<< Пред. стр.

стр. 7
(общее количество: 7)

ОГЛАВЛЕНИЕ

- Когда тебя не видят?
- Когда тебя не видят.
- Когда ты не существуешь?
- Если ты так хочешь.
- Если я так хочу?
- Так действует Прозрачность. Так она производит Блажен ство, а именно его она производит, и его можно обнаружить повсюду... скажи-ка.
-
Что я должен сказать?
Скажи, что ты знаешь об этом, что знал всегда, но что де лать это - совсем другое дело.
Да, я знаю.
Это моя Пресвятая Дева-Богоматерь Мария, Пресвятая Дева Гуадалупская с Тепейякского холма, что тут еще скажешь?
Она - единственно возможный источник Блаженства в преде лах Млечного Пути.
Мы приближаемся к концу этого извилистого пути, который вел нас, покрытых пылью, ведь так всегда и случается в дороге, вольно или невольно мы поднимаем пыль; мы идем то вверх, то вниз, петляем, сворачиваем с тропы на тропу, идем сквозь густые леса, по равнинам, пересекая пределы. Мы прошли весь этот путь дюйм за дюймом, кругами, спиралями, растворяясь, вспоминая, вдыхая и выдыхая, прошли этот мрачный и наполненный галлюцинациями путь, ведущий туда, прошли - и вдруг нашли его, вот так запросто.
Он сидел на холме или на ограде, за пределами твоего или моего дома, ожидая, что откроют дверь, хотя он не стучал в нее и не извещал о своем приходе; он не стремился войти или не выходил; он готовился идти дальше или попадал в ловушку, он бесстрашно карабкался вверх по скалам. Не нарушая ничего. Не моргая лишний раз, не предаваясь пустым забавам, не поднимая ни единой частички пыли.
Нас становится меньше. Так лучше. Говорят, что Хуан Диего - Святой. Об этом никому не дано судить, кроме Пресвятой Девы. Говорят, что Хуан Диего - Шаман, об этом никому не дано судить, кроме Мексики. Говорят, что дона Хуана и Хуана Диего не существует... Oh, my goodness!

Коровий Глаз. Мы Идем Доить Коров
Из апельсинов - апельсиновый сок. Из винограда - выдержанное вино и шампанское. Из баранов - барбекю, баранина. Из кукурузы - поп-корн, тортильи, крахмал.
Из каждой вещи - ей подобное. Из тебя - я. Из меня - ты - и другие. А из других, из тех, - чужестранцы. А из чужестранцев, из тех, других, - чужаки. Чужие. Другие. Коровий глаз - из Млечного Пути, внутри - светящаяся жизнь. Из жизни - жизнь других, не светящихся, чужих. Из "здесь" - то, что за пределами "здесь". А из того, что за пределами "здесь", - другое то, что за пределами. Не ошибешься.
Сколько желудков? Семь. У Коровы семь желудков. А из тебя - моя мать. А из твоей матери - моя сестра. А из твоей сестры - еще одна моя сестра, и мой брат, и другая сестра. А из них всех - их дети. А из их детей - дети моих детей и так далее, твои дети, дети другого, и третьего, и четвертого. И их родители. Родители родителей и родители другого и третьего. Старый луг, где пасутся коровы. Далекий старый луг, откуда идут коровы. Они выходят из кустов? У них праздник?.. они спускаются с Тибета, они идут как буйволы, как северные олени, они идут, бегут, беспорядочно несутся, как будто за ними кто-то гонится. Они мычат. Коровы, дающие молоко, исступленно мычат. Мычат на луну.

