<< Пред. стр.

стр. 10
(общее количество: 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>




К оглавлению

220


ления, без которого все методы, все подсчеты не имеют смысла. Далее такие обследования по опыту Эббингхауза, что с возрастающей легкостью метод восполнения больше не является комбинационным методом, нельзя проводить с одним текстом, а нужно применять серию текстов с возрастающей трудностью. Сначала подсчет в таком случае является только указанием для будущих обследований. В настоящее время для практического обследования метод Эббингхауза имеет лишь ту ценность, что и наши другие вопросы на интеллект: впечатление и возможный немедленно психологический анализ делают его применимым без чисел.

Если при завершении предложений целью обследования является проверка определенной функции, комбинаторной способности, которая должна проявиться в одном определенном, довольно специальном задании, то уже многие годы используется опыт ассоциаций, чтобы получить много более общее представление о богатстве представлений (по определенной аналогии с записью) инвентаря и особенно о виде связей представлений, которые свойственны соответствующему индивиду. Качество и многосторонность ассоциативных связей представляется основой комбинаторной деятельности, которая тем увереннее приобретает из тех возможностей правильную для своей определенной задачи, чем богаче и совершеннее они развиты. И ассоциативный опыт, как кажется, имеет преимущество не исключать из решения ограниченной задачи наличие таких связей, а исследовать в общем основу комбинаторной деятельности, ассоциативных направлений, которые имеются в распоряжении индивида.

При ассоциативном опыте, самом распространенном и служащем многообразнейшим целям эксперименте психопатологии, испытуемому предлагаются, как известно, раздражители (чаще всего обращенные к нему слова) и записывается языковая реакция на них наряду с их продолжительностью. В конце, по обстоятельствам, испытуемого опрашивают по отдельным ассоциациям или, чтобы установить репродукцию (в конце всей опытной серии), или чтобы получить еще дальнейшие высказывания о проходящих при этом психологических процессах после каждой реакции. Кроме продолжительности реакций и их репродуктивной способности, для использования ее служит распределение по категориям и количественное определение распределения отдельных ассоциаций по этим категориям. Разработано много таких классификаций, однако ни одна не пользуется всеобщим признанием. Это должно быть так естественным образом, так как на поверхности лежит, что в зависимости от особой поста'



221


новки вопроса имеет право на существование собственная группировка, которая пригодна именно для этого. Так были образованы как логические категории, так и грамматикализованные и психологические группы. В последнем случае говорится об опосредованных, об эгоцентрических, о лингвомоторных ассоциациях и т. д., при этом сразу ясно, что каждый раз определяющим становился новый принцип. Та же самая ассоциация может подпадать под логическую категорию и психологическую группу, по обстоятельствам она может в одно и то же время быть опосредованной и эгоцентрической. Для нашего реферата во внимание принимаются многочисленные ценные результаты этих опытов и их количественная оценка только постольку, поскольку они выявляют точки зрения для оценки интеллекта .

Для всех известных ассоциативных опытов действительно положение, что при них происходит не наблюдение естественного течения представлений у соответствующего испытуемого, а, скорее, каждый такой опыт является постановкой задачи, прежде всего только совершенно обобщенно задачи: "как-нибудь реагировать". Достаточно лить один раз принять участие в ассоциативном опыте в качестве испытуемого, чтобы познать принуждение, которое означает эта общая задача в противоположность естественному предоставлению свободы действий хода представлений. Что наблюдается при этом естественном ходе в ответ на новые раздражения, частично описано у Вундта (пит. соч.). Тогда возникают не просто оптические, акустические и другие наглядные картины, не просто более или менее бледные представления,

Об основополагающих для всех дальнейших исследований работах Вундта и его учеников см.: Wundt, Phys. 3, 544 ff. Первая большая работа в психиатрии: Aschaffenburg, Psychol. Art. v. KraepeUn l, 2 u. 4. Новейший обобщающий реферат: Isseriin, Die diagnostische Bedeutung der Assoziationsversuche, Munch. med. Wochenschr. 1907, 1322 ff.— Для особого использования ассоциативных опытов для исследования слабоумия: Sommer, Lehrb. d. psychopathol. Untersuchungsmethoden 1899, 326 ff., 345 ff. Wreschner, Eine experimentelle Studie uber die Assoziationen in einem Fall von Idiotie, Allg. Zeit f. Psych. 57, 241 ff. 1900. Fuhrmann, Analyse des Vorstellungsmaterials bei epileptischem Schwachsinn in Sommers Beitragen zur Psychiatrischen Klinik 1902, 65. Wehrlin, Die Assoziationen von Imbezillen und Idioten, Journ. f. Psych. u. Neur. 4, 109 ff. 1905. Jung, Analyse der Assoziationen eines Epileptikers, ibd. 5, 73 ff. 1905. Scholl, Versuche iber die Einfi'hrung von Komplexen in die Assoziationen von Gesunden und Geisteskranken, Klin. f. Psych. u. nerv. Krankh. 3, 197. 1908.— Об ассоциациях стариков: Ranschburg und Baling, Aug. Zeitschr. f. Psych. 57.— Об использовании ассоциаций для обследования дарований детей, обобщенно Meumann, Vorlesungen zur Einfi'hrung in die experimentelle Pidagogik I, 211 ff., 399 ff. 1907. Эта книга содержит также материал для других вопросов проверки умственного развития.



222


не просто мысли в разнообразных логических категориях, а также чувства, бледные, быстро исчезающие, или более сильные, чье относящееся к нему содержание представлений остается незаметным или доходит до сознания впоследствии и т. д. Если при всех обстоятельствах реагируют одним словом, то это означает "детерминирующую тенденцию" уже в отношении выбора возникающих содержаний сознания по пригодности для словесной реакции. Испытуемый может, однако, легко поставить себе более специальную задачу, не желая этого особо целеустремленно, например, просто реагировать по языковым связям (феномен установки Блойлера). Тогда, чем больше следуют таким задачам, тем более чуждым будет результат естественному течению представлений испытуемого. И с самого начала возможно, что испытуемый, богатый возможностями соединений вследствие своей простой незамеченной постановки задачи дает качественно малоценные результаты. Поэтому психологи организовали ассоциативные опыты также уже так, что эти задачи передали не случайному незаметному выбору испытуемого, а сразу, со своей стороны, поставили в начало опыта. Новые работы по психологии мышления основываются многократно на таких опытах, при которых все зависит тогда от точного описания переживаний со стороны испытуемого. Таким образом, естественно, нельзя экспериментировать для исследования слабоумия, поскольку только психологически подготовленные испытуемые доставляют пригодные самонаблюдения. Но постановки задач при ассоциативных опытах не кажутся невозможными. Они еще едва были испробованы. Мойманн (пит. соч. том I, с. 400) ставил эксперименты с меняющимся заданием по возможности быстро или сколь угодно медленно реагировать и нашел, что у некоторых благодаря последней инструкции повышалось качество ассоциаций, у других оставалось таким же. Он использовал результаты для выявления типов, которые реагируют быстро и поверхностно, медленно и старательно, быстро и старательно.

