<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Покуда в Здании Мира нет Тепла, в нем нет и не может быть Жильца -Человека. Хотя жизнь в этом Зданье бурлит.


3. Жизнь как творческая эволюция

Из установления тождества природы и разума явствует неправомочность редукции живого к его вещественному субстрату, как это, увы, делается в традиционной биологии.
Субстратная теория, будь она классической "белковой" или новейшей "биополимерной", страдает громадными недостатками. Вот некоторые из них.
Если живое связано лишь с белками и нуклеиновыми кислотами, то вся остальная природа оказывается неживой. А этого достаточно для того, чтобы относиться к ней иначе, нежели к ее крохотному "заповеднику", "живому уголку": равнодушнее, хуже - наконец, попросту потребительски.
Субстратная теория, по существу, отказывает и в праве на существование другим, внеземным формам жизни, как, впрочем, и всем, которые пока неизвестны. Подобная узость взгляда ущербна не только в познавательном аспекте. Она чревата нравственной слепотой.
Однако и сам "субстрат жизни " - белок ли это, нуклеиновые ли кислоты или азотистые основания - сам по себе не является живым, а значит, не может служить и причиной жизненного процесса. Жизнь не возникает из перетасовки молекул, хотя и за электроном стоит жизнь.
Сторонники субстратной теории представляют жизнь как островок в океане косной материи. И тогда в картине мироздания начинает главенствовать неживое; тогда умирание, смерть становится основополагающей и ведущей тенденцией развития.
Но может ли такое быть? Конечно же, нет. Ибо в случае преобладающей роли деструктивного начала не было бы никакого развития, никакой эволюции: все и всякое сущее попросту бы разрушалось и мертвело, едва возникнув, - точнее, не могло бы даже и возникнуть.
Собственно говоря, субстратная теория объективно должна подводить в конечном счете к безотрадному выводу о том, что жизни нет вовсе, есть лишь мозаичные скопления косного вещества разной степени сложности. Но это совершенно противоречит и очевидности, и научным фактам.
Если субстратная теория жизни неудовлетворительна, ее альтернативой могла бы служить теория функциональная. Субстрат биологической формы движения как таковой неспособен к саморазвитию и саморепликации. Поэтому надо признать, что живое вещество движимо динамическим и структурирующим началом. Им может быть, очевидно, только некий смысловой принцип (разум), который, имея целеполагающий характер, обладает, следовательно, и определенной жизненной силой (энергией).
Разумеется, жизнь не может быть сведена к чистой энергии или чистой мысли, каковые выявляются в качестве принципов движения живого. Ведь они должны действовать на что-то, а этим "что-то" может быть лишь тот или иной субстрат. Тем самым оказывается, что субстратная и функциональная теории должны быть не антагонистами - напротив, они должны дополнять друг друга.
Остается заключить, что жизнь есть неразрывное единство информации, энергии, вещества. Иными словами, жизнь есть единая линия Единого.
Говоря так, мы имеем в виду не только то, что живые организмы появились на каком-то этапе развертывания Единого, но и то, что живым является сам Абсолют, а значит, и все им творимое. Всепроникающий, вездесущий Единый предстает в своем вселенском творении как единство Разума, Силы и Плоти, т.е. как Живой Организм. Он, по существу, становится здесь синонимом Мира как Целого. А раз так, значит, и вся природа, все сущее оказывается единым живым организмом.
Мы вновь пришли к пониманию того, что жизнь (бытие) и разум (мышление) - тождественны. И этот фундаментальный принцип, который обойти невозможно, со своей стороны вновь подтверждает: живым и разумным является не то или иное существо, не та или иная органическая система, но весь мир как целое. Он - не просто скопление и брожение материальных масс, но живое существо, целостное и универсальное. Более того: если живым является весь мир, то и каждый его элемент - разумен, каждая его часть - живая.
Разнообразные формы жизни суть проявления Абсолюта как Живого Единого, который и есть основание и причина всякого отдельного и конечного живого.
Введение такого постулата сразу же делает вполне преодолимой пропасть между живым и косным и тем самым устраняет парадоксы и противоречия гипотез биогенеза (происхождения живого от живого) и абиогенеза (происхождения живого из неживого). Как возможно, чтобы живое возникло из живого, когда как раз и требуется разрешить проблему возникновения живого? С другой стороны, редуцируя живое к неживому, мы утрачиваем не только понимание сути живого, но и самый предмет исследования.
Теперь же, постигая, что жизнь есть феномен универсально-всеобщий, что живым является весь мир со всеми его элементами, мы начинаем видеть: живое происходит от Единого Живого. И если живое построено из неживых кирпичиков, то это означает лишь то, что "неживое" - понятие весьма относительное и условное. Ведь хотя Единое Начало развивается в, казалось бы, косную материю, - эта косная материя без изъятия принадлежит Единому Живому и есть лишь иная его ипостась! Подобно тому, как в составе живого тела рука представляет собою орган живой и активный, а мертва лишь будучи отсеченной от тела, каждое отдельное сущее является живым, если рассматривается в качестве органа мира как единого живого целого.
Убедившись, что мир не состоит из живого и неживого "отсеков"; удостоверившись, что бытие и мышление тождественны; что информация, энергия и вещество - аспекты и моменты одной и той же линии развития, а именно развертывания Абсолюта через универсальную мощь Духа Жизни, уже не так сложно найти общее решение проблемы происхождения и эволюции жизни. Во всяком случае, эта проблема перестает составлять неизбывную трудность, непостижимую "вещь в себе".
Будучи Мировым Бытием, жизнь не может быть явлением локальным, частным и второстепенным. Она есть и обязана быть феноменом общекосмическим, и не в одном пространственном смысле, но по самому своему характеру. И даже если бы жизнь возникла и существовала только здесь, на Земле, это ничуть не умаляло бы ее вселенской сути. Разве Земля изолирована от остального мира? Разве она - не космическое тело? Более того, разве Земля, будучи порождением Живого Единого, сама не является живой?
Если жизнь есть атрибут мира как целого, то возникновение жизни на Земле - процесс естественный и спонтанный.
Значит ли это, что происхождение и развитие земной жизни правомерно трактовать в духе дарвинизма? Никоим образом. Дарвинистское объяснение жизни должно быть отвергнуто по меньшей мере по двум причинам.
Во-первых, дарвинизм не в силах показать самое начало жизни и ее возникновение на Земле. Дарвин начинает если не "с середины", как писала Е.П.Блаватская, то уж точно не "с начала". Он в известной степени объясняет или пытается выявить механизм эволюции живого, но не его происхождение.
Во-вторых, эволюция выглядит в дарвинизме процессом, управляемым слепыми силами. А это противоречит факту направленного характера эволюции и логически не увязывается с самим понятием жизни как процесса разумного.
Есть и другое объяснение жизни на Земле, называемое гипотезой "панспермии". Эта гипотеза заключается в том, что жизнь в форме простейших микроорганизмов была занесена на Землю из космического пространства. В пользу такого допущения говорят опыты современных ученых, показавшие выживаемость спор при ультрафиолетовом излучении и космической стуже; обнаружение органических веществ, в том числе аминокислот, в составе метеоритов, кометного вещества и т.п.
Быть может, эта гипотеза по-своему справедлива. Однако на вопрос о происхождении жизни она не отвечает в принципе, ибо из нее невозможно уяснить, откуда и как взялись в космосе сами "зерна жизни" - микроорганизмы. Кроме того, даже приняв, что они - ровесники Вселенной, т.е. существуют столько же, сколько она сама, трудно принять, что эти семена жизни на нашей планете эволюционировали самостоятельно, без всякого одухотворяющего их принципа. А ведь именно слепую случайность подразумевает эта гипотеза, в которой семена разносятся по Вселенной стохастическими процессами, непредсказуемыми порывами "космического ветра".
Допущение о "случайных" шагах эволюции из примитивных семян самих по себе опровергается, наконец, и гигантским видовым многообразием живых существ и их стройной иерархией. Это многообразие и эта иерархия видов были бы обречены на хаос, разрушение и быструю гибель, - если бы вообще было возможно нечто случайное как "выпавшее" из гармонии Единого Целого.
Следовательно, жизнь имеет не случайное, а необходимое происхождение. Необходимое же, в силу своей логичности, планомерности, законосообразности, требует признания какого-то разумного, смыслонесущего движущего начала.
Возможно ли, в таком случае, что жизнь на Земле возникла в результате сознательного вмешательства высокоразвитых инопланетных цивилизаций, осуществивших направленный "посев жизни"? Такое допущение, как и гипотеза панспермии, не объясняет происхождения самих этих внеземных существ, а значит, не отвечает на вопрос о генезисе живого в принципе.
Только признание всего мироздания в качестве единого живого целого позволяет приблизиться к общему пониманию "механизма запуска" и развития любой локальной формы жизни, в том числе земной. Схематично это выглядит так: Абсолют ??информация (торсионное поле, вселенский Разум) ?? энергия ??вещество ??живое вещество ??живое существо.
Живой и разумный Мир миниатюрно воспроизводит жизнь повсюду: в космическом пространстве, в горах и морях, пустынях и арктических льдах, в воздухе и под землей. И, надо полагать, этот Разум и Дух Жизни использует в творении и приумножении живого не какой-то один способ или прием, но самые разнообразные, всевозможные приемы и способы. В генезисе жизни имеет место, вероятно, и отбор, и переход близких видов друг в друга; и постепенность, связанная с формированием подходящих условий; и вдохновенный "порыв", ускоряющий необходимые изменения во внешней среде; и "чудесные", быстрые появления новых видов, и их "неожиданные" трансформации и исчезновения. Ведь это - широчайшее творчество бесконечного Разума и вселенского, универсального Духа Жизни. Даже человек, например, поэт, поступает именно так: шлифует написанное; уничтожает то, что уже неактуально; творит медленно и долго или, напротив, быстро и сразу; сводит воедино различные произведения, изменяет старые, отбирает лучшие, работает в разных жанрах и т.д.1.
Эволюция есть творчество, так же, как и всякое творчество есть эволюция. В этом свете обнаруживается некорректность вопроса "творение или эволюция?", который нередко поднимается в спорах ученых и богословов, атеистов и так называемых деистов - сторонников того взгляда, что Бог, однажды сотворив все необходимые "кирпичики" мироздания, удалился от дел и более творением не интересуется.
Эволюция (т.е. совершенствование!) невозможна без разума и творчества. Эволюция происходит отнюдь не по законам механики, понимать ли эту последнюю как слепую силу природы или же как следствие божественного первотолчка. "Механистическая" эволюция обратилась бы в хаос, а то и попросту скоро затухла бы, как затухает всякое инерционное движение.
Креация (творение) и эволюция - две стороны, два неразрывно связанных момента одного и того же процесса: внутренний и внешний, движущий и движимый. В этом вопросе следует присоединиться к П.Тейяр де Шардену с его идеей "внутреннего вещей" и А.Бергсону, говорившему о "творческой эволюции". Противоборство же креационизма и эволюционизма надо признать бесперспективным и бессмысленным.
Развитие от Абсолюта к земной жизни - не просто единая линия, где каждый отрезок - информация, энергия, вещество, жизнь - занимает особое место и передает эстафету другому. Это еще и единый процесс, в котором каждая составляющая действует совместно со всеми другими. Непрерывная "линия Абсолюта" есть триединство Духа Жизни, разума и плоти.
Дом Бытия готов. Гармония, созданная Единым, прекрасна. Но во имя чего или кого она создана? Во имя россыпей звезд? Во имя бесстрастного разума, взвешивающего пользу и вред? Во имя животных инстинктов?
Нет, в этом грандиозном Здании Мира пока еще нет главного Жильца. А пока его нет, великая Гармония остается холодной.
Каким же образом во Вселенной появляется тот единственный, кто мог бы ее согреть? И откуда в нем берется эта способность согревать? И, наконец, действительно ли человек столь уникален?

