<< Пред. стр.

стр. 13
(общее количество: 28)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

новом положении. Но это нелепая теория. Ведь допущение того, что доход
является независимой константой, несовместимо с допущением о возможности
изменения двух кривых независимо одна от другой. Если какая-то одна из них
сдвигается, тогда, вообще говоря, изменится и доход. В результате рушится
вся схема, базирующаяся на предпосылке фиксированного дохода. Положение
можно было бы спасти лишь с помощью следующего сложного допущения.
Предположим, что в ответ на сдвиг кривых спроса на капитал и сбережений
происходит автоматическое изменение единицы заработной платы в размерах, как
раз достаточных для такого воздействия на предпочтение ликвидности, при
котором норма процента установилась бы на уровне, в точности компенсирующем
влияние предполагаемого сдвига на выпуск продукции, который, таким образом,
останется на том же уровне, что и прежде. Впрочем, у цитированных выше
авторов нет и намека на необходимость подобного допущения. В лучшем случае
оно могло бы быть оправдано лишь в отношении долгосрочного равновесия и не
может явиться основой краткосрочной теории. К тому же нет очевидных
оснований считать это допущение пригодным даже для долгосрочного периода.
Как бы там ни было, ясно одно: классическая теория не учла в вопросе об
изменении уровня дохода той возможности, что уровень дохода в
действительности является Y функцией величины инвестиций.
Вышесказанное можно проиллюстрировать приведенной ниже диаграммой (90)
На этой диаграмме величина инвестиций (или сбережений) I отложена по
вертикали, а норма процента r - по горизонтали. X1X'1 - первое положение
кривой инвестиционного спроса, X2X'2 - второе положение этой кривой. Кривая
Y1 характеризует суммы, сберегаемые из дохода при различных уровнях нормы
процента; кривые Y2 , Y3 и т. д.-то же самое для дохода Y2 , Y3 и т. д.
Предположим, что кривая Y1 есть одна из семейства кривых Y, совместимая с
кривой инвестиционного спроса X1X'1 и нормой процента r1. Теперь пусть
кривая инвестиционного спроса сдвигается от положения X1X'1 к положению
X2X'2; тогда, вообще говоря, изменится и величина дохода. Но приведенная
выше диаграмма не содержит достаточно данных для того, чтобы показать нам,
какова будет эта новая величина, а не зная, какое положение примет кривая Y,
мы не можем знать и того, в какой точке ее пересечет новая кривая
инвестиционного спроса. Если же мы введем в анализ состояние предпочтения
ликвидности и количество денег и узнаем из них, что норма процента равна,
скажем, R2 тогда ситуация в целом полностью определится.



Кривая из семейства Y1 , пересекающая X2X'2 в точке, соответствующей r2 ,
а именно кривая Y2, и будет искомой кривой. Таким образом, кривые Х и Y сами
по себе ничего не говорят нам о норме процента. С их помощью мы узнаем лишь,
какова будет величина дохода, если из какого-нибудь другого источника
известно, какова норма процента. Если ничего не произошло с состоянием
предпочтения ликвидности и количеством денег, так что норма процента
неизменна, то кривая Y'2 , которая пересекает новую кривую инвестиционного
спроса на той же вертикали, но ниже точки, в которой кривая Y1 пересекала
прежнюю кривую инвестиционного спроса, и будет соответствующей кривой из
семейства Y, а Y'2 и будет новым уровнем дохода.
Таким образом, функции, используемые классической теорией - реакция
инвестиций и реакция величины сбережений из данного дохода на изменение
нормы процента,- не дают материала для теории процента. Однако на основании
этих функций можно сказать, на каком уровне установится доход при известной
(из некоторых других источников) норме процента или, наоборот, какой должна
быть норма процента, чтобы доход сохранился на данном уровне (к примеру, на
уровне, соответствующем полной занятости).
