<< Пред. стр.

стр. 9
(общее количество: 11)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Я тихо ответил:
"Он - вы".
Во-вторых, Ленин понял, что крестьяне поднялись как огромная и сплоченная антибуржуазная сила. И что революция в России в главном своем потоке не буржуазная и не может привести к либеральной западной демократии. Демократия крестьян - Советы.
По уму и чувству Ленин просто был несравненно выше и Керенского, и Троцкого. Они даже после "университета" революции 1905 г. так и остались догматическими марксистами, а Ленин был марксистом творческим и отошел от догм. Хотя убеждать даже верхушку партии большевиков ему было очень трудно. Зато он имел поддержку в низах партии, которые были воспитаны не в эмиграции, а в гуще русской жизни.
Исследователь крестьянства Т. Шанин писал, что два политика в России верно поняли суть революции 1905 г. - Столыпин и Ленин. В них и стреляли люди, вышедшие из одной норы. Но Столыпин поставил своей целью спасти помещиков, а ради этого расколоть крестьянство, заменив общину капитализмом. Так же поначалу мыслил и Ленин, но после 1905 г. резко изменил позицию, а Столыпин потерпел поражение. Прозрение Ленина выражено в статье "Лев Толстой как зеркало русской революции", а затем в "Апрельских тезисах". От них отвлекла нас официальная "история КПСС", но теперь-то ее нет, и мы должны брать в расчет главное.
Сравните главные тезисы Ленина между Февралем и Октябрем и расхожее суждение по этим вопросам партийной интеллигенции всех направлений. Немедленный мир (Ленин) - война до победного конца; национализация земли (Ленин) - отложить до законного решения будущим парламентом; республика Советов (Ленин) - буржуазная республика; немедленная социалистическая революция (Ленин) - развитие капитализма до исчерпания его возможностей.
Надо отметить, что совершенно неважно, какая из этих противоположных позиций нам сегодня нравится больше. Важно не сегодня, а тогда. Тогда крестьяне не желали того, чего желало "расхожее мнение" всех революционных политиков, кроме Ленина. И потому-то крестьяне плели лапти для красноармейцев и не слишком сопротивлялись красным продотрядам (а белым сопротивлялись очень упорно). Крестьяне не ошиблись, потому что Ленин верно угадал именно чаяния, а не лозунги. И после войны был начат НЭП, а не новый вариант столыпинской реформы. Оттого сразу резко выросла рождаемость и упала смертность - верный показатель соответствия политики чаяниям. Такой проект я и называю "спасительным".
Конечно, спасение от катастрофы - еще не путь такого быстрого развития, которое нужно для спасения от другой грядущей катастрофы (мировой войны). В 30-е годы НЭП пришлось сменить на политику форсированной индустриализации, но это уже другая эпоха, не Ленина, а его преемников.
Обыденные признаки "спасительности" проекта Ленина. Мы говорили выше о фундаментальной причине, по которой проект Ленина вызвал наименьшее сопротивление. Но с самого начала линия Ленина привлекла массы потому, что действия, которых он требовал, а потом и предпринимал, были прямо и очевидно направлены на спасение жизней простых обывателей. То есть, проект Ленина по своему типу был деятельным и вытекающим не из доктрины, а из обыденных жизненных потребностей. Это - редкое сочетание больших идеалов (чаяний) со здравым смыслом. Великий английский экономист Дж. Кейнс, работавший в 20-е годы в России, писал: "Ленинизм - странная комбинация двух вещей, которые европейцы на протяжении нескольких столетий помещают в разных уголках своей души, - религии и бизнеса".
В условиях национальной катастрофы именно такое сочетание и оказывается спасительным. В чем же был "бизнес" Ленина? В том, что в условиях разрухи, при, казалось бы, полном отсутствии средств, он заботился о восстановлении какого-то подобия жизнеустройства, чтобы свести гибель людей к минимуму. Напряженность в среде крестьянства была резко снята двумя декретами - о мире и о земле. Но посмотрим, что привлекло горожан. Затронем только две проблемы - личной безопасности и продовольствия.
В последние дни февраля, свергнув царя, либералы одновременно упразднили полицию и выпустили всех уголовников. Всеобщая амнистия! Те, кто помнит лето 1953 г., широкую амнистию даже при сильной милиции, может представить себе состояние жителей крупных городов России в марте-апреле 1917 г. Страх перед преступным насилием был паническим (как говорили, главной мыслью обывателя было: "Уехать, пока трамваи ходят"). Каково было состояние умов, видно из такого мелкого факта: когда в Александринском театре в одной из пьес на сцене появились городовой и пристав, публика встала и аплодировала.
Пытаясь как-то спасти положение, Временное правительство учредило милицию из числа студентов-добровольцев. На центральных улицах появились восторженные юноши и девушки с красными бантами на груди. Они не совали свой нос в темные переулки и грязные кварталы, где и свирепствовала преступность. А как ответили на эту жизненную проблему большевики? Они дали на заводы разнарядку - мобилизовать в Красную гвардию каждого десятого рабочего. Не добровольно, а мобилизовать, и не с гулькин нос, а каждого десятого. Именно эта рабочая милиция, знающая изнанку жизни, и навела в городах минимальный порядок. Вот первое важное дело, понятное и барыне, и кухарке, в котором Временное правительство проиграло соревнование с Советами.
Теперь о продовольствии. Мы все наслышаны о том, что большевики ввели военный коммунизм, продразверстку, пайки и прочие ужасные вещи. Так говорят те, кто никогда не голодал и плюет на голод ближнего. Я бы сказал, что в этой демократической критике как раз просвечивает мышление палача.
В те времена все в России, включая Николая II, думали иначе и считали необходимым предотвратить голод в городах. Но благими пожеланиями вымощена дорога в ад. Важно еще уметь это сделать, не боясь упреков какого-нибудь Бурбулиса. Ни одно правительство не вводит чрезвычайные меры без крайней необходимости, ибо они дороги и вызывают недовольство и сопротивление части населения. Идя на чрезвычайные меры, правительство наживает врагов. Поэтому вопрос стоит так: что вызовет большие по масштабу страдания - применение чрезвычайных мер или отказ от них?
Когда в 1915 г. был нарушен нормальный товарооборот и, несмотря на высокий урожай, "хлеб не пошел на рынок", были установлены твердые цены и начались реквизиции. 23 сентября 1916 г. царское правительство объявило продразверстку и ввело ее со 2 декабря. Количество подлежащего сдаче хлеба составляло 772 млн. пудов. Как видим, вроде бы не имеющие никакого отношения к коммунистам министры царского правительства идут на меру, присущую военному коммунизму.
Объявленная на 1917 г. продразверстка провалилась из-за саботажа и коррупции чиновников. В феврале лидер монархистов в Думе М. В. Родзянко подает Николаю II записку, в которой предупреждает о грядущей катастрофе: "Предполагалось разверстать 772 млн. пуд. Из них по 23 января было теоретически разверстано: 1) губернскими земствами 643 млн. пуд., 2) уездными земствами 228 млн. пуд. и, наконец, 3) волостями только 4 млн. пуд. Эти цифры свидетельствуют о полном крахе разверстки". Возникли перебои в снабжении хлебом Петрограда и ряда крупных городов. Подвоз продуктов в Петроград в январе составил половину от минимальной потребности. На заводах были случаи самоубийств на почве голода. На этой волне и было свергнуто самодержавие.
Временное правительство, будучи по своей философии буржуазным (сегодня бы сказали "рыночным"), тем не менее также вводит хлебную монополию - и также не может провести ее в жизнь из-за беспомощности государственного аппарата. По продразверстке 1917 г. было собрано ничтожное количество - 30 млн. пудов зерна. Ленин написал о надвигающемся голоде статью "Грозящая катастрофа и как с ней бороться".
Придя к власти именно в катастрофических условиях, большевики повели дело исходя из здравого смысла, как в случае с милицией. Обеспечить минимальное снабжение города через рынок при быстрой инфляции, разрухе в промышленности и отсутствии товарных запасов было невозможно. Реально покупать хлеб на свободном рынке рабочие не могли. Были приняты чрезвычайные меры. Заводам предложили создать и послать в хлебные районы рабочие продотряды. Половина добытого ими зерна поступала предприятию, сформировавшему отряд, половина передавалась Наркомпроду. Эти отряды составили затем единую Продармию, которая к декабрю 1918 г. насчитывала 41 тыс. человек320.
Эти меры устранили угрозу голодной смерти (но не голода) в городах и в армии. В 1918/19 году было собрано 110 млн. пудов хлеба, а в 1919/20 году - 260 млн. пудов. Это немного по сравнению с продразверсткой, что была объявлена царским правительством на 1917 г., но зато это было собрано. Пайками было обеспечено 34 млн. человек - практически все городское население и часть сельских кустарей. Пенсиями и пособиями (в натуре, продовольствием) были обеспечены 9 млн. семей военнослужащих.
За счет внерыночного распределения городское население получало от 20 до 50% потребляемого продовольствия (эта величина колебалась от губернии к губернии). Остальное давал черный рынок ("мешочничество"), на который власти смотрели сквозь пальцы. Было разрешено заготавливать продукты заводам и фабрикам для своих работников. Советы сумели наладить связи с сетью потребкооперации и через нее организовать прямой товарообмен.
Тот факт, что большевики без всякого доктринерства и болтовни, не имея еще государственного аппарата, обеспечили скудными, но надежными пайками все городское население России, имело огромное значение для того, чтобы "проект Ленина" был принят в целом. Ведь этих пайков не дало ни царское, ни Временное правительство, которые действовали в гораздо менее жестких условиях (а белые снабжением населения вообще не занимались).
Кусок хлеба был дан каждому именно без доктринерства. Ленин лично издал постановление "предоставить академику И. П. Павлову и его жене специальный паек, равный по калорийности двум академическим пайкам", хотя И. П. Павлов при виде каждой церкви снимал шапку и крестился, моля Бога унести большевиков.
Роль большевиков в возникновении гражданской войны. Вина за разжигание войны была бы тяжелым грузом на наших весах. Реальность такова: бескровно получив власть в октябре 1917 г., большевики, естественно, делали все возможное, чтобы избежать гражданской войны. Известный тезис о "превращении войны империалистической в войну гражданскую" имел чисто теоретический характер и, поскольку до Февраля большевики политического влияния не имели, никакого воздействия на общественную практику не оказал. После Февраля он был снят и заменен лозунгом справедливого мира. После Октября, во время наступления немцев, был выдвинут лозунг "Социалистическое Отечество в опасности".
С целью предотвратить столкновение было сделано много примирительных жестов: отмена смертной казни (это был первый декрет II Съезда Советов), освобождение без наказания участников первых антисоветских мятежей и их руководителей (генералов Корнилова, Краснова и Каледина); многократные предложения левым партиям образовать правительственную коалицию; отказ от репрессий по отношению к членам Временного правительства и перешедшим в подполье депутатам Учредительного собрания, даже отказ от репрессий против участников опасного мятежа левых эсеров в июле 1918 г. в Москве (были расстреляны лишь 13 сотрудников ВЧК, причастных к убийству посла Мирбаха) и амнистия в честь первой годовщины Октября.
В целях примирения Советская власть смотрела сквозь пальцы на нарушение запретов: летом 1918 г. издавалась газета запрещенной партии кадетов, выходили газеты меньшевиков и анархистов. Даже после разгрома ВЧК "анархистских центров" в Москве Н. Махно летом 1918 г. приезжал в Москву и имел беседы с Лениным.
Первые месяцы Советской власти породили надежды на мирный исход. О том, что эти надежды были искренними, говорят планы хозяйственного и культурного строительства и особенно начавшаяся реализация крупных программ. Например, открытие в 1918 г. большого числа (33) научных институтов, организация ряда геологических экспедиций, начало строительства сети электростанций или программа "Памятники республики"321. Никто не начинает таких дел, если считает неминуемой близкую войну.
В целом, Советское государство создавало механизм, подавляющий тенденцию к гражданской войне, но сила его оказалась недостаточной. Даже для тех действий, которые сегодня многие относят к разряду ошибочных или преступных, в тот момент было трудно предсказать итоговый эффект с точки зрения разжигания или гашения войны. К таким действиям относится красный террор.
Террор (от фр. слова ужас) государства имеет целью подавить действия его внутренних врагов созданием обстановки страха, парализующего волю к сопротивлению. Для этого проводится краткая, но интенсивная и, главное, наглядная, вызывающая шок репрессия. В России все революционные партии принимали идею террора, социал-демократы отрицали лишь террор индивидуальный.
Красный террор был объявлен 2 сентября как ответ на волну убийств и мятежей летом 1918 г., после покушения на Ленина 30 августа. Самой крупной акцией красного террора был расстрел в Петрограде 512 представителей элиты (бывших сановников и министров, даже профессоров). Списки расстрелянных вывешивались (по официальным данным, всего в Петрограде в ходе красного террора было расстреляно около 800 человек). Прекращен красный террор был 6 ноября 1918 г., фактически в большинстве районов России он был закончен в сентябре-октябре.
Парализовать сопротивление Советской власти с помощью страха не удалось. Если же считать террор акцией уже начавшейся летом войны, то он привел к резкому размежеванию и "очистил тыл" - вызвал массовый отъезд активных противников Советской власти в места формирования Белой армии и районы, где Советская власть была свергнута (например, в Казани во время красного террора было расстреляно всего 8 человек, т. к. "все контрреволюционеры успели сбежать").
Надо заметить, что и "красный террор" никак не был действием палача. Палач сам не погибает, а красный террор был отражением белого террора, это было взаимоистребление, действие войны. И красных пало больше. Есенин сказал об этом так:
Цветы сражалися друг с другом,
И красный цвет был всех бойчей.
Их больше падало под вьюгой,
Но все же мощностью упругой
Они сразили палачей.
Октябрь! Октябрь!
Мне страшно жаль
Те красные цветы, что пали...
Сегодня, когда хорошо изучен процесс разжигания десятка гражданских войн последних десятилетий (Ливан, Нигерия, Шри Ланка, Югославия и др.), можно реконструировать весь период от февраля 1917 г. до конца 1918 г. как систему "создания" гражданской войны. На всех фатальных "перекрестках", на которых приходилось делать выбор из очень малого набора вариантов, Советское государство не сделало тяжелых, а тем более очевидных тогда ошибок. Вопрос о том, могло ли Советское правительство посредством более тонкой и точной политики предотвратить гражданскую войну, имеет чисто академический интерес. Скорее всего, ресурсов для этого у новой власти было недостаточно. Причина национальной катастрофы России - в совокупности фундаментальных факторов, повлиять на которые не хватило сил322.
К таким фундаментальным факторам надо отнести позицию имущих классов, тот расизм по отношению к "низам", о котором я уже говорил. В ответ на этот нарастающий расизм "простонародье", причем уже вооруженное и знающее свою силу, очень долго отвечало множеством разного рода примирительных жестов. Это отражено во многих документах эпохи (например, в очень скрупулезных дневниках М. М. Пришвина, вовлеченного в гущу событий в деревне и в столицах). В целом, примирительные жесты "простонародья" были имущими классами отвергнуты. Это вызвало ответный социальный расизм, быстро достигший уровня ненависти и даже ярости.
Когда совершилась крупномасштабная иностранная интервенция (она началась с высадки японцев в апреле 1918 г.), и гражданская война стала реальностью, Ленин, как человек дела, действовал решительно и хладнокровно. Но, видимо, к военному периоду вопросов в рамках нашей темы и нет.
Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК). Остается обсудить репрессивную политику до войны, ответственность за которую несет Ленин как глава правительства. Она связана с деятельностью ВЧК. О ней созданы "симметричные" мифы - официальный героический, а сегодня официальный черный. Если вдуматься, оба они предельно неправдоподобны. Для нас сейчас важнее черный миф.
Достаточно задать себе простой вопрос: могло ли реально советское правительство, сидящее в Петрограде и Москве - без аппарата, без денег (банки отказывались оплачивать счета правительства), без кадров и без связи создать в одночасье мощную всеохватывающую спецслужбу, способную провести по всей стране массовые репрессии? Спросим друг друга: сколько сотрудников насчитывала ВЧК, скажем, в начале 1918 г. ?
Число сотрудников ВЧК в конце февраля 1918 г. не превышало 120 человек, а в 1920 г. 4500 - по всей стране. Провести широкие репрессии, которые приписывают ВЧК, она не могла просто в силу своей величины. В ноябре 1920 г. на ВЧК была возложена охрана границ (до этого граница охранялась "завесами" - подвижными отрядами). Тогда численность персонала ВЧК к 1921 г. достигла максимума - 31 тыс. человек. Если посмотреть на одно только здание ФСБ в Москве, то можно понять, насколько ничтожной по масштабам была эта страшная ВЧК, о которой создан миф как о палаче России.
Другое дело, что на местах постепенно начали действовать губернские и уездные ЧК, которые создавались уже в обстановке войны. В их делах было много эксцессов, произвола и преступлений. Правовая система только-только формировалась, местные органы власти, в том числе ревтрибуналы, руководствовались "классовым чутьем" и здравым смыслом. Потому нередки были приговоры типа "к расстрелу условно".
Многое определялось обстановкой, многое - кадрами. Во время любого общественного потрясения со дна поднимается множество ущербных, обиженных и злобных людей, которые тянутся к власти и особенно карательным органам - там они отводят душу (это мы и сегодня видим). Более того, к советской власти примазалось огромное число людей, этой власти органически враждебных. Партия большевиков, которая после Февраля 1917 г. имела около 20 тыс. членов, не могла заполнить своими кадрами даже самые важные посты. Надо лишь удивляться, как ее не сожрал враждебный ей бюрократический аппарат, в том числе и в карательных органах323. Здесь видна именно сила "проекта" - той матрицы, которую дали большевики и на которой шло стихийное строительство.
Но наивно думать, что местные ЧК следовали какой-то переданной из Москвы инструкции и находились под контролем центра и тем более лично Ленина. Даже среди сотрудников ВЧК высшего уровня были фракции, которые не подчинялись Дзержинскому и Ленину (они пошли с удостоверениями ВЧК и убили посла Германии Мирбаха). Вообще, государственная вертикаль складывалась медленно и уже после войны. А в 1918 г., бывало, отдельные волости объявляли себя республикой и учреждали Народный комиссариат иностранных дел.
Еще одно методическое замечание. В литературе, в том числе в мемуарах, описаны трагические судьбы людей, попавших в застенки ЧК. Они оказывают сильное впечатление на читателя - в этом-то и состоит роль литературы и вообще искусства. Оно заставляет человека сострадать жертве, и это великое чувство. Если страдания убийцы, ожидающего электрический стул, опишет хороший писатель, нам станет близок этот убийца324. Но из этого нельзя делать никаких политических и социальных выводов - вот где мы поскальзываемся и становимся объектом манипуляции. Ведь из показа личных судеб ничего нельзя сказать о социальном явлении - о числе жертв и часто даже о виновности данных личностей.
Для самой жертвы, о которой пишет писатель или она сама, ее горе - это весь мир, оценить масштабы этого горя как социального явления она в принципе не может и не должна. Кроме того, в этих описаниях обычно и речи нет о том, что жертва (виновная или невинная) попала под колесо гражданской войны. Никогда в этих мемуарах не приводятся описания или фотографии того, как в другой точке России запихивают живьем в топки уральских рабочих. А ведь между этими жертвами была прямая связь325.
И еще одно замечание. Поскольку историей манипулируют, особенно в моменты слома государства, как сейчас, для оценки исторических явлений надо учитывать, как оно отложилось в коллективной памяти. Очень редко бывает, чтобы карательный орган сохранился в памяти под именем, имеющим положительную окраску. Чекист - именно такое имя. Несмотря на все черные мифы последних лет, до сих пор сотрудники спецслужб желали бы, чтобы их называли уважительно "чекист". Это значит, что в глазах современников-обывателей ЧК своими жестокостями спасала несравненно больше невинных людей, чем губила. Этот баланс, который не выразить числом, коллективный разум очень хорошо определяет.
Теперь кое-какие данные о ВЧК, которые можно прочесть в учебнике по истории государства и права (учебнике не советском, а нынешнем, издания 1998 г.).
ВЧК была создана 7 декабря 1917 г. прежде всего как орган борьбы с саботажем в связи с готовящейся всеобщей забастовкой служащих правительственных учреждений. Первыми ее акциями стали прекращение "пьяных погромов" (разграбления винных складов в Петрограде) и арест в Москве 600 бандитов, которые орудовали "под флагом анархизма". Другая задача - борьба со спекуляцией. О чем речь?
Поскольку Брестский мир обязывал правительство России оплатить все ценные бумаги, предъявленные Германией, началась широкая спекуляция акциями промышленных предприятий (в том числе уже национализированных). Акции продавались немецким подданным, от них поступали в посольство Германии, а оно предъявляло их к оплате. На борьбу с этим были брошены большие силы ВЧК.
Ликвидирована ВЧК была в 1922 г., и пришедшее ей на смену ГПУ было уже иным, гораздо более мощным и гораздо более репрессивным органом. Но это уже эпоха "после Ленина" - он заболел накануне первого большого политического процесса над 47 лидерами эсеров.
Говоря об отношении Ленина и большевиков к репрессиям, надо вернуться к главному историческому факту: за власть в России боролись разные революционные движения. И сравнивать "репрессивность" их идеологий надо в реальном ряду, а не с "добрым царским правительством".
В центре, где и вырабатывался тип репрессий советской власти раннего периода, в дебатах участвовали большевики, меньшевики и эсеры. Эти дебаты показывают непривычную для нашего уха, но надежно установленную вещь: большевики были единственной партией, которая боролась за скорейшее восстановление правового, государственного характера репрессий - вместо политического, партийного. Именно это и вызывало острую критику эсеров и меньшевиков.
Они не возражали против внесудебных расстрелов в ВЧК, но подняли шумную кампанию протеста, когда в июне 1918 г. состоялся суд над адмиралом А. Щасным, который обвинялся в попытке передачи судов Балтфлота немцам, и он был приговорен к расстрелу. Лидер меньшевиков Мартов даже напечатал памфлет "Долой смертную казнь", где не стеснялся в выражениях: "Зверь лизнул горячей человеческой крови. Машина человекоубийства пущена в ход... Зачумленные, отверженные, палачи-людоеды... " и пр. Очень резко выступили эсеры на V Съезде Советов.
На чем же был основан протест? Им было жалко адмирала? Ничуть нет. Они протестовали против вынесения смертных приговоров путем судопроизводства, поскольку это, дескать, "возрождает старую проклятую буржуазную государственность". Сегодня эта антигосударственная позиция покажется нам дикой, но она была настолько распространена в то время, что прокурор Крыленко отговаривался с помощью крючкотворства: мол, суд "не приговорил к смерти, а просто приказал расстрелять".
Я лично, на основании чтения исторических материалов, пришел к выводу, что из всех политических течений, которые в то время имели шанс придти к власти в России, большевики в вопросах репрессий были наиболее умеренными и наиболее государственниками326. А государственные репрессии всегда наносят народу меньше травм, чем репрессии неформалов.
Можно задать себе и такой простой вопрос: какая власть была "более репрессивной" - советская при Ленине или демократическая сегодня, при Ельцине? В чем мера "репрессивности"? В том, какая часть населения лишена свободы. В принципе, неважно, по какой причине, важно что государство подавляет какие-то действия своих граждан, хотя бы оно и само их вызвало, путем лишения свободы.
Общее число лиц во всех местах заключения в СССР составило на 1 января 1925 г. 144 тыс. человек, на 1 января 1926 г. 149 тыс. До срока тогда условно освобождались около 70% заключенных. Пополнение мест заключения было 30-40 тыс. человек в год. Сравним: в 1996 г. к лишению свободы было приговорено 560 тыс. человек. Это - "новенькие", пополнение (правда, 200 тыс. получили отсрочку в исполнении приговора - мест в бывшем ГУЛАГе не хватает).
