<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 2)

ОГЛАВЛЕНИЕ

На примере рыб можно также доказать, что обучение представляется трудным не только нам, людям, не только собакам, но и всем животным.
Рыбу в аквариуме можно научить тому, чтобы она нажимала на маленький рычаг и получала бы трех червяков, выдаваемых ей автоматическим устройством. Возникший таким образом условный рефлекс может обычным путем угаснуть, если не последует его подкрепления При угасании этого условной) рефлекса рыба, однако проявляет настоящее «возмущение»: она начинает подергивать, трепать и иногда даже изгибать маленький рычаг, если в ответ на ее действия не подается пища.
Павлов уделял большое внимание вопросу о том, какую нагрузку во время эксперимента может переносить нервная система исследуемого животного. В своих экспериментах Павлов требовал от подопытных животных все большего и большего умения различать. Например, условным раздражителем первоначально был круг. Показ пластины круглой формы совпадал с кормлением животного и становился условным раздражителем кормления. Затем стали показывать пластину удлиненной эллипсовидной формы, но не сопровождали подачей пищи. Естественно, что вначале этот эллипс также вызывал пищевой рефлекс, увеличивал выделение слюны у собаки, но животное быстро научилось отличать круг от эллипса. Действие эллипса затормаживалось. Затем последовательно изменяли форму эллипса, все больше и больше приближая ее к кругу, и животное должно было отличить круг от почти круглого эллипса. Это различие происходило до некоторого предела. Наконец, собака «сорвалась». Условные рефлексы у собаки исчезли, и она начала себя вести как нервнобольной человек. Собака стала раздражительной, потеряла аппетит.
Собак можно сделать нервнобольными и иным образом: возбуждение, сопровождаемое резкой болью, связать с безусловным пищевым раздражителем. В таком случае удар электрическим током, который до этого вызывал у собаки защитное движение, изменял свое действие. Вместо того чтобы отдергивать лапу, животное стало выделять слюну. Через определенное время такие животные тоже «срываются».
Эти опыты не преследуют цели мучить животных. Экспериментальные срывы (неврозы) у животных дали [77] возможность, с одной стороны, изучать эти явления, а с другой стороны, что еще важнее, научиться лечить и даже предупреждать их.
С нашей точки зрения, важным здесь является еще и то, что эти эксперименты дают возможность увидеть трудность процесса мышления, увидеть, как обучение нагружает нервную систему. Отсюда не следует делать вывод, что самое правильное меньше думать и учиться. Следует лишь сделать вывод о необходимости изучения процесса мышления и обучения! Необходимо узнать, как можно с наименьшей нагрузкой достигнуть лучших результатов, как побороть трудности, возникающие в ходе этого процесса. Эксперименты на животных производятся частично и с такой целью.
Следует ли связывать с экспериментами, производимыми над животными, надежды сделать мышление и обучение более результативными, облегчить эти процессы. Может показаться, что этого нельзя принимать всерьез, так как разница между животными и человеком представляется слишком большой. На самом же деле эта разница намного меньше, разрыв между нами и животными намного уже, чем кажется.

Два черных круга одинаковой величины.
Наиболее интересное доказательство этого факта представляет собой явление, связанное с обманом чувств. Известно, что определенные фигуры, нарисованные на бумаге, нарушают наш глазомер. На рисунке изображены два черных круга. Один из них окружают большие белые круги, другой — маленькие. Природа нашего зрения такова, что нам кажется, будто два черных [78] круга неодинаковы по величине, однако при измерении оказывается, что они совершенно одинаковы.
Метод условных рефлексов дает возможность определить, так ли (видят эти рисунки рыбы? Для этого необходимо обучить рыб определять, какой из двух равных кругов им кажется большим (около круга, кажущегося нам большим, помещается пища). Если приученные таким образом рыбки приплывут к большему (черному) кругу, то легко определить, видят ли рыбы черные круги разных размеров или одинаковых. Если бы круги казались рыбам одинаковыми, то они приплывали бы к каждому из кругов одинаковое количество раз. Однако это происходит не так. Рыбки приплывали всегда к тому черному кругу, который и нам кажется большим. Точно так же обманчивы два одинаковых отрезка линий, представленных на рисунке.
