<< Пред. стр.

стр. 6
(общее количество: 7)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Каждый шаг дифференциальной операции есть ""собственное движение самой природы""[4.130], движение самого предмета и следование мысли за развитием предмета.
Что стоит (означает) за приращением аргумента?
За приращением аргумента стоит не что иное, как выхождение предмета за свои пределы, его связь (взаимосвязь) с иным. Это и тень предмета, и его запах, и его след, и его звук и т. п., то есть продолжение предмета вне себя, его превращение в иное (палка превращается в руку, рука превращается в палку).
А что стоит (означает) за отношением приращения функции к приращению аргументу (dx/dy)?
За (dx/dy) отношением приращения функции к приращению аргумента cтоит не что иное, как мгновенный скачок, взаимопереход противоположностей (рука превратилась в палку, палка превратилась в руку).
А что означает (стоит за) приращение аргумента стремится к нулю?
Приращение аргумента стремится к нулю означает не что иное, как снятие тени, следа и т. п., то есть снятие, отбрасывание орудия ("то "третье""[34.21,24]), которое помогло достичь цели.
Скачок, взаимопереход материального и идеального лучше увидеть там, в их разрыве, несовпадении. Такой момент нам предоставляет известный натуралист, следопыт, исследователь Эрнст Сетон (Ernest Seton-Thowpson). Нам понадобится рисунок 9, чтобы понять суть дела.
"Рейнджер (Бродяга) - так звали охотничьего пса в окрестности. Хозяин для тренировки пускал его по следу одного из Коттонтэйлсов (Пушистенькие Хвостики). И часто он был близок к Рэгу (Дразнильчик, Шутник), крольчёнку за которым бежал и который получал от этого великое наслаждение, а опасность погони (пограничная ситуация) для него придавала особый интерес. Он говорил: "О, мама! Здесь опять собака и у меня должны быть бега сегодня". "Ты слишком самоуверен, Регги, мой сынок! Боюсь, что ты когда-нибудь добегаешься!" - повторяла она. "Но, мама, это так забавно дрзнить эту глупую собаку. И с другой стороны, это хорошая тренировка. Я буду биться если меня прижмут, а ты тем временем подменишь меня, пока я прийду в себя".
Время пройдёт и Рейнджэр возьмёт след Рега и будет следовать за ним пока Рэг утомится. Затем он либо пошлёт звуковую телеграмму помощи маме, чтобы та взяла заботу на себя, либо Рэг применит ловкий трюк (переход, скачок. Авт.) и избавится от собаки (растворится, исчезнет. Авт.). Описание одного из таких трюков показывает насколько хорошо Рэг усвоил искусство лесной жизни.
Он знал, что его след лучше всего сохраняется на земле, и что свежий, тёплый след заметнее. Итак, если он сделает большой прыжок в сторону, то через полчаса след остынет и выдохнется, тогда он в безопасности - это он хорошо знал. Когда он устаёт от погони, то начинает петлять, делать круги и совершает извилистый путь до тех пор, пока избежит преследования, ибо собака много теряет времени на распутывания его следов. Затем он направится от петли a прямо в лес к высокому бревну F, делая прыжок против ветра. Опять зигзаг, пробегая b, мимо бревна F, затем крутой разворот, вновь огибая бревно F, но с другой стороны, полукругом c удаляясь от бревна F. Завершая большую окружность у c, резкий разворот назад и мчится паралельно только что проделанного пути к d. Вдруг делает мощный прыжок d - е в сторону бревна F, и, удачно приземлившись на бревно, пробегает до конца, прильнув, замирает.
Рэйнджер запутается в лабиринте заячьих следов, потеряет много времени и начнёт метаться туда и сюда, повизгуя. Спустя время, Рэйнджер набредёт на заячий след, который внезапно оборвётся у точки d. Опять, потеряв след, Рэйнджер начинает метаться из стороны в сторону, удаляясь от точки d всё дальше и дальше, пока, наконец, окажется под бревном на котором притаился Рэг. Но заяц не шевельнётся, не моргнёт и собака пробежит мимо. Затем она вернётся и таки учует заячий запах, но... уже не по прежнему следу. И это будет тяжёлым испытанием для Рэга, пока гончая, нюхая его запах, взбирается к нему по бревну. Но нервы не подвели Рэга. Собака, не пройдя и полпути по бревну, спрыгнула с него. Рэг победил (Перевод с английского Каталевской Е.)"[102.77-78].
Но ещё лучше заметить взаимопереход противоположностей (материальное и идеальное, прямая и кривая, причина и следствие, и т. п.) при сравнении противоположных результатов. Собака не достигла цели. Она так и не смогла довести окончательный переход её идеального в материальное. Теперь мы рассмотрим удачный переход идеального в материальное, следствие в причину.
"Примерно до середины ХIХ века в акушерских клиниках Европы свирепствовала родильная лихорадка. В отдельные годы она уносила до 30 и более процентов жизней матерей, рожавших в этих клиниках. Женщины предпочитали рожать в поездах и на улицах, лишь бы не попасть в больницу, а ложась туда, прощались с родными так, будто шли на плаху. Считалось, что эта болезнь носит эпидемический характер, существовало около 30 теорий её происхождения. Её связывали и с изменением состояния атмосферы, и с почвенными изменениями, и с местом расположения клиник, а лечить пытались всем, вплоть до применения слабительного. Вскрытия всегда показывали одну и ту же картину: смерть произошла от зарожения крови...
В 1847 году 29-летний врач из Вены Игнац Земмельвейс открыл тайну родильной лихорадки. Сравнивая данные в двух различных клиниках, он пришёл к выводу, что виной этому заболеванию служит неаккуратность врачей, осматривавших беременных, принимавших роды и делавших гинекологические операции нестерильными руками и в нестерильных условиях. Игнац Земмельвейс предложил мыть руки не просто водой с мылом, но дезинфицировать их хлорной водой - в этом была суть новой методики предупреждения болезни.
Окончательно и повсеместно учение Земмельвейса не было принято при его жизни, он умер в 1865 году, то есть через 18 лет после своего открытия, хотя было чрезвычайно просто проверить его правоту на практике. Более того, открытие Земмельвейса вызвало резкую волну осуждения не только против его методики, но и против него самого (восстали все светила врачебного мира Европы)...
У Земмельвейса было две программы. Первая появилась при решении задачи, вторая была направлена на внедрение. Идея первой программы состояла в постоянном исключении какого-либо фактора воздействия на пациенток с тем, чтобы определить истинную причину болезни. Причём Земмельвейс использовал не только свои опытные данные, но и привлекал статистику. Затем по этой программе надо было опробовать предлагаемую методику. Сначала на животных, потом на людях - обычная тактика исследований в медицине...
Пахнер не пишет, сколько часов в день работал Земмельвейс. Но, судя по описанию его состояния, когда исследуемая болезнь превратилась в наваждение, когда любое, даже совершенно случайное явление он относил к проблеме и рассматривал только в связи с ней (так, он изменил маршрут, по которому приходили в палату священники, и запретил им звонить), Земмельвейс работал над этой проблемой всё своё время...
Состояние, которое овладело Земмельвейсом, не позволяло уже размышлять над проблемой, и он начал суетиться. Узнав, например, что в соседней клинике женщины рожают на боку, он стал применять этот метот у себя. Не помогло, это не уменьшило смертность.
Техника решения задач у Земмельвейса - типичнейший бессистемный перебор вариантов, и потому результаты решения проблемы - не заслуга особого таланта исследователя, а результат счастливого стечения обстоятельств:
а) борьба с болезнью стала непосредственной служебной обязанностью Земмельвейса. Ему не приходилось выкраивать свободное время после работы, не приходилось скрывать от окружающих свои исследования: во всей Европе врачи искали способ борьбы с этой болезнью;
б) Земмельвейс был молодым специалистом (к моменту своего открытия он успел проработать врачом около полугода) и не пристал ещё к спасительному берегу ни одной из имевшихся тогда теорий. Поэтому ему незачем было подгонять факты под какую-то заранее выбранную концепцию. Опытному специалисту сделать революционное открытие гораздо сложнее, чем молодому, неопытному. В этом нет никакого парадокса: крупные открытия требуют отказа от старых теорий. Это очень трудно для профессионала: давит психологическая инерция опыта. И человек проходит мимо открытия, отгородившись непроницаемым "так не бывает". Гениальность состоит в смелости отбросить груз привычных представлений и взглянуть на происходящее как бы впервые. Молодому специалисту не требуется смелость гения: он действительно со многим сталкивается впервые, действительно многого не знает;
в) условия для решающего эксперимента к моменту прихода Земмельвейса уже были созданы: клиника была разделена на две части, в одной практиковались студенты, в другой - акушерки. На занятиях студенты препарировали трупы, а акушерки занимались на муляжах. В клинике, где проходили практику студенты (там работал Земмельвейс), смертность стабильно была много выше смертности в клинике, где работали акушерки. И Земмельвейсу оставалось лишь заметить и проанализировать этот факт.
Если бы клиника не была разделена на две части, если бы в ней не было радельного обучения мужчин и женщин, если бы те и другие не проходили разную практику (на муляжах и трупах) и Земмельвейс попытался бы всё это ввести, мотивируя своё желание попытками найти причины родильной лихорадки, его бы подняли на смех задолго до того, как контуры решения стали проявляться в тумане очень сложной проблемы. Потому что само по себе предположение было настолько "диким" и неожиданным, невмещающимся в тогдашние каноны медицинской теории, что речи о проверке его и быть не могло. А без эксперимента эта гипотеза была в то время таким же наивным иррациональным "мыльным пузырём", как сегодня предположение о том, например, что мужчины притягивают дожди и грозы, а женщины отталкивают их;
г) в конце 1846 года, когда Земмельвейс уже работал, после новой волны смертности клинику посетила очередная официальная комиссия. Не зная истинных причин заболевания, комиссия всё же приняла решение. С точки зрения имевшихся тогда представлений о болезни это решение было абсолютно абсурдным. Но именно оно стало счастливым для Земмельвейса: комиссия постановила уменьшить вдвое количество практикующих в клинике студентов-иностранцев, которых подозревали в том, что они грубо проводили обследования, не считаясь со стыдливостью женщин. После этого смертность за три месяца снизилась в 7 (!) раз;
д) Земмельвейс работал не только на материалах вскрытия умерих от лихорадки, но и широко использовал данные статистики. По статистике же, с введением патологической анатомии как обязательной дисциплины смертность от родильной лихорадки возросла в клиниках в 5 раз, и эти данные были у Земмельвейса;
е) врач, которого заменил Земмельвейс в клинике Клейна, решил на три месяца вернуться, Земмельвейс оказался временно безработным. У него появилась возможность уехать в отпуск, развеется, то есть фактически - подумать. Не суетиться, не спешить, не предпринимать "что-то", а спокойно проанализировать факты. При работе в клинике такой возможности принципиально быть не могло: в палатах уже лежали пациентки, и срочно надо было решать, как лечить заболевших, как предотвратить распространение болезни. Срочно! Раздумывать, медлить было некогда. Каждая минута промедления грозила новыми смертями невинных жертв медицины;
ж) когда Земмельвейс вернулся из отпуска, почти через две недели умер его друг - профессор судебной медицины Якуб Колетшка. Пахнер пишет: "Смерть Колетшки Земмельвейс перенёс исключительно тяжело. Но на него подействовала не только сама смерть друга, сколько тот факт, что он умер от ранки, порезавшись при вскрытиии трупа, причём, что очень важно, трупа женщины, умершей от родильной лихорадки. Поэтому Земмельвейс решил тщательным образом изучить протокол вскрытия трупа Колетшки.
Вскрытие показало точно такую же картину, что и вскрытия женщин, умерших от родильной лихорадки. А дальше Пахнер приводит слова самого Земмельвейса: "В моей голове, ещё переполненной впечатлениями от Венеции, всё перемешалось. Мысли о болезни и смерти Колетшки стали преследовать меня и днём и ночью. Из этого сумбура мыслей начала постепенно выкристаллизовываться уверенность в том, что смерть Колетшки и смерть многих сотен женщин, сведённых в могилу родильной лихорадкой, имеет одну и ту же причину... Заболевание и смерть Колетшки были вызваны трупными веществами, занесёнными в ковеносные сосуды... И здесь передо мной неизбежно возник вопрос: а разве не может быть, что женщины, погибшие от этой же болезни, заболевали именно при попадании трупных веществ в сосуды? Ответ напрашивался сам собой: разумеется, да, ибо профессора, ассистенты и студенты немало времени проводили в морге за вскрытием трупов и трупный запах, очень долго сохраняющийся на руках, свидетельствует о том, что обычное мытьё рук водой с мылом ещё не удаляет всех трупных частичек... Чтобы обезвредить руки полностью, я начал использовать для мытья хлорную воду".
Выбор у Земмельвейса был небогат: в то время использовали всего два дезинфицирующих раствора - один на основе карболки, второй на основе хлорной извести. Характерно, что много лет спустя Листер в своём открытии общей антисептики применил карболку.
Две сотни лет лучшие умы медицинского мира Европы изыскивали способ борьбы с этой страшной болезнью. Вот она, кровавая дань идолу творчества - методу перебора вариантов. Две сотни лет перебирали! А в это время гибли люди: "...смертность в 10% считалась вполне нормальной..." Каждая десятая роженица погибала на протяжении 200 лет!
Метод проб и ошибок катастрофически ужасен и при развитии найденных решений: от методики борьбы с родильной лихорадкой до идеи общей антисептики оставался один шаг, но шаг этот был сделан Листером через 18 (!) лет после открытия Земмельвейса. Вот дополнительная расплата за плохую технику решения творческих задач - сотни и тысячи жизней людей, которые могли быть спасены за эти долгие 18 лет. Метод проб и ошибок - это не минус, специфический именно для Земмельвейса; это минус человеческого мышления; это обычная, типичная технология думания.
Однако необходимо отметить и творческую смелость Земмельвейса. Так, всегда считалось, что, чем больше врач анатомирует, тем он более опытен и тем успешнее его операции на живых людях. По Земмельвейсу же, врачу вообще запрещалось за день-два до обследования пациенток посещать морг. Кроме того, Земмельвейс не побоялся включить в число "подозрительных объектов" руки самого врача, на что также надо было решиться. И, наконец, не стоит забывать, что открытие Земмельвейса появилось до исследования Пастера, который выявил и определил бактерии как источник многих болезней. Громадная заслуга Земмельвейса в том, что он не испугался и не отступил, а, наоборот, ринулся бороться за признание и внедрение найденной цели...
Своей работой Земмельвейс подготовил научное и общественное мнение к открытиям Пастера и Листера. Через 5 лет после открытия общей антисептики Листер уже был в зените славы. То, на что Зиммельвейсу не хватило жизни, Листеру досталось за 5 лет" [84.128- 135].
Гончая, преодолев все препятствия, так и не смогла "перейти границу" идеального (в её голове) и материального (заяц). Перед гончей "образуется пропасть, которую ничем не заполнить"[47.71]. Долгое время удерживая "то "третье"[34.21,24], т. е. след зайца, гончая успешно идёт к цели. Вдруг гончая заметалась, "беспокойно бегая туда и сюда"[12.238]. Она ещё не потеряла след, просто след вёл туда одновременно обратно и собака попала в острое противоречие. Именно в этом месте И.Кант и учёные "ограничи(вают) (aufheben) знание, чтобы освободить место вере"[38.24]. К счастию для гончей она материалистка, хотя и стихийно. "Мыслящий разум (ум) заостривает притупившееся различие различного (а именно следы зайца. Авт.), простое разнообразие представлений, до существенного различия, до противоположности. Лишь поднятые на вершину противоречия, разнообразия становятся подвижными (regsam) и живыми по отношению одно к другому, - приобретают ту негативность, которая является в н у т р е н н е й п у л ь с а ц и е й с а -м о д в и ж е н и я и ж и з н е н н о с т и" [4.128].
Гончая, слегка повизгивая (магически вызывая цель (вот корни религии!)), становится ещё более беспокойней. Ещё бы! Именно в этом месте (d - eF) (см. рис. 9) заяц исчез, растворился, тем самым оставив гончей "чистое ничто", "самоё его действие"[34.31]. Гончая хаотически мечется из стороны в сторону. Она потеряла "то "третье"[34.21,24], которое "одновременно и разделяет и связывает их (гончую и зайца. Авт.) между собой"[34.22]. Заяц разорвал dy/dx, переход, связь, а собака бессильна её восстановить. Гончая осталась наедине со своим идеальным, воображением, которое воплощается, является хаотическим движением её тела. Фантазия, воображение само по себе суть гадалка. Она и приводит её к тому бревну F, где притаился, замер, слился с бревном, т. е. заяц перешёл в иное, но, уже непосредственно чуя запах зайца... уходит от цели.
