<< Пред. стр.

стр. 19
(общее количество: 28)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

денежной политике, если бы он не мог указать при этом таких преимуществ
первой, которыми не обладала бы вторая.
3. Метод увеличения количества денег, выраженного в единицах заработной
платы, посредством уменьшения единицы заработной платы увеличивает в
соответствующей пропорции долговое бремя, в то время как достижение того же
результата с помощью простого увеличения количества денег, оставляя единицу
заработной платы без изменений, производит прямо противоположный эффект.
Приняв во внимание чрезмерное бремя долгов всякого рода, только человек,
совершенно неискушенный в делах, предпочел бы первый метод.
4. Если медленное понижение уровня заработной платы ведет к медленному
понижению нормы процента, то по причинам, изложенным выше, возникает двоякое
давление на предельную эффективность капитала и двоякое основание для того,
чтобы отложить инвестиции и тем самым отсрочить вступление экономики в фазу
оживления.
III
Из сказанного следует, что если бы наемный труд должен был
приспосабливаться к условиям постепенно снижающейся занятости, предлагая
свои услуги за постепенно уменьшающуюся денежную заработную плату, то это,
как правило, вовсе не вело бы к сокращению реальной заработной платы;
последняя могла бы даже увеличиться вследствие неблагоприятного влияния этих
изменений на объем производства. Главным результатом такой политики была бы
крайняя неустойчивость цен, возможно, настолько значительная, что в
экономической системе, функционирующей наподобие той, в которой мы живем,
всякие деловые расчеты оказались бы совершенно бессмысленными. Предполагать,
что политика гибкой заработной платы является необходимым и полезным
атрибутом системы, -основанной в общем и целом на принципе laissez-faire,-
это значит утверждать нечто, как раз противоположное истине. Политика гибкой
заработной платы могла бы успешно проводиться лишь в обществе с сильной
авторитарной властью, где внезапные, значительные, всесторонние изменения
заработной платы могли бы декретироваться сверху.
Если, как в Австралии, попытаться фиксировать реальную заработную плату
законодательным порядком, то определился бы известный уровень занятости,
соответствующий этой фиксированной величине реальной заработной платы.
Действительный уровень занятости в замкнутой системе резко колебался бы
между этим уровнем и полным отсутствием занятости, в зависимости от того
были бы размеры инвестиций ниже или не ниже размеров, соответствующих этому
уровню. При этом, если бы инвестиции находились на указанном критическом
уровне, то цены пребывали бы в состоянии неустойчивого равновесия, прыгая до
нуля всякий раз, когда инвестиции падали бы ниже этого уровня, и до
бесконечности, когда они оказывались бы выше него. Элемент стабильности мог
бы быть обеспечен (если это вообще реально) лишь с помощью факторов,
регулирующих количество денег таким образом, чтобы всегда существовал
известный уровень денежной заработной платы, при котором количество денег
было бы как раз таково, чтобы устанавливалось необходимое соотношение между
нормой процента и предельной эффективностью капитала, поддерживающее
инвестиции на критическом уровне. В этом случае занятость была бы постоянной
(находясь на уровне, соответствующем установленной законом реальной
заработной плате), а денежная заработная плата и цены испытывали бы быстрые
колебания как раз в такой степени, которая необходима для поддержания объема
инвестиций на должном уровне. Что касается действительного положения дел в
Австралии, то там спасение было найдено отчасти в неизбежной неэффективности
законодательства, которое не смогло целиком достичь поставленной цели, а
отчасти в том, что Австралия не является замкнутой системой, и поэтому для
нее уровень денежной заработной платы сам оказался важнейшим фактором,
определившим размер иностранных, а следовательно, и общих инвестиций, в то
время как на реальную заработную плату существенно повлияло соотношение цен
между экспортными и импортными товарами.
В свете этих соображений я прихожу к выводу, что для замкнутой системы
наиболее разумная политика состоит в конечном счете в поддержании
устойчивого общего уровня денежной заработной платы. Этот вывод остается в
силе и для открытой системы при условии, что равновесие с остальным миром
можно обеспечить посредством колеблющихся валютных курсов. Известная степень
гибкости заработной платы в отдельных отраслях имеет свои преимущества,
поскольку она может способствовать перемещению рабочей силы из отраслей,
находящихся в относительном упадке, в относительно расширяющиеся отрасли. Но
общий уровень денежной заработной платы должен поддерживаться максимально
устойчивым, по крайней мере в краткосрочном аспекте.