Обман чувств наблюдается не только у рыб, но также и у цыплят. Цыплят можно приучить к тому, чтобы они клевали зерно только из большего блюда, а из меньшего такой же формы блюда не клевали (зернышки в меньшем блюде приклеены к донышку). Если форму блюд постепенно менять, то через некоторое время цыплята начинают клевать зерно только из большего блюда. Если же перед цыплятами поставить два таких блюда, форма которых будет соответствовать изображениям на рисунке (см. рисунок на стр. 78), то они во всех случаях побегут к тому, который им покажется большим, т. е. к блюду, соответствующему по форме правому изображению. Это же блюдо и нам покажется большим, хотя при измерении окажется, что оба блюда одинаковы.

Два круговых сектора имеют одинаковую величину, так же как и два отрезка прямых со стрелками, повернутыми в разные стороны.
Таким образом, этот эксперимент доказывает, что обман чувств у человека и у других позвоночных одинаков. [79] другой стороны, из этого эксперимента можно сделать вывод, что цыплята способны отличать у предметов такие отвлеченные свойства, как размер. А ведь размер обоих блюд был одинаков.
Животные, которые умеют считать.
В 1906 г. широкую известность получила лошадь немецкого землевладельца фон Остена по имени Ганс. Эта лошадь решала арифметические задачи, заданные ей в устной форме. Она могла складывать, вычитать, умножать, делить, извлекать корень, выстукивая копытом окончательный результат. Однако в итоге тщательных исследований выяснилось, что на самом деле эта лошадь не умела считать. А происходило все так: лошадь начинала бить копытом, наблюдая при этом за хозяином. Она прекращала удары, когда улавливала почти незаметное движение хозяина.
Подобным же секретом обладала другая лошадь, которая узнавала показываемые ей буквы (буквы определялись количеством ударов). Точно так же объяснилась и аналогичная «способность» одной собаки.
После таких разочарований можно было бы думать, что не имеет смысла заниматься этим вопросом. Но тем не менее все больше накапливается данных, доказывающих, что птицы до определенного предела способны считать. Были проведены тщательные эксперименты с полным исключением возможности присутствия человека, чтобы никак не мог повториться случай с «умным Гансом». Результаты были зафиксированы автоматическими киносъемочными аппаратами.
Сущность эксперимента заключалась в том, что из числа коробочек, находящихся в помещении, птица должна была открыть только одну и именно ту, в которую была положена пища. Строго следили за тем, чтобы ни порядковое расположение, ни размещение коробочек не могли облегчить выбор. Единственным признакам, по которому птица могла отыскивать нужную коробочку с пищей, было число пятен, нанесенных на крышках коробочек. Их наносили в количестве 2, 3, 4, 5 и 6. Форму этих пятен, а также их величину систематически изменяли, число же количественных сочетаний не превышало [80] пяти. Конечно, изменяли также и порядок их размещения.
Перед коробочками клали маленькую табличку — своеобразный ключ для отыскивания птицей коробочки с пищей. В начале опытов на этой табличке было нанесено только два пятна, затем число их увеличивали, но не более чем до 5, причем пятна на табличке по величине, форме и группировке отличались от нанесенных на крышках коробочек. Следовательно, птица имела возможность уловить только количественную связь между пятнами на табличке-ключе и пятнами на крышках коробочек. Экспериментаторы добились, наконец, того, что ворона по имени Якоб безошибочно подходила к той самой коробочке, в которой была спрятана пища. О чем свидетельствует этот успех? О том, что птицы, по крайней мере некоторые из них, способны уловить общность, которая существует в двух группах, состоящих из нескольких (в пределах пяти) элементов, несмотря на их различие по форме, величине и взаимному расположению. Эта общность может быть только количественной.
Птицы способны запоминать не только количественные различия в группах, показываемых им одновременно, но и в группах, следующих друг за другом во времени.
Птиц можно выдрессировать так, чтобы они всегда съедали только определенное количество семян, независимо от того, как и в каком количестве сгруппированы брошенные перед ними семена. Это может быть большая кучка семян, т. е. значительно большее количество семян, чем полагается съедать. Следовательно, по виду кучки птицы не могут определить, что они уже съели полагающееся им количество семян.
В другом эксперименте в чашку, установленную перед птицами, по одному бросали семена через разные промежутки времени. Были случаи, когда проходила целая минута, прежде чем птицы получали следующее семя. Таким образом, группирование семян также не могло помочь птицам в определении их количества, но они все же научились съедать только определенное количество семян.
