<< Пред. стр.

стр. 6
(общее количество: 30)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Французы старались рабски подражать голландцам и даже ввели принцип децентрализованного управления компанией, не оправдавший себя в самой Голландии. В итоге многие предприниматели бежали в Голландию.

Каждая компания учреждалась специальным правительственным актом. Поначалу на этом и заканчивалась юридическая поддержка компаний правительством, хотя это давало мощный экономический, политический и финансовый импульс. Внутренняя жизнь компании определялась решениями общих собраний, где акционеры занимали господствующее положение.

Какое-либо законодательное регулирование заменялось непосредственным надзором и опекой со стороны правительства: в каждой компании был государственный агент; на общих собраниях отдельных привилегированных компаний нередко присутствовал даже король. Компании еще очень долго не находили законодательного признания, чему способствовали периодически повторяющиеся взрывы биржевых спекуляций, и поэтому корпоративная форма развивалась как бы на ощупь. Закон от 2 марта 1791 г. провозгласил свободу промыслов, но вопрос об особенностях акционерных обществ оставил открытым. Стали возникать многочисленные торговые товарищества, в большинстве своем направляющие свою энергию на спекуляцию. Правительство запретило деятельность тех, чей уставный капитал делился на свободно передаваемые акции, и предусмотрело создание компаний с разрешения Законодательного Собрания.

Такое состояние длилось до издания Торгового кодекса. Поскольку общество еще не воспринимало акционерную форму благожелательно, в проекте рекомендовалось применять эту форму тогда, когда дело было недоступно отдельным предпринимателям. Предполагалось по-прежнему сохранить разрешительный порядок создания компаний.

Однако Торговый кодекс пошел дальше этих предложений и обогатил систему торгового права новым правовым институтом: институтом акционерных обществ. АО были легализированы и обрели право гражданства. Вместе с тем сохранялся порядок их учреждения на основе разрешений правительства, которое не было обязано мотивировать свой отказ.

Положительная оценка Торгового кодекса не покажется столь высокой, если сравнить его с нормативными актами других стран, регулирующими правовое положение корпораций. Там продвижение вперед было постепенным и более существенным. Франция же действовала по принципу маятника: или полная свобода, или запрещение. Периодические вспышки спекуляций акциями на предъявителя, охватившие многие слои общества, подвигли правительство на реформу, суть которой заключалась всего в одной статье: запрещалось деление капитала на акции. Раздавались даже призы-

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 102

вы о запрещении какой-либо корпоративной деятельности вообще. В конце концов победил здравый смысл и восторжествовала мысль о том, что, предоставив свободу акционерным предприятиям, надо регламентировать некоторые параметры их деятельности.

Закон о коммандитных компаниях 1856 г. является значительной вехой в истории корпоративного строя Франции. В нем было установлено, что компания может возникнуть только после подписки всего основного капитала и уплаты четверти этого капитала; после такой оплаты допускаются акции на предъявителя, но до оплаты 2/3 стоимости акций они не могут быть отчуждены и т. д. Если же суммировать положения Закона, можно отметить в качестве позитивных моментов то, что он дал гарантии третьим лицам и обеспечил стабильность самих компаний.

Закон от 1863 г. развивал положения предыдущего в деталях и подробностях. Ближайшим его последствием было дальнейшее увеличение корпораций. Но вместе с тем во французском обществе все более утверждалось мнение, что излишняя регламентация деятельности корпораций вредна и способна неблагоприятно влиять на частную инициативу, этот живительный источник благосостояния всей нации.

Закон 1867 г. по некоторым параметрам устраняет законодательное регулирование деятельности корпораций, а по отдельным – смягчает (о порядке учреждения компаний, о начале их деятельности, о возможной доле неподписанных акций, о праве ревизоров созывать собрание и др.).

Прошло почти 20 лет, и вновь появилась потребность в издании закона о компаниях. Таковой был издан в 1884 г., его цель – заполнить пробелы, усовершенствовать, не разрушая, сам корпоративный строй, предупредить злоупотребления, не осложняя при этом работу замечательной машины, которая называется корпорацией, не жертвовать свободой корпорации ради интересов тех, чья доверчивость не знает границ, и в то же время не приносить их интересы в жертву.

Наступил период стабилизации экономической жизни страны, и вновь стали раздаваться голоса, призывающие снизить законодательную регламентацию правового положения компаний, предоставить им большую свободу, нормируя лишь вопросы, связанные с максимальным числом злоупотреблений.

На это и был направлен Закон от 1893 г., согласно которому была понижена минимальная стоимость акций, уменьшилось число случаев, когда компания может быть признана недействительной, была устранена обязанность полной оплаты акций для превращения акций именных в предъявительские, понизился минимальный размер уставного капитала и т. д.

Итак, корпоративный строй во Франции не только зародился при непосредственном участии правительства, но и развивался

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 103

под его неусыпным оком. Правительство Франции по сравнению с английским гораздо активнее и основательнее вмешивалось в жизнь и деятельность корпораций. Однако результаты такой заботы не оказались более впечатляющими, чем результаты деятельности корпораций, которые пользовались большей свободой, как, например, в Англии. Все это лишний раз подтверждает, что воздухом для предпринимательства все же является свобода.

И еще: Франция демонстрирует нам возможности континентального права, основой которого являются нормативные акты. При всей их привлекательности как источников права в использовании нормативных актов должна быть соблюдена мера, в противном случае они легко могут поменять свой положительный заряд на отрицательный.

[1] И. Тарасов истолковывает этот факт иначе. По его мнению, корпорации, образованные для осуществления колонизации, напоминали политические корпорации (в этом ученый видит особенность корпоративного права во Франции). Правительство давало им «право вечной собственности» на имущество, приобретенное в колонии, а также признавало за ними право осуществлять верховную власть в колонии (см.: Тарасов И. Учение об акционерных компаниях. Ярославль, 1879. С. 85).


§ 6. Зарождение корпораций в Германии

Дело подобно автомобилю: само по себе оно может двигаться только под гору

Заповедь американского менеджмента

Процесс возникновения корпораций в Германии начался тогда, когда в других странах уже сложилась развитая колониальная система, стержнем которой явились корпорации, действующие почти по всеми миру. Германия, таким образом, опоздала к разделу мира. Это же касается и таких северных стран, как Дания, Швеция, Норвегия.

Корпорации в Голландии, Англии и частично во Франции показали себя наилучшим образом. Ни у кого не возникало сомнений в том, что это одно из эффективнейших изобретений человечества. Поэтому в Германии, как и во Франции, не стали «изобретать велосипед» и поступили совершенно справедливо. Хотя Германия, Дания, Швеция не привнесли ничего особенно нового в развитие корпоративного права, их опыт, который будет описан ниже, позволяет, тем не менее, сделать очень интересные выводы.

