<< Пред. стр.

стр. 4
(общее количество: 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Таблица 5
Ответы на вопрос:
“Предпринимаете ли вы что-нибудь для того, чтобы предотвратить наиболее вероятную и наиболее опасную, с вашей точки зрения, угрозу или для того, чтобы смягчить ее последствия?”
(в % к N = 1346)
Действия
%
Обсуждаю с родными и знакомыми
53,1
Пытаюсь организовать друзей, соседей
3,1
Стараюсь обратить на эту угрозу внимание властей
1,6
Обращаюсь к средствам массовой информации
0,2
Полагаю, что это не моя забота
8,1
Считаю, что все бесполезно, ничего сделать нельзя
30,3
Другое
3,7
органам государственной власти. Именно они, по общему мнению, призваны гарантировать от обнищания, преступности, уничтожения среды обитания, обеспечить сохранение национальной культуры и защиту от внешнего врага. Если же взглянуть на данные о действиях, направленных на упреждение вполне конкретных опасностей, то нетрудно заметить следующее: чем выше способность собственного контроля за ситуацией повседневной жизни, тем выше уровень личной активности для упреждения угрозы, что вполне объясняется и здравым смыслом, и теорией.
Доказательства этого утверждения: для предотвращения угрозы безработицы не намерены что-либо предпринимать 14%, в подавляющем большинстве — пожилые люди. В попытках возместить недостаток средств к существованию полностью пассивных нет вообще; готовых просить подаяние — 8% (малоквалифицированные и пожилые); готовых продавать вещи или жить на средства родственников без максимизации собственных усилий, иждивенцев — нет.
Все остальные активно предпринимают самые разные меры: прирабатывают — 22%, намерены прирабатывать — 46%, получают доход по денежным вкладам или намерены это делать — 30%, пользуются продуктами от своего земельного участка — 70%, планируют это делать — 12%.
Действия для предохранения от преступности и загрязнения среды также достаточно активны, но прежде всего и главным образом самозащитные, не коллективные (табл. 6).
Из таблицы видно, что соотношение фаталистов и активно настроенных или уже действующих опять же 3:7 в пользу активных. Готовых к солидарным действиям — около трети.
Итак: пассивность и фатализм в отношении невзгод, даже тех, что могут быть как-то ослаблены собственной активностью, свойственны примерно 1/3 граждан (в основном это более пожилые люди); чем выше вероятность личного контроля над повседневной жизнью, тем выше поведенческая готовность к действию; чем ниже такая вероятность (например, угроза атомной войны), тем ниже готовность к действию; люди в большинстве своем склонны опираться на собственные, индивидуальные усилия, не готовы к солидарным действиям для предотвращения угроз и опасностей, что вытекает из отсутствия доверия к власти, способной прислушаться к мнению граждан, и/или объясняется отсутствием общенациональной солидарности; неуверенность в собственном будущем сопряжена почти в равной мере с обстоятельствами, которым люди могут как-то противостоять (угроза безработицы, низкие доходы), и с обстоятельствами, которым они противостоят, по их мнению, бессильны: загрязнение среды, преступность, возможность межэтнических конфликтов, ядерной войны, разрушение национальных ценностей, “американизация жизни”, утрата чувства коллективизма и т.д. Отсюда следует прогноз высокого уровня социальной тревожности на весь период до начала стабилизации экономики и социальных институтов.


Таблица 6
Ответы на вопрос:
“В какой мере вы лично готовы предпринять или уже предпринимаете какие-то усилия, чтобы обезопасить себя от преступности / от загрязнения окружающей среды?”
(в % к N = 1346)*
Действия
Я уже это делаю
Я намерен (а) так поступить
Это не для меня
Все возможные меры для того, чтобы обезопасить себя от этой опасности
40,2
42,9
30,6
30,8
29,2
26,3
Все, от меня зависящее, чтобы предотвратить эту опасность для близких
37,9
39,7
35,8
34,8
26,4
25,5
Все возможное, чтобы предотвратить эту опасность для нашего народа
4,6
9,6
25,9
28,7
69,5
61,7
Объединяюсь с другими, кто также видит эту опасность и принимает меры для ее предотвращения
7,5
8,3
24,9
25,3
67,7
66,4
Полагаю, что надо перетерпеть опасности и лишения
23,6
20,8
10,4
9,8
66,0
69,4

* Верхняя строка — проценты, выражающие отношение к преступности, нижняя — к загрязнению среды.