Проделали опыт, в котором коробочки с семенами и без семян были поставлены в ряд. Птица открывала подряд [81] все коробочки до тех пор, пока не съедала соответствующего количества семян. Количество семян в стоявших рядом коробочках было всегда разное, и порядок их размещения менялся от опыта к опыту. Поэтому, для того чтобы птица добыла себе пять семян, она должна была иной раз открыть даже семь коробочек подряд.
Наконец, одна галка научилась открывать черные коробочки до тех пор, пока не находила в них двух семян, зеленые — трех семян, красные — четырех семян и белые — пяти семян. Попугая же можно было приучить к тому, чтобы при трех ударах в колокол он съедал три семени, а при двух — только два.
Путем изменения условий опытов было установлено, что птицы могут ориентироваться только согласно порядковому чередованию числа семян. Следующий опыт хорошо показывает, что запоминание порядкового числа семян определяет поведение птиц.
Галка должна была открывать крышки коробочек, пока не найдет пять семян. Семена были следующим образом распределены в первых пяти коробочках: 1,2,1,1,1. Галка открыла только первые три коробочки, и, таким образом, она собрала лишь 4 семени. Она их съела [82] и вернулась на свое место так, будто правильно выполнила свое задание.

Коробочки с нанесенными на крышке пятнышками и таблички-«ключи».

Птица в соответствии с «ключом» поднимает крышку коробочки с определенным числом пятен.
Исследователь, руководивший опытом, уже собирался занести в протокол результаты опыта как ошибочные, но галка вернулась к стоявшим в ряд коробочкам, и ее поведение было точно таким, как у рассеянного человека, который не помнит точно, закрыл ли он дверь на ключ, и теперь возвращается, чтобы дернуть за ручку.
Галка подошла к первой коробочке и кивнула один раз годовой, прежде чем ее открыть. У второй коробочки она дважды кивнула головой, у третьей — один раз, а затем открыла четвертую коробочку, которая оказалась пустой. Затем птица открыла крышку пятой коробочки и вынула оттуда последнее семя. После этого она не пошла к стоявшим далее коробочкам, а вернулась на свое место. Видно было по ней, что теперь-то она уже уверена, что выполнила задание.
На основании этих опытов можно сделать вывод, что птицы на самом деле способны считать до определенного предела: они могут выделить только до пяти существующих количественных соотношений. Очень интересно отметить, что человек, если ему помешать считать вслух, [83] способен запоминать тоже приблизительно только до пяти. Если показывать человеку предметы в течение такого короткого времени, что он не успевает их сосчитать, то впоследствии он может твердо вспомнить только до пяти. После пяти следует уже «много».
Можно предположить, что способность считать (развитию которой у человека чрезвычайно способствовало понятие чисел) появилась в животном мире уже до человека. Доказательством служит то, что эта способность в скрытой форме существует у птиц.
Имеются эксперименты, которые показывают, что очень трудно приучать животных запоминать цифры, и кажется, что в природе животные не пользуются этой способностью. Однако естественный и искусственный отбор часто развивают такие способности, которые первоначально существовали только в форме второстепенной особенности. Тот факт, что у птиц можно обнаружить способность считать, показывает, что при естественном отборе у позвоночных налицо были основы, на которых могли базироваться способности человека к счету. Следовательно, нельзя думать по поводу особенностей человека, кажущихся самыми отвлеченными, будто это продукт какого-то божественного чуда, вызванного с помощью сверхъестественных сил. Все особенности человека имеют глубокие корни в животном мире.
У птиц можно найти еще одну способность, которая, можно предположить, существовала у млекопитающих и могла служить базой для развития важнейшей способности человека. Некоторые птицы — замечательные подражатели. Они могут прекрасно подражать самым различным звукам.
Способность издавать звуки часто встречается среди высших позвоночных. Но из звуков, имеющих определенное биологическое значение, не могла развиться речь. Так, например, записали звуки, которые издают шимпанзе, и даже смогли установить их значение. Эти обезьяны издают одни звуки в случае опасности, другие же — при виде пищи и т. д. Был составлен даже «словарь» языка шимпанзе. Однако звуки, издаваемые шимпанзе, нельзя сравнивать со словами человека. «Слова» шимпанзе определены биологически и передаются по наследству.
С огромными трудностями пытались научить разговаривать маленьких шимпанзе, которых с раннего возраста [84] воспитывали в человеческих условиях вместе с детьми. Эти животные очень легко научились пользоваться столовым прибором при еде, чистить зубы и т. д., но разговаривать их нельзя было обучить. Следовательно, речь возникла только из таких звуков, которые могли разнообразиться в зависимости от цели их применения.
