<< Пред. стр.

стр. 10
(общее количество: 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Пользоваться продуктами со своего участка
48,3
66,9
15,6
11,6
36,1
21,5
Получать помощь от родственников
25,2
22,5
23,2
19,4
51,6
58,1
Продавать, что можно продать из своих вещей
9,5
3,4
23,8
14,0
66,7
82,7
Просить помощи у других (не родственников)
9,3
0,9
20,8
7,1
69,9
92,0
Не знаю, что буду делать
22,1
-
13,3
-
64,6
-


2/3 респондентов занимают по этому поводу активную позицию, 1/5 – не могут определиться, так как не уверены в своем будущем, 13% ощущают свою беспомощность. Большой процент болгарских респондентов ощущают на сегодняшний день свою несостоятельность и вынуждены продавать свою собственность и искать помощи у родных и близких.
В обеих странах люди готовы обрабатывать свои приусадебные участки и заготовлять продукты питания (1/2 болгарских респондентов и 2/3 российских уже делают это), если это поможет им хоть как-то улучшить качество жизни. Тот факт, что городские жители придают такое важное значение своим загородным участкам, просто для того, чтобы выжить, уже говорит о катастрофической ситуации. На втором месте по степени важности для респондентов помощь родственников. Основное отличие между Болгарией и Россией связано с отношением опрашиваемых к денежным вкладам и операциям с ценными бумагами. В три раза больше болгарских респондентов полагаются на этот способ поддержания нормального уровня жизни (Болгария – 20,9%, Россия – 6,4%). Каждый пятый болгарин уже использует эти возможности, каждый четвертый намеревается в ближайшем будущем. В России инфляция развивалась более стремительно и моментально «съела» все сбережения, тогда как в Болгарии правительство сейчас уже старается контролировать этот процесс. В России основная часть доходов населения связана с приработками.2/3 болгарских респондентов ответило, что «это не для меня».
Для болгар более приемлемы другие меры – продажа имущества, обращение за помощью к родственникам.
Практически по всем параметрам болгарские респонденты в настоящее время проявляют большую социальную активность в достижении личного и общественного благополучия. Однако все эти оценки достаточно субъективны. Россия не сравнима по размерам и населению с Болгарией. Длительный и жесткий период тоталитаризма, военного режима приучил российских граждан к социальной пассивности.
В ситуации, которая сложилась в исследуемых странах, неизбежен политический экстремизм, тоска по сильной руке, по деспоту, который, наконец, наведет порядок и накормит людей. Болгарские исследователи отмечают экстремизм и “синих”, и “красных”. Да и в России все больше начинают преуспевать деятели, которые обещают железной рукой навести порядок. Катастрофизм стимулирует жестокость, насилие, преступность, а рядом с ними мистицизм: прорицатели, гадалки, сектанты всех оттенков. Господство частных интересов ведет к росту индивидуализма. В утрате чувства коллективизма видят респонденты одну из серьезных опасностей. Но не все так просто. В Болгарии катастрофы, поставившие народ на грань выживания, как это не парадоксально, стимулируют своеобразный микроколлективизм. Сплачиваются семьи для коллективного выживания, улучшаются отношения между родителями и детьми, то есть все-таки на этом уровне происходит своеобразное объединение людей.
Резко обострились этнические отношения между болгарами-христианами, болгарами-мусульманами, турками и румынами. Результатом этого является не только общий рост напряженности, катастрофизм усиливает миграцию, особенно турков и молодежи, что существенно ослабляет экономический потенциал страны. К тому же эмиграция создает проблемы в других странах и усложняет международное положение Болгарии, что не может не сказываться на резком уменьшении притока иностранных инвестиций, которых и так крайне мало. Недоверие к власти и экономическая нестабильность усиливают недоверие к системе сбережений, способствует их оттоку из банков, что также подрывает возможность экономического роста.
Мы уже отмечали, что уровень страхов и тревог в Болгарии все же ниже, чем в России. Высшая степень обеспокоенности здесь связана с индивидуальными страхами. Глобальные страхи — (экология, рождаемость и т.п.) на втором месте. Больше всего обеспокоены самые незащищенные слои общества — пенсионеры, этнические группы, женщины.
Болгарские исследователи приходят к выводу, что катастрофичность сознания усиливается. Это находится в центре политической борьбы. Катастрофические ожидания ведут к катастрофическим результатам. При этом крайнее преувеличение страхов в одном ведет к тому, что забывают о более грозных опасностях, которые надвигаются к концу второго тысячелетия.
* * *
Сравнительное русско-болгарское исследование катастрофического сознания показывает не только общие тенденции страхов и тревог, но и их специфику. Начиная это теоретико-эмпирическое исследование, нас, естественно, беспокоил вопрос: в какой мере страхи отражают реалии жизни? Здесь было немало сомнений. Уверенность мы стали обретать изучая географию страхов и тревог, определяя эпицентры катастрофического сознания в России. После получения весьма серьезных исследований болгарских социологов мы укрепились в мысли о том, что за цифрами, характеризующими страхи, скрываются политические, исторические и геополитические реалии. Перед нами как бы раскрылись особенности исторических путей этих стран, их трудное, кровавое прошлое, их не вселяющее надежд настоящее. Поразительно, как точна, реалистична и долгая, и короткая память у народов, которые в исследовании были представлены нашими респондентами. Нет, нельзя согласиться с тем, что главный урок истории в том, что она ничему не учит. Ее уроки запечатлеваются в памяти народа и на уровне сознания, и на уровне подсознания, и наглядно проявляются в иерархии страхов, в коэффициентах катастрофичности, и, видимо, служат ориентирами для выживания в самых невероятных условиях.
Видимо, с этими данными полезно ознакомиться политикам самых разных направлений, чтобы представить себе, чем живут люди за пределами “Садового кольца”. В этих материалах содержится бескомпромиссная критика политики коммунистов, которые превратили великую Россию в империю страха.
Данные сравнительного российско-болгарского исследования дают материал для размышлений и нашим радикалам-демократам. Какие права человека?! Какая демократия?! Когда 2/3 населения находится в состоянии сильной тревоги, постоянного страха от опасностей, которых они в принципе не должны были бы бояться в нормальном обществе. Когда, как в Болгарии, они считают свою современную жизнь самой страшной катастрофой за всю ее историю. Когда россияне, осознавшие не только последствия Чернобыля, но то, что они буквально обложены неисчислимыми запасами химического, биологического, ядерного оружия, которое не уничтожается и каждодневно грозит планетарными катастрофами.
Цифры, характеризующие катастрофическое сознание населения, — это реальные показатели демократизации не по лозунгам и не по выкрикам вождей, а по истинным переживаниям людей.
Пока страхи так велики, о какой демократизации можно говорить? Тем более, что речь идет не о каких-то геологических опасностях, таящихся в недрах планеты, а о соблюдении тех, весьма простых истин, к которым призывал 2000 лет назад Христос в Нагорной проповеди.