Корень ошибки заключается в том, что норма процента рассматривается как
вознаграждение за выжидание как таковое, а не как вознаграждение за отказ от
тезаврирования,- подобно тому как ставки дохода по займам или инвестициям с
разной степенью риска совершенно правильно рассматриваются в качестве
вознаграждения не за выжидание как таковое, а за готовность пойти на риск. В
действительности не существует точной границы между этими ставками дохода и
так называемой "чистой" нормой процента, ибо все они являются компенсацией
за риск, связанный с неопределенностью того или иного рода. Лишь в том
случае, когда деньги служат только для обращения, но отнюдь не в качестве
хранилища ценности, подошла бы иная теория (81) .
Имеются, впрочем, два хорошо известных обстоятельства, которые могли бы
послужить классической школе предупреждением насчет того, что в ее теории
что-то неладно. Во-первых, было признано, по крайней мере со времен
опубликования работы проф. Касселя "Природа и причины существования
процента", что сумма, сберегаемая из данного дохода, вовсе не обязательно
должна расти при увеличении нормы процента; в то же время никто не
сомневается в том, что инвестиционный спрос падает по мере повышения нормы
процента. Но если и кривые Y, и кривые Х наклонены в одну и ту же сторону
(т. е. в сторону увеличения нормы процента), то нет никакой гарантии, что
они вообще пересекутся в какой бы то ни было точке. Это указывает на то, что
кривые Y и Х не могут одни определять норму процента.
Во-вторых, обычно принято считать, что увеличение количества денег имеет
тенденцию понижать норму процента по крайней мере на первых порах и в
применении к короткому периоду. Однако не было дано никакого доказательства,
почему изменение количества денег должно отражаться либо на графике
инвестиционного спроса, либо на готовности сберегать из данного дохода.
Поэтому у классической школы были две совсем разные теории процента: одна
для первого тома, где трактуется теория ценности, а другая для второго тома,
где трактуется теория денег. Похоже, что представителей классической школы
не очень-то беспокоило такое несоответствие, и они не пытались, насколько я
знаю, перебросить мост между этими двумя теориями. Точнее сказать, это
относится к представителям классической школы в ее истинном виде, потому что
попытка навести такой мост наблюдается со стороны неоклассической школы -
попытка, которая лишь усугубляет неразбериху. Эта школа пришла к заключению,
что предложение, покрывающее инвестиционный спрос, должно черпаться из двух
источников. Это сбережения как таковые, т. е. сбережения, о которых говорила
классическая школа, плюс сумма, доставляемая увеличением количества денег
(что уравновешивается какими-либо сборами с публики, именуемыми
"принудительными сбережениями" и т.п.). Такой взгляд приводит к мысли о
существовании некой "естественной", или "нейтральной" (82) , или
"равновесной" нормы процента - такой, которая приводит к равенству
инвестиции и классические сбережения в собственном смысле, т. е. без
добавления "принудительных сбережений". Наконец этот взгляд - если его
последовательно развивать - приводит к тому, что является наиболее очевидным
выводом: если бы количество денег могло сохраняться постоянным при всех
обстоятельствах, не возникло бы ни одной из тех сложностей, над которыми
бьется неоклассическая школа, потому что все беды, связываемые обычно с
превышением инвестиций над сбережениями в собственном смысле, стали бы
невозможными. Но здесь мы забираемся уже в большие глубины. "Дикая утка
нырнула на дно так глубоко, как только могла, и там так крепко запуталась в
водорослях, тине и прочей дряни, что понадобилось бы послать за ней особенно
ловкую собаку, чтобы выудить ее снова наверх".
Итак, традиционный анализ порочен, потому что ему так и не удалось
правильно выделить независимые переменные системы. Сбережения и инвестиции
относятся не к тому, что определяет систему, а к тому, что определяется в
ней. Они выступают как сопряженные результаты действия таких определяющих
факторов, как склонность к потреблению, график предельной эффективности
капитала и норма процента. Правда, указанные факторы сами очень сложны и
каждый из них может испытывать влияние предполагаемых изменений других
параметров. Тем не менее они остаются независимыми в том смысле, что их
значения нельзя вывести одно из другого. Для традиционного анализа не было
тайной, что сбережения зависят от дохода, но в нем упущен из виду тот факт,
что доход зависит от инвестиций, причем в такой форме, что если инвестиции
изменяются, то и доход должен непременно измениться - как раз настолько,
насколько нужно, чтобы изменения в величине сбережений были равны изменениям
в величине инвестиций.
