<< Пред. стр.

стр. 19
(общее количество: 23)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

ним к дрессировщику и обменивать его на рыбу. Затем мы научили его класть
поплавок в корзину. Когда эти поведенческие элементы были полностью
сформированы, мы обучили его класть в корзину два-три поплавка, затем мы
опрокидывали корзину, а Кеики притаскивал по одному поплавку и "покупал"
себе рыбу. Чтобы Кеики было удобнее,
мы установили корзину в воде дном вверх: вместо того чтобы бросать в
нее поплавки через край, он подныривал под нее и выпускал поплавок, который,
всплыв, оставался в корзине. Плавучесть - чрезвычайно удобное свойство
находящихся в воде предметов, которое мы с нашим "сухопутным" мышлением
слишком уж часто упускаем из виду.
Когда этот номер был как следует отработан, мы включили его в
представление. Мы просили Кеики сделать что-нибудь, например перепрыгнуть
через протянутую руку дрессировщика, и вознаграждали его не рыбой, а
поплавком, который он прятал в корзину - свою дельфинью копилку. Затем мы
давали сигнал для какого-нибудь другого поведенческого элемента, а потом для
следующего, пока
в корзине не набиралось четыре-пять поплавков. Тогда мы опрокидывали
корзину, Кеики по одному подбирал поплавки, подплывал к дрессировщику и
"покупал" рыбу.
Это было забавно и открывало соблазнительные перспективы. Мы уже
предвкушали, как будем вести представление вообще без рыбы -
которую животное получит, только вернувшись во вспомогательный бассейн.
Зрелище обещало быть эффектным и с налетом таинственности. Такая готовность
дельфинов удовлетворяться символическим вознаграждением была бы очень
полезна для работы аквалангистов с дельфинами в открытом море -
аквалангистам не так уж нравится плавать с карманами, полными рыбы, в водах,
где кишат акулы.
Однако с отсрочкой вознаграждение Кеики смирился без особого
удовольствия. Возможно, для этого номера было бы разумнее выдрессировать
какое-нибудь другое животное, сразу же начав с симво-лических поощрений,
чтобы они воспринимались как нечто само собой разумеющееся. У Кеики
развилась неприятная привычка - когда ему надоедали символические поплавки,
он поощрял себя сам, отрыгивая три-четыре рыбешки из предыдущего
обеда и снова их съедая. Зрелище было по меньшей мере странным, а если
рыбы уже успевали частично перевариться у него в желудке, то и
отвратительным.
Но нас поджидало и кое-что похуже. Однажды Кеики плыл с поплавком к
Ингрид и вдруг... Не знаю, действительно ли Малия, которая тоже находилась в
бассейне, укусила его за хвост, как утверждал помощник, но во всяком случае
Кеики вдруг вздрогнул и проглотил поплавок.
Мы надеялись, что с его умением отрыгивать он без труда избавится от
неудобоваримого лакомства. Однако, хотя он и делал, что мог, у него ничего
не получалось. Часа через два-три мы поняли, что Кеики очень худо. Вид у
него был угнетенный, движения вялые, и он отказывался есть. Но как ему
помочь? Наш милый Кеики, наш знаменитый первопроходец Кеики! Неужели он
погибнет только для того, чтобы Карен получила хороший урок и впредь
выбирала для символического вознаграждения поплавки побольше?
По-видимому, извлечь поплавок можно было только хирургическим путем. Но
в то время дельфинов еще практически никто не оперировал. Главная трудность
заключалась даже не в том, какой сделать разрез и как затем обеспечить его
заживление, а в анестезии.
В отличие от всех остальных млекопитающих, у которых дыхание
осуществляется непроизвольно,
у дельфинов дыхание - это волевой акт. Чтобы сделать вдох, дельфину
необходимо сначала подняться к поверхности и выставить дыхало из воды:
следовательно, в какой-то мере он делает это сознательно. И потому, если
добиться, чтобы дельфин понастоящему лишился сознания,
он перестанет дышать. А это означает гибель. Но нельзя же надеяться,
что он перенесет операцию без анестезии!

У врачей есть аппараты для искусственного дыхания, применяемые, если
пациент почему-либо
не может дышать сам. Однако у людей при вдохе обновляется примерно
четверть находящегося
в легких воздуха, у дельфинов же он обновляется почти весь.
Следовательно, такой аппарат для дельфина не подходит.
