<< Пред. стр.

стр. 13
(общее количество: 35)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Проще всего рассудил русский акушер Вольф, когда он
в 1832 году перелил женщине, умиравшей от большой к р о -
вопотери, сотни две граммов крови.
Казалось, что этим было положено начало хорошему
делу, что перед методом переливания крови сразу должны
были открыться двери клиник и больниц.
Но этого не произошло. За период с 1820 по 1870 год в
мировой литературе было опубликовано всего 75 случаев
переливаний крови, в то время как теперь в одной москов­
ской больнице средней величины 75 переливаний произво­
дится в течение одного месяца.
75 переливаний крови на всем земном шаре за 50 лет и
75 переливаний в одной больнице в течение одного месяца!
Контраст разительный!
Не так легко прививался, очевидно, метод переливания
крови в XIX веке — такие препятствия, как реакции от п е ­
реливания, образование кровяных свертков, которые в случае
заноса в кровяное русло грозили вызвать смертельную заку­
порку крупного сосуда, не были устранены. Встречались и
технические трудности: если переливание производилось осо­
быми шприцами, это приводило к свертыванию крови в них.
Переливание непосредственно из артерии донора в вену
больного оказалось очень сложным, да и мало кто давал
вскрывать себе артерию, чтобы перелить из нее стакан крови.
Итак, очень много трудных вопросов возникло, как только
врачи вплотную подошли к практическому осуществлении
переливания крови.
И поэтому пусть не вызывает удивления у читателя по­
ведение маститого русского хирурга 40—50-х годов XIX века
профессора Ильи Васильевича Буяльского.
Буяльский был, по отзывам его современников, блестящим
хирургом. За свою жизнь он сделал 2 000 операций и считал
переливание крови очень нужным для хирурга методом. Но
сам он не. сделал ни одного переливания.
105
«Я, со своей стороны, считаю, думаю и останусь в том
убеждении, что операция переливания крови позже или
раньше должна войти в круг необходимых практических
пособий, — писал он в «Военно-медицинском журнале» в
1846 году, — и что путем опыта она, наконец, займет место
наряду с прочими, к которым прибегают в экстренных слу­
чаях, и принесет большую пользу роженицам».
История, жизнь оправдали его пророческие слова — во-
просы переливания крови вызвали большой интерес в пере­
довых кругах русских
врачей.
Через два года по-
сле статьи Буяльского,
где подробно излага­
лись показания и тех­
ника метода перелива­
ния крови, вышел из
печати превосходный
труд профессора Мо­
сковского университета
Алексея Матвеевича
Филомафитского (1848)
с распространенным за­
главием «Трактат о пе­
реливании крови как
единственном средстве
во многих случаях спас­
ти угасающую жизнь,
составленный в истори­
ческом, физиологиче­
ском и хирургическом
отношении».
Ярославский семи­
А. М. Филомафитский.
нарист, учившийся на
медные гроши, Филомафитский окончил Харьковский универ­
ситет, а затем профессорский институт при Юрьевском уни­
верситете. Защитив докторскую диссертацию на тему «О ды­
хании птиц», Филомафитский в 28 лет получил кафедру фи­
зиологии на медицинском факультете Московского универси­
тета; одновременно он читал курс сравнительной анатомии и
общей патологии.
В 1836 году он выпустил первое русское пособие по фи­
зиологии, направленное против умозрительной натурфило­
софской школы иностранных физиологов и горячо пропаган­
дировавшее экспериментальный метод в физиологии. Фило­
мафитский был одним из первых русских ученых-материалистов
30—40-х годов XIX века, создавших прочное материалисти­
ческое мировоззрение в медицине и оказавших глубокое
106
влияние на современную философию естествознания. Вот ка­
кие мысли звучали как боевой клич в аудитории Московского
университета на лекциях физиолога Филомафитского:
«Есть два способа исследования физических явлений —
один умозрительный, другой опытный... Первому следуют так
называемые натурфилософы, отвергающие всякий опыт и
наблюдение, старающиеся подвести все явления под одно
начало, их остроумием выдуманное... Другой способ иссле­
дования жизненных явлений есть опытный; здесь естество­
испытатель, руководствуясь наблюдением и опытом, старается
все жизненные явления исследовать порознь, наблюдает
опыт в различное время, при различных обстоятельствах;
этого мало: он подвергает их опыту, при котором выбирает
нужные и различные условия, и через повторение одного,
наконец, уверяется в том, что было существенное, постоян­
ное и что случайное в исследоваемом им явлении... Долго
бы и сама физиология была игрой необузданной фантазии
и мистицизма, если бы светлые умы некоторых физиологов
не указали ей этого пути — опыта и наблюдения» 1 .
