<< Пред. стр.

стр. 15
(общее количество: 15)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Капиталистический характер, который с тех пор приняло сельское хозяйство в
крупных поместьях, не уничтожался сохранившимися ещё различными формами
крепостной зависимости, а только искажался ими. Тем комичнее видеть, как крупные
землевладельцы пытаются в настоящее время разыгрывать роль класса, который по
самой природе своей призван к защите рабочих от капитала и к установлению
гармонии между ними.
Следствием многочисленных экспроприаций крестьянства было необычайное развитие
бродяжничества в Западной Европе в XV и XVI веках. Оно угрожало захлестнуть
общество, и это общество подвергало бродяживших крестьян жесточайшим наказаниям
кнутом, клеймением, отрезанием ушей и даже смертью.
Хотя таким образом было освобождено большее количество рабочих, чем мог
поглотить капитал, всё же зачастую он не мог найти в необходимом количестве
годных рабочих. В мануфактурный период капигалистический способ производства
находился ещё в зависимости от рабочих, которые приобрели известную виртуозность
в своих частичных операциях. Часто нужны были годы для достижения рабочим
соответствующей выучки.
В то же время переменная часть капитала значительно превосходила постоянную его
часть. Поэтому спрос на наёмный труд при каждом накоплении капитала быстро
возрастал, тогда как приток годных рабочих рук рос лишь медленно. Искусные
рабочие были нс только редки и в большом спросе: в их среде живы были традиции
ремесла, когда подмастерье ещё стоял близко к мастеру и сам мог надеяться стать
мастером. Наёмные рабочие обладали чувством собственного достоинства, были горды
и непокорны; они не могли и не хотели подчиняться дисциплине и вечной
монотонности капиталистического производства. Потребовалось вмешательство
«высшей власти», чтобы создать рабочею, покорного капиталу.
Государственная власть выступила на защиту собственности от бродяг. Она поощряла
превращение общинной собственности в частную. Маркс подробно рассказывает, как
это произошло в Англии. Эта же власть выступила и тогда, когда потребовалось
приучить рабочих к капиталистической дисциплине. Строгие указы устанавливали
максимум заработной платы, удлиняли рабочий день и запрещали рабочие союзы.
Насколько всё это соответствовало духу боровшейся в то время за «свободу»
буржуазии, последняя показала, когда завоевала политическую власть во время
французской революции. Она повела ожесточённую войну против остатков общинного
землевладения, ещё сохранявшегося во Франции, и решительно запретила рабочие
союзы.
Вместе с пролетариатом возник и внутренний рынок для капитала. Прежде каждая
крестьянская семья сама производила всё, в чём нуждалась,-- как средства
существования, так и продукты домашней промышленности. Теперь дело изменилось.
Средства существования стали производиться как товары в крупных поместьях,
образовавшихся из общинной земли и отдельных крестьянских участков, и находили
себе рынок в промышленных округах. Продукты капиталистической промышленности --
в данную эпоху мануфактуры -- находили себе сбыт у наёмных рабочих
промышленности и крупных поместий, а также и среди самих крестьян.
Зачастую участки последних были слишком мелкими для того, чтобы поддерживать их
существование. Земледелие для них стало побочным занятием, домашняя
промышленность с целью собственного потребления отошла на задний план и уступила
своё место такой домашней промышленности, которая стала производить товары для
капиталиста, для купца. Это одна из отвратительнейших и прибыльнейших форм
капиталистической эксплуатации.
Мы видели, как возникли пролетариат и искусственное перенаселение, сделавшие
возможным развитие капиталистического способа производства. Это развитие в свою
очередь постоянно, во всё увеличивающихся размерах снова воспроизводит
пролетариат и относительное перенаселение.
Но откуда же взялись те сосредоточенные в немногих руках богатства, которые были
другой предпосылкой капиталистического способа производства?
Средневековье переняло от классической древности два вида капитала --
ростовщический и торговый. Со времени крестовых походов в огромной степени
выросли торговые сношения с Востоком, а вместе с тем -- торговый капитал и его
централизация в немногих руках. Упомянем здесь лишь о семье Фуггеров в Аугсбурге
-- этих немецких Ротшильдах XV и XVI веков.