Собака так и не сделала перехода от идеального к материальному. Её фантазия иссякла. Шевельнись в это мгновение заяц и гончая подкрепила бы своё внутреннее внешним, мгновенно схватив "намёк" [71.335]. Но заяц не шевельнулся.
А если бы гончая была поопытнее, более настойчива?
Тот же самый путь познания проходит Земмельвейс и... достигает цели. Ему даётся следствие (dy), но глубоко скрывается причина (dx) этого следствия. Необходимо найти взаимопереход (dy/dx) причины и следствия. Земмельвейс ведает о действии, глаголе, но не о подлежащем. Подлежащее требуется вскрыть. Если гончая стремилась воплотить своё представление, идеальное через переход dy/dx, то Земмельвейс, напротив, пытается разорвать переход dy/dx. Но суть задачи при этом едина. И там и здесь необходимо достичь цели, в первом случае обнаружить зайца, во втором случае обнаружить источник болезни.
"Земельвейс работал над этой проблемой всё своё время"[84. 131]. Он вжился в свой предмет познания и упорно идёт к цели. Там, где гончая (и И.Кант, учёные) оставила свой поиск, И.Ф.Земмельвейс (и Гегель), напротив, удваивает свою энергию, волю, внимание. От напряжения он стал всюду видеть путь распространения родильной лихорадки. "...Исследуемая болезнь превратилась в наваждение, когда любое, даже совершенно случайное явление он относил к проблеме и рассматривал только в связи с ней..."[84.131]. Причина болезни притаилась и совершенно не давалась чувственному уровню познания. Земмельвейс скрупулёзно изучает сотни, тысячи фактов своего предмета познания. Он весь во внимании того или иного случая проявления родильной лихорадки. "У него появилась возможность уехать в отпуск, развеяться, то есть фактически - подумать. Не суетиться, не спешить, не предпринимать "что-то", а спокойно проанализировать факты"[84.133]. Существенный момент познания.
Стадия подготовки завершена, бессознательное Земмельвейса предельно насыщено (скорее уже перенасыщено) и "инкубаци(онный)"[97. 45] период готов выдать положительный результат, догадку об "одн(ой) и т(ой) же причин(е)"[84.133]. Десятки случайностей медленно подводят Земмельвейса к необходимости. Он готов к прыжку, к переходу идеального и материального, ибо dy/dx явственно встаёт перед ним. Земмельвейс схватил таки "одну и ту же причину"[84. 133] одновременно в двух разных случаях. "...Смерть Колетшки и смерть многих сотен женщин, сведённых в могилу родильной лихорадкой, имеет одну и ту же причину... Заболевание и смерть Колетшки были вызваны трупными веществами, занесёнными в кровеносные сосуды... И здесь передо мной неизбежно возник вопрос: а разве не может быть, что женщины, погибшие от этой же болезни, заболевали именно при попадании трупных веществ в сосуды? Ответ напрашивался сам собой: разумеется, да..."[84.133].
"И тут в мой разум грянул блеск с высот,
Неся свершенье всех его усилий".
Данте, Рай, Песнь ХХХIII.
И.Ф.Земмельвейс схватил единство противоположностей! Здесь (у Колетшки) одновременно там (у роженец) суть одно и то же, "точно так(ая) же картин(а)"[84.133]. Есть скачок, переход!! "...А э т о с а м о е в а ж н о е"[4.128].
Является ли И.Ф.Земмельвейс гением?
"Техника решения задач у Земмельвейса - типичнейший бессистемный перебор вариантов, и потому результаты решения проблемы - не заслуга особого таланта исследователя, а результат счастливого стечения обстоятельств"[84.131].
Жестокий приговор. Оказывается, чтобы доказать свой гений, необходим критерий некого "особого таланта". "Особые таланты" закапывают в могилу. Это закон.
Кто схватил первую палку (камень) для достижения цели? Мы об этом никогда не узнаем. Кто первым изобрёл огонь, высекая его из камня (из трения палки)? Мы и этого никогда не узнаем? А кто изобрёл колесо? И об этом молчит история. Первые гении, или гении гениев, не известны. Но они всегда с нами и в нас.
И.Ф.Земмельвейс гений. Он не только обнаружил причину родильной лихорадки, спас тысячи жизней, но и протоптал дорожку, "подготовил научное и общественное мнение к открытиям Пастера и Листера"[84.135]. Его имя мало кто знает, но практически все пользуются его открытием. Его открытие явилось "результат(ом) счастливого стечения обстоятельств"[84.131]. Верно. Но из сотни медицинских сотрудников, в том числе и научных светочей, только Игнац Филипп Земмельвейс воспользовался этим случаем. Более того, научные светочи приложили много сил, чтобы закопать истину. И тем ещё более, Игнац Земмельвейс продолжает бороться с шалопаями, шаболдуями, шуллерами, шарлатанами и прочими "ш". Он революционер.
Видите ли, Земмельвейс применил "типичнейший бессистемный перебор вариантов"[84.131], т. е. "беспокойно бегая туда и сюда" [12.238].
А чем плох данный метод "бессистемного перебора вариантов"?
"Метод проб и ошибок катастрофичен не только при решении задач, он столь же катастрофически ужасен и при развитии найденных решений: от методики борьбы с родильной лихорадкой до идеи общей антисептики оставался один шаг, но шаг этот был сделан Листером через 18 (!) лет после открытия Земмельвейса. Вот дополнительная расплата за плохую технику решения творческих задач - сотни и тысячи жизней людей, которые могли быть спасены за эти долгие 18 лет. Метод проб и ошибок - это не минус, специфический именно для Земмельвейса; это минус человеческого мышления; это обычная, типичная технология думания"[84.134]. "Метод проб и ошибок - злейший и ужаснейший враг человечества"[84.99].
"Бессистемный перебор вариантов", или "метод проб и ошибок", является основопологающим методом познания. Иного метода познания нет. Напрасно так сокрушаются учёные против метода "проб и ошибок". Тем самым учёные только обнаруживают своё незнание пути познания. "...Диалектический путь познания"[4.153]. Иного пути познания нет. "...Беспокойно бегая туда и сюда"[12.238]. В этом суть! Философ от курицы в методе познания ничем не отличается. Он только "бегает туда и сюда" с помощью головы, мышления (а мышление и есть не что иное, как идеальные, магические ноги, руки ("есть как бы рука"[11.440])) тогда как курица предпочитает бегать своими (внешними) ногами. Разве гений "маленького Гаусса" не в том, что он оживляет заданный числовой ряд именно начав бегать "беспокойно туда и сюда"? В этом суть гения.
"То, на что Земмельвейсу не хватило жизни, Листеру досталось за 5 лет"[84.135]. Верно. "Последним всегда легче, чем первому.." [84.99]. Почему? Потому что первые идут по трясине (и гибнут), тогда как за первыми бегут уже по протоптоной дорожке, им намного легче преодолеть планку повыше. Но разве при этом им удаётся избежать "бессистемного перебора", коли они пользуются прошлым опытом других? Последние мысленно обегают "туда и сюда" ещё более, чем первые, ибо уже непосредственно, в снятом виде берут это беспокойное "туда и сюда", т. е. наследуют опыт. "Занятие "чистыми мыслями" предполагает "длинный путь, который человеческий дух должен был пройти ранее""[4.82].
Да и как избежать "злейш(его) и ужаснейш(его) враг(а) человечества... метод(а) проб и ошибок"[84.99], коли ""то, что является деятельностью формы (т. е. мышления. Авт.) есть... собственное движение самой материи"...
..."И то и другое, действие формы и движение материи, есть одно и то же...""[4.130]? Ведь не предмет же следует за мышлением, а наоборот, мышление следует за предметом. А предмет имеет много свойств, сторон, связей, переходов. Он противоречив. "...Противоречивость в самой вещи (das Andere seiner (- другое себя. Ред.), противоречивые силы и тенденции во всяком явлении"[4.202].
"Познание есть вечное, бесконечное приближение мышления к объекту. Отражение природы в мысли человека надо понимать не "мёртво", не "абстрактно", н е б е з д в и - ж е н и я, НЕ БЕЗ ПРОТИВОРЕЧИЙ, а в вечном ПРОЦЕССЕ движения, возникновения противоречий и разрешения их"[4.177].
Гений Л.С.Выготского в том, что он открыл "клеточку психологии - механизм одной реакции"[3.407], коим и является его "треугольник А - Х и Х - В"[3.104], который и выражает сущность мысли, орудия самого по себе, единство противоположностей, взаимопереход идеального и материального, "то "третье", которое"[34.21] не смогли найти "сам Декарт, и Гейлинкс, и Мальбранш, и масса их последователей"[34.23].
Не мёртвый слепок с предмета, а "чувственная деятельность"[7. 1]. Диалог субъекта с предметом! "Подход ума (человека) к отдельной вещи, снятие слепка (= понятия) с неё н е е с т ь простой, непосредственный, зеркально-мёртвый акт, а сложный, раздвоенный, зигзагообразный..."[4.330]. Мышление (и метод!) есть "беспокойно бегая туда и сюда"[12.238], следование за предметом, а "диалектика в самом предмете"[4.246], "противоречивость в самой вещи"[4. 202], и следование, "движение есть само существующее противоречие"[4.126]. ""Истинное мышление мыслит так, что его содержание вместе с тем не субъективно, а объективно""[4.247].
Мышление есть танец с предметом.
"Треугольник" Л.Выготского схватывает непосредственную (А - В) одновременно опосредственную (А - Х и Х - В) стороны предмета, то есть его пульсацию, взаимосвязь, движение. Такова и мысль.
Мышление уходит одновроменно приближается к предмету. Оно превращается в движение предмета, становится движением самого предмета. В мышлении сам предмет является "расплывчаты(ми)"[97.76], тёмными "пятнами неопределённой формы"[97.73], и есть то самое "подлежащее"[71.344], прямая "треугольника" Л.Выготского, вокруг чего всё и вертится. И если чувственно (и в представлении) предмет выступает перед нами непосредственно (А - В), при этом скрывая, утаивая свои связи, переходы, переливы (А - Х и Х - В), то мир мышления "в себе и для себя есть мир перевёрнутый"[19.280], "словно в камере-обскуре"[40.29].
Мышление "всё больше и больше опускает, сокращает, сгущает (растворяет! Авт.) подлежащее (предмет. Авт.)"[71.344]. "И всё больше редуцирует (предмет. Авт.)... до одного сказуемого (мгновенного движения, действия. Авт.)"[71.344]. Действие, движение мышления (или в мышлении) "отделяется постепенно от них (предметов. Авт.) и становится независимым"[97.89], как бы (!) "образу(я) сам(о) по себе особо(е) царств(о)"[101.449].
Дикарь мыслит не внутренне, а внешне. Дикарь чувствен. Всё своё мышление, всю сцену мышления он выносит вовне, ставит перед собой. Дикарь не успел погрузить внешнее вовнутрь, ибо внутреннее (отрицательное) не развито, оно ещё чувственно (положительно), животно. Дикарь созерцает своё мышление. У него внутреннее (мышление) и внешнее действие выступают одновременно. Дикарь ещё не дифференцирует, не разделяет на внутреннее и внешнее. То и другое выступают единым (внешним) миром. "Всю природу человек (дикарь. Авт.)... населил духами"[70.30]. А эти "духи" и есть не что иное, как вынесенное вовне воображение (отрицательное, оттого и невидимое). Природа выступает зеркалом дикаря. Дикарь не угадывает себя.
Древние греки первыми преодолевают мышление дикаря. Сократ открывает роль общего (не природу и сущность, а именно роль общего). Тем самым мышление из внешнего мира (дикаря) переносится вовнутрь. Разумеется, Сократ первым обнаруживает уже давно свершившийся факт, что решение (мышление) проистекает не вовне субъекта, а внутри самого субъекта и по его воле. "...У греков решение, которое принимал отдельный индивидуум, считалось случайностью данного индивидуума, и поэтому, подобно тому, как случайные обстоятельства представляют собою внешнее, т. е. спрашивали совета у своих оракулов; это - сознание, что сама единичная воля есть нечто случайное. Сократ же, который перенёс случайность решения в самого себя, так как он обладал своим демоном в своём сознании, этим самым упразднил внешнего всеобщего демона, в которого греки переносили своё решение"[90.71].
"...Этот гений именно и означает, что человек теперь решает из себя, согласно своему разумению... Решение, принимавшееся Сократом изнутри, носило своеобразную форму бессознательной понудительности. Гений Сократа есть не сам Сократ, не его мнение и убеждение, а оракул, который вместе с тем не представляет собою чегото внешнего, а является чем-то субъективным, есть его оракул"[90. 63].
"Мировой дух начинает здесь делать тот поворот, который он позднее вполне завершил. С этой высшей точки зрения нужно рассматривать как Сократа, так и афинский народ и Сократа в нём. Здесь начинается рефлексия сознания в само себя, знание сознания о себе, как таковом, что оно есть сущность или, если угодно, знание, что бог есть дух, а если угодно выразить это в более грубой, более чувственной форме, то, скажем, знание, что бог принимает образ человека"[90.51].
Человек вышел вне себя гневом, стал одушевлённой природой, затем многобожием и возвращается к себе единобожием. Революционный разворот, который ещё далёк от своего завершения.
"До сих пор-де мало дали древние: "Общее есть скудное определение, каждый знает об общем, но не знает о нём как о сущности"" [4.241]. "Но пожалуй, труднее всего для человека познать именно это, наиболее общее, ибо оно дальше всего от чувственных восприятий"[11.68].
Общее суть сгусток страстей, противоречий. Сократ и судившие его судьи непосредственно прикоснулись общего. И погибли. "...Потребовались тысячелетия для того, чтобы нам стало ясно, в чём суть"[5.416-417]. И.Кант первым открывает природу общего и... ужаснулся. "...Он натолкнулся на огромной важности открытие. Но он вынужден был своими собственными руками закапывать его. Ибо время ещё не пришло"[6.89]. Гегель в общем, категориях "гениально у г а д а л диалектику вещей"[4.178]. Л.Фейербах открывает сущность религии: Бог = фантазия, т. е. фантазия и есть Бог, или Бог (всемогущество) есть сущность фантазии. Французские учёные открывают классовую борьбу. К.Маркс открывает (переоткрывает вслед за И.Кантом) природу мышления, общего. "Выходит, что логические категории всё же прямо вытекают из "наших отношений""[65.192]. Открывает природу государства.
Так что же есть общее?
Общее суть "то "третье""[34.21,24].
Общее суть тень всей истории человечества, тень развития субъектно-объекного отношения, тень "первого начала", которое "забыто и извращено идеализмом"[4.264]. "...Поступательное движение одного только понятия"[40.62] есть не что иное как отражённое "беспрерывно(е) движени(е), изменени(е), преобразовани(е) и развити(е) ...природн(ого), историческ(ого) и духовн(ого) мир(а)"[46.22-23].
Всю материальную деятельность человека на протяжении всей истории человечества человек "всё больше и больше опускает, сокращает, сгущает... до одного сказуемого"[71.344]. Тем самым подлежащее (материальное!) растворилось, исчезло, а осталось только сказуемое (движение!). Дикарь ещё нуждается в наглядном представлении материального, конкретного, подлежащего, поэтому в церемонии приготовления к охоте прибегает к наскальному рисунку. Постепенно наглядное, подлежащее исчезает, растворяется за ненадобностью (даже из-за помехи, так как понимание сути дела не вносит таинственности обряду), ибо в приготовлении к охоте важнее сам дух охоты, движение, танец. Именно танец, песнь заряжает, объединяет (цель же (подлежащее), что в действительности объединяет, скрыта).
(Разумеется, дикарь по-своему понимает приготовление к охоте. "Например, вождь решил назавтра предпринять охотничью экспедицию; вместо того чтобы отправиться на покой и хорошо выспаться, быть бодрыми, бороро проводят ночь в песнях и плясках. Фон ден-Штейнен, которого это поражает, не знает, по-видимому, что, на взгляд бороро, поимка дичи гораздо больше зависит от магического действия, оказываемого на неё песнями и плясками, чем от быстроты и ловкости охотника"[68.258]).
