<< Пред. стр.

стр. 7
(общее количество: 9)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Сейчас редко упоминают событие, которым ознаменовалось ее начало. Попытка коммунистического переворота в Индонезии. Чтоб, значит, совсем наша была. Продолжение экспансии.
Путч подавили. Правительство сменили. Коммунистов ликвидировали. На СССР посмотрели с большим неудовольствием. И дружить перестали. Накрылась зона влияния.
Извлекли урок. Наказали кого надо. Не откусывай больше, чем можем переварить, пока и так хватает, вроде.
Система уравновесилась. Сколько можем – столько и держим.
15. 1968 год. Восточная Европа, санитарный кордон, братская социалистическая Чехословакия – решила либерализовать свою систему: что означало меньшую зависимость от СССР и попытку ослабить его систему. Попытку пресекли, все сохранили в прежнем виде: логично, естественно.
Поняли и ощутили, что дальнейшее существование с отпущенными (расхлябанными) гайками чревато ослаблением и понижением системы. Меньше воли индивидуумам! Стали подкручивать гайки.
16. 1973 год. Накачали арабов оружием, имея в виду, что Египет и Сирия – наша зона, а Израиль – американская зона влияния: наших – усилить, чужих – сократить. Выступили на стороне арабов в очередной их агрессии против Израиля (а лозунг их был однозначен: уничтожить Израиль). Попытка усиления нашего влияния.
Наши ракетчики, радиолокаторщики, летчики, вертолетчики, инструкторы всех видов вооружений воевали там.
Затея провалилась. Арабы проиграли. В результате Египет переориентировался на США. Из Египта русских выперли, Египет мы потеряли. И Сирия, дотоле подбадриваемая нами, обескуражилась поражением, обиделась на «малую помощь», задумалась и сократилась в дружбе.
Решили, значит, нарушить статус-кво – и оно нарушилось не в нашу пользу. Весьма подготовленная попытка изменения – дала изменение во вред системе, в проигрыш.
Лучше бы ничего не трогали.
17. Однако коммунистический Северный Вьетнам против Южного, демократ-капиталистического, продолжали поддерживать деньгами, оружием и людьми – и выиграли. Северные выперли американцев-помощников с Юга: мы имели базы, влияние, еще одну зону внешнего распространения системы.
Получается так на так. Общее равновесие сохранялось.
18. Но. Но. Время стало работать против нас. Мы могли хоть треснуть -но система исподволь (для дураков – исподволь, умным ясно, но умных всегда очень мало) ослабевала.
A) Всем вдалбливали в мозги Маркса. Среди прочих цитат: «Новая общественно-экономическая формация является более прогрессивной по сравнению со старой, если дает более высокую производительность труда». Наша производительность была во столько-то раз ниже западной. Разрыв в производстве продолжал расти. Раньше или позже, в той или иной форме, невзирая на жертвы и закрутки, мы неизбежно должны были скатиться со статуса сверхдержавы вниз. Система исчерпала экономический потенциал.
B) Менялся национальный состав государства. Рождаемость славян падала. Прирост давали только Средняя Азия и Закавказье. В армию призывалось уже больше азиатов и кавказцев, чем славян. А поскольку в системе однозначно доминировали русские, то при сохранении госструктуры эта система неуклонно ослаблялась.
C) «Правящая сила» – КПСС – была организована по принципу военного ордена. Мы имели тоталитарное и милитаризованное государство. Это отлично и эффективно для подготовки и ведения войны – но без толку выжирает государство изнутри в случае долгого и прочного мира.
D) Богатый и свободный Запад целенаправленно разлагал нашу идеологию и культуру. Сравнение в материальном уровне, правах личности, свободе любого творчества было неизменно не в нашу пользу: преданность людей системе продолжала в таких условиях падать, КПД отдачи сил личностью системе продолжал уменьшаться.
Е) Придавленность угнетенной религии лишала людей естественного духовного стержня: если в истории государство всегда старалось использовать потребность человека в религии в своих интересах, то в СССР потребность человека в религии имела как бы обратный знак и противопоставлялась интересам государства, тем самым ослабляя его. Это имело смысл на этапе становления системы, когда православие пыталось противостоять коммунистам. Позднее, во время войны, умный Сталин подконтрольно и частично восстановил православие, дабы подключить к сопротивлению внешнему врагу. Но в брежневский период всеобщего безверия и пофигизма отрицание религии лишало систему дополнительной поддержки. Противопоставление ей «морального кодекса строителя коммунизма», который не мог терпеть «конкурентку», успеха иметь не могло в силу явной фальшивости.
F) Система постарела. Ее бюрократические узлы продолжали работать по логике собственных интересов и собственного развития, снижая и даже сводя на нет идущие сверху попытки общего укрепления системы. Спуск инициативы на несколько этажей инстанций – и благие намерения уходили водой в песок, расчленяясь на струйки и оседая в обкомах, райкомах, комиссиях и комитетах. А система не могла ликвидировать собственные узлы – она могла стараться решать задачи только методом наращивания и усложнения собственных структур. (В конце концов любая система превращается в неподъемного монстра, лишь сроки разные в зависимости от исходных задач и условий.)
G) Естественное, здоровое, инстинктивно верное стремление системы законсервироваться, ничего не менять подольше наглядно сказалось в возрасте правящей верхушки: настала эпоха геронтократии, больные старцы решали судьбы страны, севший наверх человек сидел на высшей должности до смерти, оттягивая ее всеми средствами современной медицины. Они сохраняли себя – и систему, частью которой были. Но они дряхлели, воспринимали действительность все менее адекватно, теряли способность корректировать неизбежные частые сбои системы и сопутствовали снижению ее жизнеспособности. Это кончилось смертью от дряхлости и болезней трех старцев-генсеков в течение трех лет – под издевательские шутки страны.
19. С Афганистаном Союз допустил две ошибки. Первая – он туда вошел. Вторая – он оттуда вышел.
Вход нарушил зыбкое равновесие системы, подошедшей к уровню выработки своих возможностей.
Выход дал импульс антиэкспансивному процессу. Импульс был невелик, но его оказалось достаточно: обратный процесс, процесс развала, оказался неостановим. Система больше не смогла удерживать все то, что до этого удерживала.
20. Империя – это государство, состоящее из разных народов и их территорий, объединенное и держащееся преимущественно силой оружия.
Любая империя существует в динамическом равновесии центростремительного и центробежного начал. С одной стороны, она стремится подчинить, включить в себя и слить в себе все, до чего может дотянуться. Структурирующее, созидательное начало. С другой стороны, она стремится развалиться на все составные части. Энтропийное, деструктивное начало.
Структурируется приложением энергии. Разваливается само.
Выход из Афганистана обозначил надлом системы. Проявление центробежного начала.
21..Почему Советский Союз в принципе не мог пойти на разоружение? Именно потому, что это обозначало бы центробежную тенденцию. Пусть малый шаг – но вектор направлен в сторону развала. Нет оружия – нет империи, разбежалась. А все должно быть направлено в противоположную сторону: удерживать!
Любое проявление центробежной тенденции угрожает самому принципу существования империи. Вроде как незначительное повышение температуры тела – свидетельствует о наличии в теле болезнетворных вирусов и их разрушительной начавшейся деятельности. Хоть и чуть-чуть совсем соскользнул альпинист по ледяному склону – но держаться дальше на месте и лезть вверх уже не сможет.
Разоружение было противопоказано Союзу как принцип, как тенденция. А любой факт может быть правильно понимаем только в рамках всей тенденции. Любой акт разоружения – был фактом из враждебной тенденции.
А империя живет до тех пор, пока центростремительная тенденция преобладает над центробежной. Их равновесие в неизменном положении -частный случай, частная точка. Но не дай бог толкнуть в другую сторону! Отыграть обратно, переломить процесс в другую сторону – потребует дополнительных усилий. А если сил уже нет – хана империи.
22. Национальная политика СССР была политикой отсроченного самоубийства.
Большевики и далее мудрый император Сталин нивелировали национальные особенности, сливая народы воедино. «Я не еврей!» – раздражался Троцкий. «Я нэ грузин!» – возражал Сталин. Средняя Азия стала писать кириллицей, теряя корни собственной культуры. «У нас все говорят по-русски – как в Москве или Ленинграде!» – гордились в Баку.
Хрущевская либерализация пошла дальше, чем сама собиралась – как всегда бывает при мощной многоэтажной бюрократии системы, доводящей начинания до абсурда и противоположности. Решив дать подышать всем – не забыли и «национальные расцветы». Титульные нации республик, к которым высокомерно относилась русская метрополия, в свою очередь прищемляли русских в республиках: нациям объяснили, что они должны чувствовать себя прекрасными. Интернационализм и расцвет всех наций совмещались только в директивах Политбюро.
То есть. Хрущевско-брежневская советская власть дала нациям дышать, чтобы с облегченным дыханием они лучше работали в системе и на систему. Они обрели дух и стали дышать против системы. Национальная гордость невозможна без каких-то подразумеваний национальной свободы – имела это в виду предварительно Москва или нет.
Языки, культуры, фестивали национальных искусств, обязательная квота нацкадров в вузах и на руководящих должностях – обозначили рост самосознания наций и стихийное противопоставление себя другим. Импульс к расколу страны по нацпризнакам усилился.
Это во-первых. А во-вторых, все внутрисоюзные национальные границы были нарезаны таким образом, чтобы все имели претензии к соседям. До поры до времени это дополнительно сцепляло империю: только Большой Брат в Москве принимал жалобы и имел власть повлиять на соседа и не дать разгореться конфликту. Большой Брат как гарант мира и безопасности – не то война на границах. Но это же «сцепление» усиливало общее недовольство наций в Союзе и заставляло мечтать о восстановлении территориальной справедливости. А раз она невозможна в Союзе – значит, возможна только без Союза, так примерно получается.
Разделяй и властвуй – хороший и верный принцип, но даже он не действует бесконечно. Настанет час – и эта пограничная сцепка загрохочет, как фугасы.
23. Вот он, вот он – лысый и обаятельный: к нам пришел Горбачев и заговорил без бумажки!
И он был прав, он был прав! Борьба с пьянством по итогам первого года дала прирост производительности труда почти на 13%! Безо всяких дополнительных вложений в экономику! Ведь нахрюкивались до остекленения прямо за станками!
Виноградники вырубили? Бюрократия, лес рубят – щепки летят. Казна бабок недополучила? И что? Этих бумажек всегда допечатаем. Стал расти денежный навес? Пусть растет, сквозь него не каплет. Работаем-то больше и лучше, производство-то растет, вот это главное и определяющее. А рубли наши – талоны в хозяйскую лавку, это условные деньги, они ничего не значат.
Кооперативы разрешили? И хорошо, и правильно. Все командные высоты мы сохранили за собой – а народ пусть работает больше, товары производит. Труд – он источник и база богатства государства.
Книги опубликовали запрещенные, фильмы с полки сняли? И правильно: пар выпустим, а довольный народ лучше работает и лояльнее к системе.
…Но прав оказался кремневый сталинец, покойный Михал Андреич Суслов: «Если мы это напечатаем, то прекратит существовать Советский Союз». Он далеко не был глуп. Он был истинный человек Системы.
24. Денежный навес выметал рынок и дезориентировал, разрушал работу Госплана: невозможно спланировать, чего сколько надо для потребления, все летит в бездонную дыру.
Пустые полки магазинов озлобляли население, снижали стимул к работе (а для чего пахать), восстанавливали против государства и вели к росту коррупции («блат»).
Гнали самогон из всего и травились сивухой пуще прежнего.
