<< Пред. стр.

стр. 5
(общее количество: 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Узбекистан
99,5
88,9
97,7
94,8
98,8
101,6
Украина
91,3
90,1
85,8
77,1
87,8
90
По Содружеству
94
86,1
90,3
86
94,7
95,4

Увы, в 1991 году оценки экспертов, более ориентированные на национальные чувства, чем на реальные обстоятельства, оказались слишком оптимистичными. И довольно быстро выяснилось, что украинские угольные шахты почти выбраны, что металлургия не может работать в условиях угольного дефицита, а машиностроение не способно наращивать темпы при дефиците металла, сельское хозяйство за годы колхозно-совхозной системы развалилось окончательно и без значительных капиталовложений и реструктуризации не может прокормить даже собственный народ. За семь лет романтическая эйфория прошла, а реальные будни не дают оснований для благодушия.
Новая экономическая политика страны, разрыв экономических связей с бывшими республиками СССР привели Украину, как, впрочем, и другие страны бывшего Союза, в том числе и Россию, к глубокому кризису и тяжело сказались на жизненном уровне населения. Однако в 1997 году в некоторых странах СНГ уже наметился некоторый рост экономических показателей. Рост реального ВВП наблюдается в Армении, Грузии, Казахстане, Кыргызстане, Белоруссии, Узбекистане. На Украине идет обратный процесс.(3) За 1992-1996 годы валовой внутренний продукт, производство промышленной продукции на Украине уменьшились вдвое, производство аграрной продукции — на четверть, реальные доходы населения уменьшились втрое. (4) В первом квартале 1996 года объем производства сократился на Украине на 11,8% — это самый крутой спад среди стран бывшего Советского Союза. (3)
Табл.3
Инфляция на Украине и в России. (5)

Инфляция (индекс потребительских цен) в % к прошлому году

1992
1993
Россия
1400
3500
Украина
1500
900

Украина стремится преодолевать кризис с помощью поспешного привлечения западных инвестиций и кредитов. И прилагает немало усилий в этом направлении. Отчасти ее усилия приносят плоды.
Украина привлекает внимание западных стран, прежде всего США, которые стали крупнейшими инвесторами в этой стране. С 1992 по 1996 год США израсходовали на помощь Украине почти миллиард долларов. И в 1996 году Украина заняла третье место по объему американской помощи, опережая даже Россию, и уступая лишь Израилю и Египту. (6) От Украины, находящейся в центре бывшего восточноевропейского блока, в огромной степени зависит политическое будущее Европы через 10-15 лет. В настоящее время она занимает важное с точки зрения европейской безопасности место, и ее роль и поведение имеют особое значение, когда рассматривается судьба НАТО в Европе. Больше всего США боятся потенциальной угрозы хаоса на Украине, и это главная причина предоставления помощи стране. Тем более, что она позволяет себе содержать одну из крупнейших армий в Европе. Однако сегодня общая сумма иностранных инвестиций, учитывая размеры Украины, заметно снижается. В первом полугодии 1997 года в экономику Украины поступило 340 млн. долларов иностранных инвестиций при потребности в них не менее 8-10 млрд. долларов в год.(6) Западный мир, насколько бы богатым он ни был, не способен взять на содержание 52-миллионный украинский народ. В настоящее время внешний долг Украины составляет более 9 млрд долларов. Оплата этого долга поглощает 11% госбюджета. При этом дефицит бюджета в 1998 году вырос в два раза, а кредиторская задолженность почти половины убыточных предприятий и организаций — в 1,6 раза, за 1 год. (7)
Некогда крупная, богатая и оснащенная ядерным оружием Украина, уступавшая среди советских республик лишь России, сегодня остается только крупной страной. Многие граждане этого независимого государства с завистью смотрят на относительные экономические успехи бывших соседей по СССР.

Последнее десятилетие войдет в историю как одно из наиболее событийно насыщенных, резко изменившее жизнь всех граждан Советского Союза. Начало перестройки, отстранение от власти компартии, крушение идеологии, господствовавшей на протяжении 75 лет, образование независимых государств и последовавшие за этим реформы способствовали резкому изменению всех пластов жизни. Ушла в прошлое, пусть на низких жизненных стандартах, стабильность существования и для большинства людей на всем пространстве бывшего Союза, как бы в одночасье, законы и условия жизни изменились.
Наше время напоминает ситуацию, описанную Ремарком в “Черном обелиске” с его описанием галопирующей инфляции во времена Веймарской республики — рушатся прежние установки, старые взгляды на жизнь отходят в прошлое. Так что ситуация России или Украины конца ХХ века вовсе не уникальна. Нынешняя ситуация не первый в истории обеих стран крах, не первый передел власти и собственности, не первый даже в самом конце ХХ века. Однако распад СССР увеличил поле передела и возможности последнего. Причем нынешний крах в чем-то гораздо серьезнее катастрофы 1917 года. Несмотря на то, что в начале века рухнула целая цивилизация, что Российская империя и все прилегающие к ней государства переживали глубокий кризис, тогда к власти пришли люди, у которых была пусть утопическая, но глобальная идея, мировой проект. Те же люди, которые пришли к власти сейчас, судя по последнему десятилетию, не имеют не только никакого проекта, общей идеи, но и вообще смутно представляют себе мир, в котором живут. Поэтому можно сказать, что ситуация вокруг России и Украины, занимающей сегодня важное с точки зрения европейской безопасности геополитическое положение, в конце ХХ века гораздо сложнее, чем в его начале.
Простому обывателю нет дела до Веймарской республики. Ему некогда предаваться размышлениям. В такой ситуации он думает о хлебе насущном. Конечно, нельзя сказать, что в течение многих и многих лет нами движет только страх. Но страх давно уже стал важнейшей составляющей частью нашей жизни. Мы боялись власти, боялись лагерей, боялись сказать лишнее, боялись самих себя. Казалось, что с крахом коммунизма все должно измениться. Однако один страх уступил место страхам другого рода. Теперь мы боимся голода, беззакония, коррупции, безработицы, анархии. Боимся ночами ходить по улицам. Боимся, что локальные конфликты перерастут в гражданскую войну.