""У них (дикарей. Авт.)... есть множество песнопений для различных случаев: войны, китовой ловли, обыкновенной рыбной ловли, свадеб, праздников и т. д."... "Каждый танец имеет своё особое па, каждое па - свой смысл; каждый танец имеет также свою особую песню, причём последняя часто столь сложна и таинственна по своему смыслу, что из десяти пляшущих и поющих молодых людей ни один их не понимает. Лишь колдунам-знахарям разрешено понимать песни, да и их самих посвящают в эти тайны лишь за высокое вознаграждение, которое полагается за обучение, требующее большого прилежания и напряжения работы""[68.143].
"Индейцы разных племён не понимают друг друга, когда они говорят звуками; для того чтобы беседовать между собой, они нуждаются в языке знаков.
Наконец, по-видимому, доказано, что в Северной Америке язык жестов имел повсеместное распространение... "...Индейцы двух разных племён, из которых каждый не понимает ни одного слова из звукового языка своего собеседника, могут полдня беседовать между собой, рассказывая друг другу всякие истории при помощи движений пальцев, головы, ног"...
Большинство низших обществ, следовательно, употребляют два языка, один - членораздельный-звуковой, а другой - язык жестов ("два языка" суть моменты исторического погружения "подлежаще- (го)"[71.344]. Авт.). Должно ли предполагать, что эти языки существуют, не оказывая друг на друга взаимного влияния, или, напротив, следует думать, что в обоих языках находит выражение одно и то же мышление, которое в свою очередь испытывает их воздействие? Вторая гипотеза кажется более приемлемой...
Но Кэшинг как раз жил среди зуньи, жил с ними и, подобно им, добившись посвящения в их церемонии, войдя в их тайные общества, сделался в полном смысле слова одним из них (приобщился! Авт.). Но он совершил нечто большее, а в этом и заключается оригинальность его метода. Благодаря своему терпению он "вернул свои руки к их первобытным функциям, заставляя проделывать всё то, что они делали в доисторические времена, с теми же материалами и в тех же условиях, которые характеризовали эпоху, когда руки были так связаны с интеллектом, что действительно составляли его часть (наоборот, интеллект является частью, точнее, продолжением рук. Авт.)". Прогресс цивилизации имеет своим источником взаимное воздействие руки на ум и ума (esprit) на руку. Следовательно, для того чтобы воспроизвести мышление первобытных, нужно вновь найти те движения рук, в которых язык и мысль были ещё нераздельными. Отсюда и берётся смелое, но знаменательное выражение "ручные понятия". Первобытный человек, который не говорил без помощи рук, не мыслил также без них (а мысль и есть не что иное, как действие руками идеальным образом, ведь мышление "есть как бы рука"[11. 440]). Трудность применения метода, предложенного и употреблявшегося Кэшингом, крайне велика (этим методом умело пользуется Л.Выготский. Авт.). Быть может, он один или люди, одарённые таким же исключительным предрасположением и терпением, только и способны с пользой применить этот метод (""В ищущем познании метод также есть орудие, некоторое стоящее на субъективной стороне средство, через которое она соотносится с объектом... имеет также значение объективного""[4.201]. Метод есть то действие, движение которое проделывает сам предмет. Метод "берёт определённое из самого своего предмета, так как этот метод сам есть его имманентный принцип и душа""[4.201]. Авт.). Несомненно, однако, что метод привёл к драгоценным результатам. Кэшинг, например, показывает, как крайняя специализация глаголов, констатированная нами повсюду в языках первобытных, оказывается естественным последствием той роли, которую движения рук играют в умственной деятельности первобытных. "Здесь, - говорит он, - существовала грамматическая необходимость. Таким образом, в сознании первобытных людей ещё скорее, чем у них, появлялось равнозначное глагольное выражение, или с такой же быстротой должны были возникать мысли-выражения, выражения-понятия, сложные и тем не менее механически систематизированные".
Говорить руками - это в известной мере буквально думать руками. Cущественные признаки "ручных понятий" необходимо должны, следовательно, быть налицо и в звуковом выражении мысли. Главные способы выражения оказываются одинаковыми: оба языка, столь различные по своим знакам (один язык состоит из жестов, а другой - из членораздельных звуков), близки друг другу по строению и способу выражать предметы, действия, состояния. Следовательно, если словесный язык описывает и рисует во всех деталях положения, движения, расстояния, формы и очертания, то как раз потому, что эти же средства выражения употребляются и языком жестов.
..."Идеограммы", которые служат для обозначения существ, предметов или действий, являются почти исключительно двигательными описаниями...
Короче, человек, который говорит на языке жестов, имеет в своём распоряжении в готовом виде зрительно-двигательные ассоциации в большом количестве: представление о существах и предметах, появляясь в его сознании, тотчас же приводит в действие эти ассоциации. Можно сказать, что он мыслит, описывая предмет"[68.126-129].
К тому времени, когда всеобщее успело сформироваться и привлекло к себе внимание Сократа, "подлежащее"[71.344], ""первое начало" забыто и извращено идеализмом"[4.264]. "Но пожалуй, труднее всего для человека познать именно это, наиболее общее, ибо оно дальше всего от чувственных восприятий"[11.68].
"Общее дальше всего от чувственных восприятий"!
Но именно оно, общее, есть не что иное, как сконцентрированная чувственная деятельность, "развития всего конкретного, содержания мира и познания его, т. е. итог, сумма, вывод истории познания мира"[4.84]. "Мышление, восходя от конкретного к абстрактному, не отходит - если оно п р а в и л ь н о е (NB) (а Кант, как и все философы, говорит о правильном мышлении) - от истины, а подходит к ней. Абстракция материи, закона природы, абстракция стоимости и т. д., одним словом, все научные (правильные, серьёзные, не вздорные) абстракции отражают природу глубже, вернее, п о л н е е"[4. 152].
"Движение познания к объекту всегда может идти лишь диалектически"[4.252], "беспокойно бегая туда и сюда"[12.238], "отойти, чтобы вернее попасть"[4.252]. ""...Эта вещь - одна и одновременно показываем мы в ней множественность, много частей и свойств""[4. 252]. Что значит понять? Понятие суть единство многообразного. Сие единство многого, ""понятие не является чем-то только самим внутрь себя рефлектирующим, вещью лишь в сознании; но оно существует также и само по себе, т. е. есть предметная сущность""[4. 253].
Что значит познать? Познать суть проглотить, съесть. Но при этом можно и погибнуть. Как проглотить одновременно не погибнуть? Новорождённый магически удовлетворяет свои потребности. Младенец же прибегает уже к окольности, равной его руки. Он всё тащит себе в рот. Начало пути познания. Оно трудно, таит много опасностей. Первоначальный путь познания в филогенезе трагичен. Не менее трагичен и первоначальный путь познания в онтогенезе. Но с помощью взрослых (родителей) первоначальный путь познания младенца, ребёнка, его первые шаги ведутся ""на помочах""[8.522]. Сознание, понятие, таким образом, вне ребёнка, его судьба в руках родителей, взрослых. Он глупыш. Правда, шишки, всевозможные ссадины, те или иные недоразумения постоянные спутники детства. Это неизбежно и даже естественно, полезно.
Конкретное даётся, познаётся "не сразу"[4.170], не с налёту, а одновременно с "от(ходом)"[4.252]. Безусловный рефлекс есть прикосновение к предмету одновременно отдёргивание, отход от предмета.
Философы и учёные задаются вопросом:
"Как же так получается и почему согласуются два мира, не имеющие между собою абсолютно ничего общего, - мир "мыслимый", мир в мышлении, и мир реальный, мир в пространстве?"[34.24].
"Значит, пропасть между наукой и реальностью? Значит, бытие и мышление несоизмеримы?"[4.331].
"Вопросы действительно сложнейшие"[34.19].
Нечто различное возможно соизмерить только если ""есть единое в них""[34.20].
"Внутри чего же соотносятся между собой такие объекты, как "понятие" ("мысль") и "вещь"? В каком особом "пространстве" они могут сопоставляться, сравниваться и различаться? Есть ли тут вообще то "третье", в котором они суть "одно и то же", несмотря на все свои непосредственно очевидные различия?"[34.20].
Смотрим внимательно!!
Безусловный рефлекс суть прикосновение одновременно отдёргивание, отход от предмета. То есть "беспокойно бегая туда и сюда" [12.238].
"Подход ума (человека) к отдельной вещи, снятие слепка (= понятия) с неё н е е с т ь простой, непосредственный, зеркальномёртвый акт, а сложный, раздвоенный, зигзагообразный, включающий в себя... отлёта..."[4.330].
"Кто разгадал бы клеточку психологии - механизм одной реакции, нашёл бы ключ ко всей психологии"[3.407].
Безусловный рефлекс!! Прикосновение к предмету одновременно отдёргивание. Он, безусловный рефлекс, ""содержит в себе всё""[4. 232], весь путь познания! В свёрнутом виде. Как "клеточка". Кто открыл безусловный рефлекс? Р.Декарт. Нет, не праздный ум заостряет вопрос о взаимопереходе материального и идеального, а гений.
Прикосновение одновременно отскок, уход, отлёт!!
Мгновение! Но в этом мгновении всё.
""Именно таким образом происходит, что каждый шаг вперёд в поступательном движении, каждое дальнейшее определение, удаляясь от неопределённого начала, представляет собой также возвратное приближение к последнему, и тем самым то, что первоначально могло казаться различным, - идущее назад обоснование начала и идущее вперёд дальнейшее определение его - совпадают воедино и есть одно и то же""[4.212].
Прикосновение одновременно отскок, уход, отлёт! Возвращение ""назад""[4.212]. ""...Замкнуты(й) в себя круг...""[4.214], "туда и сюда"[12.238]. ""...Есть не что иное, как приход к самой себе через отрицательность непосредственности""[4.213]. ("Треугольник" Л.Выготского!). ""...Результат содержит в себе своё начало""[4.212]. Начало и конец. Начало одновременно конец! Начало и конец, завершение ""совпадают воедино и есть одно и то же""[4.212].
Начало и конец суть снятый (aufheben) момент ""круг(а)""[4. 214]. Философы и учёные начало и конец рассматривают во времени и пространстве, между началом и концом пытаются схватить различие, а в результате находят "пропасть, которую ничем не заполнить"[47. 71]. "Он(и) представля(ю)т себе отношение между "тремя терминами" (мы, мышление, вещи) так, что мы ставим "посредине" между вещами и нами мышление, что эта средина "разделяет" (abschliebt) нас "вместо того, чтобы соединять" (zusammenschlieben)" [4.83].
Реки, моря соединяют или разделяют? То и другое вместе.
Безусловный рефлекс. Суть отдёргивание. Отрицание!! Но "отрицание как момент связи"[4.207]. "...Диалектик(а), - которая, несомненно, содержит в себе элемент отрицания и притом как важнейший свой элемент..."[4.207].
Безусловный рефлекс. Движение "туда и сюда"[12.238]. "Туда" (А - Х "треугольника" Л.Выготского) суть выход вне себя, первое отрицание, отрицание себя. "И сюда" ("и Х - В" "треугольника" Л. Выготского) суть отдёргивание, возвращение к себе, ""второе отрицательное, отрицательное отрицательного, к которому мы пришли... есть сокровеннейший, объективнейший момент жизни и духа, благодаря которому имеет бытие субъект...""[4.210]. ""...Первое (отрицание. Авт.), по существу, также сберегается и сохраняется в другом""[4.207]. "Диалектика вообще состоит в отрицании первого положения, в смене его вторым (в переходе первого во второе, в указании связи первого с вторым etc.)"[4.208].
"Это отрицание отрицания есть третий член, говорит Гегель... Результат этого диалектического превращения в "третье", в синтез есть новая посылка, утверждение etc., которая снова становится источником дальнейшего анализа. Но в неё, эту "третью" ступень, уже вошло "с о д е р ж а н и е" познания ("содержание познания как таковое входит в круг рассмотрения") - и метод расширяется в систему""[4.211].
Безусловный рефлекс суть "" в с е б е " = в потенции, ещё не развито, ещё не развёрнуто"[4.208], т. е. ещё не развёрнутое познание. Но именно безусловный рефлекс есть содержательный, основопологательный путь познания, есть его "клеточка", "первое начало", черпак содержания.
Каков путь познания?
"От живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике - таков диалектический путь познания истины, познания объективной реальности"[4.152-153].
Безусловный рефлекс и есть путь познания, ещё не развитый, не развёрнутый, но необходимо содержащий абстрагирование, существенный момент познания. Именно в точке, одновременности движения "туда и сюда", в точке прикосновения одновременно отскока осуществляется взаимопереход, скачок материального и идеального, "превращения (и притом незаметного, несознаваемого человеком превращения)"[4.330].
Субъект ""пере(ходит) границу""[4.231], ""прорывает свой предел""[4.165], тем самым черпая (ощущением) содержание извне, усваивая, присваивая.
И где же истина? Внутри или вовне?
"Субъективность (или понятие) и объект - то же суть и не то же..."[4.165]. ""Превратно рассматривать субъективность и объективность как некую прочную и абстрактную противоположность. Обе вполне диалектичны""[4.166].
А всё же!? Где находится истина, вовне или внутри?
""Понятие в своей объективности есть сама сущая в себе и для себя вещь""[4.157]. ""...Всякое всеобщее реально...""[4.258].
Значит истина внутри (субъективна)?
""Лишь в мышлении имеется налицо истинное совпадение объективного и субъективного""[4.257].
Хорошо!
"Совпадение понятий с "синтезом", суммой, сводкой эмпирии, ощущений, чувств несомненно для философов всех направлений. Откуда это совпадение? От бога (я, идея, мысль etc. etc.) или от (из) природы?"[4.257].
"Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью (или где находится истина. Авт.), - вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующегося от практики, есть чисто схоластический вопрос"[7.1].
Ведь что есть истина?
""Истина есть согласие предмета с познанием""[4.262].
А согласуются (или не согласуются) мышление и предмет только в практике. Практика есть существенный (заключительный) момент познания. "Маркс, следовательно, непосредственно к Гегелю примыкает, вводя критерий практики в теорию познания"[4.193].
Вопрос о природе и сути мышления настолько обострился (революционный подъём субстанционально пронизывает все сверы жизни, в том числе философию, основные отрасли науки), что биологи, физиологи, психологи непосредственно начинают поиск "клеточки", "то "третье"", которое было бы материальным одновременно идеальным.
"Итак, что же делать?... Нельзя ли найти такое элементарное психическое явление, которое целиком с полным правом могло бы считаться вместе с тем и чистым физиологическим явлением?... Это явление и было тем, что теперь обозначает термин "условный рефлекс" и энергичное изучение которого вполне оправдало только что высказанную надежду"[16.449].
Данной "клеточкой" уже является и бесусловный рефлекс, но учёные игнорируют достижение философии (Логику Гегеля), поэтому искали более наглядную "клеточку". Но условный рефлекс есть не что иное, как уже развитый, рзвёрнутый путь познания, безусловного рефлекса. Учёные же видят и разницу данных рефлексов. "...Но вместе с тем видна уже и разница между этими рефлексами... В первом (безусловном. Авт.) рефлексе существовало прямо проведение нервного тока, во втором (условном. Авт.) должно быть произведено предварительное образование пути для нервного тока... Таким образом, в центральной нервной системе оказывается два разных центральных аппарата: прямого проведения нервного тока и аппарата его замыкания и размыкания"[16.450].
Разница действительно "налицо". Но Логика Гегеля нам также показывает, что безусловный рефлекс можно рассматривать как прямую, непосредственную связь внутренного и внешнего, одновременно и как окольную связь, т. е. по сути круг, единство начала и конца. Одно в другом. Но учёные избавляют себя от "премудростей" диалектики. И напрасно. Ибо "премудрости" диалектики неожиданно ошеломляют учёных в любой форме пути познания. Не случайно же И.П.Павлов и Л.С.Выготский вынуждены постоянно подчёркивать объективность своих открытий.
То, что являет собой по сути безусловный рефлекс, условный рефлекс разворачивает во времени и пространстве. В условном рефлексе прямое и окольное "разведены", абстрактное (окольное) живёт как бы своей жизнью от прямого, непосредственного. "Различие" рефлексов настолько бросается в глаза, что Л.С.Выготскому с огромным трудом удаётся прямое и окольное свести к единству, преобразовать их в "треугольник". Он и сам не успел понять, что тем самым сделал фундаментальное открытие в психологии, ставит её на научную основу.