Получить масштаб, как для всего богатства представлений, так и для склонности к новым ассциациям, ожидалось, во-первых, от "метода повторения". У нормальных было установлено, что при повторении тех же слов-раздражителей сразу после первой попытки точно повторяются почти все реакции, и что число повторений сокращается тоща с увеличением промежуточного времени. Если таким образом проводится обследование в определенных относительно долгих промежутках, число повторений может сравниваться у различных индивидов. Так действовал Фурманн. Ашаффенбург, уже высказавшись, что "частое возвра-



223


щение того же ответа" может быть рассмотрено "как выражение более или менее высокого уровня бедности мыслей", пытался методом повторения создать "шкалу ассоциативной способности вообще и тем самым экстенсивности всей жизни представлений индивида". Он повторил самое позднее через 4 недели те же 146 слов-раздражителей схемы Зоммера. При этом были сосчитаны вновь возникающие ассоциации и выражено их соотношение со всеми ассоциациями в процентах. Это количество процентов — "диапазон ассоциаций" — Фурманн установил у здоровых колеблющимся между 75 и 95 % (количество попыток не сообщается), 80—85 % он считает средним количеством у нормальных и при значении ниже 60 % не сомневается в патологическом значении. У трех эпилептиков он нашел диапазон ассоциаций в 44, 62 и 87 %, у двух слабоумных — в 40 и 46 %.

Во-вторых, сравнивалось общее своеобразие реакции слабоумных с реакциями здоровых, и были найдены совпадения (Верлин. Юнг): первое — слабоумные чаще всего реагируют не одним словом, а несколькими или целыми предложениями, что объясняется тем, что они воспринимают слово-раздражитель всегда как вопрос; второе — главным признаком ассоциаций слабоумных является тенденция к дефинициям, тенденция к объяснению слов-раздражителей (например, тюрьма — состоит из камер).

В-третьих, как качества слов-раздражителей, так и качества реакций распределены по категориям, чтобы сравнить их соотношение. Врешнер нашел у одного слабоумного, когда сравнивал число звуковых и число содержательных ассоциаций и соотносил их с тремя видами слов-раздражителей своего варианта схемы Зоммера (чувственно-физиологические имена прилагательные, конкретные, абстрактные существительные), что качество реакции было тем менее полноценным, чем выше поднималось качество слов-раздражителей. Когда Врешнер подсчитывал среди реакций прилагательные, существительные и глаголы, то находил соотношение 5:2:1. Если он среди слов-раздражителей считал прилагательные и сравнивал их с соотношением звуковых и содержательных реакций, которые следовали на них и на существительные и на глаголы, он нашел, что реакции на прилагательные имели самое высокое качество. Из того и другого он заключил, что богатство представлений его слабоумного преимущественно складывалось из прилагательных. Такое значение прилагательных, и в особенности чувственных качественных слов, для качества реакций привело Врешнера к понятию "субъективного качества" слова-раздражителя, которое состоит в степени



224


доверительности и употребительности слова-раздражителя, которая опять же основывается на количестве его ассоциативных связей. Одно и то же слово означает, таким образом, для различных индивидов совсем не одинаковое раздражение. Это субъективное качество слов-раздражителей представлялось ему также по продолжительности реакции следующим образом: в каждом из трех разделов слов-раздражителей содержательные реакции продолжались дольше, чем звуковые, соответственно их большей трудности. Но продолжительность реакции не просто увеличивалась с их качеством, а при одинаковом качестве зависела от слова-раздражителя, на которое она следовала. Продолжительность реакций была вообще самой короткой на прилагательные, самой длительной на абстрактные существительные, и средняя продолжительность содержательных ассоциаций на прилагательные была существенно меньше, чем звуковых ассоциаций на абстрактные существительные. Врешнер сделал свои заключения только на одном единственном случае слабоумия. Обобщения поэтому исключаются. Его объемный материал мог бы иметь существенное значение только для сравнения со сходными исследованиями. В остальном его работа ценна для развития методики.

Если внутренние и внешние ассоциации подсчитывались среди реакций, то получалось, что необразованные всегда имели больше внутренних ассоциации, чем образованные (Раншбург, Юнг), и что то же наблюдается у слабоумных. Юнг объясняет различие как психологическое: образованные воспринимают эксперимент на ассоциации больше в плане языковой ассоциации, они воспринимают дело легче; у необразованных, напротив, происходит намного большее участие остальных областей, они воспринимают опыты больше как задания. Своеобразный результат должен говорить против использования результатов ассоциативных опытов для оценки богатства представлений и направлений ассоциаций, и тем самым интеллекта особенно осторожно.

В-четвертых, методика ассоциативных опытов в целях проверки умственного развития была обогащена Шоллем. Среди парных слов ассоциативных опытов Шолль различает "застывшие суждения и языковые привычки" от таких, которые противостоят нам "как живое, возможно, подготавливающее суждение выражение свежих и часто сильных, затрагивающих чувство переживаний". Он напоминает нам о характерном признаке умственного недостатка Dementia ргаесох, который при приобретенном обладании старыми знаниями состоит в неспособности к новым суждениям и считает, что ассоциативные опыты, в реакциях


8 К. Ясперс Т




225





которых может быть сделано указанное различие, были бы особенно пригодны для обследования этого вида тупости. Он развивает для этой цели ясным образом метод, при котором испытуемым давался "материал для новых ассоциаций" с помощью экспозиции картины до начала опыта. В зависимости от того, должны ли были испытуемые перед каждым словом-раздражителем еще раз наглядно представить себе картину, этот материал мог быть введен более или менее навязчиво. Словараздражители находились в каком-нибудь возможном отношении к содержанию картины. Те же самые слова-раздражители были в нескольких опытах повторены с экспозицией различных картинок, чтобы так охватить отношение фиксации реакции (с увеличением повторов) к вновь образованным реакциям (через материал картинки). Работа замыслена как "вклад в психологическую основу этого метода". Опыты, проведенные с нормальными и душевнобольными, еще также не дали никакого достойного упоминания результата для исследования деменции, только очень небольшой для других исследовательских целей. Автор считает успех "при последовательном повышении качества этого вида обследования" "возможным". Он предполагает дальнейшую публикацию. Против пригодности метода, если он имеет что-то собственное в сравнении с другими ассоциативными опытами, в целях исследования умственной неразвитости возникает опасение, что ассоциации с содержанием картин чрезвычайно малоценны в качестве интеллектуальных результатов. Возникают ли они в большем количестве, вероятно, зависит преимущественно от внимательности, с которой испытуемый представляет себе картину между двумя реакциями. Если далее подумать, что "живое, возможно, подготавливающее суждение выражение свежих переживаний" происходит не прямо каждые несколько секунд и по команде, то можно склониться к мнению, которое высказал Ригер в своей основополагающей работе: "Оригинальные мысли, тонкие и остроумные оценки имеют, как известно, нечто такое спонтанное, приходят так неожиданно, что они не подвергаются принуждению обследования. В отношении всего этого приходится обходиться именно обычным неметодическим наблюдением". Естественно, окончательная оценка значимости сравнения количества реакций на картину и фиксированных реакций для оценивания умственного развития возможна только на основе успеха, успеха, который только еще можно ожидать.