Напомню, что в Голландии и в Англии корпорации развивались постепенно и были подготовлены развитием торговли. Возникнув, они постепенно видоизменялись и приспосабливались. Правительства этих стран не давали предпринимателям указаний на тот счет, как им вести дело внутри корпораций. Предприниматели сами определяли юридические формы, вырабатывали наиболее удобные правила для регулирования отношений внутри компании. Более того, указанные правительства не имели даже ясного представления об ассоциациях, которым давали исключительные права на торговлю.

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 104

В Германии все обстояло наоборот. Осознав, что страна опоздала к разделу мира, правительство решило хоть как-то поправить эту ситуацию и стало проявлять инициативу в развитии колониальной торговли. Для начала оно детально ознакомилось с опытом деятельности корпораций преимущественно в Голландии и пришло к выводу, что эта система сбора капитала и ведения товарищеского дела представляется наиболее подходящей, а потому заслуживает всяческого подражания.

Но одного разрешения создавать компании было мало. Необходимо было указать способ реализации данного решения, т. е. пути образования компаний и регулирования их внутренних и внешних отношений. Когда же правительство забывало это сделать, предприниматели напоминали и даже требовали на сей счет распоряжений. И это неудивительно: корпорации были чужой для немцев юридической формой и перенос ее на немецкую почву давался нелегко. В то же время здесь можно уловить и определенную закономерность, которая частично успела проявиться во Франции, а именно: в континентальных странах, имеющих относительно суровые природные условия, государство в большей мере берет на себя заботу об организации жизни людей, нежели в странах с мягким климатом. Это и стало главной причиной того, что германское правительство вынесло на своих плечах основную тяжесть по созданию корпоративного строя.

Почему же корпорации типа голландских не появились в Германии раньше, ведь у нее тоже были портовые города, например Гамбург?

Дело в том, что внешняя торговля находилась в стране под полицейским надзором, который в определенной мере смягчал и помогал преодолевать трудности отдаленной торговли. Торговые гильдии чувствовали себя на родине комфортно или по крайней мере в безопасности, нуждаясь лишь в приюте и защите на иностранной территории. Поэтому объединять капитал, причем весьма незначительный, им приходилось лишь эпизодически, для того чтобы построить в главных пунктах своей иностранной торговли фактории. Торговля же велась каждым купцом за свой счет, хотя и подчинялась известным ему правилам. Вот почему в те далекие времена (XVI–XVII вв.) в Германии не могли развиться крупные корпорации.

Корпорации в Германии стали появляться лишь в XVIII в. Немцы привлекали на помощь голландцев. В 1729 г. последние составили проект образования акционерного общества, но правительство его не утвердило. В 1734 г. был загублен новый проект, та же участь ожидала и еще один, подготовленный в 1735 г. Это были как бы ученические годы Германии. Окончание их пришлось на 1750 г., когда немцы попросили француза de Tanche образовать корпорацию. Он создает Азиатскую компанию, правда весьма не-

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 105

совершенную: акции еще не имеют значения самостоятельного документа.

Последующие компании, в частности Африканская (бранденбургская), пошли гораздо дальше в развитии этой юридической формы, но процесс ее создания был далеко не завершен. Покажем это на примере компании, торговавшей в России сукном для русской армии.

Торговля с Россией доставляла в те времена большие хлопоты, тем более что приходилось выдерживать в этой области конкуренцию с Англией. Десять берлинских купцов предложили образовать компанию. Правительство дало им разрешение на право исключительной торговли. Был создан фонд, который при надобности мог увеличиваться посредством приема новых товарищей. Доли были отчуждаемы: равные в момент возникновения компании, с ее согласия они могли затем изменяться. Голоса распределялись пропорционально вложениям капитала. Ответственность была полной. Как видим, в деятельности компании применялись самые различные принципы.

Германия еще не достигла такого развития, чтобы новая юридическая форма могла найти в ней адекватное применение. В XVIII в. крупные корпорации все же были исключительным явлением. Процесс их создания шел так медленно (до 1843 г. корпораций было всего 29), что это освобождало правительство от выработки закона о корпорациях, тем более что правительственные круги были уверены в концессионной системе их создания.

Акционерная форма в чистом виде не выкристаллизовалась даже в начале XIX в., поэтому и не возникало потребности в ее законодательном регулировании. О фондовых спекуляциях в тот период почти не знали.

Ситуация изменилась, когда Германия приступила к строительству железных дорог, и делать это она предоставила частным предприятиям. Чтобы сразу упорядочить данную деятельность, правительство предусмотрительно издало в 1838 г. Закон о железнодорожных предприятиях, в котором много статей посвящено вопросам организации акционерных железнодорожных предприятий. Это были первые нормоустановления, приведшие затем к рождению полноценного корпоративного права. Затем был издан Закон об акционерных обществах (1843 г.). В этих актах законодатель уделяет основное внимание правилам формирования уставного капитала, справедливо полагая, что это является самым важным аспектом деятельности корпораций и отдавать его на саморегулирование нельзя. В отношении вопроса ведения управленческих дел в АО законодатель не столь категоричен и многое оставляет на усмотрение корпораций, но вместе с тем по сравнению с правовым регулированием, осуществляемым в других странах, регламентация и здесь довольно жесткая:

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 106

в Законе определяется содержание устава, на корпорацию возлагается обязанность его публикации, ведения отчетности, ежегодного представления баланса и даже определяется компетенция правления. Правда, в документе ничего не говорилось об общем собрании. Но в 1856 г. правительство «добралось» и до него, урегулировав его деятельность. Немецкое общество спокойно восприняло этот Закон.

Возражения (преимущественно от представителей вольного города Гамбурга) встретило положение о концессионной идее создания корпораций. Говорили, что правительственная опека не может заменить собственной предусмотрительности и опытности людей. И все же концессионная система была перенесена в Торговое уложение (1861 г.). Кроме того, в нем еще более детально регулируются вопросы об органах управления. В целом же Торговое уложение не революционизировало деятельность корпораций.

Все изложенные факты свидетельствуют о том, что немецкое правительство не торопилось при создании новой юридической формы, а двигалось осторожно и постепенно, как бы заранее предупреждая возможные негативные последствия, связанные с деятельностью корпораций. Прорисовывая многие аспекты этой деятельности довольно четко и детально, что не было характерно для других стран, немецкий законодатель затем лишал большинство нормативных положений безусловного характера, добавляя к ним: «если это не регулируется иначе в уставе».

60-е годы XIX в. ознаменовались промышленным подъемом, что словно прорвало плотину: судьба концессионного порядка создания АО была предрешена. Начался массовый выпуск бумаг всякого рода де-факто. Надо было срочно предпринимать меры, чтобы удержать ситуацию под контролем. В 1870 г. был принят Закон, утвержденный почти без обсуждения и опубликованный на следующий день. Главное его положение: специальное правительственное разрешение на создание корпораций отменяется (исключение составляет постройка железных дорог, создание банков).

Уничтожая концессионную (разрешительную) систему, правительство отлично понимало, что упраздненная гарантия безопасности акционеров должна быть заменена чем-то другим. Для всех корпораций была введена система контроля, который распределялся между самими акционерами, с одной стороны, и государством, требовавшим непременной регистрации создаваемых корпораций, с другой.

