<< Пред. стр.

стр. 17
(общее количество: 28)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

или меньших размерах выпуска как в краткосрочном, так и в долгосрочном
аспектах, но также чтобы любой излишек сверх текущего спроса по цене
издержек производства мог переходить в запасы без дополнительных затрат. То
есть чтобы премия за ликвидность этого товара превышала издержки его
содержания (так как в противном случае, поскольку нет надежды на прибыль от
повышения цены, содержание запаса неминуемо повлечет за собой убытки). Если
бы можно было найти товар, удовлетворяющий этим требованиям, то, несомненно,
его можно было бы предложить в качестве конкурента денег. Таким образом,
логически нельзя исключить возможности существования такого товара, в
котором ценность выпуска предполагалась бы более устойчивой, чем ценность
выпуска в деньгах. Впрочем, по-видимому, мало вероятно, чтобы такой товар
реально существовал.
Из этого я заключаю, что товаром, в переводе на который предполагаемая
заработная плата считается наиболее малоподвижной, не может быть товар,
эластичность производства которого не является наименьшей и у которого
превышение издержек содержания над премией за ликвидность также не является
наименьшим. Иными словами, предположение относительной малоподвижности
заработной платы, выраженной в деньгах, является естественным следствием
того, что превышение премии за ликвидность над издержками содержания у денег
выше, чем у любого другого актива.
Таким образом, мы видим, что различные особенности, которые в
совокупности усиливают значение нормы процента на деньги, кумулятивно
взаимодействуют друг с другом. Тот факт, что деньги имеют низкие
эластичности производства и замены, а также низкие издержки содержания,
способствует повышению вероятности предположения о том, что заработная плата
в деньгах будет относительно устойчивой. А это предположение повышает премию
за ликвидность для денег и предупреждает установление прочной связи между
нормой процента на деньги и предельными эффективностями других активов. Если
бы такая связь существовала, она могла бы лишить норму процента на деньги ее
опасной силы.
У проф. Пигу (наряду с другими) вошло в обыкновение предполагать, будто
бы реальная заработная плата более устойчива, чем номинальная заработная
плата. Но это было бы верно только в том случае, если бы имелись достаточно
сильные основания предполагать, что занятость является устойчивой. Кроме
того, трудность в том, что товары, приобретаемые на заработную плату, имеют
высокие издержки содержания. Если бы на самом деле была сделана попытка
стабилизировать реальную заработную плату, определяя ее в натуральной форме
на основе предметов, покупаемых на заработную плату, то результатом могли бы
быть только сильнейшие колебания цен в деньгах. Поэтому любое незначительное
изменение склонности к потреблению и побуждения к инвестированию вызывало бы
бешеные скачки цен в деньгах от нуля до бесконечности. То, что заработная
плата в деньгах должна быть более устойчивой, чем реальная заработная плата,
представляет собой условие внутренней устойчивости, присущей системе.
Таким образом, приписывать относительную устойчивость реальной заработной
плате - значит противоречить не только фактам и опыту, но и логике, если мы
предполагаем, что рассматриваемая
система устойчива в том смысле, что малые изменения в склонности к
потреблению и в побуждении к инвестированию не вызывают резких скачков цен.
V
В качестве примечания к вышеизложенному, возможно, следует указать на то,
что уже было высказано, а именно что и "ликвидность", и "издержки
содержания" важны только в сравнении друг с другом. Особенность денег
состоит только в относительном превышении ликвидности над издержками
содержания.
Рассмотрим, например, экономику, в которой нет актива с постоянным
превышением премии за ликвидность над издержками содержания. Это наилучшее
определение, которое я могу дать так называемой "немонетарной экономике". В
ней нет ничего, так сказать, кроме конкретных потребительских благ и
конкретных видов капитального оборудования, более или менее
специализированного в соответствии с характером потребительских благ,
производимых либо при их непосредственном участии, либо при их косвенном
содействии за больший или меньший период времени. Все эти блага в ОТличие от
наличных денег портятся или, если они содержатся в запасах, вызывают
расходы, превышающие любую премию за ликвидность, которая может им
причитаться.
В такой экономике виды капитального оборудования будут отличаться друг от
друга: а) по разнообразию потребительских благ, производству которых они
могут содействовать; б) по устойчивости ценности их выпуска (в том смысле,
что ценность хлеба более устойчива во времени, чем ценность модных новинок)
и в) по быстроте, с которой овеществленное в них богатство может стать
"ликвидным" в смысле производства выпуска, выручка от которого может быть по
желанию превращена во что-нибудь другое.