Богатеющие кооператоры стали экономически независимы от государства. А оно было построено на государственном рабстве: ты пашешь только на систему и кормишься только от ее милости. Роль государства во внутренней жизни пошла вниз.
Народишко поехал поглазеть за границу и ужаснулся своей нищеты -обзавидовался ихней роскоши. На хрен нам такое государство?
Книжки-киношки развращали умы: вот сколько зла у нас! Вот как на самом деле! Вот сколько запрещенных шедевров! Ребята, а правильно ли у нас все устроено? Риторический вопрос: все считали, что неправильно. Но одно дело считать, а другое – выходить на демонстрацию. И не сажали.
25. Что произошло? А вот что:
Любое возбуждение неустойчивой системы повышает ее энтропию.
Так звучит вариант одного из следствий Второго начала термодинамики.
В переводе на разговорный русский это означает:
Если ты еле держишься на песчаной осыпи – не пытайся вылезти: от любого движения ты будешь сползать вниз.
(Осенью 2001 года, соседствуя местами с Михал Сергеич Горбачевым за одним круглым столом по глобалистике, я не преминул сообщить ему это: он кивнул согласно, но из легкости согласия понимание не последовало.)
Нельзя прикасаться к еле стоящему карточному домику, даже с благой целью укрепить конструкцию: рассыплется.
Не грей дыханьем то, что дышит на ладан.
Если бы – о, если бы! где ты, где ты, сослагательное наклонение родной до боли истории! – в аппарате Горбачева оказался хоть один человек, прилично осведомленный в истории и политологии, а также философии и систематике, всего этого шумного и слоеного бреда могло бы не быть. Но политики не знают термодинамики, историки не знают философии, а президенты обычно лучше всего знают, как дойти до вершины власти, а потом им уже некогда…
26. А что можно было вообще сделать?
Сценарий первый. Осторожно, неторопливо, равномерно закручивать все гайки, ослабшие за время брежневского и постбрежневского разгильдяйства. Ничего более не меняя. Система протянула бы еще десять-двадцать лет, а может и побольше.
Сценарий второй. Затянув гайки (осторожно, см. выше), нейтрализовать оптимальными способами ключевые фигуры военно-промышленного комплекса и снизить военные расходы, перекинув кадры и ресурсы в мирные отрасли. Это путь к угасанию системы, но срок тут возможен длительный – лет тридцать существования, или сорок, скажем. Почему путь к угасанию? Потому что без военной сверхдержавное СССР все равно долго жить не мог, см. п. 21.
Сценарий третий. Опять же затянув гайки (да чтоб иметь резерв времени!) – в тайне, обстоятельно и всесторонне, проработать проект серьезного реформирования Союза, причем с учетом варианта его демонтажа: этапы, детали, условия. И приступить – по плану и крепко держа власть в руках.
Ну, как сказал один великий грузин, «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны». А как сказали многие французы, «Господь Бог дает штаны тому, кому не дает зада». Преимущества работы аналитика заключаются в том, что задний ум, которым все крепки, для него является рабочим и основным, и он извлекает опыт из ошибок других, зато с другими им и делится.
27. Но кроме факторов субъективных, которые в истории и политике скидывать со счетов нельзя, есть ведь и объективные. И не только системные. Но и – природные: стихийные, космические.
Век прошел, как Чижевский строил свои графики солнечной активности и выводил соответствия ее пиков землетрясениям, морам, войнам и прочим катаклизмам. Тысячи лет – как мудрецы халдейские, полагая наш мир проекцией и отражением мира Высшего, Небесного, пытались читать в движениях звездных сфер грядущие на Земле события. В годы социальных потрясений годовые кольца на срезах деревьев шире обычного. Комету, великий мороз или сушь, небывалый урожай или неурожай всегда полагали к событиям крупным и чреватым катастрофами.
Взорвался Чернобыль. Сгорели два пассажирских поезда в низине, наполненной вытекшим из трубопровода газом. Затонул в ясную погоду прямо у порта лайнер «Нахимов». И едва. ли не впервые в истории столкнулся теплоход с поездом: «Суворов» воткнулся в мост, и проходящие вагоны обрушились на палубу.
Каждому из случаев находятся конкретные объяснения и причины: Однако все вместе они показывают – повышение уровня экстремальных событий. Дыма без огня не бывает. Повышение энергетики окружающей среды. Выбросы энергии в катаклизмы.
В чем тут дело – наука толком не в курсе. В чем первопричина энергетических всплесков – есть лишь гипотезы, и все неполные, недостаточные, хромые. Но соответствие социальной энергетики и природной имеет место и подмечено давным-давно. Жрецы, которые пытались по природным признакам определить успех или неуспех общественных затей – были не вовсе неправы в своих поисках и толкованиях предзнаменований. Направление мысли верное, а старались как могли.
Спитакское землетрясение. До общей кучи. Раз случайность, два случайность, три случайность. Граждане, дальше уже закономерность.
Есть профессия, включающая в себя мгновенную реакцию на экстремальные и непредсказуемые вводные: летчик-испытатель. Рефлекс на неожиданное, нежелательное, непонятное событие, последовавшее за каким-то действием -тут же совершить обратное действие, постаравшись тем самым вернуть все в исходное положение.
Если говорить о спасении гос. системы – после Спитака следовало задуматься, ужаснуться, спохватиться, заморозить реформы и попытаться без резких движений вернуть все в исходное положение. Кто знает: был шанс.
28. Карабах. Карабах показал: гайки отвернуты до уровня социального развала. Это был даже не предупредительный сигнал – это было явственное начало конца.
Сценарий первый: спасение системы. Аресты самых беспокойных. Показательные и жестокие процессы. Репрессии на местах. Пропагандистская кампания: кровожадные националисты пытаются покуситься на священные устои нашего общего дома, СССР. Вкачать туда денег, построить квартиры, ввезти продукты, раздать ордена. Все довольны, и чтоб никто не смел пикнуть.
Сценарий второй: реструктуризация системы. Внимательное отношение, комиссия авторитетных историков и этнологов, рассмотрение взаимных армянско-азербайджанских претензий: успокоить, обещать, разобраться, планировать. Совать блага и льстить Азербайджану, найти формы компенсации ему – Карабах же перевести под Армению, поскольку он таки ейный. Да -создается прецедент пересмотра внутренних границ: и слава Богу, они все взрывоопасны (см. п. 22 «во-вторых»). Разрабатываем механизм пересмотра внутренних границ, строим десятилетние и двадцатилетние планы, выпускаем пар из горячих голов, затягиваем и тормозим этот процесс, и всем обещаем все хорошее, причем конкретно обещаем. А там – э, кто там на двадцать лет вперед все предскажет. Может, вообще военное положение за этот период случится.
Сценарий третий: развитие второго – готовим демонтаж системы. Комиссии, сроки, условия, учет всех интересов, прения, консультации, аргументы за и против, назначения отдаленных сроков, подсчет экономических эффектов, учет британского и французского опыта и т.д. Максимум разумности и цивилизованности в подготовке.
Был избран наихудший вариант – вариант страуса: спасение положения методом сования собственной головы в песок. А политик должен понимать: если он сунет голову в песок – быть ей в корзине с отрубями, подставленной к политической гильотине. Горбачев пытался объяснить враждующим сторонам и наблюдающим, что ничего не происходит и не должно происходить, все неплохо, а проблему они выдумали.
Пошла первая из внутрисоветских войн. А Центр отвернулся. Закуривай, ребята: финиш.
29. Разгон демонстрации в Тбилиси со знаменитыми малыми саперными лопатками показал: система уже не система, а дерьмо; вариант 1905 и 1917 года. Ни прислать льстивого и дипломатичного эмиссара и договориться миром – ни расстрелять демонстрацию, а миру явить через пропаганду правоту свою и провокационное негодяйство преступников-сепаратистов. Луи XVI вместо Наполеона.
30. Если система не может уничтожить несколько десятков или сотен явных, открытых, бескомпромиссных, упорных, храбрых врагов, позволяя им устраивать в тюрьмах голодовки ^выходить после отсидок на свободу, продолжая свое дело, – система сгнила. Вариант начала XX века повторился в 70-е-80-е. То, что сами тюремщики уже не верили в лозунги системы и даже сочувствовали подчас заключенным – лишнее свидетельство сгнилости системы.
31. Знаменитый Съезд Советов был актом прямого самоубийства системы. Слишком велик был разрыв между декларативной и реальной политикой государства, между интересами системы и интересами ее монады, конкретного человека в окружении личного быта. В условиях неустойчивейшего равновесия; в условиях сползания к развалу; в условиях сохранности всей структуры тоталитарного государства – это означало сознательно пускать события вразнос и прокладывать кораблю путь на дно.
Намерение таким образом оздоровить систему, сделать ее эффективнее, задействовать ей в поддержку лучшие умы и неиспользованную энергию масс, изыскать таким образом «внутренние ресурсы» системы на уровне возможностей народа – было актом непонимания сути и законов государства как такового, актом политической безграмотности.
Расчет на то, что «командные высоты остаются за нами, и мы будем направлять энергию в нужное нам русло» не мог оправдаться. В условиях гнилости системы поощрять права человека – означает придавать их противоречию интересам системы неконтролируемый, разрушительный характер.
Все попытки тоталитарных государств «вдруг» и «не меняя системы» сделать жизнь своих граждан свободнее и лучше быстро кончались революционным свержением системы: приотпущенный из котла пар сносил крышку.
Увеличить вольности всех рабов разом, без наличия надежной стражи, -означает провоцировать их на разграбление имения и убийство хозяев. А вся структура тоталитарного государства основана на предельном подчинении всех людей интересам системы. И чуть дай им воли – они полагают и мечтают, что вообще без этой системы они будут жить куда лучше. Свои обиды, бедность и унизительные лишения они приписывают прежде всего государству: ты даешь нам милость? хорошо; а лучше бы тебя вообще придушить.
Потом приходят нищета и анархия, но этого масса предвидеть не в состоянии – в том числе и интеллигентская, творческая ее часть.
32. Мне всегда представлялось несомненным, что единственным приемлемым вариантом для перехода СССР в цивилизованную демократию был вариант Франко-Пиночета. Это означает:
A) Власть держит события под контролем. Для этого ей необходимо быть сильной. Это прежде всего. Иначе невозможно. Иначе – анархия, беззаконие, казнокрадство, коррупция, повальное мошенничество – каждый, кто силен, жаден, хитер, подл, нагл, умен, храбр – присваивает себе столько власти, сколько сможет, и использует ее в личных интересах, безнаказанно попирая права других – всех, кто слабее, глупее, порядочнее, беззащитнее, менее предприимчив, более придерживается морали, не так стремится к деньгам и власти любой ценой.
B) Демократические институты проектируются и создаются заранее. Без авралов и суеты, обстоятельно и компетентно, с учетом всего, что можно учесть, когда тебя еще не давят нужды сегодняшнего дня, которые нельзя отложить на завтра, а то все рухнет. Автомобиль проектируют в лаборатории и создают на заводе – а не посередь дороги, когда раздолбанный вконец старый развалился под тобой при езде сколько можно вперед. И до поры до времени эти институты держат без действия. Пока не будет готово все. Потому что они созданы не для нынешней системы, а для будущей: в нынешней только деформируются, исказятся.
C) Разрабатывается план постепенного и предельно щадящего перевода государства на новые рельсы. Насколько представляется вообще возможным.
D) Поскольку «дураку нельзя полработы показать», а критиковать легче, чем создавать, и все это любят, средства массовой информации весь этот период абсолютно подконтрольны государству и работают в поддержку его действий. Издержки этого единомыслия неизбежны – но вред меньший, чем от оппозиционного противодействия государству в переходный (сравнительно рискованный и неустойчивый) период.