В противоположность этим четырем главным путям применения ассоциативных опытов для проверки умственного развития работа Ранпгбурга и Балинта не означает ничего методически



226


своеобразного. Она должна привести только к особому восприятию интеллекта или деменции стариков. Нас здесь интересует меньше констатация, что при всех видах опытов на реакцию продолжительность у стариков была больше, чем у молодых людей (было обследовано 12 стариков одной больницы для престарелых и 10 санитаров), сколько один только результат ассоциативных опытов в качественном отношении. При классификации по схеме Ашаффенбурга получилось: 1. Число внутренних ассоциаций было у стариков на 11,8 % больше, чем у молодых. Раншбург заключает из этого перевеса понятийно родственных связей и уменьшению ассоциаций по локальному и временному сосуществованию, что у стариков "объединяющая сила представлений не в состоянии вырваться из круга исходного понятия, предпринимает менее далекие прыжки, одним словом, что гибкость деятельности воображения в старческом возрасте снижается и в качественном отношении". 2. Реакции, в которых использовалось не значение слова, а только звуковой образ слова, составили у стариков только 2 %, у молодых — 6,7 %. 3. Проценты, которые показывали, сколько различных слов в сериях отдельных испытуемых приходится на 100 реакций, у стариков, в среднем, ненамного уступали молодым (52 к 56 %). Минимальный результат составлял у санитаров 53, у стариков 36 %. 4. При классификациях была образована особая категория для "целеопределяющих ассоциаций" (например, яблоко — для еды, одеяло — для сна). Такие ассоциации встречались у стариков в 21,8, у молодых — в 0,1%. Целеопределяющие ассоциации претендуют поэтому на пятую часть мыслительных связей стариков, в то время как у санитаров они почти не встречались. Это, вероятно, является в меньшей степени выражением одной стороны интеллекта, сколько выражением особых склонностей и интересов стариков.

Использование ассоциативных опытов для обследования развития интеллекта у детей и разновидностей их способностей обозримо прореферировано у Мойманна (пит. соч.). Циен (Мыслительные ассоциации у детей) создал здесь основополагающую работу.

Наконец, опыт ассоциаций был использован для анализа особого слабоумия при эпилепсии Фурманном и Юнгом. Они здесь снова нашли особые признаки эпилепсии, не открыв при этом ничего нового: тяжелый и трудный характер, эгоцентрический склад, полные чувств отношения религиозного и морального вида,— все это проявлялось в ассоциациях. Неосознанные реакции, которые Фурманн считает свойственными для эпилеп-


8*




227





сии. Юнг объясняет эмоциональной тупостью и поэтому нехарактерными.

Опыт высказывания бьш введен в психологию Вильямом Штерном. Предназначенный первоначально для определения верности воспоминаний и надежности, из-за многократной практической важности высказывания этот опыт оказался вскоре годным служить "средством познания многочисленных психологических проблем". Выяснилось, что этот опыт "производит своего рода поперечный срез умственной способности испытуемого". Мы сообщаем о проверке этих умственных результатов, поскольку в них, без сомнения, содержатся факторы интеллекта, насколько это представляется имеющим место .

Опыта проводятся, таким образом, что показывает картинка, после чего испытуемого просят составить сообщение об увиденном, которое далее дополняется допросом. За каждое позитивное указание засчитывается 1, очко получают за общий спонтанный результат, результат допроса и общий результат. Если число правильных данных соотносится со всеми вообще сделанными данными, то получают очко за верность высказывания. Количество сведений в сообщении в отношении ко всем сведениям в сообщении и при допросе дает оценку спонтанности знания. При распределении содержания высказывания по понятийным категориям (предметы, лица, деятельность, локальные данные, свойства, цвета, количественные данные) распределение сведений в отдельном случае дает оценку спонтанности интереса. Пересыпание многих наводящих вопросов об отсутствующих вещах делает возможной проверку внушаемости. Штерн развил все эти виды подсчетов и понятия, которые здесь могли быть только грубо перечислены, в своей прекрасной работе. Его опыты проводились над школьниками самых различных возрастных классов и обоих полов. Его подсчеты затрагивают только средние величины и группы, а не индивидуальные различия. Вторая работа, в которой он предполагал их осветить, насколько я вижу, до сих пор еще не вышла. Его результаты о возрастных успехах, половых различиях и т. д., как слишком отдаленные, не могут быть здесь изложены. Отношение результатов к уровню школь-

' Важнейшими работами являются: W. Stern, Die Aussage als geistige Leistung und als Verhorsprodukt. Beitr. z. Psych. d. Auss. I. Rodenwaldt, Uber Soldatenaussagen, ebenda 2. Roemer, Das Aussageexperiment als psychopathologische Untersuchungsmethode. Klinik f. psych. u. nerv. Krankheiten 3. Baerwald, Experimentelle Untersuchungen uber Urteilsvorsicht und Selbstandigkeit. Zeitschr. f. angew. Psychol. 2.



228


ников дало ему только один результат, что надежность спонтанного сообщения является функцией общей работоспособности. В остальном числа были неравномерными, что он относит за счет малого числа школьников. В своих подробных психологических пояснениях об условиях, от которых зависит качество высказывания, Штерн выявляет три группы: 1 — от формы высказывания (сообщение, допрос, суггестия); 2 — от содержания, к которому оно относится (лица или предметы); 3 — от качества лиц, которые его производят (возраст, пол, индивидуальность). Последний фактор, индивидуальность, рассматриваемый здесь со стороны интеллекта, является тем, во имя чего эти опыты принимаются во внимание для целей нашего реферата. Поскольку Штерн хочет опубликовать результаты своих опытов для познания индивидуальности только позже, мы не можем здесь сообщить ничего более.

В точном следовании опыту Штерна Роденвальдт обследовал 50 солдат. Полученные обоими "нормальные числа" использовал Рёмер в качестве сравнения при обследовании четырех больных. Он видит в опыте высказывания с его большой жизненностью, в противоположность старьм проверкам элементарных функций (восприятие, способность замечать, память, ассоциация), ценную проверку более комплексных функций, систематическое обследование которых могло бы образовать основу клинических проверок интеллекта. Чтобы содействовать необходимому для этого массовому эксперименту на здоровых с помощью предварительного обследования аналогично Штерну и Роденвальдту, он предпринял свои проверки больных. "Подобно высказываниям солдат, предварительное применение к патологическим состояниям рассудка могло бы дать точки зрения, учет которых при окончательном построении опыта мог бы иметь значение для психопатологической применимости запланированных обширных изысканий". Его случаями были: эпилепсия, дегенеративное помешательство, психогенное слабоумие и психоз Корсакова. Привлекая экспериментальные проверки элементарных функций, он разграничивал следующие результаты при эксперименте высказывания: внимательность, восприятие, приметливость, спонтанность высказывания, вид спонтанного сообщения, внушаемость, внешняя форма и скорость ответов при допросе. Он надеялся получить, в особенности с помощью вида, как распределяются значения этих ' достижений, подтверждение различения имбепильных и инфантильных.