Пассаж о Времени во Вневременности
Похоже, мы стали здорово смахивать на зевак.
Хуан Диего... не говори этого вслух. Может, он про скользнул незамеченным, но чтобы он был зевакой? Вот ты здесь, на виду, и вправду смахиваешь на зеваку.
Раскаты хохота Хуана Диего, и дона Хуана, и его волка, и моих волков, а поскольку смех - это плач и он передается, то я тоже лопаюсь со смеху.
- Ну и хватит. - Что сказано, пусть остается. - Но чего вы ожидали от меня? Что я заважничаю, начну строить из себя ученую личность, изощренного мыслителя, скучного и равно душного, принадлежащего к элите мафии, но уж никак не Ку рии? Конечно, я зевака! Я наблюдаю и вижу. Один телескоп,
два телескопа, три телескопа. Тысячи поднятых знамен-телескопов. Перед моей Пресвятой Девой-Матерью я меньше песчинки, изумленный, пораженный. Так и стою, разинув рот, пуская слюни, - век за веком. Спорим, что у небес есть Владычица? Вот вы хотите, чтобы я остался, но как я могу остаться? Я просто застыну, занемею, вам хотелось, чтобы я начал пыжиться, или вскрыл себе вены, или приложил к вискам лед, а своим кровоточащим носом вдохнул атомную и космическую пыль. Здесь нет никого столь же важного, как никто. [Sic] Прежде чем стать Святым, я был Шаманом и бродил по пределам, разинув рот. И если Святому вдруг взбредет в голову заважничать или что-то в этом роде, как часто бывает, пошли они все подальше. Но Шаману обеих Америк не лгут!
Дон Хуан то и дело изящным движением открывает дверь и восклицает: "А вот и я!" (Нет никаких сомнений в том, что дон Хуан - шаман с давних времен, потому что он вдруг появляется без предупреждения и пользуется чем угодно, чтобы выйти.) И говорит мне немного раздраженно: - В последние дни ты какой-то встрепанный. Ожидание Отшельника и поддержание ритма погони совсем свели тебя с ума. Ничто не должно выводить тебя из равновесия. Когда тебе станет получше, мы продолжим. Нам нужно научиться истолковывать язык Хуана Диего. На строгом и точном языке тонкого катарсиса. Поверь мне, я никогда не видел такого тихого воробышка. По крайней мере, он говорил с нами не на науатле*!
Мы вырываем глаза. Панацея лазури. Мы найдем глаза, вырванные лазурью. Свод Небес - это Голова, этот свод - как две гигантских полуокружности, одна сверху, другая снизу, верхняя половина соответствует темени - Западу, а другая половина затылку - Востоку, в то время как незримый свод внизу соответствует мозжечку, половина на половину. Когда Западная сторона сообщается - * Науатль, или науатле (nahuatl, nahuatle), - язык мексиканских индейцев (ucn.).

напрямую и беспрепятственно - с противоположной стороной, происходит пробуждение. Когда верхние части контактируют с мозжечком, происходит озарение и соответствующий ему транс. Это случается, когда полностью слившиеся части открывают кору мозга, идентичную плотностям и блеску звездных впадин. Тогда голова и ее мозг полностью отражают усеянный звездами свод Небес посредством огромного туннеля между частями; а гипоталамус отражает звезды снизу. Иногда одна из четырех частей доминирует над остальными, или две, или три. От этого зависит мощь и дерзость шаманского дара. Разве не наша забота сделать так, чтобы они совпали и чтобы пробудились для этого совпадения?
Тайна Шамана способствовала тому, что Святой человек начал постепенно охватывать свой мир; согласие стало распространяться на Юге и Севере, частях четырех состояний исступления, которые соответствуют каждой четверти всего, а потом, в бреду транса...
...гипоталамус вручает Шаману, подобно дару, заключающемуся во всполохе внутреннего света, память всех времен и вневременность, эту редкостную паузу, эту непредвиденную дыру, это ничто, улыбку Святого, сияющую Блаженством.
Такова есть и была тайна встречи с Отшельником. Вскоре мы снова встретимся с ним, перейдя Мост.
- Да благословит навсегда Бог, этот неведомый, нашу Владычицу Деву-Мать Марию Гуадалупскую с Тепейякского холма!" - восклицает Хуан Диего.
После чего он внезапно растягивается во весь рост, издав вопль, лишенный какого бы то ни было смысла, подобный кличу гор. Он нашел свои члены внутри солнца и теперь приходит в себя после пережитого Блаженства, пока его озаренная Святость рассеивается в этом мире и в многочисленных иных мирах, покоряя их.
Конец
Хуан Диего, упрямый и искренний, удаляется от нас и входит в здание заброшенной железнодорожной станции как луч слабого света, проникающий сквозь растрескавшиеся деревянные ставни, он прислушивается к летаргическому шуршанию телеграфного аппарата и улыбается; войдя, он сразу же уловил этот звук.
Малиновый эффект заключается в распространении красоты, порождающей восторг.
Это происходит от начала атомов до пределов слившихся атомов, которые превращаются в Другого.