В тот день, когда Кеики проглотил поплавок, на всю страну был только
один человек, умевший оперировать дельфинов, - Сэм Риджуэй, доктор
ветеринарных наук, работавший в Пойн-Мугу, научно-исследовательской станции
военно-морских сил в Калифорнии. Наш ветеринар, Эл Такаяма (тоже прекрасный
специалист), связался с Сэмом по телефону. Сэм согласился, что Кеики вряд ли
сумеет сам отрыгнуть поплавок и что, по-видимому, без хирургического
вмешательства не обойтись. Он обещал, что со следующим же самолетом
военно-морских сил прилетит в Гонолулу, захватив аппарат искусственного
дыхания, который он сконструировал специально для дельфинов, и попро-бует
прооперировать Кеики.
Мы тут же начали готовиться к его приезду В первую очередь предстояло
погрузить Кеики на носилки и отвезти в больницу, чтобы сделать рентгеновские
снимки. У дельфинов, как и у коров, желудок состоит из нескольких отделов, и
надо было установить, в каком из них застрял злосчастный попла-вок. Наш друг
кардиолог Дэвид ДеХей договорился обо всем в больнице, а кроме того, по
собственной инициативе обещал приехать в Парк с портативным
электрокардиографом и во время операции помогать Сэму, следя за тем, как
работает сердце Кеики.
Больничные рентгенологи держались так, словно им ежедневно приходилось
снимать внутренности китообразных, и сам Кеики перенес всю процедуру очень
спокойно, но не знаю, что подумали тамош-ние больные, увидев каталку с
дельфином.
Снимки показали, что поплавок застрял в первом отделе желудка, так
называемом рубце. Мы при-крепили к нашим лучшим носилкам автомобильные ремни
безопасности через каждые тридцать сантиметров, чтобы полностью обездвижить
Кеики, когда это потребуется, а его пустили пока
в бассейн дрессировочного отдела, и он мучился там от боли в животе.
Сэм прилетел вечером на следующий день и утром мы приготовились к
операции. Кеики два дня ничего не ел, и ждать дольше было опасно. Носилки
закрепили на большом столе в дрессировочном отделе, установили аппарат
искусственного дыхания. Приехал доктор ДеХей с электрокардиографом.
Сэм все еще стоял у борта бассейна и глядел то на Кеики, то на
рентгеновские снимки, то снова
на Кеики.
- А знаете что? - сказал он наконец Элу Такаяме. - Поглядите-ка на
положение поплавка.
По-моему, имеет. смысл попытаться извлечь его через рот.
Надежды захватить скользкий поплавок щипцами не было никакой: кому-то
предстояло засунуть руку в желудок Кеики.
- Далековато! - сказал Эл.
Но, конечно, попробовать стоило.
Притащили сантиметры и по распоряжению Сэма дрессировщики начали
обыскивать Парк в поисках человека с самыми длинными руками и самыми узкими
запястьями. Ближе всего к этим параметрам оказались Руки Тэпа Прайора. И вот
Кеики прибинтовали ремнями к носилкам, Тэп долго и тщательно мыл руки, точно
хирург, и наконец мы приступили к решающей попытке извлечения поплавка.
Операционная бригада включала дрессировщиков (я, Дэвид Элисиз, Пет
Купли, Боб Боллард и Ренди Льюис), ученых (Кен Норрис и специалист по
акустике Билл Эванс), трех врачей (два ветеринара - Сэм и Эл, и кардиолог),
а также человек пять помощников и зрителей. Дальнейшее Билл Эванс записал на
магнитофон, и вот что содержит эта запись:
Б и л л Э в а н с: Семнадцатое июля тысяча девятьсот шестьдесят пятого
года, четырнадцать часов пятьдесят минут. (На фоне смеха и повторяющегося
дельфиньего свиста.)
С э м Р и д ж у э й, в е т е р и н а р: А что мы будем делать, если он
выкашлянет его до операции?
Т э п П р а й о р: Заставим проглотить еще раз.
С э м: Ваши лампочки готовы, доктор?
Д о к т о р Д е Х е й, к а р д и о л о г (готовясь проверить
электрокардиограф, который будет следить за сердцем Кеики): Включите,
пожалуйста, я хочу посмотреть, как будет читаться кардиограмма.
(Неразборчивый разговор вполголоса.)



С э м: Ну хорошо, ослабим ремни и перевернем его на живот. (Кеики до
последней минуты позволили лежать на боку - так ему было удобнее.)
Д э в и д Э л и с и з, дрессировщик: Мешки с песком класть сейчас?