Бэрвальд использовал опыты высказываний, которые, однако, не придерживались предписаний Штерна, для получения оценки



229


"осмотрительности в суждениях". Он давал задание подчеркнуть в письменных высказываниях все сведения, в которых испытуемые не были полностью уверены, прибавлял их к спонтанным встречающимся в тексте выражениям сомнения и делил это число на количество ошибок. Эти частные сомнения — ошибки в качестве меры осторожности в суждениях — он выводит убедительным и ясным образом. Он применяет его для сравнения высказываний женщин и мужчин, регулярно находя при этом большую осторожность в суждениях у последних. В борьбе с осторожностью в суждениях лежит, по Бэрвальду, "самодеятельность". Он находит ее в предположениях, толкованиях и везде там, где испытуемый каким-то образом выходит за рамки простого описания данного. При подсчете количества высказываний от первого лица в тексте Бэрвальд находил его параллельным количеству самодеятельности. Эта связь между выделением "Я" и спонтанностью выхода за рамки данного была постоянной, но связь с осторожностью в суждениях была переменной. Наилучшие результаты он находил там, где эта осторожность в 'суждениях сочеталась с высказываниями от первого лица и спонтанностью, в то время как обычно самодеятельность и осторожность в суждениях находились в противоположном отношении друг к другу. Эти характерологические отношения волевой стороны интеллекта мы приводим здесь из-за того, что они интересны, но должны добавить, что цифры Бэрвальда их не доказывают, а только допускают их в качестве возможных.

По аналогии с методом дополнения предложений Эббингхауза Хайлброннер показывал больным картинки, при этом один и тот же объект первоначально был на серии листков только намечен немногими неполными штрихами, затем был изображен более четко. Метод, который оказался пригодным особенно при острых состояниях, нашел также применение при исследовании состояний деменции. Хайлброннер считал, что при врожденном слабоумии только добавление достаточного числа признаков делает возможным его распознавание. У уже ставших дефектными гебефренов он нередко находил "нормальные результаты" и считает, что наименования картин более других средств подходят для того, чтобы остатки работоспособности у гебефренов с затратой терпения сделать доступными в некоторой степени систематическому обследованию. В противоположность этому

' Heilbronner, Zur klinisch. psychol. Untersuchungstechnik. Monatsschr. f. Psych. u. Neur. 17, 105. 1905.



К оглавлению

230


эпилептики, которые представляются намного менее дефектными и к тому же прилагают к этому большие усилия, могли показывать только плохие результаты. В отношении комбинации Хайлброннер наблюдал два крайних типа: при первом считались только штрихи и указывались простейшие формы, в противоположном случае при всех обстоятельствах толковались. Метод, между тем, как вытекает из попутных замечаний в некоторых работах, многократно использовался. Новые результаты, как представляется, до сих пор не получены. От Рёмера мы узнаем в одном попутном замечании, что он дал ему слишком мало сравнимые результаты.

Результативность обследования с картинками показывает работа ф. Шукманна1. Он показал пяти больным, которые не страдали острыми явлениями, три вида серий картинок: 1) вслед за сериями Хайлброннера, которые изображали тот же предмет с повышенной четкостью; 2) две серии, которые показывали те же предметы то цветными, то черно-белыми; 3) серию картинок, которые изображали самые разнообразные предметы с возрастающей сложностью. Он рассматривал, прежде всего, форму реакции. Его примеры, как и примеры Хайлброннера, показывают, насколько характерно проявляются деловитость, обстоятельность, многословие, эгоцентричность, склонность к оценочным суждениям, к индивидуализации и т. д. Главным образом, однако, он обращался к содержанию реакции с вопросом, идет ли пробуждаемое оптической стороной содержание сознания параллельно редукции общего содержания, "пропорциональна ли степень — sit venia verbo — оптической идиотии степени общей идиотии". Следующие в ответ на простой вопрос "Что это?" реакции просто, хотя и суммарно, оценивались так, что предполагаемое нормальное наименование оценивалось в 2, реакция, в которой имелась по меньшей мере половина существенного, в 1, остальные — в 0. На вопрос, какое значение имеет вид картинки для содержания реакции, отвечали таким способом цифрами в том плане, что вырисованные картинки давали лучшие результаты, чем невырисованные, цветные — лучшие, чем нецветные, и что предметы на картинках могли быть выстроены в один ряд, который давал ухудшающиеся по возрастающей результаты; причем для толкования привлекаются незнакомство с объектом (черепаха, слон и т. д.) или трудность обобщающего наименования

1 v. Schuckmann. Vergleichende Untersuchung einiger Psychosen mittels der Bildchenbenennungsmethode. Monatsschr. f. Psych. u. Neur. 21, 320 ff.



231


(письменные принадлежности, крытые декорации и т. д.). "Содержание реакции тем больше сокращается, чем сложнее и богаче особыми отдельными изображениями становится картинка-раздражитель". По вопросу о пропорциональности оптической и общей идиотии Шукман выяснил, что содержание реакции отдельных пяти психозов возрастало в следующем порядке: Корсаков, гебефрения, деменция, меланхолия, паралич. Шукманн отмечает, что больная с синдромом Корсакова ни в коем случае не была слабоумной, в то время как больная с параличом была в высшей степени слабоумной, и значит, у нее оптическое содержание явно находилось в обратном отношении к общей идиотии. Ясная постановка вопросов и подсчеты Шукманна допускают критику лишь в отношении выводов, а именно, что он обозначает результат своих реакций как оптическую идиотию и рассматривает их, так сказать, как часть общей идиотии, с которой ее можно соотнести. Он не различает между массой инвентаря представлений и способностью комбинирующего, и оценивающего осмысления. Далее, для оценки недостает проверки на нормальных. Его нормальные цифры такие, какими они ожидаются у "здоровых". Метод исследования — отчасти опись инвентаря, отчасти — проверка интеллекта. Обилие реакций и изобилие раздражителей, которые едва ли могут быть достигнуты языковым путем, позволяют воспринимать метод как плодотворный . Особенно ценными представляются точки зрения Бине, который для описания картинки или предмета — т. е. не просто наименования, как у Хайлерброннера и ф. Шукманна — установил типы. Он различал описывающий, наблюдающий, эмоциональный и ученый тип .

Повод для выдвижения "пословичного метода" дала работа Финкха . Он дает хорошее наставление по ведению беседы вслед за объяснением пословицы для распознавания оценочной способности обследуемого. Ключевой момент лежит на ведении обследования, на виде постановки вопроса, который во всяком случае должен быть другим и только в общих чертах может

' Хеннеберг (Zur Methodik der Intelligenzpriifung. AUg. Zeitschr. f. Psych. 64, 400 ff.) также указал на метод показа картинок.

2 Binet, La description d'un object. Annee psyehol. 1896. Ср. Stem, Psychologie der individuellen Differenzen. 1900, 73 ff. Важный анализ "описывающего" типа дает Бэрвальд, Zeitschr. f. angew. Psychol. 2, 379 ff.