Динамика страхов в России в конце ХХ века.
Глава 15 (В.Иванова, В.Шубкин). Динамика страхов в России в конце ХХ века. (По материалам социологического исследования 1998 г.)
По мере приближения к третьему тысячелетию множится число предсказателей и пророчеств о будущем человечества. В “Известиях” (№38 за 1998 год) с весьма любопытной статьей выступил Александр Бовин, который на этот раз подписался не как политический обозреватель, а, подчеркивая научный характер своей статьи, как академик РАЕН.
А.Бовин пишет: “Впереди, пусть извинят меня физики, нас ждет мир Ньютона, когда история станет единой и когда исторические часы во всех культурах будут показывать одно время”. Рассматривая два измерения современного кризиса: первое — отношения между социальными группами, второе — отношения между Культурой и Природой, автор делает вывод: “ Я бы рискнул предположить, что в ХХI столетии люди научатся не только гасить уже возникшие конфликты, но и предотвращать их”. Что же касается конфронтации Культуры и Природы, то автор признает, что “с усердием маньяков мы продолжаем рубить сук, на котором сидим...”. Следовательно, чтобы выжить, чтобы решить задачу номер один ХХI века — обеспечить мирное существование человека и окружающей среды, обеспечить устойчивое равновесие между ними, чтобы — вспомним Вернадского — добраться до неосферы, необходим прорыв к новой технике, переход к новому технологическому укладу”. Как обеспечить этот “прорыв”, автор не указывает.
И заканчивает Бовин на оптимистической ноте. “Преодоление кризиса цивилизации, с которым мы вступим в третье тысячелетие, не заложено в генах истории. Но возможность выйти из кризиса, перейти на новый уровень цивилизации, несомненно, есть”. Из этого “несомненно есть”, видимо, и родился бодрый заголовок статьи “В ХХI веке жить станет проще”. Не претендуя на ответ на эти весьма сложные вопросы жизни человечества, посмотрим теперь, как россияне оценивают свое настоящее (в какой-то мере и ближайшее будущее), какова динамика их страхов и тревог в конце ХХ века, какие “гены истории” отложились в них. Нет, не для того, чтобы грубо экстраполировать их на ХХI век. Просто представить себе, с каким социальным и психологическим багажом вступят соотечественники в третье тысячелетие.
* * *
Как отмечалось выше, в 1996 году были проведены массовые обследования (интервью) по проблемам катастрофического сознания россиян, охватывающие всю территорию страны [1]. Уже тогда, в 1996 году мы подчеркивали необходимость проанализировать катастрофическое сознание не только в статике, но и в динамике. Актуальность такого анализа в огромной степени возрастает в последние годы второго тысячелетия. Для глубокого и корректного анализа российских данных необходим не только мониторинг, но и сопоставление данных с результатами аналогичных исследований в других странах. Только благодаря таким сравнениям можно выявить, кто мы, откуда, каковы субъективные мотивы поведения индивидов и социальных групп в критической ситуации. Сейчас, когда проведены исследования в ряде стран [2], такой сравнительный анализ становится реальным.
В 1998 году проблема, связанная с выборкой, осложнилась. При сокращении финансирования, мы, естественно, не могли охватить все пять метарегионов. Пред нами стояла задача отобрать два метарегиона. При изучении интенсивности географии страхов, нами было установлено, что метарегион Юг и Юго-Запад являются лидерами по числу тревог и страхов (Юг и Юго-Запад — по 31, Центр — 8, Сибирь и Дальний Восток — 5, Поволжье и Урал — 1, Север и Северо-Запад — 0). Исходя из этих данных, было принято решение взять крайние, полярные метарегионы Юго-Запад, который лидировал по 31 показателю и Северо-Запад — 0. В этих двух метарегионах структура выборки была та же, что и в 1996 году. Плановый объем выборки — 310 человек. Реальный объем выборки составил 310 респондентов. В обработку были включены все анкеты. Все дальнейшие расчеты представлены исходя из данного количества респондентов. Эти ограничения необходимо учитывать и при интерпретации результатов.
1998 год в сравнении с 1996 годом
При проведении обследований в 1996 году нам было очевидно, что в связи с проведением выборов Президента, которые состоялись летом, а подготовка к ним шла, по сути, с начала 1996 года, мы неизбежно получим деформированные результаты, в которых отразится “промывание мозгов” через средства массовой информации. Учитывая это, мы пытались добиться получения более чистых результатов, проведя исследование в три этапа: 1/3 респондентов интервьюировались до начала избирательной кампании, другая — между первым и вторым турами, и, наконец, третья — опрашивалась после завершения избирательной кампании. Команда Ельцина добивалась своих целей не жалея сил, долларов и рублей, ибо речь шла буквально о жизни и смерти, поскольку поражение Ельцина означало для членов его команды потерю своей собственности, своих властных позиций, а может быть и перспектив существования в этой стране.
Цель, которую ставили перед собой Ельцин и поддерживавшие его “олигархи”, была достигнута. Однако после победы Ельцина, то есть при переходе от второго этапа к третьему, начинается откат, массовое разочарование, рост страхов и тревог, в том числе по самым существенным показателям: химическое и радиационное заражение земли, воздуха, продуктов, снижение жизненного уровня, полное беззаконие, криминализация, массовая безработица, коррупция властных структур, гражданские и межэтнические войны, терроризм, диктатура, американизация жизни и т.п. Люди словно очнулись от массового гипноза и вдруг вновь увидели, что все плохо и ничего не меняется.
Судя по полученным в 1998 году данным, этот процесс продолжается. Резко снизилась уверенность в своем будущем. Напротив — возросла неуверенность.
Таблица 1
Скажите, пожалуйста, в какой мере Вы уверены в своем будущем? (в %)