Предоставляя широкие возможности для создания предприятий, правительство находилось в самом оптимистическом настроении. Однако эра безумного надувательства и биржевой спекуляции была впереди.

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 107

Действительность превзошла все ожидания. В 1871–1872 гг. разгорелась спекулятивная горячка. Все стали винить в этом Закон 1870 г. Но не только законодательство было виновато. Правительство попало под обаяние общей тенденции того времени, проникнутой верой в благотворное влияние свободной конкуренции. Для примера: Австрия не отменила концессионную систему, но спекуляций там было не меньше.

Начали раздаваться призывы к уничтожению корпоративной системы и создаваться соответствующие проекты законов. Но правительство не стало горячиться и не допустило разброда и шатания. Оно выбрало позицию спокойного и вдумчивого отношения к корпорациям и пошло по проторенному пути: по пути детальной законодательной разработки их правового положения (Закон 1884 г.). Было зафиксировано, что уставный капитал должен быть полностью оплачен, кроме того, был повышен минимальный размер акций, введено понятие учредителей, обеспечено упрощение проверки правильности их действий, точно установлен круг деятельности наблюдательного совета, отведено главное место общему собранию и др.

Германское гражданское уложение (1897 г.) пошло еще дальше в регламентации правового положения корпораций. Но что любопытно, оно не стало давать определение корпорации. Немецкий законодатель всегда был очень осторожен, и в данном случае проявилась его осмотрительность. Ведь изменчивость социальных явлений обусловливает относительность всякого юридического определения.

Жизнь богата в своих проявлениях. Можно, например, выделить автономную корпорацию, живущую своей особенной жизнью, самостоятельно находящую средства к своему дальнейшему существованию и свободно приспосабливающуюся к изменяющимся условиям. Можно указать и на договорное товарищество, при возникновении которого были установлены главнейшие условия его деятельности.

Абсолютно связать корпорации теми условиями, которые были установлены при самом их возникновении, значит, посягнуть на их жизнеспособность. Но если позволить большинству из них совершенно свободно изменять все положения первоначального устава, то это значит, безусловно, отдать меньшинство во власть большинства. Новое Уложение смело приняло идею автономии акционерной компании. Даже предмет деятельности ее мог быть изменен по требованию держателей 3/4 уставного капитала.

Подводя итог, можно отметить, что акционерное общество из юридической формы, носившей в Германии экзотический, исключительный характер, превратилось в полноправную юридическую форму наряду с другими видами корпораций.

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 108


§ 7. Проникновение корпораций на Американский континент

Когда придумываешь что-то сам, то высок шанс ничего не придумать. Но когда живешь чужим умом, то уж точно не сделаешь

Будкер

Колонизация Северной Америки закончилась в 1776 г. образованием самостоятельного государства: Соединенных Штатов Америки. Несмотря на то, что всякая колонизация сопровождается, как правило, перенесением социального опыта в различных сферах жизни, в том числе и опыта в организации экономики, крупные корпорации на Американском континенте были в тот период все же редким явлением. Достаточно указать, что во всех 13 колониях их насчитывалось всего несколько десятков. В основном это были английские торговые компании и местные корпорации, занимающиеся водоснабжением, эксплуатацией причалов, страхованием от огня и т. п.

Любопытным является тот факт, что после учреждения США как государства скачка в образовании корпораций не произошло, но уже в 1800 г. их насчитывалось 335. Объяснение этому надо искать в характере производства, доминировавшего в тот период. В силу недостаточного уровня развития производительных сил в период мануфактурного развития производства было выгоднее вести хозяйство на индивидуальной основе. Кроме того, непопулярность корпоративной формы объяснялась и скомпрометировавшей ее в глазах американцев колонизаторской деятельностью упомянутых выше английских колониальных компаний. Ведь они создавались на основе специальных актов английского короля и парламента, а поэтому их отождествляли с проявлением средневековой сословности и деспотизмом абсолютистской власти монархов, что противоречило лозунгу свободы личности и равенства всех людей, под которым проводилась буржуазная революция. Некоторые ученые придают определенное значение в этом плане Bubble Act, принятому в 1720 г. в Англии после разоблачения скандальной инфляции и направленному на ликвидацию всех акционерных компаний, учрежденных без соответствующего разрешения английского государства[1].

Как бы то ни было, следует констатировать, что акционерное общество как форма организации производства было заимствовано из Англии. У англичан американцы позаимствовали и правило о разрешительном порядке образования данных корпораций, которое действовало вплоть до середины XIX в. Такие разрешения

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 109

выдавались законодательными органами соответствующего штата либо федеральными органами в форме утверждения устава корпорации. Каких-либо нормативных актов относительно предпринимательских корпораций не было.

В условиях невысокого уровня развития производства столь жесткий правовой подход к корпорациям был в основном воспринят в обществе с пониманием, хотя и тогда система выдачи разрешений вызывала много нареканий.

К середине XIX в. в результате промышленного переворота в США утвердилась фабричная форма промышленности. Соответственно увеличилось и число корпораций. Стали раздаваться призывы отменить разрешительный порядок их образования и заменить его регистрационным. Сначала это было сделано в отношении корпораций лишь некоторых отраслей. Затем отдельные штаты своими законами распространили регистрационный порядок на корпорации всех отраслей, ограничив при этом общий объем капитала корпорации. И если объем капитала был выше установленного, то необходимо было обращаться за разрешением. Таким образом, некоторое время действовали одновременно два способа образования корпораций, разрешительный и регистрационный. Позже, когда корпорации показали свое преимущество перед индивидуальным способом ведения хозяйства, во всех штатах был совершен переход к регистрационному порядку образования корпораций. Основанием для этого стал распространенный на корпорации принцип охраны прав, закрепленный в XIV поправке к Конституции США, ранее применявшийся лишь по отношению к физическим лицам. В соответствии с этой поправкой, принятой в 1868 г., ни один штат не может лишить ни одно лицо жизни, свободы или собственности без должного процесса, установленного правом, так же как не может отрицать за любым лицом в пределах своей юрисдикции равное право на защиту закона[2].

К началу XX в. усилился процесс концентрации производства и соответственно увеличилась роль крупных корпораций, которые стали доминирующим фактором в американской экономике. Законодательство предшествующего периода уже было тесным для корпораций. Постепенно действовавшие в то время в штатах общие законы о корпорациях стали изменяться в направлении предоставления им более широких прав в осуществлении их деятельности, в частности, почти полностью отменялись ограничения пределов по уставному капиталу, директора и управляющие наделялись широкими правомочиями в области управления корпорациями, значительно расширились финансовые возможности корпораций при получении займов и выпуске акций и т. п.

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 110

Началась своеобразная конкуренция между штатами в области создания законодательным путем максимально привилегированных условий для деятельности корпораций. Интерес отдельных штатов в регистрации возможно большего числа компаний объяснялся просто: штаты получали доход в форме налогов с корпораций за один только факт их учреждения в пределах соответствующего штата.