Е) А вот когда новая система в основах готова, и законодательная база имеет исполнительные механизмы, и экономика в новом режиме набирает обороты, и законным образом избирается парламент, и включаются демократические свободы – диктатор уезжает на дачу и выращивает капусту: пенсия.
33. Эмиграция и утечка мозгов. Кризис системы.
34..Национальные столкновения и погромы в Закавказье и Средней Азии. Адекватной реакции Центра не следует. Развал.
35. Перевод партийных денег в коммерческие структуры и за рубеж. Вынос ценностей из горящего дома.
36. Партийные боссы становятся коммерсантами. КПСС по сути деидеологизирована и стала партией власти: антураж непринципиален. Париж стоит обедни. Госструктуры оставляют позиции, обеспечивая себе новые.
37. Небывалый в истории подъем тиражей печатной продукции. Все жадно читают и обсуждают горячо. Это означает: большой избыток имевшейся и возбудившейся энергии людей не востребован к конкретным делам имеющейся системой. Несоответствие суммы энергий отдельных людей – и способности системы эту энергию воспринять и направить в своих интересах. Это зловещий, роковой признак кризиса системы и его аспект. Структура и без того ветхой системы тесна массе, как школьная форма – второгоднику.
38. Дипломатическое лавирование и уклонение от личной ответственности за крутые действия – в таких условиях дает только отрицательный результат. Президент Горбачев не имеет жесткой программы действий и жесткой ясной цели по укреплению и консервации системы. Компрометировать себя жесткими заявлениями и действиями не считает возможным.
Вильнюсская телебашня – пробная акция с возможностью уклониться от ответственности и сдать исполнителей. Провал. Распад усиливается.
Вывод не сделан. Аналогичным образом Горбачев надеется извлечь пользу из того, что стало «августовским путчем»: чем бы ни кончилось, я ни при чем, а укрепится либо система и с нею моя власть, либо моя власть за счет отмежевывания от жестких «горе-перестройщиков-реставраторов». Эдакая шахматная вилка. (Но совсем не о таких политических шахматах говорил Наполеон.)
39. Августовский путч. Система предъявила свой труп для опознания. Ни один силовой узел больше не является узлом ее структуры. Средства давления на узлы со стороны верхушки власти отсутствуют.
В очередной раз попытка повернуть вспять уже необратимый процесс лишь ускорила его: возбуждение неустойчивой системы повысило ее энтропию. Тронули, подтолкнули, чтоб не валилась, – и развалилась вообще.
40. Почему не удался августовский путч? Потому что была нарушена или не учтена большая часть законов переворота. Что говорит о некомпетентности в первую очередь Председателя КГБ тов. Крючкова. Уж ему эти вещи знать полагалось. Тем самым уже отмечаем первый фактор: заговорщики – идиоты: система уже не могла выдвигать во власть способных и компетентных людей: заурядности, ходом вещей выдвигаемые для консервации существующего положения вещей, которому они способствуют своей безынициативностью и боязнью резких движений – не годятся именно для резких движений. Революция выдвигает -учителей, маргинален, адвокатов, торговцев, лейтенантов, но министров, сделавших основную карьеру в застой – никогда. Только Мюнхгаузен вытащил сам себя за волосы.
A) Не был обезглавлен вероятный противник. Ни Ельцин, ни Руцкой, ни Хасбулатов не были никак нейтрализованы. Члены парламента и правительства Российской Федерации не были арестованы, взяты под домашний арест, интернированы и т.п. Легитимная и популярная российская власть осталась на свободе.
B) Не были заняты имеющиеся и вероятные помещения этой власти – в первую очередь тот же Белый дом, доступ к ним не был блокирован.
C) Не было реального управления силовыми структурами – армией, КГБ, МВД. Безоговорочная дисциплина уже отсутствовала. Личная популярность министров в подчиненных ведомствах отсутствовала. Идейная преданность родной советской власти отсутствовала. Страх отсутствовал.
D) Не было продекларировано внятной, убедительной, популистской, выглядящей безусловно хорошей и правильной программы «нового курса» -.• жалкие потуги о дачных сотках.
Е) Отсутствовала эффективная пропаганда. Никакой пи-ар кампании. Телевидение вызывало недоверие и слезы. Популярные деятели искусства, культуры, науки в сторонниках не выступали. Лозунги, слоганы, тезисы, призывы – отсутствовали. Приличные материалы в газетах «за» -отсутствовали.
F) Отсутствие инициативы с самого начала – и отдача всей инициативы противнику. Пассивная и пораженческая тактика выжидания неизвестно чего и запоздалые безуспешные попытки договориться с армейскими и спецчастями.
G) Допущение безнаказанной контрпропаганды.
Н) Отсутствие с самого начала убедительной демонстрации силы.
I) Отсутствие переворотчика с личной харизмой. Мерзкие совковые рожи, всем давно обрыдшие и не вызывающие симпатий и доверия.
J) И никаких конкретных популистских заявлений по конкретному и мгновенному улучшению жизни как сотрудников силовых ведомств, так и населения вообще.
Шайка идиотов. Ни страху нагнать, ни прельстить, ни дело сделать. Это был заговор пожилых чиновников сдохшей системы, которые были способны служить системе, пока она дышит. Но уже не дышала.
41. И однако предположим, что переворот удался бы. Сумели, арестовали, усидели. Что дальше?
СССР просуществовал бы еще сколько-то лет. Немного. Запад стал бы додавливать экономически и доламывать идеологически.
Сценарий первый: Северная Корея. Изоляционизм и тоталитаризм. Рост научно-технического разрыва от Запада. Продолжение «звездных войн» и торговые санкции. Коллапс, ослабление, невозможность удержать национальные окраины, где растет недовольство. Развал.
Сценарий второй: Китай. Сохраняя командные высоты, переводим страну на новые рельсы, поднимаем экономику, постепенно и осторожно демократизируем некоторые стороны жизни. Как бы коллективно-пиночетовский вариант. Черт. Еще на десятилетия это мог бы быть совсем не плохой вариант. Но Пиночета среди несимпатичной шестерки недоумков не было. Совсем не так выглядел генерал Аугусто, и совсем не так он действовал…
Но. Но. У гекачепистов было достаточно времени, чтобы заблаговременно разработать – в общих чертах, стратегически, на десяток страниц – хорошую программу. И двое суток, чтобы ее обнародовать и убедить кого можно в ее правильности, благотворности, перспективности. Так этого они тоже сделать не сумели.
А чего они хотели? А они хотели оставить все, что еще можно, так, как было раньше. А вот это уже задание для дефективных детишек.
Они были плотью системы, частью системы, олицетворением системы. И у них было время на обдумывание решений. И они показали, что на лучшее не способны.
«Если бы» – это формальный, абстрактный, теоретический подход: он вычленяет основную видимую часть конструкции события и манипулирует с элементами этой части, складывая их в иные комбинации и показывая, какую еще конструкцию можно построить из этих самых элементов. Но. Но. Он отрывает рассматриваемую часть события от множества других частей, на которых эта рассматриваемая часть базируется, с которыми кровно и неразрывно связана, продолжением которых является. Теория айсберга примерно. Мы гипотетически варьируем поступок и его следствие – рассматривая их вне всего процесса, частью которого они являются и в рамках которого только и возможны. Вот что означает «история не бывает в сослагательном наклонении». (Не надо путать это с детерминизмом как предопределенностью ценных связей, – это объемный анализ в противопоставление формальному.)
Итого: это все, на что еще была способна система. Аут.
42. А строго говоря, никакого «августовского путча», никакой «попытки переворота» вообще не было .
Переворот продекларировали, номинально обозначили – но не стали производить. О каком «путче» речь?
Шесть высших лиц правительства решили «временно отстранить» президента, поскольку его действия стали идти во вред государству. Все.
Почему-то снятие Хрущева и замена его на Брежнева, что сделали в свое время опять-таки высшие лица государства, никто никогда «переворотом» не называл. Хотя причины, механизм действия и планы были аналогичны. Разборки в дворцовом аппарате. Расхождения во взглядах на курс страны.
Танки на улицах? Так было принято при всех сменах генсеков, начиная со смерти Сталина. На всякий случай. Для пущей безопасности. Да после смерти Брежнева все части КГБ, вплоть до курсантов региональных школ, летели самолетами в Москву и в штатском заполоняли все улицы и перекрестки – и только после этого следовало официальное оповещение о смерти. Передача власти – момент бережный, вроде транспортировки взведенной мины, меры предосторожности необходимы.
Но эти танки, вкупе с торопливой критикой горбачевских действий и неловкими попытками «кинуть кость народу» в виде дачных участков, подействовали на демократизированные массы, как красная тряпка. А-а-а! -путч, хунта, переворот, реакционеры, опять в совок нас совать! Идиотская затея с объявлением «ГКЧП», с введением чрезвычайного положения – вызвала революционный протест.
Гекачеписты спровоцировали августовскую революцию, которой без них еще долго могло не быть. Ельцину следовало наградить «великолепную шестерку» орденами «За заслуги перед Отечеством» I степени.
Попытавшись защитить себя и просто тормознуть процесс – без крови, насилия, репрессий, изменений чего бы то ни было в государстве – система сделала резкое движение и ускорила свой развал.
Уж тогда следовало просто устроить инфаркт экс-президенту и ничего не менять на первых порах – постепенно подсыпая песок в подшипники демократам и всесторонне готовя ужесточение курса. Ума не хватило.
43. Почему так легко развалился в Беловежской Пуще СССР?
Потому что были многочисленные и влиятельные люди, которые хотели его ликвидации и расчленения в своих интересах. Практически все республиканские руководства становились государственными, самостоятельными, повышали свой статус, возможности, роли. Руководители республиканских силовых ведомств автоматически становились министрами.
И не было практически никого, кто отождествлял бы свои интересы с сохранением СССР настолько, чтобы предпринять хоть какие-то противодействия; чтобы приложить к этому хоть малейшие личные усилия и пойти хоть на малейший личный риск.
Председатель КГБ Белоруссии взвесил мысль об аресте Ельцина, Кравчука и Шушкевича за проведение антигосударственного заговора. И кто ему скажет за это спасибо? И поддержит ли его Горбачев, избегающий любой твердости в позиции? И не выставят ли его же крайним, не отдадут ли на съедение? Если у него не выйдет – конец ему, тюрьма как минимум. А если и выйдет? – боссы потом опять договорятся, а ему так и так хана. Да пошли они все к черту.
Да: еще за полгода до этого большинство граждан проголосовало за сохранение СССР. Но во-первых, это было «да» из положения личной безопасности, непричастности, невмешательства: «вообще и при прочих равных мы за, но упираться, бороться, рисковать чем бы то ни было не обещаем и не думаем». Во-вторых, с тех пор ГКЧП в августе сильно подпортило реноме СССР, но резко подняло авторитет Ельцина и верхушки Российской Федерации.
А кому было оказывать противодействие? Некому! И «тройственный союз» проехал на голубом глазу.
Наместники, губернаторы, диадохи, полководцы, местные вожди и князьки – всегда растаскивали империю на куски, как только достаточно ослабевала центральная власть.
Но в декабре 1991 это прошло легко на удивление: и ампутация не понадобилась, подпрыгни – и само отвалится. Достаточно оказалось легкого, невооруженного, даже озвученного невнятно толчка.
Классический пример распада изжившей себя, сдохшей системы.
Центростремительные силы иссякли. Центробежным и напрягаться не пришлось – разъехалось но швам.
44. И опять «А если бы?» – заговорщиков арестовали? Каков сценарий?