Страхи в России и на Украине. Общее и специфическое.
При анализе основных страхов и тревог в России и на Украине четко просматривается близость основных показателей. И там и тут на первое место выходят не духовные, а сугубо материальные биологические и социальные вопросы. Это неудивительно, поскольку тот уровень падения общественного производства и благосостояния, который произошел, поставил эти народы поистине на грань выживания.
Сравнительный анализ страхов в России и на Украине выявил следующие общие тенденции:
1. Очень высокий уровень массовых страхов. Следует отметить, что общий уровень страхов и тревог на Украине по всем показателям значительно выше российских.
2. Сходство основных массовых страхов.
Первые десять вероятных опасностей в России (вызывающих сильную тревогу и постоянный страх) включают в себя первые семь опасностей, выделенных украинскими респондентами.
3. Сходство наименьших опасностей.
Четыре наименее опасных явления с точки зрения российских респондентов входят в четверку наименьших опасностей, обозначенных украинскими респондентами. Украинцы, как и россияне, мало обеспокоены распространением масонства, засильем сионизма, захватом земли инопланетянами и перенаселением планеты.
4. Низкий уровень социальной активности россиян и украинцев в противостоянии различным угрозам и вероятным опасностям.
Просматривается определенная специфика в рейтинге основных страхов. Наиболее сильную тревогу и постоянный страх сегодня на Украине вызывают:
Снижение жизненного уровня, обнищание населения (86,7%).
Химическое и радиационное заражение воды, воздуха, продуктов (80,9%).
Полное беззаконие (79,2%).
Массовая безработица (78,4%).
Массовые эпидемии, распространение СПИДа и других смертельных болезней (78,1%).
Криминализация общества (73,7%).
Коррупция властных структур (68,4%).
Катастрофический неурожай (66,8%).
Природные бедствия (60,6%).
Распространение ядерного оружия (53,4%).
В России этот рейтинг несколько иной:
Снижение жизненного уровня, обнищание населения (76,4%).
Химическое и радиационное заражение воды, воздуха, продуктов (74,1%).
Массовая безработица (69,3%).
Полное беззаконие (61,0%).
Криминализация общества (60,6%).
Коррупция властных структур (53,9%).
Распространение ядерного оружия (47,7%).
Генетическое вырождение нации (46,0%).
Уничтожение лесов на планете (45,2%).
Опасность уничтожения различных видов животных (38,8%).
Прежде всего стоит еще раз отметить, что уровень страхов на Украине по всем показателям выше, чем в России. Особенно сильно по сравнению с Россией на Украине опасаются: массовых эпидемий, распространения СПИДа и других смертельных болезней (78,1% на Украине против 18,4% в России), катастрофического неурожая (66,8% на Украине против 37,4% в России), природных бедствий (60,6% на Украине против 37,3% в России), диктатуры и массовых репрессий (37,1% на Украине против 14,6% в России), геноцида и массовых репрессий (28,1% на Украине против 8,7% в России), полного беззакония (79,2% на Украине против 61,0% в России), неверие в Бога, грубого материализма, бездуховности (40,0% на Украине против 18,4% в России) опасного перенаселения городов (20,1% на Украине против 5,8% в России) и конца света (28,0% на Украине против 9% в России).
На первые места в рейтинге страхов и в России, и на Украине вышли падение жизненного уровня и обнищание населения, массовая безработица, полное беззаконие, криминализация общества и коррупция властных структур. За последнее время в обеих странах происходило и происходит сокращение объемов производства и поистине катастрофическое падение жизненного уровня населения.
Реформы проходят стихийно. Усиливается социальный раскол в обществе. Свободный рынок должен был сделать богатыми и сытыми всех, в конечном счете “богатыми и сытыми” стали лишь “новые русские”, которые, в принципе, ничем не отличаются от “новых украинцев”. В России в результате реформ учителя, работники высшей школы, медицинских учреждений, ученые и пенсионеры оказались в числе наиболее бедных слоев населения. На Украине работники сфер образования, медицины и пенсионеры получают примерно 2/3 от зарплаты (пенсии) россиян. Уровень обнищания на Украине поистине катастрофический.
Непростые виражи структурной перестройки экономической жизни России и Украины лишили немалую часть активного населения работы. Уровень безработицы в России в 1998 году крайне высок. Лишь 18% регулярно получают зарплату, 57% не получают ее совсем. (8) Последний тотальный экономический кризис, который поразил экономическую, финансовую и политическую жизнь россиян и масштабы которого еще не вполне осознаны населением, лишил работы еще не один миллион человек. На Украине сегодня в некоторых отраслях промышленности, особенно в западном регионе, “отдыхают” 80% высококвалифицированных рабочих. По самым скромным подсчетам на 1996 год на 20 миллионов активного трудоспособного населения не работает или занято на производстве неполную рабочую неделю почти 20% населения и процент оставшихся без работы только увеличивается. (8)
Бичом остается коррумпированная и смотрящая в прошлое политическая элита, в которой господствующие позиции занимают бывшие коммунисты и новые социалисты. На протяжении последних семи лет правительства в обеих странах менялись с завидным постоянством — на Украине одних лишь премьеров перебывало на этом посту 7 человек. Около 70% украинских и более 50% российских респондентов выразили крайнюю обеспокоены полным беззаконием в стране и катастрофическим ростом преступности. Развал тоталитарного строя превратился в развал страны. Демократию восприняли как полную свободу действий.
Очень тревожит и российских, и украинских респондентов химическое и радиационное заражение воды, воздуха, продуктов. На Украине этот показатель выше (Россия 74,1%, Украина — 80,9%, второе место в рейтинге после обнищания в обеих странах). После Чернобыля радиационное заражение перестало быть абстракцией. Радиоактивному загрязнению в результате Чернобыльской аварии в той или иной мере подверглась территория, равная почти 1 млн. кв. км, на которой проживает более 10 млн. человек. (9) Прогнозы медиков, сделанные после “черного” 26 апреля в закрытых докладах, подтверждаются статистикой минувших 12 лет. За последнее пятилетие население Украины сократилось на полтора миллиона человек. Эксперты прогнозируют, что до конца столетия эта цифра удвоится. Уровень общей смертности в стране — наивысший среди стран Европы. Средняя продолжительность жизни на Украине на 8-10 лет меньше, чем в среднем на Западе. По оценке же состояния здоровья людей всех возрастных групп, страна (из 52 млн. населения здесь насчитывается 1,5 млн. инвалидов и около 14 млн. пенсионеров) стоит на 65 месте в мире. Особенно высок уровень заболеваемости людей в трудоспособном возрасте. Среди такой категории умерших 81% мужчины, смертность которых в 4,2 раза превышает смертность женщин. Особое место в печальном перечне занимают “ликвидаторы”. Заболеваемость их за эти годы возросла в 3 раза, смертность — в 7 раз. (10) Сильную тревогу и постоянный страх (5 место в рейтинге) у украинских респондентов вызывают массовые эпидемии, распространение СПИДа и других смертельных болезней (78,1%), в России эта проблема волнует 18,4% респондентов (24 место в рейтинге). Однако, когда респондентов попросили указать только одно бедствие, представляющееся им наиболее страшным в России, на первое место вышло химическое и радиационное заражение, на второе — угроза ядерной войны.




Табл.4
Укажите только одно бедствие, то, чего Вы действительно
боитесь больше всего, думая о ближайшем или более далеком будущем.

Россия %
Украина %
Химическое и радиационное заражение воды, воздуха, продуктов
14,1
9,8
Ядерная война
11,3
11,1
Обнищание
9,0
15,5
Безработица
9,0
11,6
Массовые эпидемии
8,7
7,5
Полное беззаконие
7,1
5,7
Гражданские и межэтнические войны
6,8
3,4
Катастрофический неурожай
-
6,8

При такой постановке вопроса видно, что главная беда на Украине — это обнищание и безработица. Возможно, экономический кризис в стране просто вытеснил на второй план любые другие страхи.
Украинцев сильно волнует проблема катастрофического неурожая. В общем рейтинге опасностей это бедствие занимает 8 место (сильную тревогу и постоянный страх это вызывает у 66,8% украинских респондентов), тогда как в России — 12 место (37,4%). В Табл.4. по частоте упоминаний это бедствие находится на 6 месте, а среди ответов российских респондентов вообще не представлено.
Украина всегда славилась своими богатыми черноземами и благоприятным климатом, хлеб для украинцев — символ благополучия. Однако сегодня аграрный сектор Украины убыточен. Его фондооснащенность в 3-5 раз ниже, чем в промышленных отраслях, в то время для нормального функционирования должна быть в 2-4 раза выше. (11) Богатство страны — земля фактически не принимает участия в формировании прибыли. Аграрная реформа проводится медленными темпами; ценообразование на сельскохозяйственную продукцию неотрегулировано. Сильный удар по сельскому хозяйству Украины был нанесен высокой инфляцией 1992-1994 годов. Если в целом по странам СНГ в 1995 году объем валовой сельскохозяйственной продукции составил 64% от уровня 1990 года, то на Украине — 61% (11). В стране наблюдается резкий спад посевных площадей и сокращение производства продовольствия.
Все это, по-видимому, сильно угнетает население и для этого действительно есть все основания. Украина некогда была житницей Советского Союза.
Примерно одинаково волнуют и россиян, и украинцев такие опасности, как генетическое вырождение нации (Россия — 46,0%, Украина — 48%), терроризм (Россия — 36,1%, Украина — 44,1%), полная утрата традиций и культуры (Россия — 33,2%, Украина — 34,4%), американизация жизни в стране (Россия — 16,5%, Украина — 17,8%), исчезновение “белой расы” (Россия — 10,7%, Украина — 13,9%).