Не более успешны и те теории, которые пытаются поставить норму процента в
зависимость от "предельной эффективности капитала". Справедливо, что в
состоянии равновесия норма процента будет равна предельной эффективности
капитала, поскольку было бы выгодно увеличивать (или уменьшать) масштаб
текущих инвестиций, пока такое равенство не достигнуто. Но провозглашать это
теорией нормы процента или выводить ее из этих соображений - значит впасть в
порочный круг, что и обнаружил Маршалл, после того как он наполовину прошел
весь путь, следуя указанной методе (83) . Ведь "предельная эффективность
капитала" сама отчасти зависит от масштаба текущих инвестиций, а чтобы
определить, каков будет этот масштаб, необходимо прежде всего иметь готовые
сведения о норме процента. Отсюда важный вывод: новые инвестиции
подтягиваются к точке, в которой предельная эффективность капитала
становится равной норме процента, и график предельной эффективности капитала
указывает не на то, какова норма процента, а на то, к какому уровню
стремится объем новых инвестиций при данной норме процента.
Читатель, конечно, согласится с тем, что рассматриваемая здесь проблема
имеет коренное теоретическое значение и огромную практическую важность. Ведь
экономический принцип, на котором почти неизменно основывались практические
рецепты экономистов, заключается, в сущности, в том, что при прочих равных
условиях уменьшение расходов будет вести к понижению нормы процента, а
увеличение инвестиций - к повышению ее. Но если то, что определяют две эти
величины, вовсе не норма процента, а совокупный объем занятости, тогда наш
взгляд на механизм экономической системы полностью меняется. Ослабление
готовности расходовать предстает в совершенно ином свете, если видеть в нем
не фактор, который при прочих равных условиях увеличивает инвестиции, а
фактор, который при прочих равных условиях уменьшает занятость.

Приложение к главе 14
О норме процента в "Принципах экономики" Маршалла, "Началах политической
экономии" Рикардо и у других авторов
I
В работах Маршалла, Эджуорта или проф. Пигу нет последовательно развитой
теории процента, если не считать немногих obiter dicta*. Помимо выдержек,
уже процитированных выше (с. 113), единственный важный ключ к пониманию
позиции Маршалла по вопросу о норме процента можно найти лишь в его
"Принципах экономики". Суть этой позиции представлена в следующих цитатах:
"Процент, будучи ценой, уплачиваемой на любом рынке за пользование
капиталом, стремится к такому равновесному уровню, при котором совокупный
спрос на капитал на этом рынке при данной норме процента равен совокупному
фонду (84) , поступающему на рынок при этой же норме процента. Если
рассматриваемый нами рынок мал - скажем, отдельный город или отдельная
отрасль в развитой стране,- растущий спрос на капитал на этом рынке будет
немедленно удовлетворен растущим предложением капитала за счет притока из
соседних районов и других отраслей. Но если мы рассматриваем весь мир или
хотя бы даже одну крупную страну как единый рынок капитала, то совокупное
предложение капитала уже нельзя трактовать как быстро и существенно
меняющееся под влиянием изменений нормы процента. Ведь общий фонд капитала
есть результат труда и предположений, а дополнительный труд (85) и
дополнительное предположение, к которым бы побуждало повышение нормы
процента, не могут быстро достигнуть сколько-нибудь значительной величины по
сравнению с трудом и воздержанием, результатом которых является уже
существующий совокупный фонд капитала. Поэтому широкое увеличение общего
спроса на капитал будет в течение какого-то времени сопряжено не столько с
увеличением предложения, сколько с ростом нормы процента (86) . Этот рост
побудит капитал частично уйти из тех сфер использования, где его предельная
полезность наименьшая. Медленно и постепенно - именно так увеличение нормы