Собственники богатства будут в этом случае сравнивать в указанном смысле
недостаток "ликвидности" различных видов капитального оборудования как
средства помещения богатства с наилучшей имеющейся статистической оценкой
перспективных доходов от них с учетом риска. Премия за ликвидность, как
будет показано, отчасти напоминает премию за риск, но в чем-то отличается от
нее. Разница между ними соответствует разнице между наилучшими оценками
вероятностей, которые мы можем получить, и уверенностью, с которой мы их
делаем ( (109) - см сноску №74). Когда мы в предшествующих главах говорили
об оценке ожидаемого дохода, мы не уточняли, как получается эта оценка, и,
чтобы избежать усложнения аргументами, мы не отличали разницы в ликвидности
для разных активов от разницы в степени собственного риска. Ясно, однако,
что при исчислении собственной нормы процента мы должны учитывать и то, и
другое.
Не существует, очевидно, никакой абсолютной нормы "ликвидности", а только
шкала ликвидности - меняющаяся премия, которая должна учитываться в
дополнение к доходу от использования активов и издержек содержания при
исчислении сравнительных преимуществ держания различных форм богатства.
Представления о том, откуда берется "ликвидность", довольно туманны,
меняются время от времени и зависят от общественной практики и институтов.
Однако порядок формирования предпочтительности разных активов в сознании
собственников богатства, в результате которого они в любой данный момент
выражают свои мнения о ликвидности,- это нечто вполне определенное, и только
они и нужны для нашего анализа поведения экономической системы.
Вполне возможно, что в определенных исторических условиях владение землей
характеризовалось в сознании собственников богатства высокой премией за
ликвидность. И поскольку земля похожа на деньги тем, что ее эластичности
производства и замены могут быть очень малы (110) , то легко представить
себе, что в истории могли быть случаи, когда желание владеть землей играло
такую же роль в поддержании чрезмерно высокой нормы процента, какую играют
деньги в наше время. Трудно проследить это воздействие количественно из-за
отсутствия для земли цены за будущую поставку, выраженной в ней самой,
которая была бы полностью сравнима с нормой процента на денежный долг.
Однако у нас имеется кое-что, временами очень похожее на это, в форме
высоких норм процента на закладные (111) . Высокие нормы процента по
закладным на землю, часто превышающие возможный чистый доход от земледелия,
были хорошо известной чертой многих аграрных экономических систем. Законы о
ростовщичестве были направлены в основном против злоупотреблений этого рода.
И совершенно правильно. Поэтому в более ранних типах социальной организации,
в которых не было долгосрочных облигаций в современном смысле, конкуренция
со стороны высокой нормы процента по закладным вполне могла оказывать такое
же влияние на замедление роста богатства от текущих инвестиций во вновь
производимые капитальные активы, какое оказывали высокие нормы процента по
долгосрочным долгам в более близкие времена.
Если мир после нескольких тысячелетий беспрерывных индивидуальных
сбережений так беден в отношении накопленных капитальных активов, то это
следует объяснять, на мой взгляд, не расточительными наклонностями,
свойственными человечеству, и даже не разрушениями от войн, а высокими
премиями за ликвидность, прежде причитавшимися собственности на землю, а
теперь достающимися деньгам. В этом вопросе я расхожусь с прежним взглядом,
выраженным Маршаллом с необычайной категоричностью в его "Принципах
экономики" (112) . "Каждый знает, что накопление богатства тормозится, а
норма процента до сих пор поддерживается предпочтением, которое огромная
масса человечества отдает в пользу немедленных удовольствий, вместо того
чтобы откладывать их на будущее, их нежеланием "ждать".
VI
В своем "Трактате о деньгах" я дал определение того, что подразумевалось
под единой нормой процента, которую я назвал естественной нормой процента, а
именно нормы, которая в терминологии моего "Трактата" поддерживала равенство
между величиной сбережений (как она была там определена) и величиной
инвестиций. Я полагал, что это было развитием и уточнением "естественной
нормы процента" Викселя, которая в его понимании была нормой, поддерживающей
устойчивость некоторого не очень ясно определенного им уровня цен.