Социальная активность украинцев и россиян.
Периоды массовых репрессий, периоды страшного отчуждения граждан друг от друга, которые прошли Россия и Украина, оставили определенный след в сознании народов. Длительный и жесткий период тоталитаризма, военного режима приучил наши народы к социальной пассивности. Поэтому, когда мы анализируем сравнительные данные о готовности совместно противостоять разного рода бедам, мы получаем следующую картину: практически по всем параметрам украинские и российские респонденты проявляют крайне низкую социальную активность в достижении личного и общественного благополучия.
Около 1/3 украинских и российских респондентов на вопрос: “Предпринимаете ли Вы что-нибудь, чтобы предотвратить опасности или смягчить их последствия?” — отвечают: “Все бесполезно, ничего нельзя сделать” (Россия — 27,6%, Украина — 30,3%). На вопрос: “Если это бедствие все-таки произойдет, то как, по Вашему предположению, вы стали бы себя вести?” 55,7% российских респондентов и 62,9% украинских ответили: “Думаю, что от моих действий ничего не зависит”. В украинской анкете этот вопрос представлен более расширенно. И ответы респондентов распределились следующим образом: “Не знаю” ответили 19,0%, “Все бесполезно и ничего нельзя сделать” и “Что-то буду делать, но еще не знаю точно, что именно” ответили 11,1%, “Этим должно заниматься Правительство” ответили 7,9%. В целом украинские респонденты более индеферентно относятся к происходящему в стране. Процент ответивших: “Не знаю”, “Это меня не касается” на вопросы, связанные с тем, какие меры респонденты намерены предпринять в борьбе с безработицей, преступностью, экологическими катастрофами больше среди украинце, нежели среди россиян.
Высок на Украине и уровень социально-тревожного сознания.
Табл.4
Относятся ли к Вам следующие утверждения?

Россия % (да)
Украина % (да)
Взаимоотношения с окружающими стали очень сложными
34,8
43,9
Ваш сон прерывается кошмарами или бессонницей
29,4
24,5
Вы стали нервны и раздражительны
49,7
54,5
Каждый день Вас преследуют мысли о работе
40,3
33,6
Вы потеряли способность что-либо решать
15,5
18,2
Вы думаете, что все потеряло ценность и жизнь более не интересна
16,8
22,4
Вы тяжело переносите трудности
34,6
32,8
Вы подвергаетесь критике и недоброжелательству со стороны окружающих
15,2
23,9
Бывает так, что Вы спорите, зная, что Вы не правы
35,8
28,9
Вещи вокруг Вас стали непонятными и странными
15,2
36,5
Вы испытываете ощущение бодрости
44,6
24,6