процента увеличит и весь фонд капитала" (87) . "Никогда нелишне напомнить,
что говорить о норме процента применительно к старым вложениям капитала
можно лишь в очень ограниченном смысле (88) . Например, мы можем, видимо,
сказать, что капитал величиной примерно 7 млрд. ф. ст. вложен в различные
отрасли хозяйства Англии при ставке чистого процента около 3%. Но такой
способ выражения, хотя он удобен и оправдан для многих целей, нельзя считать
строгим. Что следовало бы сказать, так это следующее: если ставку чистого
процента на вложения нового капитала в каждой из этих отраслей (т. е. на
предельные инвестиции) принять около 3%, то тогда совокупный чистый доход,
приносимый всей массой капитала, инвестированного в различные отрасли, и
капитализированный из расчета окупаемости за 33 года (т. е. на базе ставки
3%), составит величину примерно 7 млрд. ф. ст. Дело в том, что ценность
капитала, уже вложенного в мелиорацию почвы, возведение здания, прокладку
железной дороги или изготовление машины, представляет собой дисконтированную
ценность ожидаемых от него будущих доходов (или квазирент) . И если его
перспективная доходность уменьшится, то соответственно упадет и его
ценность, которая будет теперь капитализированной ценностью этого меньшего
дохода за вычетом отчислений на амортизацию". (89)
В своей "Экономии благосостояния" проф. Пигу пишет: "Сущность услуги
"выжидания" остается совершенно непонятной. Иногда она выдается как
предоставление денег, иногда как предоставление времени, и в обоих случаях
доказывают, что она не принимает никакого участия в формировании дивиденда.
Ни то, ни другое предположение не верно. "Выжидание" попросту означает, что
соответствующее лицо откладывает потребление, имея возможность насладиться
им немедленно, и таким образом оставляет ресурсы, которые могли быть
использованы в форме средств производства (90) ... Единицей "выжидания"
является поэтому использование определенного количества ресурсов (91) - к
примеру, труда или машин - за определенное время... В более общей форме
можно сказать, что единица "выжидания" имеет размерность время ценность,
или, говоря проще,- хотя и менее строго,- она измеряется в годо-фунтах, как
выражается д-р Кассель... Надо также предостеречь против обычного взгляда,
будто величина накапливаемого за год капитала всегда обязательно равна
величине "сбережений" в этом же году. Это не так, даже когда сбережения
понимаются как чистые сбережения, т. е. исключая те сбережения, которые
носят характер ссуды одного лица для потребления другого, и даже если не
принимать во внимание временных накоплений невостребованных капитальных сумм
или процентов по облигациям в форме банковских вкладов. Многие сбережения,
которые предназначаются к тому, чтобы стать капиталом, в действительности
расходятся впустую из-за неразумного распоряжения ими" (92) .
Как я полагаю, единственное существенное упоминание проф. Пигу о том, что
определяет норму процента, можно найти лишь в его книге "Промышленные
колебания" (93) , где он оспаривает взгляд, что норма процента, определяясь
общими условиями спроса и предложения реального капитала, лежит вне сферы
контроля центрального или любых других банков. Против этого взгляда он
приводит следующий довод (94) : "Создавая дополнительный кредит для
предпринимателей, банкиры (как это было объяснено в гл. 13, ч. 1)
осуществляют принудительный сбор реальных ценностей с публики, что
увеличивает поток реального капитала в распоряжение предпринимателей и
вызывает падение реальной нормы процента как по долгосрочным, так и
краткосрочным займам. Одним словом, верно, что банковская цена на денежном
рынке механически связана с реальной нормой процента по долгосрочным займам;
однако неверно, что эта реальная норма определяется условиями, лежащими
целиком вне контроля со стороны банкиров".