3 Finckh, Zur Frage der Intelligenzprufung. Centrallbl. f. Nerv. u. Psych. 1906, 945.



232


быть подчинен схеме (объяснение пословицы, приведение примера, мораль, которая может быть отсюда выведена, и т. д.). Представляется необоснованным говорить на базе этой работы о методе пословиц, так как не объяснение пословицы с помощью некоторых абстрактных вопросов, а подробная, индивидуально подобранная беседа кажется автору главным.

Гантер1 обследовал 12 здоровых и 37 больных эпилепсией, показывая им пять шуток с вопросом, что смешного они в этом находят. Распределяя ответы на правильные и неправильные, он обнаружил ошибочных среди больных женщин 89 %, среди здоровых санитарок — 80 %, у больных мужчин — 79 %; у здоровых санитаров — 50 %. Далее, он распределил ответы по рубрикам: упущена соль, уход в широту, сочинение, параноидальные симптомы и т. д. Можно, конечно, видеть в понимании шутки характерное свойство человека, но при проверке интеллекта едва ли следует использовать негативный результат. Гантер сам говорит о "разгадывании" шутки, чем обозначается определенное сходство с разгадыванием загадок. Отсюда рассуждения Эббингхауза о пригодности загадок для проверки интеллекта вполне переносимы на шутки. Он подчеркивает, что именно в каждой умственной комбинационной деятельности имеет место "гадание" и что поэтому ее можно проверить только тем, что дают что-то отгадать. Совсем иным дело становится только, "если думают об отгадывании в узком смысле, а именно об отгадывании специально сочиненных загадок. Эта загадка является искусственной формой. Конечно, она также побуждает раскрепощение комбинаторной психической деятельности, но с совсем определенным намерением, а именно: радовать этим эстетически. Чтобы этого достичь, намеренно усложняется осуществление комбинации (по причинам, которые здесь не интересны), мысли направляются, с одной стороны, на предмет, а с другой — прочь от него и по ложному пути. Имеющая искусственный характер загадка является "кривым зеркалом остроумия" (Кёстлин). Ее разгадывание, хотя и требует определенного интеллекта, но одновременно также способности дать мыслям несколько, как говорится, покататься наобум. Для настоящей проверки интеллекта она поэтому совершенно не подходит.

' Ganter, Intelligenzprufungen bei Epileptischen und Normalen mit der Witzmethode. AUg. Zeitschr. f. Psych. 64, 957.



233


Общим признанием пользуется метод рассказа больными истории . И действительно, таким образом часто получают довольно наглядное впечатление об их умственной деятельности. Количественные результаты получить таким образом еще не пытались. Проведение метода организуется по аналогии с методом опытов высказывания по картинкам (чтение вслух или про себя, спонтанное сообщение, допрос, по возможности, наводящие вопросы и вопросы относительно оценки).

До сих пор не развиты методы проверки интеллекта с помощью того, что больным предлагают не какие-либо конкретные объекты, как картинки и процессы, а ходы мыслей, чтобы посмотреть, насколько они таковые понимают. (Например, объяснение наступления дня и ночи, лета и зимы. Такие примеры должны, конечно, очень варьироваться и подходить индивиду.) Такого рода проверка на легкое слабоумие на практике, видимо, уже с успехом используется, поскольку положительные результаты при сомнениях могут очень ясно демонстрировать сохраняющийся интеллект.

В только что появившейся работе Беккер собрал задания, "которые предъявляют по возможности небольшие требования к памяти, к словарному запасу, к случайной готовности многих ассоциаций, но тем большие — к деятельности сознания, к оценочным ассоциациям". Он давал образованным пациентам в контрольной работе восемь задач для письменного решения. Эти задачи, однако, являются преимущественно загадками, так, например, на вопрос, кого изображает портрет молодого человека, одна дама отвечает: "Мать этого молодого человека была единственной дочерью моей матери". В каком родственном отношении находилась эта дама с молодым человеком? Или: один почтальон идет по гололеду так, что, делая один шаг, скользит на два шага, и все-таки прекрасно приходит к своей цели. Как он это делал? — Десятилетиями больные параноики превосходно справлялись с такими задачами.

' Он исходит из Мюллера. Uber Intelligenzprufungen, ein Beitrag zur Diagnostik des Schwachsinns. Diss. 1897, рекомендовано, среди прочего, Циеном.— Sommers Klinik fur psych, u. nerv. Krankh. I, 44, 138.— Напоследок Кёппен и Кутдинский. Systematische Beobachtungen uber die Wiedergabe kleiner Erzahlungen durch Geisteskranke, Berlin 1910, обследовали все формы острых и хронических психических заболеваний этим методом. Среди их большого материала обнаруживаются протоколы, которые можно рассматривать как изложение проверок интеллекта в нашем смысле.

2 Becker, Zu den Methoden der Intelligenzprufungen. Sommers Klinik f. psych. u. nerv. Krankheiten 5, I.



234


Если все предшествующие методы вместе с тем имели цель, возможно, каким-то образом быть применимыми практически, диагностически, то чисто теоретические намерения преследовали некоторые работы, которые занимались вопросом закономерной связи различных умственных функциональных способностей. Вопрос в том, существуют ли такие закономерные связи или же различные способности, так сказать, случайно сцепляются. В вульгарной психологии обозначением "интеллигентный" ("разумный") выражают не только оценку предшествующих результатов, но и "ожидание", что индивид при существенно иных, чем при ранее проверенных результатах так же себя более или менее проявит. Научная психология, напротив, противостоит таким общим связям чрезвычайно сдержанно и даже многократно решительно отвергая; для довольно многих психологов "интеллект" является' только названием случайного сосуществования многих благоприятных предрасположенностей. Эта противоположность образует проблему в высшей степени интересной работы Крюгера и Спирмана . Они использовали точное обследование и цифровую количественную и качественную оценку некоторых умственных способностей (различение высоты звука, комбинационный метод Эббингхауза, проверку тактильного пространственного порога, деление простых чисел, выучивание наизусть цифровых рядов) для применения полученной Бравэ (1846) формулы для вычисления "корреляционного коэффициента". Он (т. е. коэффициент — прим. пер.) имеет свойство при совершенной пропорциональности двух сопоставляемых друг с другом рядов оценок = 1, при совершенно обратной пропорциональности = —1 и при полной независимости = 0. Зависимости между различными способностями, естественно, не являются абсолютными. "Действительно встречается называемый интеллигентным индивид в некоторых отношениях способен умственно лишь на немногое. Вероятно, можно будет самое большее выявить, что одна способность имеет большую или меньшую тенденцию сопутствовать другой". Для вычисления степени этой частичной связи служит формула Бравэ. Критиковать эту формулу и дальнейшие способы вычисления с помощью "дополнительной формулы" для компенсации случайных ошибок и "корректирующей формулы" для элиминирования постоянных мешающих факторов я не в состоянии. Нужно сослаться на рассуждения оригинала

Krueger und Spearman, Die Korrelation zwischen verschiedenen geistigen Leistungsfahigkeiten. Zeitschr. f. Psychol. 44, 50. 1906.