Однако я упустил из виду тот факт, что в каждом обществе, согласно этому
определению, имеется разная естественная норма процента для каждого
предположительного уровня занятости. И точно так же для каждой нормы
процента имеется уровень занятости, для которого эта норма процента является
"естественной" нормой в том смысле, что система будет находиться в состоянии
равновесия при этой норме процента и этом уровне занятости. Таким образом,
было бы ошибкой говорить о существовании единственной нормы процента или
полагать, что приведенное выше определение даст единственное значение нормы
процента независимо от уровня занятости. Тогда я еще не понимал, что при
определенных условиях система может находиться в состоянии равновесия при
неполной занятости.
Теперь я больше не придерживаюсь того мнения, что идея "естественной"
нормы процента, которая прежде казалась мне столь многообещающей, содержит
что-нибудь очень полезное или важное для нашего анализа. Это просто та
норма, которая будет сохранять статус-кво. И вообще не статус-кво как
таковой интересует нас больше всего.
Если и существует такая единица в своем роде и влиятельная норма
процента, то это должна быть норма, которую мы могли бы назвать нейтральной
нормой процента (113) , а именно естественная норма в вышеуказанном смысле,
которая совместима с полной занятостью при заданных других параметрах
системы. Впрочем, эту норму, возможно, лучше было бы назвать оптимальной
нормой процента.
Нейтральную норму процента можно более строго определить как такую норму
процента, которая господствует в состоянии равновесия, когда выпуск и
занятость таковы, что эластичность занятости в целом равна нулю (114) .
Все вышеуказанное дает нам еще раз ответ на вопрос о том, что следовало
бы неявно допустить, чтобы классическая теория процента приобрела смысл. Эта
теория предполагает, что либо фактическая норма процента всегда равна
нейтральной норме в том смысле, в котором она была только что определена,
либо, напротив, фактическая норма процента всегда равна той норме, которая
будет поддерживать занятость на некотором определенном постоянном уровне.
Если традиционную теорию интерпретировать таким образом, то в ее
практических выводах очень мало или нет допущений, против которых нам
пришлось бы возражать. Классическая теория предполагает, что банки или
естественные силы заставляют рыночную норму процента подчиниться одному или
другому из указанных условий. И она исследует, какие законы будут управлять
использованием и вознаграждением производительных ресурсов общества при
таком допущении. Если придерживаться такого понимания, то объем выпуска
будет зависеть только от предполагаемого постоянного уровня занятости в
сочетании с наличными техническими средствами и технологией. И тогда мы
благополучно устроимся в мире рикардианской экономики.

ГЛАВА 18
Новая формулировка общей теории занятости
I
Мы достигли теперь той стадии, когда можно собрать воедино нити нашей
аргументации. Для начала может оказаться полезным выяснить, какие элементы в
экономической системе мы обычно принимаем как данные, какие являются
независимыми переменными нашей системы и какие - зависимыми переменными.
В качестве данных мы принимаем достигнутый уровень квалификации и
количество имеющегося труда, существующее качество и количество наличного
оборудования, применяемую технологию, степень конкуренции, вкусы и привычки
потребителя, тягость труда различной интенсивности, роль контроля и
организации, а также социальную структуру, включающую силы, которые помимо
наших переменных, о которых речь пойдет ниже, определяют распределение
национального дохода. Это не означает, что мы считаем эти факторы
неизменными,- просто в данном месте и в данной ситуации мы не рассматриваем
или не принимаем во внимание влияние и последствия изменений этих факторов.
Независимыми переменными у нас являются прежде всего склонность к
потреблению, график предельной эффективности капитала и норма процента,
хотя, как мы видели, их можно более глубоко проанализировать.
К зависимым переменным мы относим прежде всего объемы занятости и
национального дохода (или национального дивиденда), измеряемые в единицах
заработной платы.
Факторы, которые мы приняли в качестве заданных, оказывают влияние на
наши независимые переменные, но не определяют их полностью. Например, график
предельной эффективности капитала зависит отчасти от имеющегося количества
оборудования, которое является одним из заданных факторов, и отчасти от
состояния долгосрочных предположений, которые не могут быть выведены из
заданных факторов. Однако имеются некоторые другие элементы, которые
настолько полно определяются заданными факторами, что мы можем рассматривать
сами эти производные элементы тоже как заданные. Например, заданные факторы
позволяют нам определить, какой уровень национального дохода, измеренного в
единицах заработной платы, будет соответствовать любому данному уровню
занятости. Таким образом, в рамках экономической структуры, которую мы
принимаем как данную, национальный доход зависит от объема занятости, т. е.