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ПЕРЕОТКРЫТИЕ ЧЕЛОВЕКА







ГЛАВА 1. Горизонты антропогенеза

1. Происхождение рода Homo: лабиринты доктрин

Исключительность места и роли человека в мире природы, его резкое отличие от животных по множеству параметров привели к сотням гипотез происхождения человека. В обобщенном виде они представлены тремя основными: религиозной, космической и трудовой.
Религиозное представление о происхождении человека наиболее концентрированно изложено в первых главах Библии, где говорится о том, что человек был сотворен Богом как сгусток праха земного, в который Бог вдохнул душу.
В отличие от животных, созданных Богом "по роду их", человеку было предназначено стать носителем не только ограниченных качеств некоей "породы": человек был сотворен по образу и подобию самого Бога. Первые люди - Адам и Ева - были поселены Создателем в земном раю, причем, в качестве бессмертных существ. Однако люди нарушили запрет Бога - сорвали плод с древа познания добра и зла. За этот грех Бог наказал Адама и Еву изгнанием из рая. С этого момента люди превратились в существ смертных и, дабы не прерывалась жизнь человечества, вынужденных плодить себе подобных и добывать пищу в неизбывном труде.
Космическая, или "звездная" гипотеза происхождения человека сводится к двум вариантам . Согласно первому из них, человек есть продукт высокоразвитой внеземной цивилизации, биологический робот. Согласно второму, сам человек и есть инопланетное существо, представитель внеземного разума, переселившийся на Землю в результате катастрофы на своей родной планете или прибывший сюда в качестве "ссыльного" и которому в будущем предстоит вновь перебраться на ту или другую планету.
Что касается строгой науки, то она в своих воззрениях на происхождение человека исходит, как правило, из так называемой трудовой теории. Она была сформулирована еще в ХIХ веке и существует по сей день, с соответствующими дополнениями и уточнениями, вносимыми в нее по мере открытий в антропологии, генетике и прочих областях науки.
Суть этой теории, коротко говоря, состоит в следующем. Человек не был сотворен - ни Богом, ни внеземной цивилизацией. Он есть потомок древнейших человекообразных обезьян и гоминид; он - продукт саморазвития природы. Причем, чтобы выделиться из нее, т.е. перестать быть животным, которое с природой слито, человек должен был поставить между собой и природой нечто третье. Таким "барьером", разъединяющим человека и природу, и в то же время "мостом", соединяющим их, стали орудия труда. Они изготовляются из природного материала и, однако, суть нечто совершенно новое для природной среды, а именно - искусственные, сознательно изготовляемые человеком средства воздействия на природу и изменения ее. Благодаря орудиям труда человек перестал быть непосредственно слитым с природой и превратился в ее "господина", "царя".
Таковы по своему содержанию три основных подхода к проблеме антропогенеза. Обратим внимание: все они резко отличаются друг от друга. С первой точки зрения человек возник по воле Бога, причем, сразу, как готовый. Космическая гипотеза доказывает иное: человек вовсе и не возникал, а просто переселялся с планеты на планету. Наконец, согласно трудовой теории антропогенеза, человек формировался постепенно, отвоевывая в течение многих тысяч лет свое особое, уникальное место среди других земных существ.
Объясняют ли рассмотренные точки зрения, взятые по отдельности, процесс происхождения человека полностью и окончательно? Нет: каждая содержит целый ряд серьезных недостатков, и потому ни одну из них нельзя принять безоговорочно.
Представление об антропогенезе в том виде, как оно изложено в Библии и Коране, ничего не говорит о деталях самого процесса сотворения человека, не показывает, так сказать, "механизма" порождения человека Богом (да и каким именно? - сказали бы мы теперь, зная о двух Творческих Началах). Наш разум, воспитанный на нормах и идеалах рациональности, не может удовлетвориться простой констатацией, и, следовательно, данное религиозное воззрение на происхождение человека можно принять только опираясь на веру в авторитет древних священных книг.
Правда, в других религиозных текстах и учениях имеются более подробные описания сотворения человека. Гностики, например, пытались детально показать, как множеством Верховных Сил были сотворены "душа костей", "душа сухожилий", "душа крови", "душа нервов" и т.п. Но полученная таким образом "душа живая" есть не более чем "душевное тело", физический человек. Поэтому, по меткому замечанию Е.П.Блаватской, Богу гностиков не удается построить человеческую душу в твари, - хотя гностики, по ее мнению, здесь более философичны, чем мертвая буква Библии. Ведь Господу не было нужды в том, чтобы вдохнуть в прах земной душу живую: будучи "дыханием жизни", она уже содержалась, согласно Библии, в земле и воде и, значит, нуждалась лишь в "покрытии" человеческой оболочкой.
Что касается космической теории антропогенеза. то она попросту уводит нас от проблемы, уводит в дурную бесконечность. Человек создан внеземной цивилизацией; эта внеземная цивилизация, по-видимому, создана другой внеземной цивилизацией и так без конца.
Подобный же упрек следует адресовать и той довольно экстравагантной разновидности космической гипотезы, которую можно условно назвать "резервуарно-кукольной". Согласно этой точке зрения, некие таинственные мудрые Существа сначала создают бездыханные человеческие тела-куклы, и лишь впоследствии в эти неживые, но подготовленные для жизни, плоти вдыхается жизнь. Но ведь, опять-таки, те, кто создавал эти "макеты" людей, сами должны были откуда-то и как-то возникнуть. Откуда и как? Неизвестно. Более того, как и в случае с текстом Книги Бытия, эта гипотеза противоречит тому факту, что всякое живое, органическое, "одушевленное" тело существует только благодаря жизненной энергии, но никак не до нее, никак не до своего "одушевления". Можно, конечно, до поры сохранять тело, приостановив в нем жизненные процессы, но это будет именно сохранением организма, а не его порождением.
Не ближе ли к истине трудовая теория антропогенеза? Ведь она связана со строго научным исследованием человека, и, значит, должна быть наиболее основательной.
Однако при ближайшем рассмотрении и эта теория антропогенеза оказывается весьма и весьма уязвимой. Отметим лишь некоторые из многих ее недостатков.
Конечно, трудовая теория опирается на реальные научные открытия и факты. Но, во-первых, сами по себе факты ничего не доказывают; а во-вторых, свойство фактов таково, что с каждым новым открытием они обнаруживают свою ограниченность. Так, например, в науке XIX столетия считалось, что человек возник приблизительно 500 тысяч лет назад. Но открытия антропологов ХХ века отодвинули эту дату на полмиллиона лет, а затем и на миллион. К концу столетия, на базе новейших данных, ученые еще и еще раз пересматривали сроки появления человека. Сегодня речь идет уже о двух-трех миллионах лет существования разумного существа на планете Земля. И как знать, быть может, скоро наука еще увеличит эти сроки.
Но это не все. Никакие факты не могут указать на самый первый момент нашей родословной, на ту грань, за которой обезьяноподобный предок человека стал собственно человеком.
Трудность выделения подобной грани в непрерывном ряду потомков, как отмечает, например, выдающийся антрополог ХХ века, первооткрыватель древнейшей австралопитековой формы Дональд Джохансон, связана с тем, что в таком ряду никогда не бывает внезапных разрывов. Сын австралопитеков еще не мог быть человеком; и если собрать полную серию скелетов родителей и их детей, живших на протяжении нескольких миллионов лет, то, продолжает Джохансон, в процессе превращения бесспорно дочеловеческой формы в бесспорно человеческую мы вряд ли сможем хотя бы приблизительно указать: вот момент, когда произошел переход к человеку.
Но, с другой стороны, между человеком и австралопитеком, не говоря уж о древнейших человекообразных обезьянах, лежит поистине пропасть. У них так мало общего, что некоторые крупные ученые утверждают, что человек вовсе не произошел от человекообразных обезьян и австралопитековых форм; он - совершенно особая, самостоятельная ветвь в развитии живой природы. Так полагал, например, знаменитый английский антрополог Луис Лики - первооткрыватель презинджантропа, или "человека умелого" (Homo habilis).
Итак, научные факты как таковые не доказывают ничего, они сами нуждаются в той или иной интерпретации. Но ни одна из интерпретаций антропогенеза не может считаться удовлетворительной. Если у Д.Джохансона, Д.Пилбима, Т.Уайта и других ученых трудно отличить человека от предшествующих видов, то в трактовке Л.Лики происхождение человека, по сути дела, не объясняется никак, а следовательно, человек здесь вовсе лишен корней.
Между тем концепция естественно-природного происхождения человека как раз и требует четкого и ясного ответа на вопрос об истоках человеческого рода, а также о той движущей силе, которая выделила его из остальной природы.
В качестве главного "рычага", позволившего человеку выделиться из природы, наука рассматривает труд - предметно-практическую, орудийную деятельность. Для этого есть серьезные основания: труд как изготовление и применение орудий резко отличает человека от животных; по орудиям труда мы можем судить о прогрессе человеческого рода; и именно в труде, в практической деятельности реализуются и развиваются способности человека. Иначе говоря, наука полагает, что человек как существо разумное, т.е. обладающее сознанием, мышлением, разумом, возник и сформировался в результате овладения трудовыми навыками.
Так ли все это на самом деле? И если наука в этом вопросе права, то в какой мере?
Безусловно, человеческое мышление формируется в ходе предметно-практической деятельности, в ходе освоения внешнего материала. Но только формируется, т.е. шлифуется, подвергается "отделке", приобретает надлежащую "форму". Может ли, однако, мышление, сознание как человеческая способность возникать в результате предметно-практической деятельности, порождаться ею?
Это более чем сомнительно. Разве орудия труда предшествуют появлению человечества? Конечно же, нет: напротив, они суть следствия существования разумных существ. Ведь труд по самому своему понятию и есть целеполагающая, т.е. ставящая перед собой определенные цели, а значит, сознательная, деятельность. Но в таком случае трудовая теория антропогенеза не выдерживает критики в своем главном пункте ("человека создал труд"), обнаруживая свою парадоксальность и недостаточную основательность. Приняв эту теорию в качестве истинной, мы тотчас попадаем в заколдованный круг: человек порожден трудом, а труд порожден человеком.
Но несмотря на многочисленные недостатки, каждый из рассмотренных подходов к проблеме антропогенеза обладает и большими достоинствами.
Религиозное представление ведет человеческую родословную от самого Бога, а значит, оценивает звание человека необычайно высоко. Представители "звездной" гипотезы видят корни человека в самой Вселенной, в космическом Разуме, а значит, человек для них - отнюдь не случайность, не "болезнь материи", не жалкая пылинка в океане бытия. Наконец, трудовая теория антропогенеза доказывает, что человек есть дитя Природы, вернее, он есть сама Природа как мыслящая и творящая самое себя.
Внимательно присмотревшись к отмеченным достоинствам всех этих точек зрения, мы сделаем неожиданное открытие. Оказывается, что при всех своих резких отличиях друг от друга эти точки зрения все-таки совпадают. Вопрос о деталях антропогенеза остается в них непроясненным, но для каждой из них человек не просто еще одно существо среди бесчисленного множества других земных существ, а воплощение мира как целого.
Мир в его единстве, целостности и всеобщности (всеохватности) точнее и полнее всего отражается в понятии "Универсум". И если теперь мы привлечем этот термин к только что рассмотренным моделям антропогенеза, то станет очевидным: все они совпадают в том, что человек в них понимается как существо универсальное, т.е. именно как сам Универсум. Просто для одних мыслителей Мир есть Бог, а для других - Природа, физическая Вселенная.
Итак, назвать ли Мир Богом, Космосом или Природой, в любом случае обнаружится сходство всех вышеперечисленных моделей антропогенеза: человек есть порождение и воплощение не какой-то частности, или детали мироздания, а мира как целого; человек есть Универсум.
Если все эти точки зрения на проблему происхождения человека совпадают в главном, то, следовательно, они и дополняют друг друга. Разница между ними не означает непреодолимого барьера, ибо она состоит лишь в том, что каждая модель антропогенеза отражает какую-то одну из нескольких сторон проблемы. И тогда понятно: целостное решение вопроса о происхождении человека может быть в принципе достигнуто на путях соединения, синтеза, сочетания этих точек зрения, или, вернее, единообразного их объяснения.
Такое объяснение, естественно, не должно ограничиться обнаружением общего в различных концепциях антропогенеза; оно должно также указать место каждой из выявляемых этими концепциями сторон единого процесса возникновения и становления человека.
Поясним эту мысль следующей аналогией. Если обобщить в понятии "дом" его многочисленные составляющие - понятия фундамента, крыши, лестничных пролетов, стен и т.д., - то этого будет мало для понимания того, как этот дом строить. Значит, необходимо сделать еще один шаг, а именно - расположить все перечисленные понятия в виде иерархической системы, один элемент которой подчинен другому и выводится из него; а иначе мы начнем строить дом с крыши.
Подобным образом обстоит дело и с моделями антропогенеза. Мало, хотя и необходимо, понять, что человек - порождение Универсума. Предстоит еще разобраться в том, как соотносятся в процессе "построения" человека главные силы Универсума - Бог, законы материального Космоса, инопланетный разум и предметная деятельность самого человека, преображающего земную природу.
В общей форме ответ на этот вопрос ясен. Надо полагать, что человек, будучи живым организмом, возник в соответствии с законами материальной Вселенной. Она, в свою очередь, порождена Творцом Мироздания; следовательно, человек, хотя бы в этом смысле, есть творение Божие. Не исключено и даже весьма возможно, что в процесс антропогенеза вмешивались и продолжают вмешиваться представители внеземных цивилизаций; но в творческом труде человек формирует себя сам.
Что ж, возможно, все это именно так, ибо антропогенез - слишком сложное, неодномерное явление, чтобы его можно было свести к чему-то одному: к "чуду", или к рутине эволюционной постепенности, или к самодеятельному развитию. И все же рассмотрение всех концепций антропогенеза даже в их обобщении оставляет по себе неудовлетворенность: синтез не получается эвристическим. В воздухе повисают самые главные вопросы: на каком этапе эволюции, благодаря чему и как именно человек становится человеком?
Обычно философ, чтобы понять сущность какого-либо предмета, обращается к его происхождению. В нашем же случае этот метод с очевидностью непригоден. Давайте же попробуем применить иной метод: взглянем на проблему антропогенеза, проанализировав сперва саму сущность человека, с тем, чтобы затем вновь обратиться к проблеме антропогенеза. Быть может, поняв, что такое человек, мы сумеем понять, откуда, как и почему он появился.


2. Человек в его существе

По вопросу о том, что такое человек и какова его сущность, разброс мнений так широк, что можно без особого преувеличения сказать: сколько мыслителей и эпох, столько и представлений о человеческой сущности.
Человек - это двуногое существо без перьев; это машина; это - политическое животное и просто животное; это - ансамбль (совокупность, сгусток) общественных отношений; это - существо мыслящее, разумное, деятельное и т.п.
Таковы основные представления о человеке, причем, каждое из них - ограничено.
Определение человека как двуногого существа без перьев (Платон) - сугубо внешнее, оно сообщает лишь об облике человека, но не о его сути. Да и облик человека, разумеется, не так прост: недаром о платоновском "человеке" говорили, что он не более чем общипанный петух.
Принижение человека проистекает, как правило, из неумения объяснить его специфику, качественное отличие от всего, что существует в мире.
Именно такова, к примеру, механистическая трактовка человека, которая приравнивает его к машине. Между тем человек - живой, он - органическая система, тогда как машина - система механическая. Поскольку же эти две системы подчинены совершенно разным законам, постольку и определение человека как машины несостоятельно.
Есть, впрочем, и более рафинированная концепция человека-машины. Она воздает должное тому обстоятельству, что человек, в отличие от простого механизма, является мыслящим, разумным (Homo sapiens), а также деятельным (Homo faber). Однако способность мыслить и действовать, т.е. совершать интеллектуальные и предметно-практические операции, сама по себе еще не есть признак человека. Сегодня, в эпоху электронно-вычислительной и иной сложной техники и автоматики, определения человека как мыслящего и действующего по существу опять-таки низводят его до уровня машины.
Еще более изощренной и к тому же довольно популярной в последние годы является трактовка человека как машины биологической, биоробота, созданного, как предполагается, высокоразумными инопланетными творцами. Но что значит "биоробот"? Робот, который, однако, построен по принципу органической системы? Или тело его - система живая, а разум - запрограммирован, как ЭВМ?
Хороши роботы-люди, у которых - миллиарды непохожих друг на друга программ! Хорош робот-индивид, у которого - тысячи возможностей выбора! Хороши роботы, воспроизводящие себе подобных, притом, не слишком похожих на своих отцов! Наконец, если этот "робот" чего-то не принимает внутренне, хотя оно весьма для него полезно,или, наоборот, внутренне принимает бесполезное и вредное для него, - то что же это за механизм, что за робот, не выполняющий заложенной в него программы?
Остроумный ответ на этот вопрос можно найти в одном из научно-фантастических произведений: человек - это механизм "слегка испорченный". Такое объяснение человеческой свободы действительно остроумно, - но не более того. Ибо совершенно ясно, что разлаженная машина способна делать только ошибки, но никак не шаги самосовершенствования и прогресса.
Биологизаторский подход к сущности человека - тоже форма редукционизма и тоже возникает из-за неумения по-настоящему увидеть человеческую специфику.
Если человека понимать как животное, пускай и высокоразвитое, то это не объясняет многих принципиальных отличий человека от животных: самосознания, категориального мышления, творческого воображения, речи, способности изготовлять орудия, создавать культуру - "вторую природу" и т.д. Более того, если человек есть всего лишь животное, то, следовательно, смыслом его жизни надо признать потребление природы и производство потомства. Не говоря о заниженности такого жизненного "идеала", отметим другое: подобное понимание человеком самого себя привело к экологическому кризису, к серьезнейшему нарушению природного баланса и к настоящей катастрофе в отношениях между человеком и окружающей средой. И это неудивительно, если человек уподобляется прожорливой саранче.
Сторонники биологизаторской точки зрения на человека в подтверждение своей правоты любят приводить всевозможные данные, свидетельствующие о сходстве человека с животными. Прямохождением человек похож на страуса; общественными отношениями - на пчел и муравьев, потреблением мяса - на тигра, вегетарианством - на слона, внешностью - на обезьяну... Отсюда делается вывод: человек есть такое же животное, как все они. При этом игнорируется неправомерность отождествления человека как одного-единственного вида со всеми другими видами сразу. А ведь если человек похож на всех животных, значит, он несводим ни к одному их виду; он, так сказать, "животное вообще", т.е., попросту говоря, не животное, а живое существо.
Имеется, наконец, и такая точка зрения на человека, которая называется "социологизаторской". Она толкует человека как существо политическое (Аристотель) или же общественное, социальное (позднее конфуцианство, догматический марксизм).
На первый взгляд, эта теория как будто возвышает человека над миром животных. Однако при более внимательном взгляде на нее обнаруживается, что это не так, и, следовательно, социологизаторский подход к человеку тоже не может считаться удовлетворительным.
Во-первых, он вовсе не выводит человека за пределы животного царства, ведь и в нем имеются определенные социальные отношения. Примерами этому служат стада, стаи, симбиозы, колонии, организация деятельности и распределение функций в муравейнике или улье. Животное - часть природы, оно - частично и потому стремится к объединению с себе подобными в те или иные союзы. Иначе говоря, социальность - важная черта именно животного царства.
Во-вторых, и это главный недостаток социологизаторских теорий человеческой сущности, общество в этих теориях оказывается первичным по сравнению с человеком, который, следовательно, предстает винтиком, рабом или, как нередко говорят, "частью" общества. Но если каждый из нас - только винтик в социальном механизме, только восприемник уже готовых норм, традиций, знаний и умений, то как возможно индивидуальное творчество, гениальные произведения и открытия, которые вырастают отнюдь не благодаря прежним шаблонам и подчас опережают эпоху, ломая традиционные представления общественного сознания?
Чтобы выйти из дилеммы "биологическое-социальное", человека довольно часто определяют как существо "биосоциальное". Безусловно, в человеке есть нечто и от животного (хотя бы потому, что он есть живое существо), и от социальной реальности (общение, речь и т.д.). И все-таки понимание сущности человека как биосоциальной следует считать ущербным. Ведь в этом случае человек предстает состоящим из двух "половинок", точно кентавр, а связь между ними не слишком ясна. Как ее следует понимать? Может быть, так, что человек рождается животным и его надо "социализировать"? Но тогда получается, что полноценное развитие человеческой личности всецело определяется обществом. А это, как мы видели на примере социологизаторских теорий, вновь заводит в тупик, ибо делает человека не более чем деталью социального механизма.
Ни одно из перечисленных определений, таким образом, не является достаточным и удовлетворительным, хотя каждое из них содержит в себе известную долю истины. Не надо быть мудрецом или философом, чтобы увидеть очевидное: человеку присуще все, что говорят о нем разнообразные теории, - мышление, деятельность, животное начало, социальность и еще многое другое. Не значит ли это, что человек настолько пластичен и многолик, широк и безграничен по своим возможностям, что он не укладывается ни в какие определения? Если это верно, то, следовательно, сущность человека надо понять именно как многоликую, многомерную и безграничную, - т.е. как универсальную.
Универсальность человека - это его способность к любым способностям, это возможность быть кем угодно и каким угодно. В отличие от животного, которое всегда ограничено тем или иным набором унаследованных функций, человек способен преодолевать всякие ограничения, всякие наличные рамки.
Универсальную сущность человека можно выразить в одной фразе: "Человек может все".
Это поистине так. Человек может познавать бесконечный мир и себя самого. Он может изменять внешний мир с помощью орудий труда (и не только с помощью орудий). И если, например, у орла зрение лучше, чем у обычного человека; если у льва - больше силы, а у гепарда - выше скорость бега, то человек, благодаря своим искусственно изготовляемым орудиям и своим психическим и духовным качествам, может видеть дальше и лучше орла, быть сильнее льва и двигаться быстрее гепарда. Кроме того, в отличие от животного, обитающего, как правило, в одной - единственной среде, человек может осваивать любые природные условия и среды и творить вторую природу - культуру, т.е. то, чего в природе не было. Наконец, человек способен сознательно изменять и формировать самого себя: свою душу, тело, характер и т.д.
Почему же, в силу какой причины человек универсален по своим способностям? Некоторые философы полагают, что ответа на этот вопрос не существует: человеческую универсальность надо принимать как данность. Однако считать так - значит уходить от ответа на вопрос об основании этой данности, значит прервать философское размышление на самом важном пункте и уподобиться обывателю или скептику, которые говорят: "Так есть - и нечего об этом думать", "Так есть - а почему есть именно так, мы узнать не в состоянии".
Между тем и логика, и научные факты, и опыт многих поколений людей дают достаточно четкий ответ на вопрос об истоках человеческой универсальности.
Положение человека как существа сознательного, мыслящего определяется тем, что в нем природа рефлектирует как целое, в нем ее бесконечность свернута в точку, благодаря чему его сознание оказывается способным переходить границы любых систем, ибо его Я развернуто на весь мир.
Это можно выразить и несколько иначе. Человек универсален функционально потому, что он универсален структурно: если человек может все, то, очевидно, лишь потому, что в нем есть это все. Действительно, в человеке воплощен весь мир, вся Вселенная; человек вобрал в себя все уровни организации Универсума и стал всеобщей рефлексией Природы. Значит, человек универсален потому, что он и есть Универсум. Недаром в Библии говорится о том, что человек создан по образу (т.е. внутренней структуре) и подобию (т.е. творческой функции) Бога.
В принципе о том же говорит и наука. Еще с девятнадцатого века она выделяет несколько основных и соподчиненных форм движения материи: психическую (сознание), биологическую (жизнь), химическую (превращения веществ и молекул), физическую (вещество и энергия) и механическую (перемещение в пространстве). Если расположить эти формы одну над другой, в соответствии с их возрастающей сложностью, то мы увидим не что иное, как ... человека: сознание - это его голова, механическая форма движения - ноги...
С какой бы стороны мы ни рассматривали человеческое существо - с внутренней или внешней, с психо-ментальной или материально-телесной, - он есть микрокосм (малый, миниатюрный космос), эквивалентный макрокосму (большому космосу). Человек потенциально и качественно равен миру как целому, он носит его в себе и стремится раскрыть, развить и усовершенствовать его; ну, а насколько ему удается реализовать свои возможности, безграничные, как сама Вселенная, зависит в конечном счете от собственных усилий человека.
Итак, на вопрос, что такое человек, точнее всего было бы ответить: человек есть существо универсальное (универсально-природное, универсально-космическое). Человек - не просто еще одно существо среди множества других земных созданий, не просто частный фрагмент Вселенной. Он - воплощение всего мироздания как целого. "Тат твам аси", "ты есть То", - говорили древние, стремясь подчеркнуть тождественность природы человека и неизреченного Абсолюта.
На этом до сих пор и останавливались лучшие мыслители человечества.
И все же такое всеохватное определение человека оставляет по себе, как ни странно, ощущение неполноты, недоговоренности, неопределенности. Быть может, это оттого, что ведь и сам человек - неопределенен, т.е. не имеет "предела" своей сущности? Или оттого, что человек "может все" лишь потенциально, а реально очень многого не может? Да, но дело не только в этом.
Мы пока что дали определение понятия "человек", просто подведя его под более широкое понятие "универсальное существо". А это лишь первый шаг в постижении человеческой сущности. Теперь нам нужно отыскать, как учит логика, "видовое отличие", differentia specifica, т.е. тот специфический признак, который отличает "настоящего", "действительного" человека от человека "вообще". Проще говоря, мы должны понять, что же в человеке главное.
Универсальность как таковая способна не только возвышать человека над минералами, растениями, животными и машинами, но и превращать человека в минерал, растение, животное или машину. Если человек может все, то, к несчастью, очень часто он использует эту свою способность не во благо себе и другим, а во зло. Возможность быть кем угодно и преодолевать любые ограничения может уводить его с тропы совершенствования на тропу деградации. И тогда человек, который мог стать Богом, господином собственной судьбы или духовным подвижником, становится зверем, рабом или преступником. Универсальность человека как "трансцендирование" (переступание границ, перерастание себя, "переход от меньшего к большему", по выражению Виссариона) есть отсутствие заранее заданного предела в его развитии.
Но тут-то и возникает вопрос: если человек универсален, если он все время "превосходит", "перерастает" себя, "выходит за собственные границы", то что же позволяет ему сохранять себя в качестве человека? Иными словами, дело не в том, что человек может и что ему подвластно, а в том, что человеку должно.
Народное сознание, запечатленное в языке, дает на это однозначный ответ: человеку должно быть человечным. Не ум (интеллект), не предметно-практические навыки (технические способности) - ибо они могут быть машинообразными, равнодушными и жестокими, - а именно человечность есть то, чем жив человек. Поэтому именно человечность, духовно-нравственное начало, т.е. душа, открытая любви и добрым делам, может считаться наиболее точным определением человека, его подлинной сущностью.
Человечность (нравственность, духовность) есть то, что возвышает человека над бездушными механизмами и над животными. В то же время нравственное отношение не отгораживает человека от природы, оно не есть высокомерный эгоцентризм.
Человечность - это такое определение, которое включает в себя и общественность человека, - но не как безличную и тотальную социальность, а как общение и обмен индивидуально-личностными творческими качествами.
Нравственной сути должна подчиняться, наконец, и сама человеческая универсальность. Невероятные, безграничные способности, дарованные человеку, ослепляют его так, что он начинает верить в собственную непогрешимость, впадая в откровенное самолюбование и начиная преследовать своекорыстный интерес. А между тем универсальность дана человеку не как самоцель, а как средство для того, чтобы своими умениями и достижениями он бесконечно делился с людьми. Всего себя, все свои творческие устремления и возможности человек должен адресовать другому человеку. "Ибо если вы не научитесь общаться друг с другом, то кому будут нужны деяния ваших рук?" (Повествование 6.32:21).


