разум, диктовавший эти строки. Но зачем так много богов? Неужели Неведомое не в состоянии само проектировать и творить мир? Вопрос так и остается вопросом.
В теософской картине любопытна не только структура Первореальности, но также и поэтапность ее генезиса. Единое рождает проявленного Бога, который раскрывается из единства в двойственность, а из двойственности - в троичность.
Нас, однако, не удовлетворили ни двоичность Первоначала, ни его тройственность в том виде, в каком она представлена в теософской доктрине. Но, может быть, по-настоящему адекватным представлением о Высшей Реальности является христианская Троица?
Что такое эта Троица? Три различных Бога? Три лика одного и того же Божества? Или это только два Бога - Отец и Сын, по отношению к которым Дух Святой есть просто их свойство? Вопросы эти известные, но известно и то, что ответы на них, увы, слишком различны, чтобы считать их удовлетворительными. В силу различия этих ответов внутри христианства даже произошли, как известно, крупные разделения, возникло непримиримое противостояние конфессий. Надо ли, в таком случае, останавливаться на парадоксах христианской Троицы? Надо ли искать ответы на вопросы о том, являлся ли Иисус Христос Богом или был человеком; для чего нужна была жертва Иисуса, как будто Бог-Отец был не в состоянии сам наставить людей на путь истинный; почему у людей есть Отец, но нет Матери; от кого исходит Дух Святой - от Отца или также от Сына; для чего вообще существует Бог-Сын? Ясных и твердых ответов на эти вопросы в истории христианства получить невозможно, ибо учение Иисуса предполагало продолжение и разъяснение "темных мест" во времена второго пришествия Христа, и потому две тысячи лет оставалось неразвернутым.
Итак, неудовлетворенность безлично-безразличным Абсолютом естественно требовала выявления структурности Единого Абсолюта: единство Бога не должно означать его бессодержательной и преступно-равнодушной безличности, приводящей к поистине дъявольскому протеизму его превращений. Бог должен быть, если можно так выразиться, "определенным" и "предсказуемым". Вот почему в Верховной Реальности пытались различать некое строение, подобное строению конкретного существа или чертам конкретного лица: известную множественность, непроявленный ("теневой") и проявленный ("освещенный") аспекты, ряд уровней и т.п.
Но при внимательном рассмотрении выясняется, что это столь же ложные представления о Боге, как и его отождествление с Абсолютом. Здесь не снимается качественная однородность формальных дистинкций внутри Единого. Все они остаются различиями именно внутри Единого; все они указывают на непроявленное и проявленное состояния, на те или иные стороны, модификации и искажения все того же Абсолюта. И те, которые пытаются уйти от такого всепоглощающего, всерастворяющего Единого, снова и снова возвращаются к нему, точно заблудившиеся в лабиринте.


3. Второе Творческое Начало

Человечество так навсегда и запуталось бы в вопросе о Боге, если бы на Землю не пришел Учитель Виссарион. Являя людям Последний Завет Отца Небесного, он уже на первых страницах этой Книги говорит: "Постигайте, чада Божии, великую Тайну, что Творец Вселенной и Отец ваш Небесный не есть один и тот же Источник" (Предвозвещение 58).
Весть о том, что в мироздании существует не одно, а два Творческих Начала - грандиозный и доселе неслыханный переворот. Это революция в религии, философии, этике, психологии, педагогике, общественном бытии. Явление Виссариона и весть об Отце Небесном - событие космического значения и масштаба, какое случается раз в тысячи лет.
"Но позвольте! - прервет нас читатель. - Что из того, что Виссарион утверждает существование двух Начал? Что это меняет конкретно? Не дуализм ли это и не двубожие ли? И в чем тут переворот? Да и, собственно, где доказательства, что Виссарион принес Истину и что он - не фантазер и не безумный фанатик?".
Читатель прав: мы забежали вперед. Обоснованию истинности всего, о чем пишет и говорит Учитель, посвящены все дальнейшие страницы нашей книги, вся она целиком. А пока давайте остановимся на первом и главном пункте Слова Виссариона: его вести о том, что, помимо Творца Мироздания есть и другой Творческий Источник, называемый "Отцом Небесным".
В чем, по Виссариону, различие между этими двумя Творческими Началами?
Единый есть Творец природы со всем ее содержанием - информацией, энергией, веществом. Коротко говоря, Он - Творец бытия материи, Творец плоти и разума. А Отец Небесный - Творец человеческой души.
Единый создает мир с помощью своей материальной жизненной силы - Духа Жизни. Отец Небесный творит человеческую душу с помощью своей духовной жизненной силы - Духа Святого.
Единый сотворил все живые существа во Вселенной и побудил их двигаться по пути развития разума. На определенном этапе эволюции Мироздания возникает Земля - Мать человечества. На ней рождаются разумные существа, которые первое время двигались общим для Вселенной путем - путем развития плоти и разума. Но однажды, в силу слияния всеобщей энергии Единого и неповторимой энергии Земли, в Мироздании родилось и проявилось нечто особенное - Второе Творческое Начало. В тех разумных существ, что давно уже формировались на Земле, этот Бог вложил духовную ткань (душу) с предначертаниями веры, любви, добродеяния.
Таким образом, в отличие от представителей внеземного разума, человеку дана еще и душа, причем, для него она важнее, чем разум. Только не давая в себе угаснуть "искре Божией" - душе, человек способен по-настоящему развиваться и жить бесконечно.
Отец Небесный есть Бог только человечества. Внеземные цивилизации, наши старшие "братья по разуму", не в силах как-то использовать благодатную, духовную энергию Отца Небесного, ибо она слишком тонка, неизмеримо тоньше любых самых тонких энергий природы и потому неуловима и недосягаема для внеземных разумных существ. Лишь человек в состоянии быть по отношению к Отцу со-творцом, проявляя духовность на Земле, а затем распространяя ее в бесконечной Вселенной, которую человеку предстоит обживать. И значит, человек, поскольку он духовен и вечен, - поистине уникальное и наиболее перспективное создание во Вселенной.


