<< Пред. стр.

стр. 11
(общее количество: 15)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

В первом отделе мы в основу своего изложения положили кроме «Капитала» ещё «К
критике политической экономии» Маркса, а отчасти его «Наемный труд и капитал».
При составлении настоящей и следующей глав, трактующих о разделении труда и
мануфактуре, о машинах и крупной промышленности, мы пользовались кроме
«Капитала» ещё «Нищетой философии» Маркса, а именно ¶2 второй главы,
озаглавленным «Разделение труда и машины».
В «Нищете философии» подробнее, чем в «Капитале», разобрана литература,
характеризующая невыгодные последствия, вытекающие для рабочих от разделения
труда в капиталистической мануфактуре. Таким образом, упомянутый ¶2 является не
только предшественником по времени двух излагаемых здесь глав «Капитала», но и
их дополнением. Эти главы, по нашему мнению, следует отнести к числу самых
блестящих страниц, написанных Марксом, а они до сих пор, к сожалению, не
пользуются со стороны большинства читателей «Капитала» тем вниманием, какого они
заслуживают.
Прежде всего рассмотрим мануфактуру, т. е. «ту промышленность, которая не
превратилась еще в современную промышленность с ее машинами, но не представляет
собой уже ни средневекового ремесла, ни домашней промышленности» (К. Маркс,
Нищета философии, К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 4, стр. 154). Как характерная
форма капиталистического производственного процесса она в общем и целом
господствует примерно с середины XVI до конца XVIII века [Слово «мануфактура»
составлено из двух латинских слов -- manus (рука) и factus (сделанный,
изготовленный). Одной из важнейших отраслей промышленности, которой овладела
мануфактура, была обработка волокнистых веществ -- шерсти, хлопка и т. д.
Поэтому, ещё и теперь текстильные фабрики часто называют мануфактурами, хотя их
следует относить не к области мануфактуры, а к области крупной машинной
промышленности; иногда же под мануфактурой разумеют исключительно текстильную
промышленность. Такое употребление слова «мануфактура» неверно.].
Она имеет двоякое происхождение. С одной стороны, капитал застал такие продукты,
которые должны были проходить через руки различных ремесленников, прежде чем они
получили свою окончательную форму. Так, экипаж из рук каретника переходил в руки
шорника, обойщика, маляра, стекольщика и т.д. На место самостоятельных
ремесленников разных специальностей капиталист поставил наёмных рабочих тех же
видов труда, работающих планомерно и совместно в общем помещении над
изготовлением кареты.
Но мануфактура развивалась также и противоположным путём. Капиталист собирал
целый ряд рабочих, производивших один и тот же предмет, например булавочников.
Каждый из них должен был выполнять в известной последовательности все операции,
необходимые для изготовления продукта. Но как только значительное количество
рабочих начало работать таким образом, это, естественно, привело к разделению
различных операции между различными рабочими.
Итак, мануфактура, с одной стороны, возникала путём соединения разнородных и
самостоятельных ремёсел, а с другой стороны,-- путём разделения разнородных
операций одного и того же ремесла между различными рабочими.
Однако, была ли выполняемая мануфактурным рабочим операция раньше
самостоятельной операцией отдельного ремесленника или она произошла из
разложения операций одного и того же ремесла,-- ремесло всегда составляло не
только историческую, но и техническую основу мануфактуры. Необходимым условием
этого вида производства остаётся выполнение каждой отдельной операции
человеческими руками. Успешность труда в мануфактуре, как и в ремесле
существенным образом зависит от ловкости, уверенности и проворства отдельных
рабочих.
Однако между ремесленником и мануфактурным рабочим существует громадное
различие. На место разнообразия операций первого мануфактура вводит простоту и
однообразие операций, выполняемых рабочим изо дня в день, из года в год. Рабочий
здесь уже не является целесообразно действующим самостоятельным производителем,
он превращается в несамостоятельную часть большого рабочего механизма, он
является как бы членом совокупного рабочего организма.