Заключение
Чувства и настроения играют огромную роль в человеческом поведении. Страх как социальное чувство — неотъемлемый элемент ментальности практически всех наций мира. Воздействие массовых социальных страхов на поведение особенно значительно в моменты национальных катастроф. Качество жизни в обществе во многом зависит от интенсивности страха. Это нашло отражение в известном обращении Рузвельта в 1941 году, когда он призвал людей освободиться от “нужды” и “страхов”.
Трудно переоценить значение страха как массового социального настроения для современной России. Проницательный Максим Соколов писал о том, что Россия пребывает в состоянии “национального испуга”. Более того, “в сущности, — писал он, — страна держится лишь на спасительном испуге народа” — и это “единственная польза от 1917 года” (1).
Как мы старались показать в этой книге, подобная оценка значения массового социального страха в России имеет под собой почву. В культурной и исторической памяти россиян накопилось множество страхов. Эти страхи, в частности, страхи, господствовавшие при тоталитаризме, во многом препятствовали развитию позитивных социальных процессов. Сейчас новые посттоталитарные страхи, пришедшие на смену прежним, так же как и историческая память о былых страхах, являются своего рода “страховкой” от “резких движений”. Несомненно, страх — не самая лучшая основа для выхода из затяжного кризиса, в котором пребывает Россия. Тем не менее, возможно, это настроение оказывает стабилизирующее воздействие. Препятствуя развитию катастрофического радикализма (2) и соответствующих массовых движений, страх может оказаться одним из тех настроений, которые удерживают страну от сползания в очередную разрушительную катастрофу. Возможно также, что страх способен трансформироваться в иные социальные чувства, такие как сдержанность, осторожность и предусмотрительность, — чувства, более соответствующие зрелому возрасту, в том числе социальной зрелости общества.
В этой книге упор был сделан на теоретическое осмысление значения социальных страхов, так же как на анализ тех изменений и сдвигов, которые произошли в массовых опасениях жителей России. Эмпирическое систематическое изучение массовых социальных страхов еще впереди. На наш взгляд, оно должно стать крайне необходимой задачей для социальных наук. Будет интересным и полезным измерение, на регулярной основе, не только степени страхов, вызванных индивидуальными угрозами, но также вычисление “индекса страхов”. Это важно для оценки степени “общего страха” в обществе; измерение, подобное индексам “свобода”, “коррупция”, и другим, чья цель состоит в прояснениии “общей” картины важных характеристик общества. Используя специальные методы и методы качественной социологии (т.е. клинические интервью), можно измерить индекс катастрофизма для каждого респондента. Конечно, нужно учитывать некоторые ограничения в эмпирической валидности и надежности данных. Также можно вычислить индексы для отдельных групп, регионов и даже стран. В результате вполне возможно получить “карту” распространенности катастрофического сознания, включающую содержательные параметры такого сознания. Напомним, что такого рода индексы для благосостояния и свобод уже вычисляются разными международными организациями, например, Международным банком и Домом свободы.
Можно предполагать, что результаты измерения индекса катастрофизма для разных обществ, групп могут быть сопоставлены с объективным состоянием здоровья населения, в том числе распространенностью психических заболеваний, количеством аварий, в том числе техногенного происхождения, степенью загрязненности окружающей среды, социальной дифференциации, богатства и бедности, характером миграций, другими демографическими проблемами, уровнем преступности и иными показателями, характеризующими состояние конкретного общества, группы.
По-видимому, это даст возможность в дальнейшем обсуждать место индекса катастрофизма среди других показателей состояния общества, возможности этого показателя в разного типа обществах, разных социальных, социокультурных, профессиональных, демографических и т.д. группах, в разных этнокультурах выступать симптомом, выражением некоторого “общего тонуса” сообщества, его ориентированности, нацеленности на опасности катастроф, либо реального кризисного состояния изучаемого социального субъекта, реакцией на его недостаточную адаптацию в среде, среди других обществ, его неспособности справиться с нарастающим числом проблем, которые выдвигает перед ним жизнь. Фактически, на основе данного подхода можно было бы думать о составлении “кризисной карты” человечества, фиксирующей через этот показатель (естественно, в числе других показателей) территории повышенной степени социального риска.
Можно было бы думать, что подобные “карты” в международных организациях имеются. Однако это не так, ибо с введением индекса катастрофизма в систему отслеживания кризисных точек человечества наряду с вышеперечисленными объективными показателями, которые могут быть получены статистическими методами (например, число катастроф, уровни смертности и рождаемости и т.д.), вводится социокультурная составляющая, являющаяся одним из важных, возможно важнейших интегральных выражений состояния социального самочувствия общества. Между тем исследования показывают, что подобное самочувствие часто важнее, чем что-либо другое, ибо свидетельствует о состоянии способности общества, конкретного сообщества, группы решать постоянно возникающие проблемы, сохранять, улучшать свое положение среди других сообществ, либо его неспособности решать эти проблемы, и соответственно деградировать. Характеристики социально-психологического состояния населения, одним из показателей которого и должен выступать индекс катастрофизма, оказываются не менее важными, чем фиксация физического, чисто биологического, медицинского его состояния.
В то же самое время не меньшую теоретическую и фактическую значимость имеет изучение причин массовых социальных страхов. Это включает изучение и “рационального”, и “иррационального” страха, и анализ их динамики в различных условиях.
Страх был и всегда будет мощным оружием в политической и идеологической борьбе. Исследование этой проблемы имеет смысл как для академических, так и для прагматических целей.
В любых случаях специалисты должны обратить еще больше внимания на изучение страхов, чем это было в прошлом. Это особенно важно для осмысления влияния катастрофизма на социальную жизнь.