Репрессивность России Ельцина просто не идет ни в какое сравнение с положением в России Ленина. Учтем еще, что сегодня "репрессивность" искусственно снижается из-за развала правоохранительной системы. В 1997 г. в РФ было зарегистрировано 1,4 миллиона тяжких и особо тяжких преступлений. Тяжких и особо тяжких! А в 1999 г. уже 1,85 миллиона. Вот каким должно было бы быть пополнение тюрем и лагерей, если бы преступники были схвачены. Создать условия, при которых за год миллион человек становятся жертвами тяжких преступлений (а другой миллион грабителями) - это и быть палачом народа. Разве не так?
Мой заочный собеседник Сергей, возможно, скажет, что он имел в виду репрессии против бескорыстных "политических", а уголовники - что о них переживать. Но пусть покопается в памяти: что он знает о масштабах политических репрессий при Ленине? Что академик Лихачев попал на Соловки (за что - об этом говорится как-то туманно, намекается, что невинно). А сколько всего было политзаключенных при Ленине? Не странно ли, никогда эта цифра не называлась (это, кстати, признак манипуляции - отсутствие простых и четких данных).
Можно не верить официальным советским данным. Но тут нам повезло - антисоветская эмиграция, которая грызлась, как пауки в банке, в этом вопросе сговорилась и образовала бюро, которое скрупулезно вело учет политических репрессий в СССР. По опубликованным за рубежом данным, предоставленным этим бюро, в 1924 г. в СССР было около 1500 политических правонарушителей, из которых 500 находились в заключении, а остальные были лишены права проживать в Москве и Ленинграде. Эти данные зарубежные историки считают самыми полными и надежными. 500 политических заключенных после тяжелейшей гражданской войны, при наличии оппозиционного подполья и терроризма - и это репрессивное государство? Вернитесь, господа и товарищи, к здравому смыслу, не дергайтесь на ниточках у манипуляторов.
Не палач, а спаситель: главный довод. Есенин написал после смерти Ленина: "Того, кто спас нас, больше нет". Что же главное сделал Ленин, чтобы его так назвал человек, переживавший то время сердцем крестьянина и поэта?
Когда читаешь документы того времени, дневники и наблюдения (в основном со стороны противников Ленина - его соратники дневников не вели), то возникает картина, в которую поначалу отказываешься верить. Получается, что главная заслуга советского государства, а в нем - именно Ленина, состоит в том, что оно сумело остановить революцию и реставрировать Российское государство. Это настолько не вяжется с официальной историей, что вывод кажется невероятным.
В. В. Кожинов замечательно показывает, что большевики овладели русским бунтом, возглавили его - и утихомирили. При этом он разделяет этот бунт и революцию как две разные категории. Это помогает анализу, но мне кажется, что реальность сложнее. Русская революция, как революция не буржуазная, а крестьянская, была с бунтом неразрывно связана, и разделить их невозможно. Буржуазная революция, которая смела царизм и Империю, казалась такой мощной только потому, что она взорвала плотину. "Ее" результаты поражали, но сама она была лишь рябью на океанской волне бунта.
Овладеть этой волной, главным потоком революции, оказалось для Ленина самой важной и самой трудной задачей - хотя острая и прямая опасность исходила начиная с середины 1918 г. от белых. Поворот к "обузданию революции" происходит у Ленина буквально сразу после Октября, когда волна революции нарастала. Для такого поворота нужна была огромная смелость и понимание именно чаяний народа, а не его "расхожих суждений". И не только смелость, но и чувство меры - и близость к массам, совершающим ошибку. С зимы 1918 г., вслед за национализацией земли, рабочие стали требовать национализации заводов. История оставила замечательные по смыслу и стилю документы - письма рабочих собраний с просьбой взять их завод или шахту в казну. Ленин сдерживал этот порыв, но сдерживал, не доводя до разрыва, не обескураживая людей.
Выступая в апреле 1918 г., Ленин сказал: "Всякой рабочей делегации, с которой мне приходилось иметь дело, когда она приходила ко мне и жаловалась на то, что фабрика останавливается, я говорил: вам угодно, чтобы ваша фабрика была конфискована? Хорошо, у нас бланки декретов готовы, мы подпишем в одну минуту. Но вы скажите: вы сумели производство взять в свои руки и вы подсчитали, что вы производите, вы знаете связь вашего производства с русским и международным рынком? И тут оказывается, что этому они еще не научились, а в большевистских книжках про это еще не написано, да и в меньшевистских книжках ничего не сказано".
Ленин всеми силами стремился избежать "обвальной" национализации, остаться в рамках государственного капитализма, чтобы не допустить развала производства. На это не пошли капиталисты и с этим не согласились рабочие327. В недостатке революционности Ленина тогда обвиняли не только троцкисты, но и меньшевики, которых мы по привычке считали умеренными реформистами.
Ленин требовал от советского государства налаживать производство и нормальные условия жизни. А значит, налаживать контроль, дисциплину, требовать от рабочих технологического подчинения "буржуазным специалистам". И в апреле 1918 г. меньшевики в газете "Вперед" заявили о солидарности с левыми коммунистами: "Чуждая с самого начала истинно пролетарского характера политика Советской власти в последнее время все более открыто вступает на путь соглашения с буржуазией и принимает явно антирабочий характер... Эта политика грозит лишить пролетариат его основных завоеваний в экономической области и сделать его жертвой безграничной эксплуатации со стороны буржуазии".
Меньшевики обвиняют Ленина в соглашении с буржуазией! Это надо запомнить. Ведь это до сих пор ставится именно советскому строю в вину: при нем надо было честно и ответственно трудиться. М. М. Пришвин вспоминает (22 января 1919 г.), как беседовал он с одним большевиком о коммунизме в присутствии одного мужика:
"Долго слушал нас человек мрачного вида, занимающийся воровством дров в казенном лесу, и сказал:
- Я против коммуны, я хочу жить на свободе, а не то что: я сплю, а он мне: "Товарищ, вставай на работу!".
Конечно, в душе каждого из нас дремлет "гунн". Все революционные течения в России потакали именно этому "гунну", духу разрушения и разделения - проедания того, что было накоплено цивилизацией. В этом заигрывании с "гунном" был присущий интеллигенции страх перед крестьянином (это прекрасно отразилось в дневниках М. М. Пришвина - мелкого помещика и либерала, вынужденного жить среди ненавистных ему крестьян). Партия Ленина резко отличалась тем, что она открыто и даже жестоко подавляла "гунна" - она единственная была, по выражению М. М. Пришвина "властью не от мира сего". Почему Ленин решился и действительно смог прямо и честно выступить против "гунна", откуда у него был этот запас прочности? Это можно объяснить только тем, что он обращался к глубоким чаяниям и не боялся идти на конфликт с "расхожими суждениями".
Сразу после Октября большевики выступили против "бунта", против стихийной силы революции (это называлось "мелкобуржуазной стихией", но дело не в термине). Сегодня много чернил истратили, чтобы обвинить Ленина в лозунге "грабь награбленное". На деле это был лозунг "бунта", которым овладели большевики. Но тогда уже Ленин сказал: "После слов "грабь награбленное" начинается расхождение между пролетарской революцией, которая говорит: награбленное сосчитай и врозь его тянуть не давай, а если будут тянуть к себе прямо или косвенно, то таких нарушителей дисциплины расстреливай... ".
К чему привело потакание "гунну" со стороны либералов и эсеров? К тому, что вслед за сломом государственности началось "молекулярное" разрушение и растаскивание всех систем жизнеобеспечения России, и она "погрузилась во мглу":
Хлестнула дерзко за предел
Нас отравившая свобода
Это и было причиной гибели массы людей. Расхожие суждения вошли в конфликт с чаяниями. Ленин, который умело и гибко стал с этим бороться, потому и был признан спасителем. Вот как видит Есенин его дело:
Того, кто спас нас, больше нет.
Его уж нет, а те, кто вживе,
А те, кого оставил он,
Страну в бушующем разливе
Должны заковывать в бетон
Потакание стихии, "гунну" в человеке, есть для политика именно установка палача - палача страны и самих людей. Дело не только в прямых утратах, хотя и они велики328. Идет огромный откат в типе мышления, в навыках рассуждений, в отношении к образованию и созидательному порядку. А это - важная предпосылка для вымирания народа даже без прямого убийства. М. М. Пришвин записал 2 июля 1918 г. : "Есть у меня состояние подавленности оттого, что невежество народных масс стало действенным".
Да, невежество было велико и раньше, но до Февраля оно было сковано государством - оно не было действенным. Его раскрепостило и сделало активным и даже агрессивным именно кадетское и эсеровское Временное правительство. Его сразу после Октября начало загонять в подчиненное положение Советское государство329.
Ленин много сделал, чтобы гражданская война была закончена как можно быстрее и резко - без "хвостов". На это была направлена и военная стратегия мощных операций, и политика компромиссов и амнистий. Опыт многих стран показал, что часто гражданская война переходит в длительную "тлеющую" форму, и в этой форме, соединяясь с "молекулярным" насилием, наносит народу очень тяжелые травмы.
В целом гражданская война ленинского периода имела "два завершения" - решительную и резкую победу красных над белыми в Крыму и прекращение стихийного крестьянского сопротивления через переход к НЭПу. Это мы помним довольно четко, надо только задуматься над тем фактом, что завершение обеих войн было чистым. Это - вовсе не обычная и тривиальная в гражданских войнах вещь. Напротив, общим правилом является длительное изматывающее противостояние после номинального окончания войны330. У нас же все стали советскими людьми, и миллионы людей, служивших в Белой армии, как бы растворились.
Официальная мифология героизировала ту войну, и в тень ушли некоторые важные явления. К ним надо отнести суровые преследования советской власти против тех красных, которые затягивали боевые действия, когда белые уже склонялись к тому, чтобы разоружиться. Это называлось "красный бандитизм", о котором говорилось в гл. 3. В конце войны имели место судебные процессы против таких нарушителей общей политической линии (иногда под суд в полном составе шли городские партийные организации). Чтение документов о тех процессах поражает.
Перестроечная и нынешняя вязкая антиленинская кампания была очень недобросовестной и нанесла всему обществу огромный вред. В ней не было критики, и все действительно сложные проблемы так принижались, что мы отвыкли ставить вопросы хотя бы самим себе. Многие, в том числе из лагеря патриотов, обвиняют Ленина в том, что он предложил "неправильное" национально-государственное устройство СССР. Надо было, мол, создать вместо республик губернии - просто восстановить Российскую империю, и дело с концом.
Это говорится или неискренне, или безответственно. Февральская революция "рассыпала" империю, так что гражданская война имела не только социальное, но и национальное "измерение". В разных частях бывшей Империи возникли национальные армии или банды разных окрасок. Все они выступали против восстановления единого централизованного государства. Белые пытались бороться против них и, как выразился эстонский историк, "напоролись на национализм и истекли кровью".
Ленин предложил совершенно новый тип объединения - через "республику Советов", снизу, образуя промежуточные национальные республики. Но эти республики очень мягко, почти невидимо накладывались на единый скелет из Советов. С этим предложением обратились к трудящимся, которые более всего страдали от своих князьков и были заинтересованы в воссоздании единого государства. При этом учреждение национальных республик, входящих в Союз, а не Империю, нейтрализовало возникший при "обретении независимости" национализм. Армии националистов потеряли поддержку, и Красная армия ни в какой части России не воспринималась как чужеземная армия. Она была общей армией трудящихся ("республики Советов"). Таким образом, со стороны советского государства гражданская война в ее национальном измерении была пресечена на самой ранней стадии, что сэкономило России очень много крови.
Ленин непрерывно объяснял ценность для трудящихся большого единого государства и умел находить для этого веские доводы - вместо истрепанного лозунга "России единой и неделимой". Вообще, большевики между Февралем и Октябрем были единственной партией, которая везде отстаивала целостность государства (это проявилось, например, при возникновении сепаратизма в Сибири - "областничества").
В. В. Кожинов приводит слова из "Книги воспоминаний" великого князя Александра Михайловича: "На страже русских национальных интересов стоял не кто иной, как интернационалист Ленин, который в своих постоянных выступлениях не щадил сил, чтобы протестовать против раздела бывшей Российской империи".
Тип нового государства в виде Советского Союза позволил не только резко "сократить" гражданскую войну в 1918-1921 гг., но и оказался исключительно эффективным в большой войне 1941-1945 гг. Это тоже "сэкономило" русскому народу много крови (если говорить точнее, спасло его). Представьте, что к немцам присоединились не только часть чеченцев и крымских татар, а вообще все нерусские народы.
В чем было отличие "проекта Ленина" от всех других проектов того времени, которое позволило "остановить Россию над пропастью" - утихомирить революцию? Здесь требуется поразмыслить, официальная история этого нам не объясняет. Мы уже отметили вещь очевидную: "проект Ленина" не вошел в конфликт с главными, непобедимыми силами России. Более того, он был в сути своей признан справедливым даже противниками (одними раньше, другими позже). Вопрос в другом: почему Ленин смог нащупать этот путь?
Выскажу свою гипотезу. Читая сегодня Ленина со знанием тех исторических обстоятельств, которых и сам он тогда не знал, я вижу коренное его отличие от вождей других политических сил в том, что Ленин разом схватывал и чаяния главных частей народа, и их "выраженные" интересы. Беря чаяния за ориентир, за направление пути, он строил путь исходя из актуальных требований - но не подчинялся им! Не потакал. И не потакал даже своим собственным догмам и убеждениям (например, почерпнутым из марксизма). Он, не отрываясь от "своих" людей, вел их к цели - даже вопреки их конъюнктурным интересам и настроениям. Он мог их вести, потому что они, даже проклиная большевиков, чувствовали скрытую правду этого пути.
Никто другой это совместить не мог. Идеалисты (каких много было среди белых и среди интеллигенции) ненавидели "чернь" за противоречие между чаяниями и внешними интересами, готовы были уничтожить "хама" за это противоречие. Другие - кто по трусости, кто из-за комплекса "вины перед народом" - заискивали именно перед его расхожими суждениями.
Указанную способность Ленина видно из того, как он овладел главным течением революции. Это главное течение (по выражению М. М. Пришвина, революция "скифов" или "горила поднялась за правду") шло под лозунгом "Вся власть Советам!". Эти слова нам настолько привычны, что мы о них и не думаем. Но давайте задумаемся - ведь это страшные слова. Когда Ленин их поддержал в апреле 1917 г., просвещенные социал-демократы его посчитали сумасшедшим. Ведь это - лозунг анархии, полного уничтожения государства, построение крестьянской утопии под названием "Земля и Воля".
Странно, что почти никто не может ответить на простой вопрос: что такое были Советы в конце 1917 г. ? На ум приходят наши привычные сельсоветы и райисполкомы. Но ведь ничего этого не было! До выборов 1924 г. Советы представляли собой не государственную власть, а "прямую демократию". На заводах все работники составляли Совет, в деревне - сельский сход. Они посылали своих представителей в крупные Советы (которые тогда называли "совдепами" - в отличие от просто Советов). Действия Советов были независимы, они не регулировались законами, у них была вся власть. С точки зрения нормального государственного управления это был хаос (иностранные обществоведы даже в 30-е годы признавали, что они не могут не только объяснить, но даже и описать систему советской власти). Достаточно сказать, что многие местные Советы не признали Брестский мир и считали себя в состоянии войны с Германией.
И в то же время именно в Советах были зерна той власти, которой "чаяли" крестьяне и рабочие. Именно Ленин в своем "проекте" создавал образ нового государственного устройства, превращал хаос Советов в Советское государство. И речь шла о борьбе на два фронта - против анархизма Советов ("бунта") и против левых партий, которые потакали "бунту" и по всем главным вопросам исходили из принципа "меньше государства!". Сегодня легко нашим кабинетным трибунам проклинать номенклатуру. А тогда принцип подбора советских кадров, который включал их в общегосударственную систему, был важнейшим шагом к соединению всех Советов в единую систему. Именно в этом сочетании суть. Ленин, возглавив движение "Вся власть Советам!", смог овладеть этим процессом, а не вставать у него на дороге. А овладев процессом, он смог "укротить Советы" и направить их энергию на самопостроение сильного государства.
Посмотрите на тот тлен и распад, который мы наблюдаем сегодня, и станет понятно, почему Есенин сказал о Ленине: "тот, кто спас нас".
Глава 25. Маленькие учебные задачи.
В конце 1997 - начале 1998 г. "Советская Россия" попробовала устроить небольшой практикум по разбору частных политических событий с позиций здравого смысла. Я формулировал простые вопросы, которые напрашивались при виде очередного маленького спектакля, преподносимого телевидением. На эти вопросы никогда, конечно, не было получено ответа - но и сами вопросы важны. Возможно, и отсутствие ответов тоже. "Молчание их подобно крику", - говорил Цицерон про лукавых правителей. Проблемы, о которых говорится в маленьких учебных задачах, тоже почти все остались, только ушли в тень. Выбор учебных тем неисчерпаем - жизнь их подбрасывает ежедневно, так что каждый может себе сам задать задачи для домашних упражнений. Наверняка более ярки, чем набрал я за месяц. К тому же опыт этот был быстро прекращен, и не все приведенные здесь задачи успели выйти в свет. Это были мои последние публикации в "Советской России". Время прошло, но учебного значения они не потеряли, и я их привожу в этой главе.
Государственный бюджет на 1998 г. Когда Гайдар, Лившиц или Уринсон говорят нам что-то об экономике на птичьем языке, это разумно. Они завершают аферу века, и чем меньше граждане понимают, что происходит, тем для этих политиков лучше.
Но теперь и депутаты от оппозиции, даже в "Парламентском часе" говорят так, будто люди прекрасно разбираются в секвестрах и прочей чепухе. Основная масса граждан видит, что дело в общем плохо, но ни причин, ни реального состояния страны не знает. Большинство вообще переносит привычные представления советского времени на нынешнее время - и потому не понимает ничего. Хотя бы с тем же бюджетом.
А ведь именно бюджет показывает всю нелепость возникшего в России уклада, его несовместимость с жизнью. Нелепость с точки зрения здравого смысла - а не с точки зрения вора, раздевающего ошарашенного обывателя.
Государство свернуло все структуры цивилизованной жизни - науку, медицину и т. д., не кормит солдат и не платит зарплату учителям. С производства оно якобы берет налогов 82 коп. с рубля дохода. А ничтожный по размерам бюджет не может наполнить, он держится только за счет долгов и распродажи ценностей. И всех нас, видимо, считают идиотами - разыгрывают спектакль с этим бюджетом. Первое чтение, второе чтение, Ельцин на трибуне. А оппозиция - как та деревенская девка, которую поминал Иван Карамазов: "Хоцу вскоцу, хоцу - не вскоцу". Хоцу проголосую, хоцу не проголосую.
Хотелось бы, чтобы кто-то из Думы внятно ответил нам на простые вопросы.
1. Сколько денег в этом бюджете в сравнении с реальными нуждами страны? Только не в этих триллионах, миллиардах - прекрасно известно, что человек не воспринимает жизнь в этих понятиях. Семьсот повешенных! Проще всего сравнить с советским бюджетом РСФСР в одних и тех же условных, но осязаемых единицах - например, в энергии (тоннах бензина) и хлебе (тоннах пшеницы).
2. Как возник и кем был утвержден сам этот нелепый, противный здравому смыслу принцип составления бюджета? Ведь как рассуждают уринсоны: посмотрим, сколько сможем собрать налогов, и раскинем эти деньги по статьям. Но ведь так не может жить ни семья, ни государство! При нормальном подходе вопрос стоит наоборот: посмотрим, какие нам нужны траты, чтобы Россия жила, пусть и на пределе, затянув пояс. Сколько у нас детей, которых нужно учить, сколько надо сытых солдат, чтобы хоть чуть-чуть прикрыть границы. Сколько надо вложить в анализаторы метана, чтобы шахты не взрывались. Уж когда этот минимум определен, будем искать, откуда взять средства. И если окажется, что при тотальном рынке мы передохнем (а это, конечно, так и есть) - вернуть в казну доходные производства, отобрать водку у Брынцалова и нефть у Березовского.
3. Какой смысл создавать столько шуму вокруг принятия бюджета, если уже с января правительство совершенно спокойно начинает его нарушать? Это называется искать не там, где потеряли, а там, где светло. Если Дума не может заставить правительство выполнять бюджет (а невыплаты зарплаты бюджетникам тому свидетельство, всем очевидное и понятное), то шумихой вокруг принятия бюджета она просто отвлекает внимание граждан от главных причин их бедственного положения.
4. Даже неспециалисты начинают понимать, что наступает полная амортизация капиталовложений, сделанных во всю техническую сферу России до 1988 г. Значит, в ближайшие годы начнутся массовые отказы и аварии всех систем жизнеобеспечения. Даже если сегодня начать крупные капиталовложения в поддержание хотя бы главных технических систем, приемлемый минимум их безопасности будет достигнут не сразу. А ведь и намеков никаких нет на эти капиталовложения. Куда же нас ведут все "ветви власти"? Что на этот счет думает Дума? Если она что-то думает, но не может повлиять на правительство, то она обязана хотя бы предупредить граждан.
Как у Березовского отняли налоги. Депутаты могут делать запросы правительству. Это очень хорошо. Вот, через "Парламентский час" мы узнали, что оппозиция обеспокоена бедой, которая накатывает на Россию: на скульптуре "Рабочий и крестьянка" появилась ржавчина, причем прямо на ноге у крестьянки. А режим Ельцина-Чубайса мер не принимает! Занят всякой ерундой.
Узнав, что оппозиция радеет о союзе рабочего класса и крестьянства, мы успокоимся. Однако хотелось бы услышать и о других вещах, которые людей волнуют, но без разъяснений понять трудно. Вот, весь мир был потрясен большевистской акцией ВЧК под руководством Чубайса - "арестом" Омского нефтеперерабатывающего завода и Ангарского нефтехимического комбината. Одни ужасаются - как это посмели замахнуться на Березовского. А масоны из Вашингтона, наоборот, переживают за Чубайса и "наезжают" на Черномырдина. Каков мировой спектакль!
Так нельзя ли в Думе сделать запрос, а потом сообщить нам ответ на такие простые вопросы. Они касаются не результатов акции ВЧК, а той общей сути, которая приоткрылась в ходе этой акции.
1. ВЧК решила, что Омский завод будет продан для уплаты долгов по налогам - 500 млрд. руб. ("старыми"). Так ли это? Выходит, некий человек, в недавнем прошлом скромный научный сотрудник из АН СССР, сумел "недоплатить" казне 500 миллиардов рублей (около 100 миллионов долларов) налога с дохода! Мы часто слышим, что неуплата налогов - это хищение из казны. Если у какого-нибудь вице-президента США Спиро Агню раскапывают неуплату в тысячу долларов, совершенную в дни бурной молодости, он в два дня исчезает из общества, поскольку он совершил уголовное преступление. Бедная Софи Лорен вынуждена была скрываться и не могла вернуться в Италию, пока не покрыла старый долг по налогам, возникший по недоразумению. У великой певицы Испании Лолы Флорес конфисковали все виллы и квартиры, и она едва избежала тюрьмы - за неуплату, тоже сделанную явно по халатности.
Как трактуется неуплата налогов банкирами в РФ? Что об этом говорит закон, который по приказанию Ельцина должен якобы применить к Березовскому Черномырдин? Почему закон должен применить Черномырдин, а не суд? В РФ отменили разделение исполнительной и судебной власти?
2. Из сообщений всех каналов ТВ возникает такая картина. Огромный современный комбинат, один из самых прибыльных в России, был отдан частным лицам. Продукция этого завода (бензин, дизельное и авиационное топливо, масла) имеет неограниченный спрос. Что не купят в России, с удовольствием возьмут за рубежом. Поэтому проблем со сбытом и поступлением доходов не возникает. Сообщите, пожалуйста, какой доход получили хозяева Омского завода и за какую сумму они получили этот завод от режима Ельцина-Чубайса.