С э м: Да, сейчас. По три мешка с каждой стороны. Ну-ка, перевернем
его. (Под бока животного под-кладываются мешочки с песком, чтобы еще больше
его обездвижить.)
Э л Т а к а я м а: С обоих боков кладите.
П е т К у и л и, дрессировщик: Сдвиньте его вперед - носилки рассчитаны
на то, чтобы плавники свободно свисали.
С э м: Ладно. Подвиньте его чуточку вперед. Вот так. Мешки с песком
прижмите к бокам плотнее.
К е и к и: Хроун!
Б о б Б о л л а р д, дрессировщик: Ладно, Кеики, отведи душу.
К е н Н о р р и с (ободряюще): Ну-ну, Кеики...
С э м: Теперь затянем ремни-Нет, погодите.
Д е Х е й: Кардиограф... (Передает Сэму подсоединенные к кардиографу
провода с резиновыми присосками на концах. Сэм протирает кожу .Кеики в
нужных местах и прилепляет присоски.)
С э м: Ну, а провод к левой руке вы мне дадите?
Д е Х е й: Не могу... Да погодите! Эй вы, все уберите руки с животного,
я ничего не могу разобрать! Вот так. Если считаете нужным подсоединить и
этот провод, подойдет любое место.
Э в а н с: Частота дыхания в норме.
К е и к и (глубоко вздыхает).
'С э м: Ребята, опрыскиватели у вас готовы? Хвостовой плавник стал
горячим. (Еще одна проблема при оперировании дельфинов: необходимо все время
увлажнять и охлаждать животное.) Давайте затянем этот ремень.
Ф р э н к Х а р в и, помощник Сэма; Как электрокардиограмма?
Д е Х е й: Начинаем. Все в порядке. Э-эй (с тревогой)! Похоже, что...
А-а! Кто-то до него дотронулся,
а выглядело, как инфаркт. Ладно, теперь можете его трогать.
С э м (берет расширитель - приспособление, которое можно вставить Кеики
между челюстями
и развинчивать, чтобы раскрыть их пошире): Вы, там, следите за ним,
когда я скажу, а мы подкрутим винты. Вы оба беритесь каждый со своей
стороны. (Оба дрессировщика помогают разомкнуть челюсти Кеики и вставить
расширитель.) Вот так. Тэп, вы готовы?
Т э п (начинает засовывать обнаженную руку в глотку Кеики. Его запястье
проходит в нее, но локоть застревает в расширителе): Никак не удается
пролезть сквозь эту штуку.
С э м: А в глотке?
Т э п: В глотке не так уж тесно. Но расширитель не дает повернуть руку.
Э л: Может, смазать ее?
С э м: Вытащите руку.
К е и к и: Кхе-э-э.
(Разыскивается вазелин, рука Тэпа смазывается, расширитель раскрывают,
насколько возможно,
и челюсти бедного Кеики раздвигаются еще на три сантиметра. Билл Эванс
предлагает отсчи-тывать секунды, чтобы Сэм знал, сколько времени прошло и
когда необходимо дать Кеики пере-дохнуть. Тэп снова засовывает руку в глотку
Кеики.)
Э в а н с: Шесть секунд... двенадцать... восемнадцать... двадцать
четыре...
Т э п: Как сердце?
С э м: Нащупали? (Рубец - первый отдел желудка.)
Т э п: Нащупываю его край.
С э м: Кончиками пальцев прошли в него?
Т э п: По-моему, кончит пальцев вошли в рубец.
Э в а н с: Пятьдесят...
С э м: Посмотрим кардиограмму?
Э в а н с: Пятьдесят шесть...
Д е Х е и (перебивая): Не регистрируется. Деятельность сердца не
регистрируется. (Растерянная тишина в комнате.) Заработало! Работает!
С э м: Погодим. Вынимайте руку. Я не уверен... (Тэп вытаскивает руку и
вытирает ее полотенцем.)
Т э п (расстроенно): Я думаю, кончики пальцев у меня вошли туда.
Поверхность была местами
то гладкая, то какая-то грубая, но...
С э м: Да, конечно. Это рубец - там, где поверхность грубая.
Д е Х е и: Сердце работает много медленнее, чем вначале. Вдвое
медленнее. (Теперь стало известно, что организм ныряющих животных, таких,
как тюлени и дельфины, при задержке дыхания замедляет сердечную
деятельность, а пока рука Тэпа находилась у него в глотке, Кеики либо не
хотел, либо не мог дышать. Врачи выжидают, пока сердце не начало работать
нормально, а затем Сэм решает вынуть расширитель, чтобы Тэпу было
просторнее, и разжимать челюсти Кеики руками.)