Литература
К Введению
См. Campbell A. The sense of well being in America, New York: McGraw, 1971; World quality of life indicators, Santa Barbara :ABC-CLIO, 1989; Robert Lauer, Social problems and the quality of life, Dubuque: Brown, 1982
2.См.Sorokin P. Man and Society in Calamity. Richmond, William Byrd press, 1942.
См.Prince S.H. Catastrophe and social change. N.Y.Columbia univ.,1920.
Quarantelli E.L. Disasters Theory and Research. London, Beverly Hills, Calif., Sage Publications, 1978; Quarantelli E.L. What is a disaster?: Perspectives on the question. London: N.Y., Routledge, 1998.
См.Turner, Ralph H. Waiting for disaster : earthquake watch in California. Berkeley: University of California Press, 1986.
См.Goode, Erich,Ben-Yehuda Nashman. Moral panics: social construction of deviance. Oxford, UK; Cambridge, USA: Blackwell, 1994.
См. Prince, 1920, p.13.
Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) с 1989 года собирает данные о тревогах и страхах российского населения.
См., например, Голубкин В. Кризис национально -государственных отношений и перспектив СНГ в оценке зарубежных наблюдателей // Этнополититический вестник России, 1992,N 1, с.147.
См., в частности, Ахиезер А.Дезорганизация как категория общетвенной науки // Общественные науки и современность,1995,6. Модернизация в России и конфликт ценностей. /Отв.редактор Матвеева С.Я. М.: Институт философии РАН, 1994; Львов Д. Пробелы в науке — провалы в экономике // Независимая газета, 1995, 22 марта, с.3.

К главе 1
Камю А. Бунтующий человек. М., 1990, с.64.
О современных хилиастических сектах см. Burselie and Moro, 1995.(дополнить данные) James Tabor and Eugene Gallacher, Why Waco? Berkley: University of California press, 1995, pp. 65, 76-79 2
См. о слухах, в частности Festinger Leon, D.Cartwright, K.Barber, J.Fleischl, J.Gottshanker, A.Keysen, and G.Leavitt, A study of a Rumor: Its Origin and Spread. Human Relations, 1948, 1(4): 464-486.
См. Shils E. Center and periphery.In: Shils E. Selected papers.V.2.Chicago; London.1971.
Вико Дж. Основания новой науки об общей природе наций. Л., 1940, с.117.
Данилевский Н.Я. Россия и Европа.М.,1991.
Fortune R.F. Sorcerers of Dobu: The social antropology of the Doby Islands of the Western Pacific. N.Y.,1932.
Вебер М. Социология религии. М., 1990, с.43-44.
Bloch M. Apologie pour l'Histoire ou Metier d'Historien. Paris, 1961.
Там же.
Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992, с.157.
Например, якуты (см. Socio phobics. The Anthropoligy of Fear. Ed. by David L.Scruton. Boulder,Westview Press, 1986. p.158-173)
Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992, с.165.
М.Блок. Апология истории или ремесло историка.М.,1989, с.148.
См., в частности Jacques Le Goff. La Civilisaton de l'Occident Medieval.
См. Фрезер Дж. Золотая ветвь. М., 1989.
См. Feyerabend P.K, Wieder den Methodenzwang: Skizze einer anarchistischen Erkentnistheorie. Fr.a M., 1976.
Кондорсе Ж.А. Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума. М., 1936, с.3.
Dawson Ch. The christian view of history//God, history and historians: An anthology of modern christian view of history/Ed. by McIntire C.T.-N.Y.Oxsford univ.press, 1977.p.29-45, пер. с англ. Т.В.Цуриной.
Ясперс К. Смысл и назначение истории.М.,1991, с.241.
Там же.
Horney Karen The Neurotic Personality of our Time. N.Y.,W.W.Norton & Co,1937.

К главе 2
См. Arnold Magda. Emotion and personality. N.Y.,Columbia Univ.Press, 1060.
См. David J.Schneider, Albert H.Hastorf,Phoebe C.Ellsworth. Person perception. 2nd ed. Reading Masss., Addison-Wesley Pub., 1979. P.Ekman, W.Friesen, Phoebe C.Ellsworth. Emotion in the human face: guide-lines for research and an integration of findings. N.Y.Pergamon Press, 1972. Ch. Steward, Craig A. Smith, Denton R. Persuasion and social movements. Prospect Heights, Ill.: Waveland Press, 1989.
См. Erich Goode and Nachman Ben-Yehuda Moral Panics. Oxford: Blackwell, 1994; pp. 87-100
Parkin David.Toward an Apprehension of Fear/In: Sociophobics. The Anthropoligy of Fear. Ed. by David L.Scruton. Boulder,Westview Press, 1986. p.158-173.
Douglas M. and Wildavsky A. Risk and Culture. An Essay on the Selection of Technical and Environmental Dangers.Berkeley, Univ of California Press, 1982.
6.См. Jerry Rose, Outbreaks: The sociology of collective behavior, New York: Free Press, 1982.
Знаменитая работа Альберта Кантрила (1940) о вторжении марсиан осталась памятником иррациональности человеческого мышления.
Анализ одной из них, посвященной сюжету мирового сионистского заговора, см. в Norman Cohn “Warrant for Genocide” New York: Harper, 1966.
Напомним, что в России исторически недавно существовали физические наказания. Вплоть до XYII века дворян могли пороть по указанию великого князя или царя. Еще в прошлом веке крестьян официально разрешалось пороть (не только мужчин, но и женщин). В армии царила палочная дисциплина. О том, что это считалось обычной практикой, свидетельствует русская литература (например, Лев Толстой “После бала”, А.Куприн “Поединок”).
См., в частности, документы Смоленского архива, изданные С.Максудовым: Неуслышанные голоса. Документы Смоленского архива. Кн.1. 1929. Кулаки и партейцы. Анн Арбор, 1987.