3. Получив огромную прибыль, "Березовский с товарищами" (это - понятие условное, кто реальный "хозяин", мы не знаем) кроме того воруют полтриллиона рублей налогов. Но никого из них не собираются сажать в тюрьму, не описывают их имущества, не снимают денег с их иностранных счетов через "Интерпол", им просто говорят: ребята, хватит! Все, что успели хапнуть - ваше, дайте теперь другим попользоваться. О ста миллионах долларов, несданных в казну, не беспокойтесь - их выплатит как вступительный взнос следующий из нашей партии. Разве не так обстоит дело? Ведь таково и было решение ВЧК. Если так, то все это государство, со всеми его ветвями власти и обслугой, породило пиявок, которые присосались к России. И теперь государство занято лишь тем, чтобы пиявки сосали в порядке очереди.
3. Объясните механику: как вообще можно "не заплатить" налоги в размере 500 миллиардов рублей? Ведь не за пазухой таскают "черный нал" поставщики миллионов тонн нефтепродуктов. Почему у врача или учителя, получающего свои жалкие гроши, налоги выдираются банком автоматически, а фабрикант платит или не платит налоги по желанию? Тут что-то не так. От многих мелких предпринимателей приходится слышать, что банк в уплату налогов безжалостно снимает любые деньги, поступившие на счет предприятия, чем нередко парализует процесс производства. Каким образом государство могло "не заметить", что от "Березовского" не поступают сотни миллиардов рублей налогов?
4. Как сообщило телевидение, напуганные Чубайсом "хозяева" завода вдруг вынимают из кармана 600 млрд. руб. и уплачивают налоги. Это - прямое и полное свидетельство преступного характера "фирмы". Не может нормальная фирма "изыскать" таких денег. Если бы эти деньги были изъяты из другого, менее ценного для хозяев предприятия, то где-то что-то рухнуло бы со страшным грохотом. Этого не произошло. Значит, это деньги из "зазеркалья". Значит, государство совершенно не контролирует ситуацию, и финансовые спекулянты могут в любой момент обрушить всю экономику России.
"Вынуть" такую сумму можно только при двойной бухгалтерии, когда главные средства фирмы обращаются "в тени". На Западе нестыковка с бухгалтерскими отчетами в десяток миллионов долларов (в любую сторону) уже приводит к расследованию. Более того, неожиданное "появление" денег вызывает гораздо больше подозрений в криминальном характере фирмы, чем пропажа денег.
Ответьте, как мог Центральный банк принять в бюджет такую огромную сумму и не выяснить источника этих денег? Где МВД с его "борьбой с отмыванием денег"? Появление из воздуха 100 миллионов долларов - афера небывалая. А может быть, никаких денег и не было? Нас просто водят за нос.
Манипуляция именем. В Алжире кто-то зачем-то вырезал несколько сот крестьян в глухих деревнях. Весь "цивилизованный" мир заявил, что это сделали исламисты. Слово новое и туманное. Ясно, что происходит оно от слова ислам, но что означает суффикс "ист"? Попробуйте сказать "христианист" - что это такое? Явно что-то ругательное, но как оно связано с христианством?
Что действующее на территории России НТВ охотно подхватило тему злых исламистов, вполне понятно. Но ведь и наша патриотическая пресса легко приняла этот язык. Между тем, дело нешуточное. После уничтожения СССР у влиятельных сил на Западе возник психоз - они остались без врага! В таком вакууме они жить не могут (имеется старый афоризм: "война - душа Запада", это идет еще от Рима). Там срочно создается новая теория о "войне цивилизаций", и врагом объявляется исламская цивилизация. Но так же, как Рим любил использовать в качестве пушечного мяса воинов порабощенных народов (хотя и пушек-то еще не было, а мясо было), большую роль в войне с "исламом" отводят русским. А то они медленно вымирают.
Вот я и хотел бы спросить наших патриотических журналистов: почему вы называете неведомых убийц в Алжире "исламистами"?
Насколько я знаю, тому есть два основания: так их называет демпресса (и там, и у нас); иногда так называют себя сами убийцы. Но разве это достаточные основания? Вот, демократическая пресса называла Жириновского фашистом. Разве это служит доводом, чтобы и приличные люди так его называли? Ведь нет же. Второй довод еще более несостоятелен. Мало ли кто как себя назовет. Даже если человек придет в милицию и заявит, что он - разыскиваемый убийца, он на суде обязан доказать, что убийца - именно он. Признание - не доказательство вины. А уж тем более, когда наоборот, убийца претендует на знамя, для многих привлекательное.
Особенно осторожно надо подходить к тем политическим движениям, которые примазываются к религии. Вот, Шумейко стоит со свечкой. Неужели кто-то всерьез поверит, что он - православный подвижник? Но ведь это - гротескная, почти безобидная фигура, а в Алжире слово "исламист" сопрягают с кровью.
Возьмите Югославию. Мне приходилось бывать на Западе на конференциях церковных деятелей, которые безуспешно пытались воспрепятствовать искусственному созданию на Балканах "религиозной" войны. Докладчики доказывали, что руководители всех конфликтующих сторон вышли из номенклатуры, что все они узурпировали религиозное знамя из чисто политических целей - чтобы быстро разделить народ и сплотить "своих". Вся верхушка "мусульманской" части Боснии - интеллигенты, в жизни не державшие в руках Корана. Но мировому правительству надо было создать на Балканах "исламско-православный" конфликт, и пресса ему активно помогала.
Конечно, ислам, который очень тесно связан с мирской жизнью, особенно соблазнительно эксплуатировать политикам. Потому и обыденное сознание легко восприняло такую странность: в Боснии воевали сербы, хорваты и мусульмане. Но разве следует помогать манипуляторам использовать маску религии? Ведь так, глядишь скоро кто-то поверит, будто скрупулезно созданная в западных и московских кабинетах война в Чечне была войной ислама и православия. А ведь мы и так оказались слабо защищены против принципа "разделяй и властвуй".
А разве не то же самое мы видели в Таджикистане? Науськивая вооруженную (кем?) оппозицию на "коммунистическое" правительство, западная пресса дошла до неповторимого в своей нелепости названия: "исламисты-демократы"!
Казалось бы, чудовищные провокации последних десятилетий должны бы приучить нас не верить "самоназваниям" политиков. Ну какое, например, отношение к коммунизму имеет Пол Пот? В чем выражается это отношение, кроме выгодного в тот момент для него самоназвания? Он - воспитанник Сорбонны, член элитарного кружка философа-экзистенционалиста Жана-Поля Сартра. Должны же мы использовать какие-то разумные признаки политической классификации. Тем более, что уже давно многие спецслужбы Запада стали практиковать создание организаций экстремистов с "коммунистическими" именами. Откуда взялись, например, "красные бригады" в Италии? Но их название хоть сразу стали писать в кавычках, итальянцы сами их разоблачили. Так и "исламисты" надо бы писать в кавычках, если уж нет места на оговорки.
Что же касается т. н. "исламских фундаменталистов", то их связь с западными спецслужбами тоже давно установлена. Известный арабский историк Самир Амин пишет: "Как можно объяснить поддержку (лицемерно отрицаемую), которую Запад оказывает враждебному ему движению, кроме как тем колоссальным ослаблением арабского мира, к которому оно ведет, взрывом внутренних конфликтов (особенно конфессиональных конфликтов между сектами и между организациями)"?
Видите, насколько сложна комбинация: движение действительно враждебно Западу, но польза от него для Запада намного превышает ущерб. Так эсер Азеф, руководя террором против высших чиновников царского правительства, наносил ему болезненные удары - но ведь он был агентом этого правительства. Конечно, среди исламских фундаменталистов много искренних, фанатичных людей, но не они делают политику. В Алжире ситуация лучше изучена, чем в других местах. Известно, что верхушка "исламистов" там, как и в Боснии, состоит из интеллигенции и мелкой буржуазии, по своей культуре никакого отношения к религии не имеющих. А в Мекку съездить и чалму накрутить - не труднее, чем Шумейке со свечкой отстоять.
Большевизм XXI века. В первом номере за 1998 г. "Советская Россия дала программные статьи. Проф. Ю. Качановский в рубрике "Бьют часы истории", академик В. Шевелуха в рубрике "Концепция и прогноз развития". У меня вопросы к первому автору. Он не замахивается на весь XXI век, а ставит "задачу N° 1 оппозиции". Ставит исходя из оценки положения дел в России.
1. Он пишет: "Правительство, будучи политическим импотентом, не способно организовать народ и отечественный капитал, не способно вести борьбу за спасение России". Неужели Ю. Качановский после десяти лет "реформ" еще верит, что это правительство хочет "организовать народ на спасение России"? Если так, то, думаю, он один такой наивный человек среди читателей газеты. Если же он сам не верит, то зачем эти заявления?
Режим Ельцина назван политическим импотентом. Как же так? Этот режим поставил своей задачей уничтожить СССР и советский строй. Выполнил. Далее за короткий срок он разоружил сильнейшую в мире армию, уничтожил вторую в мире систему науки и образования, сейчас заканчивает ликвидацию мощной промышленности. Это - огромные, глобального масштаба политические задачи. Он их решает, не прибегая к насилию, сумев подавить всякую способность народа к сопротивлению. По эффективности примененных им политических технологий этот режим намного превосходит фашизм и западные демократии. Прошу ответить проф. Качановского: какие у него есть основания называть это правительство "политическим импотентом"? Это - вопрос принципиальный. Одно дело - перед нами недотепа, который "хочет организовать", да не умеет. А другое дело - умный и умелый противник, цели которого несовместимы с нашими.
Нельзя же так! То нам говорят о "третьей отечественной войне", то об "импотенте". Определитесь, товарищи!
2. Ссылаясь на "Независимую газету", автор утверждает, что вот-вот 23 (!) процента россиян "прибегнут к вооруженным выступлениям", придут "в роскошные оффисы и коттеджи". Что это, о чем речь? О революции? О бунте? О грабеже? Допустим, шахтеры Кузбасса раздобыли сотню автоматов и пришли в роскошные коттеджи. В кого они будут стрелять - в почтальонов? В инспекторов ГАИ? В Тулеева? Как это себе представляет проф. Качановский? Пусть объяснит - он ведь это не в "Московском комсомольце" пишет.
Ю. Качановский предупреждает: "Олигархия сверхбогачей! Господа! Вам грозит опасность". Он уже чувствует себя победителем: "Представителей верхов, которые, как Гайдар, нервничают и угрожают, надо предупредить: не провоцируйте, иначе вы немедленно будете взяты под стражу и ответите по всей строгости закона". Под стражу! Немедленно! Это когда же? Ведь для этого надо сначала, чтобы они перестали быть "представителями верхов". И по какому закону ответят? Разве закон запрещает нервничать? А угрожать и провоцировать - так и сам проф. Качановский тут не безгрешен.
3. Автор предупреждает тех, кто надеется скрыться с капиталами: "Напоминаю судьбу Троцкого!". При чем здесь Троцкий? Он скрылся с капиталами? Тех, кто с капиталами, никто не трогал - себе дороже. Но дело в самой этой странной угрозе.
Сначала о технической стороне. Сегодня Россию разворовывают тысячи и тысячи "сверхбогачей". Чтобы где-нибудь в Париже найти и уничтожить одного такого "троцкого", должна долго работать бригада специалистов экстра-класса. Кого пошлет комиссар Ю. Качановский на это мокрое дело? Академика Шевелуху?
Но техника - не главное. Откуда вообще взялась эта доктрина "неуловимых мстителей"? Сам Ю. Качановский придумал? Кто тот романтик, начитавшийся дешевых детективов, что предложил такую идею?
4. После напоминания о судьбе Троцкого Ю. Качановский без перехода начинает давать олигархам добрые советы и задания по спасению России: "Березовский, Гусинский, Авен и т. д., сформируйте совет российского национально ориентированного капитала!". Вся власть совету!
Думаю, у читателя "Советской России" при мысли о такой советской власти должны глаза на лоб полезть. Ю. Качановский поясняет: "Свои состояния и собственность вы должны поставить на службу делу спасения России. Совет крупного российского капитала должен разработать программу своего вклада в дело подъема экономики".
Когда это Березовский и Фридман просили совета у "Советской России"? Может быть, их уже пригласили в "правительство народного доверия"? Вот, значит, в чем видится спасение России? Никто не даст нам избавленья, ни бог, ни царь и ни герой - только национально ориентированный банкир Фридман.
Но предположим даже, что банкиры, купив в метро "Советскую Россию", прочитали, прослезились и образовали советы в центре и на местах. И даже "разработали программу своего вклада". Что они должны сделать, чтобы спасти Россию? Ведь экономика разрушена именно потому, что есть они - не как личности, а как социально-экономическое явление. Чего конкретно от них требует Ю. Качановский? Чтобы они, оставаясь банкирами, спасали экономику России? Но это же невозможно, они немедленно разорятся. Производство в России при господстве березовских убыточно - уж в 1998 г. это можно было бы понять.
Мы позорным образом утратили страну и саму возможность сносной жизни потому, что ловким идеологам удалось отключить у нас здравый смысл, расщепить сознание. Получив страшные удары, мы понемногу начали умнеть. И вот на тебе, теперь несовместимые со здравым смыслом ожидания нам внушают через "Советскую Россию".
"Выбираю Добро - а на меньшее я не согласна". Газета "Советская Россия" присудила мне премию 1997 г. "за полемические выступления". За премию спасибо, но формулировку принять не могу. В 9 из 10 моих статей полемики нет и следа, до нее нам еще очень далеко. Я пишу вещи простейшие, из учебников, словарей и справочников, на уровне ликбеза. Иногда меня бранят профессора марксизма, но они просто не знают, что "полемические" места я списал в "Капитале" Маркса (причем и у него-то это банальные места, из справочников). В других случаях полемикой называют мои указания на отсутствие логики. Какая же это полемика! Я просто говорю: вы, товарищи, одну и ту же вещь называете в одной фразе белой, а в другой - черной. Я даже не настаиваю на своем мнении, только прошу выбрать что-то одно, не приводить людей в замешательство.
На деле-то слово "полемический" есть в постановлении редколлегии просто мягкая замена слова "сомнительный". Мы, мол, печатаем сомнительные "выступления" этого автора, но предупреждаем читателя. Обращаю на это внимание потому, что это - знак беды, и ее надо осознать. Мы откатились уже на очень низкий уровень мышления, и нужно сделать большое усилие, чтобы поправить дело. Посмотрите: "экономист и политик", некто Лившиц, на всю страну рассуждает с экрана: "Богатые должны делиться с бедными". И люди это воспринимают в общем нормально. Но это значит опуститься с уровня понятий начала века, доступного тогда для всякого грамотного рабочего, на уровень ребенка-дебила.
В оценке многих общественных явлений наши политики от оппозиции заходят в тупик, испытывают разлад между своими чувствами и "объективной действительностью". И - молчат (даже внутри себя). Так возникает ощущение беспомощности. Почему? Потому, что утратили навык диалектики, этого чуть изощренного инструмента здравого смысла. Мы перестали мысленно поворачивать проблему и так и эдак, видеть ее в разных условиях.
Возьмем простой пример: эксплуатация человека человеком. Если не ошибаюсь, это понятие вообще выпало из лексикона оппозиции, даже КПРФ. Почему же? Разве это понятие неактуально? Говорят о "справедливости", о "нормальной зарплате", но ведь все это на уровне Лившица. В чем же дело? Думаю, лидеры КПРФ интуитивно чувствуют, что эксплуатация - зло. Но как это сказать, если они делают ставку на отечественного эксплуататора (простите, предпринимателя)? Ведь обидится.
На деле здравый смысл говорит, что эксплуатация - зло, но в наших конкретных реальных условиях это уже меньшее зло, чем, например, безработица. Поэтому нельзя сегодня призывать к "уничтожению эксплуатации", а можно говорить о ее ограничении, а потом преодолении. Но ведь сказать, что это есть зло - необходимо. Что это за коммунисты, которые этого не говорят!
Я больше скажу: нас уже довели до такого состояния, что для многих людей рабство есть меньшее зло, чем их нынешняя жизнь. Летом около моего участка жили в вагончике шабашники-строители, близко со мной общались. К ним прибился таджик, сильно пострадавший. Делать мало что умел, у себя был он фельдшером "скорой" в райцентре. Зарплаты получал в переводе на старые рубли 16 тысяч в месяц - на десять буханок хлеба. У него пятеро детей, и вся цель его жизни свелась к тому, чтобы их прокормить. Иногда вечером, подвыпив, он приходил ко мне и плакал: "Дядя, как жить?". Слезы текли из выбитого глаза. Понаблюдав за ним целое лето, я подумал, что если бы более или менее приличный человек сказал ему: "Иди ко мне рабом, я буду кормить тебя и твоих детей", - он бы согласился. Хотя рабство - зло.
Из-за того, что у нас кроме понятий добра и зла выпали все реалистичные категории, даже разумные в прошлом люди стали говорить чудовищные вещи - или молчать.
Вот, несколько вечеров телевидение жужжало о том счастье, которое привалило русской культуре - принимается Закон о меценатстве. Все, кого допустили на экран (Н. Михалков, Э. Быстрицкая и т. п.), аплодировали: наконец-то, какая радость. Депутаты, которые этот закон будут принимать (в том числе от КПРФ), промолчали, даже в "парламентском часе". Нечего сказать?
Конечно, Н. Михалков за последние годы показал себя человеком очень невысокой морали, даже удивительно это сочетание художественного таланта с глубинной, нутряной пошлостью. Но нельзя же, чтобы люди только и слышали, что меценатство - добро для культуры. Ведь сами же "демократы от культуры" уже затерли этот подленький афоризм: "Кто девушку обедает, тот ее и танцует". Какую русскую культуру будут "танцевать" Гусинский с Кахой Бендукидзе? За какие идеи и образы будут они "обедать" нашего лейб-патриота Михалкова?
Но значит ли это, что сегодня следует отказаться от крох и объедков со стола Гусинского? Думаю, что нет. Пока что и шерсти клок необходим. Но ведь нельзя же не сказать, что меценатство - зло! Что это - уродливый способ обеспечения культуры как общественной ценности. Что оно хорошо лишь как небольшая добавка к стабильному и щедрому государственному финансированию. И уже только сказав это, надо бы объяснить гражданам: нынешний политический режим создал в России такую чрезвычайную ситуацию, что Дума сочла сегодня меценатство меньшим злом. Потому-то дупутаты, включая коммунистов, приняли этот закон.
Не знаю, кому как, а мне без таких пояснений все труднее и труднее верить нашим депутатам.
Конец рыночной утопии. Правительство приняло решение отбирать у предприятий налоги до выплаты зарплаты работникам. Конституционный суд признал это решение законным! Это такой красноречивый факт, что, казалось бы, все встает на свои места в вопросе: что за общественный строй устанавливается в России?
Исходя из этого факта и самой логики рассуждений реформаторов, можно задать риторический вопрос всей нашей либеральной интеллигенции: хоть теперь-то вы видите, что ни о какой рыночной экономике и гражданском обществе и речи не идет? А теоретиков КПРФ спросить: теперь-то вы видите, что государственность, которую пытается создать режим Ельцина, не является буржуазной?
Конечно, миф демократии упал под ударами слов и действий. Это несколько раз зафиксировал Бурбулис. То он сказал, что режим "начал смертельно опасную операцию против воли больного" - с представлениями любой демократии это вещь несообразная. То он признал, что "конституцию протащили через задницу" - подтвердил факт фальсификации результатов референдума. Ну, а танки наемных "государственных террористов" поставили точку. Тот сторонник режима, кто называет себя сегодня демократом - или дурак, или циник.
Но у многих осталось еще утешение, что строится в России рыночная экономика, как при Пиночете. А там, глядишь, Клинтон поможет, попросит наших пиночетов уйти в почетную отставку на хорошую пенсию, а нам зато достанется процветающий капитализм. Сегодня, господа буржуазные утописты, и эта ваша надежда рухнула. То, что сделало правительство (и даже то, что оно подумало), находится в вопиющем противоречии с самыми священными принципами рыночной экономики и гражданского общества.
Назовем эти принципы. Это представление о частной собственности как естественном праве (то есть, государство не имеет права на изъятие этой собственности). Это - "свобода контракта", сделки (то есть, государство не имеет права вмешиваться в законную сделку на рынке, а имеет лишь право взыскать после завершения сделки установленный законом налог). Это - эквивалентность обмена, которая обеспечивает равновесие всей системы рынка.
Каков главный тип сделки, на котором держится рынок и все общество? Это купля-продажа рабочей силы. В этой сделке обе стороны выступают равными партнерами. Рабочий есть собственник особого товара, и обладает он им в силу естественного права частной собственности. Он по контракту на время продает свое тело. Это - центральный акт рыночной экономики, та ось, на которой крутится вся машина.
Именно эту ось надламывает правительство. После завершения первой части сделки, когда продавец только-только передал свой товар, государство врывается и запрещает покупателю расплатиться за покупку. Сначала, мол, рассчитаемся между собой. Сразу насмарку летят все принципы - и неотчуждаемости частной собственности (рабочего), и свободы контракта, и эквивалентности обмена. Я уж не говорю о праве и диком нарушении азов любой экономики.
Дела не меняет тот факт, что один собственник (работник) молчит, потому что подавлен и запуган, а его партнер по сделке находится в сговоре с бандитом-государством. Мы говорим о том, что все происходящее по своей сути несовместимо с принципами рыночной экономики. И пока этого не поймет наша либеральная интеллигенция, а за ней и рабочие, которые все еще надеются на "цивилизованный рынок", мы будем сильнее и сильнее увязать в этом болоте.
Нанешнее положение страшно именно тем, что оно стабилизируется. Еще год-два назад можно было объяснить явные уродства практики правительства неумелостью, ошибками, издержками "переходного периода". А теперь уже видно, что главное в том, куда ведет этот переход. Он - не к рыночной экономике и не к капитализму. Доведя людей до безумия невыплатой зарплаты, а потом устроив шумный спектакль с "возвратом долгов к Новому году", людей отвлекли от главного вопроса. Ведь то, что они получают - не зарплата! Она никакого отношения к эквивалентному обмену стоимостями на рынке (купля-продажа рабочей силы) не имеет.
Конечно, цена рабочей силы на рынке колеблется. Но есть нижний, абсолютный ее предел, за которым исчезает рыночная экономика. Это стоимость воспроизводства рабочей силы. Сегодня в целом в России "зарплата" не покрывает этой стоимости даже в примитивном, количественном выражении: на эту зарплату невозможно прокормить двух детей. Но если под рабочей силой понимать не просто "биомассу", а способность выполнять работу в современном производстве, то уже произошла катастрофа. Не только нет воспроизводства, но и резко ухудшилась, деградировала та совокупная рабочая сила, что имелась в России еще три-четыре года назад. Люди ослабели, нервы их истощены, квалификация упала.
Причина в том, что совокупные расходы на работника (зарплата плюс образование, медицина и т. д.) не соответствуют ни советскому, ни рыночному типу отношений. На деле эти расходы сузились настолько, что превратились в миску похлебки, которая дается рабу. В России создана совершенно новая система внеэкономического принуждения к труду без эквивалентной оплаты рабочей силы. Огосударствление этой системы доведено решением о "приоритете налогов перед зарплатой" до полной очевидности.
У нас, строго говоря, в целом нет общества. Общество может быть связано или отношениями кооперации и солидарности, или отношениями конкуренции и купли-продажи. В России нет ни того, ни другого, есть несовместимые осколки общества. Возникший урод не сможет вырасти и стать здоровым. Но при помощи Запада и под его контролем он сможет долго существовать, усевшись, как злобный карла, на шею русского народа. Пока не высосет из него все соки.