3. Генезис Бога, или Второе Начало человека

Если душа есть в человеке главное, то совершенно иной оказывается и картина происхождения человека, а вся система детерминации и координат в понимании антропогенеза (включая в него и человеческую будущность) переворачивается.
Антропологи оказались к сегодняшнему дню перед серьезной дилеммой. С одной стороны, факты науки показывают, что человек формировался чрезвычайно долго; с другой - факты той же науки говорят о том, что человек возник, по выражению одного из ученых, "как-то уж очень быстро".
Эволюция антропоидов шла миллионы лет. Медленно и постепенно менялась их плоть, развивался мозг, повышался уровень мышления, возрастало качество орудий труда. Однако где здесь - подлинное начало человека? Ведь процесс этот происходил с такой "степенной" постепенностью, что в нем невозможно уловить переход от антропоида к человеку. Многие мыслители полагают, что он связан не столько с внешними переменами в облике и деятельности антропоида, сколько с переменой внутренней - появлением самосознания, резкой, внезапной "вспышкой рефлексии".
С этим можно было бы согласиться, если бы такой подход давал ясный ответ на вопросы, когда и почему произошел этот переворот и каковы все-таки его внешние показатели. Ни гоминид, ни антропоид, ни тем более обезьяна, хотя бы она миллиард раз ударит камнем о камень, не сумеет высечь в себе искру Божию, а значит, не станет человеком.
Но весь парадокс в том, что переход от дочеловеческой формы к человеческой тем не менее как-то произошел!
Действительно, человек современного типа (кроманьонец) - качественно иное существо, нежели антропоиды и гоминиды. Причем, возник он поистине неожиданно. Примерно 40-50 тысяч лет назад вдруг возникает религия, появляются изумительные по своему совершенству произведения искусства, приручаются, становясь домашними, животные...
Значит, не в неразличимой дали эволюции, не в доистории, а именно здесь надо усматривать истинный исток человека? Да, конечно же. И дело даже не в том, что кроманьонец похож на нас внешне, а в том, что в нем со всей очевидностью выразила себя человеческая суть.
Разумная плоть существовала и развивалась уже у антропоидов. Рассудочные операции животных вырастают (например, у Homo habilis) в разумную деятельность, о чем свидетельствуют хотя бы орудия труда, изготовлявшиеся предчеловеком. Но у кроманьонца мы видим не только деятельность по логике внешней целесообразности, но и развитие над-утилитарных способностей. Это означает, что разумное существо стало человеком, а природный психизм дополнился духовностью.
Попросту говоря, в человеке появилось то главное, что делает его человеком, - душа. Ее не следует путать с психикой. Лишь в нестрогом словоупотреблении дозволительно говорить об одушевленности животных, имея в виду их психические функции. Но человек не просто одушевленная, но одухотворенная природа. В животном мире духовное начало отсутствует; вот почему животное, чувствуя человеческое душевное тепло (а не только психическую энергию), духовную высоту, покоряется человеку и начинает ему служить.
Душа возвышает человека над природными инстинктами, привязанными к плоти и ее психическим отправлениям. Как таковой, психизм состоит в реагировании стоном и криком на боль, ударом - на удар, обидой - на обиду, ненавистью - на ненависть. О том же твердит человеку его сознание, и даже если оно склоняется к мысли о необходимости "быть выше обстоятельств", оно не в силах само справиться с раздирающими человека аффектами. Лишь обладая духовным стержнем, душевной силой, человек в состоянии ответить улыбкой - на боль, незлобивым словом - на удар, спокойствием - на обиду, любовью - на ненависть.
Ибо отныне, с обретением души, в человеке господствует вера в Высшее, полное доверие ему, т.е. уверенность в том, что это Высшее не оставит его в беде, а, напротив, поможет жить достойно и счастливо. Это облагораживающее Высшее Начало и побудило человека к религиозности - благоговейному отношению к миру, пробудило в нем чувство прекрасного и подвигло к созданию произведений искусства.
Итак, формируясь миллионы лет как разумное существо, человек стал Человеком внезапно, когда ощутил в себе "душу живую".
Вот где кроется решение проблемы антропогенеза. Человек, так сказать, рождается дважды: первый раз - как разумная плоть, а второй раз - как человек, духовно1.
В этом свете не фантазией, не сказочным зачином, а убедительным фактом становятся строки Виссариона о том, как шли по жизни юные разумные существа и как однажды они вступили на путь, по которому не ходил никто во Вселенной.
Этот фрагмент Последнего Завета и сам проливает свет на проблему антропогенеза. Необъяснимый для антропологов феномен происхождения человека становится ясным. Причиной превращения антропоида в человека явились не оледенение и не потепление, не радиация, не генетические мутации, не солнечная активность и не предметная деятельность. Все это - факторы материальные, а между тем проблема как раз и состоит в том, каким образом материальное вдруг "превратилось" в человеке в духовное и было дополнено им.
Подобно тому, как черно-белый набросок под рукой живописца обретает красочные тона, плоть и разум человекообразного существа были расцвечены богатыми красками духовности. Это могло случиться отнюдь не само собой, отнюдь не в результате предшествующей эволюции жизни на нашей планете. Если природное в антропоиде дополнилось духовным, значит, это духовное не зависело от сформировавшегося антропоида-предчеловека и было надприродным началом.
Следовательно, единственно возможным объяснением "второго рождения" человека должно быть признание того, что в тогдашнюю эпоху близ Земли возникло объективно-духовное условие преображения разумного существа в Человека. В бытии, в мире Вселенной, проявилось Надбытие (используя термин М.М.Бахтина), а с ним и человек обрел свое Второе Начало - начало подлинное.
Этим источником человечности, как убеждает критический анализ различных концепций антропогенеза и точек зрения на сущность человека, не могла быть ни природа сама по себе, ни инопланетный разум. "Второе рождение" человека могло быть связано только со "вторым рождением" Бога. Иными словами, источником благодатного духа в человеке, создавшим его душу, мог быть только Высший Источник - Источник Духа Святого, Творец души человеческой.
Но почему мы так уверены, что человеческая духовная суть есть порождение особого Источника? Да потому, что Абсолют как таковой свою задачу выполнил: насыщенная информацией, энергией, веществом, Вселенная стала населена множеством живых и разумных (самосознающих) особей и индивидов. Появление и вмешательство духовного не вписывается в "линию Абсолюта", ибо не вытекает из логики необходимости. Следовательно, для объяснения источника духовности надо допустить, что в мироздании в качестве такого источника возникло нечто принципиально новое.
Каким же образом это могло произойти? Как родился Тот, Кто стал для людей Отцом их Небесным и Имя Которому - Любовь?
Мы уже видели, что Бог отличен от Единого как Абсолюта, и от Природы как материи. Он не есть ни Абсолютное Ничто, ни Плоть (физическая природа). Следовательно, он, по понятию своему, - как бы "между" тем и другим, т.е. тончайшее, нежнейшее качество из всех качеств, существующих в мире. Будучи, условно говоря, чем-то "средним" между Единым и Природой, Бог должен и возникать из взаимодействия, взаимообогащения и синтеза энергий Единого и Природы1.
Поскольку, далее, феномен духовности известен только у земного человечества (существование и сущность представителей инопланетных цивилизаций - вопрос особый), постольку логично предположить, что Второе Начало в Мироздании, Творец человеческой души рождается из соединения энергии Единого и индивидуально-неповторимых вибрационных качеств Земли, а не Природы вообще. "Появление Лучезарной Сущности Его произошло при слиянии Духа Жизни и уникального тока от Сердца Земли-Матушки" (Предвозвещение 67).
Каким обедненным и расплывчатым предстает в этом свете традиционное понимание Троицы - Бог-Отец, Бог-Сын и Дух Святой! Теперь мы видим иные, куда более четкие и богатые соотношения. Творец Мироздания и планета Земля как живая система рождают разумных существ, а затем - Бога, Сына своего Единородного, который, в свою очередь, превращает разумных существ в людей, рождая тем самым человечество. И значит, одна Троица - Единый, Земля, Бог-Сын - переходит в другую: Земля, Бог, человек. Земля для человечества - Мать, а Второе Творческое Начало, Бог-Сын есть для людей Отец их Небесный1.
Как цветы, питаемые водою, растут из земли и на земле, так Отец Небесный появляется благодаря Единому и Земле и пребывает подле нее. Пребывает незримо для обитателей Вселенной, ибо тонок для фиксации даже самыми тонкими аппаратами. А они есть, и ими можно фотографировать мысль, но духовное недоступно ни для этих приборов, ни для тончайших восприятий, свойственных, например, ясновидцу и телепату.
Будучи особым, высоким и тонким Началом, несводимым к Абсолюту как разуму материи и материи разума, божественная сущность, следовательно, не материальна и не абсолютно-безразлична к каким бы то ни было определениям. Она - духовна. При этом, существуя не до мироздания, а именно в нем и для него, Бог невидим для материальной Вселенной. Чтобы в ней проявиться, Бог как реальность нуждается в со-творцах, имеющих плоть, - т.е. структуру, позволяющую духовному началу развиваться, шириться и распространяться.
Вот почему между Богом и людьми устанавливается связь. И эта связь не может быть ничем иным, кроме Любви. Ибо какой еще может быть связь настоящего Отца со своими детьми - малыми чадами, будущими надежными помощниками и продолжателями его дела? И значит, Бог есть Любовь и источник Любви. И значит, духовность в своем существе и есть Любовь - благодарное излияние изнутри вовне благодатного чувства доверия и поддержки.
Любовь как духовная связь между Богом и человеком осуществляется, очевидно, по "нитям-каналам" тончайшей энергии, поскольку духовность не есть ни слово, ни вещь, ни генетический информационный код, ни плотский (витальный) психизм энтелехии. В таком случае, эти "нити" являют собой излучение иного Духа, нежели материальная жизненная сила: этот Дух не рождает плоти и законов ее движения - он "рождает свыше". Так сущность отца не только в том, чтобы дать жизнь ребенку, но и в том, чтобы воспитать его.
И перед нами в своей живой конкретности раскрывается вековая тайна - тайна Духа Святого. И мы начинаем постигать истоки духовности как космического процесса.
Становится ясно, что нити-лучи благодатного Духа, образуя неповторимо-индивидуальные узоры-узелки духовной ткани, проницают плоть каждого родившегося человека и остаются в ней. Так возникает то удивительное нечто - загадочное, а нередко и отвергаемое, которое называют душой.
Вместе с этим становится понятным и соотношение души и Духа - соотношение, приобретшее самые фантастические интерпретации в истории мысли. Дух Святой - это, по выражению Виссариона, "провод", а душа - "объект", с которым этот "провод" соединен.
В процессе антропогенеза это подключение Духа Святого было подлинным рождением Человека, ибо вместе с ощущением "благонамеренности к нему Вселенной" (Д.И.Блохинцев) в человеке обнаружилось нечто такое, чего никогда не было в мироздании. В человеке вспыхнула искра Божия, появилась душа, а с нею - по-детски полное доверие миру, т.е. истинная вера в Тайну, тождественная высшей форме благоговейной Любви; и свобода как над-утилитарная творческая способность.
Иными словами, человек получил от Отца Небесного новые, неведомые прежде свойства. Человек стал венцом творения, - но лишь потому, что ему довелось жить и развиваться под Венцом Отца своего Небесного.