К главе 3
Дискуссии о том, преследовал ли людей страх перед 1000 годом или они оставались индифферентными к окончанию тысячелетия см.: Richard Landes Relics, Apocalyse and the Deceit of History, Cambridge: Harvard University Press, 1995, pp. 16-19; Norman Cohn, The pursuit of Millienium. См. также его “Europe's Inner Demons,” London: Pimlico, 1993.
См., например, Meerloo Joost A.M. Patterns of Panic. N.Y.International Universities Press,2th ed. 1950.
Слепота немецких евреев к знакам надвигающейся катастрофы была объектом сотен работ, от новелл и фильмов, как, например, “Семья Оппенгейм” Леона Фейхтвангера, “Корабль дураков” Портера до недавних исследовательских книг.

К главе 4
В 1988 и 1989 годах широко распространился страх перед угрозой еврейских погромов в Москве и других городах, что заставило многих евреев эмигрировать. Оказалось, однако, что эти тревоги были необоснованы или предотвращены (кто знает?) распространением этих тревожных слухов обеспокоенными властями.
Такие идейные враги коммунизма, как Malia или Conquest, объявили советскую индустриальную мощь одной из “великих иллюзий века”, или утверждали, что “советский коммунизм разрушился как карточный домик, потому, что он всегда был карточным домиком”, или “созданной на скорую руку структурой”, которая “в конечном счете не работала”.
Мониторинг общественного мнения. ВЦИОМ, 1996, с. 5.
Этот тезис был развит Владимиром Ядовым в его докладе “О некоторых характеристиках российского алармистского сознания”, представленном на годичном собрании AAASS, ноябрь, 1995.
ВЦИОМ, No. 3, 1995, с. 36-37. Опросы показали, что каждый год росло число россиян, которые ретроспективно оценивали прошлый год лучше,чем предыдущий. Так, в 1990, 93 процента из 1600 респондентов ответили ВЦИОМ, что 1989 был хуже, чем 1988; в 1991 — 88 процентов сказали то же самое; в 1992 — 82 процента; 1993 — 65 процентов; в 1994 — 57 процентов. См. Московские новости, 1995, 15 января.

К главе 5
Дильтей В. Типы мировоззрения и обнаружение их в метафизических системах, с.220.
Bailey Joe, Pessimism. London, Rouledge, 1988, p.vii-viii.
См.Albritton, 1989.
Наши дискуссии с коллегами показали, что в некоторых случаях даже опытные исследователи не делают различий между “реальными катастрофами” и “воображаемыми катастрофами”. Они часто не видели различий между двумя концепциями.
См. работы Amos Tversky, Decision Making: descriptive, normative, and prescriptive. Cambridge: Cambridge University Press, 1988, и его Judgment Under Uncertainty: heuritics and biases, Cambridge: Cambridge University Press, 1982; George Von Furstenberg, Acting Under Uncertainty, Boston: Kluver, 1990; Luhman Niklas, Risk: a sociological theory, New York: Gruyter, 1993.
Россияне, например, горячо обсуждали, разумными ли были для их страны такие решения, как подписание договора с Гитлером в 1939 году, о начале перестройке в 1985 и роспуске СССР в 1991 году. По мнению многих россиян, эти решения имели катастрофические последствия для их страны. Так, около двух третей населения сожалели о горбачевском решении начать реформы и то же число людей осуждали решение Ельцина подписать Беловежское соглашение.
7.Webster's New World Dictionary. N.Y.,1995, p.95.
См.Albritton, 1989.
Порфирьев Б. Н. Организация управления в чрезвычайных ситуациях. М.: Знание, 1989, С.64.
Luhmann N. Soziologie des Risikos. Berlin; N.Y., 1991.
Модернизация в России и конфликт ценностей.М., 1994, с.21.
Однако, даже если событие рассматривается людьми, разделяющими сходные убеждения, они могут расходиться в его оценке. При оптимистическом видении ситуации катастрофа может рассматриваться как фактор позитивных изменений. Мобилизуя общество, катастрофа способна толкнуть его на поиски выхода из сложившейся ситуации. Великая Депрессия в Соединенных Штатах, например, может быть рассмотрена в таком ключе как мощный стимул для создания новых экономических и социальных структур в этой стране. С другой точки зрения, последствия стрессов, порожденных катастрофами, могут включать различные негативные асоциальные процессы и скорее парализовать, чем стимулировать волю людей и общества в целом.
P.Sorokin Man and Society in Calamity. Richmond, William Byrd press, 1942.
14.Turner, Ralph H. Waiting for disaster : earthquake watch in California. Berkeley: University of California Press, c1986.
Sorokin P. Man and Society in Calamity. 1942.
См. Lefevre G. La Grande peur de 1789. Suivi de Les foules revolutionnaires. Paris, 1988; Cantril Hadley, Invasion from Mars.[1940]. A Study in the Psychology of panic. With the complete script of the famous Orson Welles Broadcast. N.Y., Harper & Row, c1966.
17.См. Mancul Olson, The Logic of Collective Actions, 1965; James Coleman and Thomas Fararo (eds), Rational Choice Theory. Advocacy and Critique Newbury Park; Sage, 1992; Janis Varoufakis, Rational Conflict Oxford; Blackwell, 1991; C. Attfield, D. Demery and N. Duck, Rational expectation in Macroeconomics, 1985.
См. Lousi Hartz. The Liberal Tradition in America. New Harcourt. 1955.
См. Fukuyama, 1992. См. также его критику (1994) мрачной книги Hans Enzensberger From L.A. to Bosnia, New York: The New Press, 1994.
См. Lyman Sarget (ed.) Extremism in America New York: New York University Press 1995,pp.38-43.
Об американских страхах см. Davis, 1971; Richard Orr Curry, Conspiracy: the Fear of Subversion in American history, New York: Holt, Rinehart and Winston, 1972; George Johnson, Architects of Fear: Conspiracy Theories and Paranoia in American Politics, Los Angeles: Tarchert, 1983.
Например, политическая фантазия “Дневники Тэрнера” была очень популярна в 1994-1995 годах среди американских правых радикалов. Федеральные чиновники называли этот роман “библией экстремистов”. Книга описывает будущее, когда после восстания белых людей и линчевания десятков тысяч “расовых преступников”, атомная война приводит к господству белых на планете. См.подробнее: Applebome, 1995a. См. также статьи, относящиеся к бомбежке в Oklahoma City и деятельности экстремистов в США в Нью-Йорк Таймс (1995, апрель 27); об анархистах и нео-луддистах, противостоящих техническому прогрессу, см. Нью-Йорк Таймс, 1995, 7 мая.