Тяжелейшие периоды в истории России и Украины.
Для понимания причин этих различий и сходств важную роль играет исторический фон развития этих стран, особенно отношение к тем событиям общей для России и Украины недавней истории, которые наиболее запечатлелись в памяти людей.
Для этого обратимся к вопросу: “Можно ли сказать, что в истории страны после 1917 года были тяжелейшие периоды, если да, то могли бы Вы назвать их?”.
По частоте упоминаний они располагаются так:
На Украине:
1. Великая Отечественная война (41,0%)
2. Голод и коллективизация на Украине 1933 года (27,2%)
3. Период реформ 90-х годов (27%)
4. Ленинско-сталинский период(7,8%)1
5. Голод на Украине в 1947 году (7,4%)
В России:
1. Великая Отечественная война (11,3%)
2. Перестройка и нынешний период (11,3%)
3. Коллективизация и голод в 20-е — 30е годы (8,7%)
4. Послевоенный период (1946-50) (5,2%)
5. Годы сталинских репрессий (3,9%).
И к вопросу: “Можно ли сказать, что в истории страны были катастрофы? Если да, то что бы Вы назвали такой катастрофой?” Правда, в российской анкете респондентов просят назвать катастрофы до 1917 года, а в украинской — любые за весь период существования нации. Поэтому имеет смысл привести только данные по Украине, так как украинские респонденты при ответе на этот вопрос упомянули лишь катастрофы, произошедшие после 1917 года. Ответы на вопрос: “Какие периоды в истории страны Вы можете обозначить как кататсрофы?” по частоте упоминания на Украине распределились следующим образом:
1. Чернобыльская катастрофа (53,2%)
2. Голод и коллективизация на Украине 1933 года (11,3%)
3. Великая Отечественная война (9,5%)
4. Периоды репрессий (5,3%)
5. Нынешний экономический кризис (3,9%)
И в России, и на Украине, говоря о трагических периодах истории, респонденты на первое место ставят Великую Отечественную войну (1941-1945 гг.). Это было тяжелейшим испытанием для населения обеих стран или бывших республик одного государства. Воспоминания о нем врезались в память народа, ведь трудно найти такую семью, где не было бы убитых, покалеченных, пропавших без вести. Почти половина украинских респондентов (Россия — 11,3%, Украина — 41,0%) считают Великую Отечественную войну самым тяжелым периодом в истории страны. Длительный период немецкой оккупации на Украине и последовавшие в связи с этим жесточайшие репрессии, особенно в западной части республики, не только искалечили людей, но и создали империю страха.
На втором месте по частоте упоминания среди украинских респондентов — коллективизация и голод на Украине в 1933 году. Сплошная коллективизация на Украине в основном проходила под лозунгом : “ликвидация кулачества, как класса. “Раскулачивание” на Украине по сравнению с российским шло значительно более болезненно, так как хозяйства были действительно зажиточные и преуспевающие, а не полуразрушенные, как в России, особенно это относится к районам Волыни и Полтавщине. Постановление СНК УССР “О борьбе с саботажем в хлебозаготовках” от 6 декабря 1932 года надолго останется в памяти украинского народа. Страшный голод 30-х годов, поразивший Украину, унес жизни миллионов людей. По сведениям некоторых западных исследователей, на Украине от голода погибло 5,5 млн. человек. (12) Такого массового истребления народа история не знала. Поэтому, говоря о катастрофах в истории страны, украинцы тоже ставят период коллективизации и голода 1933 года на второе место после Чернобыльской аварии.
Не забыли украинцы и о послевоенном периоде репрессий. Недавно обнародованы цифры о количестве сельских жителей Украины, осужденных и высланных в отдаленные районы страны по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1948 года “О выселении из Украинской ССР лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности и ведущих антиобщественный, паразитический образ жизни”. За 5 лет репрессиям подверглись почти 50 тысяч украинских крестьян и членов их семей. (13) Даже в тех районах республики, где коллективизация была проведена еще в 30-е годы после войны 1941-1945 годов в силу различных причин усилилось негативное отношение к колхозам. В западных областях Украины после войны насчитывалось 1,4 миллиона единоличных хозяйств, а коллективизированных — всего 157 тысяч, или чуть больше 10% от общего их количества. Началась очередная кампания по коллективизации. Произвол и насилие при этом были настолько массовыми и вопиющими, что сам Сталин принял решение об освобождении части заключенных как “неправильно высланных”. (13)
Среди ответов российских респондентов довоенный и послевоенный периоды репрессий также входят в пятерку наиболее часто упоминаемых тяжелейших периодов в истории страны.
Основатели первого в мире социалистического государства сумели оледенить у людей кровь в жилах на несколько поколений вперед. Память об ужасах Великой Октябрьской социалистической революции, Гражданской войны, “Большого террора”, а потом и Великой Отечественной войны отложилась не столько на рациональном уровне, но и в подсознании населения.
Однако на фоне этих чудовищных катастроф, пережитых совместно, украинцы и россияне, отрицательно оценивая современный период реформ 90-х годов, относятся к нему все же по-разному. Для россиян, при оценке наиболее трагических событий в истории страны после 1917 года, перестройка и нынешний период вышли на первое место наряду с Великой Отечественной войной, для украинцев же нынешний экономический кризис занимает третье место после Великой Отечественной войны и сопряженной со страшным голодом коллективизации 1933 года. Хотя экономическая ситуация на Украине сегодня хуже, чем в России, в сознании украинцев события, связанные с гибелью миллионов сограждан в 30-х — 40-х годах, выглядят как более трагические.
Главной катастрофой для украинцев всегда была и будет Чернобыльская авария. За минувшие после трагедии 12 лет общественность осознала, что это была не просто авария, а глобальная катастрофа, апокалипсис ХХ века.
* * *
Первый вывод, который может быть сделан из полученных в ходе исследования результатов, тривиален: на Украине сегодня живется еще тяжелее, чем в России. Но, чтобы это понять, не нужно проводить социологических опросов. Достаточно съездить к Киевскому вокзалу и посмотреть на толпы людей, приезжающих в Москву, чтобы продать свои товары или потолковать с рабочими-украинцами, строящими очередную дачу в ближнем Подмосковье. Но это лишь самый поверхностный аспект исследуемой проблемы.
Ответить на вопрос, почему уровень страхов на Украине так высок, почему Россия, еще недавно казавшаяся абсолютным чемпионом по катастрофичности сознания, внезапно передает пальму первенства своей самой близкой родственнице, невозможно без проведения серьезных репрезентативных исследований. И оказывается, что страхи почти так же живучи, как радиация. Если не в сознании, то в подкорке хранит народ память о минувшем. Не забыли украинцы ни Гражданской войны, ни Гуляй-Поля с батькой Махно, ни голода, от которого погибли миллионы людей, ни Великой Отечественной войны, когда по украинской земле прокатились гигантские катки аж четырех Украинских фронтов, ни Чернобыля, от которого вздрогнул весь мир, ни экспериментов современных политиков и экономистов на теле украинского и русского народов.
Казалось бы, мало ли что наговорят или напишут респонденты интервьюерам. Но срабатывает закон больших чисел и понемногу проясняются картины в посткоммунистических странах. Сопоставляем данные о россиянах и болгарах — уровень страхов в России выше. Сравниваем данные российских коренных жителей и тех, кто уехал в США, — опять, у тех, кто живет в России, — выше. И уже хочется повторить за великим писателем: “И тогда я понял, что хуже, чем в России, быть не может”. Но провели компаративные исследования с Украиной и оказалось — может. И не по одному или двум показателям. По всем сорока трем. Такой вот исследовательский сюрприз.
В прежние времена за эти данные с удовольствием ухватились бы штатные пропагандисты: “Вот, видите, у нас не хуже всех! Есть и хуже. Поэтому терпите и дальше, россияне”. Но мы не будем радоваться тому, что соседу хуже, чем нам. Тем более сосед-то близкий, родной. Сколько мы вместе крови за их и нашу свободу пролили. Какая уж тут радость? Одна печаль. И время не злорадствовать, а думать о том, как эту печаль развеять, как, не забывая о прошлом, выкарабкаться поскорее из нашего ужасного настоящего.
Глава 17 (В.Иванова, В.Шубкин). Страхи в Литве
Между Востоком и Западом.
Литва выбрана как предмет исследования не только потому, что это государство непосредственно соседствует с Россией. Сюжет — богаче, и корни его уходят глубоко в историю.
Литовские племена, населявшие территории между Балтийским морем и Рижским заливом, а также по обеим сторонам реки Двины, до XIII века не представляли из себя государства. Однако частые нападения немецких рыцарей привели к быстрому их объединению. К середине XIII века образовалось Великое княжество Литовское, по мощи сравнимое с Киевской Русью. Основателем его могущества считается князь Гедемин. Во времена его правления Литовское княжество присоединило к себе Киевскую, Полоцкую, Витебскую и некоторые другие русские земли. В XIV веке между Москвой и Литвой идет ожесточенная борьба, предметом которой стала целая полоса княжеств, расположенных между двумя государствами. В конце XIV века Литва объединяется с Польшей для противостояния набегов немецких крестоносцев и усиливает свое влияние на русские земли. В то время граница между Великим княжеством Московским и Великим княжеством Литовским проходила возле подмосковного города Серпухов. Сила немецкого ордена была сломлена под Грюнвальдом (1410), при этом Литва все больше попадает под польское влияние, и особенно оно усиливается после принятия страной католичества. В 1569 году Литва объединяется с Польшей в Речь Посполитую. (4, 5)
Литва возникла на пространстве, бывшем долгое время объектом ожесточенного политического, культурного и экономического соперничества. После разделов Речи Посполитой в конце XVIII века борьба за цивилизационное господство над этой территорией не только не прекратилась, но и по-своему обострилась. Это не была борьба Запада и Востока в сегодняшнем понимании — между модернизацией и традиционализмом. Прежде всего это было столкновение католицизма и православия, борьба Польской и Российской империй за землю. Поводом для открытых выступлений стали польские восстания 1830 и 1863 годов с попытками распространить свое влияние на восток от территорий, где преобладало этнически польское население. Не случайно этот конфликт в России назвали “проклятым вопросом”:
За кем останется Волынь?
За кем наследие Богдана?
Признав мятежные права,
От нас отторгнется ль Литва? —
так описывал Александр Сергеевич Пушкин предмет этих распрей в 1830 году.
Проблема была сформулирована исследователями (18) как конфликт польского и русского представлений об идеальном отечестве. Немаловажную роль в этом вопросе сыграла и борьба католичества и православия. Поляки называли эту территорию “своими” восточными окраинами и не мыслили существование своей империи без Литвы, Белоруссии и Западной Украины. Русские же говорили об “исконно русских” западных землях, опираясь на “триединство” русской нации. Литву в русский образ идеального отечества не включали в силу религиозных различий, но и полякам отдавать тоже не хотели.
Не имея достаточно сил сопротивляться могущественному восточному соседу Литва была склонна заключить союз скорее с католической Польшей. Литва хотела видеть себя частью Центральной Европы, подчеркивая духовную и культурную общность, общность судеб и опасностей, сближающие народы региона, особенно в противостоянии России. Тем более, что в конце XIX века широкое распространение получили вопросы о цивилизационных различиях между западной и восточной частями Западной Европы.
После конфликта уже Советской России и Польши в 1920 году район Вильнюса был занят Польшей, а Литва получила статус независимого государства. Лишь в 1939 году в связи с разделом Польши и сфер влияния между Гитлером и Сталиным Западная Украина и Западная Белоруссия отошли к УССР и БССР, а Вильнюс — к тогда еще буржуазной Литве. Но вскоре (1940) Литва была “добровольно” присоединена к СССР и тут же начался террор и массовая высылка литовцев в Сибирь. Неудивительно, что крах советской системы и объединение с Западом воспринимаются Литвой как “возвращение домой”.
Литва активно стремится утвердить свою принадлежность к Центральной Европе. За последние годы Вильнюс не раз менял тактику своего продвижения на Запад: сначала Литва пробовала делать это вместе с Латвией и Эстонией, затем — с Польшей, а позднее — самостоятельно, а после подписания хартии безопасности с США, снова вместе с балтийскими странами. Вильнюс видит в России большого, политически важного, но нестабильного соседа, с которым следует развивать торгово-экономические связи. Вместе с тем ни одна из реальных политических сил Литвы не считает Россию “историческим ориентиром” или “стратегическим партнером”. Ее устойчиво воспринимают как часть Евразии, тогда как свое собственное историческое место Литва видит только в Европе в силу духовных, культурных и геоэкономических причин. (19)
В январе 1999 года Парламент Литвы принял обращение к парламентам государств-членов НАТО, в котором содержится просьба “не применять в отношении Литвы термин “бывшая советская республика”. В нем, в частности, говорится: “Литва с точки зрения суверенитета и международного права никогда не была республикой, входящей в состав СССР, а была лишь суверенным иностранным государством, оккупированным в 1940-1990 годах двумя тоталитарными агрессорами. И ее незаконную аннексию, инкорпорирование в состав СССР Российская Федерация осудила в договоре об основах межгосударственных отношений с Литвой от 29 июля 1990 года. Поэтому термин “бывшая советская республика или постсоветская” в отношении Литвы, твердо решившей интегрироваться в НАТО, не может быть применим”. (20)
Вместе с тем движение Литвы в направлении НАТО наталкивается на серьезные подводные камни. НАТО недостаточно высоко оценивает военно-техническую, политическую и финансовую готовность Вильнюса к вступлению в альянс. В Брюсселе считают, что прием Литвы откладывается на период после 2005 года, а предпочтение отдается Эстонии.
По сравнению с Украиной и Россией Литва несомненно находится в лучшем экономическом положении: к 1996 году экономика Литвы стабилизировалась, несколько вырос жизненный уровень. Однако по темпам роста литовская экономика отстает от своих балтийских соседей. Так, по данным департамента статистики Литвы, ее ВВП в первом полугодии 1997 года вырос на 2,5%. Аналогичный показатель в Латвии составил 4,6%, в Эстонии — 11,7%. Даже по сравнению с прошлым годом темпы роста ВВП Литвы несколько замедлились (они составляли около 4%, и это примерно соответствовало уровню соседей). Еще хуже дело обстоит с индексом промышленного производства. Если в Эстонии за 9 месяцев этого года прирост промышленного производства составил 12%, то в Литве он снизился на 1,1% (по сравнению с соответствующим периодом прошлого года). Тем не менее успешно продолжается обуздание инфляции. Одобренный правительством проект нового бюджета содержит следующие индикативные показатели 1998 года: инфляция 6%, рост ВВП 7%, дефицит госбюджета 1,6% ВВП. Однако достигнутая немалыми усилиями (достаточно вспомнить банковский кризис 1995 года) финансовая стабилизация по-прежнему не приводит к экономическому росту. (21)
Сближение России с Литвой идет не через восстановление “старых” отношений, а через экономическое пространство. Россия и сейчас продолжает оставаться ее главным торговым партнером (в отличие от Эстонии, например, переориентировавшей свою внешнюю торговлю на Финляндию). Основные сферы их сотрудничества: российский экономический и военный транзит (за который Россия платит по действующему временному соглашению), поставки нефти, газа и ядерного топлива для Игналинской АЭС, единственной в Прибалтике атомной электростанции, имеющей особое значение для региональной энергетической и экологической безопасности, туризм. Внешнеторговый оборот с Россией составляет 20-22% всего импорта и экспорта Литвы. (21)
К 1997-98 годам литовцы, озабоченные повседневными проблемами “переходной экономики”, начинают видеть в России “обычное” иностранное государство, не лучшего, но и далеко не самого худшего соседа. Кроме того, победа на президентских выборах в начале 1998 года американца Валдаса Адамкуса укрепила веру литовцев в стабильность своего положения.