1996 год
1998 год
Вполне уверены
8,3
6,1
Скорее уверены
20,3
15,5
Скорее не уверены
36,6
41,6
Совершенно не уверены
22,5
24,5
Трудно сказать
12,3
12,2
Как видно, общий процент уверенных в своем будущем снизился с 28,6% до 21,6%. В то же время процент неуверенных вырос с 59,1% до 66,1%. Иначе говоря, 2/3 респондентов не уверены в своем будущем.
По регионам картина вырисовывается так:

Таблица 2 (в %)

Северо-Запад
1996
Северо-Запад
1998
Юго-Запад
1996
Юго-Запад
1998
Вполне уверены
6,2
5,3
9,0
6,9
Скорее уверены
20,7
19,3
17,6
11,9
Скорее не уверены
42,4
44,7
31,1
38,8
Совершенно не уверены
19,3
20,7
24,7
28,1
Трудно сказать
11,4
10,0
17,6
14,4

Общий процент уверенных в своем будущем сократился на Северо-Западе с 26,9% до 24,6%, а на Юго-Западе с 26,6% до 18,8%. При этом процент неуверенных вырос с 61,7% до 65,4% на Северо-Западе и с 55,8% до 66,9% на Юго-Западе.
Это касается и главных страхов, которые были фиксированы и в 1996 и в 1998 годах.
Здесь мы приведем те, которые вызывают наиболее сильную тревогу и постоянный страх.

Таблица 3 (в %)
Опасность
1996
1998
1.Химическое и радиационное заражение воды, воздуха, продуктов
67,7
74,1
2.Снижение жизненного уровня, обнищание населения
67,2
76,4
3.Криминализация общества
65,4
60,6
4.Массовые эпидемии, распространение СПИДа и др. смертельных заболеваний
63,9
50,0
5.Массовая безработица
61,4
69,3
6.Коррупция властных структур
53,2
53,9