К главе 6
13 мая 1996 года в “Известиях” появилась статья известного журналиста В.Выжутовича о социологических прогнозах, где он резко критиковал социологов. Он обвинил их в связях с заказчиками, некомпетентности, по крайней мере тех, кто обслуживает коммунистов, а также в том, что в составляемых ими анкетах проявляются такие малоприятные черты, как “инвентаризация застарелых советских привычек, былых и новых страхов, врожденных вывихов сознания, повальной закомплексованности и неизбытой внутренней несвободы” (с.2).
Так, Ф.Достоевский, который находился во власти сильных эсхатологических настроений, трагического, катастрофического восприятия мира, пророчествовал о грозящей социальной и духовной “бездне”. Он говорил: “скоро конец всему... всем ихним “прогрессам” и болтовне!”Им и не чудится, что ведь антихрист-то родился...и идет! Идет к нам антихрист! Идет! И конец миру близко, — ближе, чем думают!” (Ф.М.Достоевский в воспоминаниях современников. М., 1964, т.2, с.170). Он писал: “Конец мира идет. Конец столетия обнаружится таким потрясением, какого еще никогда не было” (Биография, письма и заметки из записной книжки Ф.М.Достоевского,СПб.,1883,с. 357). По его мнению, миру угрожает огромная опустошительная война, закроются фабрики, миллионы голодных ртов, отверженных пролетариев брошены будут на улицу... Все эти парламентаризмы, все исповедываемые теперь гражданские теории, все накопленное богатство, банки, науки все это рухнет в один миг и бесследно” (Достоевский Ф.М. Полн. собр. худож. произв. М.-Л. 1929, т.12, с. 411).
Знаменитый Салтыков-Щедрин “волком выл”, наблюдая “кровопийственный процесс”, которому предаются Колупаевы и Разуваевы (нарицительные имена новых кровопийц). Новую эру он называл “мерзостью”, ее представителей “чумазыми”.
О том, что эти настроения шли не только из кругов дворянской элиты, но из традиционалистских низов, ясно видно, например, у Глеба Успенского. Он, имитируя массовые народные представления, писал: “Назвал бы я эти очерки “Поступки господина Купона”. И первый был бы: Пришествие антихриста” (Успенский Г.И. Полн. собр. соч., т. 14, с 187). Этот автор сравнивает буржуазию с “брюхом” (старая традиция народной культуры рассматривать носителя зла как толстяка, вспомним, например, пророка старообрядцев Аввакума). Г. Успенский сравнивал капитал со “сладострастной властью”, которая чавкает “свеженькое мясцо” и пьет “кровушку свеженькую из девственных мест” (“Письма с дороги”). Образ буржуа приобретает эстетически негативную характеристику. Буржуа ассоциируется у писателя с чем-то трупным, холодным, распухшим, дурно пахнувшим (“Буржуй”).
Складываются основные элементы антикапиталистической картины социального мира, где капитал является греховодником, он “мусорит” девственные места, заводит “грязь и всякую гадость” на “чистой”, невинной земле”. Купонный человек создает свое благополучие на костях “чернорабочей человеческой массы”(“Не все коту масленица”). Это нагнетание катастрофизма характерно и для таких известных писателей, как А.И.Куприн “Молох” (1896 г.), А.А.Серафимович — “Город в степи” (1912 г.). У И.Бунина — ”Господин из Сан-Франциско” 1915 г.) образ представителя капитализма приобретает зловещий фантастический, уродливый, устрашающий характер. Он уподобляется иррациональным злым силам народного крестьянского космоса, которые не подвластны человеку.
См. Хюбшер А. Мыслители нашего времени. М., 1962, с 25 и далее. Эрн В. Идея катастрофического прогресса // Борьба за Логос. М., 1911, с. 234-261.
См. выступление известной террористки М.А. Спиридоновой — яркое свидетельство катастрофического мышления (Неизвестная Россия. ХХ век. Книга вторая. М., 1992, с. 23).
Исторический архив, 1959, N 2,c.14.
Среди них блестящий социолог Борис Грушин, который доказывал, что катастрофические настроения в России не имеют почвенных корней. К главным персонажам, генерирующим образы неминуемой катастрофы, он отнес руководителей исполнительной власти, как центральной, так и региональной, политическую верхушку, принадлежащую к оппозиции, СМИ, особенно тех из них, которые занимаются уничтожающей критикой лидеров страны, а также радетелей за народную правду, включая истерических женщин и “божьих дураков” из интеллигенции и околоинтеллигентских кругов.
См. Литературная газета, 1995, 9 мая.
См. Kaplan, 1994.
Benjamin Barber, Jihad versus McWorld, New York: Random House,1995.
См. Brimelow, 1995.
Среди мрачных пророков американского экономического будущего находятся такие известные исследователи и авторы, как историки Пол Кеннеди и Челмерс Джонсон, политологи Давид Джеллио (David Galleo), Роберт Джилпин и Стивен Коэн, экономисты Лестер Суроу (Lester Thurow) и Лаура Тайсон.
Апокалипсические споры о возможной космической катастрофе были стимулированы спекуляциями (и даже небольшой паникой) о возможном столкновении Земли с гигантской кометой в июле 1994 года. См. об этом: Clarke, 1994. См. также статью под названием “Может ли Земля столкнуться с кометой?” в “Известиях”, 1994, 16 сентября; также “Земля не переживет столкновения с другим Тунгусским метеоритом” в “Комсомольской правде”, 1994, 11 ноября. См. также “Независимая газета”, 1994. 17 сентября.
См. воспоминания советских диссидентов о их счастливой жизни в 30-е и 40-е годы (Орлова, Копелев, Григоренко, Улановские).
Согласно опросу, проведенному Институтом маркетинга в Москве и основанному на национальной выборке 2202 россиян (март, 1995), почти половина из них (46 процентов) сказали, что они “не планируют свою жизнь и жизнь на будущее. Не имеет смысла делать это”.
То же самое касается двух других профессий — врачей и юристов, которые также для того, чтобы по очевидным причинам обеспечить себе большее участие в решении проблем боящегося личной катастрофы человека часто преувеличивают грозящую ему опасность.
На волне массовой истерии могут появляться самые абсурдные заявления. Так, Питер Эпплбойм (1995b) писал, что в 50-х и 60-х годах в США появлялись “утверждения, включая доклады, что 35,000 китайская армия в порохово-голубых униформах стоит на мексиканской границе, готовая к вторжению в Калифорнию; что армией руководит русский полковник, что некие партизаны проходят военную тренировку в Джорджии, а ООН тайно готовится захватить США”.
В своем телевизионном обращении к нации Ньют Гингрич объявил, что, согласившись с республиканской программой, “американцы возможно станут спать по ночам немного лучше и просыпаться менее беспокоясь о своем будущем”. Опубликовано в the New York Times, April 8, 1995.
См. Goode and Ben-Yehuda, 1994, p.31-51.