от количества усилий, посвящаемых текущему производству, в том смысле, что
между ними имеется устойчивая связь (115) . Кроме того, они позволяют нам
вывести форму функций совокупного предложения, которые воплощают физические
условия предложения для различных видов продуктов, т. е. объем занятости,
которая будет в производстве, соответствующем любому данному уровню
эффективного спроса, измеряемого в единицах заработной платы. Наконец, они
дают нам функцию предложения труда (или усилий), и тем самым они говорят нам
inter alia*, в какой точке функция занятости (116) для труда в целом
перестанет быть эластичной.
Однако график предельной эффективности капитала зависит частично от
заданных факторов и частично от ожидаемого дохода от различных видов
капитальных активов. Со своей стороны норма процента зависит частично от
состояния предпочтения ликвидности (т. е. функции ликвидности) и частично от
количества денег, измеряемого в единицах заработной платы. Таким образом, мы
можем иногда рассматривать наши полностью независимые переменные как
состоящие из: 1) трех фундаментальных психологических факторов, а именно
психологической склонности к потреблению, психологического восприятия
ликвидности и психологического предположения о будущем доходе от капитальных
активов; 2) единицы заработной платы, определяемой соглашениями о размерах
заработной платы между нанимателями и нанимаемыми, и 3) количества денег,
которое определяется действиями центрального банка. Таким образом, если мы
возьмем в качестве заданных приведенные выше факторы, то эти переменные
определяют национальный доход (или дивиденд) и размер занятости. Но эти
последние в свою очередь могут быть подвергнуты дальнейшему разложению и не
являются, так сказать, нашими конечными элементарными независимыми
переменными.
Разделение определяющих факторов экономической системы на две группы -
заданных факторов и независимых переменных, разумеется, совершенно
произвольно с любой абсолютной точки зрения. Разделение должно производиться
целиком на основе опыта, так, чтобы оно соответствовало, с одной- стороны,
факторам, изменения которых представляются такими медленными или столь
малосущественными, что имеют слабое и сравнительно малозаметное
краткосрочное влияние на наше quaesiturn*, и, с другой стороны, тем
факторам, изменения которых на практике оказывают, как полагают, решающее
влияние на наше quaesiturn. Наша цель в данном случае состоит в том, чтобы
выяснить, чем определяется в каждый данный момент национальный доход
конкретной экономической системы и (что почти одно и то же) размер занятости
в ней. В столь сложной области исследований, как экономическая теория, в
которой мы не можем надеяться на очень точные обобщения, это будут факторы,
изменения которых главным образом определяют наше quaesitum. Нашей конечной
задачей является выбор тех переменных, которые могут находиться под
сознательным контролем или управлением центральной власти в той реальной
системе, в которой мы живем.
II
Попытаемся теперь подвести итоги нашей аргументации в предыдущих главах,
располагая факторы в порядке, обратном тому, в котором мы их вводили.
Существует побуждение подталкивать величину новых инвестиций до такого
уровня, при котором цена предложения капитального актива каждого вида
достигает такого значения, что в сочетании с его перспективной выгодой она
приводит предельную эффективность капитала в целом к приблизительному
равенству с нормой процента. Это означает, что величина новых инвестиций
совместно определяется физическими условиями предложения в отраслях,
производящих капитальные блага, состоянием уверенности относительно
ожидаемого дохода, психологической расположенностью к ликвидности и
количеством денег (предпочтительно измеряемым в единицах заработной платы).
Но рост (или падение) уровня инвестиций должен будет повлечь за собой
рост (или падение) уровня потребления, поскольку поведение публики, вообще
говоря, таково, что она готова расширить (или сузить) разрыв между своим
доходом и потреблением только в том случае, если ее доход возрастает (или
уменьшается).
Иными словами, изменения в размерах потребления в общем случае происходят
в том же направлении (хотя и отстают по объему), что и изменения в уровне
дохода. Связь между данным приростом сбережений и сопровождающим его
приростом потребления задается предельной склонностью к потреблению.
Определенное таким образом отношение между приростом инвестиций и
соответствующим приростом совокупного дохода, измеряемыми в единицах
заработной платы, задается мультипликатором инвестиций.