Новый российский лидер страхов 1998 — обнищание
Как видно, одним из наиболее впечатляющих результатов исследований 1998 года в России является смена лидеров. Прежде, интерпретируя результаты 1996 года, мы писали, что для нас сюрпризом был выход на первое место экологического страха (химическое и радиационное заражение воды, воздуха, продуктов). И этим мы, вроде бы, заметно отличались от болгар. По нашим новым результатам 1998 года, оказывается, что мы приблизились к их оценкам.
В свое время мы отмечали, что последствия развала СССР должны были быть еще более катастрофичными, чем они были, а население его было бы обречено на страшный голод и вымирание, если бы из глубины веков нам не протянули руку помощи наши предки, которые колонизировали и освоили огромную территорию с величайшими запасами полезных ископаемых, прежде всего газа и нефти, которые мы теперь, по сути, меняем на продовольствие и одежду. 2/3 импорта мы оплачиваем за этот счет. Тогда мы писали: “Отнимите эти 2/3 и тогда можно представить себе реальную картину жизни в России”.
Похоже, наше невольное пророчество начинает сбываться. В значительной мере в связи с резким падением цен на нефть и газ страна оказалась в тяжелейшем экономическом и финансовом кризисе. Он сейчас стал осязаем и для самых благополучных районов страны. В том числе для столиц. Однако, похоже, что население уже в начале этого года почувствовало первые симптомы экономического и финансового неблагополучия. Уже в мае 1998 года, когда проводился опрос, произошло резкое изменение рейтинга страхов: на первое место вышло снижение жизненного уровня и обнищание. А самым страшным периодом в истории страны наши респонденты, вслед за болгарами, стали называть “настоящее время”. Чем меньше дает труба, тем ближе мы оказываемся к болгарам, тем увереннее звучат голоса тех, кто предупреждал и предупреждает, что нельзя строить жизнь такого огромного государства без развития своей собственной промышленности и сельского хозяйства, ориентируясь на кредиты и подачки международных финансовых организаций.
Впрочем, не следует и преувеличивать значение этой рокировки в группе лидеров страхов: выход на первое место снижения жизненного уровня, обнищания населения. Экологический фактор, в частности химическое и радиационное заражение воды, воздуха, продуктов, сохраняет в России очень важную роль. Так, когда мы в интервью задали своеобразный контрольный вопрос: “Укажите одно из возможных бедствий, которое представляется Вам наиболее вероятным и наиболее страшным”, на первое место вышел страх перед химическим и радиационным заражением воды, воздуха, продуктов, на второе — ядерная война и лишь на третье — снижение жизненного уровня, обнищание. В метарегионе Юго-Запад процент опасающихся химического и радиационного заражения воды, воздуха, продуктов вырос более, чем в два раза, а на Северо-Западе на 30%. Поэтому выводы, которые мы делали за 1996 год, в своей основе верны.
Действительно, из-за богатых природных ресурсов в России долгие годы существовало то легкомыслие, то хищническое отношение к ним. Судя по серьезной обеспокоенности населения, и в 1996, и в 1998 годах в России начинает складываться новое экологическое сознание. Хотя оно, как видно, не может конкурировать с обнищанием и голодом.

Самая страшная эпоха в истории России (1996 и 1998 года)
Обратимся теперь к вопросу: “Можно ли сказать, что в истории нашей страны после 1917 года были тяжелейшие периоды, если да, то могли бы Вы назвать такие периоды?”.
Таблица 4 (в %)

1996 г.
1998 г.
Великая Отечественная война (1941-1945гг.)
34,3
11,3
Перестройка и нынешний период (реформы 90-х гг.)
12,5
11,3
Коллективизация и голод в 20-е-30-е годы
10,5
8,7
Послевоенный период(1946-50 гг.)
7,4
5,2
Годы сталинских репрессий
13,3
3,9

“Можно ли сказать, что в российской истории до 1917 года были катастрофы? Если да, то что бы Вы назвали такой катастрофой?”.
Таблица 5 (в %)

1996 г.
1998 г.
Первая мировая война
28,7
6,1
Периоды эпидемий, голода
-
3,2
1905 год и кровавое воскресенье
7,2
2,3
Убийство царя и революция 1917
5,5
0,6
Отечественная война 1812 года
10,7
0,3