Все эти прилагательные, будучи связаны с вступлением ужасного дикаря-Отшельника в действительность, подразумевают приближение к его личности. Я преднамеренно не включаю сюда никаких чудес исцеления, потому что шаман лечит не как знахарь, он не знахарь и никогда им не был, все дело в том, что БОЛЕЗНЬ РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ ПОДОБНО ПЕЧАЛИ, А ВНУТРЕННЯЯ ПЕЧАЛЬ, ЕДКАЯ, КАК КИСЛОТА, СПОСОБСТВУЕТ РАЗРЫВУ С ОКРУЖАЮЩИМ МИРОМ.
Святые, проникая в эту сферу, не атакуют болезнь, а выясняют факторы, порождающие печаль. Человеческое существо обладает на этой планете исключительными преимуществами, однако растрачивает их, становясь хищником по отношению к себе и к другим, и в этом - проклятие его судьбы, ведущее к вырождению. Поскольку Дева являет собою Небесные Врата, человеческому существу на этой планете следовало бы в своем поведении исходить из прямого, физического и существенного фундаментального знания того, что оно обретается в глубинах Небес, в их безднах.
И тогда, таким образом, человеческое существо приблизится к пониманию того, что оно является путем и средством облегчения любого страдания в этом мире и изгнания любой печали - ему нужно только вдохнуть воздух Ее даров, обретенных для того, чтобы пробудить свой ум удивлением.

Странник, врата в познание самого себя, творец обостренности чувств, дающей возможность ощутить занимаемое им место, чтобы с его явной и непосредственной помощью научиться любить существа этого мира.
Хуан Диего - Покровитель обеих Америк. Слава ему во Господе!
Он вошел в реальность Планеты, и это открывает перед обитающими на ней живыми существами путь к Деве - творительнице жизни Космоса. Его восторг, его жертвенность, его ум и его дар Шамана поражают воображение и порождают стремление действовать. Он знает все, потому что любит то, что знает, и в определенный момент это обращается в святость.
Теперь, когда Хуан Диего - Отшельник по самой своей природе - так близко, он может приблизиться к любому из человеческих существ на любом углу или перекрестке, на любой террасе, в любом одиночестве.
А потому давайте оставим его в покое. Он и Дева по-прежнему вместе, они говорят друг с другом, и так будет во все времена, до тех пор пока наконец не проникнет в сознание живых существ Вечность и не засияет Блаженство, которое есть жизнь.
Дон Хуан
Ситуации - это отдельная реальность. Случаются ситуации обычные или необычные. Но они всегда отдельны. Имеющие место факты не исчерпывают присутствия - так похожего на отсутствие - Шамана. Что касается людей, которые погибли или были преданы, можно найти тысячу доводов "за" или "против". Главное - он есть. Он был всегда. Все дело в том, что один шаман увидел другого шамана. Его деяние не требует объяснений: он (ныне и всегда) - Делатель Христианства, Откровения, являющегося реальным и правдивым свидетельством единственного человека, которому Дева Мария явила свой голос и свой облик. Это свидетельство, позволяющее нам, каждому из нас, общаться на "ты" с Владычицей Небесной.

