<< Пред. стр.

стр. 8
(общее количество: 23)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

улавливать малейшие изменения в состоянии наших подопечных - и новичков, и
старожилов. Кент Берджесс, старший дрессировщик океанариума "Мир моря",
как-то сказал мне, что, нанимая будущего дрессировщика, всегда предупреждает
его: "Рано или поздно, но вы убьете какого-нибудь дельфина". Суровые слова,
но верные. Кане, бедный покалеченный Кане, погиб от воспаления легких,
потому что его новый дрессировщик решил, будто он отказывается от рыбы
просто из упрямства, и не сообщил об этом. Большой опыт дрессировщика - вот
лучшая профилактика.
Мы много раз проводили лечение, которое спасало дельфину жизнь, когда
единственным признаком начинающейся болезни было только выражение его глаз.
Новые животные, как правило, обретали хорошую форму и начинали активно
осваиваться
с окружающими через неделю, многие через десять дней. Но некоторые - и
в этом отношении больше всего хлопот доставляли гринды - казалось, полностью
утрачивали интерес к жизни. Нередко гринды превращались в "поплавки". Они не
плавали и неподвижно застывали
на поверхности, словно разучившись нырять. Постепенно их спины
высыхали, покрывались солнечными ожогами и шелушились так, что страшно было
смотреть. Дрессировщики сооружали тенты, устанавливали опрыскиватели, мазали
гриндам спины цинковой мазью, чтобы предохранить
их от солнца. Несмотря на насильственное кормление, животные худели.
Слабея, они заваливались на бок, и через некоторое время им перед каждым
вдохом приходилось затрачивать все больше усилий, чтобы выпрямиться и
поднять дыхало над водой. Мы конструировали всяческие гамаки
и корсеты, чтобы поддерживать такую гринду в прямом положении, иначе
дыхало могла залить вода
и она утонула бы. Крис и Гэри проводили ночи по пояс в воде, помогая
животному оставаться
на плаву.
Это неподвижное висение в воде, наблюдавшееся иногда и у вертунов и
кико, по-видимому, нельзя было объяснить какой-либо физической травмой.
Создавалось впечатление, что животное просто ничего не хочет. Его глаза
словно говорили: "Дайте мне спокойно умереть". Мы пробовали применять разные
стимулирующие препараты и средства. Как-то раз я даже споила одной гринде
кварту джина, но без видимого эффекта.
Другие океанариумы не сообщали о подобных затруднениях, и гринды были
звездами многих представлений. Тем не менее проблем с ними, пусть и не
предаваемых гласности, возникало немало. Среди дрессировщиков в океанариумах
ходил анекдот, что некая знаменитая гринда, демонстри-ровавшаяся на
материке, на самом деле слагалась из тринадцати животных, последовательно
носивших одну и ту же кличку.
Несмотря на первоначальное отсутствие опыта, мы могли похвастать очень
низким процентом потерь среди наших животных. Подавляющее большинство
пойманных дельфинов у нас выживало. А когда заболевало уже
акклиматизировавшееся животное, нам почти всегда удавалось его вылечить.
Собственно говоря, за первые три года смертность наших дельфинов была ниже
смертности уэльских пони, разведением которых я занялась позднее, а ведь
ветеринары знают о способах лечения лошадей куда больше, чем о способах
лечения дельфинов.
Многие животные, выступающие теперь в парке "Жизнь моря", находятся там
много лет. Наш первый ветеринар Эл Такаяма с полным правом гордился тем, что
за время его работы процент смертности среди наших дельфинов был ничтожен.
И тем не менее невольно спрашиваешь себя, оправданно ли то, что мы
похищаем животных
из родных просторов океана и подвергаем их всем опасностям
существования в неволе ради удовлетворения научной любознательности и
развлечения публики.
Я считаю - да, оправданно, иначе я не принимала бы в этом участия. Ведь
о китообразных известно так мало! Это одна из последних многочисленных групп
крупных животных на нашей планете, причем одна из наименее изученных и
понятых.
За великанами-китами ведется грозящая им полным истреблением охота ради
прибылей, которые они приносят, превращаясь в маргарин, удобрения и корм для
кошек. Они могут исчезнуть прежде, чем
мы узнаем все то, чему они способны нас научить. Они могут исчезнуть
прежде, чем. нам станет ясно, что мы творим с Мировым океаном, уничтожая
этих гигантов, пасущихся на его планктонных пастбищах.
Во многих районах мира на дельфинов охотятся ради их мяса или они
попадают в рыболовные сети, чего при современной технике ловли тунцов