В отличие от Д. В. Велланского, отрицавшего роль опыта
в физиологии, Филомафитский в своих лекциях всячески
подчеркивал «необходимость живосечений и опытов над жи­
вотными».
Оригинальные, свежие мысли, изложенные на страницах
его руководства по физиологии, перекликаются с пламен­
ными призывами к материалистическому пониманию явлений
природы Радищева, Белинского, Герцена, Писарева и Чер­
нышевского.
Филомафитскому принадлежит приоритет в эксперимен­
тальном испытании многих обезболивающих химических ве­
ществ, помимо известного уже тогда эфира и хлороформа.
21 декабря 1847 года Н. И. Пирогов в присутствии декана
медицинского факультета Московского университета Алексея
Филомафитского произвел свои знаменитые опыты о наркоз­
ном действии хлороформа. Интересно отметить, что в основу
применяемых ныне эфирных масок положен принцип эфир­
ной маски Филомафитского. Он разрабатывал опытным
путем многие вопросы переливания крови. К а к никто в то
время, он ясно сформулировал требования, которые могли
сделать метод переливания крови жизненным. В течение
13 лет он ставил Со своим помощником Орловским опыты по
переливанию «бесфибринной» крови животным. Филомафит-
ский предложил аппарат своей конструкции для переливания
дефибринированной крови.

1
X. С. К о ш т о я н ц , Очерки по истории Физиологии в России, М.,
1946.

107
Он приблизил учение о переливании крови к нашим
дням, когда научились прибавлять к крови так называемые
стабилизаторы, т. е. химические вещества, препятствующие
ее свертыванию.
Как известно, кровь в кровеносных сосудах животного и
человека всегда жидкая, но, как только кровь вытекает из
сосуда, она свертывается в течение 3—5 минут, образуя
тёмнокрасный желеобразный сгусток. Это легко наблюдать,
если собрать кровь в стеклянный сосуд. Сгусток крови по­
степенно сжимается, образуя массу в виде студня, из кото­
рой выделяется желтоватая кровяная сыворотка. Если про­
мыть эту массу струей воды, останется комок из белых
разбухших волокон. Белые волокна называются фибрином.
Свертывание крови — очень важный процесс. При ране­
ниях оно бывает спасительным, так как сверток (тромб)
останавливает кровотечение. Не будь этого свойства крови
свертываться, человек погибал бы от малейшего укола. Но
для переливания крови свертывание — б о л ь ш а я помеха.
Появившаяся в Петербурге в 1865 году крупная рабо­
т а — докторская диссертация В.. В. Сутугина (1839—1900)
«О переливании крови», основанная на солидных опытах, впер­
вые решила много важнейших вопросов переливания крови.
С у т у г и н п р и ш е л к с л е д у ю щ и м в а ж н ы м вы­
в о д а м , о к о т о р ы х он з а я в и л г р о м о г л а с н о и
т в е р д о : п е р е л и в а е м а я к р о в ь д о л ж н а б ы т ь ли­
шена с п о с о б н о с т и с в е р т ы в а т ь с я ; для челове­
ка подходит только человеческая кровь;
л у ч ш е в с е г о во и з б е ж а н и е р е а к ц и й п р о и з в о ­
дить переливание медленно.
А один из выводов Сутугина намного опередил совре­
менников — он перекликался с нашим временем, когда мы
научились заготовлять кровь впрок: «В больших повиваль­
ных институтах и на перевязочных пунктах на войне можно
иметь кровь в запасе, собирая ее при кровотечениях. Такая
кровь может быть годна для переливания в течение недели,
если только есть возможность сохранить ее при 0°».
Сутугин первый не только из русских авторов, но и во­
обще из тех, кто изучал этот вопрос, четко и определенно
установил опытным путем условия и продолжительность со­
хранения крови, а также состояние кровяных телец при кон­
сервации. Он первый обнаружил возможность заражения
переливаемой кровью и установил противопоказания при
выборе доноров (сифилис, туберкулез!); он же первый вы­
работал клинические противопоказания к переливанию крови.