Чего боятся сегодня литовцы.
Наше исследование показало, что наиболее сильную тревогу сегодня в Литве вызывают следующие явления:
Массовые эпидемии и распространение СПИДа и других смертельных болезней (53,6%)
Массовая безработица (52,7%)
Снижение жизненного уровня, обнищание населения (51,8%)
Криминализация общества (45,8%)
Коррупция властных структур (43,5%)
Химическое и радиационное заражение воды, воздуха, продуктов (41,0%)
Полное беззаконие (39,4%)
Ядерная война (32,9%)
Распространение ядерного оружия (31,5%)
Терроризм (31,3%)
Главная беда для литовцев — опасность массовых эпидемий, распространения СПИДа и других смертельных болезней. Живя в мире глобальной экономики и всевозрастающих связей между странами и континентами, ни одна страна не может застраховаться от того, чтобы назавтра не оказаться в эпидемиологической ситуации. Тем более это вызывает опасения у нации, чье население составляет 3,8 млн. человек, живущей в окружении стран (Россия, особенно ближайший к Литве Калининградский район, Белоруссия и Украина), которые находятся на грани крупномасштабной вспышки ВИЧ-инфекции, которая еще не встречалась ни в одном регионе мира, включая США и Африку.(23) С точки зрения литовских респондентов опасность распространения смертельных болезней и эпидемий представляет большую угрозу для нации, чем экономический кризис. В этом тоже проявляется своеобразие литовского менталитета, особое национальное самосознание.
При сравнении массовых страхов в Литве, России и на Украине бросается в глаза то, что интенсивность массовых страхов в Литве значительно ниже, чем на Украине и в России. Очень резкий разрыв. Уровень страхов в Литве по всем показателям, кроме одного (преобладание иммигрантов, которые не хотят или не способны освоить их культуру, язык и образ жизни), ниже, чем на Украине, и по большинству показателей ниже, чем в России. Прежде всего стоит сопоставить данные по Литве с данными по российским регионам за 1996 год: для северо-западных регионов страны вообще не характерно обостренное катастрофичное восприятие жизни, паническое состояние, скорее это свойственно Южной части и Центру.
Сравнительно низким уровнем страха Литва обязана, с нашей точки зрения, и некоторым другим причинам. Не все успели уничтожить в Литве за годы советской власти. И, прежде всего, стремление маленького народа с большой историей сохранить свою самобытность и независимость. В Литве, самой обособленной советской республике, сохранилась мораль, которая опиралась на традиционно сильную католическую веру. Католическая церковь оказывала и оказывает сильное влияние на общественно-политическую жизнь страны и в советский период и сейчас, она стала тем самым сплачивающим фактором в противостоянии русским оккупантам.
Нельзя не отметить и тот факт, что последствия развала СССР для Литвы, бывшей одной из самых богатых советских республик, были значительно менее катастрофичны, чем для Украины и России. В отличие от Латвии и Эстонии Литва, за годы пребывания в составе СССР, не потеряла, а приобрела территории: ей был возвращен Вильнюсский край и передан Клайпедский (Мемельский) край. После выхода из СССР Литве остались Игналинская АЭС, обеспечивающая сейчас более 80% потребностей страны в электроэнергии, построенная на средства единого союзного бюджета. В распаде СССР, а затем в налаживании отношений между постсоветскими государствами и Россией именно Литве принадлежала особая роль. Она первой из бывших союзных республик провозгласила свою независимость. Вильнюс быстрее и безболезненнее других урегулировал политико-правовой статус русскоязычного населения. Другая особенность положения Литвы заключается в том, что сегодня она граничит не с материковой Россией, от которой ее отделяют Латвия и Белоруссия, а с калининградским анклавом. Российское восприятие Литвы определяется прежде всего такой геополитической реальностью, как расположение Калининградской области. Литва всегда будет оставаться для России проблемной зоной, с которой необходимо поддерживать добрососедские отношения. (19)
Низкий уровень страхов в Литве наводит на мысль, что литовцы воспринимают действительность так же, как российские иммигранты. Интенсивность страхов и тревог по основным показателям в Литве такая же. Такой же низкий уровень по сравнению с Украиной и Россией.
Много общего и в структуре страхов. (См. ПРИЛОЖЕНИЕ). И там, и здесь лидируют массовые эпидемии, распространение СПИДа и других смертельных болезней (литовцы — 53,6%, иммигранты — 51,2%), ядерная война (соответственно 32,9% и 30,2%), химическое и радиационное заражение воды, воздуха, продуктов (соответственно 41,0% и 55,8%), терроризм (31,3% и 48,9%).