235


и, особенно, на цитируемые там более ранние работы Спирмана в американском журнале по психологии. Достигнутые с помощью такого вычисления из экспериментально полученных на 11 испытуемых данных результаты, которые они подкрепляют, используя по тому же методу числа Оернса (в его работе об "Индивидуальной психологии" в психологических работах Крэпелина, том I) для вычисления корреляции и получая при этом те же результаты, очень значительны. Между всеми проверенными способностями, за исключением выучивания наизусть, существуют высокие и постоянные корреляции. "По числовым отношениям всех этих корреляций представляется оправданным рассматривать их как воздействия одного общего "центрального фактора"". Этим центральным фактором не является, к примеру, усердие испытуемого или его сиюминутная предрасположенность, или его способность к привыканию к условиям опыта, так как тогда он (фактор) должен был бы присутствовать и при заучивании наизусть.

Для оценки центрального фактора нужно применить в большей мере два важных указания: "Во-первых, получается странная противоположность между новообразованием некоторых произвольных сочетаний чисел — заучивание наизусть — с одной стороны, где центральный фактор не оказывает почти никакого влияния и, с другой,— функционированием ранее выученных и комплексно связанных цифровых ассоциаций — деление,— где центральный фактор представляется доминирующим. Во-вторых, бросается в глаза удивительная психологическая гетерогенность результатов, которые все же обнаружили теснейшую функциональную связь": большие "центральные оценки" "как при так называемой сенсорной способности различения звуков, так и при моторной, почти рефлекторной работе быстрого письма" и при проверке комбинационной способности Эббингхауза. Со всей сдержанностью Крюгер и Спирман выдвигают предположение, что здесь речь идет о лежащем в основе общем психологическом качестве нервной системы, чей принцип действия нужно рассматривать как "пластическую функцию". "Нервная система повышенной пластической функции отличалась бы не тем, что ее проводящие пути быстрее вступали бы в любые новые связи, что было бы необходимо, к примеру, для просто более быстрого образования каких-либо случайных ассоциаций (например, при заучивании наизусть бессмысленных рядов)". Однако она вполне была бы в состоянии оформлять во всех психофизиологических областях со временем более тонкие и прочные проводящие комплексы и, соответственно, функционировать более точно и постоянно (в смысле систематической регулярности), что, глав-



236


ным образом, выразилось бы в большей скорости и одновременно точности нормальных выученных очень хорошо функциональных способностей. Крюгером и Спирманом подчеркивается, что центральный фактор настоящей интеллектуальности в высоком смысле слова отстоит еще довольно далеко. Поскольку результатом этой работы является для нас опять-таки только опознать то, что не относится к интеллекту и что при определенных проверках умственной функциональной способности, которые для нас являются проверками интеллекта, как, например, комбинационный метод Эббингхауза, по меньшей мере, у имеющих высшее образование преимущественно обследуется нечто другое. Это не исключает, что этот метод для необразованных, с которыми мы преимущественно имеем дело в клиниках, является все-таки проверкой интеллекта совсем в другой степени. Важный обновленный установленный факт, что заучивание наизусть является способностью самой по себе, не находится в противоречии с остальными исследованиями о далеко идущей пропорциональности между памятью и интеллектом. При заучивании наизусть рядов чисел, которые принимались во внимание только в работе Крюгера и Спирмана, проверяется не память вообще, а только совсем особая функция "импрессивной", "механической" памяти без помощи апперцептивного или логического вида. Об этой импрессивной памяти мы знаем, однако, благодаря менее точному опыту, что она, наиболее сильно развитая в детстве, позже снижается, и что она индивидуально различна; при этом в большой мере независима от других свойств. С памятью вообще ее путать нельзя. Точная методика работы Крюгера и Спирмана непроизвольно побуждает к подражанию. Напрашивается вопрос, не поддаются ли также вычислению "корреляции" между всеми возможными другими психическими способностями. В противоположность этому нужно, однако, к сожалению, указать на большую сложность выполнить предварительные условия таких вычислений, которых требует Крюгер и Спирман, с критикой, которая отличает их работу. Нужно здесь "поставить вопрос с еще большей остротой, чем это обычно происходило до сих пор, т. е. нужно с самого начала по возможности однозначно определить обстоятельства дела, между которыми должна существовать исследуемая связь. № этого требования следует, во-вторых, что никогда не надо пытаться установить корреляцию, до тех пор, пока не посчитают выявленными с помощью тщательного предварительного исследования все не относящиеся сюда факторы, которые, однако, могут оказать существенное влияние на сравниваемые признаки. Связь ни в коем случае, таким образом, нельзя установить просто механическим подсчетом корреляционных коэффициентов. Хотя математическими вспомогательными



237

средствами нужно владеть, но, кроме этого, и основательным знанием соответствующих факторов" .

Вслед за этой работой Крюгера и Спирмана Фёрстер и Грегор2 задались вопросом, существуют ли между способностями интеллектуально ущербных индивидов — они выбрали паралитиков — также такие корреляции, снижаются ли состоящие в корреляции функции вместе, а не состоящие — независимо друг от друга, так что в последнем случае произошел бы неравномерный, в первом — равномерный спад результатов. Выполненные с мерами предосторожности и критикой опыты на 11 паралитиках дали в действительности те же корреляции, что и у нормальных, и показали, что не состоящие в корреляциях функции независимо друг от друга могут быть недостаточными (дефектными). Проверка различения высоты звука была в дальнейшем оставлена как невыполнимая, вместо этого осуществлена "проверка восприятия" в опытах на реакцию. Относительно вида оценки и подсчета результатов, который (т. е. вид) точно следовал за Крюгером и Спирманом, нужно смотреть в оригинале. Фёрстер и Грегор получили следующую таблицу, в которой коэффициент корреляции, как указано выше, означает, что имеется тем более тесная связь между функциями, чем ближе коэффициент к 1:

Корреляции между разными психическими функциями



Коффициент



Сложение и комбинирование .........................



......................0,87



" " письмо .......................................



......................0,74



" " чтение ........................................



......................0,38



" " заучивание наизусть ................



......................0,01



" " восприятие (опыты на реакцию) ..



................. -0,08



Комбинирование и письмо .............................



......................0,72



" " чтение ..............................



......................0,51



" " заучивание наизусть .........



......................0,16



" " восприятие ...........................



................ -0,09



Письмо и чтение ............................................



......................0,52



" " заучивание наизусть ...........................



................ -0,39



" " восприятие .........................................



................ -0,27



Заучивание наизусть и восприятие.................



................ -0.31





1 Применение, которое нашел метод подсчета связей между свойствами характера у Хейманса (Uber einige psychische Korrelationen, Zeitschr. f. angew. Psychol. l, 313) лежит слишком далеко за рамками нашего реферата.

2 Foerster und Gregor, Uber die Zusammenhange von psychischen Funktionen bei der progressiven Paralyse. I. Mitteilung. Monatysschr. f. Psych. u. Neur. 26, Erg.-Heft 42. 1909.

