<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

а) изложение фактов;
б) высказывание соображений, вытекающих из них;
в) призыв к действиям.
5. Вы, вероятно, сочтете весьма полезным следующий план:
а) продемонстрировать нечто плохое;
б) показать, как исправить зло;
в) просить о сотрудничестве.
6. Вот еще отличный план речи:
а) добиться интереса и внимания;
б) завоевать доверие;
в) изложить факты;
г) привести мотивы, побуждающие людей действовать.
7. Все факты, освещающие вашу тему с обеих сторон, советовал бывший сенатор Альберт Дж. Беверидж, должны быть собраны, систематизированы, изучены, переварены. Проверьте их; убедитесь в том, что это действительно факты; затем обдумайте для себя, на какой вывод наталкивают эти факты.
8. Прежде чем выступать, Линкольн с математической точностью обдумывал свои выводы. Когда ему было сорок лет и он был уже членом конгресса, он изучал Евклида, чтобы иметь возможность выявлять софизмы и доказывать свои выводы.
9. Когда Теодор Рузвельт готовился к выступлению, он подбирал все факты, оценивал их, затем очень быстро диктовал текст своей речи, выправлял машинописный текст и снова диктовал текст в окончательном виде.
10. Если можете, записывайте свое выступление на пленку и прослушивайте ее.
11. Записи в руках оратора на пятьдесят процентов уничтожают интерес к выступлению. Избегайте этого. Главное - не читайте своих речей. Трудно заставить аудиторию вынести чтение речи по бумажке.
12. После того, как вы обдумали и скомпоновали свою речь, репетируйте ее про себя, когда вы ходите по улице. Уединитесь где-нибудь и произнесите речь полностью с начала до конца, с жестами, дав себе волю. Представьте себе, что вы обращаетесь к настоящей аудитории. Чем чаще вы будете это делать, тем лучше вы будете чувствовать себя, когда настанет время вашего публичного выступления.
Глава четвертая. Как улучшить память.
"Средний человек, - говорит известный психолог профессор Карл Сишор, - использует не больше десяти процентов врожденных возможностей своей памяти. Остальные девяносто процентов пропадают, потому что он нарушает естественные законы запоминания".
Принадлежите ли вы к числу таких средних людей? Если это так, то вы находитесь в невыгодном положении как в социальном, так и в коммерческом отношении; следовательно, вам будет интересно читать и перечитывать эту главу. В ней описаны и разъяснены естественные законы запоминания и показано, как использовать их в деловых и житейских разговорах, а также при публичных выступлениях.
Эти "естественные законы запоминания" весьма просты. Их только три. Любая так называемая "система запоминания" основывается на них. Короче говоря, речь идет о впечатлении, повторении и ассоциации.
Первое условие запоминания - необходимо получить глубокое, яркое и прочное впечатление о том, что вы хотите запомнить. А для этого вы должны сосредоточиться. Теодор Рузвельт поражал всех, кто знал его, своей замечательной памятью. Нов немалой степени его необыкновенная способность запоминания объяснялась тем, что его впечатления были словно выгравированы на стали, а не написаны на воде. Благодаря настойчивости и упражнению он научился сосредотачиваться при самых неблагоприятных обстоятельствах. В 1912 году, во время съезда прогрессивной партии в Чикаго, его штаб-квартира находилась в отеле "Конгресс". Внизу, под его окнами, собиралась толпа. Люди размахивали флагами и выкрикивали: "Мы хотим Тедди! Мы хотим Тедди!" Рев толпы, музыка оркестров, приход и уход политических деятелей, срочные совещания и консультации - все это могло бы отвлечь обыкновенного человека, но Рузвельт сидел в своей комнате в кресле-качалке, не обращая ни на что внимания, и читал греческого историка Геродота. Во время путешествия по пустынным районам Бразилии он, едва добравшись по вечерам до привала, находил сухое место под каким-нибудь раскидистым деревом, доставал походный стул и книгу Гиббона "История упадка и разрушения Римской империи" и немедленно так глубоко погружался в чтение, что не замечал ни дождя, ни шума в лагере, ни звуков тропического леса. Стоит ли удивляться тому, что этот человек запоминал прочитанное?
Пять минут полной, глубокой сосредоточенности принесут больший результат, чем целые дни блуждания в умственном тумане. "Один час интенсивной деятельности, - пишет Генри Уорд Бичер, - даст больше, чем годы дремоты". "Я усвоил одну вещь, которая важнее всего другого, - сказал президент компании "Бетлехем стил" Юджин Грейс, получавший свыше миллиона долларов в год, - и я применяю это ежедневно, при любых обстоятельствах - я сосредотачиваюсь на той работе, которой занят в данное время".
Это один из секретов силы, в частности силы памяти.
Почему они не замечали дерево.
Томас Эдисон установил, что двадцать семь его лаборантов ежедневно в течении шести месяцев проходили по дороге, которая вела от лампового цеха к главному зданию завода в Менло-Парке (штат Нью-Джерси). У этой дороги росло вишневое деревце, но опрос этих двадцати семи человек показал, что ни один из них не знал о его существовании.
"Мозг среднего человека, - горячо и убежденно говорил Эдисон, - не воспринимает и тысячной доли того, что видит глаз. Почти невероятно, до чего бедна наша способность наблюдения - подлинного наблюдения".
Познакомьте среднего человека с двумя или тремя вашими друзьями, и может случиться, что через две недели он не будет помнить ни одного из названных ему имен. А почему? Потому, что он прежде всего не проявил к ним достаточного интереса, не посмотрел на них внимательно. Он, вероятно, скажет вам, что у него плохая память. Нет, у него плохая наблюдательность. Он ведь не будет осуждать фотоаппарат за то, что в тумане снимки не получились, но хочет, чтобы его сознание удерживало тусклые и туманные впечатления. Конечно, это невозможно.
Основатель журнала "Нью-Йорк уорлд" Джозеф Пулитцер укрепил над столами всех сотрудников своей редакции дощечки с такой надписью:
"ВНИМАТЕЛЬНОСТЬ, ВНИМАТЕЛЬНОСТЬ, ВНИМАТЕЛЬНОСТЬ".
Именно это вам нужно. Необходимо правильно расслышать фамилию нового знакомого. Добейтесь этого. Попросите его повторить ее. Спросите, как она пишется. Он будет польщен таким вниманием, а вам удастся запомнить его имя, потому что вы сосредоточили на нем внимание. Таким образом вы получили ясное, прочное впечатление.
Почему Линкольн читал вслух.
В детстве Линкольн посещал сельскую школу, пол которой был сделан из расколотых бревен, а стеклами служили вырванные из тетрадей и смазанные жиром листки бумаги. В школе имелся только один экземпляр учебника, и учитель читал его вслух, а ученики хором повторяли за ним урок. Стоял постоянный гул, и соседние жители называли эту школу "гудящий улей".
В этом "гудящем улье" Линкольн приобрел привычку, которая сохранилась у него на всю жизнь: он всегда читал вслух то, что хотел запомнить. Каждое утро, явившись в свою адвокатскую контору в Спрингфилде, он растягивался на диване, перекидывал длинную ногу через соседний стул и читал газету вслух. "Он надоедал мне ужасно, - говорил его компаньон. - Однажды я спросил его, почему он читает именно так. Он объяснил мне: "Когда я читаю вслух, то смысл воспринимается двумя органами чувств: во-первых, я вижу то, что читаю, во-вторых, я слышу это, и поэтому я лучше запоминаю"".
Его память была необыкновенно цепкой. "Мой ум, - говорил он, - подобен куску стали. Очень трудно выцарапать на нем что-нибудь, но уже почти невозможно стереть однажды написанное".
Чтобы запечатлеть в сознании нужный материал, он пользовался двумя органами чувств. Можете делать то же самое...
Идеальным было бы не только видеть и слышать то, что надо запомнить, но также ощупать это, обнюхать и попробовать на вкус.
Но самое главное - это увидеть. У человека главным образом зрительное восприятие. Зрительное впечатление закрепляется прочно. Мы часто знаем человека в лицо, хотя не можем вспомнить, как его зовут. Нервы, ведущие от глаза к мозгу, в двадцать раз толще, чем те, которые ведут от уха к мозгу. У китайцев есть пословица: "Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать".
Записывайте номер телефона, план доклада, которые вы хотите запомнить. Посмотрите на свои записи. Закройте глаза. Представьте их себе написанными огненными буквами.
Как Марк Твен учился говорить без записей.
Научившись пользоваться зрительной памятью, Марк Твен смог отказаться от записей, которые долгие годы портили его выступления. Вот что он рассказал на страницах "Харперс мэгэзин":
"Даты трудно запоминать, потому что они состоят из цифр: цифры выглядят невыразительно и не закрепляются в памяти. Они не образуют картин, и поэтому глаз не может зацепиться за них. Картины могут помочь запомнить даты. Они могут закрепить в памяти почти все - особенно если вы сами создадите эту картину. Самое главное - самому создать картину. Я знаю это по собственному опыту. Тридцать лет назад я каждый вечер читал выученную наизусть лекцию, и каждый вечер в помощь себе мне приходилось иметь листок с записями, чтобы не сбиться. Записи представляют собой первые слова абзацев, их было одиннадцать. Они выглядели примерно так:
В этом районе погода...
В то время существовал обычай...
Но в Калифорнии никто не слышал...
Одиннадцать таких записей. Это было нечто вроде плана лекции, который помогал мне не пропустить что-либо. Но на бумаге они выглядели похожими друг на друга, они не образовывали картины. Я знал их наизусть, но никак не мог прочно запомнить их последовательность, так что мне всегда приходилось держать перед собой записи и время от времени заглядывать в них. Однажды я куда-то заложил их, и вы представить себе не можете ужас, который охватил меня в тот вечер. С тех пор я понял, что мне надо придумать еще какой-нибудь способ страховки. Тогда я запомнил первые десять букв этих фраз, записал их чернилами на ногтях и так вышел на трибуну. Сначала я смотрел на пальцы по порядку, но потом сбился и уже не был уверен в том, на какой палец я только что смотрел. Не мог же я слизывать языком с ногтя букву после того, как я ею воспользовался, ибо, хотя это был надежный способ, я вызвал бы слишком большое любопытство у слушателей. Я и без того вызвал у них любопытство - им казалось, что я больше интересуюсь своими ногтями, чем темой лекции. Потом несколько человек спрашивали меня, что случилось с моими руками.
Вот тогда мне пришла в голову мысль о картинках! Тогда мои страдания кончились. За две минуты я сделал шесть рисунков, и они прекрасно заменили мне одиннадцать начальных фраз. Я выбросил рисунки, как только они были сделаны, потому что был уверен, что могу, закрыв глаза, увидеть их перед собой в любое время. С тех пор прошло четверть века, и текст той лекции испарился из моей памяти уже лет двадцать назад, но я мог бы снова написать его по тем же картинкам - они остались в моей памяти".
Мне довелось однажды читать лекцию о памяти, и я постарался как можно больше использовать в ней материал, приведенный в этой главе. Я запомнил отдельные моменты в виде картинок - представил себе Рузвельта, читающего историю, когда под его окном раздаются крики толпы и музыка оркестров. Я видел перед собой Томаса Эдисона, глядящего на вишневое дерево, Линкольна, читающего вслух газету. Я вообразил Марка Твена, слизывающего чернильные буквы с ногтей в присутствии слушателей.
А как я запомнил порядок этих картинок? По номерам - первая, вторая, третья, четвертая? Нет, это было бы слишком трудно. Номера я тоже превратил в картинки и сочетал картинки номеров с картинками тем. Например, слово "уан" (один) созвучно с "ран" (скакать), и поэтому я представил себе Рузвельта, читающего в своей комнате, сидя верхом на скаковой лошади. "Ту" (два) звучит почти как "зу" (зверинец), и я представил себе, что вишневое дерево, на которое смотрел Эдисон, находится в клетке медведя в зоопарке. "Зсри" (три) похоже на "три"
(дерево), и я вообразил себе Линкольна взобравшимся на вершину дерева и читающим вслух своему партнеру. "Фор" (четыре) похоже на "дор" (дверь). Марк Твен стоял у открытой двери, опершись на косяк, и, выступая перед аудиторией, слизывал чернила с ногтей.
Я хорошо понимаю, что многие из тех, кто читает эти строки, подумают, что подобный метод граничит с нелепостью. Это верно, и в этом одна из причин его успешности. Именно странные и нелепые вещи сравнительно легко запоминаются. Если бы я попытался запомнить порядок моих примеров только по номерам, я легко мог бы их спутать, а при системе, которую я только что описал, это было бы почти невозможно. Когда я хотел вспомнить третий пункт, мне надо было только спросить себя, что было на вершине дерева, и немедленно передо мной возникал Линкольн.
Главным образом для собственного удобства я превратил цифры от одного до двадцати в зрительные образы, подобрав названия картинок, созвучные цифрам. Если вы затратите полчаса на запоминание таких цифровых картинок, вы сможете, имея список из двадцати предметов, лишь однажды перечисленных вам, повторить их в точном порядке, а также в произвольном порядке, например, говорить, какой предмет стоит восьмым, какой - четырнадцатым, какой - третьим и т.д.
Попробуйте испытать это на себе. Вы можете подумать, что у вас ничего не выйдет, но все же попробуйте. Вскоре вы будете поражать людей своей необыкновенной памятью и уж, во всяком случае, найдете это занимательным.
Как выучить наизусть целую книгу.
Каирский университет аль-Азхар - один из крупнейших в мире. Это мусульманское учебное заведение, имеющее двадцать одну тысячу студентов. На вступительном экзамене от каждого поступающего требуется знание наизусть Корана. Это книга примерно такого же объема, как Новый завет; чтобы прочитать ее вслух, надо затратить три дня!
А китайские студенты, или, как их называют, ученые парни, должны знать наизусть некоторые китайские религиозные книги и классические произведения.
Как арабские и китайские студенты умудряются совершать подобные подвиги, кажущиеся невероятными?
Посредством повторения, второго "естественного закона запоминания".