К главе 7
Зворыкин В.К. Американец с русским акцентом // Неизвестная Россия. ХХ век. 1993, с.45.
Там же.
См.: Сегал Д. “Сумерки свободы”: о некоторых темах русской ежедневной печати 1917-1918 гг. //Минувшее. Исторический альманах 3. М., 1991, с.141,148.
Архивные материалы позволяют воспроизвести массовые настроения революционного времени. “Одни грабежи да убийства и насилия, и жаловаться некуда” — это из письма, написанного в декабре 1917 года (Неизвестная Россия. Книга вторая. М., 1992,с. 188). В другом письме повторено почти теми же словами: “теперь каждый день убийства, грабежи и жаловаться некуда” (с.187).Автор еще одного письма из Полтавской губернии от 30 декабря 1917 просит Учредительное собрание “защитить меня, терпящего с самой колыбели и до настоящего времени муки и терзания злых людей, задавшихся целью стереть меня и родных моих с лица земли”(с.187). В этот же адрес другой автор пишет: “Просим не отбирать и не разорять наш русский народ”(с.186) “Страна с каждым днем идет ближе к голоду...”(с.184). “Весь порядок разрушен” пишут в своем приговоре жители села Ермаково Ярославской губ. (январь 1918 г.) (с.189). Раздаются и угрозы Учредительному собранию. Некий автор из Царского Села обращается к нему со словами: “Бойтесь, лопнет наше терпение и мы перебьем и разгоним вас всех” (с.190).
Неизвестная Россия. ХХ век. М., 1992, Т. 1,с.14-15.
Там же, с. 31.
В дневнике выпускника Института красной профессуры И.Литвинова в записи от 15 января 1922 можно прочитать: “Разговор пошел о самоубийствах. В последнее время тема самоубийства “самая популярная” среди коммунистов”.
Стреляются, отравляются коммунисты на каждом шагу. И на каждом шагу об этом говорят. “ В записи от 3 февраля он пишет: “...гибнешь и от тьмы, и от голода, и от эпидемий. Поволжье вымирает, а в Москве дети десятками совершают самоубийства из-за голода. Об этом уже пишут даже в газетах” (Литвинов И.И. // Неизвестная Россия. ХХ век. Книга четвертая. М., 1993, с.82,92).
Из Подольской губ. 24 мая 1919 г. сообщали: “Хлеб у нас отбирают красноармейцы нахально: у кого сколько найдут, и отберут. Народ страдает почем зря”(Там же, с.213). Насилие процветало в разных формах. Например, видимо, какой-то представитель власти пишет 31 июля 1919 г.: “У всех была какая-то против нас злоба...Везде требуется сила” (там же, с.214). Из Саратовской губ. 21 июня 1919 г. сообщали: “Тут на днях была Красная гвардия и отобрала 1 тыс. пудов хлеба. Теперь крестьяне все злые”. Человек, проживающий в Москве, писал 30 августа 1919 г.: “У нас в деревне реквизировали хлеб, и у отца твоего, но они не хотели отдать как красноармейские семьи. Твоего отца, когда он не хотел отдать, били прикладами” (Там же, с.215). 16 июля 1919 г. из Тамбовской губ. пишут “В деревне все отбирают, полную очистку делают” (Там же, с.215). 29 июля 1919 г. из Могилева сообщают “настроение в городе сейчас нервное, идут повальные обыски, отбирают золото, серебро, мануфактуру, а в некоторых случаях даже белье, одежду, одеяла и подушки” (Там же, с.215).
В этом же дневнике в феврале можно прочесть: “разливается антисемитизм по России широким потоком. Растет ненависть к евреям во всех слоях и классах” (с.100).
Неизвестная Россия. ХХ век. Книга третья. М., 1993, с. 330.
Там же, с.333.
Там же, с.331,333,334,336,347.
В письме из Можайска Московской губернии от 28 июня 1919 года неизвестный автор пишет “желаем вам побольше подушить дармоедов и прочих нажившихся на чужой крови капиталов” (Неизвестная Россия. ХХ век. Книга вторая. М., 1992, с.205). В другом письме из Орши от 14 декабря 1919 года написано: “У меня в душе такая злоба к буржуазии, что я могла бы собственными руками их застрелить” (Там же,с.205) Письма свидетельствуют о постоянном, незатухающем конфликте. В письме от 28 ноября 1919 из Вологодской губ. можно прочесть: “Дома все разорили, хлеб отобрали весь дочиста и нельзя слова сказать. Как старый режим. Вот мы до чего дожили, и нельзя никуда жаловаться. В исполкоме засела буржуазия, и они совместно работают” (Там же, с.216). Другая сторона отражена в письме из Черниговской губ. от 28 июля 1919 года: “Мужики как черти ежатся на советскую власть, но мы их взяли в работу, так что им некуда поворачиваться” (Там же, с.216). Это всеобщее озлобление приводило к массовому насилию. В письме из Ельца от 21 июля 1919 сообщается: “буржуев всех поголовно выселяют из дома и из города, стоит вой, как на реках вавилонских, словом, неразбериха по всей коммуне, устали ожидать правильной хорошой жизни, возят чужое сено, рубят догола леса, имения стоят разоренные” (Там же, с.209). Из Киева пишут: “Тут все спокойно, понемногу расстреливаем буржуев” (с.210).
Arendt Hannah. The origins of totalitarianism. N.Y.,Harcourt,Brace, 1951.
См. Sorokin P. Man and Society in Calamity, 1942.
В дневнике, в записи, относящейся к апрелю 1934 года, говорится о “паническом настроении, люди озабочены поисками врагов. Задают очень много вопросов о врагах народа, скоро ли их выловят, по каким признакам определить врагов народа, как относиться к раскаявшимся оппозиционерам и смирившимся бунтовщикам во время коллективизации. У меня такое впечатление, что райпарторганизация чем-то сильно обеспокоена”. Во власти этого страха находится и сам автор дневника. Он убежден, что “иностранная контрразведка старается всюду просунуть своих людей. Общая обстановка очень острая” Соловьев А.Г. Тетради красного профессора (1912-1941 гг// Неизвестная Россия. Книга четвертая. М., 1993,с. 179,186).
В одном из детских сочинений 1929 года можно прочесть: “В деревне я слышал разговоры про войну, хлеб. Говорят, что большевики боятся войны, вот они весь хлеб и отдают. Но несмотря на хлебные взятки другим державам, говорит кулак, война уже начинается...”(Неизвестная Россия. ХХ век.Книга третья,с.264). В другом сочинении 1928 года :”В селе я очень часто слышал о войне. Один раз меня позвала старуха и спросила: “Правда, говорят, что весной будет война?” (Там же, с.308). В другом сочинении написано: “Когда приходишь в деревню, только и слышишь, что про войну. Теперь наши деревенские закупают почти все много соли, ругают советскую власть, чего не задумаешь купить, все недостатки...”(Там же, с.277).
Неизвестная Россия. ХХ век. Книга третья, с. 229.
Интересно, что демонизация своего образа является характерной чертой тайных обществ. Можно привести многочисленные примеры. Во всех случаях такая демонизация имеет целью запугивание населения.
Колхозница А.С.Семенова из Поволжья в интервью в 1990-1992 гг. рассказывала о раскулачивании: “А тут в колхоз стали съединять. Ну вызовут дедушку: он не идет никак в колхоз. Боялись его, колхоза-то. Страшно, видно, было. Их посадили — эдаких-то, противников колхоза. Был у нас — сейчас клуб, а тогда — нардом. Насажали их туда, как селедок в бочку. Они там которые и померли...”(с.148). “И боюсь: поймают еще, да и съедят. Ведь ловили людей и ели тогда, в голодовку-то” (с.150). “Меня вот когда в раскулачивание потрясли, и с тех пор я боюсь”(с.166).
Хлевнюк О. 26 июня 1940: иллюзии и реальность администрирования // Коммунист, 1989, N 9,с.92.
Там же, с.93.
Там же, с.95.
Исследовательский проект “Реальная экономика и политика современного российского села” под руководством Т.Шанина, с.15, 26.
Новикова Н.Г.,Овсянников А.А.,Ротман Д.Г. Стереотипы исторического самосознания (По материалам межрегиональных исследования) //Социологические исследования. 1989,N 5.
Там же, с.5.
Там же.