Наивероятный: Хасбулатов и Руцкой имели возможность воззвать к народу и армии, классифицировать действие Горбачева антиконституционным и нелегитимным, отдать противоположные приказы – и вероятнее были бы выполнены их приказы, нежели Горбачева, не имевшего на тот момент авторитета и реальной власти. О, за Ельцина против Горби народ мог еще раз побузить и слиться с армией в экстазе.
Арестовать весь российский парламент? Кто – Горбачев в декабре 91-го? Не смешите. Поезд ушел. Умерла так умерла.
Не забудьте: три прибалтийские государства уже отделились: и ничего страшного, и тихо, мирно, без всяких эксцессов и покуда без каких-то перемен в жизни людей. (Перемены пошли чуть позже.) Пошел процесс, пошел, бродяга.
Для ликвидации развального заговора нужна была другая центральная власть – сильная, решительная, убежденная. А система уже утеряла способность выдвигать во власть таких людей. А выдвигала эгоистов-карьеристов-конформистов, которые умели, хотели, могли лишь пользоваться теми преимуществами, которые получали в рамках системы на ее верху и ради этого были готовы и способны на любые компромиссы. Что и естественно для старых и ослабших систем.
Декабрь 91-го был логическим продолжением августа.
Ну, а если бы, все-таки, все равно,– арестовали троицу вместе с верхушками парламентов, подбросили благ сотрудникам-силовикам, закрутили масс-медиа? Возникла бы вероятность подъема национально-освободительных движений республик в форме гражданских войн. Уже была резня в Сумгаите, резня в Оше. Тот же развал, но с кровью. Или – с меньшей кровью, но позднее – но тот же черт.
Плюс опять же – санкции и давление Запада, подскок эмиграции и утечки мозгов, подъем оппозиционных настроений в массах, активизация разномастных партий, и кто-то обязательно призовет к курсу на вооруженное восстание, его вешать надо, а мировое общественное мнение не велит и грозит экономической блокадой.
Можно было потянуть срок и изменить условия развала, но уже нельзя было сохранить систему. Разъялась.
45. А что же «человеческий фактор»? Настроения и чаяния масс?
Через них системные законы и проявляются.
Чем жестче система – тем в большее противоречие с интересами отдельных людей она приходит.
Зажимает гайки – окаменевает: хуже работает, крошится.
Отпускает гайки – разбалтывается: идет к развалу.
Держаться оптимальной линии трудно.
Время собирать камни и время разбрасывать камни.
Страдая от анархии в слабой системе, люди хотят твердой руки. Страдая от зажима в жесткой системе, люди мечтают об освобождении из-под руки, ненавидя со временем все, что связано с этой системой.
Любая система раньше или позже «вырабатывает ресурс доверия» своих монад. Исчезает иллюзия, что система существует для их блага. Наступает и усиливается разочарование: мы строили, боролись, терпели лишения, а правят нами не те и не так, и устройство не отвечает нашим чаяниям.
Разочарование порождает новую иллюзию: если разломать эту систему, все будет гораздо лучше и даже вообще все будет хорошо.
Пока старая система толком еще не разломана – новая, воображаемая, существует еще только в замысле и идеале. То есть в чистом и не замаранном виде. Причем каждый представляет себе новую систему чуть-чуть по-своему, в соответствии со своими личными нуждами и представлением об атрибутике счастья. Для выхода из жесткой системы – это: свобода передвижения, свобода предпринимательства, свобода слова и мысли, свобода зарабатывать сколько сможешь, свобода способному стать миллионером, звездой, благополучным бюргером.
Новая, воображаемая система мыслится как противопоставленная старой во всем: отрицающая старую, зеркально противоположная – где в старой был минус, там в противоположной автоматический плюс.
Враг моего врага – мой друг. Капитализм – враг социализма, социализм – мой враг, следовательно, капитализм – мой друг. А раз так – в социализме было все плохо, а в капитализме все хорошо. Такова логика индивидуальной психологии.
Старая система рушится под улюлюканье и аплодисменты оплевывающих свой дом масс: дом стал тюрьмой и ненавидим, в нем тесно и много страданий.
Происходит смена знаков: все, что почиталось доблестью, норовят объявить пороком и заклеймить, осмеять, отрицать.
В этот период массы не поддержат консерваторов, но сочувствуют разрушителям, видя в них «расчищателей площадки» для строительства нового, хорошего, правильного дома. Массы отрекаются от собственных вчерашних взглядов и представлений. Господствует отрицание всего вчерашнего.
«Уста народа» – журналисты – облекают это в газетные слова и телевизионные картинки.
46. «Огонек» перестроечной эпохи был не журналом – был знаковым явлением.
Этот знак наглядно проявился на одной из обложек 88-го года -фотография стала знаменитой:
Старик в полковничьей форме, морщинистая шея, нечисто выбритая седая щетина на кадыке и низу подбородка – лицо срезано верхним обрезом. Руки -крупные, в пигментных возрастных пятнах, с ревматически припухшими костяшками – держат перед грудью напоказ книгу. Заголовок книги подан в фокусе снимка: «Краткий курс истории ВКП(б)». И – ниже и крупнее -заголовок самого снимка: «Наследники Сталина». То есть: вот она, старая сталинистская коммунистическая гвардия, которая защищает все издержки проклятого сталинизма, противится новому и хорошему, реакционеры, опасность, сторонники концлагерей, враги демократии и прогресса.
Не учтено было другое – сама фактура. А фактура с лихвой перебивала подаваемый смысл сюжета:
Воротничок зеленой офицерской рубашки – мятый. В уголки не вставлены пластмассовые жесткие палочки – «косточки». Вид от этого немного неопрятный. Человек уже не может как следует следить за собой. Или некому следить за ним. Вдовец? Одинокий? Неухоженный.
На петлицах тужурки – танки. На погонах читаются два просвета и три звездочки: полковник. Слева на груди -в столбик шесть нашивок: четыре желтых и две красных. Такие в войну давали за ранения: золотая – тяжелое, красная – легкое. А в наградных колодках, кто может читать: медаль «За отвагу», медаль «За оборону Сталинграда», орден Красной Звезды, орден Отечественной войны II степени, орден Боевого Красного Знамени. Танкист, прошедший войну и раненный шесть раз. А долго они на войне не жили. Такой уцелел случайно. Это он вас прикрыл. Это благодаря ему вы живы.
Многие не простят перекрасившемуся партфункционеру Коротичу того снимка. И я не прощу.
«Огонек» же напечатал, что Зоя Космодемьянская была не партизанкой, а членом диверсионной группы НКВД, и пыталась сжечь то, что не надо и смысла не имело, так что подвиг ее – плод газетной военной пропаганды. И все верно – кроме одного: вот ты сам сначала постой на табуреточке с петлей на шее -а потом рассуждай, что надо и чего не надо.
В большой мере СССР был слит в унитаз демократической прессой. С водой выплеснули и ребенка – только пискнул.
Слова «патриотизм», «подвиг», «доблесть», «равенство», «самопожертвование», «честь родины» приобрели в демократической прессе сугубо отрицательный, стыдный, антидемократический, реакционный смысл.
«Патриотизм» был объявлен исключительно «последним прибежищем негодяя», и эта, вырванная с кровью цитата кочевала из газеты в газету. «Патриот» стало почти синонимом слова «фашист».
«Подвиг» и «самопожертвование» объявлялись уделом зомбированных рабов, которым в жизни тяжкой нечего терять, так им легко ею жертвовать, а свободному человеку есть что терять, поэтому он подвига старается избежать. Вы много слышали случаев в истории насчет подвигов рабов и шкурничества свободных людей? Словно все народы во все эпохи не славили подвиги и самопожертвование лучших из своих рядов – от античных эллинов до современных французов.
«Известные прогрессивные писатели» делились с телеэкранов, что и нечего гордиться тем, что ты русский, и нечем здесь гордиться, все хорошие, мы никого не лучше, что за глупость – национальная гордость: шовинизм и оболванивание тоталитаризма.
Одна известная журналистка договорилась до того, что жлобство гарлемских негров подала за преимущества демократии: стоит в вагоне метро негритянка на сносях, и никто ей место не уступает сесть – и правильно, и не хрен, Америке есть что дать своим беременным кроме места для сидения, это только мы, сиволапые голодранцы, места беременным уступаем, и думаем, что это культура.
А капиталисты – это отцы народа, они создают рабочие места, заботятся о своих сотрудниках, иначе ведь те работать будут плохо и покупать мало, а это невыгодно, а сами капиталисты – они умнее, энергичнее и предприимчивее прочих, и богаты своим трудом и по заслугам.
Таковы были взгляды творческой и мыслящей интеллигенции, и полагала она себя, как всегда, совестью и мозгом нации, хотя возникает опасение, что ближе она была к физиологически противоположному продукту, и трудно тут не вспомнить Ленина…
Короче: монады уже покинули свои клеточки в системе, и искренне поливали теперь все, с этой системой клеточек связанное.
Понятие «социализм» стало знаком скверны, и этим знаком оказались клеймены все его атрибуты, все понятия, вся фразеология, все идеологические узлы – все.
Маятник, покидая крайнюю точку, неизбежно стремится миновать точку равновесия и достичь противоположной крайности.
Люди в таких ситуациях резко теряют способность к здравому суждению. Словно блокируются участки центральной нервной системы. Преобладают эмоции – и интеллектуальный аппарат работает на рациональное обоснование и аргументирование этих эмоций. Что для человека как психологического типа и характерно.
Потому и сформулировали умные греки, и все мы тысячи лет повторяем: «Кого боги хотят покарать, того они лишают разума». Что на разговорном русском означает в данном случае: если людям что-то сильно обрыдло, они без меры и трезвости всегда нагребут аргументов, чтобы доказать себе и остальным полное и всемерное негодяйство и неправильность того, что им обрыдло.
Братцы, ведь достаточно было сказать интеллигентам-демократам, что человек без патриотизма – это шкурная сволочь, как они на этом основании объявляли сволочью тебя самого.
Что ж. Нигилизм стада в эпоху социальных катаклизмов – это закон.
Наказание за демократическую безмозглость всегда неотвратимо и стремительно.
47. Журналисты, политики, социологи старательно избегают ответа на вопрос: почему Россия предпочла «приватизацию по Чубайсу», а не «по Явлинскому», который предлагал продавать скопившему «пустые» деньги народу грузовики, закусочные, мастерские и тем «снять денежный навес», уменьшить или вовсе ликвидировать разрушительный для экономики «отсроченный спрос», который мог поглотить все, как бездонная бочка; создать многочисленный класс мелких собственников, стимулировать на этом уровне производство; а промышленные гиганты, ископаемые, энергоносители пока не трогать и оставить в ведении государства. Ведь не могли же в самом деле Гайдар с Чубайсом явиться к Ельцину с предложением: «Дедушка, мы решили выполнить наказ врагов-американцев и ограбить весь народ».
Враги Чубайса называют его приватизацию не только вредоносной, но и с общей, народной, государственной, экономической точки зрения бессмысленной. Чубайс дурак? Нет, вот в глупости его не обвиняют даже враги. Вся его карьера свидетельствует об уме крепком, прагматичном, организаторском. Так в чем дело?
Почему народ так и не разобрался в смысле пресловутых ваучеров, породивших тьму черных анекдотов?
Мы никогда не узнаем всех интимных подробностей, закулисных сделок и механизмов разворовывания. Но закономерность и объективность процессов уловить и определить можем.
Происходил демонтаж системы. Когда одряхлевший дом рушится – по нему бьют чугунной бабой, чтоб развалился сейчас и сколько-то управляемо, а не стихийно и не завалил обломками кого не надо.