Как перепелка от гнезда. В России установлен такой политический режим, при котором главным средством господства стала манипуляция сознанием - программирование поведения людей через информацию. Зачем правящая клика сразу же взялась за телевидение? Зачем сюда ринулись банкиры? Зачем потеет Миткова? Только для того, чтобы контролировать мысли, чувства и поступки жителей России. Вся нужная этим жителям информация - и фактическая, и художественная - дается как сладкая оболочка пилюли, только чтобы привязать людей к экрану и заставить их проглотить сигналы, программирующие поведение.
Посмотрите хотя бы на канал "Культура". Вначале он давал хорошие, политически нейтральные (и даже слегка патриотические) передачи. Люди просто были счастливы - такая отдушина. Таким образом этот телеканал произвел "захват" публики - а затем быстро-быстро стал вкраплять чисто идеологические продукты. Пожалуй, даже слишком торопливо.
Известно, что "деблокировать" сознание, обрушить конструкцию каждой программы манипуляции можно и малыми силами, приоткрыв секрет фокусников. Поэтому так неохотно двали Думе "парламентский час". В нем опасна именно система, а отдельные, даже сильные, удары по всему монтажу манипуляции режим залечивает.
Жизнь сегодня такова, что оппозиции совершенно не требуется "соблазнять" людей, самой прибегать к манипуляции - на ее стороне правда. Главная задача - восстановить здравый смысл, связность мышления людей, их способность найти общий язык. В этом деле "час Думы" может сыграть важную роль. Но для этого надо ясно понимать, зачем в нем вводится тот или иной сюжет. Каждый лишний, пустой кадр - не просто потеря времени. Он, как кадмиевый стержень в реакторе, захватывает "нейтроны мысли" и не дает возникнуть цепной реакции осмысления.
Конечно, один час в неделю для парламента огромной страны в момент кризиса - до смешного мало. Времени на каждый сюжет в обрез, и поневоле возникает много недоговоренностей. А для разоблачения манипуляции требуется "распутать" вопрос. Гораздо сильнее действует комбинация каналов - телевидения и газеты. Так ведь, по сути, работает любая идеологическая машина. У нас машины нет, но все же постараемся соединять образ с экрана с печатным словом. Будем комментировать некоторые сюжеты телевидения - не ради агитации по злободневным вопросам, а ради метода мышления.
14 декабря 1997 г. "Парламентский час" поднял вопрос о низкой рождаемости в РФ. Решение людей заводить или не заводить детей - главный, обобщенный показатель того, как граждане оценивают положение в стране, каковы их надежды на ближайшее будущее. Это - более верная оценка, чем опросы и даже выборы. Судя по этому показателю, граждане России подсознательно чувствуют, что против них идет война, причем страшнее, чем вторая мировая. Но это пока не перешло в сознание. Чтобы перешло, надо четче изложить причины.
В сюжете "Часа" причины свели к злодейскому "половому воспитанию" школьников и к правовым актам правительства (разрешение на поздние аборты "по социальным показаниям"). Упомянуты и происки масонов (Римского клуба). Эти вещи, о которых можно и полезно говорить отдельно, к рождаемости за 1990-1997 гг. отношения не имеют. Собрав на них все внимание, "Час" скрыл действительные причины.
Посудите сами: какую роль могло сыграть введение в 1997 г. в 16 экспериментальных школах мерзкого "сексуального воспитания" на решение 30-летних супругов не заводить детей в 1993 году? В будущем, когда подрастут "сексуально воспитанные" дети это, может быть, и скажется - но сегодня-то речь не об этом. И какую прибавку "неродившихся" может дать очень частное постановление правительства о разрешении именно поздних абортов "по социальным показаниям"? Микроскопическую. Политическая передача делает упор на маргинальных, частных явлениях, нюансах проблемы. Тем самым маскируются реальные причины страшной беды народа.
Сегодня режим из кожи вон лезет, чтобы убедить людей: в их бедах виновны несовершенные законы, ошибки правительства и злоупотребления коррумпированных чиновников. Ну, и немножко всякие масоны и мафиози. Тем самым создаются ложные образы врагов - главное средство манипуляции сознанием.
Пенсии и сохранение народа. В декабре правительство обрадовало граждан тем, что в России будет изменен порядок пенсионного обеспечения. Никаких комментариев от Думы не последовало. Между тем, речь идет о важнейшем изменении жизнеустройства, которое касается буквально всех. Это даже не политика и не экономика, это - тип бытия и отношений между поколениями. Если хотите, речь идет о типе народа. Вопрос о том, как кормятся старики, определяется всей культурой народа и корнями уходит в религиозные представления.
Сегодня некто Сысуев заявляет, что он с Черномырдиным решил, чтобы старики в России получали кусок хлеба не так, как считается правильным в православной культуре, а так, как установили протестанты. Я думаю, сам-то он и не понимает, что сказал, он просто зачитал бумажку, присланную ему из МВФ и плохо переведенную на русский язык. Поражает не он, а именно молчание депутатов Думы. Они что, согласны с Сысуевым? Они тоже не понимают, о чем идет речь? Или притворяются? Все равно ведь им придется принимать закон, изменения такого масштаба - не дело исполнительной власти.
То, что оппозиция (прежде всего депутаты от КПРФ) за месяц не сделала никакого заявления о планах правительства изменить порядок начисления пенсий - вещь необъяснимая, из серии "загадок русской души". Помню, осенью 1995 г. в Мадриде состоялось заседание совета директоров МВФ. И на встрече с правительством Испании руководство МВФ порекомендовало ввести и в Испании ту систему пенсий, что нам пообещал Сысуев ("накопительную"). Это был такой скандал, что МВФ не знал, как его замазать. Министр труда Испании назавтра же выступил в парламенте с таким резким заявлением, что трудно было поверить. Это, - говорит - не экономика, а чистая идеология, которая для нас неприемлема, и пусть они с ней катятся куда подальше.
Лидеры всех фракций в парламенте были обязаны выступить и заклеймить предложение МВФ как оскорбительное для Испании - даже лидеры правых, которые проводят политику МВФ. Почему же такой тарарам? Потому, что в католической стране просто неприлично говорить такие вещи (хотя тайком эти вещи делают). А в России говорят - и ничего, все только глазами хлопают и молчат.
Давайте вникнем в суть. В тех культурах, где человек не стал, как в протестантизме, свободным индивидуумом - изолированным "атомом" - осталось понятие народ. Народ вечен, пока в нем есть взаимные обязательства поколений. Одно из них в том, что трудоспособное поколение в целом кредитует потомков - оно трудится, не беря всю плату за свой труд. Иногда эта его лепта в благополучие потомков очень велика (как это было у поколений, которые создали советское хозяйство, а потом еще воевали). Обязательство потомков - обеспечить достойный кусок хлеба тем из предыдущего поколения, кто дожил до старости. Обеспечить как всему поколению, а не отдельному человеку ("лично моему отцу").
В СССР этот извечный закон был воплощен в систему государственного пенсионного обеспечения. Эта система гарантировала именно связь поколений. Часть данного предыдущим трудоспособным поколением кредита возвращалась ему в виде пенсий. Только часть! Остальное шло на развитие страны, уже для внуков. Российское Телевидение по всем каналам повторило кем-то подсунутую ложь, что сегодня средства на пенсии изымаются из кармана молодых. Из-за одного такого утверждения, которое вся Россия была вынуждена выслушать шесть раз в день, Дума была бы обязана принять специальное постановление и раклеить его на всех столбах.
Так вот, в СССР та часть общественного долга старикам, которая возвращалась им в виде пенсий, распределялась, в общем, на уравнительной основе. Доля тех, кто не дожил, шла в общий котел. Сысуев назвал это "уравнительно-распределительной" системой. Это пустые, ничего не говорящие слова. Такая "уравниловка" нисколько не мешала тем, кто неплохо зарабатывал и был бережлив, откладывать на старость в сберкассе - советская власть вкладов не воровала. И у многих пенсионеров водились деньжата - все мы это помним, все мы у них занимали.
Что же сделало правительство Гайдара-Черномырдина? Давайте даже перейдем на "рыночную" терминологию. Нынешние пенсионеры в свое время вступили с обществом в "трудовой договор". Они работали весь свой срок за весьма скромную зарплату, а общество в лице государства обязалось обеспечить им старость с вполне определенным уровнем потребления (мы эту "потребительскую корзину" советского пенсионера еще помним). Этот уровень повышался в течение четырех послевоенных десятилетий и уже воспринимался как естественное право человека. Подчеркиваю, что "договор" предусматривал именно уровень потребления, а не число бумажек или других средств платежа, которыми манипулирует правительство.
Около 30 млн. человек свою часть договора выполнили. Теперь наступило время выполнять свою часть договора правительству. Никакой отсрочки старики дать не могут, никакого рыночного рая, которого ждет молодежь, вкушать не будут. Как же ведет себя правительство? Оно грабит стариков, отказываясь отдавать им заработанное. Оно хладнокровно крадет их сбережения. Оно снижает уровень потребления ниже физиологического уровня выживания. Если при советской власти на месячную пенсию можно было купить 400 кг молока или 670 кг черного хлеба, то начиная с 1992 г. и по сей день - 60 кг молока или 80 кг хлеба.
При любых разговорах о пенсиях надо зафиксировать этот факт. А также преступный и аморальный характер аргументов правительства: оно не возвращает долг, потому что у него нет денег. Это - логика вора, который заимел силу. А кроме того, это вранье. Деньги есть, и очень много. Не платит правительство только потому, что у народа нет защитника, а сам он не может организоваться.
Ограбив тех, кто работал предыдущие полвека, государство теперь вообще сбрасывает с себя обязанность служить посредником между поколениями. Оно заявляет: все, народ рассыпается на "атомы". Теперь пусть каждый накапливает себе на старость сам. Кто не накопил - пусть подыхает с голоду, так справедливее. И это нам представляется как "пенсионная реформа"! Просто пенсии отменяются - вот и вся реформа. Чтобы каждому копить на старость деньги - никакого государства и не надо. Более того, ведь это правительство наши деньги, отданные ему на сохранение в "пенсионный фонд", наверняка украдет. Посмотрите хоть на их физиономии! И ведь ничего не поделаешь - эти деньги по большей части будут вырываться у нас из зарплаты насильно.
К чему же это ведет? Народ лишается средства сохранить себя как непрерывную цепь поколений через долг и хлеб - без государства это трудно, все рассыпается на изолированные индивидуальные решения. Основная масса русских стариков впадет в страшную бедность. Они не смогут накопить, будучи молодыми, ибо они не протестанты, они подсознательно живут по Евангелию. Да и из чего копить?
Это - не умозрительные предположения. Испанцы так болезненно восприняли попытку МВФ потому, что над ними уже проделали эксперимент. Сорок лет при Франко испанцы жили в государстве с сильными социальными гарантиями (после гражданской войны Франко укрепился потому, что принял почти всю социальную программу республиканцев). Поэтому в общем испанцы не стали накопителями, даже и при капитализме. После Франко была либерализация, попытка перехода к "свободному рынку" - каждый за себя. Пенсии стали "накопительными", и оказалось, что старики страшно обеднели. Самая состоятельная область Испании - Арагон. 57% жителей старше 65 лет живут ниже уровня бедности и имеют доходы менее 15 тыс. песет в месяц (снимать комнату в 8 кв. м. в общей квартире без отопления - 25 тыс. песет). 67,5% стариков живут в домах без отопления. Трудно передать, как это тяжело.
Почему же так получилось? Не умеют люди копить, культура не такая. Пришлось в Испании срочно выправлять пенсионную систему. Конечно, пенсионные фонды остались - копи, кто хочет. Но государственную систему трогать не дают.
Неужели и с этой стороны ударят по России? Что об этом думает наша Дума?
Пенсии и теневая экономика. "Парламентский час" 18 января 1998 г. показал дебаты в Думе по Закону об индексации пенсий - целиком, как есть. Это, конечно, лучше, чем давать концерт. Но, думаю, суть спора между депутатами и вице-премьером О. Н. Сысуевым для большинства осталась непонятной. А никаких пояснений "Час" не дал. Я поэтому хочу поставить вопросы и высказать впечатления.
По-моему, вся оппозиция взяла принципиально неверный тон. Она не задает вопросы просто, четко и конкретно - так, чтобы суть была сразу понятна и оппоненту, и аудитории. И чтобы оппонент не мог уклониться от ответа без явного нарушения приличий. Нет, почему-то все вопросы носят риторический характер и задаются иносказательно, с каким-то скрытым смыслом. Как будто хотят уязвить оппонента тонкой иронией. Отводить такие вопросы нетрудно.
Вторая слабость оппозиции - уводить внимание от важнейшего вопроса к никчемным идеологическим стычкам. Вот, прицепились к тому, что в программе МВФ для России в п. 7 предписано индексировать пенсии в соответствии со средней зарплатой. Позор! Нам диктуют! Что, Россия - банкрот? И о пенсиях почти забыто.
К чему этот спектакль? Какой год на дворе? Уже шесть лет как Россия приняла программу МВФ, обязалась ее выполнять и шлет в МВФ отчеты. Кто этого не знает? Депутаты от КПРФ? Но я никогда не слышал, чтобы фракция КПРФ поставила вопрос об отказе от программы МВФ (как это сделал Китай). Если же ты от займов МВФ не отказываешься, нечего из себя строить невинную барышню.
Теперь по сути. Пункт 7 программы МВФ записан буквально так, как постановила сама Дума в законе о пенсиях. В чем претензия? Выглядит очень странно. Начинаешь подозревать, что этими шумными патриотическими обидами нас отвлекают от главного: почему МВФ требует от стран-должников такого порядка начисления пенсий и что совершили со стариками наши депутаты? И когда? Давайте именно это обсудим.
Изменение произошло фундаментальное, но его от нас скрыли. При советском строе пенсии были государственными и выплачивались из бюджета. На обеспечение пенсий шли все доходы и все достояние государства. Никакой связи с тем, сколько сегодня заработал какой-нибудь Вася Клямкин в г. Урюпинск, размер пенсии не имел. Этот размер определялся негласным и дружественным договором и исходил из скромного набора тех благ, которые нужны пенсионеру для достойной старости. Потому-то никакой индексации в зависимости от зарплаты шалопая Васи Клямкина не проводилось - это было бы нелепо.
Что же сделали наши депутаты (еще при Хасбулатове, а до этого, в 1990 г., в Верховном Совете СССР)? Они отменили советский тип пенсии. Учредили Пенсионный фонд - что-то среднее между налоговым ведомством и банком. Сколько сумеют содрать в этот "фонд" с Васи Клямкина - столько и разделят между пенсионерами. А госбюджет уже за пенсии не отвечает. Что с этими деньгами творят в "фонде", кто и как их "прокручивает", кто запускает в него лапу - нам к тому же неизвестно.
Вот это и есть главное. Перешли от исчисления пенсии исходя из реальной жизненной потребности стариков - к раздаче тех денег, что "удалось собрать", к исчислению от зарплаты Васи Клямкина. И сделано это для того, чтобы просто снизить пенсии ("сократить дефицит госбюджета"), но снять ответственность с правительства. Извините, мол, собираемость низкая!
Покупательную способность средней пенсии (то есть, саму пенсию) реформаторы снизили по сравнению с советским временем в 4 раза. А имеет ли правительство возможности и дальше манипулировать пенсией? Да, именно через индексацию. Что значит "средняя зарплата"? Кто ее считал? Да само правительство. Какую хочет, такую и насчитает - поди проверь. Как наивно звучат вопросы депутатов: "А у вас есть инструкция по подсчету?". Им ЦСУ отвечает: "Есть, есть, вот смотрите, две печати. Не беспокойтесь". Успокоились. Раз инструкция есть, да еще с печатью (подпись неразборчива), то нечего депутатам волноваться. Свой долг они выполнили, наличие инструкции проверили.
Главный спор, из туманных вопросов и скользких ответов, возник именно потому, что ЦСУ официально объявило, что средняя зарплата по стране в декабре 1997 г. была 1200 тыс. руб, а правительство для начисления пенсий выбрало себе более удобную величину 760 тыс. - чуть ли не вдвое меньше. Еще по-доброму отнеслись к старикам, могли бы и еще убавить.
Спрашивают и Сысуева, и начальника ЦСУ: почему такая дикая разница? Какая цифра верная? Сысуев ответил иносказательно, сказал явную нелепость, как условный знак: "Цифра ЦСУ используется только в информационных целях, для расчетов, а правительство исходит из другой цифры". Представляете? Полезно было бы ткнуть носом наших искренних демократов, которые проклинали советскую статистику (в которой, кстати, никто не нашел приписок в "жестких" показателях).
Явно, что здесь Сысуев и Юрков (ЦСУ) опять подошли к сути большой, важной проблемы. Можно было ее раскопать и гласно зафиксировать. Нет, депутаты поспешили увести: "Ах, вы публикуете эти цифры в ЦСУ, чтобы приукрасить работу правительства!". Какие, мол, нехорошие мальчики. Да кому это надо, что-то приукрашивать! Мы же не в советское время живем. Давно наплевало правительство на моральные оценки. Этими своими обидами депутаты лишь закрыли брешь в обороне Сысуева. А он даже намекал на главное - вот бы ухватиться.
Если я правильно понял, суть в том, что ЦСУ дает цифру реальной зарплаты - включая теневую экономику. А правительство - только ту, что "на свету", с которой поступают налоги и сборы в Пенсионный фонд. Если так, то мы имеем страшное признание правительства, которое депутаты пропустили мимо ушей.
Правительство на уровне вице-премьера и министра (ЦСУ) признало, что реформы привели к созданию патологической двойной экономики, теневая часть которой почти равна легальной. Что в стране под прикрытием государства действует черный рынок труда с диким наймом без всяких социальных гарантий и отчислений. Заявленные масштабы расхождения между легальной и реальной зарплатой столь велики, что можно говорить о возникновении преступного государства. Никакие ссылки на "переходный период" и "первоначальное накопление капитала" здесь не проходят. "Капиталистам" бесплатно передали собственность огромной страны, ничего "первоначально копить" им не приходилось. Черный найм в таких размерах возможен лишь в том случае, если есть сговор между криминальным бизнесом и государством.
Назвать вещи своими именами Дума не захотела. Может, это и правильно, это дело политики. Но хотя бы уточнила, как это влияет на пенсии. Одно дело, когда пенсии начислялись из бюджета, из всех обобщенных доходов государства, а иное дело, когда фонд пенсий складывается из отчислений только той части граждан, что работают "на свету". Нагрузка на них непомерна, и пенсии все равно малы.
Надо понять, что созданная экономическая система именно патологична и глубоко порочна. Если мы не будем ставить трезвый диагноз, никакой благоприятный исход невозможен. "Это" не рассосется. Дело дойдет или до страшного социального кризиса, или до распада страны.
Хотелось бы узнать, почему все это говорится не в Думе?
Право, правда и порнография. Итак, Дума приняла закон, который легализует порнографию в России. Наивно думать, что такие скандальные законы депутаты парламентов берутся проталкивать бескорыстно. Тут пахнет коррупцией циничных политиков. Но коррупция была бы беспомощна, если бы не опиралась на непонимание. Применим такой мягкий термин.
Не можем же мы предположить, что члены КПРФ продали свои голоса - они обычно все делают бесплатно, даже себе во вред. Чего же они не поняли? И почему же товарищи им не объяснили?
Во-первых, они не поняли вещь совсем уж простую. Подобные законы, которые обычно проталкиваются под лозунгом "ввести в рамки", "ограничить" и т. д., главной и единственной целью имеют узаконить какое-то зло. Все остальное, хоть сотня суровых статей о "контроле" - бирюльки, которые отшвыриваются, как только сказано главное. Когда сказано, что такое-то явление (приватизация, продажа земли, проституция и т. п.) в принципе законно.
Конечно, непонимание таких простых вещей депутатами смущает простого гражданина. И если бы это было в первый раз! А то девятый год продолжается - и никаких уроков. Ведь все, что творится в России, делается согласно законам, принятым депутатами - начиная с Верховного Совета СССР созыва 1989 г. К тому же каждый раз депутатов предупреждают: не делайте этого. Но я еще ни разу не видел и не слышал ответа: предупреждения обдумал, но все равно сделаю - потому-то и потому-то. Все втихую - а потом невинно моргают. Ах, как же это мы так опростоволосились?
Второе "непонимание" глубже. Если мы его не устраним, то никакой надежды на легальные формы сопротивления не остается. Проголосовав за закон о порнографии, депутаты от КПРФ сказали, вслед за Андроповым и Горбачевым: "Мы не знаем общества, в котором живем". Незнание Андропова и Горбачева (при наличии "знающего" Бжезинского) привело к краху СССР. Но хоть за эти страшные годы можно было узнать! Как тогда понимать, что КПРФ - партия патриотов-державников? И что это за НПСР, в котором один из лидеров - С. Говорухин, главный лоббист порнобизнеса?
Принятие этого закона означает принципиальный разрыв с самим типом того правосознания, на котором стояла Россия (и СССР). Это - попытка перейти к типу западного права при полном несоответствии ему мироощущения народов России. При этом, как хорошо известно из всего исторического опыта, вовсе не возникает новый "очаг Запада", а лишь разрушается местная культура и происходит криминализация общества. Депутаты подпилили еще одну опору, на которой удерживалась Россия.
Главное формальное отличие правовых систем двух типов общества - в степени кодификации норм права, их представления в виде законов и кодексов. За этим стоит отношение между правом и этикой. В России право ассоциируется с правдой - сводом базовых этических норм. Эти нормы до такой степени сливаются с правовыми, что большинство людей в обыденной жизни и не делают между ними различия. Государство западного общества заменило этику законом. Оно в принципе "стыда не имеет", поскольку в нем разрушена единая ("тоталитарная") этика. В нем бывают лишь нарушения закона.
Искренним идеологом и проповедником западного образа мысли у нас был А. Д. Сахаров. В отношении права он провозгласил: "Принцип "разрешено все, что не запрещено законом" должен пониматься буквально". Эта лаконично выраженная мысль означает полный и необратимый разрыв со всей той системой права, которая существует в России. Представление о праве Сахарова означает, что в обществе снимаются все запреты, все не записанные в законе культурные нормы. Конечно, в предложенной "абсолютной" форме это не может быть реализовано, так как имело бы катастрофические последствия. Важно само направление, тот путь, по которому мы пойдем с нынешнего перекрестка.
С точки зрения традиционного права России, порнография - зло, которое вообще не должно быть упоминаемо в законе. Она запрещается этикой, "стыдом". Это не значит, что общество должно искоренять огнем и мечом всякое зло, запрещаемое этикой. Традиционное право вовсе не тоталитарно - оно мудро. Оно способно смотреть на грехи части общества "сквозь пальцы", но при этом важно, чтобы люди, впадающие в соблазн, чувствовали, что совершают грех. А до какой степени следует подавлять неупоминаемое в законе зло - зависит от обстоятельств. В Алжире была проституция, хотя она и отвергается культурой ислама. Но когда алжирцы в 50-е годы начали освободительную войну и стали нести от французов страшные потери, их духовные лидеры посчитали, что в обстановке всенародного бедствия проституция нетерпима. От владельцев публичных домов потребовали закрыть их заведения. Тех, кто отказался, партизаны расстреляли. Таких было немного.
Теперь этическое измерение проблемы порнографии в России снято принятием закона. Зло "введено в рамки" - растлевай детей законно, но не ближе, чем в 100 м от школы. Этот закон исключительно важен как прецедент - нас загоняют в совершенно иной правовой коридор. Депутаты от оппозиции подняли знамя, выпавшее из рук Сахарова.
Синее пламя на голубом экране. Уже несколько месяцев на границе с Грузией разыгрывается спектакль. Нам его показывают по телевидению. На первый взгляд - театр абсурда, но хотелось бы понять, что за ним стоит. Такие спектакли полезны, когда люди вдумываются в их смысл и учатся разоблачать трюки. А если попадают под очарование актеров, то совсем теряют голову.