Вы можете запомнить почти бесконечное количество материала, если будете достаточно часто повторять его. Повторяйте сведения, которые вы хотите запомнить. Пользуйтесь ими. Применяйте их. Употребляйте новое для вас слово в разговоре. Называйте нового знакомого по имени, если хотите запомнить его имя. Упоминайте в разговоре моменты, о которых вы хотите говорить в публичном выступлении. Сведения, которые используются, закрепляются в памяти.
Какое повторение полезно.
Однако необходимо не механическое, слепое заучивание. Разумное повторение, производимое в соответствии с некоторыми определенными свойствами восприятия, - вот что нам нужно. Например, профессор Эббингхауз давал своим студентам для запоминания длинный список не имеющих смысла слов, например "деюкс", "коли" и пр. Он установил, что студенты запоминали столько же слов в результате тридцати восьми повторений, произведенных в течение трех дней, сколько в результате шестидесяти восьми повторений в течение одного дня. Другие психологические тесты неоднократно давали такие же результаты.
Это весьма важное открытие, касающееся работы нашей памяти. Теперь мы знаем, что человек, сидящий и повторяющий текст, пока не закрепит его в своей памяти, затрачивает вдвое больше времени и энергии, чем требуется для достижения того же результата, если процесс повторения будет совершаться с разумными интервалами.
Эту особенность восприятия можно объяснить двумя факторами.
Во-первых, в промежутки между повторениями наше подсознание занято закреплением ассоциаций. Как правильно заметил профессор Джеймс, "мы учимся плавать зимой, а кататься на коньках - летом".
Во-вторых, мозг, работая с перерывами, не утомляется чрезмерной нагрузкой. Сэр Ричард Бертон, переводчик "Тысячи и одной ночи", говорил на двадцати семи языках, как на своем родном; однако он признавался, что никогда не изучал язык и не практиковался в нем дольше пятнадцати минут подряд, "потому что после этого ум утрачивает свежесть".
Безусловно, теперь, в свете этих фактов, ни один человек, считающий себя разумным, не отложит подготовку к публичному выступлению до кануна того дня, когда оно должно состояться. Если он так поступит, его память поневоле будет работать только вполовину своих возможностей.
Было сделано очень ценное открытие, объясняющее, как мы забываем. Многократно произведенные психологические эксперименты показали, что из нового материала, проработанного нами, мы за первые восемь часов забываем больше, чем за последующие тридцать дней. Поразительное соотношение! Поэтому непосредственно перед деловым совещанием, собранием членов Ассоциации родителей и учителей, занятием кружка в клубе - непосредственно перед публичным выступлением - просмотрите ваши материалы, припомните ваши факты, освежите вашу память.
Линкольн хорошо знал значение этого метод и применял его. В Геттисберге перед ним выступал маститый ученый Эдвард Эверет. Когда Линкольн увидел, что длинное, официальное выступление Эверета приближается к концу, он "явно стал нервничать, что всегда бывало с ним, когда он должен был выступать после другого оратора". Поспешно надев очки, он вынул из кармана свою рукопись и стал читать ее про себя, чтобы освежить в памяти.
Профессор Уильям Джеймс объясняет секрет хорошей памяти.
Вот и все о первых двух законах запоминания. Но есть еще третий закон ассоциация. Последняя - необходимый элемент запоминания. Фактически она объясняет сам механизм памяти.
"Наш мозг, - мудро замечает профессор Джеймс, - представляет собой в основном ассоциирующий механизм... Предположим, я некоторое время храню молчание, а затем говорю повелительным тоном: "Вспоминайте! Вспоминайте!" Подчинится ваша память этому приказу, воспроизведет она какую-то определенную картину из вашего прошлого? Конечно, нет. Она останется бездеятельной и спросит: "Что именно я должна вспомнить?" Короче говоря, ей нужно указание. Но если я скажу - вспомните дату вашего рождения или что вы ели за завтраком, назовите порядок нот в музыкальной гамме, - то тогда ваша способность к запоминанию немедленно даст требуемый результат: полученное указание сориентирует обширный запас потенциальных возможностей вашей памяти в определенном направлении. Это указание тесно связано с тем, что вы вспоминаете. Слова "дата моего рождения" непосредственно ассоциируются с определенной цифрой, месяцем и годом; слова "сегодняшний завтрак" минуют все другие нити воспоминаний, кроме тех, которые ведут к кофе и яичнице с беконом; слова "музыкальная гамма" являются в сознании близкими соседями с до, ре, ми, фа, соль, ля, си, до. В самом деле, законы ассоциации управляют всем ходом ваших мыслей, которые не нарушаются ощущениями, привнесенными извне. Все, что возникает в сознании, должно быть внесено в него, а будучи внесенным, оно вступает во взаимосвязь с тем, что там уже было. Это относится и к тому, что вы вспоминаете, и ко всему, о чем вы думаете... Тренированная память опирается на организованную систему ассоциаций, и ее высокое качество зависит от двух особенностей этих ассоциаций: во-первых, от прочности ассоциаций и, во-вторых, от их количества. Таким образом, "секрет хорошей памяти" - это секрет формирования многообразных и многочисленных ассоциаций со всеми фактами, которые мы хотим запомнить. Но формировать ассоциацию с фактом - это значит как можно больше думать о факте. Короче говоря, из двух людей, получающих одинаковую информацию извне, тот, кто больше обдумывает получаемые сведения и устанавливает между ними более тесные взаимосвязи, будет обладать лучшей памятью".
Как связывать факты между собой.
Все это прекрасно, но как увязать между собой известные нам факты? Ответ таков: уяснением их значения, их осмыслением. Например, если вы при знакомстве с каждым новым для вас фактом поставите следующие вопросы и ответите на них, то тем самым сможете увязать его с другими фактами. Вот эти вопросы:
а) Почему это так?
б) Как получилось, что это так?
в) Когда так бывает?
г) Где так бывает?
д) Кто сказал, что это так?
Если, например, мы узнаем фамилию незнакомого человека, и фамилия эта обычна, мы можем ассоциировать ее с каким-нибудь приятелем с такой же фамилией. Если же она необычна, мы можем воспользоваться случаем и сказать человеку об этом. Нередко новый знакомый что-нибудь рассказывает о своей фамилии. Например, когда я писал эту главу, меня познакомили с некоей миссис Сотер. Я спросил ее, как пишется ее фамилия, и обратил внимание на ее необычность.
"Да, - ответила она, - она очень необычна. Это греческое слово, означающее "спаситель"". Потом она рассказала мне о родных своего мужа, которые родом из Афин, и о высоком положении, которое они занимали там в правительстве. Очень нетрудно побудить людей рассказывать что-нибудь об их фамилиях. Это всегда помогает мне запомнить их.
Внимательно разглядывайте внешность нового знакомого. Замечайте цвет его глаз и волос, всматривайтесь в черты его лица. Обратите внимание, как он одет. Прислушайтесь к его манере говорить. Получите ясное, живое, яркое впечатление о его внешности и индивидуальности и ассоциируйте все это с его фамилией. В следующий раз эти яркие впечатления вновь возникнут в вашем сознании и одновременно помогут вам вспомнить и фамилию этого человека.
Не приходилось ли вам, встречаясь с человеком во второй или третий раз, обнаруживать, что вы помните род его занятий или профессию, но не можете вспомнить, как его зовут? Причина в том, что занятие человека - это нечто определенное и конкретное. Оно имеет значение. Оно пристает к вам, как липкий пластырь, тогда как не имеющая значение фамилия откатывается в сторону, подобно градинам с покатой крыши. Поэтому, чтобы наверняка запомнить фамилию человека, составьте какую-нибудь фразу, которая привяжет фамилию к занятию данного человека. Нет никакого сомнения в эффективности такого метода. Например, двадцать человек, не знакомых друг с другом, недавно собрались в Филадельфии в Пенсильванском атлетическом клубе. Каждого из них попросили встать и назвать свою фамилию и род занятий. После этого была придумана фраза, связывающая эти сведения, и через несколько минут все присутствующие могли назвать фамилию любого человека, находящегося здесь. Значительно позднее, при новых встречах, оказалось, что ни фамилии, ни занятия этих людей не были забыты, потому что были ассоциированы друг с другом. Они прилипли друг к другу.
Приведу для примера фамилии некоторых членов этой группы и те неуклюжие фразы, которые мы придумали, чтобы связать фамилии людей с их занятиями:
Мистер Дж. П. Олбрайт, поставки песка (сэнд бизнес) - "Сэнд мейкс ол брайт" (песок делает все ярким, а также - в силу игры слов - песок делает Олбрайта).
Мистер Томас Фишер, поставки угля (коул) - "Хи фишес фор коул ордерс" (он выуживает заказы на уголь).
Как запоминать даты.
Даты лучше всего запоминать, ассоциируя их со знаменательными датами, уже твердо закрепившимися в памяти. Например, американцу гораздо труднее заучить, что Суэцкий канал был открыт в 1869 году, чем запомнить, что первое судно прошло через него через четыре года после окончания Гражданской войны в США. Если американец попытается запомнить, что первое поселение в Австралии было основано в 1788 году, эта дата может выскочить из его головы, подобно плохо укрепленному болту из машины; значительно больше шансов закрепить ее в памяти, если ассоциировать с 4 июля 1776 года и помнить, что это произошло через двенадцать лет после принятия Декларации независимости. Это подобно навинчиванию гайки на ослабевший болт - он будет держаться.
Полезно иметь в виду этот принцип, когда нужно запомнить номер телефона. Например, во время войны номер телефона автора этой книги был
1776. Никому не было трудно запомнить его. Если вы сможете получить у телефонной компании номер вроде 1492, 1861, 1865, 1914, 1918, вашим друзьям не придется справляться в телефонной книге. Они могут забыть, что ваш номер 1492, если вы сообщите им об этом бесцветно, но разве он выскочит из их головы, если вы скажете: "Вам будет легко запомнить номер моего телефона - 1492, год, когда Колумб открыл Америку".
Австралийцы, новозеландцы и канадцы, читающие эти строки, заменят, конечно, цифры 1776, 1861, 1865 знаменательными датами истории своих стран.
Как легче всего запомнить следующие цифры?
а) 1564 - год рождения Шекспира.
б) 1607 - год основания первого английского поселения в Америке в Джеймстауне.
в) 1819 - год рождения королевы Виктории.
г) 1807 - год рождения Роберта Э. Ли.
д) 1789 - год разрушения Бастилии.
Вам, конечно, покажется утомительным запоминать, повторяя чисто механически, названия первых тридцати штатов в том порядке, в каком они вступали в Союз. Но свяжите их с какой-нибудь историей, и тогда вы запомните их быстро и без труда. Прочитайте всего один раз следующий абзац. Когда вы кончите, проверьте, не сможете ли вы перечислить тринадцать штатов в правильном порядке:
"Однажды в субботу вечером молодая леди из Делавэра купила билет для небольшой поездки по пенсильванской железной дороге. Она положила в чемодан свитер из Нью-Джерси и навестила подругу Джорджию в Коннектикуте. На следующее утро хозяйка и ее гостья присутствовали на мессе5 в церкви на Мэрис-лэнд6. Потом они вернулись домой поездом южной линии (кар лайн)7, поели новую ветчину (нью хэм)8, которая была поджарена Виргинией, цветной кухаркой из Нью-Йорка. После обеда они сели на поезд северной линии (кар лайн)9 и поехали на остров (род ту зе айленд)10".
Как запомнить план своего выступления.
Мы можем думать о чем-либо только по двум причинам - во-первых, в результате внешнего стимула и, во-вторых, вследствие ассоциации с тем, что нам уже известно. В применении к публичным выступлениям это означает: во-первых, вы можете соблюсти последовательность изложения своих мыслей при помощи какого-то внешнего стимула, например записей, но кому понравится оратор, который читает по бумажке? Во-вторых, вы можете запомнить пункты выступления, ассоциируя их с чем-то уже укоренившимся в вашей памяти. Они должны быть расположены в таком логическом порядке, чтобы второй пункт неизбежно вытекала из первого, а третий - из второго столь же естественно, как дверь одной комнаты ведет в другую.
Это звучит просто, но может оказаться не совсем простым делом для новичка, чьи умственные способности скованы страхом. Существует, однако, способ обеспечения последовательности изложения, который прост, действует быстро и практически безотказно. Я имею в виду использование мнемонической фразы. Приведу пример. Предположим, вы хотите затронуть множество тем, никак не связанных между собой. Их трудно удержать в памяти. Как, например, можно говорить о корове, сигаре, Наполеоне, доме и религиозных культах одновременно? Давайте посмотрим, нельзя ли спаять эти темы, подобно звеньям цепи, при помощи такой фразы: "Корова курила сигару и лягнула Наполеона, а дом сгорел вместе с религиозными культами".
Теперь прикройте эту фразу рукой и ответьте на вопросы: какой третий пункт выступления? Пятый? Четвертый? Второй? Первый?
Помогает такой метод? Да, помогает. И тем, кто хочет улучшить свою память, настоятельно рекомендуется применять его.
Таким образом можно связать любой набор мыслей, и чем нелепее мнемоническая фраза, тем легче запомнить ее.
Что делать в случае полного провала.
Предположим, что, несмотря на всю подготовку и все меры предосторожности, докладчица, выступающая перед церковной общиной, в середине речи внезапно все забыла и стоит перед слушателями, совершенно окаменелая и не в состоянии продолжать. Положение ужасное. Гордость не позволяет ей в смятении сесть на место и признать свой провал. Она чувствует, что могла бы вспомнить следующий пункт своего выступления или хоть какой-нибудь пункт, если бы у нее были спасительные десять-пятнадцать секунд. Но даже пятнадцать секунд страшной тишины на глазах у слушателей были бы равносильны катастрофе. Что делать? Когда один известный американский сенатор недавно оказался в таком положении, он спросил слушателей, говорит ли он достаточно громко, хорошо ли его слышно в конце зала. Он знал, что слышно очень хорошо, но ему нужны были не эти сведения. Ему нужно было выиграть время. И эта короткая пауза помогла ему поймать мысль и продолжить речь.