На фоне отмеченных выше чудовищных катастроф россияне отрицательно оценивали период перестройки и нынешний период в 1996 году. Он занимал третье место после Великой Отечественной войны и сталинских репрессий. Теперь в 1998 году и здесь ситуация изменилась. На первое место россияне поставили (наряду с Великой Отечественной войной) — перестройку и нынешний период.
Из катастроф до 1917 года россияне назвали в 1996 году первую мировую войну, Отечественную войну 1812 года, “все войны”, татаро-монгольское иго, 1905 год и кровавое воскресенье. Как видно, в сознании респондентов запечатлелись в основном события, связанные с войнами, революциями, когда гибли миллионы сограждан. Тем более история распорядилась так, что Россия во всех этих событиях играла одну из главных ролей, выносила на своих плечах, платила своей кровью за те тяжелейшие испытания, которые в конечном счете меняли карту Европы и всего мира.

Социально-политические подвижки в сознании россиян
Все эти процессы не могли не сказаться и на социально-политических изменениях в России в 1998 году. Наиболее характерным является отношение к политическим партиям и движениям. Здесь, прежде всего, рост безразличия. Больше половины респондентов именно так определяет свое отношение к партиям, отстаивающим идеалы социализма (59,4%), и к партиям, ориентированным на продолжение рыночных реформ (51,6%), и к партиям, отстаивающим русскую самобытность (51,6%). При этом респонденты все-таки не равнодушны к партиям, выступающим за восстановление России как великой державы, хотя здесь показатель и снизился с 69,7% до 63,2%.
Представление о предпочитаемом пути экономических преобразований России характеризует следующая таблица. (Табл. 6.)
Как видно, заметно снизилась привлекательность пути, связанного с укреплением частной собственности и развития рыночных реформ. Несколько возросла популярность укрепления государственной собственности и централизованного планирования. Но почти половина респондентов выступает за смешанную экономику, сочетание плана и рынка. Испытав все прелести современного политического строя, ориентированного на президентскую республику, респонденты резко разочаровались и в президентской республике (падение с 41,6% до 24,5%) и в парламентской республике (падение с 14,6% до 13,2%). На этом фоне симптоматично, что возросла популярность советской власти (с18,1% до 20,3%) и даже монархии (с 2,4% до 5,2%). Правда, возросло и число респондентов, отвечающих “не знаю, трудно сказать” (с 23,4% до 36,8%).
Таблица 6 (в %)

1996
1998
Дальнейшее укрепление частной собственности и развитие рыночных реформ
15,1
10,0
Укрепление государственной собственности и развитие централизованного планирования народного хоз-ва
17,3
17,4
Смешанная экономика, т.е. сочетание государственной и частной собственности, плана и рынка
52,5
47,1
Я не имею никаких экономических предпочтений
5,6
12,9
Не знаю, трудно сказать
9,5
12,6

Характерны и ответы на вопрос: “Если бы очередные президентские выборы проводились в ближайшее время, за кого из перечисленных кандидатов Вы бы, скорее всего, проголосовали?”
Таблица 7

ЦИРКОН
1998 год %
ФОМ
31.05.98. %
Г. Зюганов
19,4
21
А.Лебедь
15,5
14
Г.Явлинский
10,3
10
Ю.Лужков
9,0
9
Б.Ельцин
4,2
5
Б.Немцов
2,9
5
В.Черномырдин
2,6
4
В.Жириновский
1,9
5
Против всех
10,0
8
Я бы не участвовал в выборах
14,5
6
Затрудняюсь ответить
9,7
14