С э м: Дайте два полотенца.
Э л: Простыни у нас есть? Или полотенца?
Д э в и д: Полотенца? Конечно есть. (Полотенца - это, пожалуй,
обязательное условие
существования океанариумов. Полотенца важны не меньше, чем морозильник
для хранения рыбы. Ветеринары скручивают полотенца в два мягких толстых
жгута и закладывают их между челюстями Кеики. Четверо дюжих мужчин
раскрывают челюсти дельфина - двое тянут одно полотенце вниз, двое других
тянут второе полотенце вверх.)
К е н Н о р р и с (пыхтя у своего конца первого полотенца): Крепче
держите. И поосторожнее!
Т э п: Вхожу.
Э в а н с: Пять... десять...
Т э п: Есть! Он у меня под пальцами.
Э в а н с: Пятнадцать...
Д е Х е и: Кардиограф не регистрирует сердечной деятельности.
(Дрессировщики испуганно ахают.)
Э в а н с: Двадцать...
С э м: Сердце не работает?
Т э п: Держу. Вытаскиваю. Ну, тяните! (Он пытается вытащить зажатый в
пальцах поплавок через глотку Кеики, но это у него не получается. Эл Такаяма
пробует просунуть руку рядом с рукой Тэпа, чтобы помочь ему.) Ухватились?
Тянем!
Р э н д и Ль ю и с: Кеики, открой ротик пошире!
Т э п: Вот же он, Эл! Достаете?
С э м: Ребята, помогите ему тянуть! Хватайте его за пояс (Стоящий рядом
обхватывает Тэпа за талию, второй обхватывает за талию первого, и все трое
отчаянно тянут.)
Д е Х е и: Сердце заработало!
К е и к и: Кха-а-а! (Трое мужчин отлетают назад, рука Тэпа взвивается
вверх, скользкий красный поплавок вырывается из его пальцев и, подпрыгивая,
катится по полу.)
П о п л а в о к: Тук-тук-тук.
В с е (кричат, визжат, хлопают в ладоши, хохочут).
Р е н д и: Сердце у него бьется?
Д е Х е и: Сердце работает.
С э м: Прекратите его трогать! (Все гладят Кеики.) Надо проверить
сердце.
Д е Х е и (сердито): Кто там еще его трогает? Вот так... Сердце
работает нормально.
К е н (Тэпу): Почувствовали теперь, что значит руководить океанариумом?
К э н Б л у м, ассистент Кена Норриса: Вам присуждается премия Золотого
рубца.
С э м: Кеики! Ну, как ты себя чувствовал, старина?
Т э п: Он его даже не распробовал.
С э м: Ну ладно, бросьте-ка его в бассейн и дайте ему рыбы...
(Три минуты спустя.)
Э в а н с: Сейчас пятнадцать часов тридцать восемь минут. Предмет был
извлечен в пятнадцать часов тридцать пять минут. Кеики выпущен в бассейн и
спокойно плавает...
З р и т е л ь (Тэпу): Я думал, он не пройдет сквозь глотку. Как еще вас
ноги держат!
Э в а н с: Кеики взял корм. Он ест.
Это приключение обошлось без всяких неприятных последствий, и дня через
два Кеики уже снова участвовал в представлениях. Поплавки мы заменили
круглыми дисками из фанеры, проглотить которые невозможно. Диски были двух
цветов и ценились по-разному - по две рыбки и по шесть. Кеики, разумеется,
всегда приносил сначала шестирыбковые.
Методика выуживания посторонних предметов через глотку оказалась очень
полезной. Животные
в неволе постоянно глотают что-нибудь неудобоваримое - листья, бумажки,
всякую дрянь, которую бросают в бассейн посетители. И с этих пор, решив, что
животное страдает от засорения желудка -
а ветеринар нередко может определить это по изменениям в крови, - мы
привязывали его к носил-кам и производили необходимую чистку. Таким образом
мы спасли многих и многих дельфинов или, во всяком случае, продлили им
жизнь.