Кому же можно задать вопросы? Только Думе. Когда оппозиция, признав "протащенную через задницу" конституцию, согласилась войти в эту бесправную "ветвь власти", это оправдывали тем, что мы от своих депутатов хотя бы узнать сможем, что происходит в сферах политики. Так расскажите, пожалуйста, ведь в Думе есть даже Комитет по безопасности, руководимый коммунистом. А хлынувший в Россию поток спирта - проблема безопасности. Это не только страшный удар по финансам и взращивание преступности, это и 30 тысяч смертей в год от отравления водкой, это и невольный сепаратизм областей, создающих на своих границах "водочные таможни". Это и криминализация Северного Кавказа, вынужденного зарабатывать на незаконном обороте спирта (а раз криминализация, значит, и сепаратизм - как в Чечне).
Нелепостей на Юге много. То границу двигают туда, то обратно. Министр, который ничем не провинился, уходит в отставку. Это все - чтобы заинтриговать. А что же по ходу пьесы? Уточним факты, которые до нас отрывочно доносит телевидение.
На границе, пытаясь проехать в Россию, стоят сотни цистерн со спиртом. Цистерны, что нам показали, большегрузные, по 15-20 тонн. Это длится уже более двух месяцев (может, больше). Граница - на заснеженном перевале, перед туннелем. Жилья там нет. Вопрос такой: проезжают или не проезжают эти спиртовозы с "контрабандным спиртом" в Россию?
Согласитесь, что если бы шансов проехать у них не было, то поведение контрабандистов, сидящих долгие месяцы в заснеженных горах, вдали от горячих хачапури, походило бы на сумасшествие. Поверить в это невозможно. Кроме того, как нам сообщили, на днях из Турции в Поти пришел очередной танкер со спиртом, и новые колонны цистерн потянулись к перевалу. Неужели и турки спятили? И во что они наливают спирт из танкеров, если цистерны стоят на перевале?
Я подозреваю, что спирт везут через границу, как и раньше, только с какими-то непредусмотренными затруднениями. Может, кто-то увеличил поборы? Это и возмутило турецких и иных дельцов, и они мобилизовали наше неподкупное телевидение на скандал. Так ли это?
Само телевидение, всерьез поверив, что головы всех зрителей помрачены, уже врет взахлеб. "Перехвачен"(!) эшелон контрабандного спирта. Установить, кто его владелец, не удалось. Представляете? Перехватили не контрабандиста с рюкзаком на горной тропе, а эшелон, который катился по рельсам - как будто это бронепоезд, который прорывался через заслоны. А кто и где в него налил спирт, никто не знает. Что же "дедушка президент", наш просвещенный демократ Шеварднадзе? К чему все эти соглашения СНГ, "Интерпол" и т. п. супер-службы? По Грузии катаются эшелоны без единого документа? Машинисты не помнят, откуда их везут? Кто же в это может поверить.
А наши власти? Стесняются обратиться в грузинскую полицию, сразу жалуются НТВ? Пусть так. Но, казалось бы, удача. К тебе прикатился незаконный эшелон со спиртом. Владелец не отзывается. Ну и бери его, отправляй спирт, если плохой, на завод синтетического каучука. В чем дело? В том, наверное, что прекрасно известно, кто владелец - просто еще не договорились о сумме взятки.
Спирт привозят из Турции в танкерах. В Поти его грузят в цистерны. Подумали бы наши брехуны с ТВ: если бы эти цистерны не проходили в Россию и не опорожнялись бы, то куда бы девался этот спирт? Куда бы его сливали, если бы заворачивали от перевала обратно в Грузию? Грузия - просто транзит, если бы поток прекратился, она просто лопнула бы от этого спирта. Ведь никто из НТВ ни разу не показал, как шофер спиртовоза, смахнув с усов скупую слезу, разворачивается и возвращается в солнечную Грузию. Сел бы репортер с ним в кабину и показал нам, куда он этот спирт сливает.
ТВ патетически показывает, как два пограничника уничтожают вредный продукт - подтаскивают бидон спирта к маленькой печурке и выливают его в пламя. Наша печень спасена! И этим клоунам с телекамерой верят наши люди. В бидоне 20 литров, а в очереди спиртовозов 2 тысячи тонн! Весь спирт - в печурку? Может, солдаты его просто используют вместо дров, чтобы греться?
Посмотрим на этот бидон с иной стороны. Где его отобрали пограничники? Видимо, не на территории Грузии - превентивных ударов по спиртовозам наша великая держава вроде бы не наносила. Значит, кто-то с бидоном прорвался на территорию России? Каким образом? С боем? Ведь граница - на въезде в туннель, обойти его нельзя. Да и зачем возить спирт в бидоне?
Известно, что контрабанда, если нет сговора с таможней, - очень опасный промысел. Не то что тюрьма, а и пуля часто грозит контрабандисту. Здесь же мы видим организованное предприятие с массой служащих, огромной технической базой, международными поставками из третьих стран - почти плановая система. Причем система, которая давно и интенсивно работает. А где же уголовные процессы, рыдания уводимых из зала суда контрабандистов, траур вдов? Ничего этого нет. Действует преступный синдикат, одним из компаньонов которого является, видимо, государство Российская Федерация. Деньги делятся где-то в Турции. А слепнут от плохой водки русские люди.
Телевидение же продолжает морочить голову людям. Сообщают, что Ельцин учредил Госкомитет, который будет следить за государственной монополией в производстве и продаже водки. Тут же, через пять минут выступает начальник из Антимонопольного комитета и заявляет, что правительство Москвы не имеет права даже на анализ брать фальшивую водку из ларьков. Еще через пять минут выступает начальник таможни и утверждает, что Россия не имеет права препятствовать ввозу спирта "транзитом". Объясните, что творится? Контрабанда это или не контрабанда? Причем здесь "транзит", если спирт разводят тут же, в Осетии, и отправляют водку по городам России? Как может антимонопольное законодательство запретить государству контролировать качество продуктов? Все это вместе - какой-то бред.
Но так не бывает. Все выступавшие по этому поводу - умные люди. Значит, или перед нами колоссальная афера, в которой замешано множество должностных лиц, или телевидение самым злостным образом искажает всю информацию.
Такое впечатление складывается из передач ТВ. Ответьте, товарищи депутаты, это впечатление верно или ошибочно? Я рад был бы ошибиться, но требуются ваши разъяснения.
Глава 26. Блестящие операции по манипуляция сознанием. "Государственный переворот" августа 1991 г.
По количеству и масштабу решенных политических проблем трудно найти в истории провокацию, которая могла бы сравниться с "государственным переворотом" в Москве в августе 1991 г. Конечно, он был лишь кульминацией огромной подготовительной работы, но и его самостоятельное значение исключительно велико. Это был огромный политический спектакль, который не только полностью овладел сознанием "зрителей" во время самой акции, но и создал условия для длительной последующей программы манипуляции сознанием. В ходе "путча" были использованы все основные средства воздействия на ум и чувство людей, и он долго будет предметом исследования психологов и культурологов. Здесь мы лишь затронем первый слой.
Тот "переворот" на короткое время дал сенсационный материал для прессы, после чего удивительно быстро упоминание о нем практически исчезло со страниц газет. Осталось несколько простых, общепринятых штампов, и все старательно избегали их обсуждать. В самом этом умолчании было нечто болезненное, как будто все тайком уговорились не вспоминать что-то неприличное.
Рассмотрим этот "случай" согласно простой схеме: непосредственная предыстория событий, фактология трех дней "путча", основные модели объяснения событий.
§ 1. Предыстория августовского переворота.
В декабре 1990 г. завершился один из последних этапов перестройки, который подытожил в своей речи на Съезде народных депутатов СССР премьер-министр Н. И. Рыжков. Когда во время подготовки этого доклада эксперты представили ему реалистичную картину положения в стране и уже очевидные признаки надвигающейся катастрофы, он был потрясен. Рыжков сказал парламенту некоторую часть правды и в тот же день получил инфаркт.
Хотя пресса встретила эту речь молчанием, в ней было, наконец, сказано то, что уже знало большинство населения: в ходе перестройки вместо освобождения хозяйства от "механизма торможения" были предприняты радикальные меры по слому плановой системы до того, как были созданы хотя бы зачатки либеральных механизмов. Следуя введенной в оборот Горбачевым строительной метафоре, можно сказать, что "архитекторы и прорабы перестройки" в зимние холода сломали некрасивый, но теплый дом, не только не построив другого, хорошего, но даже не выкопав землянку. СССР погрузился, как говорили западные специалисты, в состояние "без плана и без рынка".
Театрально, после речи о грядущей диктатуре ушел в отставку министр иностранных дел Э. А. Шеварднадзе. Он не сказал, откуда возьмется диктатура, какого она будет "цвета" но эффект был достигнут. Внимание советского культурного общества и всего мира сразу переместилось на это событие.
Статистика производства средств жизнеобеспечения, товарных запасов, финансовой сферы за 1991 г. говорила о том, что страна существовала за пределами нормальных возможностей. В "цивилизованном" обществе уже должен был бы произойти полный крах. Вот лишь некоторые данные. Дефицит госбюджета СССР составил в 1985 г. 13,9 млрд. руб. ; в 1990 - 41,4; а лишь за 9 месяцев 1991 - 89 (за июнь 1991 г. подскочил на 30 млрд.). Государственный внутренний долг: 1985 - 142 млрд. ; 1989 - 399; 1990 - 566; за 9 месяцев 1991 - 890 млрд. руб. Золотой запас, который в начале перестройки составлял 2 000 т., в 1991 г. упал до 200 т. Внешний долг, который практически отсутствовал в 1985 году, в 1991 г. составил около 120 млрд. долл.
Конец 1990 г. также был важным этапом в расщеплении сознания. Были приняты незначительно отличающиеся программы перехода к капиталистической экономике (программа "500 дней" Явлинского или "антикризисная программа" Валентина Павлова) - и в то же время было сказано, что перестройка означает обновление и развитие социализма. Сам М. С. Горбачев незадолго до этого сказал: "Перестройка - это скачок в развитии социализма, в реализации его сущностных характеристик... Вот почему странно для нас звучит, когда нам предлагают - некоторые даже искренне - изменить общественную систему, обратиться к методам и формам, характерным для другого социального строя. Этим людям невдомек, что такое просто невозможно, даже если бы кто и захотел повернуть Советский Союз к капитализму".
Все стали склоняться к мысли, что речь идет о систематическом обмане общества. И обман этот связан с необратимыми изменениями экономического, социального и политического порядка в стране. Это и вызвало тяжелый культурный кризис. Сам же М. С. Горбачев перед отъездом в Лондон на встречу "большой семерки", заявил, что "речь идет о выживании СССР". И при этом говорилось, что все идет так, как было задумано, что никакой ошибки нет! Да как же может совместить такие утверждения в своем уме нормальный человек? Налицо острейшая некогерентность заявлений высшего руководства страны - первый признак того, что ведется кампания манипуляции сознанием.
Можно было бы привести массу статистических данных, но и без них все сознательное население страны пришло к выводу, что мощная, хотя и инерционная экономика страны была разрушена в результате перестройки. Этот факт оценивался по-разному разными политическими силами - одни страдали, другие радовались - но сомнению не подвергался.
Второй причиной культурного кризиса было то, что авторы экономических программ и политические лидеры явно скрывали масштабы лишений, которое предстояло испытать в ближайший период массам населения. Руководство располагало информацией о той социальной цене, которую платили все страны, принявшие "стабилизационные" программы Международного валютного фонда. Тем не менее, в сознание настойчиво внедрялся миф, будто "изобилие уже за углом", стоит лишь приватизировать магазины.
Идеологическая подготовка к проведению рыночной реформы была основана на серии психологических шоков, вызываемых парадоксальными утверждениями. Идеологи перестройки явно злоупотребляли апелляцией к опыту Польши, где "в результате либерализации цен полки магазинов заполнились товарами". Известно, что это произошло при значительном (в некоторых отраслях катастрофическом) спаде производстве, а следовательно - лишь в результате снижения потребления, то есть, ухудшения жизни людей (здесь имеется красноречивая статистика, да и поведение поляков, хлынувших в Белоруссию и на Украину и скупавших абсолютно все товары, о многом говорило). Но ведь всем было очевидно, что таким-то образом, за счет снижения потребления и повышения цен можно было "организовать изобилие" и во времена Брежнева - и с гораздо меньшими социальными издержками331.
Даже не сами предстоящие лишения, а именно это сокрытие правды, вызвало моральный стресс и панические настроения. Важно подчеркнуть, что этот стресс испытывали отнюдь не только консерваторы, испытывающие страх перед либерализацией общества. Дезориентированы были и энтузиасты перестройки - ведь надо было как-то объяснить поведение их лидеров своим коллегам на фабрике, в научной лаборатории, попутчикам в поезде. И подобно тому, как в конце второй мировой войны искренние поклонники фюрера лелеяли надежду на тайное оружие, которое спасет Третий Рейх, либеральные интеллигенты в Москве твердили почти с религиозной страстью, что "Запад нам поможет". Что вот-вот в СССР хлынут кредиты и бесплатная технология, а способные дети из села Петушки поедут учиться в Гарвардский университет. И видно было, как мучались эти утописты, сами не веря в свои сказки.
Одновременно шестилетняя интенсивная идеологическая обработка всеми средствами массовой информации разрушила привычные устойчивые ориентиры. В поверхностных слоях сознания социалистические штампы были заменены на противоположные. Но глубокой перестройки сознания не могло произойти хотя бы из-за нехватки времени (не говоря уже о более глубоких причинах и наличии тысячелетних культурных традиций). Сознание оказалось расщепленным. Все это во многом определило политический климат 1991 года.
Его важным фактором, особенно зимой и весной, стало нагнетаемое ощущение угрозы гражданской войны. Был включен механизм страха. Для русских, в чьей исторической памяти гражданская война 1918-1920 гг. оставила страшную травму, эта угроза имела колоссальное значение. Обыватель, читая радикальную демократическую прессу, испытывал почти мистический ужас перед листом бумаги, на котором типографским способом, вполне легально были напечатаны призывы к новой гражданской войне. Это выглядело святотатством, нарушением негласного и страшного запрета, глубоко воспринятого каждой русской семьей.
Вот в газете "Утро России" (органе Демократического союза) гражданин Вадим Кушнир пишет в статье "Война объявлена, претензий больше нет": "Вот почему я за войну. Война лучше худого лживого мира. После взрыва, находясь в эпицентре сверхситуации, ведя войну всех со всеми, мы сумеем стать людьми. Страна должна пройти через испытания... Война очищает воздух от лжи и трусости.
Нынешняя "гражданка" скорее будет напоминать американскую, между Севером и Югом... Сражаться будут две нации: новые русские и старые русские. Те, кто смогут прижиться к новой эпохе и те, кому это не дано. И хотя говорим мы на одном языке, фактически мы две нации, как в свое время американцы Северных и Южных штатов... Скоро, очень скоро у нас у всех появится свобода выбора. Поверьте, это очень увлекательное занятие".
14 марта 1991 г. Б. Н. Ельцин выступил по ленинградскому телевидению и сказал: "не надо опасаться угрозы гражданской войны, потому что у нас нет противоречий между социальными слоями". Это утверждение многих повергло в уныние, ибо люди уже привыкли: если власти предупреждают, что чего-то нам не следует опасаться, то, значит, именно этого и следует ждать со дня на день.
Ясно, что призыв не опасаться гражданской войны никого не мог успокоить, ибо все знают, что гражданская война - страшное бедствие, гораздо страшнее даже войны с внешним врагом. Ее всегда надо опасаться и допускать только такую политику, которая заведомо исключает риск гражданской войны. Может быть, перестройка и была именно такой политикой и поэтому нам нечего было опасаться? Но это очевидно не так.
Напугала и аргументация, основанная на классовом подходе. Ведь известно, что общество раскалывается вовсе не только по социальному признаку, а в гражданской войне - всегда не по этой линии раздела, а по мировоззренческой. Наконец, абсурдно и утверждение, будто в СССР не было противоречий между социальными слоями, - их наличие уже было ясно для всех здравомыслящих людей. Уже имелись и обострялись противоречия между массой трудящихся и разбогатевшими криминальными предпринимателями - а ведь еще не начала спускаться лавина безработицы и не проведена была обещанная приватизация промышленности. А разве не создавались эти противопоставления искусственно, средствами манипуляции сознанием? Например, классом и коллективным врагом народа была названа 18-миллионная "бюрократия".
Угроза "консервативной волны" становилась с конца 1990 г. вполне реальной - ход событий уже практически не оставлял места иллюзиям. В Литве зашатался и должен был вот-вот пасть режим Ландсбергиса - авангард союза либерально-демократических и национал-сепаратистских сил в СССР. Началась консолидация русскоязычного населения (русских, поляков, белорусов и евреев) - основных кадров промышленности. Но еще опаснее был их наметившийся союз с литовскими крестьянами, которые были недовольны планами приватизации земли и ее возвращения бывшим владельцам. И тогда устраивается "микропутч" в Вильнюсе в январе 1991 г.
Ландсбергис вызывает взрыв возмущения рабочих бессмысленным повышением цен, к тому же объявленным в день православного Рождества. Кем-то подогретая толпа идет громить парламент, подходы к которому в этот день не охраняются. Толпу дополнительно провоцируют из здания - из дверей ее поливают горячей водой из системы отопления. Большого вреда нет, но страсти накаляются до предела. Люди с заранее припасенными камнями бьют стекла.
Повышение цен немедленно отменяется, но беспорядки начались, радио сзывает литовцев со всей страны на защиту парламента. А когда прибывают толпы людей и расставляются по нужным местам, подразделения войск КГБ начинают, казалось бы, абсурдные действия - с шумом и громом, с холостыми выстрелами танков и сплющиванием легковых машин штурмуют... телебашню Вильнюса (хотя рядом, в Каунасе, продолжает действовать мощный телецентр, а ту же телебашню в Вильнюсе накануне мог занять патруль из трех человек; в Вильнюсе же занявшие телебашню "оккупанты" отказываются отключить автоматические радиопередатчики, призывающие народ на баррикады).
В результате "штурма" - 14 погибших (убитых, скорее всего, не военными), ритуальные похороны, практическая ликвидация компартии Литвы и всех консервативных сил, которых в общественном мнении можно было связать с путчистами, получение Ландсбергисом тотальной власти, активное контрнаступление радикальных демократов в Москве.
Таким образом, положение "перестройщиков" было восстановлено благодаря "мини-путчу" в Вильнюсе, во время которого были совершены демонстративно грубые действия и принесены объединяющие литовцев ритуальные жертвы.
Для нас здесь важно подчеркнуть, что, как было сказано многими обозревателями уже в январе, события в Литве - лишь репетиция главного спектакля, который будет разыгран в Москве. Одни приняли эти предупреждения за пропагандистский прием демократической прессы, другие не поверили, потому что с неуклюжим путчем в Вильнюсе получился громкий конфуз - кому же нужно повторять такую глупость. Примечательно то, что говорил об этом Роберт Каллен - американский журналист, долго изучавший Советскую Армию. В январе 1991 г. он был в Вильнюсе и пришел к выводу, что "это только трагическая репетиция будущих событий". Когда он разговаривал об этой репетиции с бывшим начальником Генерального штаба, военным советником Горбачева маршалом Ахромеевым, тот заметил, что "если бы армия захотела сделать переворот, у нее на это ушло бы два часа".
В марте состоялся референдум по вопросу сохранения СССР. Сама постановка вопроса оказала огромное воздействие на подсознание - до этого момента вопрос о роспуске СССР представлял собой табу. Подавляющее большинство населения СССР даже не мыслило, что это может быть предметом обсуждения. Быстро стала внедряться в общественное сознание идея "ликвидации советской империи", но референдум опять продемонстрировал устойчивость консервативного мышления массы - 76 процентов высказались за сохранение СССР.
В кругах же радикальной интеллигенции доминировала идея крушения СССР. Как выразился один из активных членов Межрегиональной депутатской группы, "эта империя должна рухнуть, ибо все империи рухали"332. В Ново-Огареве, под Москвой, началась выработка нового Союзного договора совещанием "руководителей республик", которое созвал Горбачев. Предлагаемые варианты договора содержали очень странные положения, но на непрерывные запросы депутатов ответа не давалось. По мнению экспертов (независимо от политической позиции), последний вариант договора, который должен был быть подписан 20 августа, не просто означал ликвидацию СССР, но и закладывал в отношения его правопреемников бомбу большой взрывчатой силы. Принятая в Ново-Огареве процедура поэтапного подписания Договора приводила к беспрецедентной в мировой практике ситуации, когда в течение длительного времени на одной территории должны были существовать два разных государства.
Другими словами, явно готовилась трансформация СССР, но такая, что ее не поддержали бы ни консерваторы, ни демократы.
В июне прошли выборы президента РСФСР. Победа Ельцина не была триумфальной (он получил голоса 43 процентов избирателей), но он стал законным президентом. В июле собрался пленум ЦК КПСС, к которому половина региональных организаций пришла уже с убеждением, что Горбачев ведет дело к ликвидации компартии. Консерваторы, однако, договорились не критиковать Горбачева на пленуме, чтобы не дать ему повода уйти в отставку, не сделав доклада на съезде КПСС осенью этого года. А. Н. Яковлев сказал о том пленуме: "Я думаю, они с ним расправятся на съезде. Причем больно расправятся, безжалостно. Если он не упредит их". И пленум прошел внешне мирно, хотя все точки над i были расставлены. Горбачев уехал в отпуск (что само по себе удивительно в такой обстановке) на свою виллу в Форосе (Крым), обещая вернуться к подписанию союзного договора, 19 августа.
Это развитие событий было радикально прервано "путчем" 19-21 августа, организованным группой высших представителей государственной иерархии СССР.
§ 2. Фактология "путча".
Не буду утомлять читателя повествованием, а перечислю коротко только те основные факты, которые необходимы, чтобы обсуждать затем модели объяснения событий. То есть, факты, которые ясно подтверждают ту или иную модель - или никак с ней не вяжутся. Источниками фактов служат документы, заявления официальных лиц, опубликованные в демократической прессе свидетельства очевидцев и личные наблюдения333. Чтобы устранить всякие сомнения в идеологической заинтересованности авторов того или иного сообщения, мы полностью отказались от привлечения материалов из немногих просоветских изданий (как, например, газеты "Советская Россия"). Итак, фактическая канва событий.
Утром 19 августа радио сообщило, что Горбачев по состоянию здоровья не может исполнять обязанности президента, и руководство СССР осуществляет Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП), который временно берет на себя всю полноту власти. В состав ГКЧП входили: вице-президент Янаев, который исполнял обязанности главы государства во время отпуска Горбачева, премьер-министр, министры внутренних дел и обороны, председатель КГБ, член президентского совета по оборонной промышленности и председатели ассоциаций - промышленных предприятий и крестьянской. ГКЧП был поддержан практически всем кабинетом министров, который собрался на свое заседание 19 августа. Утверждалось, что в "заговоре" принимал участие председатель Верховного Совета СССР А. И. Лукьянов (и он был даже арестован как заговорщик), хотя с самого начала сам он свое участие отрицал. По сути, в "заговоре" участвовала вся "команда Горбачева", за исключением его самого - вся верхушка государственной власти СССР.
Обыватели поняли это так: или Горбачев свергнут, или направляет свою команду из-за кулис, не желая себя компрометировать. С Ельциным и его командой или договорились, или арестовали. Дело ясное, ничего нового о положении в стране ГКЧП не сказал, в своем заявлении он изложил ситуацию примерно так, как ее представляло само население. И люди поехали на работу, по делам, а кто мог - полюбопытствовать в центр города.