238


Примечательно высокое значение корреляции между сложением и комбинированием. Обе функции почти всегда равноценно снижены или равноценно сохраняются. Напротив, наблюдался один случай, который наряду с другими соответствующими норме результатами показал сильное расстройство способности к учению, и другой, который опять-таки проявил изрядную способность к учению при других очень плохих результатах.

Кто-нибудь мог бы возразить против этой работы, что при всех усилиях все-таки едва ли получены результаты, которые не были бы давно известны (например, уже описаны случаи, при которых в качестве первого и единственного симптома паралича выступала полная утрата наблюдательности). Это возражение было бы очень несправедливым. Ценность данной работы состоит в новом использовании метода, который позволяет установить точные, не оспоримые более факты. Если эти установленные факты затрагивают что-то уже известное клиническому опыту, то нужно думать, что тому же самому клиническому опыту известно многое, что неверно или недоказуемо, и что такое точное подтверждение всегда означает результат. Далее можно было бы возразить, что результаты не обязывают: число случаев слишком мало для вычислений корреляций, там играют роль случайности, оценка и вычисление результатов допускали сомнение и т. п. Если в этом и есть что-то правильное, дальнейшие подобные опыты это прояснят. Такие установленные факты требуют ведь всегда подтверждения. Совпадение их результатов с результатами Крюгера и Спирмана придает им уже значительную достоверность. Если, наконец, сочтут произвольным то, какие используются методы, то все же именно преимуществом этого "корреляционного метода" представляется то, что он означает путь, который с течением времени может привести к познанию действительно элементарных функций, при том, что при таких сначала произвольных проверках недостаток одной корреляции, если он необъясним условиями опыта, всегда указывает на что-то различное в функциях.

Многочисленные методы проверки интеллекта вместе взятые почти не имеют связи. В руководстве по психиатрическому исследованию (например, у Цимбала) иногда все до сих пор принятые методы просто приводятся один за другим, без критической опенки и без указания их значения. Тем самым дело, естественно, не улучшается. С другой стороны, в психологическую систему привнесены различные функции интеллекта, и методы в этой системе распределяются для проверки определенных отдельных функций. Так, например, у Циенна. На практике,

239


напротив, обычно не применяют все методы механически, не следуют такой системе, а довольствуются тем, что, если каким-то образом получили представление об интеллекте, если это представление достаточно для цели, для которой оно именно и требуется (будь это для какой-либо диагностической цели, будь это для судебной, будь это для оценки трудоспособности, годности для определенной деятельности и т. д.). Применяемые методы при этом более или менее случайны1.

Большое преимущество психолого-систематическрго построения исследовательских схем имеет проект Циена . К этому, однако, он имеет два недостатка. Во-первых, система построена на базе ассоциативной психологии и обладает в сравнении с современными психологическими взглядами большой односторонностью. Обосновывать это здесь не место, об этом можно сориентироваться в психологических трудах. Во-вторых, редко очевидно, что указанный метод проверки служит именно для установленной функции. Схема строится следующим образом: сначала проверяются память и наблюдательность, затем "развитие представлений и дифференциация представлений", которая осуществляется в "изоляции, комплекции и генерализации", после этого "репродукция", которую нужно отделить от ретенции; наконец, "комбинация". Отдельные методы, которые указываются, чаще всего общеупотребительные, для которых Циен, однако, всегда указывает специальные собственные формы (так, для вопросов на различия, для рассказов историй, для слов-раздражителей к ассоциациям и т. д.), которые неоднократно представляются очень целесообразными, так что даже для противника общих психологических взглядов чтение поучительно. Не то, что он разрабатывает психологическую систему для интеллекта, а то, что он это делает с помощью слишком простых устаревших психологических понятий, ставится Циену в упрек. Владеть психологической системой всегда будет увлекательным, несмотря на то, что она, вероятно, всегда будет неверной, но мы должны признаться, что для психиатрической проверки интеллекта мы

Схемы для полной проверки интеллекта можно найти среди прочего у Зоммера: Psychopathologische Untersuchungsmethoden; Seiffer, Archiv f. Psychiatrie 40. Более ранние схемы у Рнгера и у Циена, новейшие работы по общей патологии недостатка интеллекта. Результаты Общей патологии Лубарша и Остертага 4. 1897.

2 Ziehen, Die Prinzipien und Methoden der Inteihgenzprufungen, Berlin. 1908.— После завершения данного реферата в "Сообщениях" Журнала по прикладной психологии появился "Обзор клинических методов психологической проверки душевнобольных" (3, 346 и след.). В нем Роде сообщает об одном случае проведенного обследования по схеме Циена.



К оглавлению

240


на сегодняшний день еще не имеем ничего лучшего, чем схема Циена. Разработать лучшую и использовать в ней более глубокие психологические взгляды современной психологии было бы столь пенной, сколь и трудной задачей. Можно было бы себе представить, что была бы получена система, которая основывалась бы не на психологическом анализе обычного опыта, а которая возникла бы на основе экспериментальных и статистических результатов, например, о корреляциях, благодаря тому, что проверке подвергли бы действительно независимые друг от друга отдельные функции и получили бы для связанных друг с другом функциональных комплексов диагностические признаки их исследования. Это прежде всего еще полностью утопическое желание.

Чего может достичь психологическая схема Циена, можно видеть, среди прочего, по исследованиям Редепеннинга1. Редепеннинг подчеркивает значительное преимущество, что схема Циена по психологическим точкам зрения поэтапно продвигается от самого простого к самому трудному. Я должен, однако, признаться, что из общих описаний, которые Редепеннинг предпосылает этой методической проверке, я получил лучшую картину интеллекта его больных, чем из результатов этой проверки. И что же он делает с тем большим числом ответов на вопросы схемы? У него заметно желание и стремление конденсировать то обилие материала, который накопился из-за всех этих отдельных вопросов, чтобы "не утомить" и выделить существенное. Именно в том, что он получил, лучше всего проявляется малая пригодность метода. Данные показывают, чем они более сжатые и общие, тем более плохую картину интеллекта пациента; только там, где даны полные ответы, снова проявляется выразительность, которую можно как-то использовать. Но и тогда нужно реконструировать для себя картину пациента из материала его ответов — не намного иначе, чем из прочих высказываний, например, из писем и т. п., которые были ими написаны. Рубрикация по индивидуальным представлениям, общим представлениям 1-й и 2-й степеней, связи представлений, далее локальным, временным, причинным и т. д. подразделениям не способствует более четкому восприятию отдельных случаев, и также не принесла нам ничего, что привело бы к различениям разных типов, к дифференциации сторон слабоумия. Система избыточна. Результатом является тогда также неприменимый материал восьми случаев, за которым следуют некоторые интересные замечания, которые благодаря

Redepenning, Der geisuge Besitzstand von sogenannten Dementen. Monatsschr. f. Psych. u. Neur. 23, Erg.— Heft, 139. 1908.



241


этому балансу не становятся лучше. То, что индивиды могут иметь ущерб в наблюдательности, знаниях и т. д., не будучи, по нашему определению, в жизни социальной общности слабоумными, Редепеннинг мог бы с таким же успехом заключить из изучения уже имеющегося материала. Его общие пояснения о понятии слабоумия совершенно независимы от его собственного материала.