Но ростовщичество и торговля не были единственными источниками тех денежных
сумм, которые начиная с XV века во всё растущих размерах превращались в
промышленный капитал. Маркс в своём «Капитале» указал и другие такие источники.
Детали читатель найдёт в этом изложении, достойным образом венчающем блестящий
исторический экскурс в область «первоначального накопления». Здесь же мы дадим
только выразительными словами Маркса краткое резюме различных методов этого
накопления:
«Открытие золотых и серебряных приисков в Америке, искоренение, порабощение и
погребение заживо туземного населения в рудниках, первые шаги к завоеванию и
разграблению Ост-Индии, превращение Африки в заповедное поле охоты на чернокожих
-- такова была утренняя заря капиталистической эры производства. Эти
идиллические процессы составляют главные моменты первоначального накопления. За
ними следует торговая война европейских наций, ареной для которой служит земной
шар. Война эта начинается отпадением Нидерландов от Испании, принимает
гигантские размеры в английской антиякобинской войне и теперь ещё продолжается в
таких грабительских походах, как война с Китаем из-за опиума и так далее.
Различные моменты первоначального накопления распределяются между различными
странами в известной исторической последовательности, а именно: между Испанией,
Португалией, Голландией, Францией и Англией. В Англии к концу XVII века они
систематически объединяются в колониальной системе, системе государственных
займов, современной налоговой системе и системе протекционизма. Эти методы в
значительной мере покоятся на грубейшем насилии, как, напр., колониальная
система. Но все они пользуются государственной властью, т. е. концентрированным
и организованным общественным насилием, чтобы ускорить процесс превращения
феодального способа производства в капиталистический и сократить его переходные
стадии. Насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно
беременно новым. Само насилие есть экономическая потенция» («Капитал», т. 1,
стр. 754).
Предпоследняя фраза этой цитаты очень часто приводится, но большею частью
отдельно от контекста. Кто продумает её в связи с предыдущим изложением, тот
будет знать, как надо её понимать. К насилию, служившему повивальной бабкой
капиталистического способа производства, принадлежит также и «государственная
власть, концентрированное и организованное насилие общества»; но это не власть
«государства в себе», парящего в облаках над классовыми противоречиями, а власть
государства как орудия мощно подымающегося класса.
Растущая пролетаризация населения, особенно крестьянского, и образование
внутреннего рынка, с одной стороны, а с другой -- накопление и концентрация
крупных богатств наряду с возникновением внешних рынков, особенно благодаря
торговым войнам и колониальной политике,-- вот каковы были условия, наступившие
в Западной Европе начиная с XV века. Эти условия способствовали всё более
решительному превращению всего производства в товарное производство, а товарного
производства -- в капиталистическое. С тех пор раздробленные мелкие хозяйства
крестьян и ремесленников стали постепенно уничтожаться и вытесняться крупными
капиталистическими предприятиями.



Карл Каутский. "Экономическое учение Карла Маркса" > Отдел третий. Заработная
плата и прибыль на капитал - Глава седьмая. Конец капиталистического способа
производства




Мы видели, что первобытный способ производства основан на общественном,
планомерно организованном труде и обусловливает общественную собственность на
средства производства. Продукты," правда, распределяются и потому становятся
личной собственностью, но лишь постольку, поскольку они составляют предметы
потребления для отдельных лиц. В качестве же непосредственного результата
общественного труда продукты прежде всего принадлежат обществу.
Этот способ производства вытесняется простым товарным производством, которое
ведётся частными работниками, действующими независимо друг от друга. Каждый из
них производит продукты с помощью своих собственных средств производства, и эти
продукты составляют затем, разумеется, его частную собственность.
Но из простого товарного производства развивается капиталистическое товарное
производство. Место независимо производящих отдельных работников занимают
крупные концентрированные предприятия. Каждое из них производит товары
независимо от других, но внутри каждое предприятие организовано как планомерное
общественное производство. Так как эти крупные капиталистические предприятия
противостоят друг другу как товаропроизводители, то в их взаимных сношениях
продолжает господствовать обмен товарами и остаются в силе отношения
собственности, присущие простому товарному производству,-- частная собственность
на средства производства и продукты.