избежать невозможно, а из-за этого у берегов Центральной и Южной Америки
ежегодно гибнет (сколько бы вы думали?) свыше ста тысяч дельфинов. И
опять-таки, хотя дельфины, подобно китам, являются очень важным ресурсом,
но и с этой точки зрения мы знаем о них крайне мало, а потому многие
люди не видят никакой необходимости их беречь.
Старания разобраться в том, как сохранить дельфинов от исчезновения,
привели к разработке ряда практических мер. Мы непрерывно узнаем о
китообразных все больше и больше и многому учимся
от них. Исследование своеобразной физиологии дельфинов привело к новьм
открытиям в медицине и, в частности, помогло лучше разобраться в функциях
почек. Изучение несравненной эхолокации дельфинов способствовало улучшению
эхолокационной аппаратуры.
Однако не менее важно и то, что демонстрация дельфинов в океанариумах
пробудила широкий интерес к этим животным, помогла понять их ценность.
Сохранение вида начинается с понимания,
а понимание может возникнуть благодаря личному контакту - ребенок на
трибуне поймает мяч, подброшенный дельфином, губернатор или сенатор погладит
широкое брюхо Макуа... Я убеждена, что охотник-спортсмен, побывавший на
нашем представлении, уже больше никогда не отправится
в море стрелять дельфинов ради развлечения. В США в результате создания
общественного мнения недавно увенчались успехом требования об охране
китообразных, так что теперь ловить дельфинов можно, только имея на то
разрешение и вескую причину. Китобойный промысел в США запрещен, так же как
импорт его продуктов, - а это уже первый шаг на пути прекращения бойни китов
в мировом масштабе.
Мы так и не привыкли равнодушно принимать смерть наших дельфинов. Самые
слабые среди новых пленников окружались таким же заботливым уходом, что и
заболевшие "звезды", а если дело не шло на поправку, слез утиралось не
меньше.
Мы без конца спорили и ломали голову, стараясь улучшить систему лечения
и диагностики болезней. И узнали о дельфинах не так уж мало, возможно
достаточно для того, чтобы содействовать наступлению дня, когда они и их
родичи уже не будут, подобно подавляющему большинству диких животных и
растений на нашей планете, рассматриваться только с точки зрения
потребления.
Бесспорно, самыми великолепными животными из всех, которых ловил для
нас Жорж, были малые косатки. Впервые мы услышали о них от рыбаков Коны,
рыболовного порта на "Большом Острове" (на острове Гавайи). "Эй, Жорж! -
раздалось в радиотелефоне. - Шайка гринд повадилась таскать всю рыбу с моих
переметов. Вчера сожрали двух больших аку, а сегодня утащили шесть
махи-махи. Пополам перекусили. Взял бы ты да переловил их, а? Нам с ними
никакого сладу нет!"
Гринды? Что-то непохоже. Местные рыбаки ставят переметы на аку
(полосатых тунцов), махи-махи (больших корифен) и других промысловых рыб -
крупных, весящих 20-40 килограммов. Малоподходящая добыча для гринд с их
маленьким ртом и тупыми зубами. Да и вообще гринды питаются в основном
мелкими головоногими. Жорж отправился в Кону поглядеть на них.
Увидел он малых косаток (Pseudorca crassidens). Эти дельфины тоже
совершенно черные, как гринды, примерно таких же размеров (от 3,5 до 5,5
метра в длину) и тоже плавают группами. Но тут сходство между ними
кончается. Малая косатка - это тропическая родственница настоящей косатки,
или кита-убийцы, красивой обитательницы субарктических вод, которая за
последнее время заняла видное место среди участников представлений в
океанариумах.
Убийцей настоящую косатку называют потому, что добычей ей служат другие
млекопитающие - дельфины, тюлени и даже киты. Малая косатка тоже прожорливый
хищник, но питается она крупными океанскими рыбами, а не млекопитающими. В
тот момент, когда Жорж увидел этих великолепных дельфинов, один из них
выпрыгнул из воды, сжимая в челюстях двадцатикилограммовую махи-махи.
Косатка тут же разодрала свою добычу на части, так что поживились и ее
спутницы. Неудивительно, что малые косатки довели рыбаков до бешенства.
Длинный перемет с подвешенными на нем крупными рыбинами должен был
показаться косаткам чем-то вроде банкетного стола.
Первая малая косатка, которую добыл Жорж, Каэна (названная так в честь
мыса, возле которого
ее поймали), ни в чем не отличилась, хотя прожила у нас много месяцев,
и выступала в Бухте Китобойца довольно вяло. Погибла Каэна, как показало
вскрытие, от длительной болезни почек, начавшейся, по-видимому, еще когда