Результатом такой политики будет относительная устойчивость уровня цен,
во всяком случае большая устойчивость, чем при политике гибкой заработной
платы. Если оставить в стороне администрируемые или монопольные цены, то в
краткосрочном аспекте уровень цен будет изменяться лишь в той мере, в какой
изменения объема занятости будут сказываться на первичных издержках
производства. В долгосрочном же аспекте цены станут изменяться в ответ лишь
на такие изменения в издержках производства, которые будут происходить при
введении новой технологии, применении нового оборудования или увеличении
объема старого.
Правда, если значительные колебания занятости будут все же иметь место,
то им будут сопутствовать и существенные колебания в уровне цен. Однако, как
я уже сказал выше, эти колебания будут меньше, чем при проведении политики
гибкой заработной платы.
Таким образом, при проведении политики жесткой заработной платы
стабильность цен в краткосрочном аспекте будет связана с отсутствием
колебаний в занятости. В долгосрочном же аспекте мы все еще стоим перед
выбором между политикой, допускающей по мере совершенствования техники и
технологии медленное падение цен при сохранении устойчивого уровня
заработной платы, и политикой, допускающей медленное повышение заработной
платы при сохранении стабильности цен. В целом я отдаю предпочтение второму
варианту ввиду того, что поддерживать фактическую занятость в пределах,
достаточно близких к полной занятости, легче, когда в будущем ожидается рост
заработной платы, чем в том случае, когда в будущем ожидается ее снижение. К
этому присоединяются еще социальные преимущества постепенно уменьшающегося
долгового бремени, большая легкость перемещения рабочей силы из отраслей,
приходящих в упадок, в быстро развивающиеся отрасли и, наконец,
психологические стимулы, которые, вероятно, будут возникать при наличии
тенденции к умеренному росту денежной заработной платы. Но это вопрос не
принципиальный, и я бы вышел за рамки предмета настоящего исследования, если
бы занялся детальным разбором аргументов в пользу того или иного из этих
вариантов.

Приложение к главе 19 О "Теории безработицы" проф. Пигу
В своей "Теории безработицы" проф. Пигу ставит объем занятости в
зависимость от двух основных факторов, а именно: (1) от ставок реальной
заработной платы, на которых настаивают наемные работники, и (2) от формы
функции Реального Спроса на Труд. Центральная часть его книги посвящена как
раз определению формы последней функции. Автор не игнорирует того, что
фактически наемные работники настаивают на определенных ставках не реальной,
а денежной заработной платы. Но практически он исходит из того, что текущие
ставки денежной заработной платы, деленные на цены товаров, приобретаемых на
заработную плату, могут быть приняты за мерило ставок реальной заработной
платы, требуемой наемными работниками.
На с. 90 "Теории безработицы" даны уравнения, которые, по словам проф.
Пигу, "образуют отправной пункт исследования" функции Реального Спроса на
Труд. Ввиду того что некоторые молчаливые допущения, определяющие, насколько
применим его анализ к реальной жизни, вкрадываются в его аргументацию почти
с самого начала, я подытожу весь ход его рассуждений вплоть до этого
критического пункта.