Ответы на эти вопросы довольно тесно коррелируются с данными проведенного так же в мае 1998 года всероссийского опроса Фонда Общественного Мнения (ФОМ). Как видно, главные герои нашей современной политической сцены не набирают и 5% голосов избирателей. Могут сказать, что Ельцин в 1996 году тоже начинал с очень низкого рейтинга, но потом его “раскрутили”. Однако ситуация в 1998 году, а тем более в 2000 году такова, что надеяться на “раскрутку” Ельцина вряд ли можно. Страхи, которые мы изучали, показывают, что растущее обнищание населения при фантастической дифференциации в доходах между олигархами и основными массами таково, что народ считает современные реформы самым тяжелым периодом в истории страны.
* * *
Как видно, наше сравнительно небольшое обследование, проведенное в 1998 году, которое играло своеобразную контрольно-зондажную роль, тем не менее свидетельствует, что катастрофизм в сознании россиян, особенно по основным показателям, возрастает, хотя структура страхов и тревог претерпела определенные изменения. Здесь же следует отметить, что общая интенсивность страхов и тревог у россиян выше, чем у болгар. Это обусловлено драматическими событиями русской истории, особенно в ХХ веке. Если по А.Бовину “Основные проблемы ХХ века, его краски, его мелодии связаны, с одной стороны, с Октябрьской революцией, с “Интернационалом”, а с другой — с революцией в физике, со знаменитой формулой Е=мс2”, то нашим респондентам запомнилось другое. Не революции там, революции здесь, а жуткий страх за свою жизнь и жизнь своих близких.
На первое место в России в 1998 году вышло снижение жизненного уровня, обнищание населения. Представляется, что уже один этот факт весьма важен для понимания настроений, с которыми россияне вступают в период, когда им предстоит делать серьезный политический выбор. Мы имеем в виду выборы в Государственную Думу в 1999 году и выборы Президента в 2000 году. Чрезвычайно важно также изменение акцентов в оценке наиболее трагических эпох в истории России после 1917 года. Здесь на первое место (наряду с Великой Отечественной войной) вышел современный период, период перестройки и реформ. Такая характеристика нашей современной жизни звучит как приговор современным политикам и, прежде всего, Ельцину и его ближайшему окружению. Оно свидетельствует о том, что в обществе накоплен такой огромный заряд социального динамита, что без радикального изменения социально-политических и экономических условий в ближайшие два года Россия не сможет обойтись. Иначе хаос и распад России неизбежны.
Следует напомнить: наши исследования проводились в канун ХХI века. А на стыке тысячелетий усиливаются самые невероятные тревоги и страхи. Так было тысячу лет назад, так происходит и сегодня.
“Взгляд церкви на вопрос о конце нынешней истории укоренен в Священном Писании и православном Предании, разъясняет позицию православной церкви Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий Второй. Да, церковь учит, что перед концом зло в мире будет умножаться и недобрая воля восторжествует до крайней степени, когда носители зла будут исступленно уничтожать природу, друг друга и самих себя. Знаками приближения конца времен станут войны, катастрофы, стихийные бедствия, иные подобные катаклизмы. Духовное и нравственное оскудение общества достигнет предела.
Временное облегчение принесет антихрист — псевдодуховный лидер, который решит многие чисто земные проблемы, но украдет у людей их души, заставив отвергнуть следование Истинному Богу и принудив поклоняться антихристу. За кратким правлением антихриста последует низложение сил зла силою Божией. Греховное земное бытие закончится и праведники, последовавшие Истинному Богу, увидят “новое небо, новую землю”, наполненные блаженством” [7].
На фоне приведенных в статье цифр, тенденций, пророчеств церкви о конце мира трудно присоединиться к благостному прогнозу Александра Бовина о том, какой будет жизнь в ХХI веке. Увы, похоже, она будет не проще, а значительно сложнее, опаснее и конфликтнее. Это явственно ощущают и наши запуганные и оголодавшие респонденты.
Глава 16 (В.Иванова, В.Шубкин). Катастрофическое сознание на Украине
Хотя и не сразу, но, кажется, все отчетливее начинает осознаваться роль, которую играл страх в нашем обществе. Вот недавно по этому поводу высказался и наш весьма популярный кинорежиссер и политик Никита Михалков: “Почему распался СССР? — спрашивает он и отвечает: — Потому что сама идея была ложной. Кто из нас предполагал, что за три дня все грохнет? Но как только вынули стержень, выяснилось, что все держалось только на страхе. Без страха все рассыпалось, потому что внутри людей не было ничего, что бы удерживало систему. Не было морали, которую может поддерживать только вера”.
Уже первые результаты анализа полученных данных дают основания утверждать, что страхи почти так же живучи, как радиация. Они хранятся в сознании и подсознании народов, сказываются на его социальном и политическом поведении. Складывается впечатление, что внутри людей на территории постсоветского пространства по-прежнему нет ничего, что удерживало бы эти новообразования: нет морали, нет веры, нет пресловутой национальной идеи. Есть лишь широкий набор разного рода страхов и тревог, которые, во всяком случае, вероятно, конституируют эти страны, определяют важнейшие характеристики общества, оказывают существенное влияние на жизнь граждан.