Но, пожалуй, лучше всего в качестве "спасательного круга" при подобном "кораблекрушении" подойдет такой способ: превратите последнее слово или последнюю фразу в начало новой фразы. Образуется бесконечная цепь, и речь, подобно теннисоновскому ручью, потечет безостановочно, хотя и бесцельно. Посмотрим, как это выглядит на практике. Вообразим, что оратор, говоря об успехах дела, оказался в умственном тупике после того, как произнес: "Средний служащий не выдвигается потому, что он проявляет мало подлинного интереса к своей работе, мало инициативы".
"Инициатива". Начинайте следующую фразу со слова "инициатива". Вероятно, вы и понятия не имеете, что вы скажете и чем кончите, но все же начните. Даже слабая фраза лучше, чем ничего.
"Инициатива предполагает оригинальность, это значит умение делать что-то по-своему, не ожидая постоянно указаний".
Высказывание не блестящее, оно не делает речь исторической. Но разве это не лучше, чем мучительное молчание? Последние слова касались указаний. Ну что же, давайте начнем с этого новую фразу.
"Постоянные указания, поучения, натаскивание служащих, которые уклоняются от всякого самостоятельного мышления, - это самое скверное, что можно себе вообразить".
Слава богу, фраза произнесена. Надо двигаться дальше. Теперь можно сказать что-нибудь о воображении.
"Воображение - вот что необходимо. Видение, мечта. Там, где нет видения, сказал Соломон, народ погибает".
Вот уже две фразы без запинки. Не будем падать духом, будем продолжать.
"Число работников, погибающих ежегодно в битве бизнеса, поистине прискорбно. Я говорю - прискорбно, потому что, если бы у этих самых мужчин и женщин было немного больше энтузиазма, немного больше честолюбия, немного больше лояльности, они могли бы подняться выше демаркационной линии, отделяющей успех от неудачи. Но при неудаче в бизнесе никогда не признают, что дело было в этом".
И так далее... Пока оратор механически произнести эти общие фразы, он должен вспоминать, какой следующий вопрос фигурировал в его плане, что, собственно, хотел он сказать.
Этот метод бесконечной цепи может, если продолжать слишком долго, привести к тому, что оратор начнет рассуждать о том, как печь пудинги или о стоимости канареек. Но все же это прекрасная скорая помощь при нарушении умственной деятельности в результате временной потери памяти. Таким способом удавалось оживить многие речи, находящиеся при последнем издыхании.
Невозможно улучшить запоминание всех типов предметов.
Я рассказал в этой главе, как мы можем улучшить методы получения ярких впечатлений, обеспечения повторения и ассоциирования фактов. Но поскольку основой памяти является ассоциация, то "невозможно, - как указывает профессор Джеймс, - улучшить общую или первичную способность памяти; может иметь место только улучшение нашего запоминания специальных систем ассоциированных предметов".
Например, ежедневно заучивая наизусть по одной цитате из Шекспира, мы можем поразительно улучшить нашу память на литературные цитаты. Каждая новая цитата найдет в вашем уме многих друзей, с которыми она свяжется. Но запоминание всего Шекспира от "Гамлета" до "Ромео" не обязательно поможет удерживать в памяти данные о рынке хлопка или о бессемеровском процессе обескремнивания чугуна.
Давайте повторим. Если мы будем применять принципы, изложенные в этой главе, мы улучшим методы и повысим эффективность запоминания всего что угодно. Если же мы не будем применять эти принципы, то запоминание десяти миллионов фактов относительно бейсбола ни в коей мере не поможет нам запомнить данные, относящиеся к фондовой бирже. Такие данные, не имеющие отношения друг к другу, невозможно ассоциировать. Напомним, "наш мозг представляет собой в основном ассоциирующий механизм".
Резюме.
1. "Средний человек, - сказал видный психолог профессор Карл Сишор, - использует не больше десяти процентов врожденных возможностей своей памяти. Остальные девяносто процентов погибают, потому что он нарушает естественные законы запоминания".
2. Существует три таких "естественных закона запоминания": впечатление, повторение, ассоциация.
3. Нужно получить глубокое, яркое впечатление о том, что вы хотите запомнить. Для этого вы должны:
а) сосредоточиться. В этом был секрет памяти Теодора Рузвельта;
б) внимательно наблюдать. Получить правильное впечатление; Фотоаппарат не даст снимков при тумане, ваше сознание тоже не сохранит туманных впечатлений;
в) надо получить впечатления при помощи возможно большего числа органов чувств. Линкольн читал вслух то, что он хотел запомнить, чтобы восприятие было одновременно и зрительным, и слуховым;
г) прежде всего старайтесь получить зрительное впечатление. Оно прочнее. Нервы, ведущие от глаза к мозгу, в двадцать раз толще, чем нервы, ведущие от уха к мозгу. Марк Твен не мог запомнить последовательности своего выступления, когда пользовался записями, но когда он бросил записи и для запоминания своих различных тем стал пользоваться рисунками, все его трудности исчезли.
4. Второй закон памяти - повторение. Тысячи студентов-мусульман знают наизусть Коран - книгу примерно такого же объема, как Новый завет, и они в значительной мере достигают этого путем повторения. Мы можем запомнить все что угодно в разумных пределах, если будем достаточно часто повторять это. Но при повторении имейте в виду следующее:
а) не повторяйте текст снова и снова, пока он не закрепится в вашей памяти. Прочитайте текст один или два раза, потом бросьте и позднее снова и снова возвращайтесь к нему. Повторение таким способом, с интервалами, позволит вам запомнить текст, потребовав наполовину меньше времени, чем при запоминании в один прием;
б) запомнив что-либо, мы за первые восемь часов забываем столько же, сколько за последующие тридцать дней, поэтому просматривайте свои записи всего за несколько минут до выступления.
5. Третий закон памяти - ассоциации. Единственный способ запомнить факт - это ассоциировать его с каким-либо другим фактом. "Все, что возникает в сознании, - говорит профессор Джеймс, - должно быть внесено в него, а будучи внесенным, оно вступает во взаимосвязь с тем, что там уже было... Тот, кто больше обдумывает получаемые сведения и устанавливает между ними более тесные взаимосвязи, будет обладать лучшей памятью".
6. Если вы хотите ассоциировать один факт с другими, уже известными вам, обдумайте новый факт со всех точек зрения. Поставьте себе такие вопросы: "Почему это так?", "Как получилось, что это так?", "Когда так бывает?", "Где так бывает?", "Кто сказал, что это так?"
7. Чтобы запомнить фамилию незнакомого человека, задавайте вопросы по этому поводу - как она пишется и т.д. Внимательно вглядывайтесь во внешность этого человека. Пытайтесь связать его фамилию с его лицом. Узнайте, чем он занимается, и попытайтесь придумать мнемоническую фразу, которая свяжет его имя с его занятием, как было сделано группой, собравшейся в Пенсильванском атлетическом клубе.
8. Чтобы запомнить даты, ассоциируйте их со знаменательными датами, которые вы знаете. Например, трехсотая годовщина рождения Шекспира совпала с Гражданской войной в США.
9. Чтобы запомнить последовательность пунктов своего выступления, расположите их так, чтобы одна тема логически вытекала из другой. Кроме того, вы можете придумать мнемоническую фразу, включающую основные моменты, например: "Корова курила сигару и лягнула Наполеона, а дом сгорел вместе с религиозными культами".
10. Если, несмотря на все меры предосторожности, вы внезапно забыли, что собирались сказать, вы можете избежать полного провала, используя последние слова последней фразы как первые слова новой фразы. Можно продолжать речь таким образом, пока вы не вспомните следующий пункт своей речи.
Глава пятая. Главные предпосылки успеха публичного выступления.
В день, когда пишутся эти строки, 5 января, отмечается годовщина смерти сэра Эрнеста Шеклтона. Он умер, плывя на прекрасном судне "Квест" ("Поиск") на юг для исследования Антарктики. Первое, что привлекало внимание тех, кто поднимался на борт "Квеста", были следующие строки, выгравированные на медной доске:
"Если ты умеешь мечтать и не превращать мечту в своего хозяина, Если ты умеешь мыслить и не превращать мысли в самоцель, Если ты умеешь встречаться с триумфом и катастрофой
И одинаково обращаться с этими двумя обманщиками, Если ты можешь заставить свое сердце, и нервы, и мышцы
Делать свое дело и после того, как их уже не будет, И таким образом сохраниться, когда от тебя уже ничего не останется,.
Кроме воли, которая говорила им: "Держитесь!", Если ты можешь заполнить неумолимую минуту
Шестидесятисекундным пробегом, - Тебе будут принадлежать земля и все, что в ней, И более того, ты будешь человеком, сын мой!"
Шеклтон называл эти стихи духом "Квеста". И действительно, в них отражен тот дух, которым должен быть проникнут человек, отправляющийся на Южный полюс, и человек, желающий приобрести уверенность в себе во время публичного выступления.
Но должен с сожалением сказать, что не все приступают к изучению ораторского искусства, проникнувшись таким духом. Много лет назад, когда я начинал свою преподавательскую деятельность, я был удивлен тем, какой большой процент студентов, поступающих в различные вечерние учебные заведения, утомляется и бросает занятия, не достигнув своей цели. Их так много, что это вызывает одновременно удивление и огорчение, наталкивает на нелестную оценку человеческой природы.
Я приближаюсь к середине своей книги и по опыту знаю, что некоторые из читателей уже пали духом, потому что не смогли побороть страха перед аудиторией и приобрести уверенность в себе. Очень печально, ибо "как жалок не имеющий терпенья! Мгновенно рану можно ль излечить?" (Шекспир).
Необходима настойчивость.
Когда мы начинаем изучать какой-либо новый предмет, например, французский язык, игру в гольф или ораторское искусство, мы никогда не продвигаемся вперед непрерывно. Мы не делаем успехи постепенно. Мы делаем их внезапными скачками, резкими рывками. Порой мы на некоторое время останавливаемся или даже можем откатиться назад и потерять кое-что из приобретенного ранее. Эти периоды стагнации или регресса хорошо известны всем психологам и получили наименование "плато на кривой обучения". Те, кто обучается ораторскому искусству, будут порой неделями задерживаться на одном из этих "плато". Как бы стремительно они не работали, им не удается продвинуться вперед. Слабые приходят в отчаяние и бросают, а люди с твердым характером продолжают и убеждаются в том, что вдруг, внезапно, сами не понимая, как или почему это случилось, они делают большие успехи. Они взлетают с плато, подобно самолету. Внезапно они приобретают сноровку. Они вдруг начинают держать себя непринужденно, приобретают естественность, уверенность в себе во время выступления и влияние на аудиторию.
Как уже говорилось в этой книге, в первые моменты публичного выступления вы, возможно, всегда будете испытывать какой-то мимолетный страх, волнение, нервную тревогу. Но если вы проявите настойчивость, вы вскоре избавитесь от всех страхов, кроме первоначального, и этот страх будет очень кратковременным. После нескольких первых фраз вы овладеете собой. Выступление будет доставлять вам несомненное удовольствие.
Проявляйте упорство.
Однажды один молодой человек, пожелавший изучать право, написал Линкольну письмо с просьбой дать ему совет. И Линкольн ему ответил: "Если вы твердо решили стать юристом, дело уже сделано больше, чем наполовину... Помните всегда, что ваша решимость добиться успеха важнее всего другого".
Линкольн знал, что это так. Он сам прошел через это. За всю свою жизнь он проучился в школе в общей сложности не больше года. А книги? Линкольн говорил, что он ходил пешком в радиусе пятидесяти миль от своего дома, чтобы одолжить все, какие только можно, книги для чтения. В его хижине всю ночь горел огонь, и он порой читал при свете очага. В стенах, между бревнами, были щели, и Линкольн часто вставлял книгу в одну из этих щелей. Как только рассветало, он вскакивал со своей постели из листьев, протирал глаза, вытаскивал книгу и начинал жадно читать ее.
Он ходил пешком за двадцать-тридцать миль, чтобы послушать какого-либо оратора, и, вернувшись домой, практиковался в произнесении речей повсюду - на поле, в лесу, перед толпой, собравшейся у бакалейной лавки Джонса в Джентривилле. Он вступил в литературные и дискуссионные общества в Нбю-Сейлеме и Спрингфилде и практиковался в выступлениях на злободневные темы так же, как вы практикуетесь теперь.
Его всегда мучило чувство неполноценности. В присутствии женщин он робел и не мог слова сказать. Ухаживая за Мэри Тодд, он, бывало, сидел в гостиной и робко молчал, не находя слов, лишь слушая то, что говорила она. Но этот же человек путем тренировки и самообразования стал оратором, который мог дискутировать с таким высокообразованным человеком, как сенатор Дуглас. Этот человек в Геттисберге в речи по случаю переизбрания на пост президента поднялся до высот красноречия, каких редко достигали другие ораторы в истории человечества.
Поэтому не удивительно, что, помня о страшных трудностях, которые ему самому пришлось преодолеть, и о мучительной борьбе, он писал: "Если вы твердо решили стать юристом, дело уже сделано больше, чем наполовину".
В кабинете Теодора Рузвельта висел прекрасный портрет Авраама Линкольна. "Часто, когда мне нужно было принять какое-то решение по сложному и запутанному вопросу, когда возникали столкновения прав и интересов, - говорил Рузвельт, - я смотрел на Линкольна и старался представить себе, как бы он поступил при таки же обстоятельствах. Вам это может показаться странным, но, скажу откровенно, мне казалось, что это облегчало разрешение моих трудностей".
Почему бы и вам не последовать примеру Рузвельта? Если вы пали духом и готовы бросить борьбу за овладение ораторским искусством, попробуйте вынуть из кармана пятидолларовую банкноту с портретом Линкольна и спросить себя, как бы он поступил при данных обстоятельствах. Вы ведь знаете, как бы он поступил. Когда Стивен А. Дуглас одержал над ним победу на выборах в сенат США, Линкольн сказал своим сторонникам, что нельзя "сдаваться не только после одного, но и после ста поражений".