Пассаж о Пространстве Времени Мы немного остываем от пыла, сопутствовавшего встрече, поскольку Хуан Диего произносит: - Всякое возрождение, всякое воскресение тяжело. Языки его пламени горят повсюду.
Есть множество людей, принадлежащих к клану нищих духом, типа сеньора Шуленберга, который является верхушкой айсберга, эквивалентом сумерек логоса. Дон Хуан говорит мне, что хотя бы из минимальных этических соображений Ватикану или сеньору Ривере следовало бы немедленно
отлучить от церкви одержимых колоссальным неверием. Однако они не делают этого, - возможно, из боязни и отнюдь не из богобоязненности, в них куда сильнее другой страх, страх перед демонической человеческой интригой, которую развязало бы в Курии напоминание о преступлении.
Что же касается земель обеих Америк, Хуан Диего, их Святой Покровитель, заботится обо всех начиная от Берингова пролива и кончая Патагонией, поскольку именно в этой стороне света произошло его затмение и воссиял его свет. И он будет все так же благословен, все так же молод, и все так же богато будет его воображение, питающееся красотой, и все так же велика его мощь.
Все животные мира - его подопечные. Что касается других, обращающих свои взоры и молитвы к Мекке, к Востоку, для Хуана Диего это особая боль, потому что они поражены слепотой и следуют за миражами. Одно дело - обратиться к незнакомому Богу, другое - ощутить Его своим, и это очень важно.
Разнообразие видов - след луча вечернего света, в круге которого стоит Владычица Небесная.
Блаженство, источаемое Девой, изливается не только на все живые существа этого мира, оно распространяется также в пространствах времени. Если вы спросите меня, как они это делают или кому близко и с детских лет покровительствует Хуан Диего, кому из известных вам публичных людей его родины цвета корицы, а я отвечу: "Никому", - то я солгу. Есть люди известные, а еще больше неизвестных, которые ощущают его покровительство. Ты хочешь знать имена, ладно, я назову некоторые, хотя и с сожалением, потому что дела этих людей говорят сами за себя: им свойственна высокая жертвенность, они воспитаны в духе контакта и решимости, уверенности в себе - со всем, что из этого вытекает. Например, могу сказать, что Хуан Диего покровительствует сеньору В. Фоксу и сеньоре В. Паредес. Сеньору С. Креелю. И другим известным людям, обладающим выраженным магнетизмом; некоему Уго, спортсмену; некой Гевара, спортсменке. И многим другим сынам и дочерям своей родины цвета корицы. А Менчу? А Ригоберта? Она так близко от меня, что мы вместе дышим мраком. Каждый занимает принадлежащее ему место и подстерегает, как человек-ягуар. Некоторые из них принадлежат к грязи этой родины, это ее пыль и ее темная вода, ее огонь и ее плач - мы не знаем, к какой категории причислить это подлинно умное действие, которое назревает, чтобы превратиться в знамя. Мягкая сила вхождения в мир, пребывающий в мире и покое. Иногда дикое обладает полнотой, иногда - странным упорством. Такие человеческие существа есть около Хуана Диего, есть они и в других местах, особенно в его Америках. Потому что новый человеческий мир пейзажа мира был сохранен, чтобы Америки разожгли этот костер - намеренно, решительно и целеустремленно. Как ни странно, по вкусу это тебе или нет, он покровительствует также некоему Дж. Бушу-младшему и нынешнему Папе Римскому, который в тот день, когда ему было дозволено побыть наедине с Девой Тепейякской, услышал ток его крови - звук, сходный со звуком тока крови Девы. Так было. Очень близок Хуану Диего один из его любимцев, Самуэль Руис, которого он считает братом. Некоторые разожгли костер быстро, потому что им не пришлось бороться, чтобы преобразиться, а некоторым до сих пор еще не удалось развести его, потому что они пока всего лишь целина, засеянная надеждой.
Другие же, как ни жаль, не разведут костер никогда. Это так. Однако мир Хуана Диего - это не только человеческий веер, он человеческий, потому что Хуан Диего - человеческое существо, человек, но самоотверженный, помазанный светом радуги всех возможных видов, он был истинным шаманом. И более того: святым.
В конце концов, это не имеет никакого отношения к Ватиканской церкви и никак не связано с самим фактом его признания ею. Его масштаб в Блаженстве таков, что его квантовый дух [sic] уносит его за пределы Космического "здесь".