В истории развития корпораций США большая роль принадлежала судам. Широко применяя нормы общего права, создавая новые прецеденты, умело пользуясь предоставленным им правом толковать закон, суды настойчиво проводили в жизнь политику государства, направленную на поощрение корпоративной формы производства. Так, благодаря усилиям судов корпорации обрели общую правоспособность и получили возможность заниматься по своему усмотрению, по существу, любой деятельностью, приносящей прибыль. В уставах корпораций обычно перечисляются лишь основные цели и задачи деятельности, к тому же закрепляется их право осуществлять деятельность во всех побочных, вспомогательных областях, в той или иной степени связанных с основной деятельностью корпорации.

Дух свободной конкуренции, развитый в США больше, чем где-либо, способствовал возникновению крупных корпораций. С одной стороны, это следовало признать явлением положительным: именно крупные корпорации позволяют использовать сложные технологии, поднимать производство на новую высоту и улучшать качество товаров. Но, с другой стороны, крупные корпорации способствуют развитию монополизма, что, безусловно, должно быть признано явлением отрицательным. Вот почему именно американцам пришлось «изобрести» антимонопольное законодательство и стать первооткрывателями в этом деле.

2 июля 1890 г. Конгрессом США был принят антитрестовский Закон Шермана. В соответствии с ним любое объединение в форме треста или какой-либо иной форме, а также тайный сговор, направленный на ограничение торговли и свободной конкуренции в области межштатных отношений и отношений с участием иностранных государств, объявлялись незаконными и подвергались судебному преследованию.

В последующие годы по мере усиления процесса концентрации производства антимонопольное законодательство частично изменялось и дополнялось. Наиболее существенные дополнения к Закону Шермана были сделаны в 1944 г. Законом Клейтона. Он был призван устранить неопределенные формулировки Закона Шермана путем указания на конкретные действия, являющиеся ограничением торговли и свободной конкуренции. В целом же посылка Закона Клейтона была такова: надо не уничтожать крупные корпорации, а лишь запрещать нежелательные стороны их

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 111

деятельности, направленные на ограничение и подавление свободной конкуренции. Вот почему антимонопольное законодательство, сыграв положительную роль в развитии предпринимательского дела в стране, не остановило бурного процесса концентрации производства. В этом смысле США и на сегодняшний день являются лидером.

[1] См.: Мозолин В. П. Корпорации, монополии и право США. М, 1961. С. 27.

[2] США: Конституция и законодательные акты. М., 1993. С. 43







§ 8. Современные корпорации в промышленно развитых странах

Мотив только лишь прибыли, хотя и считается прочным и практичным, на самом деле вовсе не практичен, ибо целью его является повышение цен для потребителя и уменьшение заработной платы. Вследствие этого он постоянно суживает рынок сбыта и в конце концов удушает сам себя

Г. Форд

Как было показано выше, корпорации прошли сложный путь развития от сравнительно несложных, основанных на личной связи и личной ответственности всех участников, до компаний, построенных по принципу акционерных обществ, с ограниченной ответственностью держателей ценных бумаг, выпущенных с целью объединения крупного капитала.

Путь развития корпораций в определенной степени повторяет и корпоративное право.

Укрупнение корпораций привело к необходимости регулирования внутренних отношений с помощью норм, которые разрабатывались и применялись ими по отношению к своим членам. Это касается корпораций, основанных на различных видах собственности. Но особое место корпоративные нормы занимают в акционерных обществах, с которыми связаны судьбы многих и многих людей. Организовать деятельность таких сообществ без соответствующих норм практически невозможно.

В настоящее время процесс укрупнения корпораций продолжается. Если ранее их инвесторами выступали только граждане, то сейчас во многих странах распространенным является участие в них и юридических лиц. Это дало возможность создавать суперакционерные общества. Таким образом, появляются своего рода ассоциированные капиталисты: в Германии более распространены картели, концерны, во Франции – синдикаты, в Англии, США – держательские (холдинговые) компании. Некоторые из них стоят во главе целых отраслей.

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 112

Современные корпорации очень сложны по своей структуре. Так, например, в рамках концерна осуществляется горизонтальное и вертикальное комбинирование, создается научно-технический центр.

В последнее время развиваются процессы диверсификаций и возникают объединения, в которых под единым руководством группируются предприятия, относящиеся к различным отраслям народного хозяйства, т. е. конгломераты.

Нередко создаются различные объединения объединений – системы компаний. В результате возникает новая система управления ими, главной особенностью которой является контроль без бремени собственности, господство без хозяйственных рисков.

Одним словом, современные корпорации в промышленно развитых странах больше напоминают корпоративные империи.

Тенденция к образованию крупных корпоративных объединений частично объясняется более низкими издержками производства и сбыта продукции. Крупные корпорации действительно являются детьми конкуренции. В жесткой борьбе за выживание и прибыли победа обеспечивается высокой экономической эффективностью.

Итак, крупные размеры корпорации обусловлены стремлением к эффективности производства. Современная технология требует таких колоссальных затрат, что они оказываются под силу лишь крупным производителям; крупные фирмы, кроме того, могут расходовать больше средств на рекламные компании и создавать более крупные по размерам и действующие более напористо сбытовые организации. Солидная корпорация имеет возможность распоряжаться сырьевыми ресурсами, создавать исследовательские лаборатории, скупать изобретения, привлекать ученых, инженеров, техников. Она может контролировать значительную часть рынка, чтобы непосредственно воздействовать на уровень цен. И наконец, она может оказывать давление на само правительство.

Корпорации сами по себе становятся, в известном смысле, частными правительствами. Их решения влияют на размеры и распределение национального продукта, направленность капиталовложений, уровень занятости и покупательскую способность населения. В сущности, они взимают налоги с потребителя, определяя уровни цен и объемы производства.

Представление о ценах, устанавливающихся в результате свободной игры рыночных сил, сегодня нуждается в пересмотре: в ряде отраслей с массовым производством товаров цены устанавливаются небольшим числом корпораций с учетом издержек производства, прибылей, объема продаж и возможностей транспортной системы. Таковы негативные последствия образования крупных корпораций. Но есть ли им историческая альтернатива?

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 113

Одной из альтернатив является государственная собственность. Однако она, как теперь отчетливо видно на примере России, порождает большие проблемы, чем всевластие корпораций, причем с далеко идущими последствиями. Если одна группа, слой чиновников обладает властью во всех сферах, т. е. монопольной властью, то число злоупотреблений значительно увеличивается. Корпораций же много, и это в определенной мере ослабляет остроту ситуации.

Корпоративный строй в промышленно развитых странах на современном этапе отличается следующими особенностями:

1) принцип частного владения в предпринимательстве вытесняется принципом владения коллективного, как-то: акционерного, государственного;

2) постепенное сведение на нет частной собственности повлекло за собой и ослабление стимула к получению прибыли. Сейчас в качестве стимула выступают, помимо сохранения права распоряжаться своими капиталовложениями, категории нематериального (морально-идеального) свойства: степень влияния на правительство, возможность новых начинаний, общественное признание и т. п.;

3) в обществе происходит разделение единого ранее центра власти на два: формальный (правительственный) и фактический (корпоративный);

4) все более и более заметен переход от решений, диктуемых свободным рынком, к решениям, принимаемым административной группой (необязательно правительственной).