Конечно, благодаря этому искусность рабочего в его ограниченной сфере
деятельности в огромной степени повышается. Он открывает много новых приёмов
работы, передаёт их товарищам и в свою очередь многому у них научается. Перемена
места и орудия, неизбежная при разнообразии операций, влечёт за собой излишнюю
трату времени и энергии. Эта трата избегается частичным рабочим мануфактуры,
который непрерывно работает на одном и том же месте, одним и тем же орудием, в
одном и том же направлении. С другой стороны, перемена работы даёт отдых и
возбуждает энергию. Частичный рабочий лишён этого.
Разделение труда в мануфактуре не только развивает искусность рабочего, но и
способствует совершенствованию его орудия. Орудие, которое должно служить для
множества разнородных операций, не может быть вполне приспособлено к каждой из
них. Орудие же, которое применяется исключительно при одной операции, может быть
соответствующим образом приспособлено к ней. Это значительно повышает его
производительность.
Все эти обстоятельства приводят к значительному повышению производительности
труда в мануфактуре по сравнению с ремеслом.
2. Две основные формы мануфактуры
Выше мы рассмотрели двоякое происхождение мануфактуры и её составные элементы --
частичного рабочего и его орудие. Рассмотрим теперь мануфактуру в целом.
Мануфактуре свойственны две основные формы, существенно отличные одна от другой,
вытекающие из природы изделия, продукта. В первом случае продукт составляется из
нескольких частей, из которых каждая является особым самостоятельным продуктом.
Во втором случае он изготовляется путём нескольких, одна с другой тесно
связанных манипуляций и операций, которые последовательно производятся над одним
и тем же предметом труда.
Каждую из этих двух основных форм мануфактуры мы можем пояснить классическим
примером. Сэр Вильям Петти наглядно поясняет мануфактурное разделение труда на
примере производства часов, которое следует причислить к первой из основных форм
мануфактуры. В ремесленном производстве часы были первоначально продуктом труда
одного рабочего, который изготовлял их сам с начала до конца. Но как только
изготовление часов подпало под власть капиталистического производства, выделка
каждой отдельной составной части часов, равно как их сборка были поручены особым
частичным рабочим. Таким образом, появились особые мастера, изготовляющие
пружины, циферблаты, зубчатые колёса, наконец мастера, собирающие часы из
отдельных частей и выверяющие их.
Пример второй основной формы мануфактуры дал нам Адам Смит в своём знаменитом
описании изготовления булавок, как оно происходило в его время.
«Один рабочий тянет проволоку,-- говорит он,-- другой выпрямляет её, третий
обрезает, четвёртый заостряет конец, пятый обтачивает один конец для насаживания
головки; изготовление самой головки требует двух или трёх самостоятельных
операций; насадка её составляет особую операцию, полировка булавки -- другую;
самостоятельной операцией является даже завёртывание готовых булавок в пакетики.
Таким образом сложный труд производства булавок разделён приблизительно на
восемнадцать самостоятельных операций, которые в некоторых мануфактурах все
выполняются различными рабочими, тогда как в других один и тот же рабочий
нередко выполняет две или три операции» (Адам Смит, Исследование о природе и
причинах богатства народов, 1935, т. 1, стр. 10).
Кусок проволоки проходит последовательно через руки различных частичных рабочих;
но все эти рабочие заняты одновременно. В булавочной мануфактуре одновременно
тянут проволоку, растягивают, разрезают, заостряют её и т. д.,-- короче говоря,
различные операции, которые ремесленному рабочему приходилось выполнять одну за
другой, в мануфактуре выполняются одновременно и одна рядом с другой. Благодаря
этому становится возможным в одинаковый промежуток времени производить товаров
больше прежнего.
Сравнительно с ремеслом мануфактура выигрывает и в отношении производительности
труда, чем она обязана своему кооперативному характеру. Однако мануфактура ещё
стеснена некоторыми ограничительными условиями; всё равно, принадлежит ли она к
первому типу, который мы иллюстрировали примером часового производства, или ко
второму, примером которого служит булавочное производство,-- в обоих случаях
изделие или составные части его должны совершать переход из одних рук в другие,
что требует времени и труда. Это ограничение устраняется лишь крупной
промышленностью.