"10. Творческие дельфины"

В один прекрасный день мы с Ингрид пришли к выводу, что представление
в Театре Океанической Науки становится слишком уж гладким, слишком уж
отлаженным, слишком уж отшлифованным. Животные безупречно выполняли все, что
от них требовалось, лекторы, включая и меня, лихо
барабанили один и тот же не требующий изменений текст. Все шло без
сучка, без задоринки. Другими словами, исчезли те интригующие моменты, когда
никто, включая и дрессировщика, не знал, что произойдет дальше, когда
зрители видели, как люди напряженно ищут выхода из положения, и потому
животное становилось для них живым существом, а не атрибутом
развлекательного действа.
Настало время "перетряхнуть представление", как выразилась Ренди Льюис,
узнав, что я собираюсь ввести в программу что-нибудь новое и неотработанное.
Мы решили продемонстрировать зрителям первые этапы дрессировки дельфинов,
поощряя какие-нибудь естественные действия, пока животное не начнет
повторять их намеренно, пока они не закрепятся.
Для такого показа мы выбрали Малию, самку стено. В первом
представлении, когда Ингрид выпустила Малию в демонстрационный бассейн, я
объяснила зрителям наши намерения, а потом замолчала, предоставив им просто
наблюдать за происходящим. Малия некоторое время плавала вдоль борта, ожидая
сигнала. Через две-три минуты она нетерпеливо хлопнула хвостом по воде, и
Ингрид это поощрила. Малия снова поплыла вдоль борта, снова ничего не
произошло, снова она сердито хлопнула хвостом и снова Ингрид ее поощрила.
Разумеется, для Малии этого было достаточно:
она поняла, что от нее требуется, ударила хвостом, получила рыбу, съела
ее и продолжала битъ хвостом. Менее чем через три минуты она уже кружила по
бассейну, бурля хвостом воду, а зрители восторженно аплодировали.
Очень мило, очень убедительно. В начале следующего представления мы
опять объяснили зрителям, что намерены показать им, как мы закрепляем новый
поведенческий элемент, а затем выпустили
в бассейн Малию. Она немного поплавала, не получила сигнала и начала
хлопать хвостом.
Мы с Ингрвд переглянулись через бассейн и дружно покачали головой,
одновременно сообразив, что это движение, уже поощрялось и, следовательно,
не может служить примером незакрепленного поведенческого элемента. Придется
ждать, пока Малия не продемонстрирует что-нибудь еще.
Малия некоторое время хлопала хвостом, а затем, разозлившись на то, что
рыбы ей это не приносит, "плюхнулась" - взвилась в воздух и упала в воду
боком, чтобы поднять брызги. Ингрид поощрила ее, и Малия тут же принялась
"плюхаться", вначале перемежая прыжки хлопаньем хвоста. Когда она, наконец,
перестала хлопать хвостом и только "плюхалась", новые зрители пришли в такой
же вос-торг, как и зрители на первом представлении. Это было что-то
настоящее, и они понимали все, что происходило.
Следующие два дня мы поощряли хлопки по воде головой, плавание брюхом
вверх, высовывание
из воды, дельфинирование, а иногда выбирали поведенческий элемент,
закрепленный на каком-то
из предыдущих представлений и уже исчезнувший, например хлопанье по
воде хвостом. Однако на третий день мы столкнулись с новой проблемой: за
четырнадцать представлений, несмотря даже
на то что некоторые поведенческие элементы удавалось использовать
дважды, мы закрепили практически все четкие действия, какие Малия совершала
в обычных условиях, и идея, казалось, уже себя исчерпала. Иногда мы
чуть-чуть жульничали: например, поощряли задирание носа в воздухе
до тех пор, пока не сформировали балансирование на хвосте спиной
вперед. Тем не менее каждый раз находить что-то новое становилась все
труднее, и раза два мы попадали в очень трудное положение, когда Малия
кружила по бассейну, предлагая один поведенческий элемент за другим,
но все они были уже вполне закреплены и ничего нового мы для поощрения
обнаружить не могли.
Выход нашла сама Малия. Во время последнего представления на третий
день мы выпустили ее
из вспомогательного бассейна, и она закружила в ожидании сигнала.Его,
разумеется, не последовало, и тут она, вместо того чтобы опять повторять
закрепленные эле-менты поведения, вдруг разогналась, перевернулась на спину,
подняла хвост и около пяти метров двигалась по инерции, держа хвост в
воздухе. "Мама, посмотри, как я еду без рук!" Зрелище было препотешное.
Ингрид, я, младший дрессировщик и шестьсот туристов из Индианы так и
покатились
со смеху. Ингрид закрепила это движение, и Малия повторила его раз
десять, причем каждый раз скользила по инерции все дальше и выглядела все
забавнее.