Возникает вопрос: а не идет ли западное общество к корпоративному государству?

Анализ состояния дел в развитых странах не позволяет пока дать положительный ответ на этот вопрос.

Во-первых, потому, что основным видом корпоративной деятельности является экономическая, а не политическая. Даже при затухании стимула к получению прибыли главным побудительным мотивом в деятельности корпораций по-прежнему служит скорее стремление к прибыли и созидательным достижениям, чем к политической власти.

Во-вторых, решения в корпоративной экономике децентрализованы. Лишь в кризисных ситуациях, например, в периоды сильной инфляции, принимаются централизованные решения по вопросам «потолков» цен и заработной платы. Но даже когда эти решения необходимы, они осложняют экономический процесс и могут действовать только в течение краткосрочного периода.

В-третьих, корпорации продолжают бороться друг с другом. Конечно, понятие конкуренции множества отдельных производителей или продавцов сейчас претерпело изменения: жесткая конкуренция между ними перешла в мягкую, конкуренцию за потребителя.

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 114

В-четвертых, появление мощных профсоюзов можно рассматривать как элемент экономического здоровья, как крупную уравновешивающую силу по отношению к всевластию корпораций.

И наконец, все более и более повышающееся качество правительственного регулирования, система применяемых правительством мер для стабилизации экономики является важной гарантией против уничтожения корпорациями друг друга, а заодно и общественного благосостояния.

Вот почему странам Западной Европы и США не грозит установление тоталитаризма, пусть даже на корпоративной основе.


















§ 9. Становление и регулирование корпоративной деятельности в России

Одна из самых гибельных наших ошибок – портить хорошее дело плохим проведением его а жизнь

У. Пени

История российских корпораций, хотя и не представляет такого же интереса, как история этого института на Западе, является весьма поучительной и дает возможность сделать выводы общетеоретического и даже социологического характера.

Сама идея корпораций была экспортирована к нам из западноевропейских стран, и, несомненно, дальнейший процесс ее усвоения и практического осуществления происходил под влиянием западноевропейского законодательства и деловой практики.

Практический интерес к корпорациям впервые появился, как и в Германии, в российских правительственных кругах, а не в торговой сфере. Время его возникновения – конец XVII столетия. Определенную роль в этом отношении отчасти сыграло знакомство с английской компанией, действовавшей в России. Но от ознакомления с этой компанией было еще далеко до желания создать подобные объединения в России, ибо правительство мало интересовалось в то время торговлей, уделяя большее внимание военным делам. И когда английская королева попросила русское правительство оказать содействие английским купцам, обещая взамен сделать то же самое в отношении купцов русских, она получили от царя Федора ответ следующего содержания: «А что ты сестра наша писала нам о наших купцах, что наши купцы никогда доселе не торговали в твоем королевстве, и о том за них печалуешь, а о таком малом деле так много говоришь: купцы наши как в прошлое время в твою землю не ездили, так и после в том не будут иметь нужды».

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 115

Россия в известной мере приполярное государство. В суровых климатических условиях при неразвитом производстве обычно идет речь о создании материальных благ хотя бы для собственного потребления. Пока не появляются их излишки, и торговать, следовательно, особо нечем. Существенно и то, что условия для развития торговли в России создавались очень медленно, и тем не менее в архивах сохранился любопытный документ – доклад царю Алексею Михайловичу, в котором изложен проект устройства китоловного промысла и добычи сала по примеру голландских и французских купцов[1].

Освоение корпоративной идеи началось при Петре I, который под влиянием своих заграничных путешествий утвердился во мнении о необходимости перенесения к нам этого института. По крайней мере, после возвращения Петра из заграницы был издан первый законодательный акт-призыв, имеющий отношение к корпорациям. Речь идет об Указе от 27 октября 1699 г., где купцам предписывалось составлять, как и в других государствах, торговые компании. Содержание Указа довольно простое: «Московского государства и городовым всяких чинов купецким людям торговать так же, как торгуют в иных государствах торговые люди, компаниями, иметь о том всем купецким людям меж собою с общего совета установления, которые пристойно было бы к распространению торгов их, от чего надлежит быть в сборе к его Великого Государя казны пополнению компаниями».

Из анализа данного Указа видно, что правительство имеет смутное представление об этой форме объединения общих усилий. Но зато ему ясна цель – фискальная.

В Указах от 27 октября 1706 г. и 2 марта 1711 г. повторяется та же отвлеченная мысль о необходимости для русских людей торговать компаниями по образцу западноевропейских. Хотя все эти указы никаких практических результатов не имели, мысль о необходимости перенесения данного опыта не могла исчезнуть, тем более что она связывалась с возможностью пополнить государственную казну.

Но прежде надо было ознакомиться поближе с опытом других стран. Русское правительство невольно делало это, ведя переговоры с различными иностранными правительствами и частными лицами, предпринимателями относительно торговых трактатов, контрактов и привилегий. Но преследуя исключительно фискальные цели, оно монополизировало все выгоды этого знакомства для себя самого. И лишь в 1715–1717 гг. интерес стал проявляться у частных предпринимателей.

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 116

Сбор зарубежного опыта прямо возлагался правительством на консулов. Тем же целям служили многочисленные проекты, предложения, поступающие из различных источников. Видно, что правительство буквально спешило аккумулировать опыт других стран, но представление о корпорациях у него по-прежнему оставалось неясным. Когда Петр I приказал в 1723 г. коммерц-коллегии прислать ему книги о купеческих порядках в европейских государствах, то таких книг там не оказалось. Что же говорить о других чиновниках?

Петр I послал в Европу с целью специально изучать опыт создания корпораций нескольких доверенных лиц и среди них Л. Ланга, шведского инженера, поступившего на службу к Петру Великому. Им, наконец, был составлен в 1739 г. проект компании для торговли с Китаем. Сенат рассмотрел проект, особо выяснив, какая от него будет польза для казны, и вынес решение о начале записи в коммерц-коллегии всех лиц, пожелавших участвовать в компании, с указанием размера вкладываемого капитала. Однако на призывы правительства никто не откликнулся. То же самое повторяется в 1740 и 1741 гг. Ученые придерживаются по этому поводу мнения, что крупные капиталисты того времени были поставлены в исключительно привилегированное положение, их свобода была чрезмерна и по существу безответственна. Смысла объединяться не было[2].

Впервые перешли от проектов к делу в 1757 г., когда была создана Российская Константинопольская компания. В 1758 г. создали компанию Персидского торга.