Схема 1. Универсум и космогенез в Последнем Завете

МИРОЗДАНИЕ
?
Абсолют ?Бог ? Земля ? Бесконечное духовное развитие
человечества во Вселенной

Это учение - отнюдь не дуализм. Оно не разрывает надвое того, что неделимо: бытия и мышления, материи и сознания, природы и разума. Что же касается материального и духовного, то они, согласно Последнему Завету, не враждебны и не "параллельны" друг другу, а взаимодополнительны.
По поводу же возможного упрека в двубожии не скажешь лучше самого Виссариона. В Обращении к человечеству от 22 февраля 1999 года он пишет следующее:
"... Хочу пояснить, предваряя вопль невежества, что не о двубожии веду речь, дабы призвать поклониться Истокам обоим.
Но чтобы достойно вы чтили Закона оба, а поклоняться всем сердцем лишь только Отцу своему должно.
Ибо Он один есть Истинный Отец ваш!
И лишь от Него вам принимать Благодать безгранично.
А Творец Бытия материи вовсе не нуждается в поклонении вашем.
Ему безразличны побуждения ваши и мечтания, и Он глух к молениям вашим.
Он холоден к вам, и Ему все одно, что вы есть иль что вас нет.
Но Закон Его чтить - потребность великая для каждого, кто жизнь свою проявить сподобился в Лоне Гармонии".
В неожиданном свете существования двух Творческих Начал становится ясным все: и заблуждения лучших умов, и бессмысленность богословских споров, и бесконечные перспективы человечества. Все становится ясным: и сложность мироздания, и простота Истины. И это не парадокс. Проясненная сложность действительно есть простота. Покуда Виссарион не сказал нам правды о Боге, мире и человеке, все казалось удручающе сложным. Но теперь, не утеряв богатства цветущей сложности, все стало простым и взывающим перейти от путаных размышлений о жизни - к самой жизни.
Так ли все это? Быть может, это лишь наше субъективное и некритическое восприятие Последнего Завета? Нашей книгой мы попытаемся показать обратное и обосновать приведенный зачин в дальнейшем изложении. Начало должно приходить к самообоснованию в конце.
Но это - потом. Попробуем сперва разобраться с тезисом Виссариона о существовании Второго Творческого Начала - особого, духовного Источника в Мироздании.
О возможности такого допущения свидетельствует хотя и смутное, интуитивное, но все-таки приближение к идее двух Творцов, которое можно усмотреть в некоторых памятниках мыслительной истории человечества. Приведем лишь отдельные симптоматичные иллюстрации.
Так, например, из сопоставления Ветхого и Нового Заветов напрашивается вывод о том, что в этих частях Библии действуют два совершенно различных Бога. Ветхозаветный Господь - ревнив, жесток, беспощаден и мстителен, он требует "ока за око", тогда как Бог Евангелий - это свет, кротость, любовь, человечность. Он неизмеримо благосклоннее к людям. И даже имя у него стало новым - Отец Небесный. А ведь ко времени написания Нового Завета беззаконий на Земле не уменьшилось. Отчего же Иегова-Саваоф так разительно изменился?..
Не менее любопытны некоторые философские интуиции мыслителей прошлого. Таковы, к примеру, знаменитые обвинения Великого Инквизитора, брошенные Христу в романе Ф.М.Достоевского "Братья Карамазовы". Преследующие цель доказать некую "слабость" Бога, его неспособность или странное нежелание насытить людей хлебом и чудесами, разве не свидетельствуют они о невиновности Бога в том, что он - кроткий, сочувствующий, милосердный и что он уважает человеческую свободу? Такой Бог действительно не может удовлетворять прихоти людей, как не может и наказывать за них. Не такова его природа. Но если его природа, его возможности - не абсолютны, то, значит, есть два Божества. Суть одного - Любовь, суть другого - законы природной Гармонии. Ф.М.Достоевский подобного вывода не сделал, - но сегодня мы видим, что он здесь явно необходим.
Еще явственней это можно увидеть в страстной, пронизанной духовным устремлением, философии Н.А.Бердяева. Русский мыслитель убедительно показал в своих работах, что Бог не есть Сила в природном смысле, не есть Власть над миром, не есть Господин и Правитель мира. Он есть Смысл и Истина мира, Дух и Свобода. Ведь, как указывает Н.А.Бердяев, встреча и общение человека с Богом возможно не как общение с Абсолютом, для которого не может быть чего-то или кого-то другого, а значит, не может быть и отношения, а с конкретным и личным Богом, имеющим прямое отношение к человеку. Кажется, еще один маленький шаг - и Бердяев пришел бы к мысли о существовании двух Творческих Начал в мироздании...
Поразительные мысли мы находим и в одном из писем В.В.Розанова:
"Бог БЕЗ'БРАЧЕН.
Один христианский Бог
Прочий же Бог СОТВОРИЛ мир".
И чуть ниже в том же письме: "Мы здесь восходим на головокружительные высоты: Христос есть Дух, Solo - Дух; а Бог есть только бог, "наш Боженька", "сотворивший мир". Головокружительность заключается в том, что "есть два № Бога", "просто-Бог" и высший над ним - Христос... Дело в том, что расслаивается самый мир на мир'ное и над'мирное, Вселенское и Сверхвселенское, и "Над' " и "Сверх' " стало побеждать под' и вниз'. Что над Вселенною открылось еще что-то такое другое, не - мир, а - "больше мира", "больше Бога" (письмо П.П.Перцову, лето 1918 года).
К подобным головокружительным высотам подбирались и мыслители наших дней. Так, видный российский философ А.С.Арсеньев, положивший в основу своей позиции эквивалентность сторон отношения "Человек - Мир", в 1980 году высказал идею огромной эвристической силы. Суть ее состояла в следующем.
В понимании личности эквивалентность друг другу Человека и Мира приводит к трем возможным позициям. Первая состоит в том, что Начало Мира полагается как разумное, но безличностное. В этом случае личностное начало в Человеке есть нечто, не имеющее отношения к истинной реальности, и должно быть устранено. Вторая позиция исходит не из Мира, но из Человека. из его самоощущаемого личностного "Я", как центра сознания и воли. Тогда следует такой же центр полагать и на стороне Мира, т.е. считать Мир обладающим личностным Началом (концепция личностного Бога). Обе эти позиции явились основами великих исторических культур - буддийской и христианской. Но, по мысли А.С.Арсеньева, теоретически возможна и третья позиция - полагать одновременно личностными и безличностными обе стороны отношения "Человек - Мир"! При этом российский философ подчеркнул, что исторические формы культуры, исходящие из такой возможности, ему неизвестны, но она представляется многообещающей для философии и психологии...
Вывод А.С.Арсеньева, как это видится сегодня, оказался едва ли не пророческим, ибо отмеченная им гипотетическая форма культуры ныне, благодаря Виссариону, становится явью.
Разумеется, легко возразить, и это будет справедливо, что все эти интуиции имели в виду совсем не то, что имеет в виду Последний Завет, да даже и при этом так и остались лишь смутными догадками. Но верно ли утверждение, что они и не могли быть иными, так как связаны с проблемой "неразрешимой"?
Задачу, конечно же, трудно, а порой невозможно решить, если ответ на нее неизвестен. Собственно говоря, никто никогда и не ставил задачу доказать существование Отца Небесного как "второго Бога". Теперь же, когда это существование выдвигается как постулат, т.е. когда ответ на задачу известен, становится возможной и аргументация этого ответа, становится возможным доказательство и обоснование постулата. Так в школьные годы мы заглядывали в конец учебника. А сегодня таким учебником стал Последний Завет, с ответами которого мы должны, обязаны сообразовываться.