Туда уже входили танки и БТР, которые расположились около основных "политических центров" Москвы. К солдатам лезли с вопросами, но те ухмылялись и отвечали, что стрелять они не будут, им приказали лишь прибыть и стоять. Когда к ним очень уж приставали женщины, они открывали магазины автоматов и показывали, что боеприпасов у них нет. Митинг у гостиницы "Москва", обычном месте демократических митингов, проходил очень вяло. В целом царила обстановка возбуждения с легким любопытством, но по накалу страстей никак не соответствующая такому невиданному событию, как военный государственный переворот с введением в Москву боевых полевых танков. Ощущения опасности от этих танков не исходило и можно определенно сказать, что враждебности со стороны населения по отношению к военным в Москве не чувствовалось.
Все ожидали реакции Ельцина. На улицах и в метро расклеивали его обращение, но вначале не было уверенности, что это не фальшивка. Однако уже к середине дня ТВ показало выступление Ельцина, который, стоя на танке, заклеймил "государственный переворот". Радио на нескольких волнах стало призывать людей к всеобщей политической забастовке. На эти призывы никто не обратил внимания - в Москве не бастовало ни одно предприятие. Собственно говоря, не было сформулировано, ради чего следовало остановить работу и каким образом это могло повлиять на военных. Нельзя поэтому сказать, что "Ельцина не поддержали", но всем стало ясно уже в понедельник 19-го, что тут что-то не так. Если это и переворот, то очень странный, про такие перевороты мы в книгах не читали.
Пресс-конференция ГКЧП добавила недоумения. Вице-президент говорил о том, что он друг Горбачева и что тот вот-вот оправится от болезни (причем даже неизвестно какой) и вернется к исполнению обязанностей президента. Серьезные путчисты так себя не ведут, а медицинскими справками о болезни президента запасаются заранее. Пресс-конференция сильно изменила настроение: воспрянувшие было сторонники "сильной руки" пришли в уныние, а приунывшие было сторонники прогресса снова достали значки "Демократической России", которые они спешно и часто со смехом откалывали утром под добродушные шутки попутчиков в метро.
"Московские новости" так описывают тот день: "В первый день переворота в стране введено чрезвычайное положение, однако границы, которые, как известно, контролируются подчиненными КГБ войсками, не перекрыты, продолжают работать аэропорты, принимая и выпуская самолеты во всех направлениях. Закрываются непослушные газеты, прерываются независимые каналы радио и телевидения. Однако в газеты со всей страны идет информация, продолжают работать факсы и телетайпы, в том числе и международные, функционируют все виды телефонной связи и, что самое поразительное, "вертушки". В страшную ночь путча "МН" связывались по спецсвязи с "Белым домом", Министерством обороны, МВД, КГБ".
Во вторник у Верховного Совета РСФСР ("Белого дома") стали собираться толпы людей. Строили баррикады, которые имели, скорее, психологическое значение и серьезной помехи для войск не представили бы (да они и ставились только на видных местах, как в январе в Вильнюсе). Как сказал генерал К. Кобец (в тот момент министр обороны РСФСР), который организовывал оборону "Белого дома", разградительный отряд расчистил бы эти баррикады за несколько минут. Начальник штаба Комитета обороны "Белого дома" генерал КГБ А. Стерлигов сказал так: "Взять наше здание можно было элементарно. Одному подразделению хватило бы 20 минут, и не спасли бы наши автоматы".
Примечательно, что К. Кобец заявил потом прессе: "У меня в сейфе утром 19-го уже лежал отработанный план противодействия путчистам. Он назывался план "Икс". Какой контраст с положением, в котором оказалось командование вводимых в Москву сил путчистов. Вот слова начальника штаба Московского военного округа генерал-лейтенанта Л. Золотова: "Для нас решение о вводе [дивизий] в Москву оказалось полной неожиданностью... Мы взяли справочник Москвы, туристические карты и стали определять, куда разместить боевую технику. Все делалось условно и приблизительно... ".
По самым максимальным оценкам, на защиту парламента собралось до 70 тыс. человек. Как и в других точках Москвы, около "Белого дома" в полном соответствии с приказом находились крупные военные силы с танками. Их командиры постоянно общались с Ельциным и с ГКЧП. Пресса затем называла их "героями, перешедшими на сторону народа". Первый замминистра обороны СССР, председатель комитета Верховного совета РСФСР по обороне командующий воздушно-десантными войсками генерал-полковник П. С. Грачев рассказывает корреспонденту журнала "Собеседник": "Рано утром мне позвонил Язов и сказал: "Выдвигай свои войска в Москву для охраны объектов". Никакой дополнительной информации не последовало. - Вы выполнили этот приказ? - Конечно. Я же напрямую подчинен министру обороны... - То есть слухи о том, что армия раскололась и десантники перешли на сторону Ельцина, не соответствуют действительности? - Конечно. Если бы я позволил своим войскам расколоться, то в ту же минуту был бы смещен... Поймите правильно: Язов приказал мне взять под охрану пять объектов - Гостелерадио, Моссовет, Верховный совет РСФСР, Госбанк и Госхранилище. Но и Ельцин распорядился выделить себе охрану".
"Московские новости" опубликовали "Дневник из осажденного парламента" сотрудника Верховного совета РСФСР С. Хабирова, который они назвали "поразительным документом сегодняшнего, но уже легендарного времени". Вот формулировки, в которых изложены самые критические моменты: "20. 08. 91. Ночь прошла в напрасной тревоге. Москву сотрясает гул боевой техники, курсирующей неизвестно откуда и куда... 21. 08. 91. 4. 35. Стоит страшное спокойствие. Неясно, кто и что задумал... Саша Любимов назвал эту, чего уж таить, жуткую тишину во мраке войной нервов. Верно. Молодец мужик... Договорились о месте и времени встреч в случае подполья. Уйдем с оружием. Видимо, уже иначе нельзя".
Cудя по всему этому "поразительному документу", объективно преступление советской военщины состояло в том, что защитникам демократии пришлось пережить "напрасные тревоги", "страшное спокойствие" и "жуткую тишину". Отсюда видно, какое значение в кризисе имеет субъективное восприятие событий.
За все время путча было ненадолго арестовано два человека: депутат Гдлян, создавший себе политическое имя, обвиняя партийную номенклатуру в коррупции, и один из руководителей независимого профсоюза военных. Вот что сказал начальник Московского управления КГБ генерал-майор А. Корсак о действиях КГБ Москвы 19 августа: "Мы занимались повседневной деятельностью, но в более напряженном режиме, до конца дня. Нам даже не ставили в обязанность обезвреживать распространителей "подрывных" листовок, тем более производить аресты".
Вечером 20-го в Москве был объявлен комендантский час, но никто на него внимания не обратил и поддерживать не собирался. Да и реальных возможностей для этого у военных властей не было, и это все понимали. Уже днем маршал Е. Шапошников обратился к члену ГКЧП Язову с предложением прекратить участие армии в этой сомнительной акции и вывести войска из Москвы. Язов дал согласие, и Шапошников связался с Ельциным и сообщил ему об этом. С ночи начался вывод танковых частей из Москвы.
В начале ночи произошел трагический инцидент, которого, впрочем, все ждали. Бронетанковый патруль, посланный к Министерству иностранных дел на Смоленской площади, двигался по Садовому кольцу, которое в туннеле под проспектом Калинина оказалось перегорожено баррикадой из троллейбусов. От "Белого дома" это место довольно далеко, и никакого значения для его защиты баррикада не имела. Напротив, блокада туннеля на Садовом кольце, по которому должны были передвигаться бронетанковые подразделения, заведомо создавала условия для неизбежного столкновения с армией в опасной близости от объекта защиты - акция, с военной точки зрения неразумная.
По краям туннеля собралась большая толпа молодежи с заготовленными брезентами, емкостями и бутылками с бензином. Передние боевые машины пехоты (БМП) раздвинули троллейбуcы и прошли вперед, к месту назначения, но перед замыкающими колонну машинами с помощью автокранов баррикада была закрыта. Опять же, если бы речь шла о том, чтобы "не пропустить бронетанковую колонну к Белому дому", борьба должна была вестись с передними машинами. Отрезать и поджигать замыкающие БМП с точки зрения интересов обороны "Белого дома" не имело смысла.
Брезентами машины были ослеплены, а затем подожжены бутылками с бензином. Один юноша погиб, когда прыгнул в БМП, а затем, пытаясь перебраться в другой отсек, зацепился ногой, упал и ударился головой об асфальт. Уже мертвый, он попал под колеса ослепленной и горящей БМП, которая судорожно двигалась в туннеле. Второму в голову попал осколок пули, которая при выстреле одного из солдат в воздух ударилась о крышку люка и раскололась. Третий погибший был убит пулей. Экспертизе не удалось установить, кто в него стрелял, пуля не найдена. По утверждениям солдат и в соответствии с видеозаписями инцидента (они велись со многих сторон места происшествия представителями многих советских и иностранных компаний, которые предоставили следствию свои записи), солдаты стреляли только в воздух. Выскочившего из горящей БМП механика-водителя облили бензином и подожгли.
По иронии судьбы, именно тому подразделению, на долю которого выпало быть повинным в смерти трех юношей, было приказано передвинуться от Министерства иностранных дел на охрану "Белого дома", и одни и те же солдаты и офицеры, сами того не зная, были одновременно и "фашистскими убийцами", и "героями, перешедшими на сторону народа". После четырех месяцев следствия по делу о гибели юношей в туннеле уголовное дело прекращено и сделан вывод: экипаж БМП-536 подвергся нападению, оружие было применено законно. То есть, даже если бы солдаты стреляли на поражение, это было бы правомерным.
Таким образом, было совершено нападение на военнослужащих Советской Армии, находящихся при исполнении служебных обязанностей и действовавших в соответствии с законами СССР. Согласно следствию, нет состава преступления и в действиях других военнослужащих, причастных к инциденту: командира Таманской дивизии генерал-майора В. Марченкова, командира полка полковника А. Налетова, командира батальона капитана С. Суровикина.
В среду утром 21 августа ситуация определилась: с Горбачевым официально связались по телефону, к нему поехали вице-президент России Александр Руцкой и премьер-министр Иван Силаев. Они привезли Горбачева в Москву, а членов ГКЧП арестовали.
Перед арестом покончил с собой министр внутренних дел Пуго. Прибывший почему-то его арестовывать экономист Явлинский (в тот момент - частное лицо) сделал любопытное заявление. Тело Пуго лежало на диване, а на полу - его жена с простреленной головой. "Нас удивило, - сказал Явлинский, - что пистолет Пуго аккуратно лежал на столике у дивана. Как мог положить пистолет человек, пустивший себе пулю в висок? Дело объяснилось - мы вспомнили, что после Пуго в себя стреляла его жена". Жена, как хорошая хозяйка, разумеется, даже после выстрела себе в висок обязана была положить вещь на место. Не будем также удивляться опубликованным на Западе "утекшим" из МВД СССР сведениям о том, что в голове Пуго оказалось три пули334.
Многие обозреватели отмечают совершенно неожиданное, никак не мотивированное и никем не объясненное прекращение "путча". Никакой военной угрозы демократы для "путчистов" не представляли и наступления на них не вели. С другой стороны, никакой эволюции во взглядах самих "путчистов" также не наблюдалось, никаких переговоров, на которых они под давлением постепенно сдавали бы свои позиции, не было.
Газета "Коммерсант" пишет: "Все приведенные нестыковки меркнут в сравнении с главным и пока не исследованным вопросом в трехдневной истории путча. Как и почему путч закончился? Ни Горбачев, ни другие участники событий не сказали по этому вопросу ни одного слова. Известно только, что в 4. 30 утра 21 августа ГКЧП заседал в партийной гостинице "Октябрьская". В 5. 00 командующий МВО генерал Калинин отдал приказ вывести из Москвы войска... Но ведь ситуация остается под контролем ГКЧП и пока не похожа на безвыходную. Страна не осудила переворот немедленно и единодушно, призыв Ельцина к бессрочной забастовке за два дня поддержали очень немногие... Через несколько дней Верховный Совет почти наверняка подтвердит правомочность ГКЧП. Почему путчисты спешно сдались, выведя из Москвы войска, когда достаточно было остановить наступление на Белый дом и осмотреться? Объективных оснований для паники нет - игру еще никак нельзя считать проигранной. Более того, путчисты, похоже, и не считают ее таковой. Рабочие типографии передали в редакцию сверстанную и подготовленную к печати первую полосу номера "Красной звезды", который должен был выйти в четверг, 22 августа. На полосе - новые, жесткие приказы путчистов, заявление коменданта Москвы с его собственной трактовкой событий на Смоленке. Никто, похоже, не собирался сдаваться... Самое вероятное: государственные люди подчинились приказу".
Путч закончился, и началась бурная политическая деятельность по реализации его "результатов". Но перед этим Горбачев дал большую пресс-конференцию, а его помощник, секретарь и офицер личной охраны - большое интервью, в которых изложена фактическая сторона ареста президента.
§ 3. История "ареста" Горбачева.
В поспешных выступлениях Горбачева и его помощников содержится столько взаимоисключающих утверждений, что можно сделать единственный вывод: в истинные планы и разработку официальной версии был вовлечен столь узкий круг людей, что в условиях нехватки времени не было возможности даже одному человеку из окружения президента сесть и выработать непротиворечивое описание событий. На момент политика перестала быть театром, и некогда было "разучить роли" и согласовать высказывания хотя бы тех, кому никак было не избежать выступлений перед телекамерой.
Как известно, арест свелся к лишению М. С. Горбачева связи. Никаких насильственных действий или угрозы насилием не было. Впрочем, сам Горбачев считает, что провел "72 часа, как в Брестской крепости", но не будем придираться к этой аналогии (Брестская крепость сопротивлялась в течение двух месяцев, практически все ее защитники погибли). На первой пресс-конференции в Крыму на вопрос: "А были попытки силового давления на вас? - президент ответил: - Ничего не было. Но только я был полностью лишен связи, отключен, с моря блокирован кораблями, а с суши войсками".
Командир Балаклавской бригады пограничных сторожевых кораблей, которая "блокировала дачу с моря", капитан первого ранга И. Алферьев заявил: "3 августа 1991 года группа из четырех пограничных кораблей и подразделение малых катеров заступило на охрану Государственной границы СССР в районе нахождения резиденции Президента СССР. Организация службы с использованием такого количества сил и средств введена 4 года назад, с момента размещения резиденции Президента СССР в Форосе. С 3 по 23 августа мы несли службу в обычном режиме".
По словам М. С. Горбачева, 17 августа на его дачу прибыла команда, посланная разрушить узел связи. "И разрушили!" - воскликнул он на пресс-конференции. Технические эксперты сразу выразили в этом сомнения. 24 августа, в дни триумфа над "путчистами", генеральный директор ленинградского НПО "Сигнал" Валентин Занин сделал заявление: "Ознакомившись с версией М. С. Горбачева, сделанной письменно в газетах, я утверждаю, что таким образом изолировать Президента СССР от связи невозможно. Я являюсь одним из производителей различных средств связи, и изоляция живого и несвязанного президента возможна только при демонтаже основного оборудования, изъятии его и вывозе, чего не было сделано, как явствует из сообщения. Это многие тонны. То есть был случай добровольного невыхода на связь". К этому письменному заявлению Занин устно добавил ряд технических объяснений, закончив: "президенту достаточно только иметь авторучку и лист бумаги, чтобы обеспечить себе связь со страной".
Но примем версию Горбачева: его лишили связи 17 августа, прибывшая команда "разрушила узел связи". Между тем, согласно собственному заявлению того же Горбачева, 18 августа он разговаривал по телефону с Ельциным, Назарбаевым, Янаевым. Быть может, число 17 августа названо по ошибке? Но сразу после "переворота", 28 августа на сессии Верховного Совета CCCР первый заместитель премьер-министра В. Щербаков рассказывал, как перед известным заседанием кабинета министров 19 августа он очень сомневался в законности введения чрезвычайного положения. Рассказывая это, Щербаков воскликнул: "Это счастливая случайность, что Михаил Сергеевич Горбачев позвонил мне за 20 минут до конференции" [пресс-конференции ГКЧП 19 августа].
Непосредственно из "Белого дома" 20 августа с М. Горбачевым связался корреспондент одной газеты. А Руцкой сам признал, что говорил с ним до того, как 21 августа в Форосе появилась команда КГБ, включившая связь (Руцкой сообщил, что заговорщики вылетели в Форос и просил Горбачева не принимать их).
Но предположим, что газеты путают, а Руцкой и Щербаков ошибаются в часах и датах. Примем также, что узел правительственной связи действительно был отключен. По сути, это не слишком меняет дело. Ведь в такой трагической для страны ситуации, как государственный переворот, было логично приложить некоторые усилия и связаться с Москвой и миром по обычной телефонной связи, через радиостанции пограничников или военных кораблей, охранявших Форос (моряки имели постоянный контакт с охраной Горбачева)335. Выполнялись и регулярные рейсы "Аэрофлота" (некоторые работники ЦК КПСС, которые отдыхали в санатории рядом с дачей Горбачева, 19 августа, услышав о "путче", спокойно купили билет на самолет и через два часа были дома в Москве).
Что, по мнению обывателя, делает президент, блокированный на даче заговорщиками? Он вызывает своего верного помощника или офицера охраны и говорит что-то вроде: "Скачите к нашим! Скажите им там... Живым не давайтесь... Демократия вас не забудет!". Но не было никаких попыток прорваться к телефону, к почте, к самолету, к скоростному катеру. И через кого прорваться? Cогласно рассказам местных жителей, никаких войск около дачи во время "путча" не появилось. Командир пограничной заставы, охраняющей дачу снаружи, майор Виктор Алымов, нисколько не подозреваемый в связи с "путчистами", заявил, что ничего необычного на территории и около нее не наблюдалось, никаких вооруженных формирований не появлялось, охрана и семья президента, как обычно, купались в море и никаких знаков пограничникам не подавали.
Да и портативные рации молчали. Не был использован и "красный телефон" для прямой спутниковой связи с Бушем336. Уже в те дни среди обозревателей в Москве циркулировало мнение, что по каким-то неизвестным причинам Горбачев не захотел использовать имевшиеся в его распоряжении средства, чтобы официально связаться с Москвой, дать свою оценку событиям и активно пресечь попытку государственного переворота.
А каково поведение других политиков, не "арестованных" путчистами и не лишенных доступа к телефону? Ведь, как было сказано в газетах, "страна три дня жила в шоке, страхе и неопределенности". Что было сделано, чтобы эту неопределенность устранить уже утром 19 августа? Известно, что руководство большинства республик и областей заняло выжидательную позицию, да и чрезвычайное положение нигде, кроме Прибалтики, не вводилось. Но в Москве с первых же моментов возник непримиримый конфликт руководства России с ГКЧП, который день ото дня становился острее. Руководство РСФСР "стало на защиту Конституции и Президента СССР".
ЦК КПСС лишь укрепил свою репутацию абсолютно недееспособного органа, заявив, что "не скажет о своем отношении к ГКЧП, пока не узнает, что с его Генеральным секретарем товарищем Горбачевым". А почему было не взять да не узнать? Какие для этого были препятствия? Адрес дачи всем известен. В ста метрах от дачи - пограничная застава с телефоном. В сорока минутах езды - Севастополь, база Черноморского военно-морского флота, никак не причастного к "путчу". Здесь же - демократический горсовет, а для ЦК КПСС, если не нравятся демократы - горком КПСС. Даже регулярным рейсом самолета до дачи Горбачева можно добраться из Москвы за два с половиной часа.
Когда 21 августа вслед за "путчистами", помчавшимися в Крым к Горбачеву, полетели Руцкой и Силаев, их самолету запретили посадку на военном аэродроме рядом с дачей, в Бельбеке - посадочная полоса была "заперта" предыдущим самолетом. По свидетельству газеты "Megaрolis-Exрress", "Командующий военно-морским флотом адмирал Чернавин в ответ на срочную радиограмму Ельцина отдал приказ: любым способом освободить полосу и дать посадку Руцкому". Но разве нельзя было дать такую радиограмму и совершить такой полет уже 19-го августа?
Откровенно говоря, все ждали от верховных политиков примерно такого сообщения: "После неудачных попыток связаться с Форосом и вообще с Крымом через все существующие в СССР виды связи, туда была послана делегация, возглавляемая министром таким-то, однако... " - а дальше возможны варианты ("самолет делегации был сбит истребителями путчистов... ", "при подъезде к даче делегаты были обстреляны из автоматов... ", "из ворот вышел сторож и обругал министра неприличными словами"). И затем логичный вывод: "Президент СССР арестован, пробиться к нему невозможно, будем отстаивать демократию на баррикадах без него". Но ведь ничего этого не было! Никто (!) не сделал попытки не только выручить Горбачева, но и явно, официально связаться с ним по телефону.
"Московские новости" пишут: "Любопытна история председателя Моссовета Николая Гончара, который приехал в Москву только 22 августа, когда мятеж провалился, из Фороса. Он рассказал нам, что отдыхал неподалеку от дачи президента, когда, идя по тропе с рюкзаком за плечами, услышал, что в Москве переворот. Он пытался узнать обо всем, что имело отношение к президенту. 21 августа решено было проникнуть на территорию дачи с помощью аквалангистов через бухту. Но раньше аквалангистов на дачу попали Силаев с Руцким".
Здесь, действительно, любопытно все, включая туманный стиль изложения. Cообщается также о попытках проникнуть к Горбачеву со стороны кинорежиссера Олега Уралова и российских депутатов, "волею случая отдыхавших в те роковые дни на Крымском побережье". Но из их рассказа о том, как дружелюбно отнеслась к ним охрана и не пропустила к президенту под тем предлогом, что "у Михаила Сергеевича нет возможности принимать всех отдыхающих по соседству депутатов", абсолютно ничего не следует. Более того, ответ охраны даже выглядит вполне резонным.
§ 4. "Переворот" и КПСС.
Имеет смысл отвлечься ненадолго от ярких событий "путча" к оставшимся в тени действиям руководства КПСС. Известно, что именно "путч" послужил поводом для ликвидации этой огромной организации, и утверждение о ее активной роли в подготовке переворота было принято как не требующий ни доказательства, ни размышлений факт. Пресса (в том числе т. н. "партийная") на этот счет отделывалась туманными репликами, избегая затрагивать фактическую сторону дела.
В виде маленькой, невзрачной заметки прошло в "Правде" сообщение о таком немаловажном факте. 26 августа 1991 г. прокурор Ленинграда возбудил уголовное дело по признакам преступления пункта "А" ст. 64 УК РСФСР "Измена Родине" против Ленинградской организации КПСС, секретарь которой Б. Гидаспов был признанным "крутым" консерватором. 26 декабря следствие было закончено и следователь по особо важным делам П. Кривошеев ответил на вопросы корреспондента:
- Какое общее впечатление о поведении руководителей парторганизации в дни событий 19-23 августа?
- Они заняли нейтральную, вернее, даже выжидательную позицию. В местный ГКЧП Б. Гидаспов, например, попал как член военного совета округа. А как первый секретарь обкома он даже не имел необходимой информации от ЦК. Звонил Купцову, Ивашко, спрашивал, что же все-таки происходит, где Горбачев, те отделывались туманными фразами. После чего, как утверждает Гидаспов, у него стало закрадываться подозрение, что тут не все в порядке. А когда он увидел по телевидению дрожащие руки Янаева, понял: дело нечисто. И с тех пор все его действия были направлены на то, чтобы сохранить в городе порядок, не допустить кровопролития...
- К какому же выводу пришло следствие?
- Никаких конкретных или реальных действий со стороны Ленинградской парторганизации, направленных на поддержку решений ГКЧП, совершено не было. Не установлено ни одного факта, который потребовал бы привлечения виновных, если бы таковые обнаружились, к уголовной ответственности за измену Родине. Поэтому своим постановлением дело N 381953 я прекратил за отсутствием состава преступления".