она жила на свободе.
Следующая косатка, Макапуу, была взрослой самкой и также получила свое
имя от мыса, возле которого ее поймали, - того самого мыса, на котором
расположен Парк. Есть ее научил сам Жорж, удивительно умевший обращаться с
животными: он стоял по пояс в воде и вертел макрелью перед носом Макапуу так
соблазнительно, что в конце концов (на исходе вторых суток) она приплыла в
его объятия и съела рыбку.
Малые косатки - это быстрые животные с удлиненными телами безупречной
обтекаемой формы, грациозные акробаты, способные, несмотря на весьма
солидный вес (до 600 килограммов), перекувырнуться в воздухе не хуже
вертунов и войти в воду без всплеска. Макапуу научилась прыгать за рыбой
вертикально вверх на семь с лишним метров. Чтобы обеспечить ей такую высоту
прыжка, нам приходилось усаживать дрессировщика среди снастей "Эссекса".
Когда мы только начинали работать, я в шутку сказала, что неплохо было бы,
если бы кто-нибудь из наших дельфинов взмывал
к ноку рея, на высоту трех этажей над водой. Вот этот прыжок и
выполняла Макапуу.
Малые косатки - энергичные животные, настоящие звезды программы, по
темпераменту
не уступающие прославленным примадоннам. Они самые красивые, хотя,
пожалуй, все-таки не самые лучшие из тех редких дельфинов, с которыми нам
пришлось работать. Лучшими оказались мало кому известные неказистые
морщинистозубые дельфины.
Как-то весной мы занялись перекраской потрепанной старушки "Имуа".
Пожилой маляр вывел
на корме ее название и регистрационный номер и, войдя во вкус,
нарисовал на стене каюты спасательный круг с прыгающим сквозь него
дельфином. Ну и дельфин же это был! Конически заостренная, точно у ящерицы,
голова, выпученные глаза, широкие, плавники, горбатая спина и цвет под стать
всему этому - не серо-стальной, а пятнисто-бурый. Когда мы провожали "Имуа"
на ловлю косаток, Тэп со смехом махнул в сторону нарисованного дельфина и
сказал Жоржу:
- Только уж, пожалуйста, без этих!
Двадцать четыре часа спустя Жорж вернулся с дельфином, точно
спрыгнувшим со стенки каюты.
Это был, как объяснил нам Кен Норрис, когда мы позвонили ему в
Калифорнию, Steno bredanensis, морщинистозубый дельфин. Лишь немногие музеи
мира могли похвастать хотя бы скелетом этого дельфина, а его внешний вид
известен ученым только потому, что несколько экземпляров недавно были
выброшены на мель у Африканского побережья.
Наш первый стено находился в состоянии страшного шока. Несмотря на все
наши усилия, он не ел,
не плавал, не обращал внимания на других дельфинов. Его парализовал
ужас. Он буквально умирал от страха. И мы решили, что помочь ему может
только одно: общество еще одного стено.
Хотя погода была скверной и продолжала ухудшаться, Жорж отправился
туда, где он поймал первого стено. Стадо он заметил, лишь когда оказался
буквально над ним: в отличие от других дельфинов стено плавают под водой
обычно не слишком быстро и на поверхность поднимаются, только чтобы
подышать. Из-за этого обнаружить их очень трудно.
На помощь Жоржу мы отправили самолет-корректировщик, который отыскал
стадо стено, и Жорж начал маневрировать между дельфинами.
Перед этим он занимался ловлей косаток, и на "Имуа" все еще была
установлена особо длинная стрела. При сильном волнении корзина, подвешенная
на такой стреле, далеко не самое безопасное место. Когда судно взбирается на
гребень, корзина качается на шестиметровой высоте, а когда оно соскальзывает
в ложбину, корзина зарывается в набегающую волну. У штурвала стоял Лео, и
Жорж жестами подавал ему сигналы. Им обоим приходилось непрерывно определять
положение дельфинов, снос судна и высоту катящихся навстречу валов. Стоило
допустить просчет, и Жорж оказался бы под водой. Корзину, по необходимости
легкую и потому не очень прочную, в любую минуту могло оторвать и затянуть
вместе с Жоржем под винт "Имуа". Его жизнь в буквальном смысле слова
зависела от того, насколько точен будет язык его жестов и насколько Лео
сумеет в нем разобраться.
Стено не испугались судна и даже сопровождали его, держась у носа.
Однако качающейся корзины они избегали, а широкое основание длинной стрелы
мешало Жоржу добраться до тех животных, которые плыли у самого борта.
По радио поступали очередные сообщения из Парка: состояние нашего стено
ухудшалось прямо
на глазах. А тем временем уже начало смеркаться.
Внезапно самолет-корректировщик сообщил нам, что "Имуа" дрейфует, а