Безусловный рефлекс. Движение туда (к предмету, вещи) и обратно (отдёргивание, отлёт). В обратное движение (отдёргивание) "уже вошло "с о д е р ж а н и е""[4.211]. ""Познание движется от содержания к содержанию. Прежде всего это поступательное движение характеризуется тем, что оно начинается с простых определённостей (красное, горькое, шершавое и пр. Авт.) и что следующие за ними становятся всё богаче и конкретнее. Ибо результат содержит в себе своё начало, и движение последнего обогатило его некоторой новой определённостью... На каждой ступени дальнейшего определения всеобщее поднимает вше всю массу его предшествующего содержания и не только ничего не теряет вследствие своего диалектического ("туда и сюда". Авт.) поступательного движения и не оставляет ничего позади себя, но несёт с собой всё приобретённое, и обогащается и уплотняется внутри себя""[4.212].
Безусловный рефлекс. Взаимодействие. Субъект объективизируется одновременно объект субъективизируется. Взаимопереход. Взаимопогружение. ""...Понятие есть в себе или как субъективное, и тем, что оно есть как погружённое в объективность (или объективное погружённое в субъективное. Авт.)""[4.186].
""Не только абстрактно всеобщее, но всеобщее такое, которое воплощает в себе богатство особенного, индивидуального, отдельного" (всё богатство особого и отдельного!)!!"[4.90].
""Они (учёные. Авт.) доказали найденные ими законы, показав, что им соответствует весь объём частностей восприятия""[4.111].
""...Всякое всеобщее реально...""[4.258].
Потребовались более ста лет для учёных, чтобы найти для себя "клеточку" и тем самым прийти к Логике Гегеля.
Что утверждает сущность условного рефлекса?
Да то, что "всякое всеобщее реально".
Уже в безусловном рефлексе "е с т ь известный кусочек ФАНТАЗИИ... незаметно(е), несознаваемо(е) человеком превращени(е)"[4. 330]. "Диалектичен не только переход от материи к сознанию, но и от ощущения к мысли etc."[4.256].
Переход "от ощущения к мысли" учёные постоянно упускают. Вот почему "треугольник" Л.Выготского до сих пор учёными не принят "клеточкой", фундаментальным открытием в психологии.
"Треугольник" Л.Выготского есть сущность безусловного и условного рефлексов.
"Поставим, сделаем два простых опыта, которые удадутся всем. Вольём в рот собаки умеренный раствор какой-нибудь кислоты. Он вызовет на себя обыкновенную оборонительную реакцию животного: энергичными движениями рта раствор будет выброшен вон, наружу и вместе с тем в рот (а потом наружу) обильно польётся слюна, разбавляющая введённую кислоту и отмывающая её от слизистой оболочки рта. Теперь другой опыт. Несколько раз любым внешним агентом, например определённым звуком, подействуем на собаку как раз перед тем, как ввести ей в рот тот же раствор. И что же? Достаточно будет повторить один лишь этот звук - и у собаки воспроизведётся та же реакция: те же движения рта и то же истечение слюны.
Оба эти факта одинаково точны и постоянны. И оба они должны быть обозначены одним и тем же физиологическим термином р е фл е к с"[16.449].
В переходе "от ощущения к мысли"[4.256], где у учёных "образуется пропасть, которую ничем не заполнить"[47.71], cуть "то "третье""[34.20,21,24], "новый средний член"[3.105]. "Треугольник" Л. Выготского есть сущность рефлексов (безусловного и условного) (см. рис. 7). Этим "третьим" "могут служить язык, различные формы нумерации и счисления, мнемотехнические приспособления, алгебраическая символика, произведения искусства, письмо, схемы, диаграммы, карты, чертежи, всевозможные условные знаки и т. д. (в том числе все технические орудия и... родители. Авт.)"[3.103].
"Раздвоение познания человека..."[4.330]. Магический момент пути познания. В переходе "от ощущения к мысли"[4.256] является незаметно "незаметн(ый)... кусочек"[4.330] суть "из ничего нечто", творение. Рождение общего, абстракции.
Однажды зародившись в утробе идеального одновременно материального, абстракция, общее начинает жить своей жизнью. "Два мира..."[4.196]. В классовом обществе мир абстракции приобретает "особое царство"[101.448], так как способность "отлёта фантазии (абстракции. Авт.) от жизни"[4.330] превратили в "о т д е л ьн о е с у щ е с т в о"[4.329] и через это "отдельное существо" в жизнь проводится воля господствующего класса.
"Философский идеализм есть только чепуха с точки зрения материализма грубого, простого, метафизичного. Наоборот, с точки зрения диалектического материализма философский идеализм есть одностороннее, преувеличенное, uberschwengliches (Dietzgen) развитие (раздувание, распухание) одной из чёрточек, сторон, граней познания в абсолют, оторванный от материи, от природы, обожествлённый. Идеализм есть поповщина. Верно. Но идеализм философский есть ("в е р н е е" и "к р о м е т о г о") дорога к поповщине через О Д И Н И З О Т Т Е Н К О В бесконечносложного п о з н а н и я (диалектического) человека.
Познание человека не есть (respective не идёт по) прямая линия, а кривая линия, бесконечно приближающаяся к ряду кругов, к спирали. Любой отрывок, обломок, кусочек этой кривой линии (А - Х и Х - В "треугольника" Л.Выготского. см. рис. 7. Авт.) может быть превращён (односторонне превращён) в самостоятельную, целую, прямую линию (точь-в-точь как нашему мозгу требуется мизерная доза спирта, которую он сам и вырабатывает, но человек эту дозу извне увеличивает в миллионы раз. Авт.), которая (если за деревьями не видеть леса) ведёт в болото, в поповщину (где её з а к р е пл я е т классовый интерес господствующих классов)"[4.322].
Гегель так же "исходил из чистого мышления"[53.495-497], но он был диалектиком, "если при этом истинное отношение было перевёрнуто и поставлено на голову, то всё же реальное содержание повсюду проникало в (его. Авт.) философию"[53.495-497].
Психологическое орудие - наимощнейшее средство. "Психологические орудия - искусственные образования; по своей природе они суть социальные, а не органические или индивидуальные приспособления; они направлены на овладения процессами - чужого или своего так, как техника направлена на овладение процессами природы"[3.103].
"...Между объектом и направленной на него психической операцией вдвигается новый средний член..."[3.105].
""...Абсолютная идея"... есть... "всеобщее", "но это всеобщее не просто абстрактная форма, которой (sic!) всё особое содержание противостоит как нечто иное, но как абсолютная форма, в которую возвратились все определения, вся полнота положенного ею содержания. В этом отношении абсолютную идею можно сравнить со старцем, который произносит те же... истины, что и ребёнок, но для которого они имеют значение всей его жизни. Ребёнок также понимает... содержание, но оно имеет для него значение лишь как нечто такое, вне чего лежит ещё целая жизнь и весь мир""[4.217].
Всеобщее ""является итогом опыта""[4.90]. Вдвигая всеобщее "между объектом и направленной на него психической операцией"[3. 105], тем самым передаётся опыт другому.
"Ф е о д о р
Чертёж земли московской; наше царство
Из края в край. Вот видишь: тут Москва,
Тут Новгород, тут Астрахань. Вот море,
Вот пермские дремучие леса,
А вот Сибирь.
Ц а р ь
А это что такое
Узором здесь виётся?
Ф е о д о р
Это Волга.
Ц а р ь
Как хорошо! вот сладкий плод ученья!
Как с облаков ты можешь обозреть
Всё царство вдруг: границы, грады, реки.
Учись, мой сын: наука сокращает
Нам опыты быстротекущей жизни -
Когда-нибудь, и скоро, может быть,
Все области, которые ты ныне
Изобразил так хитро на бумаге,
Все под руку достанутся твою.
Учись, мой сын, и легче и яснее
Державный труд ты будешь постигать".
А.С.Пушкин. "Борис Годунов".
Чтобы усвоить чужой опыт, необходимо п р и о б щ и т ь с я. "Индейцы разных племён не понимают друг друга, когда они говорят звуками; для того чтобы беседовать между собой, они нуждаются в языке знаков (жестов. Авт.)... "...Индейцы двух разных племён, из которых каждый не понимает ни одного слова из звукового языка своего собеседника, могут полдня беседовать между собой, рассказывая друг другу всякие истории при помощи движений пальцев, головы, ног""[68.126-127].
Звук "идеальнее" жеста, тем самым удобнее в общении, но звук далее отстоит от непосредственного, конкретного. Жест, напротив, менее идеален, ибо ближе к конкретному, но связан только со зрением. На практике звук и жест дополняют друг друга.
"В одном месте, около плантации, вдоль тропинки лежал толстый ствол упавшего дерева, по крайней мере в метр в диаметре. На стороне, обращённой к деревне, были вырублены несколько иероглифических фигур, подобных тем, которые я видел в русле реки на саговом стволе, но гораздо старее последних. Эти фигуры на деревьях, как и изображения в Бонгу (о которых я говорил) и на пирогах Били-Били, заслуживают внимания, потому что они не что иное, как первый фазис развития письменности, первые шаги изобретения так называемого идейного шрифта. Человек, рисовавший углём или краскою или рубивший топором свои фигуры, хотел выразить какую-нибудь мысль, изобразить какой-нибудь факт. Эти фигуры не служат уже простым орнаментом, а имеют абстрактное значение; так, напр., в Били-Били изображения процессии для приготовления к празднеству были сделаны в воспоминание окончания постройки пироги. Знаки на деревьях имеют очень грубые формы, состоят из нескольких линий; их значение, вероятно, остаётся понятным только для вырубавшего их и для тех, которым он объяснил значение своих иероглифов"[63.128].
Прежде, чем научиться абстрагироваться, дикари прибегают к природной "абстракции". "...Под крышей висели нанизанные почерневшие от дыма кости черепах, птиц, рыб, челюсти кускуса и свиньи и т. п.; всё это были воспоминания об угощениях, происходивших в этой хижине"[63.152].
Гегель полагал, что категория всеобщего из чистого мышления. "Но что сказал бы старик Гегель, если бы узнал на том свете, что общее [Allgemeine] означает у германцев и скандинавских народов не что иное, как общинную землю... Проклятие! Выходит, что логические категории всё же прямо вытекают из "наших отношений""[65. 45].
Более того! Человек самой абстракции учился у природы. Оказывается, "на "духе" ("чистом мышлении". Авт.) с самого начала лежит проклятие - быть "отягощённым" материей..."[7.22].
Впрочем, всевозможные следы, остатки, запахи и т. п. и есть естественные, непосредственно привнесённые "абстракции" от некоего предмета. Но потребовались ещё тысячелетия, чтобы кривую "треугольника" Л.Выготского (А - Х и Х - В) увеличить до искуственной, где тот или иной предмет магически превращается в "узелок на платке"[3.104]. Идея абстрагироваться не пришла к человеку извне, ибо она уже заложена в ощущении как "кусочек"[4.330]. Абстракцией уже пользуются животные. Это доказывается условным рефлексом.
Разве условный рефлекс не есть постороннее, "ранее не имевш(е)е никакого отношения к (предмету. Авт.)"[49.149], вдруг оказывается самим этим предметом? Сколько же условный рефлекс "миллиард(ов) раз должен был приводить сознание человека к повторению"[4.172], дабы эти условности получили самостоятельное значение? Сколько ещё тысячелетий потребовалось человеку, чтобы непосредственно, магически всё (в том числе и самого человека) "превращ(ать)"[4.330] "в чурингу"[70.30]?
""На деле всякое всеобщее реально как особенное, единичное, как сущее для другого""[4.258]. В этом гегелевском утверждении ещё не усомнился ни один счетовод. Косточки счёт красноречиво подтверждают философию Гегеля. Калькулятор, современное изобретение для счёта, от слова "камешек", "чуринга".
""Но на самом деле они" (die logischen Formen - логические формы. Ред.) (абстракции, общее. Авт.) "наоборот, как формы понятия составляют живой дух действительности"...
Begriff, развиваясь в "adaquater Begriff (- "адекватное понятие". Ред.) становится идеей. "Понятие в своей объективности есть сама сущая в себе и для себя вещь""[4.157].
Чего не хватило нашей гончей (рис. 9), чтобы обнаружить зайца? "...Кусочк(а) фантазии"[4.330]. Гончая извне ждала "намёк(а)" [71.335], непосредственного движения зайца, а заяц замер, испарился, "оторвался от жизни", превратил наполненную содержанием абстракцую гончей в пустую, бессодержательную абстракцию. Намёк для гончей исходил извне, ведь она уже непосредственно чуяла запах зайца, но гончая не воспользовалась намёком. Гончей не хватило силы воображения развести на разности бревно и зайца, которые слились воедино. Гончая поддалась фантазии зайца, т. е. пошла по ложному следу и пришла к "пропаст(и), которую ничем не заполнить" [47.71]. Игнацу Земмельвейсу понадобилась той же силы фантазия чтобы, напротив, в разном (в смерти роженец и смерти друга) уловить "одну и ту же причину"[84.133]. Земмельвейс в разном схватил единое (как Пифагор схватил квадрат z), а значит ухватился за нить причины.
Так что требуется для заполнения пропасти, "которую ничем не заполнить"[47.71]? "...Кусочек фантазии"[4.330].
"Как же так получается и почему согласуются два мира, не имеющие между собою абсолютно ничего общего, - мир "мыслимый", мир в мышлении, и мир реальный, мир в пространстве? С нашей точки зрения, отвечают и Декарт, и Мальбранш, и Гейлинкс, это необъяснимо. Объяснить сей факт может только бог. Он и согласует между собой два противоположных мира"[34.24].
Декарт, Мальбранш и Гейлинкс правы. Оставалось за малым - открыть природу и сущность Бога. Сущность Бога (= сущность фантазии) была раскрыта Л.Фейербахом. Природа Бога (и государства) открыта К.Марксом.
Диалектический "материализм отличается тем, что он не недооценивает, подобно материалистам старой школы, человеческий дух, но также не переоценивает его, подобно немецким идеалистам, а в своей оценке знает меру..."[4.436].
Поднявшийся на волне Октября полупролетариат и при определённых условиях (нами здесь не рассматриваемыми) пришедший к политической власти, вносит в политическую, научную жизнь безкультурье, свою интерпретацию марксизма. Благодаря этим "новы(м) "марксист(ам)"... возникла удивительная путаница"[17.395].
Роль идеального в познании архиважная. И если идеалисты абсолютно разрывают идеальное и материальное, придавая идеальному ведущую роль, а материальному оставляя ничтожное, то глупый, тупой материализм, следом за идеализмом, тоже абсолютно разделяет идеальное и материальное, только идеальное ставя ни во что, тем самым подрывая его существенную роль в познании, абсолютно исключая "взаимодействие"[17.395] материального и идеального.
Диалектический материализм познал прирду и сущность идеального. Диалектический материализм не находит непроходимой пропасти между материальным и идеальным, но и не находит их абсолютного тождества, где дух есть материя. Дух есть атрибут материи (Спиноза). "Мышление - такое же свойство, такой же способ существования тела, как и его протяжённость, т. е. как его простравственная конфигурация и положение среди других тел.
Эта простая и глубоко верная мысль выражена у Спинозы на языке его эпохи таким образом: мышление и протяжённость не две особые субстанции, как учил Декарт, а лишь "два атрибута одной и той же субстанции"..."[34.29].
"Эта точка зрения Спинозы, видимо, и дала Энгельсу основание ответить на вопрос Плеханова категорически и недвусмысленно. "Так, по-вашему, - спросил я, - старик Спиноза был прав, говоря, что мысль и протяжение не что иное, как два атрибута одной и той же субстанции?" - "Конечно, - ответил Энгельс, - старик Спиноза был вполне прав"...
Такова общеметодологическая позиция, которая позднее позволила Ленину заявить, что в самом фундаменте материи резонно предположить свойство, родственное ощущению, хотя и не тождественное ему,- свойство отражения. Мышление и есть, согласно Ленину, высшая форма развития этого всеобщего и чрезвычайно существенного для материи свойства, т. е. атрибута"[34.43].
"...Зна(ть) меру"[4.436] различия и единства материи и духа довольно проблемотично. "Быть в физиологии материалистом нетрудно - попробуйте-ка в психологии быть им, и, если вы не сможете, вы останетесь идеалистами"[3.59].
Не разделять чрезмерно, но и чрезмерно не сближать дух и материю. "Различие субъективного от объективного есть, НО И ОНО ИМЕЕТ СВОИ ГРАНИЦЫ"[4.90].