Проф. Пигу подразделяет всю промышленность на отрасли, которые "заняты
производством товаров для внутреннего рынка, приобретаемых на заработную
плату, и производством экспортных товаров, служащих для оплаты импорта
товаров, приобретаемых на заработную плату", и на "прочие" отрасли. Удобно
назвать эти две группы соответственно "отрасли, производящие товары,
приобретаемые на заработную плату" и "отрасли, производящие товары,
приобретаемые не на заработную плату". Он предполагает, что в первой группе
будет занято х человек, а во второй - у человек. Общую стоимость
приобретаемых на заработную плату товаров, в производстве которых было
занято x человек, он обозначает через F(x) , а обычную ставку заработной
платы - через F'{x). Это равносильно, хотя автор не делает соответствующей
оговорки, предположению, что предельные издержки на заработную плату равны
предельным первичным издержкам производства (119) . Далее он допускает, что
x+y=((x) т. е. число лиц, занятых в отраслях, производящих приобретаемые на
заработную плату товары, является функцией общей занятости. Затем он
показывает, что эластичность реального спроса на труд в целом (которая и
дает форму нашего quaesitum, т. е. функции реального спроса на труд) может
быть записана как:
Поскольку дело касается системы обозначения, нет большой разницы между
этой формулой и способом изложения, принятым мною. В той мере, в какой мы
можем отождествить товары, приобретаемые на заработную плату, как их
определяет проф. Пигу, с моими потребительскими благами, а его "прочие
товары" - с моими инвестиционными благами, его дробь , представляющая собой
выраженную в единицах заработной платы величину продукции тех отраслей,
которые производят приобретаемые на заработную плату товары,- это то же
самое, что и мое Cw. Далее, его функция ( является (при условии
отождествления товаров, приобретаемых на заработную плату, с
потребительскими благами) функцией того, что я выше назвал мультипликатором
занятости k( .Ведь x= k(y и поэтому .
Таким образом, "эластичность реального спроса на труд в целом" проф. Пигу
является понятием, весьма сходным с некоторыми моими собственными, и зависит
отчасти от физических и технических условий в промышленности (представленных
его функцией F) и отчасти от склонности к потреблению приобретаемых на
заработную плату товаров (представленной его функцией ().
Все это, однако, правильно с оговоркой, что мы ограничиваемся
рассмотрением специального случая, когда предельные издержки на заработную
плату равны предельным первичным издержкам производства. Для того чтобы
определить величину занятости, проф. Пигу затем комбинирует свою "функцию
реального спроса на труд" с функцией предложения труда. Он исходит из того,
что последнее есть функция реальной заработной платы, и ничего другого. Но
так как он вместе с тем принимает, что реальная заработная плата является
функцией числа людей х, занятых в отраслях, производящих приобретаемые на
заработную плату товары, то это равносильно допущению, что общее предложение
труда при существующей реальной заработной плате есть функция х, И ничего
больше. Иными словами, выходит, что п = Х, где п есть предложение рабочей
силы, которую можно нанять за реальную заработную плату F((x).
Таким образом, если оставить в стороне все осложняющие моменты, анализ
проф. Пигу сводится к попытке вывести фактический объем занятости из
уравнений x+y=({х) и n=X(x).
Но здесь три неизвестных и только два уравнения. Как видно, он обходит
эту трудность, предполагая, что п = х+ у. А это, естественно, равносильно
допущению, что вынужденной безработицы в строгом смысле слова не бывает, т.
е. что все наемные работники, которые согласны работать за существующую
реальную заработную плату, фактически заняты. В этом случае х имеет
величину, удовлетворяющую уравнению и поэтому, если мы нашли, что х равен,
скажем, n1 , то у должен быть равен X(n1) - n1, а общая занятость должна
быть равна X(n1)
Стоит на мгновение задержаться и выяснить, что же все это означает. А это
означает, что если изменяется функция предложения труда, так что большее
число наемных работников согласно работать за существующую реальную
заработную плату (и поэтому значением х, удовлетворяющим уравнению
({х)=X(x), оказывается теперь величина n1+dn1), то спрос на продукцию
"прочих" отраслей должен быть таким, чтобы занятость в этих отраслях
возросла как раз на величину, при которой будет сохраняться равенство между
({n1 + dn1) и X(n1+dn1),. Другой единственно возможный путь изменения общей
занятости - это такая модификация склонности к покупке товаров,
приобретаемых на заработную плату, и соответственно "прочих" товаров, когда
увеличение у сопровождается еще большим уменьшением х.
Предположение о том, что п = х + у, конечно, означает, что наемный труд
всегда в состоянии сам определять свою собственную реальную заработную
плату. Таким образом, допущение, что наемный труд в состоянии определять
свою собственную реальную заработную плату, означает, что спрос на продукцию
отраслей, выпускающих товары, приобретаемые не на заработную плату,
подчиняется вышеуказанным законам. Другими словами, этим предполагается, что
норма процента всегда приспосабливается к графику предельной эффективности
капитала таким образом, чтобы поддерживать полную занятость. Без этого
допущения анализ проф. Пигу рушится и не остается никакого способа
определить, каков же будет объем занятости. Поистине странно, что проф. Пигу
мог предположить, будто ему удалось создать теорию безработицы, где никак не
учитываются изменения в размерах инвестиций (т. е. изменения занятости в
отраслях, производящих приобретаемые не на заработную плату товары), если
они вызываются не изменением функции предложения труда, а, скажем,
изменениями или нормы процента, или состояния уверенности.