Вслед за работой Сутугина появляется интересная дис­
сертация Раутенберга «О переливании крови». Здесь автор
предлагает для предупреждения свертывания крови, мешаю­
щего переливанию, добавлять к ней углекислый калий.
108
Раутенберг еще более четко, чем это делалось до него,
ставит вопрос о донорах: « Ч е л о в е к э т о т — м у ж ч и н а
и л и ж е н щ и н а — д о л ж е н б ы т ь не с т а р ш е 40 л е т ,
не д о л ж е н б ы т ь о д е р ж и м с и ф и л и с о м , с к о р б у ­
том, анемией или другими болезнями, дей-
с т в у ю щ и м и на с о с т а в к р о в и».
Но Раутенберг был осторожен. Он сделал всего несколь­
ко переливаний, в том числе двум роженицам. Такая осто­
рожность нервировала некоторых врачей. Один из них, Про­
зоров, требовал, чтобы все хирурги умели делать перелива­
ние! Он заглядывал, несомненно, далеко вперед. Его мысль
осуществлена полностью — в С С С Р сейчас нет ни одного
хирурга, не владеющего методом переливания крови.
«Надобность этой операции — жизненное показание —
может встретиться каждому врачу, в особенности акушеру,
и если он не сделает ее, то должен нести нравственную,
профессиональную ответственность за жизнь больного».
В 1887 году из клиники знаменитого Склифосовского
вышла диссертация доктора Табуре «О переливании крови».
Табуре обосновал огромное значение метода переливания
крови в военно-полевой хирургии.
В то же время, по свидетельству Пирогова, профессор
хирургии Петербургской военно-хирургической академии
Сергей Петрович Коломнин применял переливание крови на
фронте во время балканской (сербско-турецкой и русско-ту­
рецкой) войны (1876—1878).
Таким образом, русский хирург Колом-
н и н — э т о т з а м е ч а т е л ь н ы й г у м а н и с т , б е з в p е­
м е н н о п о г и б ш и й1 , б ы л п е р в ы м в м и р е х и р у р ­
г о м , п р и м е н и в ш и м на п о л е б о я п е р е л и в а н и е
крови.
Основоположник современной военно-полевой хирургии
Пирогов, наблюдавший осложнения после производимых К о -
ломниным переливаний крови как строгий и требовательный
ученый занял в то время осторожную позицию по отношению
к новому методу, однако он признавал огромное его значе­
ние «для поддержания жизни, если для переливания крови
будет взята дефибринированая кровь и при впрыскивании не
перегонится внезапно воздух в вену».
Фактически на этом кончаются работы по переливанию
крови и практическое применение переливания крови в
России в XIX веке.
Вскоре к этому методу охладели.
Отчасти это понятно. Применение его было сопряжено с
большими трудностями: то свертывалась кровь, то воздух

1
Он покончил жизнь самоубийством после случайной смерти одной
его больной на операционном столе от кокаиновой анестезии.

109
засасывался в шприц или поршень не двигался из-за
свертков.
Коломнин предложил применять непосредственное пере­
ливание крови из артерии в вену. Для того чтобы кровь не
свертывалась во время самой операции, в рану наливали
жидкий парафин. Однако эта техника не могла получить
широкого распространения. Ведь после переливания необхо­
димо перевязывать артерию донора, а это вело к потере со­
суда. Понятно, что для донора потеря сосуда на руке была
тяжелой жертвой, и переливание крови при такой технике
не .могло иметь большого распространения. Оно применялось
лишь в редких случаях.
Когда же в 1869 году работы нашего врача Орловского
установили, что при кровопотерях очень помогают вливания
солевых физиологических растворов, даже многие сторонни­
ки метода переливания остыли к нему.
— В самом деле, зачем делать переливания, — рассуж­
дали они, — если помогает солевой раствор?
Действительно, представьте, больной потерял сразу до­
вольно много крови, он впал в полуобморочное состояние,
ему угрожает смерть. Сделано вливание 1 литра физиологи­
ческого р а с т в о р а — и больной неузнаваем... Он ожил.