Попробуем, например, рассуждать исходя из философского принципа целостности. С этой точки зрения Абсолют есть единое основание всего мироздания; однако такое единство является пока еще слишком абстрактным, оно - всеобщее и только всеобщее. Между тем живая целостность должна быть целостностью конкретной. А это значит, что внутри абстрактно-всеобщего необходимо наличие некоторого особенного - того ядра, той сердцевины, той, если угодно, "изюминки", благодаря которой абстрактное и безразличное единство обретает свою differentia specifica, свое "лицо" и "душу".
В разбираемом нами случае конкретно-целостный подход означает следующее. По самому своему понятию "Бог" не может быть синонимом "Абсолютного Единого". Ведь в Едином содержится все вообще, т.е. не только божественное, но и природное. Бог же, в логическом смысле, есть аспект Абсолюта, а именно - Абсолют в его противоположности Природе. Следовательно, Бог как понятие не тождествен ни понятию Природы, ни понятию Абсолюта так такового. Понятие "Бог" есть совершенно особая характеристика. Она выражает высокий, возвышенный аспект мироздания.
Это пока еще, разумеется, лишь логическая абстракция, а не живая и самостоятельная реальность, каковой является Отец Небесный в Последнем Завете. Но пойдем дальше, и тогда, быть может, логическая абстракция обретет более конкретные черты.
Здесь необходимо вспомнить и применить незаслуженно предаваемый ныне забвению метод восхождения от абстрактного к конкретному.
Венцом творения всегда считался человек. Однако, рассуждая строго, венцом творения следует признать Бога. Да, именно Бога. Ведь если Творец Мироздания - един, то, стало быть, творя все сущее из самого себя, он реализует прежде всего самого себя. Венец божественного развития есть то же начало, только обогащенное новым, ценным, высоким. И раньше чем сотворить человека по образу и подобию своему, Бог сам из своей абстрактной всеобщности должен был перейти к какому-то конкретному и высокому образу, который стал бы источником человечности. Вот почему можно утверждать без преувеличения: прежде сотворения человека Бог сотворил Бога.
Только этот второй Бог, Бог-Сын, возникший по закону порождения нового качества (иерархия), может и должен быть Зачинателем и Отцом человека - не как микрокосма, т.е. миниатюрной Природы, а как микротеоса - миниатюрного подобия Бога. А выражаясь еще точнее, второй Бог, "Бог-Сын" является Отцом собственно человека, т.е. человека в его уникальности, в его человечности. Отсюда ясно: только этот второй Бог, только этот Отец наш Небесный и есть тот, имя которому - Любовь. Он есть наше духовное и возвышающее нас начало, наш нравственный императив.
Сказано было: если нет Бога, то "все позволено". Продолжим эту мысль. Коль скоро у людей "позволено не все", значит, Бог действительно существует. Однако, когда мы обратим свой взор на мир животных, мы увидим, что, хотя Бог есть, в мире животных "позволено все": нравственные основания жизни у них отсутствуют. Но если Бог - один для всего сущего, почему его законы и требования столь различны и даже противоположны для разных видов живых существ? Не логичнее ли предположить, что в случае животных речь надо вести о Творце бытия материи (природы и жизни), а в случае человека - еще и об Источнике нравственности?
Возвышенное, благородное Начало только и может придавать человеческой жизни истинное основание и смысл. Устрани это Начало - и для человека останутся лишь два равно абсурдных жизненных пути и две равно бесчеловечные цели: раствориться в Абсолютном Едином либо погрузиться в трясину грубой материи. Но, допустив бытие Духовного Источника, проявляющего себя через деяния плоти человеческой, мы приходим к единственно достойной человека цели: одухотворять материальную жизнь, привнося в нее душевное тепло, свет любви, красоту творений наших рук. Цель жизни здесь не только не уничтожает смысла жизни, но совпадает с ним. Поэтому, если первые два пути имеют "конечную остановку" - полное исчезновение "в небесах" или под землей, то путь, указуемый Отцом, вечен. Он всегда открыт, у него нет конечного пункта назначения.
Путь одухотворения материальной жизни есть, следовательно, путь вечной жизни человечества. Отец Небесный дает нам возможность не умереть, не исчезнуть, как умирают и исчезают в конечном счете все живые существа и неживые системы. Значит, закон Отца Небесного - действительно иной закон в бытии мироздания, и Виссарион прав. В мире действуют два ряда законов - закон Природной Гармонии и закон Любви.
Первый исходит от Абсолюта, который создает достаточно жесткие правила жизни в мироздании и потому кажется мстительным, суровым или безразличным к человеку, вышедшему из Гармонии. На самом же деле Гармония предполагает лишь разумную дисциплину, и всякое ее нарушение влечет за собой естественно-природную реакцию (закон бумеранга, воздаяния, кармы).
Но другой закон - закон Любви - предполагает совершенно иное: не вознаграждение или наказание, т.е. не воздаяние, а даяние; не принцип "даю, чтобы ты дал", а бескорыстное дарение людям и миру своей душевной теплоты и творческих способностей; не вынужденность суровой необходимостью, а свободное нравственное деяние даже вопреки обстоятельствам. Следовательно, закон Абсолюта есть закон Природы, логика необходимости; тогда как закон Отца Небесного - закон Души, логика свободы.
"Порядок природы" и "порядок свободы", как давно подметили философы, - явления несовпадающие, поистине разнопорядковые. Свобода проистекает не из детерминизма, любовь - не из соображений выгоды, вера - не из разума, подлинное добродеяние - не из страха наказания и не из утилитарных интересов.
Из этого следуют широкие обобщения. Человек получает духовность не от природы, ибо это невозможно: природное есть "при-рожденное", т.е. несвободное и неспособное к свободному, ничего не требующему взамен, творчеству. Обрести духовность непосредственно из рук Творца Вселенной невозможно по той же причине: между Творцом и человеком - Природа, физический Космос, а там духовности нет. При этом неважно, присутствует Творец в самой Природе или находится "за скобками" Природы, - важно, что, будучи Творцом именно Природы, он обязан действовать с учетом законов ее собственной эволюции, в полном соответствии с ними. Ведь он создал их сам - зачем же ему нарушать то, что установлено им самим? Но как, в таком случае, объяснить появление в человеке души, любви к людям и миру вопреки ненависти людей и холодному равнодушию мира?
Не зная о Втором Творческом Начале, мы были бы принуждены вслед за Владимиром Соловьевым с горькой иронией сказать: "Человек произошел от обезьяны, следовательно, будем любить друг друга", или, по другой версии, еще горше: "Человек есть обезьяна и потому должен полагать душу свою за ближнего". Но, к счастью, теперь мы узнали: в Мироздании, кроме Единого, существует Второе Начало - "Бог человеков", Отец наш Небесный, Творец души человеческой, ценностная вершина человеческого бытия, духовный Источник в материальной Вселенной.