Уверенность в том, что ваши усилия будут вознаграждены.
Мне очень хочется, чтобы вы в течение недели каждое утро за завтраком ставили на стол эту книгу открытой, пока не запомните наизусть следующие слова знаменитого психолога из Гарвардского университета профессора Уильяма Джеймса:
"Ни один юноша не должен тревожиться за результат получаемого им образования, каково бы ни было его направление. Если он будет добросовестно трудиться каждый час рабочего дня, он может ничуть не сомневаться в конечном результате. Он вполне может рассчитывать на то, что, проснувшись в одно прекрасное утро, окажется одним из самых компетентных людей своего поколения, какую бы отрасль знания он ни избрал".
А теперь, опираясь на мнение знаменитого профессора Джеймса, я позволю себе сказать, что, если вы будете добросовестно и с подъемом обучаться говорить публично, если вы будете разумно практиковаться, вы можете с полным основанием рассчитывать на то, что, проснувшись в одно прекрасное утро, вы будете одним из лучших ораторов вашего города или общины.
Это может показаться вам фантазией, но в принципе это верно. Бывают, конечно, исключения. Человек с пониженным интеллектом и ничего собой не представляющий как личность, которому нечего сказать, не станет Даниелем Вебстером местного масштаба, но в пределах разумного это утверждение правильно.
Разрешите мне привести конкретный пример.
Бывший губернатор штата Нью-Джерси Стоукс присутствовал на банкете по случаю выпуска слушателей школы ораторского искусства в Трентоне. Он сказал, что выступления учащихся, которые он услышал в тот вечер, были не хуже речей, которые он слышал в палате представителей и сенате в Вашингтоне. Эти речи в Трентоне были произнесены бизнесменами, у которых лишь несколькими месяцами ранее отнимался язык от страха перед аудиторией. Они вовсе не были будущими Цицеронами, эти бизнесмены из штата Нью-Джерси, но все же в одно прекрасное утро они оказались в числе лучших ораторов своего города.
Вся перспектива вашего успеха как оратора упирается в два момента: ваши природные способности и глубину и силу вашего стремления к цели. "Почти во всех областях, - сказал профессор Джеймс, - страстный интерес к предмету спасет вас. Если только вы достаточно сильно стремитесь к результату, вы непременно достигнете его. Если вы хотите стать богатым, вы станете богатым, если вы хотите стать ученым, вы будете ученым, если вы хотите стать хорошим, вы будете хорошим. Но только вы должны действительно хотеть этого, и только этого, а не стремиться одновременно с такой же силой к сотне других несовместимых вещей". И профессор Джеймс мог бы добавить столь же справедливо: "Если вы хотите стать оратором, уверенным в себе, вы им будете, но нужно действительно желать этого".
Я внимательно наблюдал буквально за тысячами мужчин и женщин, пытавшихся обрести уверенность в себе и научиться говорить публично. Лишь немногие из тех, кому это удалось, обладали блестящими способностями. В большинстве это были обыкновенные люди, такие, каких вы видите в своем городе. Ноьонибли настойчивы. Случалось, что более способные люди охладевали к этому делу или были слишком заняты погоней за деньгами и поэтому особых успехов не достигали, но средний человек, обладавший характером и целеустремленностью, в конце концов оказывался впереди.
Это совершенно естественно и свойственно человеку. Разве не приходилось вам видеть то же самое в коммерческой и профессиональной деятельности? Старший Рокфеллер говорил, что первая и главная предпосылка успеха в бизнесе - это терпение. Точно так же и в нашей области оно является одной из главных предпосылок успеха.
Маршал Фош привел к победе одну из величайших армий, какие видел мир, и он говорил, что обладал только одним достоинством - он никогда не приходил в отчаяние.
Когда французы в 1914 году отступили к Марне, генерал Жоффр приказал подчиненным ему генералам, имевшим в своем распоряжении два миллиона солдат, прекратить наступление и начать отступление. Когда эта новая битва, одна из самых решающих в мировой истории, бушевала уже два дня, генерал Фош, командовавший центром Жоффра, прислал ему донесение, запечатленное в военной истории: "Мой центр отступает. Мой правый фланг отходит. Положение превосходное. Буду атаковать".
Эта атака спасла Париж.
Поэтому, когда положение кажется самым трудным, даже безнадежным, когда ваш центр отступает, а правый фланг отходит, надо сказать, что "положение превосходное". Атакуйте! Атакуйте! Атакуйте, и вы спасете самое ценное из того, что у вас есть, - ваше мужество и веру в себя.
Восхождение на пик "Дикий кайзер".
Несколько лет назад я решил подняться на один пик а Австрийских Альпах, носящий название "Дикий кайзер". В "Бедекере" было сказано, что восхождение трудное, и альпинистам-любителям нужен проводник. У нас с приятелем проводника не было, и мы, конечно, были любителями, поэтому один человек спросил, надеемся ли мы на успех.
- Конечно, - ответили мы.
- Почему вы так думаете? - спросил он.
- Другие же обошлись без проводников, - сказал я, - значит, это вещь возможная, а я никогда не берусь за что-либо с мыслью о поражении.
Как альпинист я был самым слабеньким новичком, но именно такой должна быть психология человека, за что бы он ни брался - будь то попытки выступить публично или штурм вершины Эвереста.
Думайте об успехе. вообразите себя говорящим перед аудиторией с полным самообладанием.
Сделать это вполне в вашей власти. Верьте в свой успех. Верьте в него твердо, и тогда вы сделаете то, что необходимо для достижения успеха.
Адмирал Дюпон привел полдюжины убедительнейших причин, по которым он не ввел свои канонерки в гавань Чарстона. Адмирал Фаррагут внимательно выслушал его.
- Но ведь есть еще одна причина, которую вы не упомянули, - замети он.
- Какая? - спросил адмирал Дюпон.
- Вы не верили в то, что можете это сделать, - был ответ.
Самое ценное, что большинство учащихся приобретает благодаря упражнениям в публичных выступлениях, - это увеличившаяся уверенность в себе, укрепление веры в свою способность что-то сделать. А что может быть важнее этого для достижения успеха почти в любом деле?
Имейте волю к победе.
Я не могу отказать себе в удовольствии процитировать здесь мудрый совет покойного Элберта Хаббарда. Если только средний человек - мужчина или женщина - усвоит и применит на практике содержащуюся в нем мудрость, он станет счастливее, ему легче будет жить.
"Когда вы выходите из дома, вытяните подбородок, высоко поднимите голову и вдохните полной грудью. Впитывайте в себя солнечный свет; приветствуйте друзей улыбкой и вкладывайте душу в каждое рукопожатие. Не бойтесь, что вас неправильно поймут, и не тратьте впустую ни минуты, думая о своих врагах. Старайтесь прочно закрепить в уме то, что вы хотите сделать, и тогда вы пойдете прямо к цели, не отклоняясь в сторону. Сосредоточьте мысли на великих, прекрасных делах, которые вы хотели бы совершить, и тогда, по мере того как проходят дни, вы бессознательно станете пользоваться теми возможностями, которые требуются для выполнения вашего желания, подобно тому как коралловый полип берет из морской воды нужные ему вещества. Нарисуйте в своем уме того способного, серьезного, полезного человека, каким вы хотите стать, и эта мысль будет ежечасно превращать вас именно в такого человека... Мысль превыше всего. Сохраняйте правильную умственную позицию - мужество, откровенность и жизнерадостность. Правильно мыслить - значит творить. Все приходит благодаря желанию, и всякая искренняя молитва получает ответ. Мы становимся подобными тому, к чему стремится наше сердце. Вытяните подбородок и поднимите выше голову. Мы - боги в виде хризалиды".11
Наполеон, Веллингтон, Ли, Грант, Фош - все великие полководцы признавали, что воля армии к победе и ее уверенность в своей способности победить больше чего-либо другого определяют успех.
"Девяносто тысяч побежденных, - сказал маршал Фош, - отступают перед девяноста тысячами победителей только потому, что они пали духом, не верят больше в победу, потому что они деморализованы, их моральное сопротивление подавлено".
Другими словами, эти девяносто тысяч отступающих солдат разбиты не физически - они побеждены потому, что разбиты морально, потому, что потеряли мужество и веру в себя. Такой армии не на что надеяться. Не на что надеяться и такому человеку.
Капеллан Фрейзьер, бывший старший капеллан военно-морских сил США, вел беседы с лицами, желавшими стать военными священниками во время первой мировой войны.
Когда его спросили, какие качества необходимы для успешного выполнения обязанностей священника военного флота, он ответил: дар свыше, находчивость, выдержка и мужество.
Те же качества нужны для успеха публичных выступлений. Сделайте их своим девизом. Сделайте своим боевым гимном следующие стихи Роберта Сервиса:
Если ты заблудился в пустыне, И ужас охватил тебя, как ребенка, И смерть смотрит тебе прямо в глаза, И ты весь изранен, то, как это полагается, Остается взвести курок и... умереть.
Но кодекс мужчины гласит: "Борись до конца!", И ты не имеешь права уничтожить себя.
Когда ты голоден и измучен, Нетрудно покончить со всем...
Трудно лезть черту в зубы.
Ты устал от борьбы? Что ты, стыдись!
Ты молод, ты смел, ты умен.
Тебе трудно пришлось, я знаю, но нельзя унывать, Собери силы, сделай невозможное и борись!
Упорство принесет тебе победу, Поэтому не падай духом, друг!
Собери все свое мужество, сдаться нетрудно, Трудно держать голову высоко.
Легче простонать, что ты побит, - и умереть, Легче отступить и пресмыкаться.
Но сражаться, сражаться тогда, Когда уже не видно надежды, Вот это - завидный удел!
И хотя ты вышел из страшной схватки
Разбитый, израненный, покрытый рубцами, Попытайся еще раз. Умереть легко, Трудно оставаться в живых.
Резюме.
1. Мы никогда ничему не учимся - будь то игра в гольф, французский язык или ораторское искусство, - совершенствуясь постепенно. Мы продвигаемся вперед внезапными скачками и резкими рывками. Именно поэтому нередко мы остаемся на одном месте на несколько недель или даже теряем часть приобретенных навыков. Психологи называют такие периоды стагнации "плато на кривой обучения". Мы можем долгое время упорно работать и все же быть не в состоянии сдвинуться с такого "плато" и продолжать подъем. Некоторые люди, не зная об этом своеобразном явлении, падают духом на таких "плато" и прекращают усилия. Это чрезвычайно прискорбно, ибо, если бы они продолжали работать, продолжали практиковаться, они бы неожиданно убедились, что взлетели вверх, подобно самолету, и внезапно за короткое время сделали огромные успехи.
2. Возможно, что вы никогда не будете выступать, не испытывая некоторой нервной тревоги перед самым началом речи. Но если вы проявите настойчивость, вы вскоре избавитесь от всех страхов, кроме первоначального, и он тоже исчезнет через несколько секунд после начала речи.
3. Профессор Джеймс указывал, что молодые люди не должны сомневаться в своей способности освоить науки. Если студент будет добросовестно заниматься, "он вполне может рассчитывать на то, что, проснувшись в одно прекрасное утро, окажется одним из самых компетентных людей своего поколения, какую бы отрасль знания он ни избрал". Эта психологическая истина, провозглашенная знаменитым ученым из Гарвардского университета, относится также к вам и к вашему стремлению научиться говорить. В этом не может быть никакого сомнения. Люди, достигшие успехов в этой области, не обладали, как правило, необыкновенными способностями. Но они обладали настойчивостью и непреклонной решимостью. Они не отступали и достигали цели.
4. Думайте об успехе в ораторском искусстве. Тогда вы будете делать то, что необходимо для достижения успеха.
5. Если вы падете духом, попробуйте, подобно Тедди Рузвельту, посмотреть на портрет Линкольна и спросить себя, как бы он поступил при подобных обстоятельствах.
6. Старший капеллан военно-морских сил США во время первой мировой войны сказал, что качества, необходимые для успеха военного священника, можно выразить пятью словами. Какими?
Глава шестая. Секрет хорошего выступления.
Вскоре после окончания первой мировой войны я познакомился в Лондоне с двумя братьями - сэром Россом Смитом и сэром Китом Смитом. Они только что совершили первый перелет из Лондона в Австралию, получили премию в пятьдесят тысяч долларов, учрежденную австралийским правительством, вызвали сенсацию во всей Британской империи и королем были возведены в дворянское звание.
Известный кинооператор капитан Херли совершил с ними часть перелета, производя съемки. Я помогал им готовить иллюстрированную лекцию о перелете и о путевых впечатлениях и обучал их искусству выступления перед аудиторией. Они выступали в течение четырех месяцев в Лондоне, в зале филармонии. Один из них днем, другой - вечером.
Впечатления у обоих были одни и те же: сидя рядом в самолете, они облетели половину земного шара. Они говорили почти слово в слово одно и то же, но почему-то их лекции не казались одинаковыми.
В каждом выступлении есть нечто, помимо слов, - и это нечто имеет значение. Это отпечаток индивидуальности. "Дело не столько в том, что вы говорите, сколько в том, как вы это говорите".
Однажды я сидел на концерте рядом с молодой женщиной, которая следила во время выступления Падеревского по нотам за исполнением мазурки Шопена. Она была поражена. Она не могла понять. Он брал в точности те же ноты, которые брала она, когда играла это произведение, но ее исполнение было обычным, а его - вдохновенным, потрясающе прекрасным, он зачаровал аудиторию. Дело было не только в тех нотах, которые он брал, но и в том, как он их брал, в чувстве, в артистичности, в личном обаянии, которое он вкладывал в игру, и в этом была разница между посредственностью и гением.
Великий русский художник Брюллов однажды поправлял этюд ученика. С удивлением глядя на исправленный рисунок, ученик воскликнул:
- Вы только чуть-чуть прикоснулись, и стало совсем иначе!