В чем же тут дело? Дело в том, что при кровопотере в
первую очередь падает кровяное давление и больной может
погибнуть от упадка сердечной деятельности. Сосуды пусте­
ют, сердце начинает сдавать. Влейте в сосуды солевой рас­
твор, оживите их деятельность, поднимите в них давление —
и больной на ваших глазах оживет.
Все это произвело на врачей XIX века очень сильное
впечатление. Но вливания солевого раствора помогают при
сравнительно небольших кровопотерях, отзывающихся в пер­
вую очередь на функции кровообращения; если же кровопо-
теря велика и собственных кровяных телец человеку нехва­
тает, чтобы обеспечить дыхание тканей, т. е. жизнь, — он
должен умереть.
Это показали в блестящих опытах на животных физио­
логи, и они восстановили пошатнувшуюся было репутацию
метода переливания крови.
Физиологи определили прежде всего допустимые границы
потери крови, а затем стали изучать, при каких условиях
возвращает животному жизнь вливание солевого раствора и
при каких — вливание крови.
Если животное теряет 25 или 50% крови, то наступающее
тяжелое состояние может быть улучшено путем вливания
солевого раствора. При острой потере крови — 7 5 % ее мас­
сы — вливание солевого раствора бесполезно и вернуть жи­
вотному жизнь может только переливание крови.
110
Переливание крови не может быть заменено никаким
другим методом вливания!
Едва ли можно придумать лучшую иллюстрацию этой
мысли, чем та, которую дает земский врач А. Югов.
«В бытность мою вторым врачом при участковой сельской больнице
мне пришлось однажды срочно выехать на покос к женщине, истекав­
шей кровью
К а к произошло несчастье, в подробностях припомнить не могу: не до
того было. Кажется, кто-то шутя толкнул ее на копну сена; в сено бы­
ла воткнута коса, и острие косы глубоко проникло в подмышечную впа­
дину.
Но вряд ли когда-нибудь изгладится в моей памяти то, что мне при­
шлось тогда увидеть и пережить.
...На земле лежал обескровленный труп. По крайней мере с первого
взгляда невозможно было в этом сомневаться. Лицо — особенного серого
цвета; губы до того белы, что трудно отличить их от остальной к о ж и :
они кажутся прилипшими к таким же белым деснам. Зубы оскалены.
В полураскрытый рот заползают мухи. Но особенно их много на куче окро­
вавленного тряпья, втиснутого в левую подмышечную впадину и притя­
нутого бечевками к плечу: что-то пытался остановить кровь...
Рана — в виде щели с неровными краями. После удаления медленно
натекающей крови открываются поврежденные сосуды: перерезана плече­
вая артерия и вена. Плечевой нерв тоже, конечно, поврежден, но разгля­
дывать некогда, надо перевязать сосуды и обратиться к попыткам ожив­
ления.
Прикладываю ухо к области сердца: вместо обычных четких звуков
от захлопывания сердечных клапанов сейчас еле-еле доносятся частые не­
правильные мерцания. Дыхание не улавливается — обескровление зашло
слишком далеко, помощь запоздала... Однако в аптечном ящике заклю
чены средства, которые и здесь должны быть испробованы: это солевой
физиологический раствор и раствор адреналина...
Человек, потерявший половину всей своей крови, умирает, потерявший
треть — находится между жизнью и смертью.
...Я перетягиваю правую руку женщины резиновым жгутом: нужно
вызвать застой крови, чтобы набухли и резче обозначились вены локте­
вого сгиба. Ничего не выходит, обозначаются плохо: чересчур обескров­
лен организм. Однако удается пальцем нащупать мягкий, податливый
шнур — срединная локтевая вена. Легкий нажим, и широкая, круто сре­
занная игла большого шприца, наполненного солевым раствором, входит
в вену. Рука врача всегда безошибочно „слышит" прокол передней стенки
кровеносного сосуда. Однако для проверки выдвигаю слегка поршень
шприца. Сейчас же тоненькая струйка крови, закручиваясь спиралью,
обозначается в прозрачном растворе и медленно расплывается, слегка за­
мутив его,— игла в просвете кровеносного сосуда. Можно вводить рас­
твор. Это делается медленным надавливаниме на поршень. Семь полных
шприцев, 700 кубических сантиметров, и никакого действия! Выслушиваю
с е р д ц е — „ м е р ц а н и я " как будто совершенно прекратились. Передо мной —
труп...