Постепенно в русском обществе все шире распространялись сведения о новой форме объединений, равно как и осознание ее пользы. Конечно, представление о структуре корпораций оставалось еще довольно неустойчивым. Четким было лишь понятие об уставном капитале, который распадается на равные части – акции. Внесенный капитал, и это осознали все, не мог быть потребован обратно. Наоборот, вопросы управления корпорацией не вызывали особого интереса. На Западе же именно эти вопросы прежде всего приковывали к себе значительное внимание. Ведь в силу основных начал обязательственного права никто не может быть принужден к действиям, на которые он сам добровольно не выразил согласия, а принятие решений в корпорации большинством голосов нарушает это правило. Для русских людей, воспитанных на артельных началах, необходимость подчинения меньшинства большинству считалась аксиомой. Поэтому российские юристы нисколько не были обеспокоены вопросами внутренней организации корпораций, полагая, что сами участники

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 117

компании вправе создать свои внутренние правила, изменить их, а если надо, и вовсе отменить. Правда, один новый момент, непривычный для русских, тем не менее, вносится: все дело сосредоточивается в руках главных участников, содержателей (учредителей) компании.

Заимствуя известные черты акционерных компаний, правительство, однако, отнюдь не считало эти управленческие принципы единственно возможными и не настаивало на том, чтобы они были использованы и в других признаваемых им компаниях. В связи с этим следует заметить, что среди созданных к концу XVIII в. компаний более жизнеспособными оказались те, которые были основаны на частной инициативе, а не на силе одного только правительственного акта, хотя, несомненно, правительственный акт предшествовал частной инициативе. Преждевременные попытки насаждения у нас корпораций заканчивались полной неудачей. И лишь только проекты, которые подавались правительству учредителями, обнаруживали известную жизнеспособность.

В 1794 году была создана Российско-Американская компания. Отыскивая ценные меха, русские купцы снаряжали экспедиции на

Алеутские и Курильские острова. Ввиду значительного риска и больших затрат, сопряженных с подобными экспедициями, русские купцы объединялись в компанию для ведения такого рода торговли. В уставе компании находят дальнейшее претворение принципы акционерного строя, разработанные на Западе. Процесс этот все же неустойчивый, поскольку допускаются отступления от тех принципов, которые уже успели сложиться, например вводится неделимый капитал вместо делимого. Но самое главное, процесс уже пошел. Большой успех, достигнутый Российско-Американской компанией, содействовал популяризации у нас этой формы ассоциации.

Но еще больше акционерную форму популяризировал Указ от 6 сентября 1805 г., изданный в связи с банкротством Петербургской компании для постройки кораблей. Посредники рассчитывали взыскать с наличных акционеров всю задолженную сумму. Тогда и была разъяснена в Указе суть ограниченной ответственности.

В этом же направлении работал и Манифест Александра I от 1 января 1807 г. Исходя из мысли о заслугах купечества перед отечеством, Манифест стремился к возвеличиванию этого сословия и содержал пожелание, рекомендации организовывать товарищества: полные и на вере, товарищества «по участкам», т. е. товарищества, имеющие складочный капитал. В эти товарищества, имеющие складочный капитал, говорилось в Указе, допускаются участники из всех сословий, а не только те, кто принадлежит к купечеству.

В 1805 и 1807 гг. вышло еще несколько постановлений, касающихся компаний, но содержание их было довольно бедным. Этим

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 118

небольшим числом постановлений о корпорациях и пользовались составители Свода законов. Почти полное отсутствие законодательства, регулирующего правовое положение корпораций, неблагоприятно отразилось на их распространении, и они все еще оставались малоизвестными в широких кругах российского общества.

Вот почему в тот момент, когда российскому правительству удалось наконец благодаря выдающимся способностям Сперанского приступить к осуществлению задачи создания законодательной основы для гражданского, и прежде всего торгового, оборота, оно очутилось перед пустотой. Вдохновение Сперанского питалось законодательным материалом западноевропейских стран, но он это тщательно скрывал. Признаться, что отечественная история оставила мало материала для наполнения собственным содержанием Торгового кодекса, не хватило духу.

Правительство так дорожило новой формой ассоциации, что готово было идти навстречу всякой, даже вздорной, попытке образования корпорации. Пожалуй, здесь было всего лишь два исключения.

Первое касалось учреждении АО для издания и сбыта лишь в России, когда правительство указало на учредительных документах, что «учреждение компании будет вряд ли полезным, поскольку для извлечения выгоды она вынуждена будет обратиться к изданию романов, размножение которых бесполезно, даже вредно и не соответствует видам правительства». Однако на это решение царь собственноручно наложил резолюцию: «Разрешить».

Второй случай связан с учреждением компании для торговли хлебом, которая бы закупала весь хлеб у помещиков и крестьян по средним ценам. Создание ее мотивировалось упадком земледелия. Государь наложил резолюцию: «Боюсь всякой монополии. Отклонить».

Но если не считать этих двух фактов, в общем, необходимо признать, что правительство с крайней предупредительностью относилось к подобного рода ходатайствам. Только этим можно объяснить на первый взгляд ненормальное положение, в силу которого до Закона 1836 г. рядом с уставами, более или менее подробно регулирующими вопросы организации компании, ее внутреннего управления, встречаются и такие уставы, которые лишены всякого содержания: все сводится в них к решению учредить компанию. Этим же можно объяснить и следующий любопытный факт: вопросу об уставном капитале компании не придается никакого значения, но представление о том, что основной капитал делится на акции одной и той же стоимости, сложилось вполне твердо. Аналогичное, вполне определенное представление существует и по поводу того, что акционер не отвечает за пределами своей доли участия. Такому совершенно ненормальному положе-

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 119

нию вещей не суждено было сохраняться долго. Правительство не могло смириться с тем, чтобы преимуществами этой формы ассоциаций пользовались соединения предпринимателей, на деле не желающих ее принимать. Уже выработалось сознание того, что ясно сложившаяся организация благоустроенной компании не есть нечто случайное, а является ее существенной особенностью. В итоге Законом от 6 декабря 1836 г. было осуществлено законодательное регулирование этого института.

Государственный совет исходил из следующих положений:

1) разрешение учредить компанию является само по себе предоставлением известного рода привилегии, поэтому в качестве таковых могут быть зарегистрированы лишь те компании, которые весьма полезны;

2) привилегии не следует даровать предприятиям, которые не могут рассчитывать на успех, и в этом правительство должно быть дальновиднее частных лиц, не разрешая учреждать компании, прежде чем будет известно достоверно, что они могут совершать сделки с выгодой для себя и без разорения для вкладчиков;

3) необходимо принять меры к тому, чтобы не всю выгоду, которую сулит привилегия, захватили одни учредители, и предлагается передать вопросы утверждения устава тем же учреждениям, которые дают разрешение на создание компании.

В Законе уже весьма детально регламентируются следующие вопросы: размер капитала, необходимого для учреждения компании, распределение его на акции, способ оплаты капитала; очень четко говорится об ограниченной ответственности, указывается и на пределы размера акций (не менее 50 и не более 1000 рублей). Внутриорганизационные моменты, вопросы управления компаниями регулируются недостаточно подробно. Но просматривается желание законодателя заинтересовать учредителей в судьбе их предприятия: им разрешено приобретать от 50 до 200 акций, они освобождаются от работ по решению общего собрания. В Законе, хоть и кратко, говорится об общем собрании и правлении компании.