""Что в понятие материи надо включить и мысли, как повторяет Дицген в "Экскурсиях"..., это путаница, ибо при таком включении теряет смысл гносеологическое противопоставление материи духу, материализма идеализму, на каковом противопоставлении Дицген сам настаивает. Что это противопоставление не должно быть "чрезмерным", преувеличенным, метафизическим, это бесспорно (и в подчеркивании этого состоит большая заслуга диалектического материалиста Дицгена). Пределы абсолютной необходимости и абсолютной истинности этого относительного противопоставления суть именно те пределы, которые определяют направление гносеологических исследований. За этими пределами оперировать с противоположностью материи и духа, физического и психического, как с абсолютной противоположностью, было бы громадной ошибкой""[4.642-643].
Заслуга идеализма. "...Деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась идеализмом, но только абстрактно, так как идеализм, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой"[7.1]. "Заслуга идеалистов в том, что они, по крайней мере, настолько подвинули вперёд умение пользоваться абстракцией и общими понятиями, что новейший социалистический материализм, наконец, может понять, что и виды материи, и понятия являются обыкновенными продуктами природы (и материальной деятельности человека, труда. Авт.)..."[4.438].
Проблема отношения идеального и материального, внутреннего и внешнего возникает ежеминутно у всякой букашки, не говоря уже о животных и человеке. Но именно у человека данная проблема возникает чаще, острее, ибо человек вышел за пределы чувственного познания, изучая сущность вещей. Чувства несут явления, сущность же познаётся мышлением. "Если бы сущность и форма проявления вещей непосредственно совпадали, говорит Маркс, была бы излишня всякая наука"[3.413]. "...В основе научного наблюдения лежит выход за пределы видимого и отыскание его смысла, который нельзя наблюдать"[3.351].
Но какова природа и сущность мышления? Насколько можно на него полагаться? Каков путь познания? В остроту данного вопроса подливает масло классовый интерес. Для буржуа важно скрыть суть дела, для рабочих, напротив, жизненно важно вскрыть суть дела.
Уже безусловный рефлекс проделывает весь путь (круг) познания, решая элементарные задачи, и является элементарным, "клеточк(ой) психологии"[3.407]. Весь путь познания пройденный человечеством есть развёрнутый во времени и пространстве путь безусловного рефлекса "туда и сюда", туда и обратно. Вся промышленность есть снятый момент развёрнутого круга безусловного рефлекса. "Мы видим, что история промышленности и возникшее предметное бытие промышленности является раскрытой книгой человеческих сущностных сил, чувственно представшей перед нами человеческой психологией..."[2. 594].
"Треугольник" Л.Выготского есть сущность ""в о в с ё м п р и р о д н о м, н а у ч - н о м и д у х о в н о м р а з в и т и и ""[4.139]. Л.С.Выготский открывает сущность условного рефлекса, тем самым ставит психологию на научный, диалектический путь познания. ""Н е т" (курсив Гегеля) "ничего... ни в природе, ни в духе, ни где бы то ни было, что не содержало бы вместе и непосредственности и опосредствования""[4.92]. А это и есть "треугольник" Л.Выготского. Единодвойственная суть бытия. Как вовне, т. е. вещь, предмет по сути "треугольник" Л.Выготского ("всякая конкретная вещь... бывает самим собой и другим"[4.124]), такова по сути и мысль и "то "третье"", "психологическое орудие". Поэтому они и совпадают, не противоречат друг другу.
"Треугольник" Л.Выготского наглядно показывает непосредственность окольности (единство окольного и непосредственного). Но ни философы, ни учёные так и не смогли воспользоваться фундаментальным открытием в психологии.
Гуссерль и Жан-Поль Сартр в поиске сути воображения.
"...Индивидуальные интенциональные объекты могут быть даны двумя способами: 1) при помощи чувственного восприятия, 2) при помощи воображения.
Интенциональный объект может быть дан непосредственно и может быть дан опосредованно. В случае чувственного восприятия обе эти формы данности объектов просматриваются очень отчётливо: оно способно давать объекты как непосредственно, так и опосредованно (температуру ощущают непосредственно и судят о ней по термометру, т. е. опосредованно. Авт.)... А как обстоит дело с воображением? Непосредственно оно даёт объекты или опосредованно?...
Традиционная трактовка воображения подталкивает к такому ответу на эти вопросы: воображение даёт объекты только опосредованно. Ведь, согласно традиционной точке зрения, воображение наполняет сознание образами объектов. Однако, как мы знаем, и Гуссерль, и Сартр пришли к выводу, что дополнительных объектов в виде "ментальных образов", напоминающих портреты или фотографии и дублирующих объекты ("психологические орудия". Авт.), даваемые чувственным восприятием, в сознании не существует. Поэтому Сартр и настаивает на том, что лучше говорить не о "ментальных образах", а об "образо-сознании". Тем не менее оба философа идут вслед за традицией: и Гуссерль, и Сартр полагают, что воображение даёт объект только опосредованным путём...
Но если объект даётся опосредованно, то должен быть посредник, при помощи которого он даётся, должен быть его "аналог". В случае опосредованного чувственного восприятия объекта посредником является какой-нибудь другой чувственно воспринимаемый объект... А что служит посредником воображаемого объекта, что служит его аналогом? Гуссерль отвечает на этот вопрос весьма неопределённо...
Ясно, что репрезентирующий объект (из чего состоит воображение, его материя, точнее, суть воображения. Авт.) не может быть чем-то в точности подобным портрету или фотографии, как это наивно допускает традиционная психология. Если таковой существует, то он должен, по-видимому, представлять собой какое-то совершенно особого рода психическое образование. Но что это за образование? Гуссерль оставил этот вопрос открытым.
Сартр посчитал своим долгом постараться всё-таки ответить на него... "Ментальные образы" всё-таки существуют (хоть и неизвестно, что они собой представляют), он рассматривает такую ситуацию: "Я хочу вспомнить, как выглядит лицо моего друга Пьера". Сартр заявляет, что мог выйти из положения тремя путями. Во-первых, он мог бы попытаться вообразить лицо Пьера. Во-вторых, он мог бы посмотреть на его фотографию. В-третьих, у Жана-Поля Сартра имеется ещё и "шарж на него, выполненный искусным рисовальщиком""... В двух случаях материя легко может быть воспринята сама по себе: во втором случае - это фотографическая карточка, в третьем - это листок бумаги, на котором нарисована карикатура. Как фотографическая карточка, так и листок бумаги с карикатурой, взятые сами по себе, суть отдельные вещи. Не так просто обстоит дело с первым случаем: "Труднее установить, какова материя ментального образа (т. е. какова материя идеального. Авт.). Может ли она сама существовать вне интенции (т. е. может ли внутреннее обходиться без внешнего, идеальное без материального. Авт.)?...
Сартр более или менее подробно исследует каждый случай и в каждомслучае находит и соответствующий интенциональный объект, и соответствующего посредника, т. е. аналог, или материю. Данная последовательность случаев опосредованной данности объектов сознанию построена так, что по мере продвижения от её начала к её концу, по выражению Сартра, "материя становится всё более и более бедной", она "характеризуется некой существенной скудостью"...
В конце вышеуказанной последовательности Сартр помещает "ментальный образ". Он надеялся, что, как и в предыдущих случаях, ему удастся найти соответствующую материю. Однако она настолько оскудевает, что в данном случае интроспективное исследование не приводит ни к какому результату. Сартр вынужден констатировать: "Надо признать, что рефлексивная дескрипция не сообщает нам непосредственно о репрезентативной материи ментального образа (т. е. суть воображения вновь ускользнула. Авт.)"...
Итак, ни на уровне достоверности, ни на уровне предположений Сартру не удалось получить никаких сведений о материи "ментального образа". Однако похоже на то, что несмотря на это он всё-таки уверен в следующем: воображение может давать объекты только опосредованно, хотя посредник (аналог) в данном случае и неуловим.
По правде сказать, мне кажется, что эта его уверенность имеет характер предвзятой идеи. Я думаю (внимание!! Авт.), что от этой идеи следует отказаться и смело признать, что исследование Сартра приводит к отрицательному результату. Оно убедительно обосновывает тезис о том, что не требуется никаких аналогов для того, чтобы воображение могло начать действовать. Иначе говоря, исследование Сартра показыват, что воображение способно давать интенциональные объекты, не прибегая ни к каким посредникам, ни к каким аналогам, т. е. непосредственно. В этом отношении оно оказывается подобным (всё-таки аналог? Авт.) чувственному восприятию. Вот какой вывод следует сделать! Получается, что хотя чувственное восприятие и воображение дают одни и те же объекты, но разными способами, однако они могут давать их непосредственно.
Это не всё. Мы неоднократно упоминали о том, что чувственное восприятие может давать оъекты как непосредственно, так и опосредованно, с помощью других чувственно воспринимаемых объектов (картин, рисунков, статуй и т. п.). Однако если хорошенько подумать, то выясняется, что то же самое можно сказать и о воображении: оно способно давать объекты как непосредственно, так и опосредованно.
...Неоднократно Сартр обращается также к примеру разглядывания портрета Карла VII в картинной галерее. Через посредство портрета сознание направляется при этом на самого Карла. Но что мешает автору "Воображаемого" не смотреть на фотографию и на шарж Пьера, а просто вообразить их? Что мешает ему не идти в картинную галерею, а, сидя дома на своём соломенном стуле, вообразить портрет Карла VIII?"[103.17-23].
Идеалисты (интроспектисты) из всех сил пытаются ощутить, пощупать, увидеть мышление само по себе, уловить его материю, т. е. вынести мышление на обозрение. А возможно ли чувствовать сверхчувственное? Данный вопрос относится не к чувству, а к понятию, есть вопрос "поняти(я) понятия"[14.31].
"...Чувственное восприятие может давать объекты как непосредственно, так и опосредованно... то же самое можно сказать и о воображении: оно способно давать объекты как непосредственно, так и опосредованно"[103.23]. Верно, "если хорошенько подумать"[103. 23], то неизбежно приходим к "треугольнику" Л.Выготского, Логике Гегеля.
А не есть ли воображение продолжением чувственного восприятия?
"...Наше сознание и мышление, как бы ни казались они сверхчувственными, являются продуктом вещественного, телесного органа - мозга"[15.285].
Долгие усилия поиска сути воображения (мышления) приводят философов и учёных вновь к гению Аристотеля.
Мышление (воображение) "есть как бы рука"[11.440].
"...Представление - это как бы предметы ощущения"[11.440].
"Как бы"!! Как бы рука! Как бы ощущение! ("...То же, что ощущения..."[4.262]).
"...Идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней"[8.21].
Преобразованное во что?
В "как бы" "активное действие нашего тела"[34.51].
Идеальное суть окольное одновременно "непосредственно(е)"[103. 23]. Суть магическое! Во власти человека "по своей воле превращ(ать)"[61.462]. "Чувство переходит за пределы... одухотворяет предмет"[61.450]. "Сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его"[4.194]. Человек ощущает предмет не пассивно, но активно, преобразуя, включая "деятельность... мышления" [30.207]. Мышление суть "универсальное орудие"[10.283], "оно "ничтойствует", т. е. внедряет ничто в бытие"[103.17]. ""...В наше сознание и чувство попадают только заключения, только результаты, а не посылки, а не процессы организма""[3.415]. (Интересно, что просыпающий от внешнего раздражителя успевает вначале увидеть следствие (сон), а затем уже ощутить саму причину, проснувшись. Выходит, как бы сон предвещал выстрелом из ружья падение тяжёлой вещи на пол).
В кляксе творческий человек видит море, облако, зверя и т. п., недалёкий же в кляксе видит только кляксу.
Желание суть единораздвоенность, противоречие, находиться здесь одновременно там, у цели. Cубъект ""в одном и том же "теперь" находится здесь и не здесь, поскольку он... в этом "здесь" одновременно и находится и не находится""[4.126]. Желание осознаётся? "...Конечно, отража(е)тся в голове, осозна(ё)тся"[30. 151]. Желаемое представляется, мгновенно ставится перед нами воображением, нашей вездесущей, всемогущей служанкой. Стоит нам пожелать, как мы мысленно, "в своей голове"[8.189], мгновенно, магически достигаем желаемого, т. е. незаметно для себя и других пробегаем путь, позволяем себе ""перейти границу""[4.231]. (Ахилл незаметно догнал черепаху). Желание пробуждает воображение, воображение представляет, несёт образ желаемого, образ желаемого своею близостью распаляет желание, влечёт вовне, к цели. Образ есть внечувственное, cверхчувственное, запредельное, манящее. Образ есть "то же суть и не то же"[4.165], т. е. восполённое противоречием сознание. Образ есть пустота, отсутствие. Отсутствие субъекта. Субъект беспокоен, мечется, он потерял себя, он в поиске себя, он там, вне себя. Субъект обнаруживает ""в себе самом... отрицательность, то тем самым он... выходит вне себя""[4.126]. "То, что ощущает в пределе голода, жажды и т. п., есть стремление выйти за этот предел, и оно осуществляет этот выход"[36.198]. Образ есть призрачная, ещё неосуществлённая цель.
Выйдя за свои пределы, субъект "имея перед собой этот объективный мир, встречает "затруднения" в осуществлении" цели, даже натыкается на "невозможность""[4.196]. "Между ними (субъектом и целью, образом и его осуществлением. Авт.) образуется пропасть" [47.71]. "Необходимо с о е д и н е н и е..."[4.198].
Как!?
"...Энергичными движениями"[16.449] устранить лишнее!
Но... субъект "натыкается на "невозможность""[4.196]. "Между ними (субъектом и целью, образом и его осуществлением. Авт.) образуется пропасть, которую ничем не заполнить"[47.71]. ""Что делать нам?" Что делать? В этх исступленных словах потрясённой души чувствуется такой трепет... Всё сразу расстроено... в ужасной тоске мечется..."[33.269]. "...Беспокойно бегая туда и сюда"[12. 238]. Пограничная ситуация. Провал! Неудача!!

Порвались дней связующая нить.
Как мне обрывки соединить!
Гамлет.
"Субъективность есть СТРЕМЛЕНИЕ уничтожить это отделение (идеи от объекта)" [4.176].
"Уже верное отражение природы - дело трудное, продукт длительной истории опыта"[20.354].
"Сознание человека, наука (der Begriff"), отражает сущность, субстанцию природы, но в то же время это сознание есть внешнее по отношению к природе не сразу, не просто совпадающее с ней"[4. 170].
"Не сразу"!! ""...Длинный путь, который человеческий дух должен... пройти...""[4.82].
"Движение познания к объекту всегда может идти лишь диалектически: отойти, чтобы вернее попасть..."[4.252].
"...Отойти, чтобы вернее попасть..."[4.252].
Отход, отлёт. "...Все научные (правильные, серьёзные, не вздорные) абстракции отражают природу глубже, вернее, п о л н е е"[4. 152]. "...А Гегель требует абстракций, соответствующих der Sache (-сути. Ред): "объективное понятие вещей составляет самоё их суть""[4.84].
Но отход, отлёт, необходимый момент познания, именно необходимый и именно момент, превращают в абсолют, в пустую абстракцию, в "непознаваемую вещь в себе". Уходят запредельно без возрата, улетают туда, где "материя становится всё более и более бедной"[103. 120], где рождаются монстры, чудовища, страхи, боги.
"Мы не можем "выйти за пределы природы вещей".
И замечание против "критической философии". Она представляет себе отношение между "тремя терминами" (мы, мышление, вещи) так, что мы ставим "посредине" между вещами и нами мышление, что эта средина "разделяет" (abschliebt) нас "вместо того, чтобы соединять" (zusammenschlieben). На это, говорит Гегель, надо ответить "простым замечанием", что "самые эти вещи, кои будто бы стоят по ту сторону (jenseits) наших мыслей, сами суть (Gedankendinge) мысленные вещи"... и "так называемая вещь в себе лишь ein Gedankending der leeren Abstraktion (- мысленная вещь пустой абстракции. Ред.)"
...(1) у Канта познание разгораживает (разделяет) природу и человека; на деле оно соединяет их; (2) у Канта "п у с т а я а б с т р а к ц и я" вещи в себе на место живого Gang, Bewegung (- хода, движения. Ред.) знания нашего о вещах всё глубже и глубже"[4.83].
У И.Канта и учёных "между ними (между образом и его осуществлением, между противоположностями. Авт.) образуется пропасть, которую ничем не заполнить"[47.71]. Они, учёные и Кант, улетают от вещей без возрата. К сожалению, им нечем помочь.
Пограничная ситуация (пропасть между образом и его осуществлением), "противоречия, которые требуют разрешения... не абстрактный процесс мышления, который происходит только в наших головах, а действительный процесс, некогда совершавшийся или всё ещё совершающийся, то и противоречия эти развиваются на практике и, вероятно, нашли своё разрешение"[53.497-499].