Но тем самым частная собственность превращается в свою противоположность.
При простом товарном производстве частная собственность была следствием и плодом
труда. Работник сам был собственником своих средств производства и своих
продуктов. Капиталистическое производство разрывает связь между трудом и
собственностью. Рабочий уже не является собственником своего продукта. Наоборот,
средства производства и продукты принадлежат тем, кто не работает. Превращение
производства в общественное производство на капиталистической основе всё более
превращает тех, кто не трудится, в собственников всего богатства, а рабочих -- в
неимущих.
Но этим не исчерпывается противоречие между господствующим способом производства
и господствующим способом присвоения.
Мы видели, как просто и ясно было организовано производство в эпоху первобытного
коммунизма и как им управляло общество по своему желанию и соответственно своим
потребностям.
При системе товарного производства общественные производственные условия
превращаются в силу, господствующую над отдельным производителем. Последний
становится их безвольным рабом, и его положение становится тем более жалким, что
новые господа не предписывают ему той или другой работы, не сообщают ему своих
потребностей, а предоставляют ему их угадывать.
Производство подпадает теперь под власть законов, независимых от производителей
и зачастую действующих против их воли, подобно законам природы. Законы эти
осуществляются посредством периодических отклонений от нормального состояния,
как, например, падение цен, дороговизна и т. д. Впрочем, при господстве простого
товарного производства, низкой производительности раздробленных предприятий
отдельных производителей эти отклонения, поскольку они вызываются причинами
общественного характера, имеют мало значения и ограничиваются небольшими
районами.
Капиталистический способ производства в огромной степени повышает
производительность труда. Он освобождает от оков и даёт простор тем
производительным силам, которые свойственны общественному, целесообразно
организованному труду, заставляющему себе служить силы природы, покорённые
наукой. В результате этого периодические отклонения от нормы, посредством
которых осуществлялись законы товарного производства и которые прежде приводили
лишь к временным и местным затруднениям, легко переносимым, а зачастую и
устранимым, теперь стали выражаться в периодических катастрофах, продолжающихся
целыми годами, охватывающих целые страны и континенты и производящих ужаснейшие
опустошения. Район и интенсивность этих катастроф растут вместе с
капиталистическим производством, и теперь они, по-видимому, превратились в
хроническую болезнь.
Далее, в эпоху первобытного коммунизма продукт общественного труда принадлежит
обществу и распределяется последним между отдельными лицами соответственно
общественным потребностям; поэтому доля каждого возрастает вместе с ростом
производительности труда.
При господстве товарного производства масса потребительных стоимостей,
представляющих определённую стоимость, растет вместе с производительностью
труда. При простом товарном производстве продукт труда, как правило, принадлежит
работнику. Он может сам потребить его полностью или частью; очевидно, в этом
случае количество находящихся в его распоряжении предметов потребления растет в
той же мере, как и производительность ею труда.
Но он может также обменять продукт своего труда целиком или частью; только
небольшая часть продукта становится при простом товарном производстве товаром.
За продукт определённого труда, который он выменивает, он получит тем больше
потребительных стоимостей, чем выше в общем производительность труда. И здесь
рост производительности труда идёт целиком на пользу работнику.
При капиталистическом товарном производстве рабочая сила сама является товаром,
стоимость которого, как и всякого товара, понижается по мере роста
производительности труда. Следовательно, чем больше производительность труда,
тем меньшую относительную долю в его выгодах получает рабочий в виде цены
рабочей силы. По мере же того как капиталистический способ производства
становится преобладающим, всё большая масса населения превращается в наёмных
рабочих и лишается, следовательно, возможности пользоваться плодами повышенной
производительности своего труда.