Святость есть блаженное состояние пространства разорванного времени, рамки которого остались позади. Тогда оно сливается с вневременностью Бесконечности. Неисповедимы - так говорят - пути Господни. Пути любого господа, пребывающего в Небесах внутри неведомого Бога. Они далеки, говорит Шаман, так же далеки, как пламя, слюна улитки, хвост кометы, вой волка, лай собаки. Или нос. И Святой говорит: "Они так же неисповедимы и неведомы, как воздух, которым мы все дышим, и Небо, где мы все родились: Эдемский сад".
Эта планета вошла в нечто вроде дуги, из которой она, постоянно подталкиваемая, выйдет навстречу контакту с другими мирами, но, в конце концов (это можно понять), было бы настоящей катастрофой наблюдать это вблизи, и это вряд ли случится. Следует понять, что поток пространств времени так и норовит помешать этому. Или если (допустим) в нем окажется трещина, в которую можно "рухнуть", как рухнули Хуан Диего и его волк в ущелье, на дне которого их поджидали острые камни и крапива, рухнули и развернулись наподобие простыней - то же самое случилось с Христом. Этот крайне важный и прекрасный момент ускользнул от внимания многих умных людей и еще большего числа людей преданных и даже восторженных, но в этот момент раскрытия, разворачивания наподобие простыни, он выходит и, отрясая себя, покидает бездну, сквозь которую летит. А значит, это могло случиться.
Или это могло произойти неоднократно, нежданным и необъяснимым образом, в приватном мире пустыни, костра и его серого пепла. Шаман хранит это в памяти. Он обращается к этим особым моментам, когда время благословенной простыни раскрывается и вспыхивает сияние золотого тела. В результате самоотвержение Отшельника становится просто гигантским, потому что одно дело - ощутить Бесконечность как инстинкт и совсем другое - влиться в нее.
Что произошло с Хуаном Диего? Просто сейчас он усиленно практикуется, переходя Мост сквозь свои Пейзажи.

Он по-прежнему исполнен Блаженства. Однако даже так он способен открыть дверь и дохнуть своим ледяным дыханием.
У тебя ушла целая жизнь на то, чтобы отыскать его, и вот ты видишь его благодаря его волку и нашим волкам. Без их непосредственного участия это было бы невозможно. Дверь была волком, луной, площадкой, квинтэссенцией одинокого леса и скитаниями по нему в полной отрешенности. В соприкосновении с Бесконечностью. Думаю, это мы сами наткнулись на ограду. Он же вовремя повернулся к ней спиной, но потом, поняв, что Мост уже совсем близко, воодушевился. Но не прежде того. Мы должны помнить, что Шаману и Святому вовсе не по вкусу, когда нарушают его блаженство. А если его все-таки заставили выйти из этого состояния, тут уж только держись.
Если ты спросишь меня, есть ли у него среди человеческих существ другие любимцы, к которым он особенно привязан, ответ будет утвердительным. Если ты спросишь меня, постоянно ли он навещает своих животных, ответ будет таков: он никогда и не удалялся от них, потому что они являются существенной частью его священного ignoto*.
Мы расстаемся (и в еще большей степени после этого вечера, этого другого светлого вечера дня Распятия, потому что, не будь этого вечера, уже являющегося составной частью памяти, которую вы именуете геномом человечества, вся последующая история была бы совершенно иной).
Теперь возвращение - это путь, указанный мудрым Святым-Шаманом, и мы можем только с великой радостью и удовольствием пуститься в этот путь, ведущий прямо к Небесным Вратам - к Матери-Владычице. Конечно, мы можем всю жизнь продолжать копаться в неподвижных бесконечностях и кичиться этим, однако наше внутреннее и внешнее превращение в "Это" невозможно ни на * Ignoto - неведомый, неизвестный (ucn.).