4. Уникальное явление во Вселенной

Первозданная душа - качество удивительное. Если плоть постоянно взывает к компенсации за ущерб, за утрату энергии или вещества; если природа всегда подразумевает необходимость восполнения израсходованного, то душа жива доверием, любовью и творчеством. Иными словами, в самой сущности души заложено стремление бесконечно и безвозмездно отдавать. Чуть только человек потребует или мысленно пожелает чего-то взамен за свое доверие, любовь, творчество, как душа его тотчас скудеет, вытесняясь эгоистичным рассудком или животным инстинктом.
Следовательно, с появлением Второго Творческого Начала и, соответственно, человеческой души в мироздании возникает новый закон, не присущий природе самой по себе, - духовный закон Любви.
До этого момента развитие шло по закону Творца Мироздания - закону природной Гармонии, или Кармы, Справедливости, Воздаяния. Гармония, конечно, прекрасна, однако сурова, ибо строится по принципу бумеранга: что посеешь, то пожнешь. В основе бытия Вселенной лежит, таким образом, отношение, известное под именем закона единства противоположностей. "Тезис" всегда сопряжен с "антитезисом", и лишь из их взаимодействия складывается гармония целого. По той же логике движется и разум, поскольку его назначение - вскрывать характеристики объективной реальности, природы.
Таков закон Творца Мироздания, "его ж никто не преступает". Но Сын Единородный, Творец человеческой души, не преступая закона Абсолюта, обладает сверх этого еще и способностью творить не на основе холодного Разума и материального закона Кармы, Воздаяния, а на основе духовного закона Любви, суть которого - Отдача, Даяние, Дарение1. Это закон трепетного отношения ко всему сущему, стремления все осветить, согреть, защитить, сделать прекрасным, независимо от того, что несет в ответ окружающее и будет ли за благо воздано благом.
Отсюда ясно, что, в отличие от мира природы и разума, подлинно человеческое начало, духовность не привязана к закону единства противоположностей. В противном случае пришлось бы согласиться с теми, кто говорит: раз существует добро, его непременно надо уравновешивать злом. Рассуждающие подобным образом были бы правы, если бы основание человеческого бытия состояло исключительно в законах природы и диалектического разума. Однако "борьба добра и зла" постоянно воспроизводит зло, т.е. сама становится источником зла1.
Закон Любви оборачивает диалектику совсем иной стороной. "Врагом хорошего", как гласит известная поговорка, является лучшее. Закон Любви призывает человека видеть не "дурное" или "злое", а лишь "недостаточно хорошее", а значит, - не "бороться" против него, а, распространяя тепло души, стараться всеми силами сделать возможно лучшее. Диалектика борьбы должна в царстве истинно человеческого отношения к миру и людям уступить место диалектике творческого беспокойства и творческого роста. Непозволительно подменять закон души "диалектикой природы", ибо для Человека характерен закон созидания и постоянного неудовлетворения созданным.
Таким образом, если плоть человеческая развивается на основе законов материальной Вселенной Единого Абсолюта, то душа - на основе нового закона: закона духовной Вселенной Бога-Сына, который для людей выступает как Отец их Небесный. А его духовная сущность призвана постепенно, через людей, заполнить всю Вселенную и принести ей новую Гармонию - союз Разума и Любви.
Все это говорит о том, что человек занимает совершенно особое место в мироздании и сам он - существо уникальное. Причем, уникальность следует понимать не как синоним некоей случайности или временного исключения из правил, а как обозначение неповторимой специфики, непохожести не только среди неподобных, но и среди подобных себе живых и разумных, в том числе инопланетных, существ. А возможные домыслы о том, что где-то могут существовать планеты с обитателями, во всем похожими на людей, и другой Отец Небесный, тотчас обессмысливают человеческую духовную суть, так как обесценивают и делают необязательным выполнение космического предначертания человека.
Читатель здесь может опять возразить: "Почему я должен верить, что все изложенное о сущности человека и его уникальном месте в мироздании - не придумка Виссариона? Разве нельзя допустить, что хотя бы в этом пункте он ошибается?" Скептик, конечно, не в силах понять, что Истина ошибаться не может. Ошибаться можем мы. Поэтому попробуем проверить свои утверждения об уникальной сути человека, хотя бы в той мере, насколько это доступно для нас, обыкновенных людей.
Напомним прежде всего то обстоятельство, что человек уникален в сравнении с иными живыми существами на планете Земля. Предыдущие два подраздела нашей книги, смеем надеяться, показали это с достаточной полнотой.
Действительно, если животное, появляясь на свет, уже есть животное, то новорожденный младенец еще не есть человек в своей действительности. Суть его проявится позже, причем, главным образом при условии его самостоятельной работы по проявлению собственной сущности. То, что дано человеку генетически, есть пока еще основа не человеческая, а природная, и, следовательно, суть человека - не природна.
Возможное возражение, что "не-природное" может означать не обязательно "духовное", а, например, "социальное", должно быть отклонено на том основании, что социальность, как было показано выше, не выводит человека за пределы животного царства. Если же говорить не о безлично-тотальной коллективности людского муравейника, а о личностном типе общности, то эта подлинно человеческая форма общежития как раз и есть следствие человеческой духовной сути. Differentia specifica человека проявляется не просто в том, что он социален, а в особом качестве его общественной жизни - в том, что человек вступает в общение с другими, возвышаясь над природными инстинктами и формальными обязательствами, на основе уважения, доверия и любви к людям.
Но все это - соображения довольно тривиальные, ибо уникальность человека среди прочих земных созданий, в сущности, очевидна и в общем ясна. Читателя, вероятно, интересует другой вопрос: уникален ли человек во Вселенной, по сравнению с разумными обитателями иных планет, и существуют ли вообще эти разумные обитатели космоса?
Что ж, если в случае положительного ответа читатель примет утверждение Учителя о "подвижном разуме Вселенной", как он называет инопланетян, мы готовы привести в пользу этого ряд аргументов. Конечно, жаль, что, несмотря на жертву Джордано Бруно, сожженного на костре именно за его убеждение в множественности обитаемых миров, человечество так и не сумело избавиться от горделиво-безрадостной идеи своего одиночества во Вселенной. Но что поделать! Надо еще и еще раз попробовать убедить людей в обратном: в том, что у них все-таки есть "братья по разуму".
Об этом свидетельствуют четыре основных аргумента.
Аргумент первый - концептуальный. Мир, как мы имели возможность убедиться, есть единое живое и разумное целое, каждая часть - орган которого также оказывается живой и разумной. Уже с этой точки зрения ясно, что Космос является "населенным", в нем обитают бесчисленные формы жизни - от Богов до элементалов и металлов. Но коль скоро это так, то, приняв во внимание наличие во Вселенной множества планет - "месторазвитий" жизни, надо признать и вполне реальную возможность того, что они могут быть обиталищами разумных существ.
Аргумент второй - аргумент от очевидцев. На протяжении всей человеческой истории, а в последние годы особенно, люди часто сталкивались с неопознанными летающими объектами (НЛО) либо непосредственно с существами, которых возможно было идентифицировать не как людей, а единственно как пришельцев из космоса. По закону вероятности нельзя отрицать всех этих свидетельств разом, ибо их - легион, и какая-то часть из них должна быть истинной, тем более если сведения сообщаются независимыми друг от друга наблюдателями. И самое главное, что очевидцами пришествий из космоса нередко становились не простодушные обыватели, а профессионалы - специалисты в области астронавтики, военной и авиационной техники, аэродинамики, антропологии, т.е. люди, способные давать взвешенную и объективную информацию об увиденном.
Третий аргумент в пользу существования внеземного подвижного разума связан с вещественными доказательствами в виде фото- и кинодокументов (например, со знаменитой рассекреченной пленкой, запечатлевшей хирургическую операцию по вскрытию трупа гуманоида) или материальных следов присутствия инопланетных существ и их аппаратов (следы на Корб-озере, находка на реке Вашка и т.п.).
Важно при этом отметить следующее. Первый из приведенных нами аргументов свидетельствует о том, что обитаемых миров - великое множество. А аргументы второй и третий заставляют признать, что представители внеземных цивилизаций намного старше земного человечества и неизмеримо более развиты в отношении способностей разума (Виссарион указывает, что их разум мощнее человеческого в тысячи раз). Действительно, если они овладели космическим пространством, неведомыми нам энергиями, технологиями, скоростями, траекториями полетов и т.д., то это означает, что в плане познания и освоения природы они ушли от нас далеко вперед, а это предполагает весьма солидный, по сравнению с нашим, возраст их цивилизации. Так что, кстати, выражение "венец творения" применительно к человеку может означать еще и то, что из всех разумных созданий он - последнее по времени, младший брат.
Наиболее любопытен аргумент четвертый - аргумент от самих внеземных цивилизаций. Дело в том, что "подвижный разум Вселенной" нередко сам заявлял о себе, приоткрывая свою суть и многие тайны мироздания. Мы имеем в виду прежде всего широко известные объемистые книги - например, "Тайную Доктрину", "Письма Махатм", "Агни Йогу". По признанию Е.П.Блаватской, А.Синнета, четы Рерихов, эти книги были переданы им или продиктованы телепатическим путем так называемыми Махатмами, или "обитателями Шамбалы", которые не скрывают своей внеземной природы. Собственно говоря, то, что они - не люди, подтверждается самим текстом указанных книг, теми знаниями и сведениями, которые в них изложены.
Нельзя, наконец, сбрасывать со счетов и свидетельства контактеров, т.е. людей, допущенных к контакту либо взятых на контакт внеземным разумом и у которых тем самым резко изменились знания, умения, поведение и строй мысли (как это случилось, например, с Нострадамусом или Вангой).
Если эти доводы все-таки не смогли пересилить недоверие читателя, нам остается апеллировать к его внутреннему чувству. Когда мы глядим в ночное небо, усеянное мириадами звезд, разве оно не говорит нам, с одной стороны, о невозможной бессмыслице бесконечной Вселенной, если все эти сверкающие миры созданы для одного только человека; и, с другой стороны, - о немыслимой случайности и ненужности человечества, если оно - одинокая песчинка, заброшенная в безбрежную вечность?
Для нас, пишущих эти строки, существование внеземных разумных существ всегда представлялось вполне реальным. Поэтому в вопросе о подвижном разуме Вселенной весть Виссариона ценна для нас не столько тем, что она подтверждает наши собственные давние догадки, сколько конкретным и точным указанием на сущность и специфику этих высокоразвитых существ.
Виссарион вскрывает причину того непонятного уфологам факта, что в последние времена значительно участились посещения Земли неопознанными летающими объектами и различного рода контактами пришельцев с людьми. А причина в том, что человечество угрожающе выбивается из всеобщей вселенской Гармонии. Антропогенные воздействия на биосферу планеты достигли того уровня, когда они становятся помехой для дальнейшего существования Земли и Космоса и грозят гибелью самому человечеству.
Представители инопланетных цивилизаций в этих условиях разделились на две группы. Одна из них для восстановления Гармонии пытается уничтожить человечество как дисгармонизирующий фактор, причем, сделать это "мягко", без открытого физического вмешательства, которое нежелательно по законам Гармонии, ибо само оказывается дисгармоничным. Поэтому представители этой группы подвижного разума Вселенной действуют иначе: они вмешиваются в сознание людей, во все более массовом масштабе превращая их в зомби и послушных контактеров.
Другая группа инопланетных пришельцев пытается восстановить земно-космическую Гармонию не разрушая разум человека, но взывая к нему. Однако это остается гласом вопиющего в пустыне, ибо спасение человека - не в развитии разума, не во все большем и большем осознании, а во все большей и большей Любви. Сущность человека - душа, а это обстоятельство либо неведомо обитателям других планет, либо ничего не дает им в плане возможностей практической помощи людям. Во Вселенной все идут по пути развития разума и не знают духовного начала.
Таким образом, человек, согласно Виссариону, уникален не только с точки зрения земной жизни, но также и в том случае, если смотреть на него глазами внеземных разумных существ. Человек с его алогичными поступками для них непонятен. Будучи мыслящим, он тем не менее действует настолько непоследовательно, что воистину кажется испорченным биороботом или природной аномалией.
Конечно, представителям внеземных цивилизаций должно было быть очевидно, что человечество ведет не Творец Мироздания, а кто-то другой. А с тех пор, как Виссарион возвестил о Втором Творческом Начале, внеземной разум знает истину о человеке доподлинно. И однако это все равно ничего не дает жителям Вселенной для спасения людей: у них нет ключа к дверце души человеческой, нет инструмента, который проник бы к основе и нитям духовной ткани. Душе может помочь только родственная и любящая душа, а не полезные советы разума.
Так ставится точка в бесплодных спорах о внеземных цивилизациях. В ХХ веке на полном серьезе шло обсуждение вопроса о том, похожи ли инопланетяне на людей. Но ни ученым, ни писателям-фантастам не приходило в голову вести разговор о внутренних различиях или чертах сходства. Дискутировалось только внешнее различие и сходство: сколько у инопланетян может быть рук, ног, глаз, есть ли голова, не похожи ли они на осьминогов или на мыслящий океан. А ведь главное-то - не в этом! Уникальность человека не есть его внешняя непохожесть на других. Его уникальность состоит в его духовной сущности.
Реченное Виссарионом подтверждается как теоретически, так и фактически.
Вдумаемся: если, как мы попытались доказать, внеземные высокоразвитые создания существуют, мы можем судить о них лишь по их проявлениям. Что же мы видим? Эти создания явно стараются избегать прямого контакта с нами лицом к лицу. Это значит, что при всем развитии их разума они лишены к нам любви и душевного влечения. А учитывая, что они намного развитее нас, и, следовательно, им нечего нас бояться, это означает отсутствие у них духовного начала. У этих существ доминирует интеллект и соображения внешней целесообразности. Недаром многие контактеры, говоря об этих посланцах звезд, отмечают, что сфера их сознания - мощная, но они не знают ни любви, ни ненависти.
Если пришельцы из Космоса пытаются нам помочь и в то же время не спешат себя открывать в качестве таких пришельцев прямо и непосредственно, - то это все равно что воспитатель, учитель только резонерствовал бы, рассуждая о добре и любви, точно по радио ("беспроволочному телеграфу") или со страниц учебника, но так никогда и не показал бы себя своим воспитуемым.
Правда, иногда пришельцы являют себя отдельным избранным. Более того, порой они незаметно для людей смягчают ту или иную опасную конфликтную ситуацию на планете, облегчают боль, исцеляют; порой, облекшись человеческой плотью, берут на себя роль богов. Но людям, объективно говоря, необходимо не это. Людей надо научить самостоятельным шагам в творчестве добра и любви, а не поклонению "чудесам" или усвоению технологий гармонизации материальных процессов и отношений.
Следовательно, посланцы внеземных миров, даже при огромном их желании вывести людей из глобально-катастрофической ситуации, возникшей на Земле, не могут, не умеют помочь людям по-настоящему. Они могут издалека звать человека, используя терминологию, связанную с человеческим духовным миром. Однако добро и любовь остаются при этом, увы, лишь мудрыми словами и красивыми пожеланиями. Да и сквозь эти пожелания то и дело прорывается чуждая человеческой сути нотка.
Так, Агни Йога учит: выражение "отдать душу за ближнего" вовсе не означает "отдать жизнь". Но, собственно, почему? - спросим мы. Потому, отвечает Агни Йога, что отдать жизнь-де "нецелесообразно". Что ж, значит, человек выше природной целесообразности, и слова Учения Живой Этики бьют мимо цели.
А возьмите тот фрагмент Агни Йоги, где речь идет о том, что мир спасет не красота, но "сознание красоты". Для человека эта оговорка ничего не меняет. Не видеть красоту, конечно, нехорошо; но ведь и "сознавать" красоту еще не значит проникаться ею, вдохновляясь на добрые дела. Сознание красоты есть не более чем бесстрастная фиксация гармонии, симметрии, порядка. Такая красота безблагодатна, как красота Гималаев на многих картинах Н.К.Рериха, - лишенный доброго человеческого участия и присутствия фиолетовый холод.
В человеке главное - душа. И потому нельзя отождествлять Человека с Разумным Существом, как это пытаются делать космические наблюдатели, хотя и видят недостаточную основательность такого отождествления. Но теперь, в свете Слова Виссариона, являющего Последний Завет Отца Небесного, пора понять и людям - и понять лучше, чем представителям внеземных цивилизаций, что человек отнюдь не таков, каким он казался прежде.
В архитектонике человека различали три основных уровня: тело, душу и разум. При этом разум считался высшим, а под "душой" (если ее не сводили к сознанию) имели в виду природный психизм. Его возвышенной квинтэссенцией полагали психоэнергетический центр, или вибрационный узел, называемый "Сердце", "Чаша", анахата-чакра. Но в действительности соотношение уровней организации человека совершенно иное. Над плотью надстроен разум, а над разумом - душа, которая несводима к психизму, к жизненной энергии, к вибрациям или узлам космических сил.
И поскольку душа есть в человеке высшее и главное, постольку подлинное развитие человека и его расцвет возможны только на пути раскрытия способностей души.