Все эти противоречия неизбежно порождают конфликты между классом капиталистов и
классом рабочих -- конфликты, которые пробуждают классовое самосознание рабочих,
толкают их к политической деятельности и вызывают возникновение рабочих партий
во всех капиталистических странах. По все эти обстоятельства порождают также и
всевозможные страдания -- и не только у рабочего класса,-- страдания, которые
делают невыносимым существующее положение вещей для всё более широких кругов, и
не принадлежащих к классу наёмных рабочих.
Так всё толкает к разрешению противоречия, воплощённого в капиталистическом
способе производства,-- противоречия между общественным характером труда и
отжившей формой присвоения средств производства и продуктов.
Только два пути мыслимы для разрешения этого противоречия. Оба они имеют целью
согласовать между собой способ производства и способ присвоения. Один путь --
уничтожение общественного характера труда, возврат к простому товарному
производству, замена крупного производства ремеслом и мелким крестьянским
хозяйством. Другой путь стремится приспособить не способ производства к способу
присвоения, а способ присвоения к способу производства. Этот путь ведёт к
общественной собственности на средства производства и продукты.
В настоящее время многие стараются повернуть ход развития на первый путь. Они
исходят из ошибочного взгляда, будто способ производства можно установить по
произволу при помощи юридических предписаний. Буржуазная вульгарная экономия,
прислужница капитала, осуждает эти попытки там, где она ещё не дошла до
окончательного упадка.
Сама она, однако, пытается идти подобным же путём. Чтобы доказать полную
гармонию между господствующим способом производства и господствующим способом
присвоения, она в своих изображениях экономической действительности оставляет в
стороне своеобразные и существенные черты современного способа производства и
рисует его так, словно бы оно было простым товарным производством. Стоит только
прочесть популярные работы вульгарных экономистов. В них товары и теперь
обмениваются, как у диких народов. Охотники и рыбаки, свободно пользующиеся
лесами и морями, изображаются в качестве наёмных рабочих, а лук и стрелы, лодка
и рыбачья сеть изображаются в качестве капитала[Иллюзии, которые стараются
возбудить эти господа, разрушаются примером колоний, обладающих девственной
почвой я заселяемых переселенцами. Там господствует полная свобода трудового
договора, собственность рабочего на свои продукты, т. е. на плоды своего труда Љ
вообще мы находим там условия, которые наши экономисты выдают за условия
капиталистического способа производства. Но странным образом капитал при
подобных условиях перестаёт быть капиталом![Послушаем, например, Рошера:
«Представим себе рыбачье племя, не имеющее частной собственности на землю и
капитал, живущее нагишом в пещерах и питающееся морской рыбой, которая
выбрасывается на берег приливом и которую представители этого племени собирают
голыми руками. Пусть все работники будут здесь равны и каждый из них добывает и
съедает по три рыбы в день. Но вот какой-нибудь умный человек в продолжение 100
дней ограничивает своё потребление двумя рыбами и употребляет собранный таким
образом запас в 100 рыб на то, чтобы в течение 50 дней затрачивать всю свою
рабочую силу на постройку лодки и изготовление рыболовной сети. С помощью этого
капитала он ловит с этих пор по 30 рыб ежедневно» («Grundzuge der
Nationalokonomie», Stuttgart 1874, т. 1, стр. 423). На такого рода гнилую рыбу
сбиваются все сказки о происхождении капитала.]
В таких колониях свободная земля имеется в избытке и всем доступна. Всякий
работник обычно имеет там возможность вести производство самостоятельно, он но
вынужден продавать свою рабочую силу. Вследствие этого всякий предпочитает
работать на себя, а не на других. А раз дело обстоит так, то деньги, средства к
жизни, машины и другие средства производства перестают бьть капиталом Они не
приносят прибавочной стоимости. Поэтому те самые экономисты, которые в
капиталистических странах с таким пафосом кричат о святости собственности и о
свободе трудового договора, требуют, чтобы в молодых колониях в целях развития
там капитала рабочим не давали земли и чтобы государственная власть
содействовала иммиграции, даже за счёт ранее поселившихся там рабочих. Иными
словами, они требуют насильственного отделения рабочего от средств производства
и существования и искусственного создания избыточного рабочего населения,
фактически не свободного, а вынужденного продавать свою рабочую силу, А где
колонисты находят покорных работников Љ особенно из местного населения,--
которым это можно навязать, там открыто вводят принудительный труд и рабство.