- каком другом пути. Это стратегический вопрос для человечества. И разумеется, невозможность невозможного происходит за пределами "здесь".
- Ну ладно, уже поздно; пришло время закончить этот пассаж.
-
- Пространства Времени Это было путешествие за руку с доном Хуаном и Хуаном Диего по пределам "где" и "откуда", органический шаман превращается в неорганическое слово, в глагол "жить". Поэтому предпринятое нами дело заставило нас соединить органическое с неорганическим и наоборот, чтобы иметь возможность созерцать пределы, являющиеся желудочками сердца Космоса.
- Ты здесь?
- Здесь.
- Ты следуешь за мной?
- Я ни на миг не терял тебя из виду.
- Я был в щегле.
- Я знаю, я последовал за тобой и туда.
- Он предвестник жажды и засухи, жертвой которой падут мои леса, если я не освежу их.
- Так оно и есть. Нужно принять соответствующие ме ры, сделать так, чтобы дождь, идущий над кустарником, разлетелся долгим и теплым бризом по лесам и сельвам.
- Я готовлюсь к этому. Но солнце, которое сейчас клонится, потому что Земля-Океан наклонена, очень скоро осеменит смер тоносными лучами воздух пылающей планеты.
- Мы видим это. Так, значит, мы можем сделать так, чтобы этого не произошло, или отодвинуть его во времени, или смягчить его эффект?
- Титаны делают все так, как их больше устраивает.
- И бродят по свету в свое удовольствие, потому что считают себя хозяевами мира, однако это не так. Они должны усвоить, что это не так.
- Моя Госпожа, Дева-Мать, не хочет, чтобы пожары испепе ляли леса, а мир сошел с орбиты.
-
- Значит, нужно организовать облака-зонты и ураган ные ветры, на которые не падет никаких подозрений.
- Мы приведем их из далекой пустыни, мы возьмем бриз Красного моря, мы возьмем холод Гималаев, мы впитаем печаль страдающей Аравии, которая потеряет своих лучших сынов, спря гая глагол "сосуществовать в опасности".
- Значит, мы раздобудем влагу, которая нам нужна, чтобы вдыхать носом жизнедательное дыхание. Слышен какой-то детский лепет, нам придется говорить со снегами, и с облаками, и с Верхней Волгой, и с далекой равнинной Сибирью, мы возьмем курс на туманный Китай, откуда ис ходит и взвивается вихрями воздух, исполненный надеж ды, поэтому нам нужна передышка, пусть даже опасно хрупкая.
- Я сожалею, я так сожалею. Мы находимся в империи свя щенных чувств и выбираемся из зарослей, отклоняемся от изви листой тропы, по которой шли с самого детства. Вязать белую шерсть, не отрывая глаз от птицы, вышитой на каминном экране.
-
Старый шаман, где бы ты ни находился, ты всегда будешь отшельником-одиночкой, отблеском солнца на равнинах сумрака.
В согласии с мыслящей категорией жизни, вибрирующей и магнетизированной, это все равно что оставить посреди пустыни изысканный и нежный цветок, одинокий, единственный в этом царстве песчаных смерчей. Тогда его способность чувствовать и ощущать неимоверно обостряется, становится экспоненциальной (чтобы назвать ее хоть как-то), поскольку он ощущает свое неизмеримое одиночество и пробуждается навстречу этому неопровержимому событию среди опасностей, подстерегающих его со всех сторон.
Его глаза не тускнеют, его юность предвосхищает грядущую зрелость, он проецирует собственное существование на страшное неизменное зеркало, преображающее вокруг него катастрофический мираж. Саркофаг в изначальном песке. Реальность есть это проявление красоты посреди стихии. Проецируя себя таким образом, он обозначает свою жизнь как результат игры случая. Этот феномен отражается и оправдывается в самом себе.