При таком переходе изделия из одних рук в другие один рабочий доставляет другому
сырой материал для его труда, т. е. каждый рабочий даёт работу другому. Так,
например, рабочий, насаживающий головки на булавки, не может выполнить своей
операции, если ему не будут доставлены в достаточном количестве куски проволоки,
надлежащим образом приготовленные. Чтобы общая работа шла непрерывно и
безостановочно, должно быть поэтому точно определено время, необходимое для
изготовления каждой из отдельных частей продукта, а со временем необходимо
сообразовать и число рабочих, занятых изготовлением каждой из этих частей.
Если, например, рабочий, разрезающий проволоку на куски, может нарезать в час в
среднем 1000 булавок, между тем как рабочий, насаживающий головки, справится за
это время только с 200 булавками, то, для того чтобы десять рабочих, исполняющих
последнюю функцию, были заняты бесперебойно, необходимо иметь в мануфактуре двух
резчиков проволоки.
С другой стороны, капиталист, нанявший одного резчика проволоки, должен
пригласить пять рабочих, насаживающих головки, если он хочет полностью
использовать рабочую силу первого. Если капиталист пожелает расширить своё
предприятие, то число новых рабочих, которых он может занять, опять-таки .не
будет произвольным, если только он хочет сполна использовать их рабочую силу.
Если он, в нашем примере, оставит одного нового резчика проволоки, то это лишь в
том случае принесёт ему соответствующую выгоду, когда он пригласит при этом ещё
пятерых, а не троих или четверых рабочих, насаживающих булавки.
Изготовление товара в течение общественно необходимого для этого рабочего
времени является, как мы знаем, требованием товарного производства вообще; к
исполнению этого требования товаропроизводитель вынуждается конкуренцией. С
развитием же капиталистической мануфактуры изготовление определённого количества
продуктов в течение общественно необходимого рабочего времени становится также и
технической необходимостью.
Если ремесленник работает быстрее или медленное, чем это является общественно
необходимым, то это обстоятельство оказывает влияние на его трудовой заработок,
но не делает ещё для него невозможным самый труд. В капиталистической же
мануфактуре весь процесс труда нарушается, как только в изготовлении
какой-нибудь детальной части продукта произошло отклонение от нормы. Однако, как
мы видели выше, одновременное применение труда значительного числа рабочих в
одном и том же деле превращает их труд в средний. Это явление, представляющее
выгодную сторону простой кооперации, становится необходимым условием
производства в мануфактуре.
Итак, только при капиталистическом способе производства отдельный
товаропроизводитель (капиталист) в виде общего правила производит свои товары
при затрате общественно необходимого среднего труда,-- и он принуждён
производить именно таким образом. Только при капиталистическом способе
производства закон стоимости достигает своего полного развития.
Уже при мануфактуре начинается кое-где применение машин. Но в этот период они
всегда играют лишь второстепенную роль.
Важнейшей машиной мануфактуры остаётся совокупный рабочий, при котором отдельные
частичные рабочие являются лишь колесиками, тесно соединёнными между собою. При
мануфактурной системе рабочий является в сущности лишь частью машины и, подобно
последней, должен действовать регулярно и непрерывно. Как в машине есть и более
и менее сложные части, так и различные частичные работы требуют и более и менее
обученных рабочих. Их рабочая сила обладает соответственно этому большей или
меньшей стоимостью.
Когда изготовление булавок производилось ещё ремесленным способом, обучение
каждого булавочного мастера было одинаково. Соответственно этому стоимость
рабочей силы каждого из них была, вообще говоря, одинакова и притом сравнительно
высока. Когда же производством булавок овладела мануфактурная система, это
производство распалось на ряд частичных работ. Одни из них требовали
основательного навыка, а другие могли быть усвоены без всякого труда. Рабочая
сила тех рабочих, которые потратили много времени на приобретение необходимого и
основательного навыка, естественно, имела гораздо большую стоимость, чем рабочая
сила тех, которые выполняли более простые операции.