Решение, "наведение моста над глубокой пропастью"[1.184] "при помощи головы"[20.31], при помощи мышления (а не из мышления! не измышление!)! "Требование посредства, (связи) вот о чём идёт речь ..."[4.147].
""...Через средство соединяется...""[4.171]!!
Обезьяна хватает палку для "наведения моста над глубокой пропастью", "удлиняя таким образом, вопреки библии, естественные размеры (своей руки. Авт.)"[8.190].
Орудие есть вынесенное вовне воображение.
Что стоит за образом? Кто создаёт, приносит образ? Воображение. Невидимое, неуловимое, сверхчувственное.
Тогда, как мы устремлены к цели, мы увлечены только целью, наше внимание только на цели, мы не замечаем как, чем представляем себе, образуем, создаём образ. Когда же цель достигнута, мы уже не желаем и средство отбрасывается за ненадобностью. Опять орудие остаётся вне нашего внимания.
Но орудие есть существенное. Оно всё более и более требует к себе внимания. Когда же человек вынужден обратить внимание на природу и суть орудия, оно (суть орудия) мгновенно ускользает, не даётся, ибо "прикрыто простотой"[4.127].
Человек, "прежде чем строить (вовне. Авт.)... он уже построил ... в своей голове (внутри. Авт.)"[8.189].
Человек образует образ (представление) мгновенно, магически.
Прежде, чем осуществить свой образ, человек вынужден "дела(ть) орудия"[8.191], тем самым шаг за шагом разворачивать вовне, во времени и пространстве, то, что уже проделал "в своей голове". "Мысль о превращении идеального в реальное глубока: очень важна для истории"[4.104].
Орудие суть вынесенное вовне магическое, "воплощё(нное)"[103. 29] воображение. Воображение же (идеальное, мышление) суть овнутренное, "пересаженное в человеческую голову"[8.21] "орудие"[10. 283] ("как бы рука"[11.440]), где оно мгновенно, магически орудует, ""ничтойствует""[103.17] с чувственно внесённым "в человеческую голову" материалом, суть наша власть, желание.
Наиважнейший момент пути познания отдёргивание, отлёт, уход от объекта, от цели человеком существенно развертается во времени и пространстве. Человек суть "животное, делающее орудие"[8.191]. Делая орудие, человек далеко уходит от предмета, от цели одновременно существенно приближается к ней, к цели.
Орудие суть средство, среднее, "то "третье", которое один раз проявлялось... как мысль, а другой раз - как бытие"[34.21]. ""Средство... представляет собой выполнение цели...""[4.171].
"Маленький Гаусс" ""видел" задачу не так, как другие, а более глубоко..."[1.86]. "...Беспокойно бегая туда и сюда"[12.238], "маленький Гаусс" в последовательном ряду чисел схватывает "начало и конец о д н о в р е м е н н о... Обычно яркая идея возникает после периода колебаний и сомнений, более или менее длинного или совсем короткого. Так получилось... в сознании маленького Гаусса"[1.86-87].
Под взглядом "маленького Гаусса" числа в заданном ряду ожили, пришли в движение. "...Разнообраз(ные) (числа. Авт.) становятся подвижными (regsam) и живыми по отношению одно к другому"[4.128]. ""После того импульса, который им был сообщён по нашей воле, атомы (числа. Авт.) больше не возвращаются в своё первоначальное неподвижное состояние. Они свободно продолжают свой танец""[97.46- 47]. В этом танце "маленький Гаусс" успевает схватить, что крайние числа ряда дают одно и то же число (21), т. е. заданный числовой ряд из разных чисел превратился, преобразовался в n-е количество одного числа, ""и заставляет тем самым... (сумму чисел заданного ряда. Авт.) светиться""[4.128]. Числа заданного ряда "выступают пред нами сначала в их неопределённом многообразии и разрозненности как случайные; мы затем сводим это многообразие к его внутреннему единству"[29.305]. ""Я" есть, таким образом, как бы плавильная печь, огонь, который пожирает безразличное друг к другу многообразие и сводит его к единству"[29.158].
"Маленький Гаусс" в самом предмете (в заданном ряде чисел) обнаруживает "первопалк(у)"[8.195]. ""...Мы видим присвоение одного предмета (в данном случае n-e количество одного и того же числа (21). Авт.) с той целью, чтобы приобрести другой (здесь сумму чисел заданного ряда. Авт.)""[8.195]. ""Природа имеет средства в самой себе...""[4.258]. Всё дело в том, чтобы эти средства обнаружить. А эти средства природы есть не что иное, как "причина, закон, связь"[4.258].
Представление суть ставить перед собой, есть "как бы" явление (является), образ (образовано), оно чувственно, тогда как воображение представляет, мгновенно ставит перед нами то, что мы пожелаем и исчезает. Воображение за образом, сверхчувственно, неуловимо, суть "как бы" сущность явления.
Явления (вовне, природные) даны нашим чувствам. Сущность явления скрыта от чувств. Воображением человек хочет ""сорвать""[13. 6] чувственный покров, дабы проникнуть в сущность. Воображение "как повторные ощущения"[97.68], "как бы... ощущения"[11.440], которыми "нащупывается" (угадывается!) сущность явления. "Как бы" [12.241] ощущается, "происходит смещение зрительного поля"[12. 241] и восприятие несёт не то, что есть, а то, что хочется. "Человек мыслит всегда, даже тогда, когда он только созерцает"[29. 123].
"Как бы"!!
Представление (образ) и воображение суть "как бы" "материальное, пересаженное в человеческую голову"[8.21]. Где представление (образ) есть чувственно данное, которое мы "как бы" ощущаем, "как бы" созерцаем, т. е. "как бы" вовне данный материал, "целый мир.. погребённ(ый) в ночи "я""[29.123]. Тогда как воображение суть "как бы рука, как рука есть орудие орудий"[11.440], и мы "по нашей воле"[97.47] мгновенно, магически проделываем с этим материалом всё, что захотим.
"Желание есть источник, есть самая суть (воображения. Авт.)" [61.451]. Воображение суть "боги - такие существа, которые исполняют желания"[61.451].
Образ (представление) суть "как бы" материал, воображение (за образом, во образе) суть "как бы" рука, средство, орудие. Образ. Воображаемые объекты. "...Каким образом, при помощи чего они даются? Ведь при помощи чувственного восприятия они даны быть не могут"[103.33]. Каким образом образуются образы? Орудием. Магическим орудием. Идеальное суть продолжение одновременно предпродолжение (грядущее, предположение) внешней деятельности.
Вначале "природа "ведёт человека, как ребёнка, на помочах""[8. 522]. Вначале цель близка и достигается непосредственно, магически. Затем цель удаляется (ибо возростают потребности) и магическое выносится вовне как орудие.
"...Прежде чем строить... он (человек. Авт.) уже построил... в своей голове"[8.189].
"Возможность вообразить грядущие события лежит в основе всей нашей практической деятельности. Способность с большей или меньшей степенью правдоподобия предвидеть будущее позволяет нам строить свои жизненные планы и проекты. Продуктивное воображение, возможность прдумать нечто, никогда не существовавшее, является необходимым условием как художественного творчества, так и разного рода изобретений. Так, Фидий, прежде чем изваять статую Зевса Олимпийского, имел её в своём воображении. Если взять более близкий нам по времени пример, то, скажем, А.Эйфель, прежде чем построить знаменитую башню в Париже, создал её в своём воображении. И Дж.Стефенсон, изобретатель паровоза, сначала имел его в своём воображении и только позже смог увидеть своё изобретение воплощённым в металле (""Все предметы обыденной жизни, не исключая самых простых и заурядных, являются, так сказать, кристаллизованным воображением"" [74.6]. Авт.).
Гуссерль обращает внимание на одну имеющую существенное значение для его теории внутреннего сознания времени разновидность антиципации, называя её протенцией. Протенция - это акт воображения того, что должно вот-вот произойти. Допустим, я нахожусь в концертном зале и в данный момент слышу такой-то тон исполняемой оркестром мелодии. При этом в моём воображении уже находится ещё не прозвучавший тон, который, развивая данную мелодию, должен последовать за звучащим теперь. Или предположим, что Жан-Поль Сатр играет в теннис (пример из "Воображаемого") и видит, как его противник бьёт по мячу ракеткой. Он устремляется к определённой точке площадки, так как в его воображении уже возникла ещё не существующая траектория полёта мяча, которая должна через мгновение привести мяч в эту точку. И в том и в другом случае мы имеем дело с протенцией"[103.29-30].
Всегда ли "уже возникшее" в голове соответствует, согласуется с внешним?
Чаще всего не всегда! "...Не сразу"[4.170]. Перед согласием внутреннего и внешнего чаще всего провал, чаще всего "между ними образуется пропасть"[47.71], разрыв. Пограничная ситуация. Первый шаг, первый выход внутреннего вовне неуклюж, неудача, потрясение. "Всякое начало трудно"[8.5]. Образ и его осуществление. Чаще всего ""затруднения в осуществлении""[4.196].
Чаще всего наши представления (образы) посрамляются действительностью, внешним, объективным. Внешнее, объективное обламывает, поправляет, наставляет.
"...Мышление... средина... "соединя(ет)""[4.83].
Какова сущность явления, какова причина?
Дикарь не задаётся этим вопросом, ибо любое явление, событие имеет для него одну и ту же причину - желание (его или колдуна). ""Так, например, существуют целые народы, которые совсем ещё не имеют этого понятия" (причины); "для этого требуется высокая ступень развития""[4.222].
Цивилизованный задаётся этим вопросом и отвечает: - Бог.
Но вопрос настоятельно требует ответа, толкая человека на исследование, поиск ответа у самого явления, предмета.
"...То, что в предметах, свойствах, событиях истинно, то, что в них есть сокровенного, существенного, составляющего суть, которую нам важно знать, не находится в сознании непосредственно, не даётся нам с первого взгляда и внезапным озарением; необходимо размышлять, для того чтобы добраться до истинного строя предмета" [29.116].
Но что значит размышлять!?
"...Человек не удовлетворяется одним лишь знакомством с явлением, одним лишь чувственным явлением; он хочет знать, что скрывается за последним, что оно собой представляет, хочет его постигнуть. Мы поэтому размышляем, стремимся узнать причину как нечто отличное от явления как такового, стремимся узнать внутреннее в его отличии от лишь внешнего. Мы, таким образом, удвояем явление, ломаем его надвое: на внутреннее и внешнее, на силу и проявление, на причину и действие... Чувственное есть некое единичное и исчезающее, а то, что в нём постоянно, мы узнаем посредством размышления... Сюда принадлежат также законы... Размышление всегда ищет незыблемого, пребывающего, в себе определённого и властвующего над особенным. Это всеобщее нельзя постигнуть внешними чувствами..."[29.117-118].
Размышлять, значит "беспокойно бегая туда и сюда"[12.238] не только в пространстве (чувственно), но и во времени.
Сущность явления, связь, мостик, закон "как бы" нащупывается в диалоге с предметом. Воображение устраняет (оно отрицательно, суть орудие) внешнее одновременно (тем самым) ставит перед, "как бы" обнаруживает ядро (образ-ядро). У "маленького Гаусса" в "воображении уже возникла ещё не существующая (сумма заданного ряда чисел. Авт.)"[103.30]. Ахилл позволил себе незаметно (мысленно) ""перейти границу""[4.231].
Внутреннее и внешнее взаимопроникают. "Субъективное сознание и его погружение в объективность"[4.186]. Внутреннее (идеальное) суть присутствие в своём доме, здесь всё под рукой, удобно, уютно, здесь "я" всемогуще. ""...Душа мыслящая - это такой воз, с которого ничего не может упасть. Вся поклажа там хорошо помещена и скрыта в сфере бессознательного...""[33.189].
Сущность явления, связь, мостик, закон "как бы" нащупывается в диалоге с предметом.
"...Мы упомянули о старом убеждении, что то, что в предметах, свойствах, событиях истинно, то, что в них есть сокровенного, существенного, составляющего суть, которую нам важно знать, не находится в сознании непосредственно, не даётся нам с первого взгляда и внезапным озарением; необходимо размышлять, для того чтобы добраться до истинного строя предмета"[29.116].
Размышлять суть "беспокойно бегая туда и сюда"[12.238].
"...Маленький Гаусс шагнул вперёд, - в то время, как остальные ученики ещё только собирались приступить к работе, - положил грифельную доску на конторку учителя и сказал: "Готово". Учитель даже не взглянул на доску маленького Гаусса, так как был совершенно убеждён, что ответ неверен..."[1.85].
Мышление "маленького Гаусса" верно или неверно?
"Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, - вовсе не вопрос теории, а практический вопрос"[7. 1].
"Учитель даже не взглянул на доску маленького Гаусса, так как был совершенно убеждён, что ответ неверен..."[1.85].
Так мышление "маленького Гаусса" верно или неверно?
"Практический вопрос".
"Дождавшись, пока остальные ученики выполнили задание и сложили свои доски на доску маленького Гаусса, он (учитель. Авт.) вытащил её (ведь она лежала в самом низу) и посмотрел. Каково же было удивление учителя, обнаружившего на доске одно-единственное число и притом верное"[1.85].
Убеждение (быть у беды) чувственной природы. Познание начинается с ощущения, чувства, им же, (практикой) и завершается. Истина есть ""согласие познания с его предметом""[4.155]. (Теологи, ища Бога, постоянно "чисто идеальное" подносят к глазам, т. е. с головой выдают себя, что в действительности имеют дело с чувствами. За этим непристойным деянием теологов и застаёт их Л.Фейербах. И, наоборот, материалисты, понося Господа в хвост и гриву, тем самым касаются Бога и... становятся помазанниками).
Но как пришёл (так быстро!) "маленький Гаусс" к правильному результату!? Чем он руководствовался? Кто, или что, водил его рукой? Ему "легко видеть"? Тогда почему другим тяжело видеть?
"...Это научное познание истины. Такое познание является наиболее трудным путём, но только этот путь может представлять интерес и ценность для духа, если этот последний, однажды вступив на путь мысли, не впал в суетность, а сохранил неустрашимую волю к истине. Он вскоре находит, что только метод в состоянии обуздывать мысль, вести её к предмету и удерживать в нём. Впоследствии обнаруживается, что такой методический путь сам есть не что иное, как воспроизведение того абсолютного содержания, от которого мысль сначала порывалась уйти и уходила..."[29.57].
Метод! Путь познания.
""В ищущем познании метод также есть орудие, некоторое стоящее на субъективной стороне средство, через которое она соотносится с объектом...""[4.201].
Метод есть орудие. Универсальное орудие. Метод есть подход, путь к объекту. Путь к языку самого объекта. Научный путь познания не есть изобретение гения, а есть результат всего живого. Метод "сначала существу(е)т в человеке лишь в себе как способност(ь) (безусловный рефлекс. Авт.)"[29.193].
А каков вывод учёных?
"Особенностью поведения высших обезьян является их подражательность (например, обезьяна может "подметать" пол, "тушить" огонь и т. д.). Но обезьяны подражают не результату действия, а с а м о м у действию. Подражание результату действий у обезьян не доказано...
Интеллект обезьян качественно отличен от мышления человека.
Обезьяна решает совершенно конкретные задачи, связанные с непосредственно действующими на неё раздражителями. Осознать бессмысленность своих действий она не может. Например, целесообразно применив однажды лестницу для того, чтобы достать приманку, подвешенную к потолку у стенки, обезьяна затем пытается использовать ту же лестницу и для того, чтобы достать приманку, подвешенную к потолку посреди помещения"[100.51].
К такому выводу приходит тот, кто сам не осознаёт научный путь познания. Путь познания един. Един для всего живого. Различие не по сути, а по глубине, развитию познания. Безусловный рефлекс является элементарной "клеточкой" пути познания, полным кругом, методом, от начала и до результата.
"Результат действия" заложен уже в безусловном рефлексе. Отрицательно! ("...Отрицание как момент связи..."[4.207]). Животное по-своему переживает свой промах и уже реже его повторяет. Пережило, значит как-то, на своём уровне осознало. А разве человеку всё идёт впрок? Значит он не всегда осознаёт.
"...Целесообразно применив однажды лестницу для того, чтобы достать приманку, подвешенную к потолку у стенки, обезьяна затем пытается использовать ту же лестницу и для того, чтобы достать приманку, подвешенную к потолку посреди помещения"[100.51].