Мои беглые комментарии по поводу вышесказанного приведены в подстрочных
примечаниях. Путаница, которую я обнаружил в рассуждениях Маршалла,
коренится, на мой взгляд, в перенесении понятия "процент", которое
принадлежит денежному хозяйству, в работу, где вопрос о деньгах оставлен в
стороне. В самом деле, проценту совсем нечего делать в "Принципах экономики"
Маршалла - он относится к предмету из другой области. Проф. Пигу подводит
нас (в своей "Экономии благосостояния") к выводу, будто единица выжидания
есть то же самое, что единица текущих инвестиций, и что вознаграждение за
выжидание есть квазирента, а о проценте он практически нигде не упоминает,
что вполне в порядке вещей. Тем не менее эти авторы вовсе не говорят о
неденежном хозяйстве (если таковое существует). Они совершенно определенно
исходят из того, что функционируют деньги и существует банковская система.
При этом, если взять книгу проф. Пигу "Промышленные колебания" (которая
представляет главным образом исследование колебаний предельной эффективности
капитала) или "Теорию безработицы" (которая представляет главным образом
исследование того, чем определяются изменения в уровне занятости при
предположении об отсутствии вынужденной безработицы), то норма процента едва
ли играет в них большую роль по сравнению с его "Экономией благосостояния".
II
Следующее извлечение из "Начал политической экономии" раскрывает суть
рикардианской теории нормы процента (95) .
"Норма процента регулируется не учетным процентом Английского банка,
составляет ли последний 5,4 и 3%, а нормой прибыли, которая может быть
получена при затрате капитала и которая совершенно не зависит от количества
или стоимости денег. Выдает ли банк ссуды на 1,10 или 100 млн., он все равно
не может на продолжительное время изменить норму процента. Банк может
изменить только стоимость денег, которые он таким образом выпускает. В одном
случае для ведения какого-нибудь дела может потребоваться в десять или
двадцать раз больше денег, чем могло бы потребоваться в другом случае.
Обращения к банку за ссудами денег зависят от сопоставления нормы прибыли,
которую можно получить с помощью этих денег, и нормы процента, по которой
банк ссужает свои деньги. Если банк взимает меньший процент, чем его
рыночная норма, то нет пределов той сумме, которую он мог бы таким образом
ссудить, но если процент этот выше рыночной нормы, то разве только
расточители и моты согласились бы занимать деньги".
Это сказано настолько ясно, что дает лучший отправной пункт для
обсуждения проблемы, чем формулировка более поздних авторов, которые, не
отходя, по существу, от основ доктрины Рикардо, тем не менее в такой степени
не удовлетворены ею, что ищут выход в туманных формулировках. Конечно,
приведенный выше отрывок следует трактовать, как и всегда у Рикардо, в
долгосрочном аспекте, с особым ударением на слова "на продолжительное время"
в середине цитаты. Рассмотрим допущения, необходимые для того, чтобы
сказанное в ней имело законную силу.
Таким необходимым допущением снова оказывается обычная классическая
предпосылка, что всегда существует полная занятость; так что, если не брать
изменений в кривой предложения труда (выраженного в продукте), существует
единственный уровень занятости, удовлетворяющий долгосрочному равновесию.
При этом допущении наряду с обычной оговоркой о прочих равных условиях, т.
е. об отсутствии изменений в психологических склонностях и предположениях
(но не тех, которые вытекают из изменений в количестве денег), теория
Рикардо правомерна в том смысле, что при данных предположениях существует
лишь одна норма процента, которая совместима с полной занятостью для
длительного периода. Рикардо и его преемники просмотрели тот факт, что даже
в долгосрочном периоде занятость не обязательно стремится к уровню полной
занятости, что уровень занятости может изменяться и что каждой отдельной
банковской политике соответствует отличающийся от других уровень занятости.
Таким образом, существует много состояний долгосрочного равновесия,
соответствующих различным мыслимым вариантам процентной политики органа,
регулирующего денежную систему.