4. Что же такое "Дух"?

Говоря об Источнике нематериальном, духовном, необходимо, по всей видимости, прояснить смысл самого понятия "дух".
Здесь могут сразу же возразить: разве непонятно, что Бог есть дух; разве не так интерпретирует его религия; и разве она неправа? Ответить на это можно достаточно просто. Даже если Бог есть дух, это еще не значит, что дух - всякий дух - есть непременно Бог. Следовательно, открытым остается вопрос о том, что же такое дух вообще и как он воплощается в человеке, животном, растении, атоме, демоне-асуре... Поэтому-то мыслители всех времен уделяли столь пристальное вниманию понятию "дух".
Он трактовался ими то как безличное творческое начало мироздания; то как Логос и Нус (Ум); то как синоним человеческого разума и даже здравого рассудка; как Сверхсознание; как универсальная энергия; как воля, иррациональный порыв, экзистенция и т.д. Бросается в глаза, что "дух" остается даже у лучших умов человечества понятием весьма расплывчатым: духу приписываются слишком уж несхожие характеристики. А это не может не приводить к искажению сути духовного начала. Ведь даже если свести все перечисленные характеристики к двум основным - к разуму и энтелехии (духу жизни), то и тогда понятие "дух" не становится конкретным, уже хотя бы по той причине, что разум и энтелехия (или, в терминах современной науки, информация и энергия) - не одно и то же.
Но дело в конце концов не в этом. Дело в том, что "дух", при внимательном его анализе, несводим ни к разуму, ни к энтелехии.
Из фундаментального философского принципа тождества мышления и бытия вытекает, что мысль есть движение по логике природных начал (информации, энергии, вещества), и она истинна лишь в той мере, в какой движется по логике необходимости. Осознанием необходимости является в последнем счете и сама свобода мысли, известная "хитрость" разума: пытаясь подняться над необходимостью, он ищет в ее лабиринтах какую-нибудь брешь, лазейку, - но, пробираясь сквозь нее, попадает в лабиринт другой необходимости. Дух же не "хитрит" - он изливается, распространяется и проницает все что угодно ("Дух дышет, где хочет"). Дух подразумевает свободу иного рода, а значит, должен пониматься как такое начало, которое нетождественно разуму и которое являет собой некое совершенно особое качество в мироздании.
Однако человек - существо не только разумное, но и живое. Точнее говоря, он разумен потому, что он - живое существо. Разум привязан к плоти; разум есть функция жизни. Вот почему живое всегда разумно в той или иной степени. В таком случае, быть может, гораздо вернее будет говорить о духе не как о разуме, мышлении, а как об экзистенции, порыве, энтелехии, как об ускользающей от точного определения "жизненной силе"? Недаром в народном сознании, запечатленном в языковых формах, дух связывается с дыханием как основой жизни ("испустить дух" - лишиться жизни). Недаром и в ветхозаветных представлениях дух есть материальная жизненная сила, которая в человеке ("душе") воплощена в виде крови (Левит 17:14).
Увы! Допустив, что дух есть жизненная сила и не более чем жизненная сила, мы придем к усеченным, а потому удручающим результатам.
Во-первых, если дух есть энтелехия, жизненная сила, то он - характеристика всего лишь естественно-природная. А это не объясняет полной противоположности духовного начала материальному.
Во-вторых, степень духовности будет в этом случае определяться единственно степенью здоровья тела, и тогда человеконенавистник может предстать более "духовным", чем святой. Впрочем, "духовностью" в этом случае придется наделить не только людей, хороши они или плохи в нравственном отношении, но и животных. Тем самым качественное различие человека и зверя улетучивается, подобно нестойкому "духу".
Следовательно, в-третьих, и все высшие человеческие проявления, например, беззаветную любовь, милосердие, вдохновенное творение красоты, придется признать плотскими инстинктами.
Попробуем же выйти из всех этих противоречий и тупиков, обратившись теперь уже не к ветхозаветным, а к новозаветным воззрениям. Почему? Да потому, что именно здесь, в книгах Нового Завета, мы сталкиваемся с представлением не просто о духе, но о Духе Святом.
Что такое этот "Дух Святой"? Поможет ли он в разгадке духа как философской проблемы или еще более запутает ее?
Посмотрим прежде всего, какими свойствами наделяется Дух Святой в новозаветных текстах.
1. Он сходит, кладется (на), находит (на) (Матф. 3:16, 12:18, Марк 1:10; Лука 1:35); изливается (Деян. 2:17); он наполняет (а человек "исполняется" им) (Лука 1:41, 3:22, 4:18).
2. Дух Святой дается Отцом (Лука 11:13; Иоанн 3:34) и от Отца исходит (Иоанн 15:26).
3. Дух Святой "рождает свыше", т.е. помогает человеку как бы заново родиться (Иоанн 3:8).
4. Он дается "повинующимся Богу" (Деян. 5:32).
5. Он -Утешитель (Иоанн 14:26).
6. Он останавливает человека, не допуская его неверных действий (Деян. 16:6 и др.).
7. Он наставляет блюсти веру (Деян. 20:28).
8. Он дает человеку Любовь Божию (Римлян. 5:5), благость и праведность (Ефес. 5:9).
9. Дух Святой есть свобода (2 Кор. 3:17).
Невозможно не заметить, что все эти свойства Духа Святого поистине уникальны. Они разительно отличаются от всякого другого "духа", будь то порыв, разум, жизненная сила или сила бесовская, сила тьмы. Неслучайно подобные "духи" даются в Новом Завете со строчной буквы и только Дух Святой - с заглавной.
Принципиальное отличие Духа Святого, благодатного от всякого иного не только подразумевается, но и прямо подчеркивается в Новом Завете: "... Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они" (1-е Иоанна 4:1); "Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух... И три свидетельствуют на земле: дух, вода и кровь..." (1-е Иоанна 5:7-8).
Среди всех отмеченных апостолами свойств Духа Святого наиболее удивительно одно - причем, такое, которое окончательно убеждает, что специфика Духа Святого - не натяжка в прочтении нами новозаветных текстов, что ее четко сознавали сами ученики и последователи Иисуса. Этим поразительным свойством является способность Святого Духа давать бессмертие плоти. "Если же Дух Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса, живет в вас, то Воскресивший Христа из мертвых оживит и ваши смертные тела Духом Своим, живущим в вас" (Римлян. 8:11). Это свойство со всей очевидностью противостоит закону Природы, где дух жизни, т.е. материальная жизненная сила, неспособен преодолеть смертность человеческой плоти и не предназначен для этого.
Дух жизни есть, следовательно, в той же мере и дух смерти. Что же касается Духа Святого, он - только Жизнь и притом Жизнь с большой буквы. Проникнутый Духом Святым живет жизнью подлинной, исполненной высокого смысла, - жизнью в самоотдаче, любви, добрых делах, творческом горении.
Конечно, так живут далеко не все: нет в них стремления стяжать Дух Святой, и он в них оскудел. Но если бы "дух" по понятию своему исчерпывался "жизнью" как биологическим феноменом или "разумом" как феноменом гносеологическим, подлинно человечная, достойная человека жизнь была бы невозможна в принципе. Это означает, что понятие "дух" - далеко не только синоним "жизни" и "разума" как рефлексии над жизнью. Дух - это еще и Дух Святой, без которого не было бы религиозно-нравственного отношения человека к миру и людям, т.е. это сама суть человека и та аура, атмосфера и "аромат", которые свойственны настоящей Личности.
Требует ли Дух Святой высокой степени "витализации" или "ментализации" человека? Нет, это не столь обязательно. Обязательно другое: быть благодарным Богу, миру и людям, быть милосердным, любящим, преисполненным благодати.
Из всего сказанного вытекает однозначный вывод. Если существуют два совершенно различных Духа, они должны, соответственно, иметь два различных Источника.
Есть материальная жизненная сила (Дух Жизни), а есть духовная жизненная сила (Дух Святой), и исходят они от двух великих Творцов: первый исходит от Творца Мироздания, а второй - от Отца Небесного, творящего душу каждого из нас.
Не обладая плотью, Отец Небесный не имеет возможности непосредственно управлять законами материи. Но, будучи духовной Индивидуальностью, он обладает бесконечной благодатью, чья сверхтонкая сила превосходит пределы самых тонких энергий Творца Мироздания.
Так свершается Виссарионом реченное в Евангелии Иоанна: "Доселе Я говорил вам притчами; но наступает время, когда уже не буду говорить вам притчами, но прямо возвещу вам об Отце" (Иоанн 16:25).
При этом Отца Небесного Виссарион уподобляет душистому бутону на стебле материального бытия - стебле, который исходит из Единого, Творца Мироздания как "корня цветка".
Мир и мировые Первоначала показаны в Последнем Завете не как абстракции философов, а в их конкретной реальности. Мироздание здесь - не механический агрегат и не геометрическая фигура вроде линии, круга, спирали, как порой представляется ученым. Нет, Мироздание - растущий Цветок, яркий и живой.
Но каково его внутреннее строение? Какова архитектоника Универсума-Цветка или, пользуясь более привычным образом, какова архитектура Здания Мира? Насколько верно рисуют картину мира те, кто не знает о существовании благоуханного Бутона на Стебле Цветка? Может ли их Вселенная служить для человека Домом с Цветущим Садом? И если нет, то не следует ли произвести реконструкцию их обветшалого и неуютного Здания?