- Искусство начинается с этого чуть-чуть, - ответил Брюллов.
Это столь же справедливо в отношении ораторского искусства, как и живописи и игры Падеревского.
То же самое происходит, когда человек произносит слова. В английском парламенте модна старая поговорка, что дело не в том, о чем говорят, а в том, как об этом говорят. Квинтилиан сказал это давным-давно, когда Англия была еще одной из отдаленных колоний Рима.
Как и большинство старых поговорок, ее надо воспринимать cum grano salis12; но все же при хорошей подаче очень слабое выступление может произвести большое впечатление. Я часто замечал на конкурсах в колледжах, что не всегда победу одерживал оратор, у которого был самый лучший материал. Победителем скорее оказывался тот, кто умел говорить так хорошо, что его материал звучал лучше, чем у других.
"В речи имеют значение три вещи, - заметил однажды с веселым цинизмом лорд Морли, - кто говорит, как говорит и что говорит. И из этих трех вещей наименьшее значение имеет третья". Это преувеличение? Да, но сквозь него просвечивает истина.
Эдмунд Берк писал речи, столь совершенные по логике, аргументации и построению, что их теперь изучают как классические образцы в половине колледжей его страны, но Берк был никуда не годным оратором. Он не обладал способностью преподносить свои перлы, делать их интересными и убедительными. Поэтому в палате общин его называли "обеденным колоколом". Когда он поднимался на трибуну, члены палаты начинали кашлять, шаркать ногами и толпами покидали зал.
Если вы изо всех сил бросите в человека пулю со стальной оболочкой, вы даже не порвете его одежду. Но если вы поднесете порох к сальной свечке, вы пробьете ею сосновую доску. Должен с сожалением сказать, что многие речи типа сальной свечи с порохом производят больше впечатления, чем речь со стальной оболочкой, произнесенная вяло.
Поэтому тщательно следите за своей манерой изложения.
Что такое манера выступления.
Что делает универсальный магазин, когда доставляет купленный вами товар? Разве шофер просто бросает пакет в вашем дворе? Разве передать вещь - то же самое, что вручить ее? Почтальон, приносящий телеграмму, доставляет ее непосредственно тому, кому она адресована. Но удается ли это всем ораторам?
Разрешите мне привести пример, типичный для тысяч выступающих. Как-то раз я поселился в Мюррене, летнем курорте в Швейцарских Альпах. Я жил в отеле, принадлежавшем одной лондонской компании, и эта компания обычно присылала каждую неделю двух лекторов для выступлений перед гостями. Сначала приехала известная английская писательница. Она говорила на тему "Будущее романа". Она призналась, что не сама выбрала эту тему, и получилось, что она говорила вещи, не интересовавшие ее настолько, чтобы стоило высказываться. Она наскоро набросала какие-то отрывочные заметки и стояла перед слушателями, не проявляя к ним никакого интереса, глядя то поверх их голов, то в свои записи, то на пол. Она бросала свои слова как бы в безвоздушное пространство монотонным голосом, с отсутствующим видом.
Выступать так - значит вообще не выступать. Это разговор с самим собой. И никакого контакта со слушателями. А для хорошего выступления самое главное - именно ощущение контакта с аудиторией. Слушатели должны чувствовать, что некое послание идет непосредственно из головы и сердца оратора к их сознанию и к их сердцам. Та речь, которую я только что описал, могла быть с тем же успехом произнесена в песчаной безводной пустыне Гоби. И действительно, она звучала так, как будто была произнесена в подобном месте, а не перед группой живых людей.
Подача материала является одновременно очень простым и очень сложным процессом. Этот процесс очень часто неправильно понимают и неправильно осуществляют.
Секрет хорошего выступления.
О том, каким должно быть выступление, написано очень много вздора и пустой болтовни. Его оплели всякого рода правилами и ритуалами и придали ему нечто таинственное. Старомодная "элоквенция" (красноречие), этот кошмар, поношение божеского и человеческого, часто придавала ему нелепый вид. Деловые люди, отправляясь в библиотеку или книжный магазин, находят там книги об "ораторском искусстве", которые оказываются совершенно бесполезными. Несмотря на прогресс, достигнутый в других отношениях, некоторых школьников до сих пор заставляют декламировать высокопарные речи Вебстера и Ингерсолла - нечто столь же устарелое и далекое от духа нашего времени, как шляпки миссис Вебстер, если бы они вдруг воскресли и появились в них.
Со времен Гражданской войны в США возникла совершенно новая школа публичных выступлений. В соответствии с духом времени, речь стала простой и ясной, как телеграмма. Современная аудитория не будет терпеть словесных фейерверков, бывших когда-то в моде.
Современная аудитория - будь то пятнадцать человек на деловом совещании или тысяча человек под тентом - хочет, чтобы оратор говорил так же просто, как и в личной беседе, и вообще в той манере, как будто он беседует с одним человеком.
В такой же манере, но не с такой же силой, иначе его просто не расслышат. Чтобы казаться естественным, он должен, выступая перед сорока слушателями, затрачивать гораздо больше энергии, чем говоря с одним человеком. Точно так же, как статуя, находящаяся на крыше здания, должна быть огромных размеров, чтобы наблюдатель, находящийся на земле, воспринимал ее как фигуру обычной величины.
Когда Марк Твен закончил свою лекцию на одном руднике в Неваде, к нему подошел старый старатель и спросил:
"Это у вас естественная манера говорить?"
Именно это нужно аудитории: "естественная манера говорить", немного аффектированная.
Говорите на заседании объединенного благотворительного фонда точно так же, как если бы вы говорили с Джоном Генри Смитом. Ведь члены фонда - не что иное, как сумма Джонов Гери Смитов. Разве те же приемы, которые уместны при разговоре с этими мужчинами и женщинами, не пригодны при разговоре с ними как с коллективом?
Я только что описал выступление одной писательницы. В том же зале, где выступала она, я имел удовольствие через несколько дней слушать известного физика, сэра Оливера Лоджа. Его тема была "Атомы и миры". Он посвятил ей больше полувека размышлений и трудов, опытов и исследований. То, что он говорил, исходило из сердца, ума, было частью его жизни, это было то, что ему очень хотелось высказать. Он забыл - и я благодарил за это бога, - что он пытается только рассказать слушателям об атомах, рассказать точно, ясно и убедительно. Он искренне старался, чтобы мы видели то, что видел он, и чувствовали то, что чувствовал он.
И каков же был результат? Он сделал замечательный доклад. В нем было и обаяние, и сила. Лодж был исключительно талантливым оратором, но я убежден в том, что он не считал себя оратором. Я убежден также, что лишь немногие из слушавших считали его оратором.
Если вы, читатели этой книги, будете говорить публично таким образом, что ваши слушатели будут подозревать, что вы обучались ораторскому искусству, вы не сделаете чести автору. Ему хочется, чтобы вы говорили с такой естественностью, чтобы вашим слушателям и в голову не приходило, что вы прошли подготовку. Хорошее окно не привлекает к себе внимания. Оно только пропускает свет. Таков и хороший оратор. Он так естественен, что слушатели не замечают его манеры говорить, они замечают только предмет, о котором идет речь.
Секрет Генри Форда.
"Все машины Форда совершенно одинаковы, - говаривал их создатель, - но не существует двух совершенно одинаковых людей. Каждая новая жизнь - это нечто новое под солнцем; никогда ранее не было ничего в точности такого же и никогда больше не будет. Молодой человек именно так должен смотреть на себя - он должен искать ту единственную искру индивидуальности, которая отличает его от других людей, и разжигать ее всеми силами. Общество и школа могут попытаться потушить эту искру, они хотят стричь всех под одну гребенку, а я говорю: не давайте искре погаснуть - это ваше единственное основание для того, чтобы играть важную роль".
Все это вдвойне правильно в отношении оратора, выступающего перед аудиторией. На свете нет человека, подобного вам. Сотни миллионов людей имеют два глаза, нос и рот, но никто из них не выглядит в точности так же, как вы, никто из них не имеет в точности таких черт лица, такого склада ума, как вы. Немногие из них будут говорить и выражать свои мысли в точности так, как вы, если вы говорите естественно. Другими словами, у вас есть индивидуальность. Для вас, как оратора, это самое драгоценное достояние. Держитесь за него. Лелейте его. Развивайте его. Это та искра, которая внесет силу и искренность в вашу речь, "это ваше единственно подлинное основание для того, чтобы играть важную роль".
Сэр Оливер Лодж говорил не так, как другие, потому что сам был не таков, как другие. Манера говорить у этого человека была такой же частью его индивидуальности, как борода и лысина на голове. Если бы он пытался подражать Ллойд Джорджу, его речь звучала бы фальшиво, ничего бы не получилось.
Самая знаменитая дискуссия, когда-либо состоявшаяся в Америке, имела место в 1858 году между сенатором Стивеном Дугласом и Авраамом Линкольном в городах, расположенных в прериях Иллинойса. Линкольн был высок ростом и неуклюж. Дуглас - небольшого роста и элегантен. Характеры, умственные способности и нрав этих людей были такими же разными, как и их внешность.
Дуглас был культурным, светским человеком. Линкольн - лесорубом, который был способен в одних носках выйти на крыльцо встречать гостей. У Дугласа были изящные жесты, а жесты Линкольна - угловаты. Дуглас был совершенно лишен юмора. Линкольн же неподражаемо рассказывал анекдоты. Дуглас редко прибегал к сравнениям, Линкольн всегда оперировал аналогиями и примерами. Дуглас был высокомерен и властен. Линкольн - скромен и снисходителен. У Дугласа был живой, блестящий ум, у Линкольна мыслительный процесс проходил значительно медленнее. Дуглас был стремительным, как шквал урагана, Линкольн - спокойнее, глубже и осторожнее.
Оба эти деятеля, хотя и совершенно разные, были хорошими ораторами, потому что у них хватало мужества и здравого смысла сохранять свою индивидуальность. Если бы один из них пытался подражать другому, он бы с треском провалился. Но, в полной мере используя свои особые таланты, оба они оказались оригинальными и сильными. Старайтесь подражать им.
Давать такие советы легко, но легко ли следовать им? Безусловно, нет. Как сказал маршал Фош о военном искусстве, "сущность его довольно проста, но, к несчастью, его сложно претворить в жизнь".
Чтобы быть естественным перед аудиторией, нужна практика. Актеры знают это. Когда вы были маленьким четырехлетним ребенком, вы, вероятно, могли, если бы попытались, взобраться на эстраду и естественно "рассказать" что-то слушателям. Но когда вам двадцать четыре года или сорок четыре, то что будет, если вы подниметесь на трибуну и начнете говорить? Сохраните ли вы ту безмятежную естественность, которая была у вас в четыре года? Может быть, но готов держать пари, что вы окажетесь скованным, будете говорить не своим голосом и спрячетесь в свою раковину, подобно улитке.
Обучение людей изложению своих мыслей заключается не в том, чтобы придать людям какие-то дополнительные качества; оно главным образом состоит в устранении скованности, в том, чтобы помочь человеку чувствовать себя свободно, выражаться так же естественно, как он выражался бы, если бы кто-нибудь сбил его с ног.
Сотни раз я останавливал говорящего в середине выступления и умолял его "говорить по-человечески". Сотни раз я приходил вечером домой умственно усталым и нервно истощенным от попыток вымуштровать людей и заставить их говорить естественно. Поверьте мне, это не так просто, как кажется.
И единственный в мире способ приобрести эту аффектированную естественность - практиковаться. И когда вы практикуетесь и замечаете, что говорите в скованной манере, остановитесь и резко скажите себе: "Слушай, что случилось? Опомнись. Стань человеком!" А потом выберите кого-нибудь в аудитории, кого-нибудь сидящего сзади, человека с самой заурядной внешностью, какого только сможете найти, и говорите, обращаясь к нему. Забудьте о том, что в помещении присутствуют другие люди. Беседуйте с этим человеком. Представьте себе, что он задал вам вопрос, а вы на него отвечаете. Если бы он встал и обратился к вам, и вам бы пришлось отвечать ему, это немедленно и неизбежно заставило бы вас говорить в тоне личной беседы, более естественно, более просто. Поэтому вообразите себе, что именно так оно и есть.
Вы можете применить такой прием: действительно задавать вопросы и отвечать на них. Например, в середине выступления скажите: "Вы хотите знать, как я докажу это? У меня есть убедительные доказательства, вот они..." А затем начните отвечать на воображаемый вопрос. Такого рода вещи можно делать очень естественно. Это нарушит монотонность изложения, сделает выступление более доходчивым, приятным и живым.
Искренность, подъем и глубокая убежденность тоже помогут вам. Когда человек находится под влиянием своих чувств, на поверхность выступает его подлинная сущность. Преграды падают. Пламя его эмоций сжигает все барьеры. Он говорит непринужденно и естественно.
Таким образом, обсуждая вопрос о манере изложения материала, мы приходим к выводу, который мы уже неоднократно подчеркивали на страницах этой книги: в выступление надо вкладывать душу.
"Я никогда не забуду, - говорил декан Браун в лекции об искусстве проповеди, прочитанной в Йельской богословской школе, - рассказ одного моего друга о церковной службе, на которой он однажды присутствовал в Лондоне. Проповедником был Джордж Макдональд. В то утро он в качестве теста из Священного писания прочел одиннадцатую главу из Послания к Евреям. Когда пришло время произнести проповедь, он сказал:
"Вы все слышали об этих благочестивых людях. я не буду пытаться объяснять вам, что такое вера. Профессора богословия сделают это значительно лучше меня. Я пришел сюда, чтобы помочь вам верить".
А затем последовала такая простая, прочувствованная и величественная демонстрация веры этого человека в вечные истины, что он вселил веру в умы и сердца всех своих слушателей. Он вложил душу в то, что говорил, и его изложение было действенным потому, что оно опиралось на подлинную красоту его собственной внутренней жизни.
"Он вложил душу". Именно в этом секрет. Но я знаю, что подобные советы не пользуются успехом. Они кажутся неясными, неопределенными. Средний учащийся хочет ясных и понятных советов, ему нужно нечто определенное, что он может схватить рукой. Ему нужны правила, столь же точные, как правила вождения автомашины.