К главе 8
1.Первая мировая война, революция, последовавшая за ней гражданская война и связанные с ней бедствия “выбили” старшие поколения из жизни и сделали центральной фигурой юношество. С.Максудов, издатель документов Смоленского архива, отмечает, что в 1929 году половине жителей села не было 20 лет. См.: Неуслышанные голоса. Документы Смоленского архива. Кн.1.1929. Кулаки и партейцы. Анн Арбор, 1987, с.20.
См. материал об этом, в частности, Козлова Н.Н.Традиционные ценности и цели модернизации./Модернизация и конфликт ценностей.М., 1994, с.118-146.

К главе 9
См.: Shlapentokh, 1990. Alexander Shragin (1994) сравнил ментальность русских интеллектуалов 1970-х и 1980-х годов с их предшественниками из “серебряного века”. Он заметил, что “тогда, в “период стагнации” не было похожих страхов, апокалипсических предчувствий, опасений, что личность будет разорвана на куски и разрушен мир вокруг. В худшем случае герои фильмов и рассказов брежневской эпохи думали о “малых апокалипсисах”, которые означали только разрушение их собственных иллюзий о советском мире.
Новикова Н.Г.,Овсянников А.А.,Ротман Д.Г. Стереотипы исторического самосознания (По материалам межрегиональных исследований) //Социологические исследования. 1989,N 5.
Гудков Л.Д. Характеристики респондентов, отказывающихся от контактов с интервьюерами // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения.1996, N 1996, с.47.

К главе 14
Albritton C. Catastrophic Episodes in Earth History. London: Chopman and Row, 1989.
Runciman W.G. Relative Deprivation and Social Justice. Berkley: California University Press, 1966.

К главе 15
См. В.Н.Шубкин “Страхи в России” и В.А.Ядов “Структура и побудительные импульсы социально-тревожного сознания”./ “Социологический журнал”, 1997 г., №3.
См. П.Митев, В.Шубкин, В. Иванова “Катастрофическое сознание в Болгарии и России “,/ “Социологические исследования”, 1998г., №10.
См. Европа и Россия. Опыт экономических преобразований. М., Наука. 1996, с.244.
Там же, с.254.
Business Centre Europe. The Annual 1997/98.
Поляков Ю.А. Советская страна после окончания гражданской войны: территория и население. 1986, с. 98-99.
См. “Профиль”, №25 за 1998 г., с.18.