Наконец, если мы допускаем (в качестве первого приближения), что
мультипликатор занятости равен мультипликатору инвестиций, то мы можем,
применяя мультипликатор к приросту (или убыванию) величины инвестиций,
вызванному указанными факторами, получить прирост занятости.
Прирост (или сокращение) занятости может, однако, сдвинуть вверх (или
вниз) график предпочтения ликвидности. Существуют три способа, посредством
которых он будет способствовать повышению спроса на деньги: во-первых,
постольку, поскольку ценность выпуска будет повышаться при увеличении
занятости, даже если единица заработной платы и цены (в единицах заработной
платы) не меняются; кроме того, сама единица заработной платы будет тяготеть
к увеличению с улучшением занятости и, наконец, рост выпуска будет
сопровождаться ростом цен (в единицах заработной платы) из-за роста издержек
в краткосрочном аспекте.
Таким образом, эти последствия будут оказывать влияние на состояние
равновесия. Имеются также и другие последствия. Кроме того, среди указанных
факторов нет ни одного, который не мог бы иногда меняться существенно и
внезапно. Отсюда крайняя сложность действительного хода вещей. Тем не менее
это, по-видимому, как раз те факторы, которые было бы полезно и удобно
выделить. Если мы будем изучать какую-либо реальную проблему в соответствии
с предложенной схемой, то мы убедимся, что она легче поддается решению. И
наша практическая интуиция (способная охватить более широкий комплекс
фактов, чем тот, с которым можно работать на основе общих принципов) получит
для работы более удобоваримый материал.
III
Выше приведено краткое изложение Общей теории. Но действительные явления
экономической системы несут на себе отпечаток также некоторых специфических
свойств склонности к потреблению, графика эффективности капитала и нормы
процента, относительно которых мы можем с уверенностью делать обобщения на
основе опыта, но которые не являются логически необходимыми.
В частности, примечательное свойство экономической системы, в которой мы
живем, состоит как раз в том, что, хотя она и подвержена серьезным
колебаниям производства и занятости, она не является крайне неустойчивой. В
действительности она может пребывать в состоянии хронически пониженной
активности в течение длительного времени, не проявляя заметных тенденций ни
в сторону оздоровления, ни в сторону окончательного краха. Кроме того, опыт
показывает, что полная или даже приблизительно полная занятость является
редким и скоропреходящим событием. Колебания могут вначале быть
интенсивными, но, по-видимому, источник колебаний истощается до того, как
они достигнут опасных крайностей, так что наш обычный удел - это
промежуточная ситуация, которая не является ни отчаянной, ни
удовлетворительной.
Именно на том факте, что колебания имеют тенденцию истощать себя, не
доходя до крайностей, и в конце концов менять направление, и основывается
теория экономических циклов, имеющих определенные фазы. То же самое
относится и к ценам, которые в ответ на начальное возмущение, по-видимому,
способны достигать соответствующего уровня и в течение какого-то времени
могут оставаться довольно устойчивыми.
Итак, поскольку эти известные из опыта факты не являются логически
необходимыми, то следует предположить, что свойства среды и психологические
склонности современного мира должны быть таковы, чтобы стать источником этих
результатов. Поэтому полезно было бы рассмотреть, какие мыслимые
психологические наклонности будут приводить к устойчивости системы, и затем
выяснить, можно ли, опираясь на наши представления о природе современного
человека, с уверенностью приписывать эти наклонности миру, в котором мы
живем.
К условиям устойчивости, которые, как выяснил предшествующий анализ,
пригодны для объяснения наблюдаемых результатов, относятся следующие:
1. Предельная склонность к потреблению такова, что когда выпуск в данном
обществе растет (или падает) благодаря тому, что существует более высокая
(или более низкая) занятость при известном объеме капитального оборудования,
мультипликатор, связывающий обе величины, оказывается больше единицы, но не
намного.
2. Когда происходят изменения в ожидаемом доходе от капитала или в норме
процента, то график предельной эффективности капитала будет таков, что
изменения величины новых инвестиций не отличаются сильно от изменений первых
двух величин, т. е. умеренные изменения ожидаемого дохода от капитала или
нормы процента не будут связаны с очень большими изменениями в размерах
инвестиций.