ГЛАВА II. Назначение человека

1. Проблема Пути

Теперь, когда, благодаря Последнему Завету, мы наконец уяснили сущность человека и уникальность его места в мироздании, для нас становится ясным и человеческое предназначение. Смысл бытия человека на Земле и во Вселенной - в развитии и распространении духовного начала. Этому мы посвятим еще многие страницы нашей книги, и хочется верить, что читатель вместе с нами увидит истинный Путь как на ладони.
Однако все познается в сравнении. И чтобы удостовериться в истинности открывающегося Пути, надо удостовериться в неистинности всех иных путей, которые прокладывало человечество, не ведая ни о своей подлинной сути, ни о своей уникальной космической роли.
Неистинность всех путей, испробованных человечеством, подтверждается уже тем, что они так и не сумели закрыть "вечный" вопрос - зачем человек живет на свете. Если бы хоть один из путей развития человека был истинным, этот вопрос был бы попросту снят с повестки дня. Но он возникает снова и снова, разоблачая ложность придуманных человеком смысложизненных ориентиров и выбранных им дорог.
Собственно говоря, человечество видело до сих пор лишь две дороги, два пути своего развития, два способа своего бытия в мире. Ибо сам мир представлялся состоящим из двух "этажей", двух миров. Первый - это материя, природа, мир посюсторонний, земной. Второй - это Разум, Сознание, мир потусторонний (трансцендентный), небесный. Поэтому одни мировоззрения утверждали существование и необходимость здешнего, материального бытия как единственного и отрицали бытие трансцендентное, "небесное"; а другие, напротив, - утверждали существование и необходимость мира трансцендентного и отрицали здешнее, земное бытие.
Рассмотрим эти альтернативные типы мировоззрения по порядку и подробно, чтобы выяснить, к каким следствиям они приводят.
Если нет мира высшего, сверхфизического, божественного, то человеку, следовательно, надо жить во имя мира здешнего, земного, на горизонтали материального бытия. Задача человека в этом случае - расширять господство над природой. С этой целью ему необходимо развивать свои познавательные способности, науку, технику, производство, совершенствовать отношения распределения и обмена и устанавливать приемлемые формы человеческого общежития. В конечном счете эта цель подразумевает создание комфортабельных, удобных условий - удобных для наиболее полного и всеобщего потребления жизненных благ.
Именно таким путем движется современная цивилизация, и, значит, бесперспективность подобного идеала очевидна не для всех. Между тем этот материалистический тип мироотношения и способ бытия не выдерживает критики по многим причинам.
Во-первых, этот смысложизненный идеал подменяет цель человеческой жизни ее условиями, тем самым постоянно оставляя неудовлетворенным знаменитый вопрос Льва Толстого "что дальше?". Предположим, человечество когда-нибудь наконец сумеет в полной мере пользоваться всеми материальными благами и удобствами цивилизованной жизни; но тогда, говоря словами другого русского мыслителя (Вл.Соловьева), с тем большею силою станет перед людьми тот же вопрос о положительном содержании этой жизни, о настоящей цели человеческой деятельности.
Во-вторых, если не существует высшего, сверхматериального начала, т.е. Бога, то мы живем, согласно поговорке, один раз, и нам "все позволено". Чем же, в таком случае, жизнь человеческая отличается от животной? Живущий только во имя земных благ принимает, сознательно или неосознанно, природный закон борьбы за существование и выживание, а значит, оправдывает насилие, войны и господство одних людей над другими.
В-третьих, - и это самый уязвимый пункт рассматриваемого отношения к миру - человеческое движение вперед здесь пресекается смертью, абсолютной и окончательной. Нет Бога, нет никакой сверхфизической реальности - значит, нет бессмертия. И потому, живет ли человек ради потребления природы, или ради совершенствования материальных условий жизни, или даже ради всестороннего развития своих дарований и сущностных сил, рано или поздно приходит смерть, обрывая и обессмысливая все это. Человеческая универсальность остается нереализованной. И каждое поколение оказывается всего только средством, строительным материалом для счастья грядущих людских генераций, которое, однако, тоже будет недолговечным и канет в небытие вместе с этими поколениями.
Иногда, впрочем, материалисты говорят, что смерть не так уж и страшна, ибо она лишь подчеркивает ценность жизни. Нет, этот довод ничего не меняет. Жизнь здесь ценна с негативной точки зрения, т.е. в том плане, что однажды она обесценится. Но в чем же ценность жизни самой по себе, безотносительно к смерти? И в чем ее смысл? В том, чтобы есть, пить, размножаться? Или в том, чтобы познавать и творить? Зачем - если это заранее обречено на гибельный конец?
Парадоксы и безответные вопросы находят свое видимое разрешение в другом, противоположном типе мироотношения, для которого подлинной реальностью является мир высший, сверхчувственный, тогда как жизнь здешняя представляется миром временным, низшим и неистинным.
Земное существование выглядит с этой точки зрения бессмысленным, ибо исполнено несправедливости, безобразия, страданий и зла; вещи этого мира хрупки, а счастье мимолетно. Почему? Да именно потому, что на фоне Подлинной Реальности низшая жизнь несубстанциальна, она не имеет в себе собственной основы. Вот почему все существующее здесь преходяще и, по сути дела, иллюзорно.
Поскольку же есть мир иной, постольку лишь там человек обретает свободу, вечность, истину и покой, - причем, не только после смерти, но и при жизни. Если этот человек расширяет сознание, т.е. практикует аскезу, непрерывную молитву, медитацию и психотехнические упражнения, то ему удается прорвать завесу, отделяющую его от трансцендентного мира, и совершить экстатический и внетелесный проход в Вечность - царство богов, чистых сущностей, небесного блаженства, безбрежного неколебимого Абсолюта и т.п.
Возникает соблазн назвать этот тип мироотношения "высшим": ведь он не только рисует неизмеримо более возвышенный идеал в сравнении с материализмом, но и как будто указывает человеку путь освобождения и спасения. Из горизонтальной плоскости низменного, полуживотного существования он переводит человека в другое измерение, в ту вертикаль, что должна возвратить его к Первоисточнику, от которого берет начало и сам человек.
Но безоговорочному принятию этого "пути спасения" мешает целый ряд соображений.
Если Высший Мир есть Ничто, то окончательное растворение в нем ничуть не лучше смерти. А если и "лучше", то лишь в том смысле, что из Абсолютного Ничто уже нет возврата в круговорот жизни, не может быть перерождения и возвращения в земную юдоль скорби. Если же Высший Мир есть сфера райского блаженства, то низший при этом остается страдать, а это - бегство, предательство по отношению к земной жизни и людям, в ней пребывающим. Если, к тому же, путь человека нацелен исключительно в мир высший, то в мире низшем жизнь людей не становится лучше, - наоборот, все ухудшается. Ведь спасение обретают, по идее, лучшие; следовательно, земным мучениям обрекаются "худшие" - более слабые и неспособные к углубленному самосовершенствованию: дети, старики, больные...
И вот оказывается, что стремление к высшему миру как к великой и единственной цели начисто обессмысливает жизнь земную, жизнь человека во плоти. Тогда и само божественное творение теряет всякий смысл: зачем Бог создал природу и дал человеку тело? Ради собственной забавы? Ради испытания людей, как будто не было заранее ясно, что жизнь в грубой материи нелегка?
Хуже того. Когда в неодолимом стремлении к незримому Высшему Миру человек низводит видимый мир до уровня майи, иллюзии, то человеку опять-таки становится "все позволено". Ибо, что ни делай в этой жизни, все иллюзорно - праведность и грех, добро и зло, созидание и разрушение. Недаром среди исповедующих мистический путь (йогов, оккультистов, колдунов) немало "гениев зла", хотя не все из них и не всегда творят недоброе преднамеренно. Святость, или нравственное совершенство здесь попросту средство и поэтому не может иметь первостепенной важности.
Психотехника как самоцель опасна. Опасна не только в смысле своего "этически нейтрального" идеала, но и в смысле разрушительного влияния на здоровье самого ее адепта. Так, медитативное безмолвие сознания препятствует развитию воображения, а подъем энергии Кундалини и практика внетелесных путешествий при малейшей ошибке могут нанести непоправимый вред психике и даже отнять у человека жизнь. Такова плата за попытки искусственно вскрыть подсознание (подсознанию природа не зря отвела место под сознанием) и/или стать "полностью сознательным" (тем самым умерщвляя душу). Мистик не видит, что "божественные", "сверхчеловеческие" психофизические способности куда естественней достигаются на пути подлинного духовного развития, развития человечности.
Да и, наконец, возможно ли слияние с Мировым Первоначалом до полного растворения в нем? Ведь с древности до наших дней известно, что есть непроходимый уровень, предел, отстоящий от Творца Мироздания1. Значит, все сущее, включая человека, создано не для растворения в Абсолюте.
Таким образом, тип мироотношения, который величают "высшим" и "возвышенным", - ложен. Он зиждется на идее о том, что Абсолют как первооснова выступает и как цель всякого существования. Иными словами, Великая Пустота Абсолюта, создавшая все из ничего, в конце концов и поглотит все в своей пустотности. Представление о пралайе, растворении всего в Абсолютном Ничто, естественно приводит к представлению об этом Ничто как о последней цели человека. Однако точнее было бы говорить, что в подобном мировоззрении мир "растворяется в небытии" лишь потому, что "идет навстречу пожеланиям человека".
Эта картина мира и человека относится не только к религиозной мистике, но и к материализму. Ибо, хотя Первоначало редуцируется здесь к бытию материальному, это лишь частный случай той же онтологической схемы, где мир зиждется на Пустоте. Ведь материя и есть, по сути, физическая проекция и сгусток Пустоты.
Принципиальное тождество этих двух онтологий заставляет по-иному оценить и два соответствующих типа отношения человека к миру. Похоже, что они только по видимости являются взаимоисключающими.
Итак, вернемся к рассмотренным типам мироотношения еще раз и взглянем на них пристальней.
Если есть высшее начало мироздания - Абсолют, то к пестрому многообразию живой жизни действительно можно отнестись как к низшему, ничтожному, не стоящему внимания. Однако с точки зрения смысложизненной такой вывод поистине страшен. Жизнь человеческая иллюзорна, а значит, лишена смысла. Соответственно этому, и человеческая личность не имеет никакого значения и ценности. Более того, личности быть не должно, от личности необходимо избавляться. Настоящий человек - лишь тот, кто перестал быть человеком.
Если же мир - всего лишь материя, физическая реальность, то человек, поскольку он обладает, помимо телесного начала, еще и разумом, является господином над природой. И тогда внешний мир оказывается не более чем объектом манипуляций "хитрого" разума и голым средством для удовлетворения материальных потребностей индивида. Тем самым личность низводится до частичного индивида-прагматика, гипертрофирующего собственное значение.
Указанные полюса отношения человека к миру называют соответственно "восточным" и "западным". Но это не вполне точно. Так называемые "Восток" и "Запад" (как типы мироотношения) основаны на принципиально одной и той же онтологии и ведут к одним и тем же результатам. И в том и в другом случае картина мира такова, что человеку следует раствориться в Едином, дезертировав с Земли, либо нещадно эксплуатировать Землю, игнорируя какого бы то ни было Бога. Итог одинаков: жизнь оканчивается отрицанием (смертью) личности и рода человеческого, а при жизни остается лишь всячески совершенствовать технические средства (будь то машины или психотехника), чтобы как можно скорее исчезнуть с лица земли. Следовательно, то, что именуют "Востоком" и "Западом", в сущности, одна и та же линия развития человечества, связанная с абсолютизацией сознания, а значит, с самообожествлением человека и в конечном счете - с культом силы.
Между крайними точками на этой линии располагаются три промежуточных типа отношения человека к миру - симптомы неудовлетворенности "Западом" и "Востоком".
Первый из промежуточных путей - путь "вливания" Высшего Начала в земную жизнь и в плоть человека. Этот путь подразумевает не уход в Абсолют, не растворение в нем и не пошлое потребительское существование на Земле, а "облагораживание" земной жизни энергией и мудростью Высшего Мира.
Может показаться, что этот путь синтезирует "восточный" и "западный" пути развития; но в действительности никакого интегрального способа бытия человека здесь не получается. Путь низведения Высшего в низшее сводится либо к "западному", либо к "восточному".
Первый вариант представлен, например, классическим даосизмом, где человек, как бы долго и гармонично он ни жил, умирает безвозвратно, а все элементы, его составлявшие, растворяются в стихиях природы. Второй вариант, наиболее полно представленный так называемой супраментальной йогой, предполагает стяжание человеком Сверхсознания и превращение в тонкоматериальное существо. А это значит, что в конечном счете люди должны слиться в единое энергоинформационное поле, в единый океан Космического Сознания, т..е., по сути, исчезнуть, перестав быть людьми.
Кроме того, этот путь эгоистичен; он выражает, по словам Виссариона, желание взять что-то хорошее для себя (см.: Повествование 6. 24:62). Да и насколько выполним этот исполненный гордыни путь превращения человека в супраментального человеко-бога? Ведь даже такой подвижник, как Шри Ауробиндо, почувствовал, что в миру невозможна работа по низведению Высшего Сознания, и на многие годы до самой своей смерти ушел в полную изоляцию от людей, в точности, как критикуемые им индийские отшельники.
Условием синтеза "западного" и "восточного" путей мог бы явиться путь, который именуют "евразийским". Мог бы - если бы в таком синтезе была необходимость. Ибо "Запад" и "Восток" - одно и то же. Зачем же интегрировать то, что и без того едино, да к тому же ведет в тупик? Недаром на практике евразийство - как тип мироотношения - это не путь, а распутье, когда впадают из крайности в крайность; это метания разорванного, несчастного сознания, не понимающего, какую же из сторон света избрать, и потому остающегося во тьме1.
Вполне закономерно, что бесперспективность всех смысложизненных путей, испробованных человечеством, привела к еще одному и на сей раз весьма пессимистическому типу мироотношения. Он тоже является промежуточным, однако, в отличие от мятущегося, но ищущего евразийства, отмечен глубоким скепсисом. Адепты этого направления говорят: "Мы не знаем, есть ли мир высший, но зато знаем, что существует смерть, а она делает абсурдным и ненужным мир здешний". Так жизнь превращается в покойницкую и в тяжкий нелепый долг неизвестно перед кем. В лучшем случае это вызывает к жизни стоическую выдержку, а в худшем - сначала тошноту, затем слепой, иррациональный и опять-таки бессмысленный бунт, а то и самоубийство.
Скептический жизненный путь предстает тем самым как жизнь в рассуждениях о бессмыслице жизни и как постоянное умирание внутри, "экзистирование" в смерть, бессмысленную, как и сама жизнь. В этом "смысложизненном" пути смысл жизни исчезает напрочь. И потому - путь ли это вообще?
Но если все возможные ответы на вопрос о смысле и цели бытия человека в мире совершенно неудовлетворительны, то где же ответ настоящий? И где он, истинный Путь?