Нельзя думать, что в живом мире все приспособления обязательно связаны с условиями существования животных. Издавна известно, что в процессе развития в организме могут возникнуть второстепенные, с точки зрения сохранения жизни животных, изменения-. Позже такие случайные изменения могли развиваться в процессе естественного отбора, и, таким образом, формировались очень важные новые свойства. Такой способностью у некоторых птиц могло быть также и звукоподражание. Существование этой способности является новым доказательством того, что у естественного отбора было налицо сырье для развития человеческой речи.
Обобщая, можно сказать следующее.
Тем органом, который приводит к закреплению воздействия окружающей среды, к обобщению и различению этих воздействий на органы чувств, а у некоторых высших животных содержит в зародыше элементарную способность к счету и даже возможность элементарной речи, является нервная система.
Думают ли животные? Их поведение, закономерности деятельности нервной системы совершенно ясно доказывают: в определенной степени думают. Конечно, всевозможные сказки о лисьей хитрости и прочие подобные истории относятся всего лишь к области фантазии. Однако в естественных условиях животные практически не только хорошо воспринимают явления окружающей среды, но схватывают и взаимосвязь между явлениями, учатся на своем опыте и т. д.
Прежде чем перейти к освещению сущности различий между мышлением животных и мышлением человека, нам необходимо поговорить о том, в чем заключается превосходство нервной системы человека над нервной системой животных. [85]
Превосходство нервной системы человека.
Мы могли бы начать с величины животных, поскольку размеры сами по себе также много значат. Опыт показывает, что животные с большим размером тела и, следовательно, обладающие большей по размеру нервной системой, более восприимчивы, а умственные способности их выше, чем у маленьких животных. Не случайно, что «слон не забывает». Конечно, центральная нервная система человека (его мозг) меньше мозга только двух млекопитающих — кита и слона, однако пропорции также свидетельствуют о многом: у слона, который в 4Ь раз тяжелее человека, мозг всего лишь в 4 раза превосходит по весу мозг человека. Мозг кита, весящего 74 000 килограммов, всего лишь в 5 раз тяжелее мозга человека.
Человек обладает не только очень большой, но и^ чрезвычайно сложной по строению нервной системой. Эта сложность нашей нервной системы обеспечивает превосходство поведения человека над поведением животных. Что означает это превосходство? Вернемся к тому эксперименту, о котором уже шла речь выше. Подопытное животное помещается в коридоре неподалеку от решетки, по другую сторону которой ставится пища. Чтобы добраться до пищи, животное должно повернуться, пойти назад и, выйдя через открытый конец коридора, обойти по двору его боковую стенку.
Если этот опыт проделать с курицей, то она станет налетать на решетку и бессмысленно биться об нее, пытаясь пробраться к пище.
Если вместо курицы в коридор попадет собака, то она повернется, выйдет из коридора и достигнет пищи. Собака «умнее» курицы.
Но такими утверждениями мы мало чего добьемся. Для того чтобы животное дошло до пищи, находящейся за решеткой, необходимо, чтобы на него воздействовали более сильные побуждения, действующие временно в на правлении, [86] противоположном притягательной силе пищи. Рассмотрим же по порядку, какие процессы здесь происходят.
Вид и запах пищи притягивает к себе голодное животное Вид решетки в соответствии с приобретенным в личной жизни опытом действует противоположно этому притягательному влиянию. Открытый с одной стороны коридор и вид двора дают возможность идти длинной цепи рефлексов. Из двух возможностей, ведущих к пище, короткий, более простой путь вызывает более сильное возбуждение, чем длинный путь.

Разница в поведении курицы и собаки.
Пользуясь старым примером с гидростатической моделью, мы должны были бы рассматривать данную ситуацию так как будто в голодном животном имеется бассейн с жидкостью (энергией), уровень которой пропорционален степени голода. Этой жидкости дается возможность вытекать по двум трубам: широкой, соответствующей короткому пути и узкой, соответствующей длинному пути. Вид преграждающей путь решетки в нашем случае соответствует как бы внезапному сужению широкой трубы. Это, конечно, только образное сравнение. Что же происходит в действительности? [87]
Торможение у курицы недостаточно выражено. Вид пищи с такой силой воздействует на животное, что оно кидается на решетку. Торможение у собаки сильнее. Но если мы усилим притягательное раздражение пищи путем голодания или тем, что положим пищу в непосредственной близости от решетки, то собака ведет себя точно так же, как вела себя и курица.