вокруг плавают какие-то обломки. Стено продолжали с любопытством сновать
около судна. Жорж и Лео выключили двигатель и начали разбирать длинную
стрелу: они отдирали доску за доской и кидали их в океан, пока
от стрелы ничего не осталось.
Затем они вновь включили двигатель, и дельфины вновь любезно
пристроились к носу судна.
В мгновение ока Жорж заарканил великолепного самца, которого назвал Каи
("морской вал")
в память о том, как бушевало тогда море. Жорж с самого начала получил
привилегию давать имена новьм животным.
Каи попал в Парк уже глубокой ночью и был пущен в бассейн к совсем
ослабевшей самке.
Она погибла через два дня от воспаления легких, но, может быть, ее
присутствие помогло Каи адаптироваться. Как бы то ни было, с ним никаких
трудностей не возникло: с первых минут
он спокойно плавал, ел и время от времени хулиганил.
Несколько дней спустя, 16 мая, Жорж привез еще одну самку стено,
получившую имя Поно, что значит "добро" или "справедливость". Странно, как
одно животное забирается вам в душу, а другое, словно бы совершенно такое
же, не затрагивает вашего сердца. Каи был прекрасным дельфином, и мы много с
ним работали, но особой привязанности к себе он ни у кого не вызвал. А вот
Поно, хотя она была колючей натурой, склонной к агрессии, покорила всех.
Поно освоилась в неволе с такой же уверенностью, как в свое время
Макуа. В первое после поимки утро она сразу же принялась есть с аппетитом.
Таким образом, необходимость тратить весь дневной рацион рыбы на улещивание
нового животного отпала, и дрессировщик начал работать с Каи, который,
естественно находился в том же бассейне и учился звонить в колокол, нажимая
носом
на рычаг. Он проделал это раза два-три, и вдруг Поно ринулась к рычагу,
оттолкнула Каи, ударила
по рычагу так, что чуть его не сломала, и бойко высунулась из воды,
ожидая рыбы.
Да, с ней можно было обойтись без долгих дней приучения к свистку.
Вскоре мы уже шутили, что, работая с морщинистоэубыми дельфинами, достаточно
написать план дрессировки
на непромокаемой бумаге и повесить его в бассейне под водой. Но это
совсем не значит, что стено отличаются большой покладистостью. Они кусали
людей без зазрения совести, особенно ветеринара. Дикие, недавно пойманные
стено в день чистки бассейна хватали сети зубами и подныривали под
них или протискивались назад сквозь закрывающиеся дверцы, не жалея
собственной кожи, и вовсе
не потому, что боялись нового бассейна, а, по-видимому, просто считая
себя вправе выбирать, какой бассейн им больше по вкусу.,
Как-то, вспомнив первые дни Хоку и Кико, я на пробу бросила шезлонг в
бассейн Каи и Поно.
Они схватили его, начали таскать, проплывали под ним, шлепали им друг
друга, просовывали головы в его ручки. Десять минут спустя они уже могли бы
написать руководство "Тысяча и одна штука, которые можно проделать с
шезлонгом".
Стено не только внешне не похожи на дельфинов, но и ведут себя совсем
иначе. Способность концентрировать внимание у них поразительно велика, и они
любят решать задачи. Порой они продолжают работать, когда уже не в состоянии
проглотить еще хотя бы одну рыбешку, просто
из интереса. Их переполняет любопытство, и, добиваясь какой-то одним им
понятной цели, они полностью пренебрегают сопутствующими этому ушибами и
повреждениями. Наши стено вечно были покрыты свежими царапинами и ссадинами,
потому что совали головы в сточные решетки,
в водопроводные трубы или еще куда-нибудь, где у них, собственно
говоря, не было никакого дела.
К нам они попадали уже все в шрамах и рубцах. По выражению одного
репортера, "морщинисто-зубый дельфин выглядит так, словно лучшие дни своей
жизни он проводил в ножевых драках".
У некоторых стено в первые дни неволи появлялось странное обыкновение
чистить рыбу -
они потрошили ее, отрывали голову и только потом проглатывали. Зажав
рыбу в зубах, они били
ею по чему попало, пока голова не отлетала и внутренности не
вываливались. Когда какой-нибудь стено считал необходимым чистить таким
образом каждую из сотни с лишним маленьких корюшек, составлявших его дневной
рацион, кормление затягивалось до бесконечности, а вода и бортики бассейна
превращались бог знает во что. К счастью, они довольно быстро отказывались
от этой привычки и начинали глотать рыбешек целиком, как и все нормальные
дельфины.
Редчайшее из всех пойманных Жоржем животных попало к нам еще до того,
как я стала старшим дрессировщиком, но я наблюдала его очень близко.