Прощание - Ты ощущаешь спокойствие после этого приближения?
- Я ощущаю радость, а между тем мне остается только по крыть себя Славой. Каждый вздох, каждый аромат, который вды хаешь, каждое чувство, о котором помнишь, предел листьев, кожа камней, профиль вершин, искры костра, холодный рассвет и иней.
-
Второе Прощание - Помнишь, как мы купались в дали твоего мира?
- Помнишь, как мы купались на площадке, под дождем, иду щим над кустарником, под солнечным дождем, глаз-олень; и как лежали на солнце?
- Мне приятно слушать тебя, мне было приятно стран ствовать с тобой, слушать твои слова без агонии, бродить с тобой и твоими волками.
- Мы бродим по пустыням, я тоже чувствовал эту мягкую дрожь, я вновь испытал это сладчайшее ощущение, когда воздух царапает тело.
Мосты наведены.
Мы будем благословлять мосты, когда будем постоянно ходить по ним.
- Мантра - это пространства времени, завивающегося вихрем: это эхо. Это тот барабан, чей звук все время был с нами, благоуханный, словно второе дыхание равнин и долин.
- И крики птиц. Мой волк доволен.
Луна творит затмения кончиками пальцев, как буд то на этой Земле-Океане близится конец времен. Или их начало.
До этого еще далеко.
Благослови тебя Бог. Мы увидимся там.
Шаманская Молитва Тепейякской обители "Мы - точка на линии,.которая куется, чтобы отделить реальное от нереального, мы идем и приходим. Мы поднимаемся и опускаемся. Мы погружаемся и пробиваем по верхность. Гуси. Перелетные гуси, летящие к полюсам. Носители позвоночного столба огня и воздуха. Наша Госпожа и Мать, Пресвятая Дева Мария Гуадалупская с Тепейяк-ского холма, благословляет мир. Мы же благословляем Ее. Любя жизнь, сотворенную Ею в своем Саду, мы любим Ее Сад и Ее детей, каждый лепесток, каждое сердце. Кратчайшее расстояние от сине-зелено-черного Оазиса-источника до любого другого оазиса стихии - это Она: Небесные Врата".

"Гранатовый цвет"... - размышляют под вечер деревья, Воздух шепчется с ветром, Горящее солнце, В норах дремлет земля, Падают реки в голубых каскадах, Поворот времени, чтобы кто-нибудь умер.
Лестница развернула террасы, Поезда уезжают и возвращаются к станциям, Подсолнухи лик обращают к солнцу, Растянулись в песках улитки, Потрясенное время проснулось, мечтает, Устремляясь в полет, словно чайка... Словно пена, оно исчезает...
На полках библиотек тушат пожары слоны, В прибоях трели дельфинов слышны, Буря бьет, заставляя дрожать занавески. И глаза мои, страданьем полны, Горят и пылают безумством, Загнанные отражением Видов, обликов, лиц и фигур, Устремляясь от этого дальше. Никогда этот взгляд не вернется, Погруженный в простор.
Слепые часы зевают и тянутся, По степям проносится ветер-волк, К вершинам льда устремляется ветер-орел, Вместе с тенями прячется ветер-олень, Ветер-змея скрывается в безднах-пучинах, Канул в молчанье, пропал ветер-лебедь.