К главе 16
С.Ф. Платонов. Лекции по русской истории. М.: Высшая Школа., 1993. С.81-116.
С.М. Соловьев. Чтения и рассказы по истории России. М.: Правда. 1985. С.31-150.
Н.Зиядулаев, СНГ ? современное состояние и перспективы.//Экономист. 1997, №12. С.85-89.
М.Мельник. Независимой Украине — 5 лет.// “Российские вести”.1996 год, 24 августа.
Европа и Россия. Опыт экономических преобразований. М.: Наука. 1996, С.117.
Украинская карта в геополитической колоде Вашингтона.// За рубежом. 1996, №29.
В.Масленников. Украинские черноземы зарастают бурьяном // “Правда пять”, 1998 год, 4 февраля.
Д.Докучаев, А.Колесников. Социология кризиса.// “Известия”. 1998, 30 октября. С.4
Экономическая и экологическая статистика. ЭКО. 1997. №12. С.102-109.
С.Прокопчук. В тени саркофага. “Труд”. 1998. 29 апреля. С.5.
П. Саблук. Направления совершенствования аграрной реформы // Экономист. 1998. №3.С.76-83.
Problems of Communism, 1985, № 3-4, р. 132.
В.Иванов. Почин под грифом “секретно”. “Российская газета”. 1997. 23 мая. С.23.

К главе 17
Общая газета. 1999. №52.
Яницкий О.Н. Экологическое движение в России. М., 1996. С.12.
Касьянова К.О. О русском национальном характере. М., 1994. С.13.
С.Ф. Платонов. Лекции по русской истории. М.: Высшая Школа, 1993. С.81-116.
С.М. Соловьев. Чтения и рассказы по истории России. М.: Правда. 1985. С.31-150.
Н.Зиядулаев, СНГ — современное состояние и перспективы // Экономист. 1997, №12. С.85-89.
М.Мельник. Независимой Украине — 5 лет // Российские вести. 1996 год, 24 августа.
Европа и Россия. Опыт экономических преобразований. М.: Наука. 1996, С.117.
Украинская карта в геополитической колоде Вашингтона // За рубежом. 1996, №29.
В.Масленников. Украинские черноземы зарастают бурьяном // Правда пять. 1998 год, 4 февраля.
Д.Докучаев., А.Колесников. Социология кризиса // Известия. 1998. 30 октября. С.4
Экономическая и экологическая статистика. ЭКО. 1997. №12. С.102-109.
С.Прокопчук. В тени саркофага. “Труд”. 1998. 29 апреля. С.5.
П. Саблук. Направления совершенствования аграрной реформы // Экономист. 1998. №3.С.76-83.
Problems of Communism, 1985, № 3-4, р. 132
В. Иванов. Почин под грифом “секретно”. Российская газета. 1997. 23 мая. С.23.
См. П.Митев, В.Шубкин, В.Иванова. Катастрофическое сознание в Болгарии и России. // Социологические исследования. 1998г. №10.
Алексей Миллер. Восток Европы или к востоку от Европы. Pro et Contra. Весна 1998. С. 9.
Василий Михеев. Потенциал вражды versus потенциал сотрудничества. Pro et Contra. Весна 1998. С. 61.
Ю.Крок. Москва использует неправильный термин // Иностранец. 1999. 20 января.
Рынок ценных бумаг. №1. 1998. С. 60-61.
Краюхин С. Эпидемия СПИДа может опустошить Россию // Известия. 1999. 20 мая.
Джеймс Шерр. Украина в системе европейской безопасности. Pro et Contra. Весна 1998. С.126.

К главе 21
В.Н. Шубкин “Страхи в России” и В.А. Ядов “Структура и побудительные импульсы социально-тревожного сознания” СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ №3 за 1997 год.
“Вечерняя Москва”. 1898. 21 июня.
Поляков Ю.А. “Советская страна после окончания гражданской войны: территория и население”. 1986. С.98-99.
Там же. С. 97-98.
Там же. С 118.
Там же. С. 128.
Там же. С. 127.
“Правда”. 1988. 16 сентября.
“Новый мир”. 1988. №3. С. 18.
Problems of Communism. 1985. №3-4. Р. 132.
“Комсомольская правда”. 1988. 3 июня.
Европа и Россия. Опыт экономических преобразований. М., Наука. 1996, с.244.
Там же. С.254.
Business Centre Europe. The Annual 1997/98.



Приложения

Приложение к главам 10-13
ПРИЛОЖЕНИЕ 1. Вызывает сильную тревогу и постоянный страх в 1996 году (%)

Виды опасностей / страны / год
Россия
(в целом)
Центр
Север и Северо-Запад
Юг и Юго-Запад
Поволжье и Урал
Сибирь и Дальний Восток
Иммигранты (Нью-Йорк)
Иммигранты
(Бостон)
1. Химическое и радиационное заражение воды, воздуха, продуктов
67,7
68,2
70,7
75,3
63,4
61,5
65,1
55,8
2. Снижение жизненного уровня, обнищание
67,2
63,7
66,5
73,7
70,8
58,6
44,2
51,1
3. Полное беззаконие
66,7
65,2
60,3
75,0
67,0
64,2
58,2
30,2
4. Криминализация общества
65,4
65,2
65,9
71,2
64,8
62,5
46,5
46,5
5. Массовые эпидемии, распространение СПИДа и пр.
63,9
60,0
63,1
69,2
64,0
53,9
53,5
51,2
6. Массовая безработица
61,4
48,8
64,8
67,7
65,0
53,3
39,5
41,8
7. Коррупция властных структур
53,2
54,8
46,9
64,8
50,2
49,6
32,6
18,6
8. Уничтожение лесов на планете
52,
54,8
51,4
55,5
48,6
52,9
34,9
18,6
9. Распространение ядерного оружия
48,7
48,7
45,2
61,2
46,2
43,1
41,8
53,5
10. Гражданские и межэтнические войны
48,2
47,4
46,9
60,6
40,7
44,4
34,9
20,9
11. Терроризм
45,4
43,5
41,4
60,3
46,3
33,5
44,2
48,9
12. Опасность уничтожения различных видов животных
42,0
46,6
37,2
48,8
37,3
43,1
39,5
18,6
13. Катастрофический неурожай

<< Пред. стр.

стр. 10
(общее количество: 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>