Закрепляя необратимость развала системы, страхуясь от реставрации коммунизма, сеть-паутина которого на уровне обкомов, райкомов и т. п. выглядела вполне плотной и живучей – надо было выбить из-под многочисленных и взаимоповязанных рудиментов системы экономическую опору и бесповоротно отлучить от главных рычагов власти: бескровно ликвидировать господствовавший вчера класс. Для этого требовалось развалить систему как можно быстрее и создать новый сильный класс, отождествляющий себя с новым порядком, смертельно заинтересованный в недопущении реставрации и способный не допустить ее, – и создать его по возможности мгновенно.
На переломном этапе смены систем воры и бандиты всегда становятся союзниками революционного правительства. (Позднее те из них, кто не сможет респектабельно и лояльно вписаться в новую и уже упорядочивающуюся систему, будут в той или иной форме отодвинуты, изолированы, ликвидированы.) Деструкторы и демонтажники, они наилучше прочих приспособлены разламывать, растаскивать, присваивать.
При развале системы добро разбирают самые сильные. Каждый создает посильную мини-систему, забирая максимум власти в условиях ослабления единой власти – и ослабляет общую вчерашнюю систему еще больше.
Приватизация «по Явлинскому» была плоха тем, что из тысячи голов лягушек не выйдет одна голова семги. Двадцать олигархов смогут сговориться и вложить безмерные средства и силы в удержание власти. Миллион сводящих концы с концами владельцев грузовиков и закусочных не смогут сговориться и сложить равные средства. В циничном и точном расчете Чубайса проявился объективный ход вещей.
Неискушенные мелкие собственники в условиях анархии, неизбежно сопутствующей демонтажу системы, все равно были бы облапошены, обворованы, обанкрочены, разорены, экспроприированы крупными и умелыми мошенниками с саблезубыми челюстями. (Что прекрасно подтверждают финансовые пирамиды девяностых, облапошившие миллионы именно «мелких собственников».)
Для иного, щадящего, справедливого, оптимального варианта приватизации – нужна была сильная власть, предварительный детализированный план и крепкая узда. Франко-Пиночет. Поздно было, поздно!..
47-А. Могут возразить: а как же Китай с его постепенным путем?
Во-первых, Китай как территория системы сплавился давно и центробежных стремлений не испытывал: страна не стремилась развалиться и быть разорванной на части разными народами, населяющими ее. Система не находилась под разрушающим напряжением.
Во-вторых, Китай без колебаний расстрелял площадь Тяньаньмынь. Малой кровью откупился от большой. Чтобы пойти по китайскому пути, еще Горбачеву следовало не просто расстрелять тбилисскую демонстрацию, но расстрелять и все активные элементы карабахских событий, и провести показательные процессы с казнью антигосударственных преступников, и завернуть все гайки. При Ельцине далеко и бесповоротно миновал этап, на котором это было возможно и явилось бы эффективным.
48. Октябрь 93-го был классической реакцией с благими намерениями. Попыткой тормознуть процесс демонтажа на его неприятном, тяжелом этапе. Попытка частичной реставрации.
Вот люди переходят цепочкой болото. На том краю – домик на сухом пригорке, березки, травка, благодать. Через два часа придем. Час бредут, второй, третий – а все болото: грязь, вонь, усталость. И одни говорят: куда прем? так жить нельзя! вертай назад, там лучше, чем здесь, а туда вообще не добредем. А дерновая пленка на болоте уже истоптана прошедшей цепочкой, и идти назад – и потопшие будут, и вообще исход не гарантирован. А пока митингуют, топь под ногами просаживается.
Депутаты в Белом Доме не были ведь ни шкурниками, ни фашистами, ни чрезмерно властолюбцами. По своему разумению и убеждениям они решили выбрать меньшее, на их взгляд, из зол. Бо происходящее сильно не нравилось – и таки было чему не нравиться.
Легитимность и нелегитимность власти и ее действий – это дело второе. А первое – работает это на объективный ход событий либо нет.
Для девяноста процентов народа реформы были ужасны и проводились издевательски. Такова специфика демонтажа систем, если власть отпускает вожжи: стихия сметает все, и бал правят сильные и наглые. Но: умерла так умерла. Еще нам только гражданской войны не хватало. А война была не исключена, потому что демократы и скоробогатые имели интересы и убеждения, и активность их была куда выше, чем активность недовольного пассивного большинства.
И еще одно: на определенном этапе смены систем принято (объективным устройством вещей принято) избавляться от вчерашних соратников, переходящих естественным порядком (у всяк свое мнение) в явную или латентную оппозицию. В медицине есть понятие провокации: неявную болезнь намеренно обостряют, чтобы диагностировать и подавить. Э?
Расстрел Белого Дома был абсолютно грамотен с политической точки зрения и правомерен с точки зрения объективности процесса.
Но это была не последняя точка в ликвидации системы.
49. Чеченская война имела очевидные причины, но говорить о них не принято: документы недоступны, а пристрелить могут.
Первое. Вывод Западной Группы Войск сопровождался миллиардными хищениями военного имущества. Крали столько и так, что шум не мог не возникнуть. Понятно, что крали по чину: возможности определяются должностью и званием. Где умный спрячет лист? В лесу. Нужна была небольшая война. Война все спишет. На войне технику пожгли, горючее и боеприпасы израсходовали, обмундирование и палатки истрепались, оружие покалечено в боях и списано, продукты съели. Получите акты о списании.
Второе. Генерал Дудаев до поры до времени поддерживался ельцинским режимом и, в свою очередь, поддерживал ельцинский режим. А чечены – не последний народ на Кавказе: фактор влияния в регионе и исламском мире. Через Дудаева возможно было торговать оружием на Ближний и Средний Восток, избегая неудовольствия и санкций Запада. И вот деньги за оружие стали застревать в Чечне: а где откат? Недовольство в центре.
Третье. Нефть. Грозненский нефтеперегонный завод Перерабатывал не только чеченскую нефть. И отнюдь не все, что шло по трубе, оплачивалось России.
Четвертое. Чеченские авизовки – это были настоящие деньги. И без договоренностей с центром такие деньги со счетов утекать не могли. Пора справедливо делить деньги и прятать концы, черные обнаглели.
Пятое. Под войну все, причастные к снабжению, всегда могут много украсть.
Шестое. Маленькая победоносная война благотворно сказывается на единстве народа с властью и отвлекает от внутренних проблем.
Остальное – детали, и стремление к независимости.
Национальная война на окраине при распаде системы – как нельзя более естественна и обычна. Когда тянут – рвется, где тонко. Но партизанская война истощает регулярную армию и разоряет государство. А отпустить – как бы не начался эффект домино: стимуляция распада. Патовая ситуация.
50. Почему начинаются войны, подобные абхазской? Почему вообще падение империи сопровождается вспышкой междуусобиц?
Излишний вопрос. Один из позитивных аспектов централизации – именно прекращение междуусобиц. Центр придавливает всех – а остальные друг друга не моги, это карается жестоко. Поэтому маленьким народам спокойнее живется под единым для всех царем, нежели под удельным князем в войне с соседними. Да, придавливает – но жить дает.
С распадом империи и снятием централизованного гнета все начинают выяснять отношения между собой. Так атаман держит в узде шайку, а гибнет -и все сцепляются меж собой.
Не предвидеть этого еще до роспуска СССР было невозможно. Это азы политологии. Это элементарный здравый смысл.
Демократы этого не предвидели или по неграмотности, или по глупости, или потому, что эмоции и жажда свободы блокировали умственные способности, или предвидели – но предостерегать считали неправильным, «реакционным», могущим помешать процессу уничтожения системы.
Вместо того, чтобы заранее спланировать регулировку конфликтов, которые неизбежно проявятся – пустили на самотек и стали принимать меры уже по необходимости актуальной.
Глупость и непредусмотрительность – тягчайшие пороки политика. Творческая интеллигенция, демократическая журналистика – явили в этом вопросе свою политическую несостоятельность.
Политику нужны холодная голова, трезвое сердце и сильные руки. Потом руки моют, а сердце греют.
51. В момент смены систем демократия, если ее приотпустили, выходит из-под контроля и превращается в анархию. Анархия переходит меру и готовит почву для диктатуры. Циклический закон. Кого не убеждают примеры русских коммунистов и немецких национал-социалистов – читайте историю Древней Греции.
52. Тоталитарный строй отчуждает человека от государства более, чем любой другой. Одряхление и падение тоталитарной системы выявляет враждебность человека к государству и активизирует ее. Активные граждане превращаются в разрушителей и расхитителей. Павшая тоталитарная система при отсутствии сильной власти – обуславливает и гарантирует расхищение государства хищниками, в которых превращаются самые сильные, наглые и властные.
53. Что мы имели в СССР и чего лишились? Кроме очевидного: имели несвободу, гарантированный прожиточный минимум и уверенность в нем же назавтра?
Включенность в сильную, жесткую систему, причастность к ней и ее давление – давали нам сильные положительные и отрицательные ощущения. Высокую напряженность внутренней, психической жизни.
Невозможность высказаться, протестовать, делать карьеру по способностям, а не по анкете, невозможность свободно видеть мир – угнетали, давили, вызывали бешенство и вели к депрессиям. Причастность к победе в великой войне, к великой культуре, первым полетам в космос, к мощи державы – давали отрадную гордость. А радость получения премии или новой квартиры – э, были не меньше, чем ныне радость от миллиона или евроремонта в апартаментах.
Тоталитаризм дает очень сильные «государственные ощущения» и в плюсе, и в минусе. Некоторая тоска по СССР – это не просто ностальгия; и не просто память голодных о временах более сытных. Это тоска по системе, которая может и растереть – и вознести, замучить – и сделать счастливым. Больше всех любят не добрых – а сильных, способных дать сильное горе и сильное счастье. Такова человеческая психология.
Кто был причастен к Великой Системе – не забудет.

II

1. Президентские выборы 1996-го года, сохраняя видимость демократической формы, включали весь набор грязных технологий. Использование огромных частных средств. Тотальный информационный прессинг. Использование всего государственного ресурса в пользу одной стороны. Нарушение административных и уголовных законов. Срочное создание «отвлекающих» партий и денежная их накачка для отсасывания голосов у коммунистов. О честной борьбе и равных условиях речи не было. И только так, с огромным трудом и минимальным перевесом, сумели отстоять власть от коммунистов, которые «по-честному» выигрывали безоговорочно.
О чем это говорит?
Первое: приватизация «по Чубайсу» явила свою правильность. Класс крупных хищных собственников, борясь за себя, мобилизовал средства и силы, которых не было у государства.
Второе: демократы радостно поддерживали недемократичность – инстинкт самосохранения возобладал. Коммунисты шли к власти демократическим путем -и прикончили бы демократию в представлении демократов. То есть: ради сохранения демократии демократы готовы временно побыть недемократами. Демократы согласны на недемократию, но только для своей пользы – как они ее понимают.
Третье: у тех, кто хоть что-то понимал, рассеялись демократические иллюзии. Демократия – это не власть народа. Глупости, граждане, не принимайте этикетку за химический анализ. Демократия – это политическое устройство, при котором каждый имеет равное право голоса. И только на этапе выборов руководящих органов. Все? Все. А уже дело политиков – выманить у граждан их голоса, навешать им лапши на уши, напеть песни сирен, обольстить и запугать. И отработаны технологии, и высококвалифицированные психологи, рекламщики, пиарщики и имиджмейкеры – создавшие фирмы и гребущие за услуги неслабые деньги – зомбируют массы и превращают их мозги в пюре.
Четвертое: в опасениях реставрации коммунизма правительство Ельцина-Гайдара-Чубайса было абсолютно право. Смена систем всегда сопровождается спадом производств и, по прошествии эйфории низвержения системы, недовольством масс и желанием сиюминутных социалистических преобразований: дать всем все!