Но именно это часто проделывает и человек (лишний раз проявляя характер метода).
"Особенности человеческого характера побуждают повторить процедуру, которая помогла нам ранее в аналогичной ситуации...
Однако (действие. Авт.)... которое было столь эффективным в предыдущем случае, здесь ничего не даёт; наша попытка проваливается, мы приступали к ней, руководствуясь скорее оптимизмом, чем пониманием сути дела, наше наивное подражание однажды выбранному методу было - сознаёмся в этом - не таким уж умным. (Инерция нашей мысли оказалась чрезмерной, наш разум крепко держался раз установленного курса, хотя в силу новых обстоятельств его следовало изменить.) И всё же даже такую нерациональную попытку не следует считать совсем бесполезной: она может привести нас к более правильной оценке задачи, которая, по-видимому, труднее, чем задача предыдущего..."[1.88].
Путь "познания сначала субъектив(ен)"[4.188]. "...Прежде... в своей голове"[8.189]. Где всё проистекает магично. Что предствляет по сути лестница? Вынесенная вовне, "воплощённ(ая)"[103.29] магия. Хватая лестницу в изменившейся ситуации, обезьяна ближе к сути дела, нежели учёный. Учёный видит в данном поступке примата "бессмысленность действия". Ан, нет, здесь то как раз имеет место глубина действия примата. Орудие есть согласованный момент субъект-объект. Осознанность примата (в нашем примере) по форме, для единичного случая, ошибочно, но по сути верно. Используя лестницу в изменившейся ситуации, тем самым обезьяна действует символически, т. е. абсолютно по-человечески, ибо "человек есть "животное символическое""[37.608].
Вначале пути познания субъект имеет желание (противоречие), которое рождает воображение, несущее то или иное представление (о цели). ""Субъективн(ое) (представление о цели. Авт.)... есть ближайшим образом влечение...""[4.188]. Субъект выходит вне себя, за свои пределы и сталкивается со всякого рода препятствиями. "ОТ СУБЪЕКТИВНОГО (ПРЕДСТАВЛЕНИЯ. Авт.)... И СУБЪЕКТИВНОЙ ЦЕЛИ К О Б Ъ -Е К Т И В Н О Й ИСТИНЕ"[4.173]. Представление "(= человек) как субъективное снова предполагает само-в-себе сущее инобытие (= независимую от человека природу). Это (представление. Авт.)... (= человек) есть стремление реализовать себя, дать себе через себя самого объективность в объективном мире и осуществить (выполнить) себя"[4.194]. "Субъективность есть СТРЕМЛЕНИЕ уничтожить это отделение (идеи (= представления. Авт.) от объекта)"[4.176]. Диалог субъект-объект. Диалог, "процесс"[4.176], "беспокойно бегая туда и сюда"[12.238], "чувственная деятельность"[7.1], в результате которой ("не сразу, не просто совпадающее с (объектом. Авт.)"[4.170], а после провала, неудачи) субъект ""через средство соединяется с объективностью и в последней с самой собой""[4. 171], где воображение осуществляется, "воплощ(ается)"[103.29] в орудие, тем самым становится разумом, представление становится понятием. ""Реализованное понятие" есть объект"[4.165]. ""Идея может быть выражена различными способами. Её можно назвать разумом (это - подлинно философское значение понятие разума), далее - субъектом-объектом, единством идеального и реального, конечного и бесконечного, души и тела, возможностью, которая в себе самой имеет свою действительность, тем, природа чего может быть постигнута лишь как существующая и т. д. Все эти выражения законны..."" [4.180].
Вначале по одну сторону субъективность (воображение и представление), по другую объективное. Затем столкновение упрямого с упорным, где гнётся ""к подчинению последней (природы. Авт.) вновь власти субъекта""[4.176]. Стремление ""перехитрить" природу"[9.31]. Стремление субъекта достигнуть цели непосредственно, магически, ""стремление реализовать себя, цель, которая хочет через себя самоё дать себе объективность в объективном мире и выполнить себя""[4.194]. "Познание... находит перед собой истинное сущее как независимое от субъективных мнений (Setzen (- полагания. Ред.)) наличную действительность. (Это чистый материализм!) Воля человека, его практика, сама препятствует достижению своей цели... тем, что отделяет себя от познания и не признаёт внешней действительности за истинно-сущее (за объективную истину). Необходимо с о е д и н е н и е п о з н а н и я и п р а к т и к и" [4.197-198]. То есть единство познания и практики, их нераздельность. А не познание затем практика. Именно "беспокойно бегая туда и сюда"[12.238] суть практика, познание, метод - как единое.
"1-ая посылка: благая цель (субъективная цель) versus действительность ("внешняя действительность")
2-ая посылка: внешнее средство (орудие), объективное)
3-ья посылка, сиречь вывод: совпадение субъективного и объективного, проверка субъективных идей, критерий объективной истины" [4.198].
"Результат действия ("беспокойно бегая туда и сюда"[12.238]. Авт.) есть проверка субъективного познания и критерий ИСТИННОСУЩЕЙ ОБЪЕКТИВНОСТИ"[4.200].
"Единство теоретической идеи (познания) и п р а к т и к и - это NB - и это единство и м е н н о в т е о р и и п о з н а н и я, ибо в сумме получается "абсолютная идея" (а идея = "das objektive Wahre" (- "объективно истинное". Ред.)"[4.200].
""...Метод... есть орудие""[4.201] отыскивания орудия вовне, в самом предмете. Метод есть уже протоптанный путь познания.
Дифференциальное и интегральное исчисление и есть не что иное, как всеобщий метод познания в чистом виде. "Маленький Гаусс" стихийно (данное как способность) пользуется методом, идёт научным путём познания и получает верный ответ. ("...Требуется известная культура для того, чтобы уметь задавать вопросы"[36.219]. "...Как маленький Гаусс это сделал"[1.85], разумеется он этого сам не знает ("но он... это дела(е)т"[8.84]), но именно это и является существенным для науки.
Математики незаметно для себя миллиарды раз повторяют научный путь, метод, "именно (и только) в силу этого миллиардного повторения"[4.198] метод обнаруживает себя вплоть до дифференциального исчисления, "выступает как некое специфическое исчисление, которое оперирует уже самостоятельно, на собственной почве..."[13. 57]. Дифференциальное исчисление есть ""абсолютная форма""[4.217] метода, научного пути, где субъект-объектное взаимодествие ("процесс"[4.176]) проделывает все необходимые шаги.
""В ищущем познании метод также есть орудие, некоторое стояшее на субъективной стороне средство, через которое она соотносится с объектом...""[4.201]. Вот почему метод долгое время остаётся без внимания, неуловим - он суть орудие, не цель. "...Решение появляется вдруг из ничего, оно возникает совершенно неожиданно, как дар небес. Такое решение похоже на кролика, вытащенного фокусником из шляпы... его источник остался для нас скрытым и поэтому оно напоминало фокус, хитроумную уловку...
Итак, последовательно применяя "уловку"... казавшуюся вначале "даром небес", мы пришли к методу, который, если иметь в виду возможность его применения в будущем, заслуживает специальной формулировки и запоминания (усвоения! Авт.)...
Какой элемент нашей работы в предыдущем параграфе был наиболее характерным? Для того чтобы получить S3, мы возвращались назад к ранее найденным S2, S1 и S0. Это проливает свет на "уловку"... которая помогла нам определить S2 путём возврата к ранее найденным S1 и S0...
Когда мы встречаемся с вполне упорядочной последовательностью (например, такой как: S0, S1, S2, S3, ..., Sk, ...), всегда есть надежда найти п о с л е д о в а т е л ь н о о д и н з а д р уг и м все её члены. Для этого необходимы два условия: во-первых, каким-то образом надо определить первый член последовательности (в нашем случае величина суммы S0 была очевидной (в случае "маленького Гаусса. Авт.)); во-вторых, должно существовать соотношение, связывающее общий член последовательности с предыдущими членами (в нашем примере Sk связывало с S0, S1, ..., Sk-1 последнее равенство этого параграфа, которое мы заранее могли предвидеть благодаря "уловке"...
Если эти два фактора налицо, то члены последовательности можно находить один за другим, последовательно, рекуррентно, поворачивая вспять, т. е. возвращаясь каждый раз к ранее найденным членам. Этот важный метод называется рекурсией (Это название (как и термины "рекуррентно", "рекуррентная формула") происходит от латинского слова recurrens - возвращающийся назад)"[1.89-90,93,92, 93].
Проницательный математик (Д.Пойа) удачно описывает научный путь познания в его становлении. Этот путь привёл математиков к биному Ньютона, теоремам Тейлора и Маклорена. Отсюда к дифференциальному исчислению остаётся менее полушага. К.Маркс соблазнился здесь обнаружить прыжок, переход от элементарной математики к высшей. И не нашёл. Почему? Потому что уже "маленький Гаусс" пользуется именно дифференциальным исчислением, т. е. с самого начала, с "определ(ения) перв(ого) член(а) последовательности"[1.93].
"Никакой пропасти между обычной - низшей - и основанной на анализе бесконечно малых - высшей - математикой существовать не должно, наоборот, обязательно есть переход, но математики, даже самые великие среди них, его не заметили: ведь если они и были философами, то все без исключения метафизиками. Именно потому их так пугало, что иные положения высшей математики казались совершеннейшим абсурдом с точки зрения низшей - как выглядели, например, почти все операции с исчезающе малыми величинами, которые то надо, а то не надо принимать в расчёт"[18.85].
Перехода от низшей к высшей математики нет в природе, но зато от "высшей" к "низшей" исторически имеется. "Познание человека не есть (respective не идёт по) прямая линия, а кривая линия, бесконечно приближающаяся к ряду кругов, к спирали. Любой отрывок, обломок, кусочек этой кривой линии может быть превращён (односторонне превращён) в самостоятельную, целую, прямую линию, которая (если за деревьями не видеть леса) ведёт тогда в болото, в поповщину (где её з а к р е п л я е т классовый интерес господствующих классов)"[4.322].
Основные законы формальной логики по своей природе и есть тот "кусочек этой кривой линии превращённый (односторонне превращён) в самостоятельную, целую, прямую линию, где её закрепляет классовый интерес господствующего класса".
В этом суть!
Гегель прав, утверждая, что "этот переход не математической природы"[14.253]. К этому утверждению необходимо добавить - не только математической природы, ибо суть всеобщий путь познания.
По своей сути научный путь, метод МАГИЧЕН (непосредственный одновременно опосредствованный), суть "треугольник" Лейбница-Выготского (см. 99.106 и 3.104). "...Беспокойно бегая туда и сюда" [12.238]. Одновременно туда и сюда!! ""Двигаться же означает быть в этом месте, и в то же время не быть в нём; это - непрерывность пространства и времени, и она-то именно и делает возможным движение (решение, переход. Авт.)""[4.232]. Вот почему основной принцип мышления - из ничего нечто, суть творение, dy/dx. Именно в этой точке молниеносно развиваются события. Мгновение. Миг. Один только миг. А в нём всё. ""...Содержит в себе всё""[4.232]. Вся Логика Гегеля. "...Смыкает их и точно так же отделяет их друг от друга, так как каждое из них отрицает иное; это граница...
Граница - это опосредствование, через которое нечто и иное и есть и не есть... Она середина между ними, в которой они прекращаются. Они имеют своё наличное бытие по ту сторону друг друга и их границы; граница как небытие каждого из них есть иное обоих" [36.188-189].
"...Одно раздвоенное бытие, ночное и дневное, в утре и в ночи. В этот час (миг! Авт.) время становится зыбким и как бы представляет собой трясину, грозящую провалом... Невырзимость скорбной и необычной таинственности этого (мига. Авт.)... пугает... В этот (миг. Авт.)... когда всё зыбко, неясно и неустойчиво, нет теней в обычном смысле этого слова... Но всё представляется как бы тенью, всё имеет свою ночную сторону. Это - самый скорбный... (миг. Авт) ... (миг. Авт.) провала времени, разодрания его ненадёжного покрова;... (миг. Авт.) обнажения ночной бездны, над которой вознёсся дневной мир; час (миг. Авт.) - ночи и дня...
Действие раздваивается, и всюду ощущается чудодейственное влияние таинственных сил. Чувствуется, что то, что происходит на сцене, есть часть только проекции и отражения иных событий, которые происходят за кулисами. Действие происходит в двух мирах одновременно: здесь, во временном, видимом мире, где всё движется, как тень, как отражения, и в ином мире, где определяются и направляются здешние дела и события"[33.260-262].
Ищут ли решение "маленький Гаусс", Тейлор, Маклорен и Ньютон, или ищут причину Игнац Земмельвейс, Пастер и Листер, или обезьяна хватает палку для устранения препятствия на пути к цели, гончая, по следу преследующая зайца, - все они идут одной дорогой, у всех один путь познания.
"Попытка найти общий метод, применимый ко всем видам задач, может показаться чересчур претенциозной, но она совершенно естественна, так как, несмотря на то, что множество задач, с которыми мы можем встретиться, бесконечно, у любого из нас есть только один мозг для их решения, и поэтому естественно, что мы желали бы обладать одним универсальным методом решения всех задач"[1.144].
Этим универсальным методом и является дифференциальное и интегральное исчисление, где существенный момент (dy/dx) внутри, в мышлении проистекает мгновенно, хотя подготовка к нему длиться в минутах, часах, годах, веках, тясячелетиях. Именно момент dy/dx и есть суть открытие, переход, связь, понятие.
"Найти решение задачи - это значит установить с в я з ь между заранее дифференцированными объектами или идеями (объектами, которые у нас имеются, и объектами, которые нам требуется отыскать, данными и неизвестным, предпосылкой и заключением). Чем дальше друг от друга находились вначале зависимые объекты, тем больше уважения заслуживает исследователь, обнаруживший между ними связь. Иногда эту связь мы представляем себе в виде м о с т а: значительное открытие поражает нас как наведение моста над глубокой пропастью, разделяющей две идеи, далеко отстоящие друг от друга. Часто эта связь представляется осуществлённой как бы при помощи ц е п и: доказательство предстаёт перед нами как в з аи м о с в я з ь аргументов, как цепь - возможно это будет длинная цепь - выводов. Вся цепь в целом не более прочна, чем её слабейшее з в е н о, - и если хотя бы одного звена не достаёт, то нет обоснованного доказательства, нет непрерывности хода рассуждений. Ещё чаще мысленную связь ассоциируют с н и т ь ю..."[1. 184-185].
Ньютон приходит к выводу, что "все задачи (математические. Авт.)... могут быть сведены к двум кардинальным задачам механики: определению скорости движения в данный момент времени по известному пути и определению пути, пройденного за данное время, по известной скорости"[18.60].
Но эти "две задачи" есть суть одна задача-решение - воображение и представление. (Ахилл и черепаха!). Где воображение = время, отрицание, а представление = цель, путь; в том смысле, что воображение вовне развернётся временем, орудием, а представление в ощутимую, реальную цель, а не в том смысле, что воображение тождественно времени и тем самым время дано нам априорно (в противном случае проблемы идеального и материального вообще бы не возникало). Любое живое существо предвосхищает. "...Планомерный образ действий существует в зародыше уже везде, где протоплазма, живой белок существует и реагирует..."[30.152]. То есть задача и решение идеально задаются одновременно. В мышлении задача, проблема и её решение возникают одновременно ( решение, представление "всегда тут как тут"[29.422], "уже построил... в своей голове"[8. 189]). Решение внутри даётся ясным или смутным представлением, которое постепенно преобразуется, формируется процессом решения ("беспокойно бегая туда и сюда"[12.238]), столкновением внутреннего и внешнего, вплоть до понятия, до ""согласи(я)""[4.155], до "совпадени(я)"[4.176] через промахи, провалы, неудачи. "...Противоречие мысли с объектом"[4.177]. "Для этого (совпадения, согласия. Авт.) необходимо усилие, нужно не давать воли собственным затеям и особенным мнениям (представлениям. Авт.), которые всегда тут как тут"[29.422].
В результате, если этот результат не завершился трагедией, провалом, пройденный путь оказывется четырьмя шагами дифференциального исчисления.