Табл.4
Страхи и тревоги российских иммигрантов, литовцев, украинцев и россиян, %

Российские
иммигранты
Постсоветское пространство

Бостон
Литва
Украина
Россия (1998)
Ядерная война
30,2
32,9
47,9
36,8
Природные катастрофы
25,6
26
60,6
37,3
Тирания, беззаконие
30,2
39,4
79,2
61,0
Нищета
51,1
51,8
86,7
76,4
Криминализация
46,5
45,8
73,7
60,6
Возврат массовых репрессий
25,6
17,8
37,1
14,6
Химическое и радиационное заражение воды, воздуха, продуктов
55,8
51,8
80,9
74,1
Массовые эпидемии, распространение СПИДа и других смертельных болезней
51,2
53,6
78,1
18,4
Скопление неиспользуемых отходов
9,3
14,5
51,1
37,8

Существенное различие между литовцами и российскими иммигрантами — иммигранты меньше обеспокоены материальными, реальными осязаемыми опасностями, что и понятно. После двух лет проживания в одном из самых благополучных и респектабельных городов США страх нищеты, безработицы, коррупции и полного беззакония у них ослаблен.
Единственная опасность, которой литовцы опасаются даже больше, чем украинцы, и больше, чем россияне, — это “преобладание иммигрантов, которые не хотят или не способны освоить их культуру, язык и образ жизни”. Сильную тревогу и постоянный страх это вызывает у 24% литовцев (практически у каждого четвертого), у 20,7% украинцев и всего лишь у 11,3% россиян.
Проблема эта, скорее всего, унаследована от советского прошлого — положение русскоязычного населения. В целом иммигранты составляют 20% населения Литвы, 10% из которых — русские. (19)
Отношение литовского населения к России в течение последнего десятилетия заметно менялось. В марте 1990 Литва первой из бывших республик СССР провозгласила свою независимость. Однако на Литве Россия впервые опробовала нефтяную блокаду, как инструмент политического давления. Затем 13 января 1991 года последовал ввод советских танков в Вильнюс и захват городской телебашни. Нефтяная блокада 1990 года обернулась для населения Литвы сильнейшими тяготами. Армия “чужой страны” служила дополнительным психологическим раздражителем, нагнетавшим антисоветские настроения. Поэтому обострение социальных проблем в результате общего обвала постсоветской экономики Литвы приобрело “национальную” окраску. Литовцы, привыкшие быть одной из самых богатых советских республик, винили во всем “оккупантов” и “чужих” рабочих, которые заняли “их” рабочие места. Антирусские настроения сохранялись и продолжают сохраняться сегодня у пожилых людей, оказавшихся жертвами сталинских репрессий, и радикальной националистической молодежи. В отличие от поляков русским так и не удалось создать единую политическую партию, которая представляла бы их интересы в литовском парламенте. Поляки составляют 6% населения Литвы, но их партия имеет своих депутатов в Сейме.
Эта проблема часто всплывает и на Украине, правда, последнее время все реже. Русское население Украины (по максимальной оценке 22% населения страны) довольно многочисленно, но вне Крыма меньшинством себя не осознает и порой вообще не имеет выраженного этнического самосознания. (23) Независимо от этнической принадлежности и языка (считается, что русский — основной разговорный язык для 40-50% граждан Украины), большинство жителей не видит противоречия между враждебностью по отношению к российскому государству и чувством общности с русской культурой и русским народом. Более трети территории Украины вошло в состав Русского государства еще до конца XVIII века, оставшуюся часть южных и центральных областей страны Россия подчинила себе между серединой XVIII века и окончанием Наполеоновских войн.
При всех различиях в украинских общественных настроениях нет никаких оснований полагать, будто русские резко отличаются от украинцев по политическим взглядам, если те живут в том же регионе, принадлежат к тому же поколению и имеют тот же социальный статус. Английский исследователь Джеймс Шерр отмечает такой факт, что опрос, проведенный в Киеве в январе 1995 года, когда общественное разочарование достигло высшей точки, показал: 62% этнических украинцев и 58% этнических русских высказались в поддержку независимости, а против нее — 16% украинцев и 10% русских. (23)
Особенное в исторической перспективе положение Литвы тоже оказало свое влияние на структуру страхов и тревог населения.
Проведенное нами исследование показало, что литовские респонденты, по сравнению с российскими сильно опасаются геноцида, массовых преследований людей по этнонациональной принадлежности. Это вызывает сильную тревогу и постоянный страх у 8,7% россиян и у 15,1% литовских респондентов. Присоединение Литвы к России вызывает сильную тревогу и постоянный страх у 11,8% литовских респондентов.
Полувековое проживание под коммунистической диктатурой, запомнившееся литовцам (впрочем, как и россиянам, и украинцам) геноцидом, депортациями и репрессиями, обострило их страхи в отношении своей нации. Диктатура и массовые репрессии вызывают сильную тревогу и постоянный страх у 17,8% литовских и у 14,6% российских респондентов, приход к власти радикальных коммунистов — у 10,9% литовских и 7,3% российских респондентов. 13,1% литовских респондентов опасаются усиления власти КГБ.
В эссе “Нищета малых восточноевропейских государств”, где речь шла о государствах, которые сегодня называют ядром Центральной Европы, венгерский мыслитель Иштван Бибо отметил особую психологическую черту народов Польши, Венгрии и Чехии, характерную и для менталитета нашего непосредственного соседа на западе — Литвы — экзистенциальный страх, переживаемый на коллективном уровне, перед реальной или воображенной угрозой гибели национальной общности в результате лишения ее государственной самостоятельности, депортации или геноцида. Этот страх был связан с поляками, позже с немцами, а впоследствии с Россией. После второй мировой войны Германию перестали воспринимать как непосредственную угрозу. Этот экзистенциальный страх, воспитанный веками непредсказуемого, зачастую катастрофического развития, последние полвека сосредотачивался на СССР, а после 1991 года был перенесен на Россию. (18)