Вот чего он хочет, и мне хотелось бы дать ему это. Тогда ему было бы легко, и мне тоже было бы легче. Такие правила существуют, но у них есть маленький недостаток: они не действуют. Они лишают речь всякой естественности, непринужденности, делают ее безжизненной и сухой. Мне это хорошо известно, в молодые годы я напрасно потратил много энергии, пытаясь следовать им. Их не будет на этих страницах, ибо, как заметил в веселую минуту Джош Биллингс, "нет смысла знать так много вещей, если они не такие, какими кажутся".
Используете ли вы эти правила, выступая публично?
Сейчас мы рассмотрим некоторые приемы, придающие выступлению естественность, чтобы они стали для вас более ясными, более живыми. Я сомневался в том, нужно ли делать это, но почти наверняка кто-нибудь скажет: "Ах, вот оно что!.. Надо только заставить себя сделать так, и все будет в порядке". Нет, это не так. Если вы ЗАСТАВИТЕ себя, ваша речь будет деревянной и механической.
Еще вчера вы применяли большую часть этих правил в беседах с друзьями, делая это так же бессознательно, как вы переваривали свой обед. Вот так и надо применять их. Другого способа нет. И в публичных выступлениях это придет к вам, как было уже сказано, только в процессе практики.
Во-первых, акцентируйте важные слова и подчиняйте им неважные.
В разговоре мы выделяем только один слог в слове, а остальные произносим бегло, стараясь поскорее миновать их, как такси проезжает мимо кучки бродяг, например, МассаЧУсетс, несЧАстье, окруЖЕние. Почти то же самое происходит и с фразой. Одно или два важных слова возвышаются над ней, подобно небоскребу "Эмпайр Стейт билдинг" на Пятой авеню в Нью-Йорке.
Я описываю вовсе не какое-то странное или необычное явление. Прислушайтесь. Вы можете слышать это вокруг себя все время. Вы сами еще вчера проделали это сто или даже тысячу раз. Вы, без сомнения, проделаете это сто раз завтра.
Приведу пример. Прочитайте следующую цитату, акцентируя слова, напечатанные крупным шрифтом, и бегло пройдитесь по остальным. Что получится?
"Я ПРЕУСПЕВАЛ во всем, за что я брался, потому что я этого ХОТЕЛ. Я НИКОГДА НЕ КОЛЕБАЛСЯ, и это дало мне ПРЕИМУЩЕСТВО над остальным человечеством".
Наполеон.
Эти строки можно прочитать не только так. Возможно, что другой оратор произнесет их иначе. Не существует железных правил для выразительности. Все зависит от обстоятельств.
Прочитайте вслух следующие строки - выразительно, пытаясь сделать мысль ясной и убедительной. Разве вы не убедитесь в том, что вы подчеркиваете важные слова и бегло скользите по другим?
"Если ты считаешь себя разбитым, Ты действительно разбит.
Если ты думаешь, что не посмеешь, Значит, не решишься.
Если тебе хочется выиграть, но ты думаешь, что не сможешь, То почти наверняка проиграешь.
В битвах жизни не всегда побеждает
Самый сильный или самый быстрый, Но рано или поздно тот, кто побеждает, Оказывается тем, кто считал себя на это способным".
Анонимный автор.
"Пожалуй, не существует более важной черты характера, чем твердая решимость. Юноша, который хочет стать великим человеком или так или иначе оставить след в этой жизни, должен решиться не только преодолеть тысячу препятствий, но и победить, несмотря на тысячу неудач и поражений".
Теодор Рузвельт
Во-вторых, меняйте тон голоса.
Тон вашего голоса во время разговора меняется - то повышаясь, то понижаясь, то снова повышаясь, он постоянно колеблется, как поверхность моря. Почему? Никто не знает, и никого это не интересует. Эффект получается хороший, и это естественно. Нам никогда не приходилось этому учиться - это пришло к нам еще в детстве помимо нашей воли, само собой. Но если мы выйдем говорить перед аудиторией, весьма может случиться, что наш голос станет таким же скучным, плоским и однообразным, как солончаковая пустыня в штате Невада.
Если вы заметили, что говорите монотонно - обычно громким голосом, - остановитесь на секунду и скажите себе: "Ты говоришь как истукан. БЕСЕДУЙ с этими людьми. Говори по-человечески. Веди себя естественно".
Поможет вам такого рода самовнушение? Возможно, немного поможет. Сама по себе пауза будет полезна. Вы должны практикой выработать себе путь к спасению.
Внезапно понизив или повысив голос, вы можете достичь того, что любая фраза или слово, выбранные нами, будут выделяться на общем фоне, подобно зеленому лавру в вашем саду. Знаменитый бруклинский священник-конгрегационалист доктор С. Паркс Кэдмен часто делал это. То же самое делал сэр Оливер Лодж, а также Брайан. Это же делал Рузвельт. Так поступает почти каждый хороший оратор.
Читая нижеследующие цитаты, старайтесь произносить подчеркнутые слова значительно понижая голос. Что у вас получится?
"У меня есть только одно достоинство - я никогда не прихожу в отчаяние".
Маршал Фош.
"Великая цель образования - это не знания, а действия".
Герберт Спенсер.
"Я прожил восемьдесят шесть лет. Я видел, как люди, сотни людей, взбирались к вершинам успеха. Из всех элементов, которые -1необходимы для достижения успеха, самый главный - это вера-0".
Кардинал Гиббонс.
В третьих, меняйте темп речи.
Когда говорит маленький ребенок или когда мы ведем обычные беседы, темп речи постоянно меняется. Это приятно. Это естественно. Это происходит бессознательно. Это придает выразительность. В сущности, это один из лучших способов выделить какую-либо мысль.
Уолтер Б. Стивенс в своей книге "Линкольн глазами репортера", изданной Историческим обществом штата Миссури, рассказывает, что таков был один из излюбленных методов, которым пользовался Линкольн, когда он желал придать особую убедительность своим словам.
"Он произносил несколько слов очень быстро, а когда подходил к слову или фразе, которые хотел подчеркнуть, то замедлял свою речь и сильно напирал на это слово, а потом с быстротой молнии заканчивал фразу... Он так долго задерживался на одном или двух словах, что на них уходило столько же времени, сколько на десяток последующих, менее важных слов".
Такой метод неизменно привлекает внимание. Приведу пример. Я часто цитировал в публичных выступлениях приводимое ниже высказывание кардинала Гиббонса. Я хотел подчеркнуть идею мужества, и поэтому я замедлял речь на подчеркнутых словах, растягивал их, говорил так, как будто сам нахожусь под их впечатлением - и так оно и было. Прочитайте, пожалуйста, эту цитату вслух, пытаясь применить тот же метод, и посмотрите, что из этого получится.
Незадолго до своей смерти кардинал Гиббонс сказал: "Я прожил -1восемьдесят шесть лет-0. Я видел, как люди, -1сотни людей-0, взбирались к вершинам успеха. Из всех элементов, которые -1необходимы для достижения успеха, самый главный - это вера. Ни один человек не совершит ничего великого, если у него нет мужества-0".
Попробуйте произнести слова "тридцать миллионов долларов" быстро и небрежно, чтобы сумма показалась очень небольшой. А теперь скажите "тридцать тысяч долларов" медленно, с чувством, скажите так, как будто вы потрясены огромностью этой суммы. Разве у вас не получилось, что тридцать тысяч кажутся больше тридцати миллионов?
В-четвертых, делайте паузу до и после важных мыслей
Линкольн часто останавливался среди речи. Когда он подходил к важной идее и хотел, чтобы она глубоко проникла в сознание его слушателей, он наклонялся вперед и некоторое время ничего не говорил, глядя им прямо в глаза. Это внезапное молчание производило такое же впечатление, как и внезапный звук, - оно привлекало внимание. Все внимательно, напряженно ждали, что за этим последует. Например, когда его знаменитая дискуссия с Дугласом подходила к концу и все признаки предвещали его поражение, он впадал в уныние, временами его охватывала старая, привычная меланхолия, придавая его словам трогательный пафос. Как пишет один из биографов Линкольна, произнеся одну из своих заключительных речей, он внезапно "остановился и некоторое время стоял молча, глядя на множество полуравнодушных, полудружеских лиц своими глубоко сидящими усталыми глазами, которые всегда казались наполненными не пролитыми слезами. Сложив руки, как будто бы и они устали от безнадежной борьбы, он сказал свойственным ему ровным голосом:
"Друзья мои, неважно, кто будет избран в сенат Соединенных Штатов - судья Дуглас или я. Тот великий вопрос, который мы сегодня поставили перед вами, заходит значительно дальше личных интересов или политической фигуры любого человека. И, друзья мои, - тут он снова сделал паузу, и слушатели ловили каждое его слово, - этот вопрос будет животрепещущим и жгучим даже тогда, когда немощные, слабые, запинающиеся голоса нас обоих - судьи Дугласа и мой - замолкнут в могиле".
Эти простые слова и то, как они были произнесены, глубоко затронули все сердца".
Линкольн делал также паузу после фраз, которые хотел подчеркнуть. Он произносил их с ударением, стоял молча, пока их значение проникало в сознание слушателей и выполняло свою миссию.
Сэр Оливер Лодж часто делал паузы в своих речах - и до, и после изложения важных мыслей. Он даже делал по три-четыре паузы в одной фразе, но делал их естественно и бессознательно. Только человек, занимающийся изучением ораторских приемов сэра Оливера, мог это заметить.
"Своим молчанием, - говорил Киплинг, - ты будешь говорить". Никогда молчание не становится в такой мере золотом, как в тех случаях, когда оно разумно используется в речи. Это мощное орудие, слишком важное, чтобы пренебрегать им, а между тем начинающие ораторы не пользуются им.
В приводимой ниже выдержке из "Боевых речей" Холмена я отметил те места, где оратор мог бы с успехом сделать паузу. Я не говорю, что это ЕДИНСТВЕННЫЕ места, где следует помолчать, или наилучшие места для этого. Я только говорю, что так можно было бы поступить. Место для паузы не определяется твердыми и жесткими правилами. Все зависит от содержания выступления, от темперамента и настроения оратора. Сегодня вы можете сделать паузу в одном месте речи, а завтра - в другом месте той же самой речи.
Прочитайте цитату без пауз, а потом снова прочитайте, сделав указанные мною паузы. Посмотрите, какой эффект они дадут.
"Продажа товаров - это битва (помолчите, и пусть мысль о битве отложится в сознании слушателей), и только бойцы могут выиграть ее (помолчите и дайте отложиться этой мысли). Нам может не нравиться это обстоятельство, но не мы его создали, и мы не можем его изменить (пауза). Соберитесь с мужеством, когда вступаете в игру, которая называется торговлей (пауза). Если вы этого не сделаете (немного затяните паузу), вы будете каждый раз бить мимо цели (пауза). Никогда еще тот, кто боится подавать мяч, не забивал гола (помолчите и дайте вашей мысли отложиться). Помните это (помолчите и снова дайте вашей мысли отложиться). Тот, кто умело вводит мяч в игру или подает его для окончательного удара, - это всегда тот парень, который идет к победе... (помолчите подольше, чтобы увеличить интерес к тому, что вы скажете об этом игроке) с твердой решимостью в сердце".
Прочитайте вслух следующие цитаты четко и осмысленно. Наблюдайте за тем, где вы естественно сделаете паузу.
"Великая американская пустыня расположена не в Айдахо, Нью-Мексико или Аризоне. Она расположена под шляпой среднего человека. Великая американская пустыня - это скорее умственная, чем натуральная пустыня".
Дж. С. Нокс.
"Не существует панацеи от человеческих бед; ближе всего к ней находится гласность".
Профессор Фоксуэлл.
"Есть два существа, которым я должен угождать, - это Господь Бог и Гарфилд. С Гарфилдом я должен жить здесь, с Господом Богом - на том свете".
Джеймс А. Гарфилд.
Может случиться, что оратор будет следовать указаниям, данным мной в этой главе, и все-таки наделает кучу ошибок. Он может говорить перед аудиторией в точности так, как в частной беседе, и при этом говорить неприятным голосом, делать грамматические ошибки, быть неловким, вести себя оскорбительно и совершать множество неуместных поступков. Естественная повседневная манера каждого человека говорить нуждается во многих исправлениях. Совершенствуйте вашу естественную манеру разговора и затем переносите этот метод на трибуну.
Резюме.
1. В речи имеется нечто, помимо слов, и это нечто имеет значение. Дело не столько в том, ЧТО вы говорите, сколько в том, КАК вы это говорите.
2. Многие ораторы игнорируют своих слушателей, смотрят поверх их голов или на пол. Они как будто бы говорят сами с собой. Между аудиторией и оратором нет контакта, нет взаимосвязи. Такое поведение убивает беседу, оно также убивает публичное выступление.
3. Хорошее выступление - это прежде всего разговорный тон и непосредственность, несколько акцентированные. Говорите на заседании объединенного благотворительного фонда так5 же, как если бы вы разговаривали с Джоном Генри Смитом. Ведь члены фонда - не что иное, как сумма Джонов Генри Смитов.
4. Любой человек способен произнести речь. Если вы в этом сомневаетесь, проверьте сами: сбейте с ног самого невежественного человека, которого только знаете, и когда он поднимется, он, вероятно, что-то скажет, причем скажет без всяких запинок. Мы хотим, чтобы вы обладали такой же непосредственностью, выступая перед аудиторией. Чтобы выработать это качество, нужно практиковаться. Не подражайте другим. Если вы говорите непосредственно, вы не похожи ни на кого на свете. Вносите в выступление свою индивидуальность, свою собственную, свойственную только вам манеру.