2. Духовность - истинный смысл

Какие бы религиозные учения, эзотерические доктрины, философские системы и научные теории мы ни рассматривали, обнаруживается неудовлетворительность их ответов на вопрос о смысле бытия человека в мире и, соответственно, тупиковость предлагаемых ими путей человеческого развития. Эти мыслительные конструкции в своем подавляющем большинстве всегда основывались на том, что составляющими мироздания служат только материя (плоть) и разум (сознание).
Но плоть страждет и умирает,и потому ее укрепление и развитие как самоцель человеческой жизни в конечном счете бессмысленно. А разум? Может ли его совершенствование выступать в качестве смысла и цели бытия? Нет. Ведь если разум существует для тела, смысл жизни опять сводится к утилитарному интересу. Если же тело существует для разума, то он смертен, как и оно, а значит, неспособен выполнить свое предназначение в принципе. Если, допустим, ему все-таки удалось при жизни достичь знания Целого, то познание частностей становится бессмысленным, ибо тогда жизнь разменивается на мелочи. Наконец, если разум индивида бессмертен и внетелесно витает в пространствах, то он познает окружающее ради себя самого. А это ему ни к чему, ибо куда он применит свои познанья? Они не будут нужны ни для развития плоти (ее у него нет), ни для собственных нужд этого индивидуального разума, так как он бессмертен, и познание уводит его в дурную бесконечность; ни миру Абсолюта, который и без того исполнен всякого знания.
Учения о бытии, исчерпывающиеся разумом и материей, лишены "аромата", "души". В них по существу отсутствует именно это важнейшее понятие - "душа", а значит, и сопряженное с ним понятие "духовность".
Конечно, эти понятия часто и охотно использовались многими, - но раскрывались лишь на вербальном уровне или в поэтической интуиции. Конкретно-целостного их понимания не существовало. Поэтому практически все интерпретации духовных явлений внутренне противоречивы и приходят к самоотрицанию, а с ним - и к отрицанию смысла жизни.
Из тех религиозных и мистических учений, которые трактуют о вечном блаженстве на небесах как о единственной цели человека, неясно, зачем душа была вселена в тело и зачем вообще сотворена жизнь материальная. Живой человек и его душа оказываются в этих учениях средством и только средством; человек в них существует для Бога, а не для других людей и Вселенной, - а значит, Божьи творения обессмысливаются.
Все подобные мировоззрения отворачиваются от жизни и тем самым превращают духовность - по идее, несущую любовь, живительное чувство благодати, добро, красоту, - в убийцу жизни. Но нужна ли она вообще, такая духовность? Если задача - уйти от жизни, зачем культивировать в ней любовь и вершить добрые дела? В этом отношении весьма откровенным и наиболее последовательным по сравнению с иными религиями был брахманизм, согласно которому нравственный образ жизни вовсе не освобождает от круговорота перевоплощений, а значит, по большому счету и не нужен.
Что касается светских философов и ученых, то они некритически объединяют в понятии "духовность" два совершенно различных феномена - альтруистический и познавательный (современная научная психология), игнорируя тот факт, что мышление сплошь и рядом не стыкуется с нравственностью. Любовь и познание слишком отличаются друг от друга; и добрые деяния - совсем не то же самое, что размышленья о них.
Гораздо глубже, как известно, пытаются проникнуть в сущность духовности адепты эзотеризма и нетрадиционной психологии. Но и они совершают тот же неверный шаг и впадают в логические противоречия.
Так, некоторые современные эзотерические школы иногда признают, что духовная практика очень далека от психотерапии, философии и решения интеллектуальных проблем: у нее нет с ними точек соприкосновения, и потому никакие психотехники, технологии и философии в отношении духовной практики не имеют смысла. И однако тут же духовная практика определяется как исследование тончайших внутренних механизмов устройства человека. Тем самым духовная практика отождествляется все с тем же осознанием и не более чем с осознанием, а духовность - с уровнем его развития или, в лучшем случае, с частью сознания. И это - не случайность, не терминологическая неточность. Достаточно сказать, что ту же ошибку, то же непонимание специфики духовности по сравнению с сознанием допускают и признанные авторитеты в области новейшей (трансперсональной) психологии.
В результате анализируемое понятие у большинства нынешних философов и психологов размывается настолько, что они начинают сетовать на "такую противоречивую духовность"... И, следуя, этой превратной логике, они обнаруживают, что духовность бывает якобы двух типов: "положительной" и "отрицательной". Итог абсурден. Получается, что духовность может быть и бездуховной.
Не вина обывателя, а беда философа и ученого в том, что и в обыденном понимании духовность стала означать едва ли не все что угодно, по крайней мере все то, что не связано напрямую с производственной сферой: науку, культуру, искусство, философию, здравоохранение, спорт... Так "духовность" выродилась к сегодняшнему дню в пустое слово.
И если бы это вырождение произошло только в ученых фолиантах или головах невежд! Но подлинная трагедия состоит в том, что обессмысливание понятия "духовность" есть симптом и следствие действительного и значительного оскудения духовности в человеческом общежитии. В свою очередь, незнание и непонимание сути духовного влечет за собой все новые и еще большие потери в жизнедеятельности людей.
Трактуя духовность как мышление, человек тем самым отдал разуму приоритет над верой и любовью. Но процесс познания, составляющий смысл мышления, сам по себе никогда не приводит к абсолютной и окончательной истине. А это означает, что человек, идущий путем "чистого разума", утрачивает доверие к миру и людям: ведь доверие есть благоговение перед Тайной и полная открытость миру, т.е. Любовь. Теряя в себе эти духовные параметры, человек делает своим фундаментальным принципом и, так сказать, онтологическим основанием Сомнение, Недоверие бытию. И тогда в жизни людей начинают доминировать холодный рационализм, формально-количественное и полезностно-измерительное отношение друг к другу. Что касается природы, то идеалом становится преисполненная гордыни цель - установление господства над ее законами и богатствами.
Отсюда - один шаг до самовозвеличения каждого человека, который отныне стремится властвовать над другими людьми или, по меньшей мере, возвышаться над ними. Самоутвержденчество равносильно изгнанию из себя своей сопричастности другим. Другие же люди, влекомые "духовными" (по определению некоторых философов и психологов) иррациональными порывами и страстями, бунтуют против такого положения дел, желая точно так же самоутвердиться и установить свое собственное господство.
В наше время люди так приковали себя к идеалам и нормам рациональности, что, кроме них, знают только безумство иррациональных, т.е., по сути, животных, порывов. Так из размывания духовной сущности человека вырастает царство силы - определяющая черта всей прошедшей истории. Культ силы - силы разума, плоти, науки, техники - ведет к распаду единства в семье человечества, и она превращается в многообразие сообществ, где главенствуют нормативы формализованного договора между атомарными индивидами и где усиленно насаждается принцип внешней ответственности, внешнего долга перед коллективом, группой. Жизнь за чужой счет маскируется преданностью коллективному целому. И эти договорные союзы взаимного использования самих себя ввергают человека в бытие средством для своих средств.
Единственной скрепой в структуре социума служит денежная единица. Но только до поры - ибо она подтачивает и разрушает тотально единящее людей общностное начало. На место неутолимой жажды слияния личности с личностью приходят вербально-визуальное общение, "терпимость", "лояльность" - и это в лучшем случае. "Домом Бытия" становится язык; точнее говоря, победу празднуют языки - обособленные "дома", - а с ними и пресловутая "непереводимость культур".
Лишенная духовности, забывшая веру и любовь, культура трансформируется в цивилизацию - свою плоскую проекцию, демонстрирующую голое техническое мастерство и холодные, "машинные" сердца.
Вместо того, чтобы жить по-человечески, люди, особенно интеллектуалы, в этом царстве отчуждения лишь размышляют и рассуждают о жизни. Отсутствие чувствознания приводит к незнанию того, что есть подлинная жизнь. А поскольку это так, постольку индивиды (притом, каждый на свой лад, что неудивительно в обществе разобщения) заняты поисками смысла своего бытия в мире. И поиски эти, будучи не духовными деяниями, а ментальными испарениями больного социума, оказываются изощренно-извращенными; они, как и всякие умствования, усложняют Путь, а потому заводят в тупик.
Утрата смысла жизни - вот она, плата за непонимание подлинной сути духовности. Дух, интерпретируемый как разум, а духовность - как его "свободная игра", есть слишком вольное обращение с фундаментальными основами Мира и Человека, и эта игра небезобидна - она толкает человечество к самоуничтожению через утрату в людях человечности.
А что есть человечность? Это нежное, любовное, благоговейное отношение ко всему и всем, это забота о ближних, стремление помогать их развитию, творить для них добро и красоту, - т.е. это есть даяние своей души словами и делами; это душевное отношение, душевность. Более того, - это не просто сочувствие ("душевность") или доброта ("задушевность"), а именно даяние своей души делами своими, предметно. Твой внутренний свет переливается в других; твоя душа оказывается действенным отношением, душевно-практическим, т.е. нравственным, или духовным, ибо духовность и есть душа, воплощаемая ради другой души. Это есть жизнь в духе святости, под знаком Духа Святого. При этом критерием духовности является, как минимум, способность никогда не воспринимать окружающее отрицательно.
Духовность есть раскрытие и развитие души с ее способностями любить и творить добро. Поэтому истинный Путь человечества может быть связан только с духовностью. Только духовность содержит в себе подлинный смысл бытия. Прочие пути человечества лишь поглощают природу или поглощаются ею, так как движутся по логике только и исключительно конечных форм природы.
Но путь духовного развития привносит в природу нечто такое, чего в ней еще не бывало. Мироздание дополняется и постепенно наполняется любовью, душевным теплом, нежными оттенками новой красоты - тем, что стоит выше природной нужды, а значит, обогащает и возвышает бытие мира и человека.
Но если духовность есть любовь, то истинная Любовь подразумевает творчество - предметные, практические деяния, наполненные божественными качествами и создающие условия для полноценного развития других людей. Любовь должна выражать себя не только чувствами и словами, но и явным, зримым образом, открытой деятельной помощью ближнему. А это именно беззаветный труд, бескорыстное творчество мастера, вкладывающего любовь, тепло души в дела своих рук1. И разумеется, при этом важно не физическое действие само по себе, но человеческое отношение.
Земле, подчеркивает Виссарион, нужны не внешние действия, ей нужен Человек. Поэтому не надо обращать слишком большое внимание на то, что делается внешне. Главное определяется тем, как человек к этому подходит, как он выражает к этому свое отношение, свою внутреннюю готовность. Потому что развитие человека проявляется в этой внутренней области. "Творение должна сделать душа человека. Это возможность дарить свою любовь, а в этом и есть человек... Он не просто сеет, бросает зерно - он творит" (из беседы Учителя 19 октября 1998 года).
В этом свете понятие духовности приобретает свой истинный смысл. Духовность не есть ни медитативный опыт, ни уровень и масштаб сознания. Она есть реальная, действенная способность человека любить, бесконечно и беззаветно отдавая окружающим тепло души через деяния своих рук. И, следовательно, духовность представляет собой отношение и бесконечный процесс.
Поэтому истинный Путь человечества заключается не в том, чтобы потреблять природу; не в том, чтобы дезертировать из земной жизни, растворившись в Абсолютном Первоначале; не в том, чтобы вливать в земную жизнь Космическое Сознание, силясь стать "супраментальными", тонкоматериальными существами. В первом случае люди превращаются в животных, а в двух других - также перестают быть людьми. Подлинное смысложизненное содержание заключено только в том, чтобы соединить земную, материальную жизнь с жизнью души человеческой. Это - путь одухотворения материальной культуры, привнесения любви и душевного тепла в дела человеческой плоти. Ибо вне ее душа не видоизменяется и развиваться не может.
Рассмотрим эти тезисы чуть подробней. Душа есть не что иное, как индивидуальность - неповторимое внутреннее качество каждой личности. Душе предначертано развиваться внутри и через предоставленную ей плоть, ибо иначе душа оскудеет, а покинув тело, пребудет вне реального движения в тонких сферах Универсума. Тело же и разум человека в этом случае могут и выжить, - но это уже будет не человек, а лишь мыслящая плоть, живой организм.
Следовательно, человеческая плоть обретает подлинно человеческую жизнь лишь благодаря душе-индивидуальности. Душа, со своей стороны, будучи внутренним качеством, может проявиться только благодаря плоти (материи как плотной, грубой энергии), через которую это внутреннее качество становится видимым, деятельным, а значит, способным развиваться. Будучи инструментом для развития души, плоть после ее износа может, следовательно, заменяться на новую, тем более что душа как нематериальное начало призвана развиваться бесконечно. Для этого ей необходимы реинкарнации (перевоплощения), а затем и вечная жизнь в бессмертной изменяющейся плоти. Ибо, имея трансцендентное происхождение, душа призвана к земному существованию, где она не пребывает, но подлинно живет.
Отсюда следует: по делам плоти, делам рук человеческих можно судить об уровне и характере духовного развития людей. Если человек строит свою жизнь на принципах рационально-вещного познания и научной технологии, - рождается цивилизация, несущая с собой всеобщую дисгармонию и омертвение. Разум никогда не будет подлинно свободным изъявлением личности, так как, в отличие от любви, он есть начало природное. Если же человек живет, безмерно и бескорыстно отдавая окружающему миру и людям душевное тепло, - созидается Царство Души, та истинная Культура и единая Семья, которая являет гармонию человека с самим собой и с другими людьми, а следовательно, в силу неэгоистического характера такого мироотношения, - и с природой.
Таков Путь истинного развития человечества. Он подразумевает движение изнутри вовне - Путь, где отправной точкой служит душа. Значит, именно такой Путь оказывается в подлинном смысле слова духовным; и значит, сама духовность и есть этот Путь.
Следовательно, нынешний человек - существо со скудеющей духовной тканью - должен вновь "родиться свыше", родиться духовно и выполнить свое божественное и космическое Предначертание. А это и есть Путь истинной веры. Не веры в Бога, а именно полного доверия Богу! На этом Пути - единственно естественном для человека - без психических практик и научно-технологических потуг, т.е. опять-таки естественным образом, раскроются высшие способности души, а с ними и высшие способности психики, разума, плоти. Ведь душа - главное в человеке, его сердцевина. И потому только таким путем установится гармония двух видов сущего: природы и духа.
Без преувеличения, из Логоса в подлинное Бытие человека выводит Любовь. Ведь Творец вкладывает душу в человека не для того, чтобы тот исследовал ее или с ее помощью становился знатоком в вопросах мироздания. Душа дается человеку для того, чтобы он делился ею с другими людьми, бескорыстно и бесконечно отдавая им душевное тепло. Только так, по единому закону развития души, - принимая духовное начало извне, от Духа Святого, внутрь себя, а затем проявляя его вовне, - может формироваться действительный человек и единая Семья человечества.
Куда же, к какой цели увлекает этот единственный Путь - истинный Путь духовного развития? Он пролегает к двуединой великой цели: к реальному бессмертию человека и обживанию им бесконечной Вселенной. При этом под реальным бессмертием, или жизнью вечной, понимается не долгожительство и не пребывание души на небесах, а грядущая действительная История физически бессмертных людей, их Эволюция вне всякого заданного масштаба времени. Залогом человеческого бессмертия во плоти служит именно духовность и уникальные свойства Духа Святого, подмеченные уже в новозаветных текстах. Ибо неэгоистическое и благоговейное отношение ко всему и всем гармонизирует человека с силами природы и собственной плотью, возрождает "благосклонность" природы к нему и открывает колоссальные (колоссальные даже сегодня) ресурсы его организма.
Что же касается освоения бесконечной Вселенной, то оно возможно лишь при условии раскрытия в человеке его собственной бесконечности, т.е. обретения им бессмертия. Когда это условие будет соблюдено, люди смогут по-настоящему обживать Космос, распространяя свою духовность по Вселенной, даря искру Божию - душу необитаемым мирам и тем разумным существам, которых в мироздании множество, но которые лишены любви и душевного тепла. Тем самым человечество обнаружит себя не как творчески-разрушительная и лишь "геологическая" (В.И.Вернадский) сила - оно предстанет перед ликом Вселенной как сила духовно-космическая, привносящая в реальность новые краски и, значит, творящая смысл бытия.
Духовность есть объективно-реальный богочеловеческий и антропокосмический процесс1. И это - процесс развития религиозного мироотношения. Будучи исходным отношением человека к Тайне Мира, религиозность (любовь) содержит в себе эстетическую модальность бытия, отношения сыновства, благоговения и преклонения, - т.е., строго говоря, религиозность (не конфессиональная принадлежность!) является синонимом духовности. "Религия, в истинном понимании, - говорит Виссарион, - есть искусство развития души; а так как душа и есть суть человека, то религия есть искусство развития человека" (Книга обращений 20:27-28).
Причиной, детерминирующим началом в этом процессе является Отец Небесный, а до определенного этапа организующей силой и духовной энергией служит его Слово (Христос). Величие человека и его активность проявляются в умении довериться Богу, постичь его Слово и правильно следовать ему, неся Тепло и благодатный Свет во Вселенную.
Современному человеку трудно вместить, осознать величие, грандиозность предстоящего Пути, хотя это объективный, закономерный, необходимый процесс. Значит, Путь духовного развития открыт для всех людей - великий Путь истинно плодотворной жизни со-творцов космогенеза, поскольку человек есть уникальная вершина мироздания. Более того, этот Путь неизбежен, и от него невозможно уклониться. Ведь если душа есть в человеке главное, если она есть его суть, то, следовательно, она все равно, через реинкарнации, возвратится в телесное существование, и человек пойдет по предначертанному ему Пути бесконечной жизни. Все иные пути представляют собой, таким образом, лишь кружные тропинки или ответвления главной Дороги. Смысл бытия открывается на истинном Пути духовного развития во всей своей громадности и перспективе. А "западный", "восточный" и всякий иной вариант входит в этот смысложизненный Путь только какою-то частью своей, каким-то аспектом, а как таковой, в целом, становится "ускользающим моментом", исторически преходящим этапом развития человечества.
От "Запада" в истинный Путь переходит идея творческой предметно-практической деятельности; от "Востока" - благоговейное отношение к природе; от промежуточных путей - задача гармонизации двух миров, земного и небесного, на основе приоритета межчеловеческих нравственных отношений как главных для бытия человека в мире.
Тем самым истинный Путь духовного развития, указуемый и прокладываемый Виссарионом Христом, как бы "вытягивает" за собою в своем неуклонном восхождении все иные пути со всеми их "горизонталями", "вертикалями" и "диагоналями".
Это - Путь Любви. Значит, он реально объединяет и возвышает людей. Это - Путь стяжания Духа Святого, а значит, он воссоединяет человечество с Отцом Небесным. И при всем при том это - Путь практической жизни человека на Земле-Матушке во имя братьев его и сестер в огромной единой Семье.