Вечером я рассказала про это Грегори. Он пришел в неистовое волнение и
пожелал увидеть все своими глазами. На другое утро он явился в Театр
Океанической Науки к началу первого представ-ления. Малия продемонстрировала
скольжение с задранным хвостом. Когда же это ничего не дало, она испробовала
еще несколько привычных номеров, а затем вдруг круто взвилась в воздух и
описала красивую дугу брюхом вверх, войдя в воду почти без всплеска. Грегори
был вне себя от восторга, Ингрид была вне себя от восторга и я тоже. Значит,
я не ошиблась: Малия вновь доказала, что она способна изобретать совершенно
новые движения.
И представление за представлением она продолжала демонстрировать новые
и поразительные элементы поведения. Она вертелась в воздухе на манер
вертунов. Она плавала брюхом вверх, прочерчивая спинным плавником линии в
тонкой пленке ила на дне бассейна. Она вращалась под водой вокруг своей
продольной оси, точно пробочник. Она по собственному почину проделывала
такие штуки, какие нам никогда не пришли бы в голову, а если бы и пришли, то
сформировать подобный элемент было бы очень трудно.
Грегори был заворожен. Малия словно бы усвоила критерий: "Поощрению
подлежит только то, что
до этого не поощрялось". Она сознательно предлагала что-нибудь новое -
хотя и не на каждом представлении, но достаточно часто. Порой, увидев нас
утром, она приходила в сильное возбужде-ние. И у меня, и у Ингрид крепло
абсолютно антинаучное убеждение, что Малия во вспомогательном бассейне всю
ночь напролет прикидывает новые номера и торопится начать первое
представление, всем своим видом говоря: "Погодите, я вам сейчас такое
покажу!"
Грегори находил, что этот пример обучения высшего порядка, когда факты
комбинируются для выяснения принципа, того, что он называл вторичным
обучением. Он уговаривал меня повторить
эксперимент с другим животным, регистрируя все этапы во всех
частностях, чтобы со всей возможной точностью выделить момент, когда оно
поймет ситуацию, а затем изложить результаты в научной статье.
Билл Маклин и научно-исследовательское управление ВМС заинтересовались
этой программой, которая обрела особую солидность благодаря одобрению и
рекомендации Грегори, а потому мы
с Ингрид начали обдумывать, как ее осуществить. Само собой разумелось,
что мы можем взять другого дельфина, предпочтительно еще одного стено,
повторить ту же процедуру и, вероятно, получить те же результаты. Вопрос
заключался в том, как регистрировать происходящее.
Идеалом был бы звуковой фильм, полностью запечатлевший каждый сеанс
дрессировки, но тут воз-никали два "но". Во-первых, это было бы чересчур
дорого. А во-вторых, в кинокамеру можно зарядить в лучшем случае 120 метров
пленки, которых хватает всего на двенадцать минут. Либо нам придется делать
перерывы для удобства оператора, либо оператор примется перезаряжать камеру
как раз
в ту минуту, когда начнется что-нибудь по-настоящему интересное.
Мы решили проводить эксперимент в Театре Океанической Науки, потому что
там можно было вести наблюдение одновременно и сверху и снизу сквозь стекло.
Нам пришло было в голову, что видеоза-пись дешевле киносъемки и не требует
таких частых перерывов, но выяснилось, что в Театре Океа-нической Науки
слишком слабое освещение. Фактограф тоже не годился - для него программа
была слишком сложной и насыщенной.
Наиболее практичной представлялась магнитофонная регистрация словесного
описания. Но мы явно не могли обойтись одним наблюдателем, поскольку он
далеко не всегда мог бы следить за животным одновременно сверху и из-под
воды. Кое-какие выдумки Малии мы с Ингрид упустили только потому, что обе
следили за ней сверху.
Мы решили, что нужны три человека: дрессировщик, наблюдатель и еще один
наблюдатель на три-буне, следящий за животным сквозь стекло. Наш электронный
"термит" обещал обеспечить нас всех троих микрофонами так, чтобы запись шла
на одной ленте. И еще он обещал снабдить нас наушни-ками, чтобы мы могли
переговариваться с помощью микрофонов, а не перекрикиваться через бассейн
или объясняться с помощью жестов, как у нас с Ингрид давно вошло в привычку.

<< Пред. стр.

стр. 19
(общее количество: 23)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>