Название книги "Теория безработицы" поэтому не совсем правильно. В
действительности книга проф. Пигу не затрагивает этой темы. Она посвящена
проблеме, каков будет объем занятости при данной функции предложения труда,
когда удовлетворены условия полной занятости. Назначение введенного им
понятия "эластичность реального спроса на труд в целом" состоит в том, чтобы
показать, насколько увеличивается или уменьшается в соответствии с тем или
иным сдвигом функции предложения труда полная занятость. Или, может быть, с
еще большим правом мы можем рассматривать его книгу как отвлеченное от
причинного анализа исследование функциональной взаимозависимости,
определяющей уровень заработной платы, соответствующий некоторому данному
уровню занятости. Но книга эта не может ответить на вопрос, чем определяется
фактический уровень занятости, и она не имеет прямого отношения к проблеме
вынужденной безработицы.
Если бы проф. Пигу стал отрицать возможность вынужденной безработицы в
том смысле, как я ее определил выше - что он, быть может, и сделал бы - то
все равно трудно себе представить, какое применение мог бы иметь его анализ.
Допущенный им пробел в выяснении того, чем же определяется связь между х и
у, т.е. между занятостью в отраслях, производящих приобретаемые на
заработную плату товары, и занятостью в "прочих отраслях", остается
фатальным, несмотря ни на что.
Проф. Пигу согласен с тем, что в пределах известного интервала наемный
труд фактически часто требует вовсе не определенной реальной заработной
платы, а определенной денежной заработной платы. Но в этом случае функция
предложения труда зависит не только от F((x), но также и от денежной цены
товаров, приобретаемых на заработную плату. Тогда весь предшествующий анализ
теряет силу и возникает необходимость ввести добавочный фактор, между тем
как для нахождения этого неизвестного нет добавочного уравнения. Нельзя
лучше продемонстрировать ловушки, которые таит в себе псевдоматематический
метод, применимый только при условии представления любого явления в виде
функции одной переменной и при предположении, что все частные производные
обращаются в нуль. Положение нисколько не исправляется тем, что где-то на
более поздней стадии признают существование других переменных и все-таки
продолжают развивать аргументацию дальше, не потрудившись переписать заново
все, что было написано до этого момента. Если наемный труд (в определенных
пределах) требует именно известной денежной заработной платы, тогда даже при
условии, что п = х+ у, у нас все равно не хватит данных, если мы не знаем,
чем же определяется денежная цена товаров, приобретаемых на заработную
плату. Ведь денежная цена этих товаров будет зависеть от общей величины
занятости. Поэтому мы не можем сказать, какова будет общая занятость, пока
не знаем денежной цены товаров, приобретаемых на заработную плату, и мы не
можем знать денежную цену товаров, приобретаемых на заработную плату, пока
не знаем общей величины занятости. Как я уже сказал, нам не хватает еще
одного уравнения. Между тем возможно, что именно предварительная предпосылка
о негибкости денежной, а вовсе не реальной заработной платы, скорее всего,
могла бы приблизить нашу теорию к фактам. Например, в Великобритании
денежная заработная плата в период расстройства экономической жизни,
неуверенности и резких колебаний цен за десятилетие (1924- 1934 гг.)
оставалась стабильной в пределах 6%, тогда как реальная заработная плата
колебалась больше чем на 20%. Теория не может претендовать на то, чтобы ее
называли общей теорией, если ее нельзя применить к случаю, когда денежная
заработная плата (или по крайней мере пределы, в которых она колеблется)
фиксирована, так же как и ко всякому другому случаю. Право политических
деятелей призывать к тому, чтобы денежная заработная плата была в высшей
степени гибкой, но теоретику нужно быть готовым с одинаковым успехом
объяснить как одно, так и другое Состояние дел. Научная теория не может
требовать от фактов, чтобы они приспосабливались к ее собственным
допущениям.