Пятое: заботиться о недопущении реставрации придется еще долго. Пока новая система не сформируется толком и не войдет в силу.
2. Демократия – не самоцель, не фетиш, не догма и не символ веры. Демократия – всего лишь устройство, механизм. Ее назначение – устройство хорошей жизни гражданам: жизнь, безопасность, здоровье, благосостояние, свободы, образование, труд. В чрезвычайных уcловиях – война, революция, пандемия, стихийное бедствие – демократические нормы должны предусматривать делегирование самых широких полномочий конкретным органам и лицам. Если в чрезвычайных условиях демократия не ограничит сама себя – она сама себя погубит.
В условиях войны ограничивается доступ вражеской пропаганды (нарушение свободы слова). Эпидемия и стихийное бедствие – нарушение свободы передвижения. Запрет фашиствующих партий – нарушение свободы политических организаций. Вор в тюрьме – нарушение его свобод. И т.д.
3. Развал страны, повальная коррупция и воровство, обнищание большей части неселения, снижение продолжительности жизни, сокращение населения, массовость преступности при бессилии закона – это не чрезвычайно положение?
Когда частные энергетики отключают электричество ракетчикам и радиолокаторщикам – положение становится чрезвычайным. Это ЧП. Это тревога.
Как известно, умного судьба ведет, глупого тащит. Или демократия обдуманно и рассчитанно ограничит сама себя – или она ограничивается силовым образом. Циклический закон, товарищи. Правда, есть еще третий вариант: развал страны на части – но только не ждите, что на этих частях вот так сразу будет демократия. Будут воры и бандиты, ставшие губернаторами и президентами.
4. Некоторые даже «серьезные» политики полагают (не оглашая официально), что разлом России на «цивилизованного европейского размера» части будет только к благу населения. Черт с ней, с имперской державностью, лишь бы люди получше и свободнее жили.
Представление это идет от глупости и неграмотности.
Во-первых, в меньших независимых государствах мгновенно возникнет вся аппаратная структура государства со всеми прелестями переходных периодов: кумовством и коррупцией, поднятыми с регионального на государственный уровень. Прессовка народа только усилится. Разросшийся аппарат съест налоги, наука и культура только опустятся еще ниже. А демократия наступит нескоро, если вообще возникнет она, а не восточные сатрапии.
Во-вторых, государство – это система, и возникает система не для того, чтобы сделать хорошо людям, а для того, чтобы быть сильной и решать собственные задачи: жесткая структуризация, мощь, экспансия. Новые маленькие государства ну бросятся ублажать граждан? Если бы. Новые государства станут укреплять себя первым делом, влезать в займы, попадать в кабалу, скачивать через верхушку деньги за границу (на всякий случай).
Можно подумать, что люди в Германии или России периодов раздробленности жили лучше, чем в централизованном государстве. Своя власть грабила и воевать с соседями посылала. А потом приходил Иван Грозный.
А как же живут сегодняшние маленькие европейские государства? Во-первых, за каждым из них – история многовековых кровавых войн. Во-вторых, сегодня они дышат и жуют только за счет европейского и мирового равновесия. Большие дяди договорились между собой и поделили карту – дали им дышать. А равновесие это утрясалось долго и крови стоило много. Разделите сегодня Россию – и не дай вам Боже увидеть, какой ценой и в какие сроки устанавливается равновесие отдельных частей там, где эти части отдельными не были со времен Чингиза и Ермака.
5. Россия в 2002 году – слабое государство. Бюджет нищ. Жизненный уровень низок. Уровень производства низок. Армия нища. Закон аморфен и механизм его исполнения слаб и неэффективен. Практически все, чем Россия располагает – еще осталось от империи СССР.
При этом территория велика, запасы полезных ископаемых велики, ресурсы водные, почвенные, лесные – велики, народонаселение – велико.
То есть: слаба система. Качественного материала достаточно. Более чем. Недостаточно умение им распорядиться. Что для России традиционно.
Между объемом владений, возможностью ими распорядиться и силой системы существует пропорция, мера. Если система пытается держать боль1ие, чем может переварить – ей грозит дальнейшее ослабление за счет перенапряжения центростремительных связей. Василь Иваныч, брось чемодан: гадом буду -утонешь.
Если сил не хватает на все – их следует концентрировать на главном. Пожертвовать тем, что все равно нельзя долго удержать, и извлечь из этого максимальную выгоду – и сосредоточиться на том, что можно и необходимо удержать.
(В начале сов. власти умные, образованные, циничные и жесткие большевики знали, что делали, отдавая территории налево и направо – но сохраняя и укрепляя систему. Да поначалу почти никто не верил, что их власть долго удержится. Удержали.)
6. Курильские острова. Вопрос не в том, отдавать их Японии или нет. Вопрос в том, насколько долго их еще удастся удержать.
Китайская экспансия на Дальнем Востоке и в Приморье – объективная реальность. Китайцы инфильтруются сквозь границу миллионами. Поселки, районы, леспромхозы, торговые сети, импорт ширпотреба и экспорт леса, пушнины, морепродуктов, рестораны и организованные преступные группировки.
Численность Китая – миллиард. Численность населения противостоящего Китаю восточного региона – десять миллионов. Разница в сто раз.
Экономическое и демографическое давление раньше или позже переходит в политическое. Прорисовывается косовский вариант: с продолжением тенденции количество китайцев и русских в регионе сравняется, и они поставят вопрос о культурной автономии. И т. д.
Мы получим в соседи Великий Китай если не до Урала, то до Чукотки и Енисея. А пятьдесят – сто лет – миг для истории.
Япония – наш исторический союзник в регионе. Япония всегда противостояла Китаю. Япония малочисленное и не выходит в сверхдержавы.
Сегодня Россия не имеет с Курил ничего, кроме проблем и расходов. Нет денег и людей освоить их, поднять, получать пользу.
Сегодня то японское правительство, которое сумеет вернуть стране Курилы, получит на этом колоссальный политический капитал. Сегодня Япония готова на большие расходы и шаги навстречу России ради получения (своих, в сущности) островов.
Концессии, займы, кредиты, вложения капитала, получение технологий, выгодные условия для экспорта леса и энергоносителей – это Россия может получить сегодня в обмен на Курилы. И на эти деньги поднять регион. (Только сначала почистить в своем доме, не то разворуют все.)
Когда через полета лет, при сохранении существующих тенденций, регион «окитаится» явочным порядком – острова отпадут сами собой. Безо всякой для России выгоды. При сегодняшнем сохранении Курил – убытки будут и впредь.
Отдать за деньги сегодня, чтобы не отдать задаром завтра.
А извечный враг Японии – Корея. Параллельно с курильской сделкой -корейские концессии, предприятия, контракты. Япония с Кореей будут препираться всегда – что ослабит позиции в регионе каждой из них и облегчит возможности России продавливать политику в своих интересах.
Дружить с Японией и Кореей против Китая, блюдя свою выгоду. Перекрываясь ими против китайского давления.
Сегодня удержание Курил ослабляет Россию, а умная отдача – укрепляет.
7. Калининградская область. Она же Восточная Пруссия во главе с городом Кенигсберг. Очищена от коренного германского населения и заселена советскими колонистами, заставлена советскими военными базами после Второй Мировой Войны.
Была житницей Германии. Кормила хлебом, рыбой, яблоками всю страну. Развитая инфраструктура, добротные постройки, дороги, порты. Хороший климат, плодородные почвы, песчаные пляжи.
Где тот хлеб? Где та рыба? Что идет через те порты? Кто отдыхает на тех пляжах?
Прибалтика отсекает область от России. Область бедна, как и прочие. Хозяйство в упадке, и подъема не предвидится. Счастливы служить рынком дешевой рабсилы для Германии: сборочные цеха, привет из третьего мира. Население малочисленно и продолжает сокращаться: отрицательная рождаемость и положительная уезжаемость. Законтрактоваться на западное судно – завидная доля моряка. Ввозить все товары куда выгоднее из Польши. Спекуляция старыми автомобилями.
А немцы – прицеливаются, наезжают, дедовские дома высматривают.
Что имеет Россия сегодня с Калининграда? Самой бы прокормиться. Базы флота? На флоте жрать нечего, топлива нет на учения ходить, денег нет за электричество платить – а корабли стареют каждый день, и еще через десять лет будут рухлядью, для войны непригодной, да и никто уже на ту войну всерьез не рассчитывает. Сменилось соотношение сил, сменилась доктрина. Чего на нас нападать, мы и сами себя неплохо уничтожаем.
Может, народ скандирует на демонстрациях: Россия навеки, не смейте нас отдавать? Народ только и судачит, что в германской аренде цивилизованно бы жили и благополучно: у немцев иммигранты турки и курды живут лучше, чем в Калининграде натуральные граждане.
А что, собственно, так уж мешает сдать Калининградскую область Германии в аренду на 99 лет? Оговорив протокольно все права проживающих там русских?
Для Германии это будет великий праздник, а немецкое правительство, опять же, дивиденды снимет огромные. И деньжат в разнообразных формах отсыпать Германия готова за это немало. И убытки превратятся в прибыль. И Германия поднимет же край, с которого Россия будет иметь оговоренную долю.
Иначе – область все равно тихо отплывает в западную зону влияния. Безо всякого для страны толка.
8. Вот есть две маленькие мусульманские кавказские республики. Одна просит: большой русский брат, прими нас в свой общий дом, мы хотим жить с тобой, мы ваши друзья. Вторая говорит: русские собаки, идите прочь, всех перережем, умрем, но не сдадимся. Первой отвечают: нам вас не надо, живите как раньше. Вторую под автоматом за волосы тащат к себе, утирая кровь с рук. Это – Абхазия и Чечня.
Такая политика добром кончиться не может.
Абхазия – это курорты высшего мирового класса и черноморские базы флота. И никогда Абхазия в составе Грузии не была, за исключением условного советского административного деления. И исконно абхазы враждовали с грузинами.
Чечня – это, конечно, нефть. Но сидят на той нефтеносной земле природные бойцы, отпетые головорезы, которые режутся с русскими двести лет и ненависть эта перешла на генный уровень.
Узлы, ясно дело, там запутанные. За Абхазию Грузия крик поднимет страшный, и мировое сообщество ее поддержит. Так давайте внятно посчитаем последствия: что нам с той Грузии и что реально может сделать, при всенародном волеизъявлении Абхазии, пресловутое мировое сообщество? И сколько грузи нов, если строго соблюдать закон, подлежит высылке из Москвы и всей России на родину, где им сегодня кормиться нечем? И что теряет Грузия при разрыве отношений с Россией, и как ей будет житься на том беспокойном Кавказе, меж Турцией и Чечней?
И не дешевле ли обойдется вколотить границу по Тереку и отделить затеречную Чечню: пусть живет, как может, и грабит других соседей, не русских? Хотели свободы – пусть имеют и те, и другие. Их проблемы, в конце концов.
Война в Чечне может длиться десятилетиями и истощать бюджет, и поставлять бандитов из дембелей, которые оказываются никому не нужны на гражданке. Не можете уничтожить, выселить, покорить? Отпускайте.
Нам говорят: пойдет эффект домино, продолжится развал страны. Он скорее продолжится, если страна будет истощаться в этой войне. Другого такого народа, как чеченцы, в России нет: кто вам еще такую освободительную партизанскую войну затеет, якуты?
Отдели то, что само отчаянно отделяется. Включи то, что само просится.
Фига. Безволие – и категорическое нежелание обнародовать или хоть вообще иметь какой-то долгосрочный план развития страны: что будет с Россией через 20 лет? через 50? через 100? Это что: жизнь сегодняшним годом?