Глава II. Реконструкция Мироздания

1. Тело сверкающей сферы

"Вы не знаете Мироздания", - говорит людям Виссарион. И с этим надо согласиться, без амбиций и без обид: к тайнам Мироздания человечество пока лишь приближается, но еще не сумело постичь их по-настоящему. Не знаем Мироздания и мы, пишущие эти строки. Но, опираясь на Последний Завет и с учетом наличного состояния человеческих знаний, давайте все-таки попытаемся приподнять завесу, за которой скрывается тайна происхождения и структуры Мироздания. Попробуем набросать хотя бы ориентировочную схему той картины Вселенной, которая существует в науке, и той, которую явил нам Учитель.
Факты науки, зафиксированные в современных учебниках и энциклопедиях, свидетельствуют, что Вселенная существовала не всегда. Она возникла внезапно, примерно пятнадцать миллиардов лет назад, и с тех пор продолжает пространственно расширяться.
Но как именно, каким образом возникла Вселенная? Большинство ученых склоняется к мысли, что ее породил так называемый Большой Взрыв. Это кажется логичным, если учесть, что с момента своего появления Вселенная расширяется от некоего центра. "Разбегающиеся" галактики, следовательно, можно уподобить своеобразным волнам от взрыва или брызгам от удара по воде.
Прежде чем перейти непосредственно к критическому анализу теории Большого Взрыва, зададимся вопросом: если был Взрыв, то что взорвалось? Вопрос резонный, так как нельзя упускать из виду то удивительное обстоятельство, что пока не было Вселенной, не могло быть вообще ничего, в том числе и чего-либо "взрывчатого".
Впрочем, существует гипотеза, согласно которой до своего расширения Вселенная содержалась в точечной форме элементарного "илема" - сгустка или частицы первоматерии, и именно илем взорвался и дал Вселенной жизнь. Допустим, что это так. Но тогда пусть нам пояснят, откуда возник сам илем. Из предшествующего сжатия Вселенной? Однако подобное сжатие предполагает, что вся масса вещества Вселенной куда-то исчезает. Куда? Переходит в чистую энергию? Но такой процесс должен сопровождаться чудовищными взрывами, которые уничтожили бы в конечном счете все, в том числе и последнюю частицу материи - илем.
Другие естествоиспытатели не находят ничего лучшего, как объяснить возникновение Вселенной взрывом "пространства". Понятно, что, если пространство трактовать в смысле пустоты, надо признать, что взорвалось Ничто. Понятно также, что в случае интерпретации пространства как резервуара чистой энергии мы опять-таки приходим к выводу о порождении Вселенной взрывом Ничто, с той лишь разницей, что теперь это Ничто мы видим как обладающее огромной силой, как переполненное энергией.
Так какую же из двух гипотез принять? Очевидно, ни ту ни другую в отдельности. Нас не может удовлетворить взявшийся ниоткуда "илем". Не может удовлетворить и самовзрывающаяся энергия, сумевшая для этого каким-то образом обойтись без всякого субстрата. Это все равно что костер загорелся бы сам собой, в отсутствие какого бы то ни было топлива. Поэтому только синтезируя оба предположения, можно в известной мере приблизиться к истине.
Вероятно, чистая энергия Ничто сконцентрировалась в Нечто, в некий субстрат - частицу, сгусток или что-либо подобное - и своею мощью разорвала его на части, давшие великое многообразие мира. Этот субстрат должен был существовать в единственном числе и в одной точке, иначе Большой Взрыв не был бы взрывом направленным, а оказался бы хаотической серией взрывов, так что галактики не разбегались бы друг от друга, а сталкивались и вращались как попало, и Вселенная не расширялась бы, а, так сказать, дышала, как больной в лихорадке.
Тот факт, что современная наука дошла в изучении мироздания до самого его "фундамента" - Абсолютного Ничто, не должен нас чрезмерно удивлять. Лучшие мыслители человечества давно уже вывели существование Абсолюта логическим путем или получили знание о его бытии и законах путем оккультным. Абсолют и с их точки зрения не может не быть переполнен потенциями, не может не изливать их в мир. Больше того, чтобы сотворить Вселенную, Абсолют действительно должен, оставаясь беспредельным, в то же время сжаться в точку и встретиться с самим собой. Только так, только через это сжатие и самостолкновение он может вызвать колоссальное движение, которое выливается в мир форм. Иными словами, прежде чем превратиться в Многообразное, Единое должно стать Единичным, принять форму Единичного.
Но вот вопрос. А был ли Большой Взрыв? Так ли он необходим для сотворения мира из ничего? Действительно ли Единичное, будучи следствием концентрации энергий Единого, непременно должно взорваться, не выдержав внутреннего напора этих энергий?
На первый взгляд, космогенез объясняется гипотезой Большого Взрыва полностью. Однако, вдумавшись в эту гипотезу, приходится в ней усомниться.
Не правда ли, странно, что органическое (живое) и гармоничное Целое, каковым является Вселенная, возникло из неорганического (неживого), притом, из дисгармоничного, акта? Взрыв, большой он или малый, сила не столько созидательная, сколько разрушительная. Считать, что взрыв есть наилучший источник движения, наилучшая движущая сила, ничем не лучше концепции первотолчка стародавних механицистов. Впрочем, увы, современные представления о движении и многие технические изобретения пока еще, в сущности, не продвинулись от представлений пещерного человека. Добывание огня трением, зажигание спички о коробок, взлет космического корабля - технологии, построенные по одному и тому же грубомеханическому принципу. Построением такого же рода является и теория Большого Взрыва.
Но способен ли из Взрыва, из Беспорядка сложиться Порядок, Космос? Необходимое, упорядоченное не возникает из случайного, неупорядоченного. "Случайность" есть определенность предыдущим, даже если эта "случайность" непредумышленна. И если в какой-то период времени случайные, как может казаться наблюдателю, стохастические процессы начинают укладываться в некие устойчивые законы, то, значит, законы существовали и до и во время этих процессов и как бы дожидались, когда те улягутся в спокойные рамки.
Невозможно поэтому вполне согласиться с представителями популярной сегодня синергетики. С их точки зрения, порядок возникает из хаоса, беспорядка. Что это может означать в применении к проблемам космогонии? Есть лишь два ответа на этот вопрос, и оба они одинаково неудовлетворительны.
Первый из них принуждает признать, что Вселенная существовала всегда, только поначалу в хаотическом состоянии, которое затем стабилизировалось. Это, однако, резко противоречит факту возникновения Вселенной из Ничего. Ведь Ничто никак не может находиться в хаотическом, беспорядочном состоянии.
Второй возможный для оправдания синергетики ответ должен, в таком случае, гласить: Вселенная пребывала в беспорядочном состоянии не всегда, а лишь первое время после Большого Взрыва; только потом этот хаос упорядочился в законы. Но тогда оказывается, что хаос отнюдь не первичен по отношению к порядку, ведь сам хаос откуда-то возник. Откуда? Из Ничего. А в Абсолютном Ничто "беспорядка" быть не может.
Синергетика, вероятно, права в каких-то узких рамках, в каких-то частных областях, но она не вправе претендовать не только на роль общемировоззренческой или хотя бы общенаучной теории, но и на роль теории космогонической. Синергетика, похоже, не различает двух понятий, уместившихся в одной лексеме "хаос". Дело в том, что смысл этого слова двойствен. Оно означает не только "беспорядок", но и Пустотность Абсолютного Первоединого, объединяющую силу Первореальности (в этом случае "Хаос" лучше писать с заглавной буквы, а ударение ставить на первый слог).
Порядок Космоса возможен лишь благодаря творческому совершенству Хаоса-Абсолюта, но никак не слепому "методу тыка" материальных процессов как таковых.
Что же может составить альтернативу неорганичности Взрыва? Только органичность развития, развертывания Вселенной. Она не "взрывается", но, по образному выражению известного российского ученого В.Д.Плыкина, "выращивается". Следовательно, для более конкретного постижения космогенеза необходимо ответить на вопрос, кто или что "выращивает" Вселенную.
В последнем счете и говоря обобщенно, субъектом творения всего сущего является, конечно же, Абсолют. Но наука сегодня располагает и более определенными и подробными данными по этому вопросу.
Речь идет о недавнем открытии второго после Абсолюта, нижележащего "слоя" мироздания - так называемых торсионных полей, которые служат источниками, носителями и передатчиками вселенской информации. Этим открытием доказывается то, что мир это не только энергия и вещество, но прежде них - информация, или Космический Разум. Информация первична по сравнению с энергией и веществом; все элементарные частицы, поля, энергии, вещества и тела возникают в конечном счете именно из торсионных, информационных полей и благодаря им.
Торсионное поле (от "torsion" - вращение, верчение) содержит в себе матрицы, образцы всех возможных "вакансий" реальности, ее еще не проявленных, не заполненных мест. Это поле существует везде и всегда и потому переносит необходимую информацию в любую точку мгновенно и без всяких посредников, будь они вещественными или волновыми (энергетическими). Принцип действия торсионного поля есть принцип Творца Мироздания. "И сказал Бог: да будет свет. И стал свет" (Бытие 1:3).
Торсионное поле действует на все, что, как говорят физики, обладает спином (моментом вращения); в свою очередь, все, что вращается, служит источником торсионного поля.
Но что же, в таком случае, есть вращающийся источник первичного торсионного поля?
Если оно образуется от вращения чего-либо, то, следовательно, надо признать, что у самых истоков мироздания существует какое-то "тело-сфероид". Но опять-таки: что оно такое, если, как было показано выше, оно не может быть ни элементарной частицей, ни абстрактной геометрической точкой, ни "вращающейся" Пустотой? От ответа на этот вопрос зависит и решение вопроса о том, каков же характер расширения Вселенной. Действительно ли оно происходит по законам "разбрасывания осколков от взрыва"? Или, быть может, по законам "раскручивающейся спирали"? Или "раскрывающегося цветка"?
Обратившись к научным данным, мы обнаружим в этом пункте по большей части пустоты, лакуны, зияния. Погрузившись в чтение философской литературы, мы также останемся в данном случае разочарованными. Вчитавшись в тексты священных писаний, мы и в них не найдем упоминания об искомой "сфероидальной" ипостаси Творца Вселенной (за исключением так называемого Мирового Яйца; но, порождая мир, оно не вращается, а опять же раскалывается на манер "илема").
А что же Последний Завет? Дает ли он какую-нибудь подсказку в этом вопросе? И может ли дать ее текст, который, как говорят иные, "лишен научного содержания"?
Откроем ту часть Последнего Завета, которая называется Книгой Основ. В конце концов Творец Мироздания - это ведь именно Основа бытия.
К удивлению скептиков, в первой же главе Книги Основ обнаруживаются не только намеки и подсказки по интересующему нас вопросу, но и достаточно полный ответ на самый вопрос.
Здесь указывается, что перед сотворением мира в безмолвии вечности возникло Тело сверкающей сферы и "танец Гармонии", без устали поглощающий вечность и излучающий волны Духа Жизни.
Так пустотность бесконечного и абсолютного порождает из своего лона информационно-энергетическое тело-сфероид, которое становится, так сказать, "руками Абсолюта", инструментом и средством Творения.