Кружится в пепле огонь, Вода, прозрачная, Дыхание жизни, эхо. Есть ли рядом пришелец? Подглядывающий чужак.
Как в полноводье дождей исчезают Реки из роз, Борозды от лавины камней, Влажные тела, испарения мака, Своды радуги на горизонте, Так в соленых слезах Утопают ностальгии и грусть эпитафий.
Время от времени все повторяется: День предшествует ночи, А ночь пробуждает звезды, Заполняют молчания бездны. Когда время рассыпается в песках, Она, вечность, насыщается галактиками, Как ненасытный колодец.
Так исчезают времена в васильках Глубоких вод, Так сменяются времена, Что запутались в низинах, Как низверженные дюны из подвижного песка.
Не касайся, вся вода разбивается, Как пузырек воздуха.
Следуй с великой осторожностью, Как по тонкому ледяному покрытию.
Дыши глубоко, Раненый воздух кровоточит.
Дыхание жизни ранит, как нож, Летящее время притупляет все чувства И внезапно, поставив запятую, кончается.
Потому что время начинается внутри, Снаружи его не существует.
В этом название вечности Как пустоты, Где время не существует без повода.
Не касайся, иди...
Не вкушай ничего, иди, оставляя...
Возвращайся подобно пустым сферам из пустотот, Так продолжается оцепенение чувств В безграничном ничто.
(Перевод Г. Голубковой)

СЛЕДЫ (ХАЙКУ)
I. КАРЛОС КАСТАНЕДА Он легко угасает, объятый трансом и светом.
Свет баюкает разум, похищая его, унося с собой.
Вдали, в изгнании извечной памяти.
Возникает Ангел - в общем-то шаман - Дон Хуан.
5) Носитель опыта, исполненного благоухания.
Нежного и колючего.
II. ОБИТЕЛИ В ЛЕСУ ЛЬВОВ (МОНАХОВ И ИЗГНАННИКОВ)
1) Далеко, на самом краю миров.
2) Там, где нет никого, только парит страшный лес.

Орлиное гнездо, обитель безумцев, Колыбель Видений.
Там вьются одинокие тропы.
Нежданные Обители посреди забвения.
III. ХУАН ДИЕГО Во льду возникает обожженное солнце.
Пространства движутся, трепещут и содрогаются.
3) Бездны бросают наугад застывший камень.
4) Это стонет отшельник.
Его стон - его песнь.
5) Его лицо цвета золота.
Он говорит на языке Блаженства.

3) У него есть голос, оно осязаемо, и оно - женщина.
4) Она является лишь тому, кому верит.
5) Смуглая Дева, исполненная горизонтов доброты жизни.
V. СПИННОЙ МОЗГ ХУАНА ДИЕГО 1) Это след потерянного,роза ветров.
2) Это блеск пламени, кипящего и ледяного.
3) Обостренность чувств.
Повсюду-
чье-то присутствие.
4) Глубокое дерево времени, познавшего себя.
5) Шаман, он стал Святым, увидев улыбку Девы.


IV. ДЕВА
VI. МАНТА

Душа бездн обладает телом.
Это дыхание полной красоты и жизненной силы.

1) Вода - это птица, это плазма, вода - это жизнь.
2) Жизнь разлагается на моря, на соли, на капли.

Малиновый эффект, неясные плотные сферы.
Выскакивая на поверхность, появляясь из ничего, жизнь сливается воедино.
И в пределах, в ископаемых пустынях, проплывает манта.
VII. ПУПОВИНА
3) Они загорают, лежа на солнце в красных Трусах.
4) Ничто не остается без луча.
5) Пастбища удерживают сияние.
VII. ПУПОВИНА 1) Тропы ведут их, легко извиваясь.
2) Странников, идущих от обители к обители, от хижины к хижине.
3) Все они и каждый из них - простое сияние в затмениях луны и солнца.
4) Странные судьбы, пределы.
5) Исполняясь Блаженства, они образуют золотую пуповину.
VIII. ПАСТБИЩА 1) Дрожание солнца приводит в смятение.
2) Пепел, пламя, огонь, камень.
3) Они загорают, лежа на солнце в красных Трусах.
4) Ничто не остается без луча.
5) Пастбища удерживают сияние.



www.e-puzzle.ru


<< Пред. стр.

стр. 7
(общее количество: 7)

ОГЛАВЛЕНИЕ