Если бы Рикардо удовольствовался представлением своей аргументации как
относящейся только к известному, заранее заданному количеству денег,
выпускаемых органом, который регулирует денежную систему, она оставалась бы
правильной при допущении гибкой денежной заработной платы. То есть, если бы
Рикардо доказывал, что, независимо от того, фиксировано ли количество денег
органом, регулирующим денежную систему, на уровне 10 млн. или 1 100 млн.,
это не окажет длительного воздействия на норму процента, тогда его вывод был
бы верен. Но если под политикой денежного органа, регулирующего денежную
систему, понимать условия, на которых он увеличивает или уменьшает
количество денег, т. е. норму процента, исходя из которой он будет
увеличивать или уменьшать свои активы путем изменения в объеме учитываемых
векселей или путем операций на открытом рынке (а именно это Рикардо,
совершенно очевидно, и подразумевает в вышеприведенной цитате), тогда вовсе
не обязательно, чтобы эта политика не оказывала бы никакого влияния. Это не
означало бы и того, что с долгосрочным равновесием совместим лишь один
вариант денежной политики. Впрочем, в предельном случае, т. е. при
предположении, что денежная заработная плата может неограниченно падать
перед фактом - вынужденной безработицы в результате тщетных поисков работы
конкурирующими между собой безработными, тогда действительно существовали бы
только два возможных долгосрочных состояния - полная занятость и уровень
занятости, соответствующий норме процента, при которой предпочтение
ликвидности становится абсолютным (если этот уровень меньше, чем полная
занятость). При условии гибкой денежной заработной платы количество денег
как таковое действительно не оказывает никакого долгосрочного влияния. Но
условия, исходя из которых центр, регулирующий денежную систему, будет
изменять количество денег, входят в экономическую схему как реальные
определяющие факторы. Стоит добавить, что заключительные замечания в
приведенной цитате указывают на то, что Рикардо проглядел возможность
изменений в предельной эффективности капитала в соответствии с величиной
инвестиции. И это опять-таки можно истолковать как еще один пример большей
внутренней согласованности его доктрины по сравнению с его преемниками. Ведь
если уровень занятости и психологические склонности общества берутся за
данные, то действительно существует лишь один возможный размер накопления
капитала и, следовательно, лишь одно возможное значение для предельной
эффективности капитала. Рикардо демонстрирует перед нами высочайшее
интеллектуальное достижение, недосягаемое для более слабых умов, создав для
себя некий воображаемый мир, весьма далекий от опыта, но представив его так,
как если бы это и был мир опыта, и затем обжив его со всей основательностью
и логикой. Большинство его последователей вынуждены были кое в чем уступить
под напором здравого смысла в ущерб логической последовательности их
построений.
III
Своеобразная теория нормы процента была выдвинута проф. Мизесом и
заимствована у него проф. Хайеком, а также, как мне представляется, и проф.
Робинсом. В соответствии с этой теорией изменения нормы процента можно
отождествить с изменениями в относительных уровнях цен потребительских и
капитальных товаров (96) . Как получен этот вывод, неясно. Похоже, нить
рассуждений такова. Путем довольно смелого упрощения предельная
эффективность капитала принимается за величину, измеряемую как отношение
цены предложения новых потребительских благ к цене предложения новых
капитальных товаров (97) . Это отношение затем отождествляется с нормой
процента. Во всеуслышание отмечается тот факт, что падение нормы процента
благоприятно для инвестиций. Отсюда следует вывод, что падение отношения
цены потребительских благ к цене капитальных товаров благоприятно для
инвестиций.
Таким путем устанавливается связь между возрастанием сбережений,
осуществляемых отдельными лицами, и возрастанием совокупных инвестиций.