Особенно обширную область литературы образуют обобщающие схемы обследования умственного развития ребенка и степень детского слабоумия. Ведущим специалистом в этой области является Бине . Наблюдается стремление найти ряд тестов, которые должны с помощью возрастающей сложности в этом ряду представить "меру степени интеллекта". К этим попыткам отношение, видимо, довольно скептическое. Они уже привели к странным извращениям. Санте де Санктис обходится шестью тестами, чтобы установить степень слабоумия, и "индивид, который справляется со всей серией тестов корректно и с нормальной быстротой, не является душевнобольным". Все же к концу Санте де Санктис признается, что "эти штудии еще не завершены". Тот, кто хочет "насладиться" тем, какой вид принимает наивная и одновременно патетическая радость от простого обследования слабоумных детей при отсутствии метода, может прочитать Годдара .

Ценную схему по систематическому описанию личности в целом разрабатывает Институт прикладной психологии. Фрагмент этой "психографической схемы" опубликован . Особые методы, в представлении этой схемы, не разработаны. Дается указание по точному анамнезу и описанию. Разделы, которые для интеллекта, прежде всего, принимаются во внимание (фантазия, мышление, суждение, самонаблюдение и т. д.), еще не появились.

Если мы оглядываемся на весь ряд методов проверки интеллекта, то нам полностью очевидно первоначальное разделение проверок знаний (инвентаря) и способностей. Проверка инвентаря, от которой мы вообще ожидали немного, особенно перестала иметь значение после результатов Роденвальдта. Мы в ней устанавливаем только то, что приобретено, не получая возможности проникнуть в какой-то психологический механизм. Как бы интересны ни были такие выявления инвентаря для социо-

' О его многочисленных работах основательный реферат О.Бобертага в Zeitschr. f. angew. Psychol. 3, 230 ff.: "Binets Arbeiten uber die intellektuelle Entwicklung des Schulkindes (1894—1909)".

2 Eos 2, 97. 1906.

3 Eos 5, 177. 1909.

4 Zeitschr. f. angew. Psychol. 3, 191 ff. 1909.



242


логических целей, нам они дают мало. Насколько мало, однако, их значение для установления универсальных тезисов, причинных связей и объяснений, настолько велико оно все же для оценки отдельного случая. Хотя и здесь знание инвентаря само по себе значит мало, но это основа, на которой мы только понимаем психические жизненные проявления индивида. Что значит сравнение величины и качества инвентаря с другими факторами, мы упоминали раньше. Вопросы инвентаря, естественно, можно растянуть in infinitum, а общецелесообразных вопросов здесь нет. Все-таки некоторые зарекомендовали себя по той причине, что они касаются самых известных знаний. Такие обнаруживаются в распространенных везде анкетах и в процитированных местах.

Совсем другие требования мы должны предъявить к вопросам о способностях и к заданиям. Мы надеемся с помощью этого метода проверить особые стороны интеллекта. Если некоторые вопросы инвентаря нам в большей или меньшей степени неважны, то при новых заданиях мы спрашиваем, особенно если они требуют больших затрат времени, что же, собственно, они могут дать? Этот вопрос мы особенно поднимаем, если находим в инструкциях по практическим обследованиям простое перечисление этих методов. Если в таких схемах обследования от меня требуют установить те или иные рефлексы, те или иные формы чувствительности, те или иные виды галлюцинаций, то я знаю, что эти обследования могут по обстоятельствам означать. Но если от меня требуют дать задание назвать картинку, рассказать истории, побудить к высказываниям, дать задание объяснить пословицы, установить понимание шутки, разве я тогда знаю, для чего все это? Я должен у каждого пациента исследовать галлюцинации: иметь представление о наблюдательности в каждом случае, в каждом случае я должен также выяснять понимание анекдотов? Вполне само собой разумеется, что все эти задания задуманы не как самоцель, а чтобы как можно различным, в зависимости от случая подходящим образом, сориентироваться в наблюдательности, так что эти задания должны дать только возможность понять интеллект. Но справляются ли они с этим? Чтобы несправедливо не снизить значимость отдельных работ, мы должны отличать продуктивность таких заданий для теоретических целей от их пригодности для повседневного использования. Тогда мы можем сразу установить, что ни одно из этих новых заданий, несмотря на их сложность, в настоящее время не может дать больше для оценки интеллекта в отдельном случае, чем искусно проведенная беседа с соответствующими постановками вопросов. Это не мешает тому, что те сложные обследования пробуждают в нас надежду получить однажды также более подходящие для повседневных целей методы. Но если эти методы



243


уже теперь приводятся в инструкциях по диагностике, то это, по нашему мнению, преждевременный перенос теоретически полуготовых результатов на практику. Сколько усилий, вероятно, потрачено впустую такими экспериментами с высказываниями, проверками ассоциаций и т. п. ! Потому что они преподают как теперь диагностически для отдельного случая, так и для понимания не более, чем обычные вопросы, которым они часто, разумеется, равны по функциональной способности. Иногда даже удается неожиданно осветить ими одну сторону для понимания, как это также неожиданно удается при ответе на вопросы, которые до тех пор не ставились. Но потом подсчет этих опытов, что, собственно, и является утомительным, не имеет смысла, так как этот подсчет в настоящее время еще не поддерживается. Но без него едва ли можно рассматривать это как особый метод. Если там читают: метод басни, метод пословиц, метод картинок, метод анекдотов,— то думают, что можно и дальше продолжать по-всякому: метод карикатуры, метод загадок, метод фонографа, метод кинематографа и т. д. Что мы достигаем всеми этими вопросами, так это только то, что мы воспринимаем в непосредственном понимании, и насколько это понимание удается с помощью одного или другого вопроса, зависимо для нас в отдельном случае еще в высокой степени от случайности, и в выборе вопросов для отдельного случая в целях демонстрации его особенностей проявляется особое интуитивное дарование психиатра, которое, к сожалению, теперь идет еще дальше, чем все те особые "методы".

Совсем иначе мы должны смотреть на эти методы, если мы рассматриваем не их ценность для обычного диагностического обследования, а в целях теоретического прояснения связей между различными умственными функциональными способностями и выявление, при каких методах, к примеру, затрагиваются особые стороны. Следующая цель здесь всегда теоретическая, а именно та, чтобы найти такие связи, проанализировать психические процессы и приобрести знания, которые потом также могут способствовать оценке обычных высказываний в беседе. Но, правда, также их отдаленная цель найти более точные методы обследования, в которых психологические измерения, то есть подсчеты, могут быть ценными и для отдельного случая. Именно создатели методов, однако, очень осторожны в оценке своих результатов в обоих отношениях. Они всегда подчеркивают временность своих построений. Все это только предварительные

Недавно действительно предложен одним автором для проверки интеллекта.



244


работы или даже только предложения (Роденвальдт, Штерн, Рёмер. Ханлброннер, Шопль).

<< Пред. стр.

стр. 10
(общее количество: 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>