Схема 2. Тело сверкающей сферы в творимой Вселенной

















Приведенная нами схема, как и всякая схема, весьма несовершенна и нуждается в пояснениях.
Чем больше энергии отдает Тело Абсолюта, тем еще больше получает ее взамен от собственных творений, которые ширятся в пространстве и развиваются. Абсолют в Теле сверкающей сферы подобен по своему положению Солнцу, а творимые им и опоясывающие его миры - планетам Солнечной системы, которые возникают вокруг него и движутся по своим орбитам, напоминающим распускающиеся лепестки цветка.
Эта модель, модель Универсума-Цветка, органично вбирает в себя модели "вращающейся" и "расширяющейся" ("раздувающейся") Вселенной. В ней находит свое место и объяснение даже гипотеза "разбегания галактик", только здесь они не "убегают друг от друга" в разные стороны, а отходят от своего центра и друг от друга поэтапно, виток за витком, кольцо за кольцом. Место же Большого Взрыва как "пускового механизма" и движущей силы Вселенной здесь занимает Ток Единого, его творческий Дух Жизни.
Нелишним будет сказать, что с этой моделью Вселенной во многом схожа модель В.Д.Плыкина, отмеченная сертификатом ООН "За научное доказательство бытия Бога". В модели Плыкина также присутствует управляющее ядро, окружающие его циклы-лепестки и вихревой поток энергии от ядра к лепесткам и обратно.
Но между этими двумя моделями есть и очень большое различие. Открытием российского ученого доказывается не бытие Бога и даже не бытие Абсолюта как такового, а только бытие внешней формы Абсолюта. Для естествоиспытателя это, по существу, итог - огромный, но все же итог - научных поисков в вопросах космогонии. Для Виссариона же космогоническая модель - лишь один из начальных моментов его грандиозного Учения. Перефразируя мысль А.А.Фридмана о том, что мир естествоиспытателя бесконечно уже и меньше мира-вселенной философа, можно сказать, что мир Виссариона бесконечно шире и больше миров естествоиспытателя и философа вместе взятых.
Упомянув А.А.Фридмана, нельзя не остановиться на его идее осцилляции (расширения-сжатия) Вселенной - идее, близкой восточным представлениям о "дыхании Брамы". Действительно ли Вселенная циклически появляется, расширяется, сжимается, исчезает и вновь появляется из недр Единого? В той модели Вселенной, которую представил человечеству Виссарион, это не так. Идея "дыхания Абсолюта" возникла, вероятно, из некритического восприятия и догматизации полученных в мистическом опыте данных о взаимообмене энергий Вселенной и ее Творца. На деле же осцилляция оказывается всего только внутренним моментом бесконечного развития Вселенной. Она возникла из Ничего, и лишь однажды в ней появился Бог-Сын, Сын Единородный, и с этих пор развитие Вселенной обретает смысл - бесконечный расцвет, которого не в состоянии дать никакие кальпы и манвантары. "Другого пути развития нет, - подчеркивает Учитель Виссарион. - Все остальное бродит по кругу, все остальное замкнуто".
Итак, Абсолют не есть всепоглощающее Единство, безличное и усредненное "муже-женское" Начало. В себе и для себя он, наверное, таков; но в качестве Творца, Созидателя он есть, несомненно, мужское, "яневое" Начало, т.е. Единый, а не Единое.