Так возникла «иерархия рабочих сил, которой соответствует шкала заработной
платы»[Эта таблица, заимствованная у Баббэджа («On tne Economie of Machinery and
Manufakture», London 1835), даёт очень ясное изображение иерархической шкалы
заработной платы и прекрасно иллюстрирует техническую необходимость -- приводить
в надлежащее соответствие число рабочих, занятых при каждой отдельной операции,
равно как и строго придерживаться среднего общественно необходимого времени.
Таблица изображает положение небольшой английской булавочной мануфактуры в
начале XIX века.]
Название работыРабочиеПодённая плата
Вытягивание проволоки1 мужчина3 шилл. 3 пенса
Растягивание проволоки1 женщина1 шилл.
1 девочка6 пенсов
Заострение1 мужчина5 шилл. 3 пенса
Приготовление головок1 мужчина5 шилл. 4&frac12; пенса
1 мальчик4&frac12; пенса
Насаживание головок1 женщина1 шилл. 3 пенса
Полировка1 мужчина6 шилл.
1 женщина3 шилл.
Втыкание в бумагу1 женщина1 шилл. 6 пенсов
Таким образом, заработная плата колебалась от 4&frac12; пенсов (18 копеек) до 6
шиллингов (3 рубля).
На низшей ступени этой шкалы стоят те рабочие, которые выполняют операции,
доступные каждому без особой подготовки и навыка. Такого рода простые операции
бывают в каждом производственном процессе. В ремесле они чередуются с более
сложными работами. В мануфактуре же они остаются постоянным и неизменным
занятием особого разряда рабочих, которые теперь различаются как необученные
рабочие от обученных.
Почти каждому из мануфактурных рабочих приходится тратить на свою подготовку
меньше времени, чем ремесленнику соответствующей отрасли труда. Ремесленнику
приходится овладеть всеми приёмами, необходимыми для окончательного изготовления
продукта, тогда как мануфактурный рабочий может ограничиться усвоением лишь
одного или нескольких приёмов. А у необученного рабочего расходы на обучение
вовсе отпадают.
Таким образом, при мануфактурном способе производства понижается стоимость
рабочей силы. Вместе с тем понижается и необходимое для содержания рабочего
рабочее время. При той же самой длине рабочего дня растет продолжительность
прибавочного труда, растет и относительная прибавочная стоимость.
А рабочий оказывается физически и духовно изуродованным. Работа теряет для него
всякое содержание, всякий интерес. Он сам становится придатком капитала.



Карл Каутский. "Экономическое учение Карла Маркса" > Отдел третий. Заработная
плата и прибыль на капитал - Глава первая. Заработная плата




1. Что такое капитал
Во второй главе мы проследили, как из обмена продуктов развилось товарное
обращение.
Сделаем теперь следующий шаг. При простом товарном обращении товаровладелец
продаёт свои товары, чтобы купить другие. Но с течением времени из этой формы
товарного обращения развивается новая форма движения: покупка с целью продажи.
Формула простого товарного обращения, как мы знаем, гласит: товар -- деньги --
товар; формула новой формы обращения гласит: деньги -- товар -- деньги.
Сравним эти две формулы. Движение товар -- деньги -- товар имеет целью
потребление. Я продаю товар, который не представляет для меня потребительной
стоимости, чтобы приобрести другие товары, которые для меня являются
потребительной стоимостью. Кругооборот товар -- деньги -- товар является
замкнутым в себе самом. Вырученные при продаже деньги превращаются в товар,
который потребляется и выходит из обращения. А деньги отдаются раз навсегда и в
своём движении отдаляются от своего прежнего владельца. Товар, которым
заканчивается кругооборот при нормальных условиях простого товарного обращения,-
а только о таких условиях может здесь идти речь -- по своей стоимости как раз
равен тому, с которого кругооборот начался.