Когда проф. Пигу вплотную подходит к выяснению эффекта от снижения
денежной заработной платы, он опять-таки, по моему мнению, вводит явно
слишком мало данных, чтобы можно было получить определенный ответ. Он
начинает с того, что отвергает положение (указ. соч., с. 101) о том, что
если предельные первичные издержки производства равны предельным издержкам
на заработную плату, то при снижении денежной заработной платы доходы прочих
факторов будут изменяться в той же самой пропорции, что и доходы наемных
работников, по той причине, что это положение имеет силу только при условии
предположения о неизменном уровне занятости. Но ведь именно этот вопрос и
следует выяснить. Однако на следующей странице (указ. соч., с. 102) он
допускает ту же ошибку, предполагая, что "с самого начала ничего не
произошло с денежным доходом прочих факторов", но это, как он сам правильно
показал, имеет силу только в том случае, если объем занятости не остается
неизменным,- а именно это и следует выяснить. В действительности никакой
ответ не возможен, пока к уже имеющимся мы не добавим дополнительных данных.
Каким образом допущение, согласно которому наемный труд фактически
требует определенной денежной, а не реальной заработной платы (при условии,
что реальная заработная плата не падает ниже известного минимума), влияет на
весь ход анализа, видно из того, что в этом случае теряет силу другое
допущение, по которому большее число наемных работников согласится работать
не иначе, как за повышенную реальную заработную плату, т. е. допущение,
которое лежит в основе почти всей аргументации проф. Пигу. Например, проф.
Пигу отвергает (указ. соч., с. 75) теорию мультипликатора, исходя из того,
что ставка реальной заработной платы является данной, т. е. что налицо уже
полная занятость и что дополнительной рабочей силы, согласной работать за
более низкую реальную заработную плату, нет. При таком допущении его вывод,
конечно, правилен. Но в этом месте проф. Пигу критикует предложение,
относящееся к сфере практической политики. А между тем само это допущение
фантастически далеко от реальной действительности; в то время как
статистически зарегистрированная безработица в Великобритании превысила 2
млн. чел., т. е. когда имеется 2 млн. людей, желающих работать за
существующую денежную заработную плату, вряд ли рост стоимости жизни по
отношению к денежной заработной плате, каким бы он ни был умеренным, вызвал
бы уход с рынка труда большего числа людей, чем эти 2 млн. чел.
Важно подчеркнуть, что вся книга проф. Пигу написана исходя из допущения,
что всякое повышение стоимости жизни по отношению к денежной заработной
плате, каким бы оно ни было умеренным, вызовет уход с рынка труда большего
числа наемных работников, чем все наличное число безработных.
Кроме того, проф. Пигу не замечает, что выдвигаемые им в этом месте
(указ. соч., с. 75) доводы против "вторичной" занятости, возникающей в
результате общественных работ, оказываются в силу тех же допущений одинаково
роковыми также и для роста "первичной" занятости, вытекающего из той же
самой политики. Если ставка реальной заработной платы в отраслях,
производящих товары, приобретаемые на заработную плату, дана, то никакое
увеличение занятости вообще невозможно иначе, как за счет сокращения
потребления этих товаров лицами, живущими на нетрудовые доходы. Новые
работники в сфере первичной занятости увеличат, вероятно, потребление
товаров, приобретаемых на заработную плату, что уменьшит реальную заработную
плату и приведет (по предположению автора) к уходу части наемного труда,
ранее занятого в "прочих" отраслях. Однако проф. Пигу, очевидно, допускает
возможность роста первичной занятости. Граница между первичной и вторичной
занятостью является, как видно, той психологической критической линией, за
которой здравый смысл автора перестает брать верх над его ущербной теорией.
Различие выводов, вытекающее из упомянутых выше различий в допущениях и в
анализе, может быть показано на следующем важном отрывке, где проф. Пигу
резюмирует свою точку зрения (указ. соч., с. 252): "При наличии совершенно
свободной конкуренции среди наемных работников и при наличии совершенно
мобильного труда характер связи (между ставками реальной заработной платы,
на которых настаивают работники, и функцией спроса на труд) будет очень
простым. Постоянно будет действовать сильная тенденция к установлению такого
отношения между ставками заработной платы и спросом, чтобы все были, заняты.