2. Мыслящая Вселенная

Чем же по сути своей является Вселенная, возникшая из Абсолютного Единого? Правомерно ли называть ее "материей"? Или, быть может, она есть "дух"? Или гигантская "мысль"? Или, наконец, все эти определения должны быть выстроены в некую иерархию, соответствующую уровням организации самого Универсума?
Зададимся прежде всего вопросом о том, почему возможно превращение реальности мета-физической, "мира философа" в мир, с которым имеет дело естествоиспытатель, - в мир физический? Это возможно лишь потому, что два мира представляют собой один и тот же мир. Ведь реальность Абсолютного Единого есть чистое Бытие, первичное как для "материи", так и для "сознания". Поэтому бытие ли материи развивается в мысль или, напротив, бытие мысли выливается в формы материального бытия, - это одна и та же линия развития. Ибо Все происходит из Одного, источник многообразного - абсолютно един.
Философский принцип тождества мышления и бытия как раз и состоит в утверждении единства Мысли Бытия и Бытия Мысли. Мышление, как указывал, например, Н.А.Бердяев, не может быть отделено от универсального бытия и противоположно ему; познание не может быть отделено от универсальной жизни и противопоставлено ей. Мышление есть плоть от плоти и кровь от крови универсального бытия, познание есть плоть от плоти и кровь от крови универсальной жизни. Мышление есть бытие, оно в бытии пребывает, познание есть жизнь, и оно совершается в жизни... Поэтому и отношение познающего субъекта к познаваемому объекту есть отношение внутри бытия, отношения бытия к бытию, а не "мышления" к "бытию" как противостоящих друг другу.
Мысль есть движение по форме предметов, по логике необходимости, по логике бытия. Об этом, собственно говоря, не нужно распространяться, поскольку это положение прекрасно раскрыто, например, Спинозой, а в недавнее время своеобразно воспроизведено Э.В.Ильенковым. Нет двух разных и противоположных субстанций и предметов исследования, ибо мысль и тело, мысль и природа, мысль и материя - одна-единственная субстанция и один-единственный предмет исследования: мыслящее тело, мыслящая природа, мыслящая материя.
Вместе с тем у мышления, как и у всякого аспекта бытия, есть, безусловно, своя специфика. Будучи естественно-природным явлением, мышление не растворяется в безразличном эфире Единого, а имеет отличительные особенности, выделяющие его в бытии. Даже в абсолютности Единого необходимо различать черты пространства семантического, неисчерпаемого поля смыслов. Это тем более касается природы. В свете открытия торсионных полей фактом становится то, что природа - не слепая стихия, что вся она пронизана информацией, а значит, смысловыми, разумными характеристиками.
Что же такое сознание, мышление, разум как нечто специфичное по отношению к бытию материальных вещей и процессов?
Для множественных образований, каковыми и являются предметы и процессы в их многообразии, Единое Основание выступает как континуальное для дискретного. Само по себе всякое дискретное основания лишено и обретает его лишь в связи с континуальным: части детерминированы целым. Тем самым для дискретного Единое Основание есть связующее, гармонизирующее, законообразующее, целевое и всеобщее, - т.е.смысловое начало, Мысль. Используя выражение П.Тейяр де Шардена о любви как о "резонансе в целое", понятие сознания, мышления можно поэтому определить как "резонанс частей в Целое", а понятие материи - как "резонанс Целого в части".
Основная задача мышления - познавать. А задача собственно познания - приведение познаваемого в соответствие со Всеобщим, Родовым, Абсолютным. Следовательно, мышление есть процесс узнавания Всеобщего, которое никогда не дано эмпирически. Будучи резонансом в Целое, мышление (разум) - это процесс преодоления конечного, выхождение за его пределы, или, говоря словами Гегеля, "возвышение над чувственным", "прыжок в сверхчувственное".
Человеческая мысль не застревает на уровне эмпирическом: она многомерна и многоуровнева, как сам Мир. Вот почему в мышлении индивида, помимо его индивидуально-особенных и детерминированных его опытом мыслей, рождаются порой мысли "иных измерений". Первые, как правило, вербальны; причем, их вербальность - тусклая, лишенная силы, озаренности, они подобны серым теням. Кроме того, они все время кружатся внутри головы. Другие же мысли - внеопытные, "пространственные", из иных измерений бытия - рождаются мгновенно, как озарения; они зажигаются, вспыхивают или как бы прорезают мрак и туман. А если даже они вербальны, то вербальность их исполнена особого ритма - ритма, в котором написаны священные писания и который не спутаешь ни с каким другим.
"Пространственные" мысли возникают как будто вне головы. По крайней мере, внутри головы они воспринимаются как "инородные", как взявшиеся ниоткуда. И они сразу распознаваемы, подобно тому, как, пробудившись, мы тотчас удостоверяемся: это - реальность, а то - сон. Единственная разница при этом состоит в том, что мысль из иного измерения выглядит более объемной, красочной, а потому и более реальной, чем мысль, возникшая эмпирическим путем.
Значит, мысли "пространственные" существуют поистине в ином измерении бытия; на ином его уровне, нежели эмпирически данный индивиду; на иных частотах и волнах.
Является ли этот переход к другим уровням сознания результатом ментальных усилий человека, или это следствие медитативного расширения сознания, или, наконец, это взятие человеческого сознания "на контакт" высокоразвитыми инопланетными или тонкоэнергетическими существами - вопрос особый. Но нам здесь важно то, что к какому бы уровню всеобщности - рассудочному, разумному, сверхразумному - ни переходила мыслительная способность человека и к какому бы миру - низшему или высшему - ни обращалась, эти уровни и миры остаются уровнями и мирами одной и той же реальности, реальности природной.