Однако корпоративное нормотворчество, осуществляемое самими компаниями, откровенно говоря, отклонилось от установок общего Закона. Акционерные объединения получили такое большое распространение, что стали применяться в кондитерских, парфюмерных, прачечных заведениях и даже в сапожных мастерских, что, конечно, вряд ли было оправданно. Компании фактически разрешили хождение предъявительских акций, но при условии, что их не будут называть паями. Внутри компаний стали ограничивать свободу акционера распоряжаться акциями. Но что было уж совсем невероятным, так это то, что акционерам стали угрожать необходимостью осуществления дополнительных платежей. Изменилось на практике и понятие учредителей. По уставам многих

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 120

корпораций учредителями признавались не те, кто внес большую долю капитала, а те, кто возбудил ходатайство об утверждении устава (а здесь достаточно и одного человека). Деятельность учредителей стала окутываться непроницаемой тайной, и они, по существу, устранились от ответственности.

Получилось так, что Закон о корпорациях существовал сам по себе, а корпоративное право развивалось- иначе, как бы независимо от него и даже вопреки ему. Если бы практика была основана на Законе или хотя бы ему соответствовала, социальный эффект от создания компаний был бы гораздо большим. Такое положение противоречило принципам цивилизованного государства, управляемого при помощи законов.

Анализ корпоративного права того периода позволяет обнаружить сходство с ситуацией, наблюдаемой в России сегодня. Использование акционерной формы после нескольких десятилетий всеобщего огосударствления для нас в сущности является новым, и общество повторяет те же ошибки, которые совершались ранее.

Видя сложившуюся ситуацию и понимая, что она является неприемлемой, правительство предприняло попытки все же упорядочить корпоративную деятельность. Но последовавшие затем законодательные новеллы оказались безрезультатными, что показало бессилие государства сделать что-либо в области частного права. А ведь каким богатым был опыт западноевропейских стран! Однако он оказался неиспользованным. На Западе придавали большое значение обеспечению уставного капитала – в России большинство компаний создавалось на пустом месте (в результате этого появилось много «дутых» компаний). Там законодатель, может быть, даже излишне подробно (особенно в Германии) определял основные позиции внутренних отношений компаний – в России вопросы управления едва намечались в уставе: например, упоминалось о том, что общее собрание является высшим органом компании, но не регулировался вопрос о правилах его созыва, о контроле за правлением и т. п. Правительство особенно ясно сознавало угрозу узурпации власти учредителями компании, но не находило возможности бороться с этим, опасаясь затормозить начавшийся процесс.

Именно поэтому Россию не обошла болезнь под названием «надувательство». Сильные приступы этой болезни имели место в 1856 и 1864 гг. и сопровождались банкротствами, ажиотажем, паникой, спекуляциями, самоубийствами. Но все же предпринимательство тогда устояло.

Механизм надувательства довольно прост и до боли знаком нашим соотечественникам: учреждалось АО, собиралась часть

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 121

уставного капитала, выпускались акции, затем в прессе и околобиржевых кругах муссировались слухи о невероятной доходности новой компании, которая собирается дать очень большой процент (допустим, 100%) при существующих в государственном банке по вкладам 5–6% в год. Публика устремлялась на покупку акций, и на волне ажиотажа они сбывались по очень высокой цене. Учредители АО зарабатывали баснословные суммы. Но проходило время, и выяснялось, что приобретатели акций потеряли все или почти все.

И тем не менее число пострадавших в России в период утверждения капитализма по сравнению, допустим, с Англией было относительно невелико.

Во-первых, определенным барьером служили уголовно-правовые нормы. Не вернуть кредит, не оплатить вексель, продать недоброкачественный товар считалось преступлением. (Но существовали другие возможности использования чужих кредитов в собственных интересах, например продать ценную бумагу по заведомо завышенному курсу.)

Bo-вторых, небольшое число махинаций в общей массе акционерных компаний объяснялось еще и тем, что государственная власть зорко следила за фондовым рынком: устав АО утверждался правительством, Министерство финансов придирчиво рассматривало вопрос об эмиссии ценных бумаг и было способно влиять на советы фондовых бирж, решавшие вопрос о том, вводить или не вводить в официальную котировку сомнительные бумаги.

В-третьих, в России номиналы ценных бумаг всегда были высокими. Самая распространенная ценная бумага представляла собой акцию 250-рублевого достоинства, и эта сумма была сопоставима с годовой заработной платой высококвалифицированного рабочего. Делалось это целенаправленно, чтобы биржевой ажиотаж не отразился на малообеспеченных слоях населения и не настроил их против предпринимательства как такового.

Осознавая, что Закон 1836 г. страдает явными недостатками, правительство приступило к разработке нового проекта, завершенного в 1861 г. Однако он провалился. И тогда в 1869 г. был подготовлен еще один проект, в котором учитывалась критика предыдущего. Его постигла та же участь. В 1872 г. последовал новый проект. И ему тоже не суждено было превратиться в закон. Таким образом, неоднократные и настойчивые попытки правительства устранить выявленные недостатки в деятельности корпораций «гасились» Государственным советом, который после обсуждения вновь созданных документов всякий раз находил причины, чтобы их отклонить, или не утвердить, или послать на доработку.

Справедливости ради надо признать, что проекты были далеко не идеальными. Они довольно бессистемно определяли право-

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 122

вое положение корпораций. Различия между ними не имели правового характера. Порой очевиден был несправедливый подход в регулировании отдельных сторон корпораций: очень сильно расширялись права учредителей и управляющих, а рядовые акционеры практически оставались безгласными. Многие важные вопросы в работе корпораций не были урегулированы вообще, т. е. проекты содержали большие пробелы (об управляющих, об общем собрании, об органах контроля, об уголовной ответственности за махинации и др.). По крайней мере, в них не предлагалось установить какие-либо меры против спекуляции акциями. Да и вообще, тот факт, что правительство всегда вставало на сторону учредителей, снижал предпринимательский дух народа и не защищал простых вкладчиков от произвола. В процессе критики этих проектов также отмечалось, что они страдают космополитизмом и не отражают русскую специфику. В целом же все проекты имели единую суть: они были направлены на то, чтобы сковывать развитие акционерного дела, а не способствовать ему. Вот и вопрос: стоит ли сожалеть о том, что ни один из проектов не стал таким.

Законодательный массив, упорядочивавший деятельность корпораций, все же изменялся и увеличивался. Были приняты такие нормативные акты, как Торговый устав (1903 г.), Свод законов гражданских (1910 г.), Устав промышленности (1913 г.), Устав кредитный (1914 г.), Устав железных дорог и др. Все они содержались в Своде законов, который затем дополнялся и пополнялся новыми нормативными актами, в частности Сводным уставом акционерного общества.