Этот опыт можно провести и с маленьким ребенком. Ребенок, человек с еще недостаточно развитой нервной системой, при любых обстоятельствах повернется, обойдет боковую стенку и доберется до пищи по ту сторону решетки. Этот пример говорит о превосходстве нервной системы человека, т. е. о силе процессов торможения, которые являются важнейшими факторами деятельности.
Эти эксперименты мы привели для иллюстрации того факта, что нервная система человека может выдержать большую нагрузку, чем нервная система животных. Однако, как мы уже говорили, нервная система человека не имеет ни одной черты, которая составляла бы основное различие между млекопитающими и человеком. Но все же существует чрезвычайно большое расхождение в деятельности нервной системы человека и животных. [88]
Путь, ведущий к человеческому мышлению.
Из чего мы исходили вначале?
Мы начали с того, что ответ на любой вопрос как бы характеризует ту эпоху, в которую живет отвечающий. Ответ в современную эпоху определяется результатами экспериментов современного естествознания. На нашей эпохе лежит отпечаток развития современных наук и техники, добившихся фантастических успехов; но эта эпоха противоречива: во многом еще сказывается влияние прежних эпох. Сто лет — небольшой срок в жизни человечества, но сто лет тому назад большинство ученых считало сильным преувеличением мнение, что человек происходит из животного мира.
Теперь нам уже известны пути происхождения человеческого рода. Прекратились дискуссии, которые были вызваны сомнениями: научные достижения развеяли легенды о происхождении человека. Наука уже доказала всеобщее родство, царящее в животном мире, и его общее происхождение. Мы уже хорошо знаем родственные связи человеческого рода. В основных чертах ясно встает перед нами каждый этап в эволюции человека, длившейся многие миллионы лет.
Общеизвестен факт, что развитие современного человека следует измерять сотнями тысяч лет. В настоящее время жизнь человечества представляется нам длительным периодом, в течение которого человек влачил невероятно жалкое существование. Во время этого тяжелого пути развития человек перешел через грань, которая коренным образом отделила его от животного мира.
Где проходит эта грань?
В ходе биологического развития виды животных изменяются. Появляются новые наследуемые изменения, которые медленно накапливаются; некоторые разновидности процветают, а другие постепенно вымирают. Отдельные виды медленно изменяются, появляются новые [89] виды. Следовательно, в ходе биологического развития формы живого мира видоизменяются. Однако человек биологически не изменился с тех пор, как возник в своем современном виде. Даже по самым скромным подсчетам этот период составляет более ста тысяч лет.
Хотя человеческий род, с точки зрения биологического развития, пока по существу не сделал вперед и шага, его историческое развитие следует считать потрясающим. Он распространился по всей земле, повсюду стал господствующим видом. Деятельность человека оставила свой отпечаток и на животном мире: многие виды в результате этого вымерли, другие же получили распространение в качестве домашних животных, возникли их особые разновидности.
Прошло всего сто лет с тех пор, как наука (исторический материализм) вскрыла пружины развития человеческой истории. В ходе этого развития человек научился использовать и изменять природу. Каждый вид находится в постоянной связи с природой. Он использует то, что находит в готовом виде, и если отдельные виды оказываются способными даже применять орудия сложным и удивительным образом, то эта однажды усвоенная способность остается навсегда. Имеются, например, такие насекомые, которые разводят грибы. Своеобразная жизнь термитов содержит в себе много удивительного. Однако кто знает, сколько миллионов лет потребовалось для того, чтобы сложилась такая общность жизни насекомых и грибов и чтобы эти связи между различными видами сохранились до сих пор.
Человеческий род характеризуется сотрудничеством индивидуумов. Однако это сотрудничество, т. е. общественное производство, исторически развивается. Деятельность, связанная с производством, с развитием техники, изменяется от поколения к поколению.
При рассмотрении исторического развития человечества возникает вопрос: откуда черпал род человеческий свои способности? Является ли этот факт необъяснимым, и мы должны только просто принять его к сведению, или же мы должны считать, что те черты, которые свойственны человеку, развились в ходе развития животного мира?
Естествознание своими выводами, опирающимися на факты и опыты, отвечает на эти вопросы. Своими [90] ответами она раскрывает ход событий и выявляет необходимые взаимосвязи.