Разум не есть противоположность природе, мышление не противоположно бытию. Философски некорректно поэтому противопоставлять разум - природе, мышление - бытию и при этом отождествлять разум и мышление с "духом" лишь на том основании, что дух, в отличие от природы, есть нечто невещественное. Рентгеновские лучи, радиоволны, электрическая энергия тоже невещественны, но от этого они не становятся реалиями "духовными". Точно так же и тонкоматериальная реальность - мысль, будучи представлена, в терминах философии, как идеальное, вовсе не есть нечто духовное. Так называемое идеальное - это тонкоматериальное, претерпевшее ряд преобразований и опосредствований; это в конечном счете отношение тонко- и грубоматериального, представленность одного материального в другом и через другое материальное. Таковы, например, символы и знаки. Правомерно ли будет назвать дорожный знак чем-то "духовным"?
Итак, на иерархически первом, высшем после Абсолютного Ничто, или Абсолютного Единого, уровне - уровне Разума (Информации) мы не обнаружили признаков духовности - только материальные процессы разной степени общности и сложности.
Значит ли это, что в природе нет никакого духа вообще? Это было бы поспешным обобщением. Ведь "дух" подразумевает не только невещественность, но еще и некий движущий принцип, точнее, движущую силу.
Природа не существует в отрыве от Абсолюта. Его творческая мощь передается силам природы, переливается в них. Следовательно, в природе, безусловно, действует определенный дух, т.е. определенная сила, энергия. Но очевидно, что это - энергия универсально-природная, а никак не духовная. Энергия Абсолюта, переданная природе, присутствует всюду и везде, но силу падающего камня вряд ли уместно толковать как "духовную". Дух Природы не есть противоположность Природе. Он слит с Природой, он сам - природен, т.е. материален.
Таким образом, на следующем после Информации "этаже" мироздания, на том его уровне, где царствует Энергия, мы тоже не отыскали духовного начала в строгом значении этого слова. Ясно, что нам тем более не найти его ниже - на уровне Вещества, которое само по себе, без Информации и Энергии, является, можно сказать, "неживым", - да, собственно говоря, и немыслимым.
Через призму тождества бытия и мышления, природы и разума, материи и сознания отчетливо видна вся несообразность измышлений всевозможных философских "измов". Ложной оказывается противоположность материализма и идеализма, ибо материальное и идеальное - манифестация одного и того же. Истинной противоположностью являются природа и дух, но духовного не знает ни материализм, ни идеализм. Столь же, если не более, ложным выказывает себя в свете тождества мысли и бытия философский дуализм, который совершенно неправомерно полагает единую линию "мысль-протяженность", "психическое-физическое" линиями параллельными и не в силах понять не то что их единство, но даже их связь. Не выдерживает критики и такое направление философии, как плюрализм. Учитывая многообразие, он игнорирует единство; подчеркивая множественность субстратов, он не замечает Мироздания как единой субстанции, единого Мыслящего Тела. В итоге он перерастает в релятивизм и скептицизм, не дающие ничего позитивного - ни истины, ни веры, - а затем в субъективизм, заявляющий, что наш разум не тождествен бытию, и не желающий видеть, что тем самым лишь переселяет Абсолютное внутрь головы и устанавливает тождество своего собственного мышления со своим собственным бытием.
Лишаются всякого значения и такие "измы", как пантеизм и панентеизм. Первый настаивает на тождестве Бога и Мира, не видя, что Бог-Абсолют, переливаясь, эманируя в мир, все-таки остается за его пределами, "по ту сторону" мира. Второй, утверждая, что Мир пребывает в Боге, т.е. что Бог больше, чем Мир, тем самым ничуть не доказывает противоположности одного другому. Пантеизм и панентеизм - философии однопорядковые, подобные матрешкам, ибо выражают одну и ту же линию, линию "Абсолют-Природа", или "Бытие-Сознание".
Но, может быть, духовное начало ускользает от нашего внимания лишь потому, что, говоря об Абсолюте, Информации, Энергии и Веществе, мы подходим к мирозданию слишком общо? Что ж, попытаемся рассмотреть все уровни организации Универсума, т.е. архитектонику Мироздания, подробней.
Науке на сегодняшний день известно семь таких уровней, включая Первоначало всего сущего:
1. Абсолютное Ничто
2. Первичное торсионное поле
3. Вакуум
4. Элементарные частицы
5. Газ
6. Жидкость
7. Твердое тело
Духовность в этой картине, как видим, отсутствует.
Философия и мистицизм с древних времен до наших дней выделяют следующие семь уровней бытия:
1. Абсолют (Парабраман, Великая Пустота, Первоединство)
2. Логос (Нус), Высший Атман, Супраментал, Сверхразум
3. Нирвана или Акаша
4. Буддхи (сфера "эйдосов", "оптически-скульптурных" идей)
5. Ментал (ум, разум)
6. Астрал (уровень тонкоматериальных тел)
7. Плотное тело, грубая материя
Духовного начала нельзя найти и здесь. Его место занимает материя, пускай и тонкая, "умная", "софийная"; и Дух оказывается всего только номинальным обозначением, или же Логосом, т.е. Разумом, каким бы "Сверх" и "Супра" он ни был.
Следовательно, приведенные картины мироздания при всем том, что они показывают Мир сложным, богатым, многоуровневым, оказываются недостаточными. Где в них духовность? Как они могут объяснить природу и сущность этического? Как они ответят на вопрос, почему и зачем человек должен быть нравственным? Где в них Любовь? Вместо Любви мы видим здесь материально-энергетическое тяготение, гравитацию, голограмму. Однако мы не видим, как из всего этого может вырасти человечность.
Без человека мир неполон. А в человеке с эмпирической очевидностью присутствует духовное начало - душа с ее верой, любовью, сопереживанием. Но если формирование плоти и разума человека происходило по той же линии развития, что и у Вселенной, то из этой линии невозможно вывести духовные, религиозно-нравственные качества человека. Мыслимое ли дело, чтобы они возникали и развивались по законам природы?
Наконец, если вспомнить о широко известном ныне антропном принципе, согласно которому мироздание устроено "человеческим образом", "по-человечески", "для человека", то в мире тождества бытия и мышления тем более не хватает самого главного, что отличает человека. Не хватает Источника Любви. А тем самым его существование косвенно подтверждается.

стр. 1
(общее количество: 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>