5. Говорите со слушателями так, словно вы ожидаете, что они сейчас встанут и будут отвечать вам. Если бы они задавали вопросы, ваше выступление почти наверняка сразу улучшилось бы. Поэтому вообразите себе, что кто-то задал вам вопрос и что вы отвечаете на него. Скажите вслух: "Вы спросите, откуда я это знаю. Я вам скажу..." Такие вещи кажутся совершенно естественным; ваша фразеология не будет больше официальной, это согреет и очеловечит выступление.
6. Вкладывайте душу в свое выступление. Подлинная эмоциональная искренность поможет больше, чем все возможные правила на свете.
7. Существуют четыре приема, которые все мы бессознательно применяем в серьезном разговоре. Но применяете ли вы их, выступая публично? Большинство людей этого не делает.
а) Акцентируете ли вы важные слова во фразе и подчиняете ли им менее важные? Произносите ли вы все слова, включая предлоги и союзы, примерно одинаково или вы произносите фразу, делая на чем-то ударение, подобно тому, как вы произносите слово "МассаЧУсетс" ?
б) Колеблется ли звук вашего голоса, попеременно повышаясь и понижаясь, подобно голосу маленького ребенка, когда он разговаривает?
в) Меняете ли вы темп вашей речи, быстро произнося слова, не имеющие большого значения, и затрачивая больше времени на те, которые вы хотите выделить?
г) Делаете ли вы паузы перед высказыванием важных для вас мыслей и после них?
Глава седьмая. Публичное выступление на трибуне и личность.
Однажды Институт технологии Карнеги предложил ста видным бизнесменам тесты для проверки степени их интеллектуальности. Тесты напоминали те, которые использовались в армии во время войны. Полученные результаты дали основание Институту заявить, что личность более важна для достижения успеха в делах, чем высокий интеллект.
Это очень важное утверждение, очень важное для бизнесмена, очень важное для работника в области образования, очень важное для человека свободной профессии, очень важное для оратора.
Личность, если не считать подготовки к выступлению, пожалуй, является наиболее важным фактором в публичных выступлениях. Элберт Хаббард сказал: "В красноречии важна манера речи, а не слова". Вернее было бы сказать, что манера плюс идеи. Однако личность - это нечто расплывчатое и неуловимое, не поддающееся анализу, как запах фиалки. В ней сочетается все, что есть в человеке физического, духовного, умственного, психологического, предпочтений, склонностей, темперамента, склада ума, энергии, опыта, образования, всей его жизни. Личность столь же сложна, как и эйнштейновская теория относительности, и ее понимают почти столь же мало.
Личность детерминируется наследственностью и окружающей средой, и ее чрезвычайно трудно изменить или улучшить. Тем не менее, если приложить усилия, мы могли бы укрепить ее до определенной степени и сделать более сильной, более привлекательной. Во всяком случае, мы можем пытаться добиться максимума от того странного явления, называемого личностью, которое дала нам природа. Этот вопрос исключительно важен для каждого из нас. Хотя возможности для усовершенствования личности и ограничены, они достаточно велики, чтобы их можно было обсудить и исследовать.
Если вы желаете добиться максимума от своей индивидуальности, то вы должны выступать перед своими слушателями отдохнувшим. Уставший оратор не обладает никакими магнетическими, привлекающими свойствами. Не совершайте слишком распространенной ошибки, которая состоит в том, что оратор откладывает подготовку к выступлению и разработку плана до самого последнего момента, а затем начинает работать в невероятно быстром темпе, пытаясь наверстать упущенное время. Если вы так поступите, то в вашем организме наверняка сконцентрируется множество вредных веществ, мозг устанет, и это приведет к крайне неприятным затяжкам в речи, будет тормозить вас, истощать вашу жизненную силу, ослабляя и мозг, и нервную систему.
Если вам предстоит выступить с важным сообщением на заседании комитета в четыре часа дня, то вам следует слегка перекусить, если это возможно, и отдохнуть. Физический, умственный отдых и расслабление нервов - вот что вам нужно. Знаменитая певица Джералдин Фаррат часто удивляла своих новых знакомых тем, что рано прощалась и уходила, оставляя их до конца вечера беседовать с ее мужем. Ей были известны требования ее искусства. Мадам Нордика говорила, что быть примадонной - значит пожертвовать всем, что женщине нравится: общественной деятельностью, друзьями, соблазнительными кушаньями.
Когда вам нужно выступить с важным сообщением, остерегайтесь чувства голода. Ешьте умеренно, как святой. В воскресенье по вечерам Генри Уорд Бичер обычно съедал крекеры с молоком в пять часов и после этого больше ничего не ел.
"Когда я пою вечером, - говорила мадам Мельба, - то я не обедаю, а съедаю очень легкую закуску в пять часов. Закуска состоит из рыбы, цыпленка или "сладкого мяса"13 с печеным яблоком, после чего я выпиваю стакан воды. Я всегда испытываю сильное чувство голода перед ужином, когда возвращаюсь домой после оперы или концерта".
Я никогда не подозревал, как мудро поступали Мельба и Бичер, до тех пор, пока я сам не стал профессиональным оратором и не попытался произносить двухчасовую речь каждый вечер после плотной еды. Опыт показал мне, что я не могу сначала наслаждаться филе из "морского языка", затем бифштексом с жареным картофелем по-французски, салатом, овощами, а также десертом, а после этого, спустя час, успешно выступать перед слушателями. Та кровь, которая должна была циркулировать в моем мозгу, спустилась вниз, в мой желудок, где начала борьбу с бифштексом и картофелем. Падеревский был прав: он говорил, что когда он ел то, что хотелось, перед концертом, то находящийся в нем зверь захватывал его всего, включая кончики пальцев, делая его игру скучной и невыразительной.
Почему у одного оратора получается лучше, чем у другого.
Не делайте ничего, что могло бы снизить вашу энергию. Она обладает магнетическими свойствами. Жизненная сила, живость и энтузиазм являются наиболее важными из тех качеств, которые я в первую очередь стремился привить ораторам и преподавателям в области публичных выступлений. Люди сразу окружают энергичного оратора, представляющего собою как бы генератор энергии, подобно тому как дикие гуси собираются вокруг поля с озимой пшеницей.
Я часто видел, как это правило подтверждается на примере ораторов, выступающих на открытом воздухе в Гайд-парке в Лондоне. Площадка возле Мраморной арки является местом встречи самых разнообразных ораторов. В любое воскресенье во второй половине дня можно прийти и послушать объяснение католической доктрины непогрешимости папы римского, услышать социалиста, пропагандирующего экономическую теорию Карла Маркса, какого-нибудь индийца, разъясняющего, почему мусульманин прав, имея двух жен, и т.д. Вокруг одного оратора стоят сотни слушателей, в то время как возле другого - лишь небольшая кучка людей. Почему? Всегда ли тема выступления может служить достаточным объяснением различной притягательной силы разных ораторов? Нет. В большинстве случаев это зависит от самого оратора: он более заинтересован и, следовательно, более интересен. Он говорит более энергично и эмоционально. Он излучает жизненную силу и воодушевление. Такие ораторы всегда привлекают внимание.
Какое влияние на вас оказывает одежда.
Президент университета и специалист по психологии разослали вопросник большой группе людей. Там задавался вопрос о том, какое влияние на них оказывает одежда. Они единодушно ответили, что когда они хорошо выглядят и безукоризненно одеты, то сознание этого, мысль об этом оказывает на них воздействие, которое, хотя это и трудно объяснить, является вполне определенным и реальным. Оно вселяет в них больше уверенности, больше веры в собственные силы и повышает уважение к самим себе. Они рассказали, что когда они прекрасно выглядели, то им легче было успешно решать проблемы и добиваться успеха. Таково влияние одежды на тех, кто ее носит.
Какое воздействие оказывает одежда на аудиторию? Я много раз замечал, что если оратор - мужчина в мешковатых брюках, бесформенном пиджаке, нечищеной обуви, из нагрудного кармана пиджака торчат авторучка и карандаши, а из других карманов видна газета, они оттопыриваются от трубки и коробки с табаком, или если оратор - женщина с безвкусной переполненной чем-то сумкой и из-под ее юбки виднеется комбинация, - то, как я видел, слушатели испытывают столь же малое уважение к такому оратору, как он к самому себе. Возможно, они предполагают, что ум оратора столь же неряшлив, как и его прическа, так же не блещет, как и его нечищеная обувь.
Когда генерал Ли прибыл в здание суда в Аппоматоксе, чтобы объявить о капитуляции своей армии, он был безукоризненно одет в новый мундир, а на боку у него висела исключительно ценная шпага. Грант же был без мундира и шпаги, в солдатской рубашке и брюках. В своих мемуарах он писал: "Наверное, я очень странно выглядел рядом с человеком шести футов ростом в безукоризненном мундире и столь тщательно одетым". То обстоятельство, что Грант не оделся соответствующим образом для такого исторического случая, являлось для него предметом огорчения в течение всей жизни.
Министерство сельского хозяйства в Вашингтоне имеет несколько сотен ульев на экспериментальной ферме. В каждый улей вмонтировано большое увеличительное стекло, и внутренность улья может быть освещена ярким электрическим светом при помощи нажатия кнопки. Так что в любой момент, днем или ночью, этих пчел можно рассмотреть самым детальным образом. Так же и оратор - он как бы находится под увеличительным стеклом, он освещен прожекторами, и все взоры обращены на него. Малейшее несоответствие в его внешнем виде так же бросается в глаза, как пик Пайка среди равнин.
"Еще до того, как мы начали говорить, нас порицают или одобряют".
Несколько лет назад я писал для журнала "Америкен мэгэзин" рассказ о жизни одного нью-йоркского банкира. Я попросил одного из его друзей объяснить мне причину его успехов. Тот ответил, что немаловажную роль в этом сыграла его обаятельная улыбка. Поначалу такое заявление может показаться преувеличением, но я верю в то, что так оно и было. Другие люди, десятки других людей, целые сотни людей, возможно, обладали более значительным опытом и столь же хорошими знаниями в области финансов. Однако у него имелось дополнительное преимущество, которым они не обладали, - он был более приятным человеком, и одной из сильных его черт была теплая, приветливая улыбка, которая немедленно завоевывала доверие собеседника и обеспечивала хорошее отношение к ее обладателю. Нам всегда хочется, чтобы такой человек добился успеха, и нам доставляет истинное удовольствие оказывать ему содействие.
Китайская пословица гласит: "Тот, кто не умеет улыбаться, не должен заниматься торговлей". А разве улыбка не столь же приятна аудитории, сколь покупателю в магазине? Я вспоминаю об одном слушателе, который посещал курсы обучения публичному выступлению при Бруклинской торговой палате. Когда он выходил к слушателям, было видно, что ему нравится быть перед ними, что занятие, которое ему предстоит, ему нравится. Он всегда улыбался и вел себя так, как будто был очень рад видеть нас, и поэтому немедленно и неизбежно его слушатели начинали испытывать по отношению к нему теплое чувство.
Однако мне приходилось видеть ораторов, которые выходили на трибуну с холодным и небрежным видом, как будто им предстояло решить неприятную задачу, и которые, казалось, готовы были благодарить бога, когда выступление будет завершено. Вскоре мы, слушатели, начинали испытывать такое же ощущение, поскольку подобное настроение является заразительным.
"Подобное рождает подобное", - замечает профессор Оверстрит в своей работе "Влияние на человеческое поведение". "Если мы заинтересованы в наших слушателях, то есть основания полагать, что они также заинтересуются нами. Если мы сердито смотрим на наших слушателей, то есть все основания предполагать, что они также будут сердито смотреть на нас или сердиться, не проявляя это внешне. Если мы будем вести себя робко или слишком суетливо, то они, вероятно, не будут чувствовать к нам доверия. Если мы нахальны или хвастливы, то в ответ на это они проявят собственную самовлюбленность. Очень часто еще до того, как мы начали говорить, нас порицают или одобряют. Поэтому есть все основания быть уверенными в том, что мы ведем себя таким образом, чтобы вызвать положительную реакцию".
Соберите слушателей вместе.
Мне часто приходилось выступать как днем перед небольшим числом слушателей, разбросанных в большом зале, так и в вечернее время перед многими слушателями, наполнявшими то же помещение. Вечерняя аудитория от души смеялась над тем, что едва вызывало улыбку на лицах у дневной группы слушателей; вечерняя аудитория часто аплодировала в тех местах, по поводу которых дневные слушатели не выказывали совершенно никаких эмоций. Почему?
Прежде всего потому, что пожилые женщины и дети, которые обычно приходят в дневное время, не могут столь же бурно проявлять свои чувства, как более энергичные и более искушенные слушатели, которые приходят вечером. Однако это лишь частичное объяснение.
Дело в том, что аудиторию нелегко расшевелить, если она разбросана по залу. Ничто так не гасит энтузиазм, как обширное помещение и пустые кресла в зале.
Генри Уорд Бичер сказал в своих йельских лекциях о том, как читать проповеди: "Люди часто говорят: разве вам не кажется, что значительно интереснее выступать перед большой аудиторией, чем перед маленькой? Я отвечаю, что нет; я могу так же хорошо говорить перед двенадцатью слушателями, как и перед тысячью, если только эти двенадцать стоят вокруг меня и близко друг к другу, так, что могут коснуться друг друга. Но даже тысяча зрителей, если расстояние между ними составляет четыре фута, будет выглядеть так же, как пустой зал... Сосредоточьте своих слушателей, и вы сможете убедить их, приложив минимум усилий".
Человек, находящийся в большой аудитории, может утратить свою индивидуальность. Он становится частью толпы, и в этом случае на него значительно легче воздействовать, чем если бы он был отдельным индивидуумом. Он будет смеяться и аплодировать по поводу таких вещей, которые его совершенно не тронули бы, если бы он был только одним из полудюжины людей, слушающих оратора.
Гораздо легче заставить людей действовать в качестве единого целого, чем индивидуально. Люди, идущие в бой, например, обязательно стремятся выполнить самые опасные и безрассудные задачи, так как они хотят быть вместе. Во время последней войны немецкие солдаты иногда шли в бой, держа друг друга за руки.