"Из моего дневника, 7 июля 1963 года"

Жорж вчера радировал из Коны, что в этот день и накануне видел на
редкость странных дельфинов, но они очень быстры, и ему не удалось поймать
ни одного. Маленькие, как вертуны, но с тупыми головами и без клювов, похожи
на гринд. Совершенно черные, если не считать белых губ. Он прозвал их
"дельфинами-клоунами".

16 июля 1963 года

Жорж поймал одного "клоуна", и его вчера привезли. Непонятное животное.
Мы позвонили Кену Норрису, он страшно заинтересовался и прилетит посмотреть
его, как только сможет.

Жорж сообщил, что снова видел это стадо:

В 8.05 утра 16 июля 1963 года стадо было вновь замечено примерно в
километре от Милолии, в 65 километрах
к югу от места, где его видели в первый раз. Море было спокойное, небо
ясное. Глубина около километра.
Как и прежде, стадо плавало в районе сильных лечений, на что указывали
полосы пены и рябь... В 11.15 удалось поймать в сеть взрослую особь. После
первого рывка и неглубокого ухода под воду трос ослабел, и животное
некоторое время плыло рядом с судном в том же направлении.

Далее Жорж сообщил, что странное животное почти не сопротивлялось,
когда его подтащили к борту, чтобы завести на носилки и поднять на судно. Но
затем оно устроило команде сюрприз:

Весь его вид предупреждал, что с ним следует быть поосторожнее. Оно
периодически открывало рот и щелкало челюстями. Эти угрозы усиливались,
когда к нему прикасались. Устроенное на палубе, оно продолжало время
от времени щелкать зубами на всем коротком пути от Каилуа-Коны. Кроме
того, оно испускало что-то вроде блеяния или ворчания, выдувая воздух из
дыхала... Пока его везли в океанариум, оно, по словам сопровождающего,
щелкало на него зубами всякий раз, когда грузовик встряхивало (Piyor T.A.,
Ргуог К., Norris K.S. Observations on Feresa attenuata. - Journal of
Mammalogy, 6 (1964), 37).


Челюсти животного были усажены крепкими и острыми коническими зубами. И
"весь его вид", когда, обездвиженное, оно тем не менее "ворчало" и пыталось
укусить при первом удобном случае, действительно был грозным.
Все, кто знал о поимке странного дельфина, бросились посмотреть его. По
просьбе Кена я начала делать заметки о его поведении, которые затем были
опубликованы.