Все время, пока подогревался раствор и предпринимались попытки
оживления, окружающие были до того напряжены и неподвижны, что
слышно было, если кто-нибудь из близко стоявших проглатывал с к с :
шуюся слюну. Но когда ясно стало, что вливание оказалось тщетным,
напряжение как-то враз кончилось, словно кто-то подал сигнал. Все за­
двигались, заговорили, некоторые отошли и сели в тени стога; кое-кто
закурил.
— Нет, видимо, кровь-то, ее ничем не заменишь... Не дошли еще док­
тора! — сказал высокий хмурый старик, внимательнее всех следивший за
вливанием раствора. Сказал и отошел...».

111
Больная умерла... Так умирали в прежние войны обес­
кровленные раненые в передовых перевязочных отрядах и
полевых лазаретах.
Учение о группах крови
Не было больше оснований сомневаться в полезности,
даже абсолютной необходимости скорейшего внедрения в
самую широкую медицинскую практику метода переливания
крови. Но как это сделать, если ко всякому широко приме­
няемому методу должно быть предъявлено одно и справед­
ливое требование: почти абсолютная его безопасность!
Вот этого нельзя было сказать про метод переливания
крови ни в конце XIX, ни даже в начале XX века.
Ученые пытались найти разрешение вопроса в техниче­
ской части проблемы, принялись изобретать аппараты и
инструменты. Сколько всяких остроумных шприцев и насо­
сов было выдумано за это время! Но опасность переливаний
не уменьшилась ни на йоту...
Большое заблуждение проводить аналогию между меди­
циной и техникой. Большое заблуждение думать, что техника
может с а м а по с е б е разрешить какую-либо медицин­
скую проблему.
Техника в наше время открыла большие возможности.
Дайте идею, принцип, и рядом расчетов инженер превратит
эту идею в остроумный аппарат. Но если технике мешают
неожиданные препятствия — свертывание крови, закупори­
вающей шприц, или ужасающая реакция после переливания,
то надо сначала устранить эти препятствия, которыми управ­
ляют скрытые законы физиологии и патологии, и лишь тогда
обратиться к технике. Тогда инженеры сконструируют самый
сложный аппарат и, если нужно, усовершенствуют его до
изумительной точности.
С начала XX века ученые, занимавшиеся переливанием
крови, пришли к выводу, что для того, чтобы внедрить в
практику этот метод, надо разрешить два главных вопроса.
П е р в ы й и самый главный — это установить причину
смертельных реакций, наступающих в результате переливания.
Ученые стали на правильный путь... Никогда нельзя за­
бывать, что задача научного исследования лежит в объяс­
нении фактов. Когда мы изучаем предмет, мы должны по­
знать его сущность.
И в т о р о й вопрос — устранить свертывание крови та­
ким химическим реактивом, который был бы безопасен для
больного и для самой крови, не изменяя ее в течение долгого
времени.
Забегая вперед, мы должны сказать, что, когда эти во­
просы были разрешены, не понадобилась и помощь инжене­
ров. Но об этом потом.
112
К а к мы видели выше, ряд исследователей, начиная с
XVII века, был близок к истине в деле объяснения реакций
от переливания. Недаром они отказались от переливания
крови животных.
Инородность к р о в и — вот что было про­
в о з г л а ш е н о п р и ч и н о й р е а к ц и й . Почему же при
переливании крови от человека человеку наступает реакция?
В чем тут дело?
Еще в конце XIX века этим вопросом занялся Эрлих.
В своей небольшой лаборатории он уделял внимание не
только изобретению сальварсана.
Изучая проблемы крови и иммунитета, он заинтересовал­
ся данными о склеивании кровяных телец одних животных
сывороткой других. Он тут же приступил к делу, используя
сотни кроликов, свинок и собак. Такой хаос был у него на
стеклышках и пробирках, что любой профессор растерялся
бы, но Эрлих любил этот хаос. Это была поистине его сти­
хия. Проходил нужный срок, и после тщательного продумы­
вания он расстанавливал факты по надлежащим местам.

<< Пред. стр.

стр. 13
(общее количество: 35)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>