3. Три вершины Любви

Прежде чем отправиться в Путь, давайте посидим на дорожку и мысленно коснемся Любви. Ведь она есть исходная точка, вдохновительница и цель предстоящего Пути. Что же она такое? И что ожидает нас впереди?
Наиболее распространенным является понимание любви как природно-инстинктивного и чувственно-эмоционального влечения полов.
Безусловно, эта сторона присутствует в любви, притом, как одна из важнейших. Очевидно, однако, что любовь не сводится к этой своей природной основе. Половое влечение и чувства, с ним связанные, неспецифичны для человека, они неотъемлемо присущи и царству животных.
Любовь мужчины и женщины не исчерпывает всего содержания любви и дополняется любовью к детям, родителям, братьям, сестрам.
Впрочем, любовь к "своим", в противоположность равнодушию или ненависти к "чужим", тоже не есть сугубо человеческое качество. Подобного рода любовью опять-таки отмечены и отношения в животном мире. И хотя этот вид (форма, уровень) любви если не "идеальнее", то, по крайней мере, шире первого, все же и он не является высшим.
Уникальность человека состоит в том, что его отличает не только чувственное или идеальное влечение к своей жене, своей семье или своему народу, но и способность любить всех без исключения.
Такую любовь иногда называют "абстрактным гуманизмом". Это верно, если речь идет о любви, проистекающей от разума, от головы, когда человек не столько любит, сколько соединяет себя с человечеством мысленно - в своих идеях, концепциях, намерениях. Такая любовь - не от сердца и потому, действительно, не может называться любовью. Под человечеством она разумеет абстракцию, а любить абстракцию много легче, чем хотя бы одного живого человека, не говоря уж о всех людях.
Однако если любовь к человечеству может выступать в качестве абстракции, то никогда не может быть абстракцией то, что именуют "человечностью". Ведь она предполагает не умствования и не разговоры о гуманизме, а реальную характеристику, реальную особенность конкретного человека, которая выражается в добром расположении и теплом отношении к любому другому человеку, к человеку "вообще".
И точно так же именно человечность составляет отличительное родовое свойство людей, их сущность. Только в человечности, т.е. любви всеобщей, человек возвышается до подлинно человеческого звания. Ни у каких других существ мы не видим реальных проявлений изнутри, от сердца идущей любви ко всем и ко всему - не только к "своим", но и к "чужим", не только к бездействующим, но и к активно агрессивным "врагам".
Почему возможна такая любовь? Потому что она имеет онтологическое основание в объективно Сущем. А зачем она существует и зачем нужно быть человечным? Да затем, чтобы никогда не возникало вопроса "зачем", который вырастает из своеволия и уводит человека на путь бесплодных умствований и дисгармонизации его бытия в мире. Затем, что путь Любви - объективно необходимый закономерный процесс, и сворачивать с этого Пути значит идти против Закона.
Конечно, пока у людей нет соответствующего понятия и образа, всеобщая, духовная любовь труднодостижима. Но тем яснее, что она-то и есть любовь в ее высшей форме и истинной сути.
Итак, у Любви есть три типа, три аспекта, три уровня: любовь природная, любовь родственная и любовь духовная. Первая - это любовь мужчины и женщины; вторая - любовь к родственникам; а третья - ко всем людям на свете и ко всему сущему.
Любовь, в полном смысле этого слова, предполагает перерастание первого уровня любви во второй, а второго - в третий. Любовь мужчины и женщины должна порождать семью и детей. А родственная любовь в семье должна перетекать в любовь ко всему человечеству, ко всему миру и в создание Семьи единой.
Только пройдя все эти три уровня, мы можем достичь Любви всеобъемлющей и полноценной, соответствующей достоинству целостного человека.
Застревание на первом или втором уровне говорит о том, что человек еще не совпал со своей сутью, еще не проявил в полной мере умения любить. К несчастью, в своем подавляющем большинстве мы и вправду еще не умеем любить, хотя эта способность - притом, как главная - заложена в нас изначально, Отцом Небесным. Мы умеем пока лишь говорить и спорить о Любви, писать о ней толстые книги. Впрочем, толстые книги мы еще лучше умеем писать о чем-то "серьезном", точно любовь - не серьезное и не главное дело человека; мы умеем писать о всевозможных "чудесах": телепатии, левитации, НЛО, как будто Любовь не более чудесна и как будто мы уже так поднаторели в человечности, что она для нас - скучная обыденность.
Между тем мы не только не поднимаемся с первого или второго уровня любви, не только застреваем на них на всю жизнь, но, как правило, даже этих уровней не проходим до конца. Страсть влюбленных угасает, порождая обиды и ссоры; двое в одном доме не находят общего языка; родственники презирают друг друга и избегают общения.
А самое крупное затруднение вызывает любовь духовная, всеобщая, когда любой должен стать люб; любовь ко всем без исключения и к тому же не требующая для себя никакой ответной любви или чего-то другого взамен. Любовь опасна для эгоизма, и потому эгоизм опасен, разрушителен для любви. Вот почему духовная, всеобщая любовь кажется невозможной: она требует самоотвержения и жертвования собой.
Две тысячи лет назад устами Иисуса она взывала возлюбить ближнего, как самого себя, а человек и тогда, и теперь любит себя больше ближнего - хоть чуточку, но больше.
Впрочем, иной из нас в ипохондрическом самоуничижении порой заявляет: "А я себя не люблю!" Но это как раз и показывает, что такой человек не любит ближнего.
Когда Виссариона однажды спросили, что значит "возлюбить самого себя", он ответил: "Любовь к самому себе, к своему истинному началу - это любовь к умению отдавать". Поэтому евангельская заповедь сегодня приобретает более точную формулировку: "Возлюби ближнего больше, чем самого себя". И поэтому утверждение "я не люблю себя" граничит с гордыней. Тот, кто заявляет, будто не любит себя самого, в лучшем случае еще не открыл в себе творческое начало, а в худшем - любит себя настолько, что не желает ничего своего отдать другому. А между тем "свое" у человека, т.е. индивидуальность, душа, - это то, что он может и должен отдавать ближним.
Любовь Духовная, хоть она и трудна, не только осуществима, но и наиболее естественна для человека. Сама способность людей к творчеству и внутренняя потребность в нем свидетельствуют о том, что человек живет ради других, ибо творчеством немыслимо и нелепо не делиться: оно, по понятию своему, должно осуществляться не "в стол", а предназначаться людям, причем, по возможности и в идеале - всем. И если Духовная Любовь не реализуется в человеческом сообществе в должной мере, это признак того, что творческое отношение к миру и людям основательно потеснено отношением потребительским.
Мнимую невозможность любви ко всем иногда оправдывают ее ненужностью. Зачем любить людей, если они - существа несовершенные? Иметь полноту любви в другом человеческом "я" - это-де самообман, ибо совершенное может быть осуществлено только в Вечном, только в Боге; а для этого необходима отрешенность от мира и его привязанностей.
Подобная аргументация внутренне противоречива настолько, что перечеркивает сама себя. Неужели Бог отдает нам свою Любовь только для того, чтобы потребовать ее назад? Но тогда Любовь Бога придется признать корыстной, своемерной, т.е. несовместимой с подлинной Любовью.
Признавая, что Бог есть Совершенная Любовь и Полнота Любви, надо признать, что он не нуждается в нашей любви к нему. Эта любовь нужна не Богу, а нам самим. Но как, в таком случае, полюбить Бога - того, кого мы не видим и не представляем? "Чтобы полюбить Бога, - отвечает Виссарион, - надо полюбить друг друга. Не научившись любить меньшее, вы никогда не полюбите Большее" (лето 1997 года, США).
Конечно, в своем мировоззрении можно придерживаться такой модели мира, при которой Бог вовсе не источает Любви, а пребывает в качестве равнодушного к нам Абсолюта; мы же, люди, отдаем свою любовь Творцу в благодарность за то, что он подарил нам жизнь. Но и тут возникают серьезные противоречия. Если в мире и Боге не существует Любви, откуда она в людях? И, кроме того, почему в благодарность за подаренную нам Богом жизнь мы должны с ней расстаться, растворившись в океане потустороннего бытия и исчезнув в нем навеки?
Ответ на последний вопрос порой видят в том, что по ту сторону земной жизни существует область, называемая Мировой Душой. Это - тончайшая сфера, заполненная энергетическими вибрациями и светящимися друг в друге образными оптическими структурами (эйдосами, в терминах древних греков). Этот Космический Эрос, согласно многим старинным учениям, и есть Вселенская Любовь, в которую, сбросив тело, может войти человек и в которой он сольется в бесплотных объятиях с каждым другим.
Но при внимательном рассмотрении обнаруживается, что эта Мировая Симпатия есть, строго говоря, не Любовь и уж тем более не Любовь Духовная, не безмерное и свободное дарение душевного тепла, а материально-энергетическое тяготение, нечто вроде гравитации или голограммы, т.е. явление природное. Любовь, которая "движет звезды и светила" и обладает зримыми (пускай и для тонкого зрения) структурами, - не духовна, а материальна.
Заметим, наконец, что Мировая Душа не есть Бог, она - нижележащий уровень организации Универсума, и, значит, стремление раствориться в Боге остается неосуществленным.
Да и зачем - подчеркнем это еще и еще раз - зачем растворяться в Боге, когда он дал нам плоть (плотное тело)? Ведь дал он ее, очевидно, для того, чтобы мы, именно находясь во плоти и именно через дела своих рук, проявляли данную нам Отцом Любовь, чтобы мы воплотили ее в жизнь. Вот почему, в отличие от прочих учений, утверждающих, будто в Боге мы все сольемся в одно, Виссарион говорит: "Каждый сольется с Богом в одно, но между собой люди в одно не сольются" (октябрь 1992 года, Всемирный Конгресс духовного согласия, Алма-Ата).
Следовательно, подлинное единение людей возможно только при условии преодоления ими не внешних, но внутренних границ, границ в их сердцах, - т.е.только на основе чувства любви, любви ко всякому человеку и всему человечеству. При этом под истинной любовью, духовностью подразумевается открытость Богу, миру и людям, полное доверие им, ответственность за людей и неустанное стремление делиться с ними душевным теплом и творческими способностями, ничего не требуя, не прося и не ожидая взамен. Такая Любовь и есть исполнение главной заповеди Бога1.
Человек как образ и подобие Отца Небесного тем и отличается от остальных существ, что имеет в себе частицу Отца - душу, которая в сути своей есть Любовь. Отсюда следует: если любовь природная и родственная неспецифичны для человека, то Любовь Духовная составляет важнейшую человеческую особенность. А это, в свою очередь, означает, что человеку необходимо дорасти в своей жизнедеятельности именно до этого высочайшего уровня, до этой вершины Любви.
Для этого надо до конца пройти и два уровня предыдущих, так, чтоб и они стали не уровнями, но вершинами. И - удивительная закономерность! - восходя на каждом уровне Любви до конца, человек обретает на их вершинах Любовь Духовную.
И тогда оказывается: Любовь Природная - не значит только половое влечение и секс, а значит полная ответственность за любимого, всегда (постоянно) Любовь к нему, без раздражения, ревности, усталости и скуки.
И это будет Любовь Духовная.
Любовь Родственная - не значит принадлежность к своей отдельной семье или любовь лишь к одному-двум ее членам; но любовь ко всем ее членам без исключения - навсегда и всегда...
И это будет Любовь Духовная.
И, наконец, вершина Любви Духовной - не значит презрение к физической близости мужчины и женщины, не значит уклонение от родственных уз и обязанностей, а значит любовь ко всем без исключения, ответственность за любого человека, жизнь ради него - всегда и навсегда...
Своею Любовью человек призван вносить в гармонию Мироздания еще большую Гармонию, - точнее, новые, теплые краски, тона, оттенки. Благодаря распространяемой человеком Любви в природе должно восторжествовать нечто над-природное, такое, что дополняет законы природы, логику необходимости чем-то сверх этой необходимости. И значит, Любовь есть исток предначертанной человеку свободы.
Нет ли, однако, противоречия в соединении понятий "свобода" - и "предначертание"? Нет, предначертание не только не исключает свободы, но делает ее действительной свободой. Если бы Отец Небесный не вложил предначертания в человеческую духовную ткань, человек тотчас превратился бы в результате своей свободы в никому не нужного, случайного и, хуже того, своевольного индивида, неизвестно зачем заброшенного в мир. Но дело обстоит как раз наоборот: мы необходимы миру, необходимы как творцы - Любви, Красоты и Света.
Поэтому предначертание не есть предопределенность. Напротив, это доброе пожелание Бога, его творческая программа, творческая подсказка для каждого из нас. Конечно, человек волен осуществлять ее лучше или хуже, быстрее или медленнее, полнее или беднее; он волен и вовсе уклоняться от ее выполнения, и значит, свободен даже при всей предначертанности Пути.
Но свобода дана человеку не для того, чтобы он сходил с этого Пути, а для того, чтобы осваивал его творчески. Ведь Путь, предначертанный человечеству, - нехоженый, не пройденный никем. И как двигаться по нему, знают лишь Отец и Сын. И они, конечно же, поведут человека вперед, и потому уклоняться от предначертанного Пути нет никакого смысла. Да это и не во благо самому человеку: если ему назначено жить ради людей и мира, то не выполнять предназначения - это действовать против себя самого, умножая свои потери.
Предначертанный человечеству Путь предполагает не выпадение из Гармонии Бытия, а свободу. Свобода же - это необходимость творчества, т.е. любовь, которую каждый из нас от души, бескорыстно, т.е. именно свободно, дарует другим людям.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ОТ ЦАРСТВА СИЛЫ
К ЦАРСТВУ ДУШИ