3. Когда происходят изменения в занятости, то заработная плата в деньгах
проявляет тенденцию к изменениям в том же направлении, но несколько
отличаясь от них по степени, т. е. умеренные изменения в занятости не
связаны с очень большими изменениями заработной платы в деньгах. Это
представляет собой скорее условие устойчивости цен, чем устойчивости
занятости.
4. Можно добавить четвертое условие, которое способствует не столько
устойчивости системы, сколько тенденции к тому, чтобы отклонение в какую-то
одну сторону меняло свой знак должным образом. Оно состоит в том, что
величина инвестиций, более высокая (или более низкая), чем преобладавшая
прежде, начинает неблагоприятно (или благоприятно) воздействовать на
предельную эффективность капитала, если она сохраняется в течение периода,
который, будучи измерен в годах, не очень велик.
1. Наше первое условие устойчивости, а именно то, что мультипликатор,
хотя он и больше единицы, не слишком велик, выглядит очень правдоподобным,
как психологическая характеристика человеческой природы. Когда реальный
доход возрастает, то уменьшается давление текущих потребностей и
увеличивается излишек сверх потребностей установившегося уровня жизни; если
реальный доход падает, происходит обратное. Таким образом, вполне
естественно - по крайней мере в среднем для общества,- что текущее
потребление должно увеличиваться, когда занятость растет, но не на всю
величину прироста реального дохода; что оно должно сокращаться, когда
занятость уменьшается, но не на всю величину сокращения реального дохода.
Кроме того, то, что присуще в среднем для отдельных лиц, вероятно, должно
стать присущим также и для правительств, особенно в век, когда
прогрессирующий рост безработицы обычно вынуждает государство оказывать
помощь из заемных фондов.
Но независимо от того, представляется ли читателю этот психологический
закон как верный априори или нет, жизнь, несомненно, была бы совершенно
иной, если бы этот закон не действовал. Так, в этом случае рост инвестиций,
каким бы маленьким он ни был, вызывал бы кумулятивный рост эффективного
спроса до тех пор, пока не было бы достигнуто состояние полной занятости.
Напротив, сокращение инвестиций вызывало бы кумулятивное падение
эффективного спроса до тех пор, пока не осталось бы ни одного занятого
человека. Однако опыт показывает, что мы обычно находимся в промежуточном
положении. Не исключено, что может отыскаться интервал, в котором
действительно преобладает неустойчивость. Но если дело обстоит так, то этот
интервал, вероятно, узок, и за его пределами в ту и другую сторону наш
психологический закон должен, безусловно, выполняться. К тому же очевидно,
что мультипликатор, хотя и превышающий единицу, в обычных условиях не
слишком велик. Ведь если бы это было не так, то каждое изменение величины
инвестиций приводило бы к огромному изменению (ограниченному только полной
или нулевой занятостью) в уровне потребления.
2. Если наше первое условие гарантирует, что умеренное изменение величины
инвестиций не повлечет за собой неограниченно большого изменения спроса на
предметы потребления, то наше второе условие гарантирует, что умеренное
изменение ожидаемого дохода от капитальных активов или нормы процента не
вызовет неограниченно большого изменения в уровне инвестиций. Это, вероятно,
объясняется возрастанием издержек производства при сильном увеличении
выпуска на существующем оборудовании. Действительно, если мы вначале
находимся в ситуации, в которой имеются очень большие избыточные ресурсы для
производства капитальных активов, то мы можем столкнуться со значительной
неустойчивостью в некотором интервале. Но это перестает быть верным по мере
того, как избыток все больше используется. Кроме того, это условие
ограничивает неустойчивость, возникающую из-за быстрых изменений в ожидаемом
доходе от капитальных активов, изменений, вызываемых резкими колебаниями в
психологии бизнеса или эпохальными изобретениями, хотя возможно, что эта
неустойчивость ограничивается скорее сверху, чем снизу.
3. Третье условие согласуется с нашим опытом в отношении человеческой
природы. Так, хотя борьба за заработную плату в деньгах, как мы указывали
выше,- это в основном борьба за поддержание высокой относительной заработной
платы, но эта борьба при росте занятости, вероятно, будет усиливаться в
каждом отдельном случае, во-первых, потому, что усилится экономическая
позиция рабочего в переговорах с предпринимателем, и, во-вторых, убывающая
предельная полезность его заработной платы и повышение денежного излишка

<< Пред. стр.

стр. 17
(общее количество: 28)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>