Великий передел.
Для понимания особенностей отношения к различным бедствиям и опасностям в России и на Украине важное значение приобретает исторический фон развития этих стран. История двух ветвей славянского этноса тесно переплетена уже не одно столетие и сегодня, после обретения Украиной независимости, толкование ее вызывает споры и разногласия. Поэтому имеет смысл остановиться на тех фактах, которые зафиксированы в исторических документах.
Возникновение первых поселений на территории Украины относят к 1 в. до н. э. Однако рассматривая дохристианский период, историки утверждают, что единства или единодержавия в это время не было. (1) Основой для формирования народности, из которой впоследствии образовались три восточно-славянских народа — украинцы, русские и белорусы, стала Киевская Русь (9 — 12 вв.). С 11 века единое государство начало распадаться под влиянием как внутренних причин: междуусобицы, так и внешних: набеги Литовского и Польского княжеств (особенно это касалось Юго-Западной части); в 13 веке оно подверглось монгольским завоеваниям. Украинская народность как таковая сложилась примерно к 15 веку. В 16 веке образовалась Запорожская Сечь — центр украинского казачества. 16-17 века в истории Украины наиболее беспокойные и кровавые: по стране прокатилась волна казацких восстаний. В 1654 году война против Польши и Литвы за независимость Украины под руководством Богдана Хмельницкого (длившаяся 6 лет) завершилась воссоединением Украины с Россией. В результате чего Левобережная Украина получила автономию в составе России. (1, 2) Во второй половине 18 века южноукраинские земли были освобождены от турецкого ига, а к концу 18 столетия Правобережная Украина воссоединилась с Россией. В 19 веке уже ставшая Малой Россией Украина значилась среди множества подвластных России земель в длиннейшем титуле российских самодержцев. В результате советско-польской войны (1920) Западная Украина отошла к Польше. В 1922 году УССР вошла в состав Советского Союза. В 1939 году Западная Украина была присоединена к УССР. В Великую Отечественную войну Украина подверглась тяжелейшей оккупации, от которой была освобождена только в 1944 году. В 1945 году к УССР была присоединена Закарпатская Украина. В 1954 году в состав УССР вошла Крымская область. С 1991 года — Украина — это независимая страна, участница СНГ.
Таким образом, геополитические и геоэкономические реалии свидетельствуют, что Украина и Россия были единым народом, поэтому вступаем в ХХI век и прорываемся в постиндустриальную эпоху мы хотя и порознь, но почти в равных условиях и уж точно с одинаково большим багажом подсознательного страха.
Итак, ХХI век Украина встречает как суверенная страна, выступающая на международной арене как участница СНГ. В 1991 году, когда бывшая “малороссия” отделилась от России, люди на Украине были довольны уже тем, что нет войны, что правительство, депутаты и президент — свои и обещают обустроить новое независимое государство на европейский манер, мафия — национальная, от московской мафии независимая; что в магазинах и на рынке не переводятся продукты и товары, вода питьевая есть, горячая тоже идет, газ на кухне горит, транспорт ходит, — словом, жизнь продолжается и без Москвы, без Советского Союза. Все семь лет правительству Украины, несмотря на почти полную зависимость от российских нефти и газа, удается держать Москву на расстоянии. Киев отказался от огромного ядерного арсенала, завершив летом 1996 года процесс ядерного разоружения. Президент страны ориентирует страну на Запад. Украинская армия участвует в военных учениях совместно с США и странами Европы. Кучма в последние годы стал с большим энтузиазмом относиться к расширению НАТО, что служит еще одним из аспектов крена в сторону Запада и отхода от Москвы. Украина стала членом Совета Европы.
Однако такие показатели новой геополитической роли Киева в мире не производят особого впечатления на простых украинцев. Судя по полученным в 1998 году данным, уверенность в будущем у украинцев крайне невелика.
Табл.1
Уверенность в будущем
Украина
Россия
вполне уверены
8,2
6,1
скорее уверены
13, 7
15,5
скорее не уверены
22,4
41,6
совершенно не уверены
42,4
24,5
затрудняюсь ответить
13,3
12,3