Итак, до революции 1917 г. законов, касающихся корпораций, было принято довольно много. Корпоративное же право шло своим, самобытным путем, развивалось, а точнее, «разливалось», подобно реке в период паводка. Такова особенность российского корпоративного права.

[1] См.: Лапо-Данилевский И. П. Русские промышленные и торговые компании в первой половине XVIII столетия. СПб., 1888. С. 17.

[2] См.: Каминка А. И. Акционерные компании. Т. 1. СПб., 1902. С. 341–343






§ 10. Корпоративное право в Советском государстве

Тот, кто хочет все регулировать законами, тот скорее возбудит пороки, нежели исправит их

Спиноза

После 1917 г. хозяйственные отношения в России существенно изменились и стали основываться на таких категориях, как план, государственное регулирование, целесообразность и др. Имущественный оборот в структурном отношении как бы распался на две части: государственный оборот, основанный на методах централи-

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 123

зеванного регулирования, и частный оборот, обслуживающий потребителей.

Какие же юридические формы использовались в имущественном обороте? Об этом очень подробно пишет И. А. Исаев[1].

Все организации, обладающие правом юридического лица, делились на корпорации и учреждения. По соображениям хозяйственной целесообразности закон признавал юридическими лицами самые различные формирования, но не предоставлял прав юридического лица тем объединениям, которые существовали «вне его прямых велений и определенного им объема правоспособности». Все юридические лица делились на: 1) преследующие цели чисто хозяйственные и 2) преследующие цели публично-правовые, культурные, социальные. Хозяйственные организации пользовались большей свободой, чем учреждения.

Одной из организационно-правовых форм в области хозяйствования были тресты. Если в 1921–1922 гг. на первый план выступала их хозяйственная и правовая самостоятельность, то с 1927 г. тресты признавались прежде всего органами государства, выполняющими задания. Причиной тому были изменения в экономической политике государства, связанные с усилением плановых и регулирующих начал. Да, юридическая сущность треста изменилась, но это рассматривалось как тактическое «приспособление» старых форм к новым хозяйственным условиям. В отличие от акционерных обществ трест не строился по принципу корпоративности. В нем аккумулировалось имущество, ставшее государственным, которым управляли доверенные органы. Поэтому все особенности государственных предприятий переносятся в область внутренней организации трестов.

Тресты были увязаны между собой и имели свой организационный центр, вокруг которого концентрировались и государственные предприятия. Эти центры, или «супертресты», охватывавшие целые отрасли промышленности, подчинялись ВСНХ. Такую структуру можно было рассматривать как гигантское акционерное общество, где государство было как бы коллективным пайщиком, выступающим в обороте в лице созданных им для этого специальных юридических лиц – трестов.

Декрет о трестах 1923 г. делил все имущество треста на основной и оборотный капитал. Формально весь основной капитал был изъят из гражданского оборота, но допускался так называемый государственный оборот, т. е. возможность вышестоящих органов перераспределять основной капитал между государственными предприятиями. В дальнейшем правовое положение тре-

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 124

стов изменилось в сторону наполнения их «государственной волей», понижения степени их автономности.

Попытки сочетать на первых порах централизованные и децентрализованные начала в народном хозяйстве вели к поиску иных, промежуточных форм организации предприятий. Вспомнили и о формах, использовавшихся до революции, в частности о товариществах и акционерных обществах.

Особенностью акционерных обществ является складочный капитал и свободное распоряжение акционеров своими паевыми взносами. Однако плановое начало проникало и в данную форму хозяйствования. Об этом говорят следующие факты: издание привилегированных акций, обеспечение определенного числа мест в правлении за государственными органами, введение режима «безответственности по долгам» для определенной части имущества акционерного общества и пр. Кроме того, умудрились наполнить эту форму хозяйствования «государственным» содержанием: пайщиками АО стали выступать предприятия «дочернего», вторичного типа.

Возник вопрос о юридической природе акционерных обществ: носят ли они частноправовой или публично-правовой характер. Пока ученые обдумывали этот вопрос, на акционерные общества распространили все нормативные акты и правила, регулирующие деятельность государственных предприятий.

В то время использовались и такие юридические формы, как государственные товарищества. Они образовывались по аналогии с акционерными обществами, но имели существенные особенности: в них отсутствовал какой бы то ни было минимум учредителей, не было общих собраний, а также членов правлений, и вообще порядок управления отличался простотой. Оставалось неясным, чем эти государственные товарищества отличаются от трестов.

Законодательство, существовавшее в первые годы после революции, различало два типа товарищеских объединений: 1) товарищество лиц (полное товарищество) и 2) товарищество капиталов (акционерные общества). О том, как был извращен юридический смысл второго типа товариществ (акционерных обществ), уже говорилось выше. Но Советская власть «добралась» и до простых товариществ лиц. Постановлением СТО от 19 февраля 1926 г. государственным предприятиям разрешалось участие в полных товариществах «при условии соответствия целей товарищества уставным целям предприятия». Тенденция, ведущая к расширению участия государства в товарообороте и в хозяйственной жизни вообще, просматривалась весьма отчетливо. Обосновывали это задачей государства охранять публичный интерес.

Кашанина Т. В. Корпоративное право – М.: НОРМА–ИНФРА • М, 1999. С. 125

В 1927 году было принято Положение об акционерных обществах, которое окончательно разрешило вопрос о юридической природе государственных акционерных обществ, а таковых среди акционерных обществ к тому времени насчитывалось 90%. В нем указывалось, что государственные акционерные общества имеют своей целью не формирование капитала, а хозяйственную деятельность. Принцип обезличенности акций в них был заменен определенно-личностными отношениями, акции этих обществ не котировались на бирже, не переходили из рук в руки в качестве товара, а играли роль паев, объединяющих субъектов. В указанном положении прямо отмечалось также, что государственные и смешанные акционерные общества (а их осталось всего 10%) лишь по форме являются акционерными обществами, по существу же они сохраняют черты государственного предприятия. Что касается смешанных акционерных обществ, т» они рассматривались как переходная ступень к государственным.

Почему же такое произошло?

Автономия акционерных обществ, выработка их стратегии с помощью собрания акционеров могли негативно отразиться на обязательном выполнении плана. Теперь же акционерные общества смешанного типа или общества, основанные на частном капитале, допускались далеко не во всех отраслях хозяйства. Их стали считать своего рода пережитками прошлого. Акционерная форма оказалась неприемлемой для государственных предприятий и постепенно была вытеснена окончательно из всех отраслей и сфер жизни общества.

На начальных этапах хозяйственной жизни в Советской России использовалась и такая организационно-правовая форма, как синдикаты. Они образовывались по инициативе трестов и решали общие для данных ассоциаций вопросы (вопросы сбыта продукции, кредитования и др.). И все же эта форма возникла не «снизу», а «сверху». ВСНХ, будучи не в состоянии контролировать великое множество трестов, хотел сузить круг субъектов своего контроля. Таким образом и появились синдикаты, выполнявшие по существу функцию главков или даже министерств.

<< Пред. стр.

стр. 6
(общее количество: 30)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>