Общепризнано, что возрастание индивидуальных сбережений вызовет падение цен
потребительских благ и, вполне возможно, большее их падение, чем падение цен
капитальных товаров. Следовательно, по изложенным выше причинам понижение
нормы процента стимулирует инвестиции. Но ведь очевидно, что понижение
предельной эффективности отдельных видов капитальных активов, а значит,
сдвиг вниз графика предельной эффективности капитала в целом оказывают
эффект, прямо противоположный тому, который был принят в вышеприведенных
рассуждениях. Инвестиции стимулируются либо повышением графика предельной
эффективности, либо понижением нормы процента. Смешав предельную
эффективность капитала с нормой процента, проф. Мизес и его последователи
пришли к своим выводам, рассуждая прямо противоположно. Яркий пример
подобного смешения этих двух направлений демонстрирует следующий отрывок из
книги проф. Элвина Хансена: "Некоторыми экономистами было высказано мнение,
будто конечным результатом понижения расходов является более низкий уровень
цен потребительских благ по сравнению с тем, каким он был бы в другом
случае, и что вследствие этого стимулы к инвестированию в Основной капитал
уменьшились бы. Однако такой взгляд неправилен и основывается на ошибочном
толковании воздействий, которые оказывают на прирост основного капитала,
во-первых, повышение или понижение цен потребительских благ и, во-вторых,
изменение нормы процента. Справедливо, что в результате уменьшения расходов
и увеличения сбережений потребительские цены понизились бы по сравнению с
ценами на капитальные товары. Но это означало бы в действительности более
низкую норму процента, а более низкая норма процента стимулирует приток
капиталовложений в те сферы, где при более высоких процентах они были бы
нерентабельны" (98) .

ГЛАВА 15
Психологические и деловые мотивы предпочтения ликвидности
I
Теперь мы должны подробнее развить тот анализ мотивов предпочтения
ликвидности, который был предварительно намечен в гл. 13. По существу, речь
пойдет о том же самом предмете, который иногда всплывает в дискуссиях о так
называемом "спросе на деньги". Он тесно связан также с тем, что именуют
скоростью обращения денег по отношению к доходам*, ибо это понятие лишь
служит мерилом той доли доходов, которую публика предпочитает хранить в
форме денежной наличности, так что возрастание скорости обращения денег по
отношению к доходам может рассматриваться как симптом снизившегося
предпочтения ликвидности. Однако это не одно и то же, поскольку отдельные
лица могут осуществлять свой выбор между ликвидностью и неликвидностью в
отношении имеющегося у них фонда накопления сбережений, но отнюдь не в
отношении дохода. И, во всяком случае, термин "скорость обращения денег по
отношению к доходу" дезориентирует в том смысле, что подводит к ложному
предположению, будто спрос на деньги в целом пропорционален доходу или же
находится с ним в какой-то определенной связи, тогда как такое предположение
может быть принято, как мы увидим, лишь в отношении некоторой доли денежной
наличности, находящейся в распоряжении публики. В результате упускается из
виду та роль, которую играет норма процента.
В моем "Трактате о деньгах" я исследовал совокупный спрос на деньги под
рубриками: депозиты, связанные с доходами; коммерческие депозиты; депозиты,
связанные со сбережениями. Здесь нет нужды воспроизводить тот анализ,
который я привел в гл. 3 этой книги. Деньги, хранящиеся ради каждой из этих
трех целей, образуют, однако, как бы единый бассейн, который держателю нет
необходимости делить на три водонепроницаемые камеры. Нет нужды даже в том,
чтобы они были строго разграничены в его собственной голове, и одну и ту же
сумму можно держать преимущественно для одной цели, но попутно и для других.
Поэтому мы можем без ущерба (это будет, пожалуй, даже правильнее)
рассматривать общий спрос человека на деньги как единое решение, хотя и
являющееся результатом влияния множества различных мотивов.
Все же при анализе этих мотивов удобно классифицировать их по
определенным рубрикам, первая из которых в общих чертах соответствует, по
прежней классификации, депозитам, связанным с доходом, и коммерческим
депозитам, а остальные две - депозитам, связанным со сбережениями. Я кратко
охарактеризовал их в гл. 13, говоря о трансакционном мотиве, который в свою
очередь можно подразделить на мотив, связанный с доходом, и коммерческий

<< Пред. стр.

стр. 13
(общее количество: 28)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>