ГЛАВА 1. Ниспровержение предыстории

1. Периодизация исторического процесса

Предначертанное Отцом Небесным подарило человечеству великие возможности. Но воплотились ли эти возможности в действительность? Совпало ли божественное предначертание с человеческим исполнением в реальной истории?
Пока еще нет - это можно утверждать заранее. И дело не только в том, что в осуществление должного может вмешиваться (и действительно вмешивалась) неверно истолкованная людьми свобода, но и в том, что развивающееся явление далеко не сразу находит воплощение в своей высшей форме, в полной мере выражающей глубинную сущность данного явления.
Не исключение в этом смысле и развитие человеческого рода, его история. Ведь что такое "история"? Этот термин, в любом из своих значений, подразумевает достаточно длительный и извилистый путь: последовательное и связное повествование, излагающее некие события, или же сам ход разнообразных событий, выстраивающихся в причинный и временной ряд и образующих те или иные этапы развития людей и прогресса общества.
Но что при этом развивается? Сами люди? Или только отдельные их способности? И справедливо ли говорить об общественно-историческом прогрессе, а не о безвыходном круговороте бытия людей и топтании на месте?
С какой бы точки зрения мы ни взглянули на историю человечества, определенный прогресс прослеживается в ней как будто бы с очевидностью. Филогенез человека (как и его онтогенез) демонстрирует гигантскую дистанцию от наивного дикаря до рафинированного интеллектуала, от каменного рубила до современного завода-автомата. Однако очевидное еще не значит понятное. Даже безоговорочно признав наличие прогресса в человеческой истории (а история, как явствует из самой ее сути, и есть прогресс), мы не можем обойти все тех же вопросов: прогрессом чего является история? в какой мере и форме? какие уровни и этапы должны служить координатами прогресса?
Следовательно, чтобы понять внутреннюю суть и характер истории в целом, надо разглядеть ее детально, фиксируя ее направление, ритм и возникающие в ней формообразования. Вот почему мыслители разных эпох так много внимания уделяли проблеме периодизации исторического процесса.
Согласно одной из таких периодизаций, в прошлом довольно распространенной, история представляет собой последовательную смену идей и, соответственно, их воплощение в реальность. С этой позиции исторический процесс оказывается постепенным восходящим движением человечества от неразумия к торжеству Разума.
Но такой подход к истории оставляет без ответа целый ряд вопросов, а потому не может быть удовлетворительным.
Откуда возникает разум и зачем существует нравственность? И как они соотносятся? Если, например, нравственное начало не имеет отношения к разуму, то исторический прогресс есть прогресс только разума, но не "всего" человека. Если же нравственность входит в состав разума, то почему человечество, накапливая колоссальные знания, тем не менее пребывает в ужасающей нравственной дикости? Наконец, что лежит в основе самого исторического движения идей? Откуда берутся они сами и почему возникает необходимость в их изменении?
Достоверный ответ на последний вопрос был дан, как известно, К.Марксом. Немецкий мыслитель справедливо связал возникновение и развитие идей с естественно-природной, материальной основой жизни людей. Идеи, по Марксу, в конечном счете определяются экономическими потребностями общества. Поэтому историю надо рассматривать через призму борьбы экономических интересов - борьбы, влекущей за собой смену способа производства материальной жизни, а следовательно, и смену экономических общественных формаций, которые и являются ступеньками на лестнице социального прогресса и его показателями.
Что же удается рассмотреть в истории под этим углом зрения? Господство частных материальных интересов до сих пор приводило к бесчеловечным отношениям в обществе - отношениям то личной, то вещной зависимости. Социальный прогресс разворачивался как бы за спиной индивидов и был, по сути дела, не историей людей, а историей вещей. А говоря точнее - и Маркс тут абсолютно прав, - вся прошедшая история человечества была не более чем предысторией. Действительного прогресса, действительной истории пока еще не было и в помине.
Когда же, по Марксу, начнется эта подлинная История? Только тогда, когда в ходе революционных преобразований средства производства материальной жизни перейдут из частных рук в руки всего общества, и материальные блага станут достоянием всех и каждого. С этого момента, согласно марксовой философии, зародится ассоциация свободных индивидуальностей, с этого момента человек ступит на тропу целостного и универсального развития.
Эта исполненная гуманистического пафоса теория, к сожалению, содержит в себе коренной недостаток, сводящий всю эту теорию на нет. Она не в силах объяснить, почему материальный интерес, который доселе разобщал людей и не позволял им развиваться целостно, однажды людей сплотит и даст им возможность универсально-целостного развития. Потому, что этот материальный интерес превратится из частного во всеобщий? Но очевидно, что подобного рода общество будет не содружеством вдохновенных творцов, а обществом массового потребления и породит прежние проблемы и конфликты. Ну а если, как это сознавал и сам Маркс, материальное благосостояние является лишь условием, но не причиной целостного развития человека, то эту причину надо искать во внутреннем мире самого человека. А тогда всю марксову концепцию следует перевернуть, так как она есть в конечном счете отражение той превратной логики, которая царствует в предыстории и которую Маркс тщетно пытался ниспровергнуть.
Бесплодны поэтому и всевозможные попытки усовершенствовать марксову периодизацию истории или превзойти ее, оставаясь на той же платформе - понимании исторического процесса как развития материальной основы жизни.
Видеть в истории такие этапы, как присваивающий, аграрный и индустриальный или, например, биогенный и техногенный, - значит двигаться по логике только природной необходимости, не видя, что сущность человека внеприродна. Не меняет сути дела и указание на переход от этих этапов к более высоким стадиям - "информационной", "ноогенной" и т.п., поскольку информация и разум - продолжение все той же линии развертывания естественно-природных сил, не имеющих отношения к сути человека, его душе, его нравственному началу.
Действительно, какой бы мощи ни достигло в своем развитии производство и новейшие научные технологии, грош им цена, если при этом человек ни на шаг не продвигается вперед в смысле своей человечности.
А именно такова реальная история, которую теоретически воспроизводят приведенные периодизации. В качестве ее персонажей люди постоянно направляют активность на внешние условия своего бытия - экономические, социальные, политические, не замечая или не желая замечать, что никакие революционные преобразования в сфере техники, промышленности, финансовых отношений, политической системы не затрагивают человека, вернее, не меняют его к лучшему.
Не меняют они и корневой сути построенного людьми общества. Ибо революции и реформы, имея своим следствием внешние перемены и перестановки, не уничтожают отчуждения, не упраздняют эгоизма и культивирования силы.
В этой связи Виссарион проводит следующую образную аналогию.
"... Всевозможными концепциями, всевозможными идеологиями вы пробовали менять крону у дерева. И когда удавалось как-то сменить крону неожиданно, по-новому, - все говорили: "Ну, вот, нашли решение. Вот теперь мы победим." А дерево-то - одно и то же, закон его - один и тот же.
Крона опять росла дальше, опять меняла очертания. Забывались старые очертания. Появлялись новые революционеры; они опять тут же брали ножницы, быстрей кроили эту крону. И им казалось, что они нашли новую систему развития, управления обществом. Но дерево-то - все то же самое. Все то же самое дерево" (октябрь 1998 года, Петропавловка).
Естественной реакцией на идеологизированные подходы к периодизации исторического процесса явились подходы прямо противоположные и, на первый взгляд, "объективные". Так, формационной теории К.Маркса стала активно противостоять теория круговорота "культурно-исторических типов", или "цивилизационный" подход к истории.
Согласно Н.Данилевскому, О.Шпенглеру, Л.Гумилеву и другим мыслителям, каждая культура есть обособленный мир, который развивается наподобие живого организма, проходя стадии роста, зрелости, старения и умирания. Всякая культура, с этой точки зрения, в конечном счете перерождается в цивилизацию, и эта последняя есть показатель того, что органическое, живое начало жизни уступило место механическому и искусственному. А это - смерть данной культуры и данного этноса, притом, смерть окончательная, ибо этой культуре и этому этносу уже нет возрождения: новая, молодая культура зарождается где-то в другом месте и в другом народе.
Этот подход объективен, так сказать, до чрезмерности. В нем ничего не остается от человеческой свободы и от человеческого целеполагания. Если, например, у К.Маркса история содержит в себе какой-то смысл и какую-то цель, то здесь история предстает как лишенная всякого смысла серия не связанных друг с другом, локальных, самозамкнутых историй. О всемирно-историческом процессе, т.е. о единстве человеческой истории, здесь нет и речи. Но даже если распространить идею циклической сменяемости культур на общую жизнь всего человечества, как в индийских учениях о "югах", это не делает круговорот рождения, старения и смерти менее бессмысленным. "Сансарическое" существование людей не имеет внутри себя ни цели, ни ценности, точно бег белки в колесе.
И, что самое главное, подход к историческим формообразованиям как к организмам, живущим и умирающим по природным законам, не видит в субъектах истории - людях ничего, кроме природных характеристик. Ведь, если культура полностью подчинена ритмам природы, то в человеке, следовательно, нет духовного, творческого начала, которое возвышалось бы над законами материи.
Этот же недостаток присущ и периодизации истории по "возрастному" основанию - "детству", "юности", "зрелости" и "старости" того или иного народа или его менталитета, в соответствии с которым данный народ вершит свои исторические деяния. В силу низведения человеческого начала к сугубо природному эта периодизация, как и предыдущая, не отвечает и на вопрос о смысле человеческой истории.
Наконец, периодизация истории по смене "коренных рас" , т.е. видовых форм человека, также оставляет желать лучшего, и по тем же причинам. Человеческая эволюция здесь - процесс природный, связанный с изменениями плоти, и, соответственно, закат одной коренной расы и возникновение другой сопрягаются опять-таки с природными процессами и катаклизмами (землетрясениями, наводнениями и т.п., как, например, в случае с гибелью расы атлантов). Поскольку же эта доктрина не знает истинной духовной сущности человека, постольку ее историческая периодизация может иметь смысл разве что в отношении доистории - той длительной стадии, включая палеолит, когда человек был еще не человеком, а только мыслящей плотью.
Трактовка сущности истории зависит именно от того, как трактуется человеческая сущность. Все вышеперечисленные концепции видят в человеке не более чем плоть, имеющую разум, не более чем естественно-природное мыслящее тело. Поэтому сколь бы философичными и хитроумными ни были проистекающие отсюда интерпретации истории, они не в силах объяснить ни историю, ни человека всецело: в стороне остаются феномены духовные, словно они - что-то побочное, второстепенное, не стоящее внимания. Но если смотреть правде в глаза, они просто не укладываются в прокрустово ложе той философии истории, которая держится всего лишь на двух "китах": бытии и мышлении и не подозревает о необходимости третьего и главного "кита" - духовности.
Иное дело - объяснение истории Виссарионом. Поскольку Учитель указывает именно на духовность как на суть человека, постольку весь пройденный до сих пор человечеством путь предстает как процесс, связанный с задачей реализации духовного начала. Что касается исторической периодизации, то ее основанием служит у Виссариона мера исполнения человечеством заповедей и способностей, данных Отцом Небесным; иными словами, то, в какой мере человечество движется по предначертанному Пути и становится единой Семьей действительных людей.
И тогда ясно: есть прошедшая предыстория (царство эгоистического разума, необходимости, материального интереса, отчуждения, силы), а есть грядущая История (Царство Любви, Свободы, Творчества, Души). Тогда ясно и то, что так называемый цивилизационный подход относится к анализу предысторическому: в царстве силы рано или поздно сила иссякает и уступает место иной силе; вот почему нет жизни вечной у культур, опирающихся на силу, ибо они выказали себя не как культурные явления, а как реалии животного мира. И вот почему человечество до сих пор двигалось по замкнутому кругу, а точнее, от нуля постоянно и все дальше в сторону минуса, а не плюса.
Коротко говоря, делается очевидным тот факт, что взгляд Виссариона Христа на историю есть критический синтез и диалектическое снятие всех прежних ее периодизаций. Они оказались всего только слепками с царства силы. И значит, все, что люди доселе совершали, и все, что с ними происходило, - было не более чем предысторией, нетвердыми младенческими шагами, нелегкой школой, подготовительным этапом и лишь преддверием истинного человеческого развития. Несмотря на отдельные всплески духовных проявлений, человечество в значительной мере оставалось "диким", невоспитанным; так что говорить о каком-то "прогрессе" человечества пока рановато.
Подлинный прогресс возымеет место только тогда, когда люди станут по-настоящему раскрываться и дарить друг другу свои духовные богатства. Тогда начнется отсчет действительной человеческой Истории; тогда наступит то Царство Души, которое до сих пор скрывалось под образным именем Царства Божьего.


2. "Первородный грех", или Семя глобального эгоизма

Как же могло возникнуть царство силы, если Отцом Небесным человеку дана была душа? Почему в истории человеческого общества культ силы возобладал над духовностью, да так, что человечество еще и по сей день не выбралось из своей предысторической фазы?
Отвечая на эти вопросы в обобщенной форме, можно утверждать следующее. Во-первых, как уже отмечалось выше, предначертанный человечеству Путь - Путь нехоженый, не пройденный никем, а это неизбежно связано с возможностью ошибочных шагов, тем более если учесть, что на этот Путь человечество вступило в качестве совершенно юной планетной цивилизации. Во-вторых, нельзя сбрасывать со счетов то обстоятельство, что человеческая свобода легко способна влечь одну ошибку за другой и в конце концов уводить в сторону от истинного Пути. Наконец, в-третьих, положение усугублялось и вмешательством представителей подвижного разума Вселенной, одни из которых искренне хотели протянуть людям руку помощи в их трудном Пути, но, не ведая уникальной, тончайшей, духовной сути человечества, оказывали ему поистине медвежью услугу; а другие, насаждая в человеческом обществе деньги и усиленно внедряя неверное представление о Боге, стремились к самоликвидации человечества.
Попробуем логически и в основных деталях изнутри проследить процесс постепенного отклонения людей от предначертанного им Пути, в результате какового отклонения вместо Царства Души сформировалось царство силы.
Сущность первозданной души есть любовь. Она служит истоком человеческой свободы и придает этой свободе должное направление, или, так сказать, устанавливает для нее известную дисциплину. Эта последняя необходима для того, чтобы свобода выливалась не в анархическое своеволие (ибо свобода содержит в себе момент произвола, или своего рода отрицательную свободу), а в творческие деяния, в созидание добра и красоты. Умение внутренне различать свои добрые побуждения, отделяя их от недобрых, и интуитивно чувствовать красоту требует, далее, наличия богатого и тонкого воображения, способности фантазировать и мечтать.
Воображение есть, по сути дела, способность видеть и привносить в реальность нечто новое, то, чего в реальности нет. Благодаря фантазии человек, по выражению Виссариона, "строит сказку". Так возникает детское мироощущение и мировосприятие, точнее, детскость мироощущения и мировосприятия - манящее и нежно волнующее чувство сказочности бытия. Человеку-ребенку приоткрывается что-то "нереальное", что-то находящееся как бы поверх эмпирически данной реальности, что-то над-природное. Атмосфера окружающей его сказки вызывает в таком человеке благоговение перед какой-то Тайной, то ли разлитой в мире, то ли просвечивающей по временам из его глубины, как солнце сквозь густую листву, то ли изливающей свои теплые невидимые лучи откуда-то сверху, из Высшего Мира.
С эти чувством Тайны связано религиозное мироотношение, та вера в Высшее, Надприродное, которую часто пытаются унизить определением "слепая", но которая только такою - "слепой" к видимому и "зрячей" к невидимому - и может быть. Ибо вера в видимое, известное не есть вера в строгом смысле слова. Это, скорее, знание. Другое дело - вера религиозная, вера в существование невидимого, неслышимого, неизвестного, но живого и истинного.
Вера в существование чего-то таинственного, могущественного и прекрасного продолжается в доверительном к нему отношении, в доверии ему.
Но здесь-то и кроется загвоздка. Здесь-то и пролегает тот разлом, который не дал человечеству двинуться по Пути Истинному, тот порог, о который люди споткнулись и совершили то, что впоследствии стало называться "грехопадением".
Этот момент в историческом развитии человечества сыграл настолько значительную и едва ли не роковую роль, что его следует рассмотреть подробно.
Детскость есть чувство защищенности любовью. Мир, с точки зрения ребенка, не может быть ему враждебен, - и это справедливо, ибо Мир породил человека не для того, чтоб ему угрожать. Ребенок защищен Любовью Отца своего Небесного и, хоть и не догадывается об этом, но душою это ощущает. А ближайшим, очевидным образом он защищен любовью своих родителей и взрослых вообще. Вот почему детскость, т.е. детское мироощущение, которое может и должно быть присуще и взрослому человеку и которым безусловно был наделен человек исторически первичный, сопряжена с доверием. Это - доверие всем и каждому, а значит, доверие Богу. Ибо именно он осеняет Духом Святым все, на что направляет свой одухотворенный взор человек-ребенок, и именно Бог ведет его по жизни заботливо, стараясь даже худшую ситуацию, в которую забрел человек, использовать и обыграть так, чтобы она послужила ему во благо.

<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>