Не то получится при кругообороте деньги -- товар -- деньги. Не потребление
является его целью. Конечный пункт кругооборота составляет не товар, а деньги.
Деньги, которые при начале кругооборота выбрасываются в обращение, не отданы
навсегда, а лишь авансированы. Они снова возвращаются к своему первоначальному
владельцу. Сам кругооборот уже не замкнут в себе самом, а постоянно повторяется,
уносясь всё дальше и дальше; авансированные деньги возвращаются назад, чтобы
снова быть брошенными в обращение и снова возвратиться назад; и эта игра
повторяется до бесконечности. Движение денег, порождаемое кругооборотом деньги
-- товар -- деньги, беспредельно.
Однако в чём же заключается движущая сила этого кругооборота? Движущая сила
кругооборота товар -- деньги -- товар ясна. Напротив, кругооборот деньги --
товар -- деньги на первый взгляд кажется лишённым всякого смысла. Когда я продаю
библию, чтобы на вырученные деньги купить хлеба, то в конце кругооборота в моём
распоряжении оказывается совсем иной товар, чем в начале, хотя стоимость его та
же самая. Первый товар удовлетворяет мой духовный голод, но очень мало помогает
мне, когда этот последний уже удовлетворён, когда, например, я знаю библию
наизусть, но не имею средств к удовлетворению физического голода.
Но когда я покупаю за 100 рублей картофель, чтобы снова продать его за 100
рублей, то в конце процесса я оказываюсь на том же самом месте, как и в начале;
весь процесс не представляет, ни цели, ни выгоды. Выгода имелась бы лишь тогда,
когда денежная сумма в конце сделки была бы иная, чем в начале. Но денежные
суммы разнятся одна от другой только своей величиной. Таким образом, кругооборот
деньги -- товар -- деньги лишь в том случае не будет бесцельным, если денежная
сумма, которой он заключается, будет больше той, которой он начинается.
Это увеличение денежной суммы и составляет в действительности побудительный
мотив кругооборота. Кто покупает с целью продажи, тот покупает, чтобы продать
дороже. Кругооборот деньги -- товар -- деньги протекает нормально лишь в том
случае, если денежная сумма в конце оказывается большей, чем вначале.
Кругооборот же товар -- деньги -- товар, как мы знаем, лишь тогда идёт
нормально, когда стоимость товара, которым кругооборот заканчивается, та же
самая, что и у товара, которым он начинается.
Всякая покупка есть в то же время и продажа, и наоборот. Поэтому кругооборот
деньги -- товар -- деньги имеет, повидимому, тот же смысл, что и кругооборот
товар -- деньги -- товар. Однако для нас ясно уже, что оба кругооборота
отличаются друг от друга по существу.
Если -- оставаясь при нашем примере -- я покупаю картофель за 100 рублей, чтобы
снова перепродать его, то я делаю это с целью предать его дороже, например за
110, т. е. за 100+10 рублей, следовательно, вообще говоря, за сумму, равную
первоначальной плюс некоторая надбавка. Если мы обозначим товар буквой Т,
первоначальную сумму денег -- буквой Д, добавочную сумму денег -- д, то мы
сможем изобразить полную формулу деньги -- товар -- деньги следующим образом:
Д -- Т -- (Д + д).
Это д, этот избыток стоимости, который обнаруживается в конце кругооборота сверх
первоначально авансированной стоимости, Маркс называет прибавочной стоимостью.
Её точно так же не следует смешивать с формами его проявления -- прибылью,
процентом и пр., как стоимость -- с ценой. В нашем изложении речь идёт пока
только об основах, а не о формах проявления экономических категорий. Это мы
замечаем во избежание недоразумений.
Прибавочная стоимость представляет собой отличительную особенность кругооборота
Д -- Т -- (Д + д). Более того, стоимость, которая обращается в форме этого
кругооборота, сама получает благодаря прибавочной стоимости новый характер: она
становится капиталом.