9. Есть политика декларативная и есть реальная. Так следует – для себя – признать: никакого права наций на самоопределение не существует.
А существуют большие дяди, которые в 45-м году поделили карту мира. И позднее подтвердили: чур-чура, кому что досталось – не менять, пусть так всегда и остается. Навечно. А кто недоволен – по тыкве ему! по чану! по дурной головушке!
Когда мы боролись за независимость – мы были патриоты. А когда они сейчас – они сепаратисты. Бяки.
10. Ничего вечного в мире, как известно, нет. В том числе и вечных границ.
Граница может изменяться двумя путями: мирным – и военным.
Мирный предполагает: всестороннее исследование предмета двусторонними комиссиями; привлечение историков, этнографов, политологов, социологов; обращение к третейскому судье, в роли которого могут выступать международные организации; проработку нескольких основных самых возможных сценариев развития событий; предварительное составление планов изменения границ с максимальным учетом интересов и прав обеих сторон; выработка механизма изменения границ с учетом деталей и определением этапов.
При отсутствии таких предварительных действий граница изменяется военным путем – со всеми вытекающими из военных действий последствиями.
На деле граница всегда изменяется под давлением силы, и степень изменения определяется балансом сил.
Намерение сдерживать все существующие границы до последней возможности ведет к «перегреванию пара в котле» и стихийным выступлениям. Карабах, Абхазия, Чечня отнюдь не исчерпывают список навсегда.
Или Россия и ее соседи выработают механизм мирного передела спорных границ – или в будущем это чревато неизбежными вооруженными конфликтами. Третьего не дано. Живые страны – не мамонты в вечной мерзлоте, раз и навсегда территориально не консервируются.
11. Бездарная потеря Крыма и Харькова не будет забыта Россией никогда. Утрата ценнейших территорий, освоенных и заселенных русскими, реально ослабила страну и была воспринята как несправедливая. Со временем, по мере изменения балансов сил и союзов в Европе и мире, политически не оформленные претензии России на эти территории могут перейти в открытую форму.
Эта возможность отдаляет Украину от России и заставляет ее искать союзов с Западом для возможного противостояния России. Запад, заинтересованный в ослабленной, упорядоченной на более низком, чем ранее, уровне, зависимой России – в этом «загнанном внутрь» конфликте безусловно на стороне Украины.
Но. Продукция сельского хозяйства и промышленности Украины Западу не нужна. Всемерная же экономическая интеграция с Россией и восстановление всех связей, при обоюдной выгоде, увеличивает зависимость Украины от России. Что в интересах России сегодняшних и завтрашних.
12. Белорусский народ никогда не противопоставлял себя русскому. Отделение и выделение его на политическом уровне определялось не более чем политической конъюнктурой. Очень ограниченный национализм носил сектантский характер и был скорее формой антигосударственного протеста.
Сиюминутная экономическая невыгодность для России объединения с Белоруссией, которая беднее – момент преходящий. А стратегическая, политическая и психологическая выгодность этого союза и его перспективность – это моменты очень долгосрочные.
Воссоединение с Белоруссией отвечает потребности системы в усилении, укрупнении, экспансии – не требуя при этом дополнительных затрат сил на удержание части при себе. Естественные отношения России и Белоруссии скорее центростремительные, нежели центробежные. Этот союз усиливает систему.
Железо куют, пока горячо. Продолжать искусственное разъединение -ошибочно и вредно. Выгоды экономической интеграции нарастут быстро. Внутриполитические дивиденды объединения могут быть очень велики. Противники объединения непреодолимой силой отнюдь не выступают. Чего ради продолжать дробить себя?
13. Колонизуемые в конечном итоге всегда съедают колонизатора. Давление метрополии способствует формированию в колониях характеров выносливых, цепких, живучих и предприимчивых. А богатства метрополии, сосредотачиваемые прежде всего в столице, привлекают самые активные характеры размахом возможностей и перспектив. Закаленные лишениями, в поисках лучшей жизни и готовые на черную работу, самые активные элементы вчерашних колоний переселяются в метрополию и ищут кратчайших путей к преуспеянию.
Национальные землячества и этнические мафии растут, богатеют и усиливают свое влияние.
Процесс этот объективен и неостановим.
Россия, как и весь евро-американский мир, столкнулась с новым Великим Переселением Народов и замещением этносов. Перемещение идет с юга и востока на север и запад. Как минимум это должно быть констатировано.
Замещение происходит в условиях более чем честной конкуренции. Иммигранту для выживания, укоренения и подъема приходится обладать большим запасом живучести, чем аборигену.
Не то беда, что пущенные на поселение в Ставрополье турки-месхетинцы стали брать землю в аренду и нанимать местных русских в работники. А то, что русские не стали брать землю в аренду и нанимать пришлых турок для ее обработки. И кто виноват?
Если тенденция продолжится на нынешнем уровне (а предпосылок к изменению пока не видно) – через сто лет русские будут меньшинством в Москве и в России в целом. Нет-нет, мы не ксенофобы, но перспектива исчезновения своего народа радовать ведь тоже никого не может.
Возможные попытки контроля над этим процессом имеют три аспекта: рождаемость, конкурентность и преступность.
14. Спад рождаемости ниже уровня воспроизводства отнюдь не следствие обнищания России. Как раз в самых нищих странах усиленно размножаются. А депопуляция – беда всех «белых» стран сегодня, при всем их процветании. (Об этом – в другом месте книги.) Это аспект старения этноса и замена биологической формы экспансии в окружающую среду на форму научно-техническую, вещественно-материальную.
Закаты всех цивилизаций сопровождались снижением рождаемости.
А заметное, иногда в несколько раз, уменьшение населения циклически происходило в самых разных странах на разных этапах их развития – будь то эпидемии или войны.
Стимуляция рождаемости, о важности чего говорят так часто, невозможна без: первое: снятие доминанты с материально-властного преуспеяния, статус главной престижной ценности в обществе не должен бы закрепляться за деньгами, дети ну главнее же денег; второе – ясен день, создание системы материального поощрения– и налоговых льгот: иметь детей должно быть экономически выгоднее, чем не иметь, экономить на детях – лишать страну завтрашнего дня; третье: категорическое ограничение «прав сексуальных меньшинств», как ни «антидемократично» это сегодня звучит – нельзя приравнивать ошибку природы и извращение к норме, когда речь уже идет о вырождении популяции; четвертое: жесточайшая борьба с наркотиками, выбивающими из жизни уже серьезный процент молодежи; пятое: создание, пропагандирование, насаждение культа здоровой многодетной семьи; шестое: снимайте деньги с чего угодно и вбивайте в медицину, поднимайте уровень и престиж профессии врача.
Не нравится – вымрете.
15. О конкурентности. Если кто не умеет, не может, не хочет работать лучше и больше соседа – ему ничто не поможет. Раньше или позже сосед его затенит, подомнет, придавит, поглотит, заставит работать на себя.
Иммигрант поднимается за счет того, что согласен на любую работу любой продолжительности.
Труд – любой – должен иметь этическую ценность, вплоть до культовой.
Глумление над трудом, невыплаты и без того нищенских зарплат, в то время как деньги прокручиваются банками или уводятся через цепочки посредников – по сути, это уничтожение нации.
Чиновничьи сети на путях прежде всего мелкого, честного, наивного предпринимательства – это уничтожение нации.
Обирание монополиями низовых производителей – лишает труд смысла.
Конечно, за годы советской власти желающих и умеющих работать людей изрядно выморили, воспитав покорных рабов. Но и многократные обворовывания всего народа в «новые времена» способны отбить охоту работать честно и много.
Откровенно говоря, обитатель метрополии не вытянет честной конкуренции с закаленным, прошедшим дома «естественный отбор», жадным до новой лучшей жизни иммигрантом. Но если закон и весь порядок дел в государстве всемерно не стимулирует усердный труд аборигена – процесс замещения этноса заметно ускоряется.
16. Сегодня Россией правит криминал. Ну, скажем так: в немалой степени правит; в очень немалой; в очень большой. В этих условиях иммигрант-"национал" имеет преимущество в виде национальной спайки. По сравнению с аборигеном он обладает дополнительной структурой: землячество какая ни на есть – а все поддержка; иногда очень серьезная поддержка. В конкурентной борьбе «национал» сравнительно спаян – русский сравнительно разобщен.
«Национал» имеет то психологическое преимущество, что добра и справедливости от государства заведомо не ждет: он знает, что реально рассматривается как человек второго сорта – и рассчитывать может только на деньги, связи, силу и собственную изворотливость. Это помогает устоять и выжить. И за решением вопросов он обращается не в милицию, а к «крестному отцу».
А чиновнику безразлична национальность взяточника: давал бы больше и держал слово надежнее.
Пресловутая криминализация общества и набившая всем оскомину коррупция имеют и то следствие, что ускоряют и облегчают замену этноса.
Уничтожение коррупции имеет среди прочих и аспект физического, этнического сохранения народа.
17. О физическом и этническом сохранении народа пытаются своими средствами заботиться национал-социалисты, они же неофашисты, они же «Славянский Союз» («СС») и братские ему организации.
Лозунги известные: здоровье и процветание нации, а для того – долой еврейско-олигархический капитал, в здоровом теле здоровый дух, бей жидов и черножопых и т.п.
О психологических корнях фашизма – см. отдельную главу.
А чисто социальные куда как понятны: повальная бедность при роскоши воров, унижение народа и страны, беззаконие, вседозволенность как издержки демократии, подъем иммигрантов.
Возникновение в таких условиях неофашизма логично, ожидаемо, прогнозируемо.
Естественно предположить, что серьезные спецслужбы – а они России в наследство от СССР достались, и развал не вовсе их уничтожил – предпочтут сами спровоцировать создание таких организаций, «намотав» их на своих провокаторов. И уж как минимум имеют в них достаточно своих агентов. Следует знать, и следует контролировать. Не надо пускать на самотек то, что все равно возникнет.
В феврале 2002-го года печать заговорила о встрече главы президентской администрации с лидером СС и даже строили гипотезы о финансовой помощи неофашистам.
К чему стремятся эти штурмовики? Жесткая система, сильная рука, ликвидация демократии, силовые методы.
Могут ли они в обозримом будущем взять власть? Пока это представляется невозможным.
А что они могут? Навести шороху, пугнуть обывателя, привлечь симпатии люмпенизированных масс (а массы делами последнего десятилетия люмпенизируются стремительно) – и вызвать крики демократов о необходимости укоротить фашистов.
Есть ли у государства возможности в одночасье ликвидировать этот – уже даже не эмбриональный, а вполне проклюнувшийся неофашизм, который не скрывается, но публично декларирует свои лозунги, шьет формы, собирается на съезды и вскидывает руки под красно-бело-черными знаменами? Есть, есть. Фашисты малочисленны, маловлиятельны и существуют «как бы вроде даже» не совсем и официально. Если неофашисты не запрещаются жестко, не разгоняются, не ликвидируются – значит, это кому-то надо. Это просто.
Штурмовики очень полезны для погромов и демонстраций – дабы все увидели губительность демократии и необходимость твердой руки. Самое полезное, что могут сделать неофашисты для сегодняшнего российского правительства – это устроить попытку эдакого как бы путча. Декларативную такую – больше треска и крика. Не столько явить угрозу, сколько изобразить.
Во всех исторических обличьях штурмовики отличались повышенной горячностью и пониженной сообразительностью. Лично честные и откровенно агрессивные недоумки. Пушечное мясо переворотов. За то их в свой черед и ликвидировали жесткие правители, когда нужда в грязной работе чужими руками отпадала.
Ликвидация фашистской угрозы – лучшее из оснований для ужесточения политического курса. Ну, чтоб необходимость ужесточения пуще приветствовалась.