Проклятое наследство.
При анализе основных страхов и тревог в России, Литве и на Украине четко просматривается близость основных показателей. Все три страны, вышедшие из СССР, похожи тем, что у населения явно доминируют сугубо материальные и биологические страхи. Влияние марксистской идеологии не прошло бесследно.
В целом наибольший страх у российских, украинских и литовских респондентов вызывают опасности, которые можно условно разделить на четыре группы: экономические: снижение жизненного уровня, обнищание, массовая безработица, катастрофический неурожай; социальная патология: криминализация общества, полное беззаконие, коррупция властных структур, терроризм; экологические и связанные со здоровьем людей: химическое и радиационное заражение воды, воздуха, продуктов, массовые эпидемии, распространение СПИДа и других смертельных болезней; военные: распространение ядерного оружия, ядерная война.
Связаны они в основном с катастрофой, выразившейся в развале СССР. Социальные выражения этой катастрофы общеизвестны: социальная дезинтеграция, разрыв экономических связей, небывалое падение объемов и темпов производства, рост цен и падение жизненного уровня большинства населения, тяжелейший инвестиционный кризис, разгул преступности, беззаконие, широкая неудовлетворенность материальным и социальным положением.
Чернобыльская катастрофа стала своего рода катализатором для резкого роста экологического сознания и экологической культуры в постсоветском пространстве. Радиоактивному загрязнению в результате Чернобыльской аварии в той или иной мере подверглась территория, равная почти 1 млн. кв. км. (12)
Сильную тревогу ощущают респонденты по поводу массовых эпидемий и распространения смертельных болезней. В этом отношении все постсоветские страны переживают две главные проблемы: кризис в системе здравоохранения и резкое ухудшение здоровья нации в результате снижения качества жизни.
Пережитые украинским, русским и литовским народами на протяжении всей истории войны революции, перевороты, репрессии представляли собой не только демографическую, но и генетическую катастрофу. С ее последствиями мы и наши потомки вынуждены будем считаться и в ХХI веке. Об этом свидетельствует и очень высокий уровень страхов и тревог в отношении насилия — преступности, захвата власти в стране экстремистами или мафией, терроризма, массовых репрессий, геноцида. Эти потери не только искалечили людей, создали империю страха, но и крайне отрицательно сказались на генофонде страны. Когда на протяжении сравнительно короткого исторического периода из состава и численности различных форм (аллелей) разных генов в населении срезаются самые активные и жизнестойкие — это не может не сказаться на качественном составе популяции, на распространении разного рода наследственных болезней, уродств, не может не влиять на социальные характеристики общества, в частности на его духовный потенциал, высокий уровень катастрофического сознания, социальный иммунитет к разного рода злоупотреблениям власти.
Примерно одинаково волнуют литовцев и россиян такие проблемы, как ядерная война (Литва — 32,9%, Россия — 36,8%), терроризм (Литва — 31,2%, Россия — 36,1%), возникновение озоновых дыр (Литва — 29,6%, Россия — 28,4%), гибель землян в результате космической катастрофы (Литва — 14%, Россия — 14,6%), перенаселение городов (Литва — 4,6%, Россия — 5,8%) и нашествие ислама (Литва — 5,5%, Россия — 4,5%).
Как ни удивительно, значительно меньшее количество литовцев по сравнению с россиянами озабочено проблемой генетического вырождения нации (Литва — 20,8%, Россия — 46%), снижением рождаемости (Литва — 9,55, Россия — 27,4%), американизацией жизни в стране (Литва — 8,8%, Россия — 16,5%) и распространением неонацизма (Литва — 6,4%, Россия — 11,8%). На Украине по всем вышеперечисленным показателям респонденты проявляют значительно большую обеспокоенность.

Социальная активность на постсоветском пространстве.
Здесь мы скажем несколько слов о том, в какой степени страх той или иной угрозы побуждает российских, украинских и литовских респондентов к действиям, направленным против нее. Для этого обратимся к следующим вопросам анкеты.

Табл.6
Если бы это (особо опасное) бедствие все-таки произошло или уже произошло, то как Вы будете себя вести?

Реакция респондентов
Россия (да) %
Украина (да)%
Литва (да) %
1. Будете предпринимать какие-то меры, чтобы ослабить эту опасность
44,3
37,1
48,6
2. Вы думаете, что от Ваших действий ничего не зависит
55,7
62,9
50,1

На вопрос: “В какой мере Вы лично готовы предпринять или уже предпринимаете какие-то усилия, чтобы обезопасить себя от преступности?” ответы распределились следующим образом:
“я делаю все возможное, чтобы предотвратить эту опасность для своих близких” ответили “да” 26,9% российских, 28,1% украинских и 31,8% литовских респондентов.
“это не для меня: делать что-либо, чтобы предотвратить эту опасность для нашего народа” ответили “да” 72,1% российских, 74,5% украинских и 60,8% литовских респондентов.
На вопрос: “В какой мере Вы лично готовы предпринять или уже предпринимаете какие-то усилия, чтобы обезопасить себя от загрязнения окружающей среды?” ответы распределились следующим образом:
“я делаю все возможное, чтобы предотвратить эту опасность для своих близких” ответили “да” 31,3% российских, 25,7% украинских и 47,6% литовских респондентов.
“это не для меня: делать что-либо, чтобы предотвратить эту опасность для нашего народа” ответили “да” 57,1% российских, 64,4% украинских и 37,6% литовских респондентов.
Интересно будет сравнить полученные данные с ответами болгарских респондентов. Напомним, исследование в Болгарии проводилось в 1997 году по аналогичной анкете.
Преступность. 56.7% болгарских респондентов уже делают все от них зависящее, чтобы обезопасить своих близких. 20.6% болгарских респондентов делают все возможное, чтобы предотвратить эту опасность для всего народа.
Экология. 50.2% болгарских респондентов делают в настоящее время все от них зависящее, чтобы обезопасить своих близких от загрязнения окружающей среды. 25.5% болгарских респондентов делают все возможное, чтобы предотвратить эту опасность для своего народа.
В Болгарии, как и в Литве, катастрофы, поставившие народ на грань выживания, как это не парадоксально, стимулируют своеобразный микроколлективизм. Сплачиваются семьи для коллективного выживания, улучшаются отношения между родителями и детьми, то есть все-таки на этом уровне происходит своеобразное объединение людей.
Все эти оценки достаточно субъективны. Россия не сравнима по размерам и населению с Литвой и Болгарией. Длительный и жесткий период тоталитаризма, военного режима приучил российских граждан к социальной пассивности. Не прошли Болгария и Литва такого страшного отчуждения граждан друг от друга, как Россия в период массовых репрессий.
Тем не менее получается, что около 1/2 литовских и болгарских респондентов предпринимают некоторые действия для борьбы с разными опасностями. Среди российских респондентов таких — 1/3, среди украинских — 1/4.
Вряд ли такой результат говорит об отсутствии чувства коллективизма или любви к ближнему1. Скорее всего, основная причина социальной пассивности — неверие в способность рядового гражданина даже коллективными действиями повлиять на изменение общей ситуации в стране, то есть недоверие к органам государственной власти, ибо именно они, по общему мнению, призваны гарантировать защиту от преступности, обнищания, уничтожения среды обитания. Потеря веры в то, что объединившись можно что-то сделать.
Один из парадоксов советской коммунистической идеологии заключался в том, что, клянясь на каждом углу верности коллективу, люди на самом деле жили в состоянии настоящего животного страха. Трудно представить более атомизированное общество, чем общество советского типа. И материалистическая идеология вкупе с атомизацией явилась причиной разрушения духовности, веры, морали. Это затронуло и Литву, но в меньшей степени. Большевики победили еще и потому, что православие не было столь большой противосилой, как католичество с его непогрешимостью и всепроникающей властью. Главное, что показала Литва, — это объединение нации, сплоченность в борьбе с общим врагом СССР. Замкнутость в противостоянии оккупанту помогла Литве сохранить то, что мы сегодня никак не можем найти, — национальную идею, в основе которой лежит сильная общая эмоция. Это проявилось и в отстаивании Литвой своей независимости, и в борьбе с иммигрантами.