Подобного рода сообщения шли и из других мест. Так, Прокуратура Белоруссии вела уголовное дело, возбужденное по сведениям о поддержке ГКЧП разными общественными организациями. В феврале Прокуратура сделала заявление, согласно которому она не установила "сговора руководителей коммунистической партии Беларуси и коммунистов республики с участниками заговора с целью захвата власти, осуществленного в августе 1991 года в Москве".
В истории августовского путча и роли в нем КПСС есть одна тема, которой политики стараются не касаться. Она может интересовать лишь достаточно беспристрастного наблюдателя - ниже мы попытаемся объяснить, почему это так, что же происходило на Старой площади, в цитадели коммунистической системы - Центральном комитете КПСС. Ниже приводится рассказ одного из аппаратчиков высшего звена ЦК. В августе он отдыхал в Форосе, рядом с дачей Горбачева. Утром 19 августа, узнав о событиях в Москве, он регулярным рейсом "Аэрофлота" вернулся в столицу и провел все дни путча непосредственно в здании ЦК, наблюдая события "изнутри". Вот, коротко, его рассказ, который я привожу без редактирования и без комментариев.
"... Эта тема тесно связана с вопросом о том, кому в конце второй и в течение третьей декады августа 1991 года принадлежала власть в КПСС. Власть КПСС в обществе к этому времени была уже достаточно слабой, это была даже не власть как таковая, а остатки былого могущества и всепроникающего влияния. Но власть внутри партии и власть партии в обществе - это две разные вещи, и первая может существовать даже при полном отсутствии второй.
Итак, в чьих руках была партийная власть 19 августа, в день, когда был изолирован в Форосе генеральный секретарь ЦК? Формально, по уставу высшим органом партии является Политбюро, но каких-либо следов его деятельности в этот период не прослеживается. Оно не собиралось, так как львиная доля его членов - все республиканские лидеры предпочли в тот момент остаться в своих вотчинах - кто выполнять указания ГКЧП, кто отсидеться, а кто и противодействовать путчистам. Неизвестны и принятые в этот период от имени Политбюро документы.
Вторым по значению органом внутрипартийного управления между пленумами являлся секретариат ЦК. Следы его деятельности прослежены в ходе идущего следствия, а печально известная шифровка, призывающая к поддержке ГКЧП, разослана как раз от его имени. Шифровка была направлена на места 19 августа. Характер документа указывает, что в отличие от загодя подготовленных домашних заготовок, многие из которых уже преданы гласности, этот документ тогда же, то есть 19 августа и родился.
Путч без сомнения застал основной орган оперативного управления огромной партийной структурой врасплох. Иначе не объяснишь, почему второе лицо в партии - заместитель генсека В. Ивашко накануне был прооперирован по поводу щитовидной железы. Почему секретарь Г. Семенова оказалась в командировке в Средней Азии, секретарь П. Лучинский грелся в Крыму, секретарь А. Гиренко отлеживался в легком недомогании и т. п. Считать, что они оказались по-лукьяновски лукавыми и дальновидными не приходится, ибо все они 19 устремились на Старую площадь, пытались понять, что происходит и все дни путча находились там, покинув свои рабочие места в последний день августа, когда все партийные функционеры под дулами автоматов были изгнаны из здания ЦК. Если бы существовало тайное партийное решение об организации путча, им бы просто не было позволено в важнейший момент захвата власти, когда каждый из посвященных играет огромную роль, уклониться и находиться за тридевять земель или в больнице.
По свидетельству многочисленных функционеров ЦК, с кем довелось вести беседы, секретариат заседал практически непрерывно в течение и 19, и 20, и первой половины 21 августа. Эти заседания отличались от обычных. Они проходили в самом узком, то есть собственно секретарском составе. Обычной практикой еще со сталинских времен было участие в заседаниях секретариата заведующих отделами ЦК - весьма влиятельной в партийной иерархии группы функционеров...
На этот раз они не были допущены. Отсечены от влияния на выработку отношения к путчу и документов, которых ждали провинциальные центры, оказались конечно, не только собственно заведующие. Вместе с ними был отсечен и весь аппарат ЦК...
К исходу дня 20 августа ведущих функционеров ознакомили с проектом заявления ЦК, которое было вымучено самим Секретариатом. Предполагалось, что оно прозвучит в программе "Время". Заявление носило крайне аморфный характер, обнаруживая полную бесхребетность и отсутствие политической воли. В нем "принималась к сведению" информация ГКЧП о том, что с генсеком ничего непоправимого не случилось и давалось обставленное оговорками обещание поддержки путчистам, если ГКЧП будет "выражать чаяния народа". Натиск среднего звена на руководство оказался столь настойчивым, что партийные бонзы дрогнули и отозвали заявление. По свидетельству одного из работников телевидения, его буквально вынули из рук диктора главной политической телепрограммы. Такое заявление возможно и было бы хуже, чем ничего. Но и "ничего" от правящей партии в момент путча, длившегося уже двое суток, было не лучше.
Почему в эти дни не собрался пленум ЦК? Примерно от десяти членов ЦК, с которыми нам удалось провести телефонные разговоры, стало известно, что в первой половине дня 19 августа они узнали о готовящемся на следующий день, то есть 20-го (скорее всего, вечером) пленуме. На вопрос, почему он не состоялся, вразумительного ответа не дал никто.
Как удалось установить, утром 19-го известие о пленуме получили почти все члены ЦК. Многие из них, бросив все, поехали в Москву. Утром 20 августа в отделе, ведавшем оргработой, циркулировали данные о прибытии в Москву 110-115 иногородних членов ЦК. А еще почти половина членов пленума ЦК - это представители московской политической элиты. Другими словами, 20 августа в Москве находилось примерно две трети членов ЦК. Собрать их на заседание труда не представляло. Однако секретариат, ссылаясь на то, что в Москве вводится чрезвычайное положение, от проведения пленума отказался. Это и был момент узурпации власти в партии.
Горбачев уверял всех, что из Фороса в новую страну вернулся новый президент, но это было не так. Он привез в Москву многие из своих иллюзий - в аэропорту и на первых пресс-конференциях еще говорил о перестройке и социалистическом выборе. Но через день ему многое стало ясно...
И тогда он призвал КПСС сослужить последнюю службу. Она должна была теперь сыграть роль жертвы, которую он принесет на алтарь разгневанного божества! В узком кругу оставшихся ему верными функционеров (многими из них он пожертвует уже в ближайшие дни) за круглым столом в комнате, примыкавшей к приемной его кремлевских апартаментов, родились заявления о судьбе КПСС, ее имущества и т. п. Парадоксально, но факт: к разработке определяющих судьбу партии документов не были привлечены не то что члены пленума ЦК, но и секретари - только ближайшее окружение генерального секретаря и два-три человека из среднего звена функционеров ЦК.
Так произошла вторая за несколько дней узурпация внутрипартийной власти. Она носила еще более выраженный характер: власть в партии была узурпирована одним человеком, ее генеральным секретарем. Узурпирована на очень короткий отрезок времени, если рассуждать предельно строго, всего на несколько часов, и только с одной целью - уничтожить ее как организацию, использовав такое уничтожение как козырь в новом туре политической борьбы".
Рассмотрим альтернативные объяснения происшедшего, которые циркулировали в среде наблюдателей.
§ 5. Модели объяснения событий.
Согласно официальной версии, сформулированной Б. Н. Ельциным уже в первый день путча, а затем подтвержденной Горбачевым и радикальными демократами и даже утвержденной парламентом, в СССР был совершен государственный переворот, организованный группой заговорщиков, которые признаны преступниками.
Никого не волновали неувязки с правом: парламент и президент, подменяя суд, уже не только дали событиям юридическую квалификацию, но и вынесли приговор. Члены ГКЧП до суда и даже до следствия признаны преступниками. Горбачев, будучи даже по официальной версии потерпевшим, то есть лицом заинтересованным, создает и возглавляет комиссию, наблюдающую за следствием, а допрашивается как свидетель, так что защита не может задать ему свои вопросы.
Относительно мотивов действий ГКЧП мнения разошлись. Демократы считают, что на отчаянный шаг "путчистов" толкнуло стремление партократии сохранить свои позиции. Горбачев же сказал, что когда путчисты приехали к нему с ультиматумом, требуя ввести чрезвычайное положение ради спасения страны, он им ответил, что его и их оценки ситуации полностью совпадают, но он не согласен со способом их действий. Это странно, ибо если он имел такое же мнение о ситуации в стране, он по долгу службы обязан был принять адекватные меры и требование путчистов было вполне справедливым. Из этого некоторые обозреватели пришли к выводу, что "путчисты" действовали из чувства патриотизма, когда президент отказался принять меры по спасению страны.
Приведенные трактовки мотивов уязвимы. Идти на опасное и явно безнадежное дело якобы ради сохранения собственных позиций (версия демократов) - значит предполагать у всех заговорщиков отсутствие интеллекта, доходящее до идиотизма. Известно, что никто из партократов, идущих в фарватере Горбачева, никаких позиций за время перестройки не потерял. Что мог потерять премьер-министр или шеф КГБ, или закадычный друг президента председатель Верховного Совета СССР Лукьянов? Риск никак не оправдывался самой большой из возможных потерь. Понимая, что рационально объяснить эту неувязку невозможно, демократическая пресса утверждала, что все "заговорщики" действительно были глупы. Но это - миф. Во всяком случае, шеф КГБ, премьер-министр и председатель парламента проявили себя ранее как очень умные и прагматичные политики. За эти годы все имели возможность убедиться в том, что А. И. Лукьянов - мастер политической интриги высшего класса (о нем даже говорилось в прессе: "при всем уме, хитрости и коварстве Лукьянова, он... " и т. д.). Писатель Даниил Гранин, человек явно демократических взглядов, так отозвался о Лукьянове: "Этот человек владел всей ситуацией. Это часовщик, он великолепно знал механизм власти". Так что в версии о глупости организаторов путча концы с концами не вяжутся.
Версия Горбачева более благосклонна. По ней "путчисты" - патриотические политики с обостренным чувством ответственности за судьбу страны, но без правового мышления. Эту версию также трудно принять по трем причинам. Во-первых, все эти люди - "команда Горбачева", они работали с ним душа в душу и прекрасно знали, куда он ведет страну. Внезапная и самоубийственная вспышка патриотизма у них просто необъяснима. Если такая вспышка и произошла, значит, они узнали нечто из ряда вон выходящее, но об этом неизбежном следствии из указанной версии никогда не было сказано ни слова.
Во-вторых, те в ГКЧП, кто был непосредственно связан с экономикой, вовсе не были сторонниками возврата к казарменному социализму, они определенно являлись приверженцами рыночной экономики. Так что ГКЧП представлял не хунту, спаянную едиными идеалами, а весьма гетерогенное, "плюралистичное" образование - уникальное явление в истории государственных переворотов. Во всяком случае, из-за легких расхождений с радикальными либералами "хозяйственники" в ГКЧП и пальцем не пошевельнули бы, не то что стали бы организовывать переворот.
Наконец, если бы они действовали из клановой солидарности партократов или из патриотизма, они ни в коем случае не стали бы вводить в Москву войска. Советская армия по своему культурному типу не приспособлена для государственных переворотов. Кроме того, "заговорщики" изучали проведенный политологами разных направлений анализ январского "мини-путча" в Вильнюсе. Во всех докладах два вывода были однозначны: 1) тот, кто выведет войска на улицу, потерпит сокрушительное поражение; 2) кто бы это ни организовал, вина будет возложена на КПСС и союзные органы власти. Можно с уверенностью сказать: ядро "заговорщиков" должно было знать, чем кончится этот "путч" (хотя некоторые военные и партийные деятели, видимо, могли присоединиться к нему в действительно отчаянной попытке что-то сделать для спасения страны, как они страну понимали).
Официальная версия создает следующее противоречие: если это был государственный переворот (неважно, какими мотивами вызванный), как объяснить странное поведение заговорщиков, явно обрекающее их на поражение? Эти странности очевидны:
- ГКЧП не отмежевался от Горбачева, кредит доверия к которому был исчерпан практически у всех политических сил в стране. Сказав: "Мы - люди Горбачева и будем продолжать его политику", заговорщики заведомо лишили себя поддержки населения. Это усугублялось тем, что личного авторитета и симпатий в обществе члены ГКЧП не имели и харизматическими лидерами быть не могли337. Вообще, в истории это первый случай, когда переворот совершает хунта, явно не имеющая лидера. Утверждения о том, что заговор был спонтанным и героическая идея родилась одновременно в нескольких головах, принять очень трудно.
- ГКЧП не привлек те силы, которые сформировались как оппозиция Горбачеву (часть КПСС, круги т. н. "патриотической" интеллигенции). Что касается авторитетных консервативных военачальников, таких как заместитель министра обороны Варенников или командующий округом Макашов, то они привлечены к "перевороту" не были (Макашова даже все три дня не соединяли по телефону с Язовым). Напротив, делалось как будто все, чтобы путч не был принят всерьез и не приобрел силу.
- "Заговорщики" не выполнили элементарных тактических требований любого переворота (установление контроля над связью и транспортом, быстрый арест политических противников, активные действия). Вместо этого - гротескные передвижения, уклонение от каких бы то ни было действий, бессмысленные пресс-конференции, постоянные заверения, что войска не предпримут никаких акций, фактически поощрение враждебной заговору пропаганды.
Создать уверенность в том, что ГКЧП готовил массовые аресты и репрессии, при выработке официальной версии событий было просто необходимо - иначе какой же это переворот. Это требовало от журналистов непростой эквилибристики. Вот, например, заявление "Известий" от 26 августа: "Из неофициальных источников "Известия" получили информацию о том, что сценарием государственного переворота в СССР предусматривались аресты лиц, способных помешать новым властям в деле строительства светлого будущего. По некоторым данным, в список было включено около семи тысяч фамилий. Получить какое либо документальное подтверждение этим фактам нам пока не удалось. Однако нет никаких оснований утверждать, что подобные списки не существовали... ". Поистине, верх правового мышления. Пришлось даже новому шефу КГБ Вадиму Бакатину нехотя признать, что сведений о списках на аресты он не имеет и их, по-видимому, не существовало.
Версия, развиваемая прессой, гласила: все заговорщики - пьяницы и дегенераты, они даже путча толком не могли организовать. Газета "Megaрolis-Exрress" 5 сентября сформулировала это так: "Руководители переворота в те три дня упорно вели себя то ли как полные идиоты, то ли как люди, склонные к нетривиальным способам самоубийства". Но это объяснение крайне неубедительно. Все помнят молниеносные операции по взятию Праги в 1968 г. или Кабула в 1979. Кстати, и сама операция 19 августа по развертыванию в центре Москвы, среди толпы, двух дивизий с тяжелыми танками была проведена, по отзывам экспертов, блестяще - не был задавлен ни один человек, не было ни одного столкновения на дороге.
С гораздо меньшими возможностями Ярузельский в декабре 1981 г. за одну ночь парализовал огромную, разветвленную систему "Солидарности" - а ведь в тот момент "путчист" Крючков был представителем КГБ в Польше и приобрел полезный опыт. По словам живущего в Лондоне известного диссидента и политолога Владимира Буковского, заместитель Крючкова по КГБ, генерал В. Грушко (также арестованный после путча как заговорщик) был одним из главных организаторов блестящей операции по свержению Чаушеску в Румынии в декабре 1989 г.
Таким образом, и опыт, и умение у "путчистов" были. Если бы действительно был отдан приказ, все было бы завершено в ночь с 18 на 19 августа. Или, в случае действительного неповиновения специальных сил КГБ (что маловероятно), той же ночью заговорщики были бы арестованы. Но факт тот, что приказа действовать войскам не было отдано никогда. А если ставились задания, то таким неопределенным и противоречивым образом, что всем было очевидно: буквально понимать их не следует (во всех случаях выясняется, что параллельно в войска всех родов шли контрприказы). Согласно заявлению бывшего командира спецбригады КГБ "Альфа" В. Карпухина, ему лично Крючков отдал приказ арестовать Б. Н. Ельцина и штурмовать "Белый дом". Но в заявлениях многих офицеров и командиров бригады столько взаимоисключающих утверждений, что во всех версиях изложения событий обозреватели избегают использовать их как аргументы.
Внимательное прочтение интервью начальника Московского управления КГБ генерал-майора А. Корсака, который участвовал в совещаниях, на которых планировался штурм "Белого дома", не позволяет точно установить, был ли такой приказ или только "говорилось о необходимости штурма". Примечательно, что это интервью в "ЛГ" названо "Нам был отдан приказ арестовать Попова", в то время как генерал-майор сказал: "между прочим, должен был последовать приказ арестовать [Попова] и вице-мэра Лужкова". Но ведь такой приказ не последовал! Это лишь один пример постоянно наблюдаемого контраста между аккуратными, взвешенными заявлениями официальных лиц и жесткой тенденциозностью прессы.
Фактически, КГБ, якобы специально предназначенный для таких операций, был выключен из игры. "Московские новости" даже удивляются: "Что конкретно делать, известно не было, - заявил "Комсомольской правде" начальник управления КГБ по защите конституционного строя Валерий Воротников. - Поэтому работали как обычно. Чего-то не произошло? Какой-то приказ так и не последовал? Какой?. . Между прочим, личный состав, по сведениям от самих сотрудников комитета, до сих пор пребывает в изумлении, почему не раздали оружие офицерам среднего звена".
Да и сама манера, в какой был якобы отдан приказ КГБ, изумляет. Как заявил 26 августа генерал-лейтенант Е. Расщепов, начальник Управления КГБ, в чье подчинение входила группа "Альфа", которая должна была штурмовать "Белый дом", "сотрудники группы заявили несогласие с этой жестокой акцией. Об этом было доложено тогдашнему председателю КГБ СССР, который не стал настаивать на осуществлении операции". Слава советским Пиночетам! Они идут на совершение военного государственного переворота, но когда оказывается, что при этом может пролиться кровь, они прекращают операцию, сдаются или кончают самоубийством. Да политический режим, который породил таких "горилл", надо было лелеять и сохранять! Если, конечно, речь действительно идет о перевороте.
Что касается армии, то она действовала как нормальный государственный механизм. Военные вполне точно выполнили приказ "придти и стоять", чтобы не допустить кровопролития. А операцию в политической сфере, дескать, проведет КГБ. Другим естественным исполнителем планов заговорщиков могли бы быть подчиненные МВД СССР внутренние войска, особенно ОМОН. Но вот что говорит начальник штаба Центрального управления внутренних войск генерал-майор Баскаев: "Нас подняли в шесть утра 19 августа, ознакомили с шифровкой Пуго о чрезвычайном положении. Задача: нести службу по усиленному варианту, выполнять приказы только министра... Ни в первый, ни в последующие дни никаких указаний своего командования я не получал, письменный приказ Пуго был вручен в 1 час 20 мин. 20 августа. Номер 066, название "О мерах по усилению общественного порядка и безопасности в условиях чрезвычайного положения".
Как утверждает в "Megaрolis-Exрress" демократически настроенный капитан ОМОНа Ш. Алимов, в первый день путча "ОМОН был разоружен, склады с оружием и "черемухой" опечатаны". На вопрос: "Чем был вызван подобный приказ? Политической неблагонадежностью личного состава?" - Алимов ответил: "Вряд ли. Ребята у нас достаточно консервативны, многие стоят на откровенно правых [то есть советских] позициях". Так может, в данном случае это и было признано как политическая неблагонадежность?
Кардинально иная версия, имеющая несколько разных вариантов, сводится к тому, что никакой попытки государственного переворота не было, а речь идет о блестяще проведенной политической провокации. Что-то вроде поджога рейхстага в 1933 г., только гораздо более масштабное и творческое.
Согласно одному варианту этой версии, Горбачев был сам вдохновителем этой акции. Как выразились, ссылаясь на Адама Михника, "Московские новости", "Горбачев - Ярузельский и Валенса одновременно. Он подготовил путь к мятежу и путь к его подавлению".
Прямые обвинения делались Горбачеву на заседании парламента РСФСР. Народный депутат РСФСР А. Медведев рассуждает так: "Фигуры главарей путча очень неубедительны. Эти люди не способны сделать что-то серьезное, решиться и возглавить государственный переворот. За ними обязательно кто-то должен стоять. Наиболее вероятна в этом смысле фигура Михаила Горбачева, который всегда был "хозяином" Крючкова, Пуго, Язова и иже с ними. Я исхожу из того, что такой переворот был очень нужен Горбачеву. Он сыграл бы в его пользу и в случае успеха, и в случае провала... О причастности президента, как заметили многие, дал понять и Лукьянов. Другой интересный момент: по сути дела, переворот провели горбачевцы. А антигорбачевцы, я имею в виду в этом случае пресловутую группу "Союз", которая твердила о необходимости снятия президента, введения чрезвычайного положения, неожиданно оказалась вне путча. Более того, Блохин заявил, что осуждает действия ГКЧП. Мягко говоря, это странно".
По другому варианту, Горбачев не стал препятствовать заговорщикам, но отказался от личного участия в непопулярной, претящей ему акции, решив посмотреть, чем кончится дело. Ряд обозревателей считают даже, что сценарий путча был согласован между Горбачевым, Ельциным и путчистами - всем был нужен предлог для проведения драконовской экономической реформы. Но Ельцин неожиданно нарушил договоренности и начал собственную игру, выйдя из нее победителем и став единовластным руководителем России. Такое объяснение делает понятным, почему путчисты вели себя так странно и даже поехали в Форос для консультаций с Горбачевым (но и тому пришлось уже сменить план).
Наконец, самое изощренное объяснение сводится к тому, что, зная "генотип" советской системы и психологию русских людей, умный интриган может провоцировать действия, подобные августовскому "путчу", сам оставаясь в общественном (и даже собственном) мнении его безупречным противником. Важно только обладать достаточной властью, чтобы позволить определенным силам совершить в определенный момент определенные действия в строго контролируемом масштабе. Эту модель "русской интриги" изложил Достоевский в схеме убийства отца Карамазова. За годы перестройки мы могли убедиться, что ее "архитекторы" ни в коем случае не глупее (и не менее прогрессивны), чем Иван Карамазов. Но не нашлось уже в СССР чистой и доверчивой души, как у Алеши Карамазова, чтобы послать Горбачеву утешительную телеграмму: "Михаил Сергеевич, я одно только знаю - не Вы организовали переворот! Не Вы!". Такой телеграммы Горбачев не получил.
§ 6. Основные результаты "путча" и Августовской революции.
В первые дни эйфории после ликвидации "путча" видный публицист А. Бовин сказал, перефразируя Вольтера: "Если бы этого путча не было, его следовало бы выдумать!". Горбачев также выразил удовлетворение: "Все завалы с нашего пути сметены!".
Таким образом, было многократно и в разных формах выражено удовлетворение тем, что произошло событие под условным названием "августовский путч", а также его результатом - тем, что СССР оказался взорванным. Более того, уже тогда предполагалось, что процесс распада должен теперь переместиться в Российскую федерацию. Определенно сказал один из видных демократических идеологов профессор Леонид Баткин: "На кого сейчас рассчитана формула о единой и неделимой России? На неграмотную массу?. . Я призываю вас вырабатывать решения исходя из того, что сейчас, на августовской волне, у нас появился великий исторический шанс по-настоящему реформировать Россию".
Весь спектакль "народного сопротивления ГКЧП" финансировался не только государственными организациями, но и предпринимателями. Только Инкомбанк "вложил" в оборону Белого дома 10 миллионов рублей (рублей того времени - примерно 200 тысяч минимальных зарплат 1999 г. !). Как пишет газета "Коммерсант", "Деньги на баррикады подвозились мешками - благо было что в эти мешки положить... В помощь защитникам Белого дома ряд коммерческих банков выделил около 15 млн. наличных денег - для закупки продовольствия и экипировки. Борцам за свободу дали попробовать знаменитые гамбургеры McDonald`s и пиццу из Рizza-Hut". Состоялось даже трогательное единение предпринимателей и их мучителей - рэкетиров (как сказал в передаче "Взгляд" 23 августа А. Любимов, "рэкетиры принесли кучу "бабок", взяли листовки, поехали по воинским частям".