18. Фашизм можно рассматривать как реакцию на ослабление системы – как одно из проявлений центростремительных сил к воссозданию системы в обновленном, ужесточенном виде.
Территория уменьшилась. Большая часть колоний отпала. Население сократилось. «Ужесточительные институты» ослабли или вовсе ликвидированы. Противоречие между интересами системы и индивидуума уменьшилось. Совпадение интересов системы и индивидуума увеличилось: для защиты жизни и благополучия индивидуума усиление государства видится полезным и во многом необходимым.
С уменьшением «массы и объема материала» центробежные силы ослабли, а центростремительные усилились – по сравнению с начальным этапом развала системы СССР.
Происходит естественное усиление централизованной власти, противостоящей дальнейшему развалу.
В 2002 году происходит «аппаратное усиление» государства, повсеместный прессинг центра – пока без каких-либо кардинальных изменений в политике и экономике. Грядущие через два года очередные президентские выборы диктуют власти осторожность, взвешенность, легитимность действий – чтобы, через два года продлив полномочия законным путем еще на четыре года и повысив эффективность аппарата, перейти к более серьезным действиям по усилению системы.
19. Сегодня национализация (вернее, «ренационализация», возврат государству) естественных монополий не представляется возможной: они сильны, государство слабо, коммунисты живы, общественное мнение (в основном масс-медиа) пока еще имеет какое-то свое мнение – оно скорее против, и Запад против со своими инвестициями и блоками.
Но если нельзя национализировать предприятие – то можно «национализировать» его директора. Подыскать для узкого круга руководства кнут и пряник. Компромат и личную выгоду.
Видится логичным национализировать директоров сегодня, а монополии -завтра.
Поддержка большей части населения обеспечена.
20. Правда, эту большую часть населения никто ни о чем не спрашивает. Демократическая пресса является демократической лишь отчасти.
Свободная пресса по сути своей тяготеет к оппозиционности. Интеллигенция всегда оппозиционна. Зорко следит за злоупотреблениями власти, стремясь ограничить ее произвол. Эдакий противовес-компенсатор. Кусачий пескарь – чтоб щука не наглела.
Взятая сама по себе – свободная пресса скорее деструктивна. Нелицеприятная критика. Критикой единой жив не будешь. Конструктивна она лишь совокупно с властью – корректируя, проясняя, советуя, комментируя, протестуя (куда реже – поддерживая). Кроме того, свободная пресса коммерциализирована и нацелена на тираж: а читатель предпочитает катастрофы, разоблачения, низвержения, сенсации – негатив. Плюется, объевшись – но предпочитает.
Пресса сыграла свою немалую роль в демонтаже старой системы. Поддержала демонтажников-реформаторов. Пожила недолго прекрасными иллюзиями. В рыночных условиях стала нуждаться в деньгах и обрела владельцев. Снизила профессионализм и обзавелась новыми табу.
Нельзя глубоко вдаваться в налоговые проблемы, потому что любой приличный журналист получает большую часть зарплаты не по ведомости, а черным налом. Рыльце в.пушку у всех.
Нельзя глубоко вдаваться в проблемы коррупции, потому что нити ведут наверх, а никакой хозяин не хочет наживать врагов в Думе или Кремле – везде блоки интересов, врагов и так хватает, могут вообще перекрыть кислород. А могут вообще пришибить журналиста в подъезде или взорвать.
Нельзя вообще сомневаться в устоях демократии. Интеллигенция не поймет. Да и будешь без демократии писать лозунги правящей партии, вообще не пикнешь.
Нельзя, понятно, критиковать хозяина. Он подбирает людей, подходящих ему по взглядам, и может им не указывать ничего – пусть творят свободно, но сами понимать должны. Кормилец есть кормилец. Если он нечист – а кто чист? Жизнь такая.
А что требуется власти, стремящейся усилить систему и переломить тенденцию к развалу? Власти, которая сегодня слабовата и имеет серьезных неофициальных конкурентов, с которыми делит реальное влияние на все происходящее в стране? Ей требуется поддержка прессы, в том числе и в непопулярных шагах, без которых не обойтись. И покусывать ее за ноги не надо – ножки и так подгибаются.
Нормальный конфликт власти и свободы слова. Вот только положение в стране ненормальное – еле дышит.
Власть хочет консолидации. А пресса не хочет диктатуры.
И обе правы.
Со скорбью констатируем, что на этапе необходимого усиления слабой системы власть может быть только жестко централизованной, а свободы прессы – неизбежно ограниченными.
Чисто теоретически: власть может подавить преступность и развал без прессы – по сводкам ГРУ и ФСБ. Но пресса не может справиться без власти с этими задачами никаким каком. Есть ситуации, когда опасность диктатуры предпочтительнее опасности развала.
Впрочем, история не спрашивает, что предпочтительнее. Мы имеем то, что имеем.
Власть будет продолжать ставить прессу под государство. И правота объективного хода вещей на ее стороне.
(Заметим в заключение, что даже в такой уже навязшей проблеме, как отключение энергии оборонным объектам, пресса ни разу не попыталась докопаться до корней: как именно кроится бюджет Минобороны, какие суммы планируются на энергоплатежи, сколько процентов от запланированных сумм реально поступает армии – и на сколько процентов планируемые и реальные платежи покрывают реальные счета энергетиков, и о чем думает Минобороны, если не на сто – и каков механизм ценообразования энергетиков, каковы их прибыли и убытки, и как гоняются их деньги, как прячутся их прибыли и из каких денег складываются миллиарды долларов на счетах владельцев компаний. В офицерских квартирах нет отопления, зато у нефтебаронов есть дворцы на лазурных берегах.)
21. И прессе, и власти трудно без национальной идеи. Дайте нам идею! Не дают.
Долго отрыгивали советскую идеологию – и осознали, что вовсе без идеологии тоже плохо. Хочешь? А – нету. И ведь тужатся.
Что такое идеология? Это наличие идеала, взывающего в действию и достижению общей цели . Единость надличностного идеала, предполагающего скоординируемые действия в практической сфере. Сумма убеждений как ориентир в действиях. Можно сказать и иначе:
Идеология – это установка на задачу .
Но задача должна иметь надличностный характер. Не только чтоб было чего ради трудиться, терпеть лишения или даже жизнью пожертвовать. А чтоб это было нужно не только тебе одному – а многим. Украсть или даже заработать миллион и на него хорошо жить еще не может быть идеологией. Бандит, пристреленный в разборке конкурентом из-за неподеленного миллиона, жизнь за свою цель отдал, но идеологии не имел. Жизненные воззрения бандита нас не устраивают. (Хотя прижились.)
Идеология – это ценность системная. Жила бы страна родная. Нет бога кроме Аллаха. Несите бремя белых. Смерть или победа.
Идеологический кризис – отражение системного кризиса. Что делать? Куда идти? За что бороться и что строить? В чем цель моей жизни – в банковском счете? К чему прикладывать силы душевные – к грызне за личное место под солнцем?
Идеология потребительства, консьюмеризма, работает в укрепившейся и стабилизировавшейся на высоком уровне системе: все хорошо, права сытой личности, поддерживай статус-кво, не то будешь бедным и больным. Это предвестник спада и угасания системы – велик и богат Рим, могучи легионы, но пороки уже подточили нравы, нечего больше захватывать, поднимать и создавать, и тайно зреет в пещерах христианство, и пасут в дальних степях коней варвары.
А если ты уже бедный и больной – что тебе консьюмеризм? Хапануть лимон или свалить в богатую Америку, пока хозяин до голодной смерти не довел, чиновники соки не высосали, бандюк не ограбил и государство не кинуло – вот и весь консьюмеризм. Только злокачественный идиот может купиться в сегодняшней России на сказочку типа «американской мечты» – всего достигнуть собственным честным трудом, тогда и повезет. Циничный смех будет ответом лектору.
Каких целей мы сегодня заведомо лишены? Экспансии. Войны за независимость. Построения единственного в мире справедливого общества. Классовой борьбы, слава те господи. Непримиримой борьбы с прочими внутренними врагами, восходящей до статуса общенародного движения (евреи, мусульмане, коммунисты, фашисты, атеисты, христиане).
Клинический прогноз: неблагоприятный.
То есть: мы не имеем задачи, к которой можем «прицепить» идеологию. И не имеем условий, к сохранению которых можно, за неимением лучшего, «прицепить» ее же.
У нас нет базы для идеологии. Вот в чем беда.
На уровне идеологии как отражения предметной действительности на уровне вседозволенности, аморфности, релятивизма – развал системы продолжается: сумма ингредиентов есть, но в систему они не собраны.
Сегодня Россия является единым целым на уровне предметного, материального единства (включая лингвистическое и национальное) – но на уровне духовной и идеологической системы она почти не не существует. «Почти» означает на грани распада, в зыбком равновесии медленно сползая к развалу.
А у кого сегодня идеология явно есть? У фашистов. У исламских радикалистов. Ненавидь – но пойми. Уничтожь – но пойми. Это люди идеи. Люди крупной задачи и крупной цели, люди борьбы.
Более того. Когда российские солдаты проводят зачистку в чеченском селе – они обладают идеологией. Милитаристской, шовинистической – но идеологией. Есть враг, есть смерть, есть война, есть категорическое стремление выжить и победить в конкретных боях. А потом они демобилизуются и остаются без идеологии.
22. Хочешь идеологию? Поставь задачу. Характерно, что за десять последних лет никто в России так и не смог сформулировать: куда идем? Какой видится страна через десять, двадцать, пятьдесят, сто лет? Размеры, строй, национальный состав, жизненный уровень, приоритетные отрасли экономики, стратегические союзы?
Пока не будет внятной политической и экономической концепции, внятной перспективы – никакая идеология невозможна . Пытаться создать идеологию сегодня – ставить телегу впереди лошади, которая еще не родилась.
23. Польза реставрации православия понятна и несомненна. Но как только мужику предлагают Богу молиться – в травматологию очередь с расшибленными лбами.
Как только на телеэкране очередной матерый парт-секретарь в рыночном костюме елейно извещает о своей «истинной вере» – порядочному человеку хочется объявить себя атеистом. Репортажи со служб в храмах ведутся с дикторскими интонациями советских военных парадов.
Когда все дружно, по команде, строем, прекращают петь «Интернационал» и идут к святому причастию – это унизительно. Это компрометирует идею. Вера существует для души, а не для демонстрации. Не то получается стриптиз вместо интима. А стриптиз – не убеждает, это такая работа.
Как бы тактичнее объяснить вчерашним коммунистам, запрещавшим и чернившим христианство, что ну не гоже им сегодня демонстрировать свою рьяную религиозность? Что Бог живет в душе, а не в телевизоре? Что это производит впечатление, обратное желаемому – фальшивое и отталкивающее?
Что нехудо бы Церкви отмежеваться как-то от оптовой торговли алкоголем и табаком в лихие девяностые?
Ну всем же ясно, что перехлест ведет к противоположным результатам. Ну так?
24. Перехлест в пропаганде личности президента Путина как минимум преждевременен. Эти портреты, календари, майки, буквари и экскурсии. Слишком недавно он был подполковником, и заместителем мэра, и никому за пределами рабочего круга не известным человеком, и слишком недавно стал президентом, и ничего судьбоносного для страны не успел еще на сегодня сделать. И слишком известен подлый сервилизм российских чиновников. И слишком свежа память о культе генсеков.
Массе, конечно, нужен вождь, но не так же бестактно и поспешно. С таким количеством услужливых дураков и враги ведь скоро не понадобятся.

<< Пред. стр.

стр. 7
(общее количество: 9)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>