Общий процент уверенных в своем будущем примерно одинаков в России и на Украине: в России — 21,6%, на Украине — 21,9%. То есть 2/3 респондентов обеих стран с сильной тревогой смотрят в ХХI век. Причем на Украине люди испытывают даже более сильное беспокойство (среди украинских респондентов ответили “совсем не уверен в будущем” 42,4%, среди российских — 24,5%).
По прошествии 7 лет автономного существования Украины уже явно просматривается массовое разочарование и высокий уровень страхов и тревог, в том числе по самым существенным показателям: сильную тревогу и постоянный страх у населения Украины вызывают: снижение жизненного уровня населения, химическое и радиационное заражение воды, воздуха, продуктов, полное беззаконие, массовая безработица, массовые эпидемии, распространение СПИДа и других смертельных болезней, криминализация общества, коррупция властных структур, катастрофический неурожай, природные бедствия, распространение ядерного оружия. Люди словно очнулись от массового гипноза “независимости” и вдруг увидели, что все плохо и ничего не меняется.
Когда СССР распадался, Украина, казалось бы, с точки зрения экономики находилась в весьма выгодном положении. Черный уголь, металлургия, машиностроение, сельское хозяйство, собственные запасы полезных ископаемых — все это предполагало, что именно Украина с ее небольшим по сравнению с Россией территорией и населением способна легче всего адаптироваться в “автономном плаванье”, превратившись из советской республики в самостоятельное независимое государство.
Огромный по своим масштабам промышленный потенциал (атомные электростанции, военные и машиностроительные заводы и центры научных исследований, связанных с космосом) и запасы основных видов природных ресурсов страны объективно создавали базу для обеспечения экономической независимости и динамичного развития. Но за семь лет существенных сдвигов не произошло. Наоборот, Украина все больше отстает от своих конкурентов по СНГ, не имеющих такого потенциала. Динамика валового внутреннего продукта государств СНГ в 1991-1996 гг. представлена в табл.2.(3)
Анализ таблицы показывает, что в четырех государствах Содружества — Таджикистане, Украине, Молдавии и России 1996 год завершился с существенным снижением объемов валового внутреннего продукта. Фактически в 1997 году экономический спад продолжался на Украине(4,3%) и в Молдавии (4,3%). В России можно говорить о некотором росте (0,4%). (3)
Положительное сальдо внешней торговли в первом полугодии 1997 года сложилось только в России — 18,4 млрд долларов, в Казахстане — 1,2 и Азербайджане — около 3 млрд долларов. А в остальных странах — отрицательное, ниже всего показатель на Украине — 2 млрд долларов или 10% ВВП (для сравнения в Белоруссии 919, в Армении — 326 млн. и т.п.). (3)


Табл. 2
(в % к предыдущему году)

1991
1992
1993
1994
1995
1996
Азербайджан
99,3
77,4
76,9
80,3
88
101,3
Армения
88,3
58,2
91,2
105,4
106,9
105,8
Белоруссия
98,8
90,4
92,4
87,4
89,6
102,6
Грузия
79,9
55,1
70,7
108,7
103,3
111,2
Казахстан
89
94,7
89,4
87,4
91,8
101,1
Кыргызстан
92,2
86,1
84,5
79,9
94,6
105,6
Молдавия
82,5
71
98,8
69,1
98,1
92,0
Россия
95
85,5
91,3
87,7
95,9
95,1
Таджикистан
-
-
82,7
87,3
87,6
83,3

<< Пред. стр.

стр. 4
(общее количество: 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>