Лихорадочная политическая активность после августа характеризовалась тем, что все политики концентрировали внимание именно на путче и тщательно обходили социально-экономические проблемы. Никто даже не упоминал о вопросах, которые пусть с дрожью в голосе, но все же поставили члены ГКЧП. О реальной ситуации в стране вообще считалось неприличным говорить.
Это - прямой результат воздействия "путча"-спектакля на общественное сознание, своего рода наркоз, при котором удалось на достаточное время парализовать любую оппозицию и провести болезненную операцию по ликвидации СССР.
Правда, в результате "путча" исчез созданный в массовом сознании страшный образ пугала-Центра. Поэтому в январе-феврале 1992 г. были предприняты интенсивные меры по созданию образа нового врага, мешающего реформам, в лице "красно-коричневых". Этот термин, предложенный на заседании демократического клуба "Московская трибуна", был подхвачен прессой и использован в качестве ярлыка по отношению фактически ко всем оппозиционным силам338.
Сам способ ликования после победы над "путчем" показал глубокую моральную деградацию либеральной элиты. Тоску вызывали призывы интеллектуалов с телевидения сообщать по телефону о людях, которые сочувствовали путчу. Общественность требовала отставки Президиума АН СССР, а в Московском университете - ректора по той причине, что они не выступили активно против путча.
"Независимая газета" под заголовком "Руководству Университета предложено уйти в отставку" сообщает: "Первого сентября на митинге у главного здания Московского университета, посвященном началу нового учебного года, младший научный сотрудник НИИ ядерной физики Дмитрий Савин зачитал коллективное заявление сотрудников университета: "В дни государственного переворота 19-21 августа 1991 года руководство Московского университета заняло беспринципную позицию. В тяжелые для страны дни, когда слово старейшего университета могло бы вселить надежду в сердца людей и помочь определиться колеблющимся, официальные структуры Университета хранили молчание". Один слог чего стоит!
Вообще, поведение многих видных деятелей культуры после "путча" поразило дурным вкусом, злобой и неспособностью взглянуть на себя со стороны. Песенки и мультфильмы, обыгрывающие смерть Пуго, вызывали брезгливость и были очередным ударом по обыденной морали. Таков же был эффект сожжения режиссером Марком Захаровым перед телевизионной камерой его партбилета (возможно, впрочем, что это был чужой партбилет или вообще похожая на партбилет корочка). И потом, множество людей были просто поражены тем, что активный, биологический антикоммунист Марк Захаров, оказывается, все шесть перестроечных лет оставался в рядах КПСС! Чего же он ждал?
Тягостно было смотреть на популярного кинорежиссера Никиту Михалкова, который сегодня на экране телевизора клеймит всех тех, кто сочувствовал путчу, а завтра с такой же искренностью объясняет, что его отец, в качестве одного из руководителей Союза писателей официально поддержавший переворот, имел на это право, потому что, дескать, преклонный возраст. ., всю жизнь прожил при социализме. ., да и защитники баррикад читали его "Дядю Степу", и тем самым он как бы тоже находился на баррикадах у "Белого дома".
Своими действиями идеологи демократов усилили расщепление общественного сознания. Так, после короткой обработки редакторов многие экс-коммунистические газеты превратились в рьяно антисоветские. Но они вышли в старом формате и с привычным оформлением. Это вызвало психологический шок - недопустима резкая смена содержания без адекватного изменения формы, знаковой системы.
"Августовская революция" породила новую вспышку антигосударственности - проклятия в адрес государственных структур, "центра" стали почти обязательным довеском к уверениям в лояльности к демократическому режиму. Так, напуганный подозрениями в консерватизме (кстати, абсолютно беспочвенными), П. Бунич поспешил заверить: "Моя позиция была известна всей сознательной жизнью, непрерывной борьбой с государственным монстром" (как говорится, сохраняем стиль автора). А министр здравоохранения РСФСР В. Калинин предписал всем облздравам и горздравам: "Категорически запрещаю исполнение каких-либо приказов и распоряжений Минздрава СССР, а также контакт с их (?) функционерами".
Образ советского государства как врага всего человечества интенсивно создавался в связи с "ядерной кнопкой". Разумеется, главная цель этой кампании - внедрение в общественное сознание мысли, что Россия не способна иметь ядерное оружие, что в руках дикаря оно становится смертельно опасной для человечества игрушкой, которую надо поставить под контроль сил ООН или армии США. Вот как излагал проблему народный депутат СССР академик В. Гольданский: "Можно себе представить, какую тревогу испытало все человечество, когда после насильственной изоляции М. С. Горбачева все три "предохранителя" сети советских стратегических наступательных ядерных вооружений... оказались, по сути дела, в одних преступных руках... К счастью, непоправимое на сей раз не произошло". Дескать, на сей раз пронесло - по счастливой случайности, но сколько же можно испытывать судьбу!
Фактически, утверждалось, что советское военное командование изначально преступно и ждет удобного момента, чтобы покончить с человечеством - лишь Горбачев самоотверженно защищал от них "чемоданчик" с кнопкой. Раз военные изолировали Горбачева, то уж значит, предполагали нанести ядерный удар по цивилизованным странам. Очевидно, что создаваемый Гольданским образ - идеологический миф, никаких фактических или исторических оснований он под собой не имеет и противоречит элементарной логике.
Во время путча печать представила армию (за исключением тех военных, которые "отказались стрелять в народ") как институт "фашистских убийц", а генералитет - как коллективного врага народа. Сейчас официально и доподлинно установлено, что за все время переворота ни один генерал не отдал ничего похожего на приказ "стрелять в народ", а со стороны солдат и младших командиров не было ни одного случая агрессии или даже угрозы агрессии. Даже экипаж подожженной в туннеле БМП 536, нападение на которую стоило жизни трем юношам, признан невиновным в их смерти (кстати, пресса это практически замолчала - большинство людей и не заметили маленького сообщения о завершении следствия).
Большое разрушительное значение имело настойчивое утверждение приоритета демократических идеалов перед воинской дисциплиной (после путча велась интенсивная идеологическая кампания, внедряющая мысль, что солдат не должен выполнять приказы, идущие вразрез с "общечеловеческими ценностями" (использовалась технология разрушения армии, испытанная в феврале 1917 г. и приведшая страну к гражданской войне).
Утрата священного смысла присяги была не последним в числе факторов, которые позволили уже в декабре совершенно безболезненно распустить союзные органы власти. Армия отнеслась к этому совершенно равнодушно. Ее "генотип" был сломан.
§ 7. Процесс против "заговорщиков".
Особый вклад в развитие культурного кризиса внес процесс наказания заговорщиков. Путчистам предъявили обвинение в "измене Родине" по ст. 64 Уголовного кодекса РСФСР. Это многих повергло в изумление. Ведь статья кодекса гласит:
"Измена Родине, то есть деяние, умышленно совершенное гражданином СССР в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности СССР: переход на сторону врага, шпионаж, выдача государственной или военной тайны иностранному государству, бегство за границу или отказ возвратиться из-за границы в СССР, оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против СССР, а равно заговор с целью захвата власти, - наказывается лишением свободы на срок от десяти до пятнадцати лет с конфискацией имущества и со ссылкой на срок от двух до пяти лет или без ссылки или смертной казнью с конфискацией имущества".
Здесь для нас главное - первая часть. Измена Родине - умышленное деяние по нанесению ущерба ее суверенитету, территориальной целостности и обороноспособности. Но никому ни во время "путча", ни против него и в голову не приходило поставить это в вину членам ГКЧП. При всех трактовках их мотивов признавалось, что они умышленно действовали ради сохранения СССР, его целостности и безопасности. То есть, даже врагам "путчистов" обвинение показалось абсурдным. Ну как можно говорить об измене СССР, если в постановлении о привлечении вице-президента Янаева в качестве обвиняемого буквально говорится, что "опасаясь, что новый Союзный Договор приведет к распаду СССР и видя в содеянном выход из критической политической и социальной ситуации", он совершил то-то и то-то! Здесь снова мы наблюдаем характерную для целого периода острую некогерентность утверждений.
Странное обвинение продержалось почти 4 месяца и было без всяких комментариев и сообщений заменено на обвинение в "заговоре с целью захвата власти" (по той же 64 ст.). Опять нелепость. В законе "заговор с целью захвата власти" не фигурирует как самостоятельное преступление. Он упоминается лишь в разъясняющей части приведенной выше статьи лишь как одна из форм реализации измены Родине. Что такое, согласно закону, "измена Родине", мы видели. Но из текста статьи ясно, что если в деяниях подсудимых нет состава преступления, именуемого изменой Родине, а это именно так - то и обвинять их в заговоре нельзя. Нет такого закона, не предусмотрели, что кому-то придется защищать СССР преступным путем! Таким образом, с точки зрения юриспруденции обвинители нарушили принцип римского права, воспринятый всеми известными уголовными кодексами: нет преступления, если таковое деяние не предусмотрено законом.
Но если отойти от сухих норм права, а обратиться к здравому смыслу, недоумение лишь возрастает. О каком захвате власти идет речь? Достаточно посмотреть должностной состав "заговорщиков". Какую власть предполагал захватить премьер-министр В. Павлов или министр обороны Язов? Ведь какие-то рациональные объяснения должны были бы привести обвинители - обывателю такие объяснения придумать трудно. На ум приходит, что в вину "путчистам" можно было бы вменить "превышение власти", но это для такого случая было явно мелковато.
15 января 1992 г. было объявлено, что предварительное следствие по делу ГКЧП закончено. Материалы дела составили 125 томов по 200-300 страниц. С делом начали знакомиться подсудимые и их адвокаты. И здесь сразу же создалось ощущение, что "победители" стараются оттянуть начало процесса, если вообще не спустить дело на тормозах (в многочисленных интервью высшие должностные лица на прямой вопрос: "Состоится ли суд?" обычно отвечали очень уклончиво, дескать, "на мой взгляд, следовало бы провести судебный процесс" и т. д.). Примечательно заявление в феврале 1992 г. вице-президента России А. Руцкого о том, что лучше было бы дело прекратить, а обвиняемых выпустить, тем более что все они - пожилые люди. И это - после того, как премьер-министр России Иван Силаев призывал их немедленно расстрелять. Диапазон возможных альтернатив в "российском правовом государстве" имеет поистине русский размах.
Началось затягивание дела с помощью бюрократических уловок. Адвокаты и обвиняемые, которые знакомились с делом, были вынуждены его буквально переписывать от руки. Уже это тормозило дело и не позволяло начать процесс ранее лета 1993 года. Все просьбы разрешить использовать множительную технику или диктофон были оставлены без ответа. Почему? Ведь это ничего не меняло по существу, не давало обвиняемым никакого "тайного оружия" - лишь сокращало время работы раза в три.
Вообще, в настроениях обвиняемых произошел перелом. Они как бы убедились в нелояльности Горбачева, в его нарушении каких-то, пусть неявных, но подразумеваемых договоренностей. Это освободило их от "внутренней присяги" бывшему президенту. Такова русская административная этика. Обычно подчиненный, попавший в беду, не выдает начальника, с которым у него был заключен пакт о лояльности - даже если начальник его "выдает", проклинает, требует сурового наказания, но при этом не нарушает некоторых интимных этических норм. Похоже, что-то здесь не заладилось.
В частности, одно из обвинений в адрес бывшего председателя КГБ Крючкова касалось незаконного подслушивания телефонных разговоров видных политических деятелей. На фоне всего прочего, не бог весть какое обвинение. И вдруг адвокат Крючкова заявляет: "Что касается доавгустовских событий в части прослушивания и других форм контроля со стороны КГБ за народными депутатами РСФСР и СССР, видными государственными и политическими деятелями, то не было ни одного случая без прямой санкции Президента Горбачева". Адвокат сообщил прессе неприятные подробности: на многих документах, касающихся прослушивания, Горбачев расписывался лично. Так, ходили слухи о прослушивании телефонных разговоров личного пресс-секретаря Горбачева В. Игнатенко - как части заговора КГБ против Президента. В интервью об этом деле, данном "Литературной газете", Горбачев выразил свое возмущение и полное неведение. А теперь выясняется, что на докладной записке КГБ о прослушивании В. Игнатенко наложена собственноручная резолюция Горбачева.
В умах людей после августа сместились привычные понятия о том, что можно и чего нельзя делать человеку в том или ином положении. Тяжело было смотреть на Горбачева - президента вчера еще великой страны, который лично зачитывал в парламенте, да еще с натужно ироничными комментариями, скандальный анонимный донос на своих министров (тайную стенограмму заседания правительства 19 августа). Да и поведение автора "информации" - известного ученого Н. Н. Воронцова, хотя он и заявил: "Я не считаю себя героем, но предпринятое мною требовало гражданской позиции", явно нетривиально. Во-первых, он не выступил в парламенте от своего имени, а предоставил свой доклад анонимно. Во-вторых, он приписал криминальные высказывания одному министру, которого в тот день вообще не было в Москве, и в парламенте возник скандал. Наконец, стенограмму вел не он один, и оказалось, что его собственные выступления на том заседании отнюдь не были, мягко говоря, смелым обличением путчистов.
Немаловажную роль сыграло ритуальное обрамление драматической кончины маршала Ахромеева: в парламенте, где ему симпатизировали как минимум 60 процентов депутатов, никто не встал почтить память Ахромеева как депутата - все побоялись встать. Горбачев, чьим советником был Ахромеев, ни словом не выразил соболезнования семье, в ведущих западных, но не советских, газетах были опубликованы некрологи. Наконец, на волне антимилитаризма какие-то энтузиасты после похорон вскрыли могилу Ахромеева и сорвали с тела маршальскую форму.
§ 8. Фактор страха в политике после августа.
После августа в рядах демократов возник патологический страх перед "социальным взрывом". Введя "на время" почти неограниченную власть Б. Н. Ельцина или отвлекая людей запретом компартии демократы лишились важного козыря в глазах населения - именно надежды на демократический политический порядок. От того единственного, что перестройка на какой-то момент почти дала людям. В сентябре 1991 г. тогдашний шеф КГБ России В. Иваненко изложил по телевидению программу "демократического КГБ". На вопрос, откуда теперь исходит опасность для государства, он ответил, что теперь КГБ не будет заниматься диссидентами, главная опасность - социальный взрыв. Он развил свою идею в интервью "Аргументам и фактам": "Сегодня главная опасность - в серии направленных социальных взрывов. Народ раздражен, возбужден слухами о скорой либерализации цен... Поступают оперативные данные, что на крупных предприятиях стихийно возникают стачкомы и рабочкомы. Думаю, что зимой они могут сорганизоваться... Скорее всего в декабре возможен бунт". Такова логика перестройки: врагами "антинародного режима партократов" были две-три сотни диссидентов, врагами демократической власти оказались народные массы - именно они были объявлены объектом внимания КГБ. Это и есть шизофренизация сознания.
Наиболее последовательную позицию в этом вопросе занял мэр Москвы Г. Х. Попов. После учредительного съезда Движения демократических реформ в своей пресс-конференции он рассуждал о том, как, по его мнению, надо будет поступать в случае массового недовольства радикальной экономической реформой (если, не дай Бог, кого-то "поднимут на вилы"). Страх перед голодной толпой стал навязчивой идеей новых отцов русской демократии.
Вот как выразил Г. Х. Попов их установки: "Я считаю возможным и необходимым применить в этом случае силу и применить ее как можно скорее. Лучше применить безоружных милиционеров, чем вооруженных. Лучше применить вооруженную милицию, чем выпускать войска. Лучше применить войска, чем выпускать артиллерию, авиацию... Так что с этой точки зрения - вопрос простой".
Полезно разобраться в этом простом для демократа Попова вопросе, ибо выпускать войска или авиацию будет не какой-то большевистский тиран, а демократия. Вот что обнаруживается уже при первом рассмотрении. Общеизвестно, что в мире трудно найти столь терпеливый и непритязательный народа, как русский - на Западе это и называется "загадочная русская душа". Так что Попов прекрасно знает, что возмущенные люди выйдут на улицу лишь когда дело дойдет до крайности. Не потому, что с жиру бесятся или требуют каких-то гражданских прав, а потому, что дети начали болеть и умирать с голоду (старики, умирают тихо, и никакого социального протеста их смерть не вызывает).
Именно против этих людей Попов "считает возможным и необходимым применить силу". Да еще как можно скорее. К чему же такая спешка? Этому можно дать одно объяснение: чтобы путем устрашения парализовать всякие попытки сопротивления. Так грабитель наносит жертве быстрый и сравнительно безвредный удар ("лучше милицию, чем войска"), чтобы парализовать волю - а вовсе не потому, что ему нравится бить людей. Таким образом, концепция лидера демократов заключалась именно в манипуляции сознанием посредством внушения страха.
Чего добивался мэр с помощью угрозы применения силы (на языке дипломатов эта угроза - уже действие войны, а не мира)? По сути, добивался ликвидации уже последнего оставшегося у населения средства волеизъявления. В течение шести лет перестройки сокращались возможности населения выразить свои интересы. Устранены все старые, "нецивилизованные", хоть и со скрипом, но действовавшие системы: партийные организации, профсоюзы, трудовой коллектив, народный контроль, общественное мнение, пресса, которая была вынуждена следовать официальной идеологии и защищать трудящихся.
Одновременно парализованы все обещанные демократические механизмы: разогнаны советы, бутафорией стали парламентские шоу и референдумы, резко антирабочие позиции заняла пресса. И, как логичное завершение - угроза применить артиллерию и авиацию против городов, где будут иметь место антиправительственные демонстрации. Ведь не думал же Попов, что самолеты и гаубицы будут гоняться за отдельными профсоюзными активистами или даже партийными ячейками. Для этих родов войск объектом является целый населенный пункт.
До сих пор в истории человечества кровавые режимы втягивались в войну на уничтожение против населения вопреки своей воле. Этому всегда предшествовал длительный период репрессий против конкретных лиц из числа оппозиции. Если и бывали бомбардировки населенных пунктов (как, например, в Сальвадоре или Гватемале), то, во-первых, уже на этапе открытой гражданской войны с вооруженной оппозицией. А во-вторых, против населения, очень отличного от элиты в этническом и культурном отношении (против курдов в Иране и Ираке или крестьян-индейцев, которые до сих пор являются "чужим" народом для креолов Сальвадора). Попов же допускал возможность авиационных бомбардировок населенных пунктов России в тот момент, когда и речи не было о гражданской войне, а были возможны лишь стихийные вспышки отчаяния.
Но угрозы и идея парализующего "безвредного" удара - мелочь. Важнее вся цепочка допустимых, с точки зрения новой власти, действий. Их диапазон и очертил Г. Х. Попов: от невооруженных милиционеров - до артиллерии и авиации. Это значит, что установившийся после августа режим в арсенал своих политических средств включает уничтожение больших масс безоружного населения с помощью современной военной техники. Это колоссальный шаг вперед по сравнению со всеми известными диктаторскими режимами.
О чем говорит откровенное высказывание Попова? О том, что в мышлении демократов его толка отсутствуют инстинктивные, подсознательные запреты на определенные действия власти. Отсутствуют те табу, которые без всякого усилия ума, а просто сердцем заставляют властителя держаться в рамках некоторых пределов. Любой политик, который такие пределы имеет, на заданный Попову вопрос ответил бы совершенно по-иному. Он указал бы тот порог, который не в силах переступить.
Во многих отношениях перестройка, итог которой подвел август 1991 г., оказалась революцией, принципиально отличающейся от всех революций, которые пережило человечество. Эта революция - совершенно новое явление в этическом плане. Перестройка и тесно связанные с ней явления в других странах ввели человечество в эпоху политического постмодерна, где не действуют привычные нормы и ограничения (бомбардировки Ирака и, в еще большей степени, использование всего его мирного населения как заложников, которых убивают голодной смертью - всего лишь примеры).
Высказывание Попова обнажило вещь, о которой предупреждали некоторые теологи уже в 50-х годах: наступил момент, когда политики отбрасывают служившие ранее маскировкой христианские нормы. Впервые явно и открыто переносятся в политику моральные устои самой безнравственной, почти вненравственной, категории преступников - тех, кто исповедует беспредел.
Для нового восприятия образа государства в общественном сознании огромное значение имело сравнение двух симметричных событий - августовского "путча" и демонстрации 23 февраля 1992 г. Во время "путча" в город было введено 5 тыс. военных ("Независимая газета" писала о тысячах танков - в действительности их было 55). Повсеместно, кроме специально спровоцированного инцидента в туннеле у Смоленской площади, взаимоотношения населения и солдат не принимали характер конфронтации - дети лазали на танки, а то и катались на них. Москвичи были уверены, что советские солдаты их бить и в них стрелять не будут. Даже полицейские резиновые дубинки - подарок перестройки, впервые появились в Москве в мае 1989 года.
Акт насилия со стороны армии или милиции сразу вызывал чрезвычайную, бурную реакцию - до всякого разбирательства, до выяснения степени вины военных. И пятно не смывалось, даже если следствие показывало (как, например, в Тбилиси), что инцидент и задумывался ради дискредитации армии как "имперского инструмента". Ибо речь шла о своей армии, а она не имеет права и пальцем никого тронуть - у каждого советского человека в армии погиб кто-то из близких.
23 февраля, как раз в День Советской армии мэр Москвы запретил демонстрацию, которая должна была возложить венки к Вечному огню на могиле Неизвестного солдата. Как обычно, была создана неопределенность: мэр запретил, а высший орган - Моссовет - разрешил. Вплоть до поздней ночи 22 февраля телевидение давало противоречивую информацию относительно места и времени сбора и т. д.
Разумеется, эта демонстрация имела определенную антиправительственную окраску, на этот раз под лозунгом протеста против расчленения единой Армии бывшего СССР. Но никакой угрозы она режиму не представляла, ибо, как предполагалось, на нее должны были собраться в основном старики - ветераны Отечественной войны. Поэтому ритуальные репрессивные действия режима имели одну цель: продемонстрировать силу и предупредить о том, что режим взял курс на открытую конфронтацию. Центральные станции метро были закрыты, а весь центр блокирован несколькими линиями баррикад из тяжелых грузовиков и кордонами милиции и внутренних войск. Газета "Коммерсантъ" (N 9, 1992) пишет: "В День Советской Армии 450 грузовиков, 12 тысяч милиционеров и 4 тысячи солдат дивизии имени Дзержинского заблокировали все улицы в центре города, включая площадь Маяковского, хотя накануне было объявлено, что перекроют лишь бульварное кольцо. Едва перед огражденной площадью начался митинг, как по толпе прошел слух, будто некий представитель мэрии сообщил, что Попов с Лужковым одумались и разрешили возложить цветы к Вечному огню. С победным криком "Разрешили! Разрешили!" толпа двинулась к Кремлю. Милицейские цепи тотчас рассеялись, а грузовики разъехались, образовав проходы. Однако вскоре цепи сомкнулись вновь, разделив колонну на несколько частей".
И тогда крупную группу демонстрантов, запертую с двух сторон, жестоко и нарочито грубо избили - били стариков, инвалидов, заслуженных военачальников высокого ранга, всем известных депутатов и писателей. Это была сознательная политическая, а не полицейская, акция. Но здесь нас интересует не столько она, сколько реакция населения и самих избитых. Репрессия была воспринята как должное и никакого возмущения не вызвала. Люди поняли и приняли к сведению, что перед ними стояла чужая, враждебная им власть. Это не пять тысяч своих солдат в августе. К этой власти претензий быть не может. Претензии высказала демократическая пресса, хотя и с мелочным глумлением над избитыми стариками.

<< Пред. стр.

стр. 9
(общее количество: 11)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>