Толпы! Толпы! Толпы! Они представляют собой любопытное явление. все великие народные движения и реформы осуществлялись при помощи психологии толпы. Эверет Дин Мартин написал на эту тему интересную книгу "Поведение толпы".
Если мы собираемся выступать перед небольшой группой слушателей, то мы должны выбрать небольшое помещение. Лучше поставить плотно стулья в небольшом помещении, чем рассадить слушателей в большом зале.
Если ваши слушатели разбросаны в зале, то попросите их перейти вперед и сесть к вам поближе. Добейтесь этого прежде, чем начнете выступление.
Поднимайтесь на трибуну только в том случае, если аудитория довольно велика, и в связи с этим возникает действительная необходимость стоять на возвышении. Находитесь на одном уровне со своей аудиторией. Стойте рядом со своими слушателями. Постарайтесь избежать какой бы то ни было формальной атмосферы. Установите теплый контакт и превратите ваше выступление в беседу.
Майор Понд разбивал окна.
Следите за тем, чтобы воздух в зале был свежим. В процессе публичного выступления кислород так же важен, как гортань, глотка и надгортанник. Все красноречие Цицерона, вся миловидность женского ансамбля "Роккетс" из мюзик-холла вряд ли смогли бы держать аудиторию в напряжении, если бы в помещении был затхлый воздух. Поэтому когда мне в числе других ораторов приходится выступать перед слушателями, то почти всегда перед началом выступления я прошу их встать и отдохнуть минуты две, а в это время открыть окна.
В течение четырнадцати лет майор Джеймс Б. Понд путешествовал по всей территории Соединенных Штатов и Канады в качестве импресарио Генри Уорда Бичера, когда этот знаменитый бруклинский проповедник был на вершине своей славы как популярный лектор. Еще до того, как слушатели собирались, Понд всегда приходил в этот зал, церковь или театр, где должен был выступать Бичер, и тщательно проверял освещение, кресла, температуру и вентиляцию. Понд был неистовым и шумливым старым армейским офицером и любил использовать свою власть. Поэтому если в зале было слишком тепло или был спертый воздух и он не мог открыть окна, то он швырял в окна книги, разбивая и дробя стекло. Сперджен полагал, что "проповеднику необходим кислород почти так же, как благословение божье".
Да будет свет, освещающий ваше лицо.
Если вы только не занимаетесь демонстрацией спиритизма, то, ели это возможно, наполните зал светом. Легче приручить перепела, чем вызвать энтузиазм в полутемном помещении, которое имеет столь же мрачный вид, как внутренность термоса.
Прочтите статьи Дэвида Беласко о режиссуре на сцене, и вы узнаете о том, что обычный оратор не имеет ни малейшего представления об исключительно важном значении правильного освещения.
Пусть свет бьет вам в лицо. Люди хотят видеть вас. Малейшие изменения, которые могут возникнуть в чертах вашего лица, являются частью, и очень важной частью, процесса самовыражения. Иногда они значат больше, чем ваши слова. Если вы стоите прямо под лампой, то ваше лицо может быть затемнено тенью, если же вы стоите прямо перед осветительным прибором, то ваше лицо будет сиять. Поэтому не разумнее ли, прежде чем вы начнете свое выступление, выбрать такое место, которое будет наиболее выигрышным в отношении освещенности?
Ничего лишнего на сцене.
При выступлении не садитесь за стол. Люди хотят видеть вас во весь рост. Они даже будут вытягивать шеи, чтобы увидеть вас полностью.
Какая-нибудь добрая душа наверняка поставит стол, на котором будут графин и стакан. Однако если вы почувствуете сухость в горле, то щепотка соли или кусочек лимона приведут к тому, что слюна начнет выделяться с силой Ниагарского водопада.
Вам не нужны ни вода, ни графин. Вам совершенно не нужны и другие бесполезные предметы, которые обычно загромождают возвышение, с которого выступает лектор.
Салоны различных автомобильных фирм на Бродвее очень красивы, хорошо скомпонованы и ласкают глаз. Магазины крупных парфюмерных и ювелирных фирм в Париже оформлены роскошно и с художественным вкусом. Почему? Потому что это обеспечивает доходный бизнес. У человека возникает больше уважения, доверия к фирме, когда он видит подобное оформление.
По этой же причине оратор должен выступать на приятном фоне. По-моему, идеальным вариантом было бы полное отсутствие мебели. Позади выступающего не должно быть ничего, привлекающего внимание. Ничего не должно быть и по бокам. Рекомендуется занавес из темно-синего бархата.
А что же обычно бывает позади лектора? Географические карты, диаграммы и таблицы, а иногда множество пыльных стульев, причем некоторые из них перевернуты и поставлены друг на друга. Что же получается? Дешевая, неряшливая, беспорядочная обстановка. Так что все это следует убрать.
Генри Уорд Бичер говорил: "Самым важным в публичном выступлении является человек". Поэтому пусть выступающий будет виден, как заснеженная вершина Юнгфрау, возвышающаяся на фоне голубого неба Швейцарии.
Никаких гостей на сцене.
Однажды я находился в Лондоне (провинция Онтарио), когда там выступал премьер-министр Канады. Вдруг уборщик, вооруженный длинным шестом, начал проветривать помещение, переходя от одного окна к другому. Что же произошло? Слушатели почти все до одного в течение некоторого времени игнорировали выступавшего и внимательно смотрели на уборщика, как будто он совершал какое-то чудо.
Слушатели не могут или, что одно и то же, не станут бороться с соблазном взглянуть на двигающиеся предметы. Если выступающий будет помнить эту истину, он может избавить себя от некоторых неприятностей и ненужной досады.
Во-первых, он может воздержаться от того, чтобы крутить пальцы, поправлять одежду и проделывать другие нервозные движения, которые будут отвлекать от его выступления. Я помню, как слушатели в одном из залов Нью-Йорка следили за руками известного оратора в течение получаса в то время, когда он говорил, похлопывая крышкой кафедры.
Во-вторых, оратор, если это возможно, должен усадить своих слушателей таким образом, чтобы они не видели входящих в зал с опозданием и тем самым не отвлекались.
В-третьих, вместе с ним на сцене не должно быть никого. Несколько лет назад Реймонд Робинс прочел целую серию лекций в Бруклине. Вместе с другими я был приглашен на сцену. Я отклонил это приглашение, считая, что это было бы несправедливо по отношению к оратору. Я обратил внимание в первый вечер, что многие из сидевших на сцене приглашенных все время ерзали, клали ногу на ногу и так далее, и каждый раз, когда кто-нибудь из приглашенных начинал двигаться, аудитория переводила свой взгляд с оратора на этого гостя. Я рассказал об этому Робинсу, и в последующие вечера он уже был на сцене один.
Дэвид Беласко не разрешал ставить на сцену красные цветы, так как они привлекают слишком много внимания. Тогда почему оратор должен позволять какому-нибудь беспокойному человеку сидеть лицом к слушателям, когда он сам говорит? Он не должен этого допускать, а если он умен, то он этого и не допустит.
Искусство садиться.
Рекомендуется, чтобы оратор не сидел лицом к слушателям до того, как начнет выступать. Разве не лучше появиться перед глазами слушателей в качестве нового экспоната, а не старого?
Однако если нам надо сесть, то мы должны знать, как это сделать. Вам приходилось видеть людей, которые глядят по сторонам в поисках стула, сопровождая это движениями, напоминающими английскую гончую, укладывающуюся спать. Они вертятся вокруг, а когда обнаруживают наконец стул, то скручиваются и проваливаются в него, словно мешок с песком.
Человек, знающий, как следует садиться, поворачивается спиной к стулу, нащупывает его ногами и непринужденно, выпрямив тело от головы до бедер, плавно опускается на стул, тщательно контролируя движение своего тела.
Уравновешенность.
Мы только что рекомендовали не теребить одежду или ювелирные украшения, так как это отвлекает внимание слушателя. Однако имеется и еще одна причина. Такое поведение создает впечатление о вашей слабости и об отсутствии у вас самоконтроля. Каждое движение, которое не добавляет ничего к вашей внешности, лишь ухудшает впечатление о вас. Нейтральных движений не существует. Совершенно. Поэтому стойте спокойно и контролируйте свое физическое состояние. Это создаст впечатление о вашей психической и физической уравновешенности.
После того как вы появились перед слушателями, не спешите начать говорить, ибо это свойственно дилетанту. Сделайте глубокий вдох. Окиньте взглядом ваших слушателей и, если где-то слышен шум, сделайте паузу до тех пор, пока он не прекратится.
Напружиньте грудь, хотя это можно делать и до того, как вы выйдете к слушателям. Почему бы не делать этого ежедневно, находясь в одиночестве? Тогда вы будете бессознательно делать это и перед слушателями.
"Даже один человек из десяти, - пишет Лютер Х. Галик в своей книге "Эффективная жизнь", - не вырабатывает в себе такой осанки, которая дает ему возможность выглядеть наилучшим образом... Прижимайте шею к воротничку". Вот какое ежедневное упражнение он рекомендует: "Вдохните медленно и глубоко, как только возможно. В этот же момент прижмите шею к воротничку и держите ее так. Это упражнение, даже выполненное с силой, не принесет вам вреда. Цель его состоит в том, чтобы выпрямить ту часть спины, которая расположена непосредственно между плечами. Это увеличит объем вашей грудной клетки".
А что вы должны делать с руками? Забудьте о них. Если они будут естественно свисать по бокам, это будет идеально. Если они кажутся вам гроздью бананов, не воображайте, что кто-либо обращает на них хоть малейшее внимание или проявляет к ним какой-то интерес.
Они будут выглядеть лучше всего, если будут расслабленно висеть у вас по бокам. В этом случае они будут привлекать минимум внимания, и даже самый критически настроенный человек не сможет критиковать такое их положение. Кроме того, ими можно будет свободно и беспрепятственно, а также естественно двигать, сопровождая свою речь если в этом возникнет необходимость.
Представьте себе, однако, что вы очень взволнованны и полагаете, что, если вы заложите руки за спину, засунете их в карман или положите на трибуну, это поможет вам устранить смущение. Что вы должны делать в этом случае? Воспользуйтесь здравым смыслом. Мне приходилось слышать целый ряд выдающихся ораторов этого поколения. Многие из них, а может быть даже большинство, во время выступления иногда клали руки в карманы. Так делали Брайан, Чонси М. Депью, Тедди Рузвельт. Даже такой утонченный денди, как Дизраэли, иногда не мог преодолеть этого соблазна. Однако, если память мне не изменяет, небо не падало на землю и, согласно сводкам погоды, солнце на следующее утро всходило вовремя. Если человеку есть что сказать и если он говорит это с заразительной убедительностью, то, безусловно, не будет иметь большого значения, что он в этот момент делает со своими руками или ногами. Если голова его полна идей, а сердце - волнения, то эти второстепенные детали в основном не играют большой роли. В конце концов, наиболее важным при публичных выступлениях является психологический аспект, а не положение рук и ног.
Нелепые ужимки не могут заменить естественный жест.
Это подводит нас вполне естественно к проблеме жеста, которым очень злоупотребляют. Первый урок в области публичных выступлений дал мне президент одного колледжа на Среднем Западе. Насколько я помню, этот урок главным образом касался жестикуляции и был не только бесполезным, но и явно вредным. Меня учили, что рука должна висеть свободно сбоку, ладонью внутрь, что пальцы должны быть наполовину сжаты, а большой палец касаться ноги. Меня обучали, как поднимать руку, описывая изящную кривую, делать классический взмах кистью рук, разгибать сначала указательный палец, затем средний, а потом мизинец. Когда это эстетическое и декоративное движение выполнено, рука должна проделать ту же изящную и неестественную кривую, чтобы снова оказаться сбоку ноги. Все это было топорным и аффектированным, и здесь не было ничего разумного или искреннего. Меня учили поступать так, как нигде и никогда не поступал ни один человек в здравом уме.
Не предпринималось совершенно никаких попыток, чтобы вложить в движения мою собственную индивидуальность. Никто не пытался подстегнуть меня, чтобы я почувствовал желание жестикулировать; не было попытки сделать этот процесс более жизненным, естественным и неизбежным. Никто не побуждал меня к тому, чтобы чувствовать себя раскованно, непринужденно, чтобы разбить скорлупу моей застенчивости и говорить и действовать, как следует человеку. Весь этот огорчительный процесс был таким же механическим, как пишущая машинка, таким же безжизненным, как прошлогоднее птичье гнездо, таким же нелепым, как выступления Панча и Джуди.
Кажется невероятным, что подобным абсурдным ужимкам обучали в XX веке. Тем не менее лишь несколько лет назад была опубликована книга о жестах - целая книга, которая пытается сделать из людей автоматы и учит, какими жестами пользоваться, произнося ту или иную фразу, какой жест делать одной рукой, а какой двумя, в каких случаях поднимать руку повыше, в каких держать в среднем положении, а в каких пониже, как держать этот палец и как держать тот. Я видел, как одновременно двадцать человек стояли перед классом. Все они читали один и тот же витиеватый ораторский текст из такой книги, и все они проделывали в одних и тех же местах текста абсолютно одни и те же жесты, и все они выглядели одинаково нелепыми. Вся эта искусственная, убивающая время, механическая и вредная система подорвала репутацию жестов в глазах многих людей. Декан одного крупного колледжа в Массачусетсе сказал недавно, что в его учебном заведении нет курса по публичным выступлениям, так как он никогда не видел действительно практического курса, который мог бы научить выступать разумно. Я полностью разделяю точку зрения этого декана.
Девять десятых писаний, посвященных жестам, бесполезны и даже хуже того - представляют собой трату хорошей белой бумаги и хорошей черной типографской краски. Любой жест, заимствованный из книги, весьма вероятно, будет иметь тот же эффект. Жесты должны исходить из вашего естества, из вашего сердца, ума, интереса к затрагиваемому предмету, из вашего стремления заставить других видеть так, как видите вы, наконец, из ваших собственных инстинктов. Единственно стоящие жесты - это те, которые возникли экспромтом. Унция непосредственности дороже тонны инструкций.

<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>