""Этим вообще снимается указанное предположение, именно, определение добра (представления. Авт.) как некоторой ТОЛЬКО СУБЪЕКТИВНОЙ и по своему содержанию ограниченной цели, необходимость ещё только реализовать последнюю через субъективную деятельность и самая эта деятельность. В Р Е З У Л Ь Т А Т Е опосредование (выхождение внутреннего вовне. Авт.) само себя снимает (мы отбрасывем орудие, "бесконечно малы(е)"[18.60]. Авт.); результат есть непосредственность, которая есть не восстановление предположения (представления! Авт.), а, наоборот, его снятость (ибо представление возростает до понятия. Авт.). Тем самым идея (понятие. Авт.) в себе и для себя определённого понятия положена уже не только в действующем субъекте (как воображение и представление. Авт.), а также как некоторая непосредственная действительность (орудие и цель-предмет. Авт.), и, наоборот, последняя, как она есть В ПОЗНАНИИ, положена так, что она есть ИСТИННОСУЩАЯ ОБЪЕКТИВНОСТЬ"" [4.200].
"Позиция Сартра вызывает такой вопрос: если скрытый ножками кресла узор на ковре, если объекты ретенции, репродукции и протенции, а также некоторые объекты антиципации не суть воображаемые объекты, то каким образом, при помощи чего они даются? Ведь при помощи чувственного восприятия они даны быть не могут. Между тем, по Гуссерлю, существуют лишь две интуиции, дающие индивидуальные объекты: чувственная интуиция и воображение. Так что же? Отступить от этой "догмы" Гуссерля и допустить, что помимо этих двух интуиций существуют и другие способы схватывания интенциональных объектов? И Сартр идёт на это. Например, он пишет: "Есть, однако, существенная разница между тезисом воспоминания и тезисом образа. Если я пытаюсь припомнить какое-либо событие из своего прошлого, то не воображаю его, а вспоминаю о нём. Это означает, что я полагаю его не как данное отсутствующим, но как данное присутствующим в прошлом. Рука, которую Пьер вчера вечером подал при прощании, оставшись в прошлом, не подверглась никакой ирреальной модификации: она была лишь отправлена в отставку, она всегда остаётся реальной, но реальной в прошлом. Она существует в прошлом, таков один из способов реального существования". Таким образом, видим, что, согласно Сартру, воспоминание вовсе не является одной из разновидностей воображения, а представляет собой самостоятельную интуицию"[103.33-34].
Жан-Поль Сартр скорее удаляется от открытия, "треугольника" Л. Выготского, нежели приближается к нему. Сартр "конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой"[7.1]. Вот почему у него "помимо этих двух интуиций существуют и другие" [103.33].
Мышление суть ОДНО! Суть орудие. "...Универсальное орудие, могущее служить при самых разных обстоятельствах"[10.283]. Воображение исполняет всё, что вы пожелаете, буть то воспоминание, или "объекты ретенции, репродукции и протенции, а также некоторые объекты антиципации"[103.33], или субъективный образ, представление. Воображение исполнит вам всё, что вам угодно, ибо суть магическая, "поразительн(ая) способност(ь)"[89.80]. Воображение вырастает ("беспокойно бегая туда и сюда"[12.238]) от ""только субъективной" (и до. Авт.) ИСТИННОСУЩЕЙ ОБЪЕКТИВНОСТИ"[4.200], ""снимает свою собственную субъективность, превращает свою ещё абстрактную реальность в конкретную и наполняет её с о д е р ж а н ие м мира (внешнего. Авт.)""[4.188]. ""...Мы, правда, не говорим, что он(о) (воображение. Авт.) нам служ(и)т, но он(о) счита(е)тся самостоятельн(ой) сил(ой) и власт(ью), так что мы сами есть это"" [4.82].
Идея суть согласие внутреннего с внешним, фантазии с объективным законом, причиной, связью. "Дикая идея". И в этом есть глубокий смысл, ибо становление, начало пути развития идеи, её разбег суть дикость, "т. е. возвращаясь каждый раз к ранее найденн(ому) (к ранее пройденному. Авт.)"[1.93]. Чтобы решить другую задачу, чтобы преодолеть более высокую планку, необходимо "отойти"[4. 252], "возвра(тить)ся назад"[1.93] и взять разбег, повторить. Путь познания есть основательно протоптанная дорожка, "именно (и только) в силу этого миллиардного повторения"[4.198]. Метод, путь познания всякий раз проделывает одни и те же необходимые шаги, начиная с той праобезьяны, с ""первой палк(и)""[8.195]. ""То, что есть первое в науке, должно было оказаться и исторически первым". (Звучит весьма материалистично!)"[4.95].
Как органы чувств формируются внешним раздражением, точно так же и мозг животного, человека формируется предметом познания. Круг познания зависит от развитости орудия. Круг познания животного ограничен его членами тела, ибо "животные в более узком смысле слова имеют орудия, но лишь в виде членов своего тела"[30. 18], тогда как круг познания человека безграничен, ибо человек позволил себе ""перейти границу""[4.231] не случайным образом, а необходимо (хотя ещё далеко не осознанно).
Животное - магическое в себе. Человек - магическое для себя. Животное обладает магическим. Человек владеет магическим. Человек магическое вынес (и выносит) вовне, "вопло(тил"[103.29]. ""Все предметы обыденной жизни, не исключая самых простых и заурядных, являются, так сказать, к р и с т а л л и з о в а н н ы м в о о б р а ж е н и е м"" [74.6]. Человек живёт в магическом, дышит магическим.
Не пережитое лично событие, "скрытый ножками кресла узор на ковре... а также некоторые объекты антиципации не суть воображаемые объекты, то каким образом, при помощи чего они даются? Ведь при помощи чувственного восприятия они даны быть не могут"[103. 33].
Возможно ли ""перейти границу""[4.231] чувственного!?
Чувственное суть непосредственно данное, перед вами, на сцене. Но "скрыт(ое)" [103.33] выдаёт себя через связь с другим, т. е. "тыловую сторону"[103.32], "скрытый ножками кресла узор на ковре" [103.33] "видят" окольно. Заяц по "хруст(у) веточки"[49.268] "видит" птичку за границей видимости. Фалес по тени пирамиды находит высоту самой пирамиды.
"Чувствуется, что то, что происходит на сцене, есть часть только проекции и отражения иных событий, которые происходят за кулисами... где определяются и направляются здешние дела и события" [33.262].
""Система логики есть царство теней"... свободное от "всех чувственных конкретностей""[4.91].
Психологические орудия!!
"В инструментальном акте, таким образом, между объектом и направленной на него психической операцией вдвигается новый средний член - психологическое орудие, становящееся структурным центром или фокусом, т. е. моментом, функционально определяющим все процессы, образующие инструментальный акт. Всякий акт поведения становится тогда интеллектуальной операцией.
11. Включение орудия в процесс поведения, во-первых, вызывает к деятельности целый ряд новых функций, связанных с использованием данного орудия и с управлением им; во-вторых, отменяет и делает ненужным целый ряд естественных процессов, работу которых выполняет орудие ("оперирует уже самостоятельно"[13.57]. Авт.); в-третьих, видоизменяет протекание и отдельные моменты (интенсивность, длительность, последовательнось и т. п.) всех входящих в состав инструментального акта психических процессов, замещает одни функции другими, т. е. пересоздаёт, перестраивает всю структуру поведения совершенно так же, как техническое орудие пересоздаёт весь строй трудовых операций...
16. Применение психологических орудий повышает и безмерно расширяет возможности поведения, делая доступными для всех результаты работы гениев (ср. историю математики и других наук)"[3.105- 107].
""Абсолютная идея"... есть... "всеобщее", "но это всеобщее не просто абстрактная форма, которой (sic!) всё особое содержание противостоит как нечто иное, но как абсолютная форма, в которую возвратились все определения, вся полнота положенного ею содержания. В этом отношении абсолютную идею можно сравнить со старцем, который произносит те же... истины, что и ребёнок, но для которого они имеют значение всей его жизни. Ребёнок также понимает... содержание, но оно имеет для него значение лишь как нечто такое, вне чего лежит ещё целая жизнь и весь мир""[4.217].
Понятие, слово, "абсолютная идея" суть "тени без тела"[13.55], суть "психологическое орудие"[3.103]. Психологическое орудие есть вынесенная "(во)вне"[3.106] мысль (понятие), есть застывший, "окамене(вший)"[3.309] процесс, результат взаимодействия внутреннего и внешнего. "Это путь от смутного желания (представления. Авт.) к опосредованному выражению через значения, вернее, не к выражению, а к совершенствованию мысли в слове"[3.162]. "Слово есть конец, который венчает дело"[71.360].
"...Психологическое орудие ничего не меняет в объекте; оно есть средство воздействия на самого себя (или другого) - на психику, на поведение, а не средство воздействия на объект"[3.106]. "...Слово (понятие. Авт.), прорастая в сознание, изменяет все отношения и процессы"[3.164].
""Если послушать их" (Naturforscher (- естествоиспытателей. Ред.)), "то они наблюдают, говорят только то, что видят; но это не верно, они бессознательно преобразуют непосредственно виденное с помощью понятия""[4.236].
"С помощью понятия", психологического орудия, "человек овладевает собой извне"[3.106]. "...Ребёнок в процессе воспитания (воздействия на него психологическим орудием. Авт.) проделывает то, что человечество проделало в течение длинной истории..."[3.107].
""Великий ум""[30.175] - вооружённый ум. Орудие есть пройденный путь человечеством, есть результат всей практики человечества. ""Для опыта имеет существенное значение, какой ум приступает к изучению действительности. Великий ум делает великие наблюдения и усматривает в пёстрой игре явлений то, что имеет значение""[30. 175].
Из всех учеников в классе только "маленький Гаусс"[1.85] прибегает к орудию, пользуется орудием. Все остальные ученики приступают к задаче непосредственно. На первый взгляд (чувственно) даётся, что непосредственный подход к задаче самый верный и выигрышный, тем более, "орудие требует отвлечения от ситуации"[3. 159], т. е. создаёт видимость потери времени, уход назад. Но... "И вместе с тем это возвращение назад есть движение вперёд"[29. 424]. "...Отойти, чтобы вернее попасть"[4.252]!!
""Какое это было число и как маленький Гаусс его нашёл?"
Мы, конечно, точно не знаем, как маленький Гаусс это сделал, и никогда не сможем (смогли! Авт.) этого узнать... Возможно, что ему удавалось более непосредственно, чем другим детям такого же возраста, улавливать конечную цель задачи и сосредоточивать внимание на наиболее существенном"[1.85].
Сущность орудия есть "треугольник" Лейбница-Выготского, т. е. ""вместе и непосредственност(ь) и опосредствовани(е)""[4.92].
"...Переход и движение от одного к другому. Но этот сложный (трудный! "Прекрасное (простое! Авт.) - трудно"[28.532]. Авт.) процесс перехода..."[71.311]. "...ПЕРЕХОД от одного к другому, а э т о с а м о е в а ж н о е"[4.128].
А этот ПЕРЕХОД и есть суть мысль.
"Мысль прямо не выразима в слове... Невозможно... выразить мысль непосредственно"[3.162,164].
Почему!?
Потому, что мысль протекает мгновенно ("выходит из своего состояния в неощутимое по своей малости время"[24.601], суть схватывания вечности, закона) неуловимо, ""есть внутренняя пульсация самодвижения и жизненности""[4.128]. "...Мысль... тускнеет, проходя через выражение... никакие слова не могут передать того "потрясённого ощущения", которое одно есть истинное понимание..." [33.255].
""Вы хотите, чтобы вас научили истине? Знаете ли великую тайну: истина не передаётся! Исследуйте прежде, что такое значит говорить? Я, по крайней мере, убеждён, что говорить есть не иное что, как возбуждать в слушателе его собственное внутреннее слово""[33.256].
Через слово мы догадываемся, доходим к мысли. Слово непосредственно не несёт мысли, оно намекает о мысли. "...Понимание догадкой и соответственно этому высказывание намёком при условии знания, в чём дело... Понимание речи требует знания, в чём дело... Мы говорим только необходимыми намёками"[71.335].
"Смысловая сторона речи развивается от целого (живого, единого, пульсирующего, процесса. Авт.) к части (мёртвому, окаменевшему. Авт.) от предложения (целого представления. Авт.) к слову, а внешняя сторона речи идёт от части (мёртвого, окаменевшего. Авт.) к целому (живому. Авт.), от слова к предложению"[71.306].
Слово суть "окаменение"[71.309] мысли "и поэтому он(о) нуждается в оживлении"[71.309].
"Таким образом, мысль и слово оказываются с самого начала вовсе не скроенными по одному образцу. В известном смысле можно сказать, что между ними существует скорее противоречие, чем согласованность. Речь по своему строению не представляет простого зеркального отражения строения мысли. Поэтому она не может надеваться на мысль, как готовое платье. Мысль, превращаясь в речь, перестраивается и видоизменяется. Мысль не выражается, но совершается в слове. Поэтому противоположно направленные процессы развития смысловой и звуковой сторон речи образуют подлинное единство именно благодаря противоположной направленности"[71.307].
Чтобы понимать автора, необходимо писать вместе с ним читаемое. Слово суть окаменение мысли, поэтому, чтобы понять слово, сказанное автором, необходимо приобщиться с автором. Слово "нуждается в оживлении"[71.309].
"...Нельзя понять и усвоить мысль, сообщённую кем-то другим, так же хорошо, как если бы сам до неё дошёл"[10.290].
Произведения Гегеля являются выражением мысли, её сущности, мгновение.
Но кто понял Гегеля!?
Гегель же "гениально у г а д а л диалектику вещей (явлений, мира, п р и р о д ы) в диалектике понятий"[4.178].
Усвоение Логики Гегеля требует страсти, усердия, ибо есть восхождение на вершину. Но сегодня предпочитают не восходить, а падать. Так легче. Останавливаются на представлении, на превратном представлении, и не желелают доходить до понятия, до сути дела.
Любое дело требует упорства и сноровки, но особенно культуры и дисциплины требует мысль.
"Как же так получается и почему согласуются два мира, не имеющие между собою абсолютно ничего общего, - мир "мыслимый", мир в мышлении, и мир реальный, мир в пространстве?"[34.24].
"...Рационализм (в противоположность эмпиризму) "решил" проблему истины. Решил столь радикально, что неразрешимой оказалась другая проблема - как возможно заблуждение?"[6.15].
"...Кант впервые разрушил миф о пассивной, созерцательной природе разума, человеческого сознания вообще. Кант впервые выразил (правда, в мистифицированной форме) то, что в современной марксистской теории стало "энциклопедической истиной", а именно: "внешняя вещь вообще дана человеку лишь поскольку она вовлечена в процесс его деятельности, выступает в формах этой деятельности, поскольку в итоговом продукте - в представлении - образ внешней вещи всегда сливается с образом той деятельности, внутри которой функционирует внешняя вещь""[6.17].
"...Беспокойно бегая туда и сюда"[12.238].
Мышление суть "как бы рука"[11.440]. Действующая рука!
"...Цель... сначала субъективна"[4.188], дана в представлении.
"Как субъективное случайное представление может стать необходимой и всеобщей, т. е. истинной мыслью? В чём критерий её истинности?"[6.10].
"Истина есть процесс. От субъективной идеи (от представления. Авт.) идёт ("беспокойно бегая туда и сюда"[12.238]. Авт.) к объективной истине ч е р е з "практику" ("беспокойно бегая туда и сюда". Авт.) (и технику)"[4.183].
От представления к понятию, от субъективного к объективному, от произвола к свободе, от незнания к знанию, от неточного к точному. "...Не сразу, не просто совпадающее с ней (природой, внешним. Авт.)"[4.170]. А в процессе, в столкновении. В жесточайшем столкновении субъекта - объекта, субъекта - субъекта! Ломка представления. Болезненная ломка представления! "...И на собственной шкуре убеждаюсь, что моя идеальная схема (представление. Авт.) и вещь сама по себе - всё же разные вещи. Что же мне делать? Очевидно, одно - поскорее забыть старую схему и построить новую, уточнённую, которая будет работать до тех пор, пока я не "заработаю" новый синяк. От синяков тут уж никуда не денешься. Мы, конечно, можем уберечь ребёнка от ушибов и шишек, но тем самым мы лишим его возможности научиться самостоятельно ходить. Это приложимо и к мышлению. У кого никогда не бывает ошибок, у того нет и собственных мыслей...
Для того чтобы выработать истинные представления о приёмах плаванья, нужно решиться рискнуть войти в воду. Случается, что при этом люди тонут, и никогда не бывает, чтобы первоначальные, воображаемые приёмы оказались абсолютно истинными, не бывает, чтобы "новичок" не нахлебался воды. Но лишь войдя в воду, человек научается плыть более или менее хорошо, пределов здесь нет"[6. 105,107].

<< Пред. стр.

стр. 6
(общее количество: 7)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>