В наше время стало совершенно ясно, что биологическое развитие животного мира подготовило те условия, которые предопределили историческое развитие человеческого общества.
В связи с рассмотрением вопроса о мышлении животных мы указали на значение нервной системы. Как уже было сказано выше, степень развития нервной системы легче всего можно определить на основе количественных соотношений клеток всего организма и нервных клеток. Эти чисто количественные соотношения также указывают на превосходство человека.
В чем проявляется это превосходство?
Вспомним эксперимент с курицей и собакой в коридоре, перекрытом с одной стороны решеткой. Курица билась о решетку, и, конечно, она все равно не достала пищу. Собака же, если она не была слишком голодной или если пища не была на слишком близком расстоянии от нее, поворачивалась, выходила по коридору во двор и достигала цели. Для того чтобы сделать такой обходный путь, необходима более развитая нервная система. Для пятилетнего ребенка, т. е. еще неразвитого человека, не составляет особого труда совершить нужный обход. За этим скрывается деятельность условных рефлексов, которая закрепляет приобретенный жизненный опыт. Развитие нервной системы означает, с одной стороны, что имеется целая система взаимосвязанного опыта и длинная цепь рефлексов, совместно определяющих всю деятельность животного, а с другой стороны, что однажды возникшая цепь рефлексов под влиянием опыта может изменяться.
Только человек с его высокоразвитой нервной системой мог пойти по пути своего исторического развития. Нервная система человека возникла не сразу: она появилась в результате длительного пути развития. Можно проследить биологически весь путь, приведший к этому результату.
Возможность обучения членораздельной речи всем известна на примере обучения птиц. У птиц это, конечно, только возможность, так как разговорная речь у них не получила развития. Но не в результате биологической невозможности! Разговорная речь — это такое явление, [91] которое сделало чрезвычайно гибким сотрудничество между людьми и способствовало развитию производства.
Следовательно, в своих важнейших чертах биологическое развитие подготовило в отдельности каждый из тех факторов, которые все вместе положили начало новому, неизвестному среди животных процессу — историческому развитию человечества.
Род человеческий со всеми его предпосылками возник не случайно, не в результате деятельности сверхъестественных сил. Те самые силы, которые сыграли свою роль при возникновении животного мира и на которые пролил свет Дарвин, сформировали человека.
Возьмем из физики пример цепной реакции. Когда количество расщепляющихся радиоактивных материалов достигает определенной границы, то вступает в силу цепная реакция, приводящая к взрыву. Это аналогично нарастанию тех качественных изменений, которые последовали за возникновением человека. Те явления, которые встречаются в животном мире, воплотившись в человеке, открыли совершенно новый путь развития — путь исторического развития человеческого общества.
Все, что мы рассказали о мышлении животных, свидетельствует о том, что у животных можно найти в зародыше те особенности, из которых в ходе биологического развития животного мира развилось мышление человека.
Однако мышление человека развилось в результате трудовой деятельности и общественно-исторического развития, сопровождающегося развитием производительных сил. Все то, что мы назвали мышлением животных, является только прообразом человеческого мышления. Речь делает человеческое мышление единственным в своем роде. С развитием языка мышление приобрело форму слов и определенную самостоятельность, вытекающую только из деятельности, т. е. мышление — это результат деятельности. Мы можем сказать и так: мышление человека осознало себя.
Мышление человека проявляется не только в его поведении, но и в речи. Понятия обретают «форму» и находят свое выражение в языке. Однако предпосылки речи возникли уже в животном мире.
Современное естествознание доказывает, что человек со всеми своими особенностями возник в результате биологического развития животного мира, в процессе [92] развития видов, как необходимый итог. Он достиг той ступени, когда должен был встать на путь исторического развития. Предпосылки человеческого мышления также сформировались в животном мире, но только в ходе общественно-исторического развития возникло сознательное человеческое мышление.
История человечества имеет биологическую предысторию. Человек — результат последовательного процесса развития. Замечательные человеческие способности и развитие человеческого мышления имеют также биологическую предысторию. Все те особенности, которые в совокупности привели к возникновению человеческого мышления, сформировались в ходе развития животного мира и естественного отбора. Однако развитие человеческого мышления уже не является предметом рассмотрения данной маленькой книжки. [93]

<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 2)

ОГЛАВЛЕНИЕ