«Те самые интересы, которые заставляют экономиста, сикофанта капитала,
теоретически обосновывать в метрополии тождество капиталистического способа
производства с его собственной противоположностью,-- эти же самые интересы
побуждают его здесь «to make a clean breast of it» [очистить свою совесть в этом
отношении«»] и громко провозгласить противоположность этих способов
производства» («Капитал», т. 1, стр. 768-769).].
Этот тип экономистов Маркс подверг в «Капитале» уничтожающей критике, но его
работа не ограничивается разоблачением всей пошлости и фальши вульгарной
экономии.
Маркса часто называют духом отрицания, который только критиковал и разрушал, но
не был в состоянии создать ничего положительного.
Однако уже один очерк процесса капиталистического производства, который дал нам
Маркс, показывает, что он на самом деле создал новую экономическую и
историческую систему. Критика предшественников составляет только обоснование
этой системы.
Нельзя преодолеть старого, не поднявшись самому на новую и более высокую точку
зрения. Нельзя критиковать, не приобретя более глубокого познания. Нельзя
разрушить какую-либо научную систему, не создав предварительно другой, более
всеохватывающей и превосходной системы.
Маркс первый раскрыл фетишистский характер товара. Он первый показал, что
капитал -- не вещь, а отношение, опосредствованное вещами, он показал, что
капитал является исторической категорией. Он первый исследовал законы движения и
развития капитала. Он же первый показал, что цели современного социального
движения представляют собой естественный и необходимый результат из предыдущего
исторического развития, а не образуются произвольно в головах людей в виде
требований какой-то «вечной справедливости».
С той точки зрения, на какую поднимает нас Маркс, мы нс только видим, что все
попытки вульгарных экономистов лживо изобразить современные отношения как
патриархальные и простые столь же тщетны, как и попытки превратить
патриархальные отношения в современные. Мы видим также, что единственный путь,
который остаётся для дальнейшего развития общества,-- это приведение формы
присвоения в соответствие со способом производства, переход средств производства
в собственность всего общества, полное превращение производства из частного в
общественное. А вместе с этим начинается новая эпоха человеческой истории [Этот
переворот совершается социалистической революцией пролетариата, свергающей
власть буржуазии и устанавливающей диктатуру рабочего класса. Учение о диктатуре
рабочего класса -- главное в марксизме. Экономическое учение Маркса является
наиболее глубоким и всесторонним обоснованием необходимости пролетарской
революции и диктатуры рабочего класса. Всем ходом капиталистического развития
пролетариат подготовляется к выполнению своей исторической миссии могильщика
капитализма и созидателя нового, высшего, социалистического общества. По мере
развития капитализма растет и возмущение «рабочего класса, который обучается,
объединяется и организуется механизмом самого процесса капиталистическою
производства» («Капитал», т. 1, стр. 766). Раскрывая историческую тенденцию
капиталистического накопления, Маркс писал: «Централизация средств производства
и обобществление труда достигают такого пункта, когда они становятся
несовместимыми с их капиталистической оболочкой. Она взрывается. Бьёт час
капиталистической частной собственности. Экспроприаторов экспроприируют»
(«Капитал», т. 1, стр. 766). Гениально предвиденная Марксом социалистическая
революция победила в 1917 г. в СССР. ]P>Место анархического товарного
производства занимает планомерная и сознательная организация общественного
производства. Господству продукта над производителем наступает конец. Человек,
ставший во всё большей степени господином над силами природы, тогда станет также
господином общественного развития. «И только с этого момента люди начнут вполне
сознательно сами творить свою историю, только тогда приводимые ими в движение
общественные причины будут иметь в значительной и все возрастающей степени и те
следствия, которых они желают. Это есть скачок человечества из царства
необходимости в царство свободы» (Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, 1953, стр. 267).


Экономическая библиотекаЭКОНОМИКА 2000http://e2000.kyiv.org



<< Пред. стр.

стр. 15
(общее количество: 15)

ОГЛАВЛЕНИЕ