Капитал может быть попят только внутри этого движения. Это стоимость, приносящая
прибавочную стоимость. Кто отвлекается от этого движения и хочет понять капитал
как неподвижную вещь, тот всегда будет наталкиваться на противоречие. Отсюда --
наблюдающаяся в распространённых экономических учебниках путаница по вопросу о
понятии капитала, о том, какие вещи можно назвать капиталом.
Одни определяют его как орудие труда, и в этом случае мы приходим к
существованию капиталистов каменного века; даже обезьяна, которая разбивает
камнем орех, также оказывается тогда капиталистом. Равным образом и палка,
которой бродяга сбивает плоды с дерева, становится капиталом, а сам бродяга --
капиталистом.
Другие определяют капитал как сбереженный труд, благодаря чему хомяки и муравьи
удостаиваются чести фигурировать в звании коллег Ротшильда, Блейхредера и
Круппа. Некоторые экономисты зачисляют в капитал решительно всё, что облегчает
труд или делает его более производительным, например государство, знания
человека, его дух.
Ясно, что подобные всеобщие определения ведут лишь к общим местам, которые,
может быть, очень поучительны в детских букварях, но нисколько не облегчают нам
познания форм человеческого общества, его законов и движущих сил. Маркс первый
изгнал из области политической экономии эти общие места, которые до него
пользовались в некоторых её разделах почти неограниченным господством. В
особенности это наблюдалось при изложении свойств и качеств капитала.
Мы видели, что капитал есть стоимость, приносящая прибавочную стоимость, а его
общая формула такова: Д -- Т -- (Д +д). Уже из этой последней вытекает вывод,
который подтверждается фактами, а именно, что деньги есть та форма, с которой
каждый новый капитал начинает своё движение. Из этой же формулы явствует также,
что движение капитала необходимым образом обусловливает его превращение из
денежной формы в разнообразные формы товаров, равно как и обратное превращение
из этих форм в деньги.
Мы видим из этой формулы также, что не всякие деньги и не всякий товар являются
капиталом, что они становятся капиталом лишь в том случае, если они проделывают
определённое движение. Но для этого движения опять-таки необходимы особые
исторические предпо-сылки, с которыми мы ещё познакомимся. А деньги, которые я
отдаю, покупая предмет потребления, например хлеб или сюртук, столь же мало
выполняют функцию капитала, как и товар, который я сам произвёл и затем продаю.
Конечно, средства производства, накопленный труд и т. п. образуют вещественное
содержание капитала, но только при известных обстоятельствах. Отвлекаясь от этих
обстоятельств, мы тем самым отвлекаемся от особенностей современного способа
производства и напускаем на них туман, при котором можно сочинять что угодно.
Поэтому все учёные и неучёные представители капитализма ничего не хотят знать ни
о марксовой теории капитала, ни о теории стоимости, на которой она основана.
2. Перенесение стоимости машин на продукт
До сих пор мы говорили о стоимости и цене рабочей силы и об отношении их к
прибавочной стоимости. Но заработная плата представляется не ценой рабочей силы,
а ценой труда. «Заработная плата, это -- сумма денег, которую платит капиталист
за определенное рабочее время или за исполнение определенной работы» (К. Маркс,
Наемный труд и капитал, К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения в двух
томах, т. 1, стр. 54).
Цена товара есть его стоимость, выраженная в деньгах. Значит, раз .труд имеет
цену, он должен иметь и стоимость,-- так рассуждали экономисты. Как же велика
стоимость труда? Она определяется, как и стоимость всякого другого товара,
количеством рабочего времени, необходимого для производства. Сколько же нужно
рабочего времени, чтобы произвести 12-часовой труд? Очевидно, 12 часов.
Следовательно, если труд оплачивается по своей полной стоимости, то рабочий
получает в своей заработной плате такую же стоимость, какую он прибавляет к
продукту. Таким образом, этот расчёт приводит нас к альтернативе -- признать
ложным либо учение о прибавочной стоимости, либо учение о стоимость, либо оба
эти учения вместе и признать загадку капиталистического производства
неразрешимой.