Когда животное, поддерживая, вели вдоль стенки бассейна, оно внезапно
вырвалось. За несколько секунд оно стремительно проплыло половину периметра
бассейна, нырнуло на дно, а затем на три
четверти выпрыгнуло из воды в том месте, где его опустили в бассейн. (Я
помню, что стояла как раз там. Оно взметнулось в воздух к заглянуло в кузов
грузовика, который только что привез его сюда.)
Не снижая скорости, животное описало крутую восьмерку у подающей воду
трубы (честное слово,
оно проверяло, нельзя ли уплыть вверх по бьющей из трубы струе), а
затем вновь частично выпрыгнуло из воды и попыталось укусить одного из нас.
(Меня. Я в увлечении перевесилась через бортик и была к нему ближе всех. Оно
прыгнуло, целясь мне в лицо и щелкая зубами, точно волк из океанской
пучины.) Времени едва хватило, чтобы предостерегающе крикнуть, - животное
вновь прыгнуло на человека, стоявшего в трех метрах от первого. Когда все
испуганно попятились от борта, животное заняло позицию в центре бассейна,
по-видимому, наблюдая за теми, кто вырвал его
из родной стихии.
На следующий день животное успокоилось и неторопливо плавало в
бассейне. Оно не проявляло никакого страха перед людьми, подплывало к стенке
и позволяло себя трогать; однако, когда мы его трогали или сильно
жестикулировали, оно нередко щелкало челюстями и "ворчало"...
В отличие от большинства только что пойманных китообразных это животное
почти не делало попыток избегать наблюдателя, а наоборот, вело себя так,
словно ожидало, что уйдет сам наблюдатель. Если его толкали, когда оно
проплывало мимо, обычно следовал короткий боковой удар хвостом, а затем
животное нередко начинало по крутой дуге приближаться к толкнувшему...
Когда ему в рот засунули целую макрель, она была проглочена. После
этого животное само хватало брошенную ему рыбу. Съело оно и кальмара...
Когда была открыта дверца в соседний бассейн, оно начало без колебаний
плавать сквозь нее туда и обратно - это опять-таки резко отличается
от поведения других китообразных, которые обычно проявляют страх перед
дверцами, так что
их приходится приучать или силой заставлять проплывать сквозь них (там
же).

На следующий день после поимки наш старший техник Эрни Берриггер,
добрейший человек, сунул руку в бассейн, чтобы проверить, как работает
водоподающая труба, и маленький "океанский волк", разинув пасть, кинулся на
его локоть, так что он еле успел вытащить руку. Это было последнее нападение
на человека, хотя животное и дальше часто "ворчало", а кроме того, завело
пугающую привычку болтаться в центре бассейна, следя за нами одним глазом и
зловеще похлопывая по воде грудным плавником, словно раздражительный
человек, который сердито постукивает пальцами
по столу.
Но что это было за животное? Кен Норрис, один из мировых авторитетов по
систематике китообразных, в конце концов нашел ответ. Этим животным
оказалась карликовая косатка (Feresa attenuata), известная науке по двум
черепам в Британском музее, попавшим туда
в 1827 и 1871 годах, и по единственному скелету, обнаруженному на
японской китобойной базе в 1954 году. Да, действительно редкое животное!
Наша карликовая косатка уже через несколько дней стала совсем ручной.
Это был самец (самцов китообразных можно отличить от самок по половым щелям
- у самца их, как правило, две, а у самки одна). Хотя наш фереза не искал
внимания, он переносил его довольно снисходительно. Крис настолько осмелел,
что начал плавать с ним, а потом на это решилась и я. Надев маску,
я соскользнула в воду позади ферезы, чтобы разглядеть его под водой.
Вот те на! Он смотрел
на меня, хотя я находилась прямо за его хвостом.
У дельфинов глаза расположены по сторонам головы, как у лошадей. При
взгляде вниз поля зрения накладываются друг на друга, что имеет прямой
смысл: в результате возникает стереоскопичность, необходимая дельфинам для
оценки глубины. Когда, плывя под стадом дельфинов, посмотришь вверх,
невольно улыбнешься при виде всех этих пар блестящих глазок, которые с
любопытством тебя разглядываюОднако у карликовых косаток глаза расположены
так, что они видят объемно, когда смотрят не только вниз, но и назад.
Опустившись под воду с головой, я увидела, что он смотрит на меня обоими
своими глазами - единственное животное с глазами на затылке, которое мне
довелось встретить.
Наш фереза как будто тосковал. Мы решили, что ему нужно общество, и
перевели его в соседний бассейн, к двум гриндам. Он начал плавать с той,
которая была меньше, но мы замечали, что иногда он устремляется к ней под
прямым углом. В этих случаях она увертывалась от него резким рывком.
Однажды утром мы нашли ее мертвой. Она была убита сильным ударом в
основание черепа, ударом, которого наш ветеринар объяснить не мог.
Настоящие косатки, дальние родственники карликовых, иногда убивают
крупную добычу именно таким способом - тараня ее в основание черепа. Неужели
наш маленький океанский волк - такой же умелый убийца, как его большие
родичи? Мы испугались и снова его изолировали.

<< Пред. стр.

стр. 8
(общее количество: 23)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>