Подведем некоторые итоги.
Прежде всего, анализ результатов исследования свидетельствует, что о страхах нельзя говорить в прошедшем времени. Союз распался, а страх царит на постсоветском пространстве.
Страхи, разумеется, модифицировались в зависимости от обстоятельств места и времени. Это особенно важно иметь в виду в последние годы ХХ века, когда происходит своеобразная интерференция реальных опасностей и угроз с мистическими ожиданиями и ужасами.
Сравнительный анализ показал, что чемпионом по страхам, буквально по всем индикаторам, является не Россия, а Украина. Ситуация на этой многострадальной земле граничит с паникой.
Напротив, в Литве интенсивность страхов заметно ниже, чем в России, не говоря уже об Украине. Оценки литовцев очень близки к индикаторам российских иммигрантов, осевших в США (Бостон) два года назад. Словно Литва стала страной-иммигранткой.
Этот феномен заслуживает специального анализа, но пока мы предварительно могли бы указать, что резкому снижению страхов и тревог в Литве, возможно, способствовали такие факторы, как осознание общей угрозы, общего врага; католицизм, вера, которая не была дискредитирована и разгромлена в такой мере, как православие в России и обусловленное этим сохранение общественной морали.
Характерно, что высокая интенсивность страхов в России и на Украине сочетаются с крайне низким уровнем способности населения к самоорганизации для противостояния вероятным опасностям (во всяком случае, ряда из них). В советское время под всеобщие заклинания о верности коллективизму происходила чудовищная атомизация общества, оказалось, что “спасение утопающих — дело рук самих утопающих”.
Высокий уровень и интенсивность страхов в России и на Украине может стать причиной (а поводы при существующей сейчас политической и социально-экономической напряженности легко найдутся) серьезной паники и катаклизмов. При наличии огромных запасов оружия массового поражения (прежде всего ядерного, химического и бактериологического) эти кризисы могут приобрести планетарный характер. Поэтому высоким уровнем и интенсивностью страхов в этих государствах должны быть озабочены и другие страны мирового сообщества.



Часть III. Страхи на посткоммунистическом пространстве (П.-Эм. Митев, В.Иванова, В.Шубкин)
Глава18. Страхи и тревоги в Болгарии. (По материалам социологического исследования 1998 года)
Методологические замечания.

В рамках международного проекта “Катастрофическое сознание в современном мире”, проводимого Университетом Штата Мичиган (В. Шляпентох) и Российской Академией Наук (В. Шубкин и В. Ядов), Болгарская Социологическая Ассоциация под руководством П.Е. Митева провела ряд социологических исследований (стандартизированные интервью, контент-анализ прессы и предвыборных политических программ, экспертные оценки) на тему “Катастрофическое сознание в современной Болгарии”.

Особенности анкеты.
В анкету-интервью были включены все 47 вопросов, характеризующих социально-демографические данные респондентов, их уверенность в будущем, отношение к разным видам опасностей, а также интенсивность страхов и тревог, что позволяет сравнивать его с другими исследованиями. Однако учитывая национальные особенности и специфику развития страны, в последнее время анкета дополнена некоторыми вопросами.
В болгарскую анкету были внесены некоторые изменения. Так, вопрос 18 касается актуальной для современной Болгарии проблемы распространения религиозных сект. Обеспокоенность господством грубого материализма и бездуховности в обществе и страх утраты веры в Бога были разделены. Ибо, на взгляд болгарских исследователей, атеисты тоже имеют свои представления о духовных идеалах. Проблемы истощения природных ресурсов, химического и радиационного заражения воды, воздуха, продуктов рассматривались более дифференцированно. (В российской анкете этот вопрос звучит так: Как вы думаете, как много людей обеспокоены нижеперечисленными опасностями: истощением природных ресурсов?) “Истощение природных ресурсов в Болгарии” и “Истощение природных ресурсов на Земле в целом”; “Химическое, токсическое и радиационное заражение воды, воздуха, продуктов” — “Вблизи моего места жительства”, “В Болгарии в целом”, “На Земле в целом”. Это позволило выстроить существующую в сознании людей цепочку страхов в их иерархической последовательности и проследить за трансформацией от частных страхов до беспокойств на глобальном уровне.
По следующим направлениям в анкету были добавлены вопросы.
1. Отношение к будущему страны. Вопрос 55 “Какие из приведенных высказываний Вам ближе: а) мир становится все более враждебным, б) в ближайшие 30 лет мир станет лучше”. Эти же вопросы задавались болгарам в конце 70-х годов и сегодня можно сравнить результаты.
2. Общая концепция развития Болгарии в недалеком прошлом, в настоящем и в ближайшем будущем. Вопрос 45 “Как вы оцениваете жизнь в стране в последние 45 лет, более конкретно, период с 9 сентября 1944 года до 10 ноября 1989 года”. Вопрос 46 “Как Вы оцениваете последние 7 лет жизни страны?”. Вопрос 53 “Какие высказывания о будущем страны Вам ближе всего: (1) не думаю, что жизнь в Болгарии сильно изменится в ближайшие несколько лет,(2) уверен, что в ближайшем будущем наступят перемены к лучшему, (3) уверен, что все перемены в ближайшем будущем только ухудшат нынешнее положение, (4) перемены в ближайшем будущем обязательно будут, но не знаю, плохими они будут или хорошими”. Вопрос 54 “В каком направлении будет развиваться Болгария?”.
3.Ожидания, связанные с развитием населенного пункта, где живет респондент. Вопрос 52 “Какие утверждения о будущем города/деревни, где вы живете, Вам наиболее близки?”.
4. Прогнозы о финансовом благополучии семьи. Вопрос 56 “Как, по Вашему мнению, изменится финансовое положение Вашей семьи в ближайшем будущем : (1) значительно улучшится, (2) немного улучшится, (3) останется прежним, (4) немного ухудшится, (5) значительно ухудшится, (6) не знаю”.
5.Отношение к внешней политике Болгарии, на которую возлагаются сегодня большие надежды. Вопрос 48 “Чувствуете ли вы себя не только гражданином Болгарии, но и европейцем?”. Вопрос 49 “Как скоро, по Вашему мнению, Болгария станет членом Европейского Сообщества?”. Вопрос 50 “Как Вы оцениваете вступление Болгарии в ЕС?”. Вопрос 51 “Как вы оцениваете вступление Болгарии в НАТО?”.
6. Социальная активность. Вопрос 41 “Выдвигали ли Вы когда-нибудь какие-либо предложения по устранению социальной несправедливости?”.
7.Личный травматизм. Вопрос 34 “Подвергались ли Вы или Ваши близкие преступному нападению, насилию, ограблению и т.п.?”
8. Отношение к периодическим изданиям. Вопрос 35 “Какие статьи в печатных изданиях привлекают ваше внимание в первую очередь?”.
9. Духовная жизнь респондентов. Вопрос 36 “Если Вы хотите посмотреть новый фильм и единственное, что о нем известно — это жанр, то что Вы предпочли бы?”. Вопрос 37 “Какое художественное произведение Вы читали недавно или же читаете сейчас?”.
10. Отношение респондента к религии. Вопрос 71 “ Вы можете сказать о себе: (1) я очень религиозный человек, (2) я не очень религиозен, (3) скорее нерелигиозен, (4) я атеист.”
11. Отношение к опросу. Вопрос 74 “Показалось ли данное интервью Вам интересным?”.

Полевые работы.
В 1997 году были проведены массовые стандартизированные обследования по теме международного проекта. Полевые работы выполнены специалистами Национального Болгарского Центра Изучения Общественного Мнения. В целом отношение к опросу было позитивным и проблем в процессе работы не возникало. Аннулированных интервью практически не было. Ответы на соответствующие вопросы были закодированы.
Объем выборки — 1040 человек. Выборка представила население Болгарии по следующим параметрам: половозрастная структура, структура населенных пунктов (соотношение городского и сельского населения) в соответствии со статистическими данными конца 1996 года.
Сравнительные параметры выборки по России и Болгарии.


Россия
Болгария
ПОЛ


женский
57,0
51,5
мужской
43,0
48,3
ВОЗРАСТ


до 20 лет
4,6
3,3

<< Пред. стр.

стр. 5
(общее количество: 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>