Классическая буржуазная политическая экономия, венцом которой является учение
Рикардо, разбилась об это противоречие. Вульгарная же политическая экономия,
которая ставит себе задачей не исследование современного способа производства, а
его оправдание и изображение в розовом свете, воспользовалась им для своих
пошлейших измышлений.
Маркс покончил со всем этим, установив ясное различие между трудом и рабочей
силой, т. е. между теми понятиями, которые экономисты постоянно смешивали.
В 1847 г. Маркс ещё не сделал этого фундаментального открытия. В своей «Нищете
философии» и в статьях о «Наемном труде и капитале» он говорит ещё о стоимости
труда, которая, однако, сама собой переходит у него в стоимость рабочей силы. Но
наши экономисты так плохо поняли значение различия между этими понятиями, что и
теперь ещё смешивают их. Они обычно толкуют о теории стоимости Маркса --
Родбертуса. Между тем Родбертус целиком принял теорию стоимости Рикардо с её
смешением труда и рабочей силы и вытекающими отсюда противоречиями, а Маркс
очистил эту теорию от противоречий в данном и многих других решающих пунктах
(напомним лишь об ограничении труда, образующего стоимость, общественно
необходимым трудом и о различении всеобщего труда, создающего стоимость, и
особого, создающего потребительную стоимость и т.д.) и из учения Рикардо впервые
создал действительную, исчерпывающую и твёрдо обоснованную теорию стоимости.
Маркс первый доказал, что труд не есть товар и не имеет поэтому стоимости, хотя
является источником и мерой всех стоимостей товаров. На рынке фигурирует не
труд, а рабочий, продающий свою рабочую силу. Труд возникает вследствие
потребления товара рабочая сила точно так же, как вследствие потребления товара
шампанское у человека появляется весёлое настроение. Капиталист покупает
шампанское, а не вызываемое им опьянение; точно так же он покупает рабочую силу,
и не труд.
Но рабочая сила -- товар особого рода: за него уплачивают лишь после его
потребления. Рабочий получает плату только после того, как исполнит работу.
Покупается рабочая сила, а кажется при этом, будто оплачивается труд. Заработная
плата не проявляется как цена рабочей силы. Прежде чем появиться на свет из
кармана капиталиста, эта цена претерпевает прекращение, представляется нашему
взору в виде цены 1 руда.
Каким образом совершается это превращение и каковы его последствия -- это,
конечно, не могло быть научно исследовано предшественниками Маркса, так как они
не понимали различия между ценой рабочей силы и ценой труда. Маркс, стало быть,
впервые дал строго научную теорию заработной платы.
Двумя основными формами заработной платы являются повременная и поштучная плата.

3. Повременная плата
Мы знаем, что при определённых условиях дневная стоимость рабочей силы есть
определённая величина. Допустим, что она равна 2 маркам 40 пфеннигам, а обычный
рабочий день -- 12 часам. Мы предполагаем в этом случае, как и во всей книге,
если не оговорено иное, что стоимость и цена как рабочей силы, так и других
товаров совпадают. Цена 12-часового труда равна поэтому 2 маркам 40 пфеннигам, а
цена часового труда -- 20 пфеннигам. Найденная таким образом цена рабочего часа
служит единицей для измерения цены труда.
Цена труда равняется, следовательно, дневной стоимости рабочей силы, деленной на
число рабочих часов обычного рабочего дня.
Цена труда и подённая или понедельная плата могут колебаться в различных
направлениях. Если рабочее время увеличилось с 12 часов до 15, а цена труда
упала в то же время с 20 пфеннигов до 18, то подённая плата будет теперь
равняться 2 маркам 70 пфеннигам, т. е. она повысится, несмотря на падение цены
труда.
Цена труда зависит, как уже было сказано выше, от дневной стоимости рабочей силы
и длины обычного рабочего дня.
Если же вследствие каких-нибудь чрезвычайных событий, например кризиса,

<< Пред. стр.

стр. 11
(общее количество: 15)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>