Следовательно, при неизменных условиях действительно все будут заняты.
Отсюда можно сделать вывод, что существующая в любое время безработица
целиком объясняется непрерывно происходящими изменениями в условиях спроса,
а фрикционные помехи препятствуют тому, чтобы соответствующие приспособления
заработной платы совершались мгновенно".
Автор заключает (указ. соч., с. 253), что безработица прежде всего
вызывается политикой заработной платы, которая не может в должной мере
приспосабливаться к изменениям функции реального спроса на труд.
Итак, проф. Пигу думает, что в долгосрочном аспекте безработицу можно
лечить регулированием заработной платы (120) . Я же утверждаю, что реальная
заработная плата (с оговоркой только о минимуме, устанавливаемом предельной
тягостью занятости) в первую очередь определяется не "приспособлениями
заработной платы" (хотя и они могут иметь определенное значение), а другими
силами нашей системы, причем некоторые из них (в особенности отношение между
графиком предельной эффективности капитала и нормой процента) проф. Пигу
вообще не удалось, насколько я понимаю, включить в свою формальную схему.
Правда, когда в конечном счете проф. Пигу переходит к "Причинам
безработицы", он говорит о колебаниях в состоянии спроса примерно так же,
как это делаю я. Но он отождествляет состояние спроса с Функцией Реального
Спроса на Труд, забывая о том, какое узкое определение он дает последней.
Ведь функция Реального Спроса на Труд зависит, по его определению (как мы
это видели выше), только от двух факторов, а именно: (1) отношения при
данных внешних условиях между общим числом занятых и числом тех, которые
должны быть заняты в отраслях, производящих товары, приобретаемые на
заработную плату, для того чтобы снабдить всех наемных работников предметами
потребления, и (2) состояния предельной производительности в отраслях,
производящих товары, приобретаемые на заработную плату. И все же в ч. V его
"Теории безработицы" колебаниям "реального спроса на труд" отводится важное
место. "Реальный спрос на труд" рассматривается как фактор, который в
краткосрочном аспекте подвержен серьезным колебаниям (указ. соч., ч. V, гл.
VI-XII), и как будто бы проводится мысль, что промышленный цикл в основном
вызывается колебаниями "реального спроса на труд" в сочетании с
неспособностью политики заработной платы чутко реагировать на эти изменения.
На первый взгляд это покажется читателю разумным и уже знакомым. Если
читатель не вспомнит об особенностях определения автора, то выражение
"колебания в реальном спросе на труд" не будет в его представлении особенно
отличаться от того, что я подразумеваю под "колебаниями в состоянии
совокупного спроса". Но если принять во внимание определение реального
спроса на труд, то все рассуждение автора становится совершенно
неправдоподобным. В действительности оказывается, что на свете нет ничего
менее подверженного резким колебаниям в краткосрочном аспекте, чем этот
фактор.
"Реальный спрос на труд" проф. Пигу зависит, по его определению, только
от F(x), представляющей собой физические условия в отраслях, выпускающих
товары, приобретаемые на заработную плату, и от ((x), представляющей
функциональную зависимость между занятостью в тех же отраслях и общей
занятостью при любом ее данном уровне. Трудно представить себе, почему хотя
бы одна из этих функций должна была бы меняться иначе, чем постепенно, на
протяжении длительного периода времени. Совершенно не видно никаких
оснований, почему бы эти функции могли колебаться в ходе промышленного
цикла. F(x) может изменяться лишь медленно и притом в технически
прогрессирующем обществе только в направлении подъема, а ((x) будет
оставаться стабильной, если только у трудящихся классов не пробудится
внезапно дух бережливости, или, иначе говоря, не произойдет внезапного
сдвига в склонности к потреблению. Мне думается поэтому, что реальный спрос
на труд будет оставаться практически постоянным в ходе всего промышленного
цикла. Я повторяю, что проф. Пигу вместе с тем упустил в своем анализе
действительно неустойчивый фактор, а именно колебания в размерах инвестиций,
которые чаще всего лежат в основе такого явления, как колебания занятости.
Я подверг столь пространной критике "Теорию безработицы" проф. Пигу не
потому, что эта книга мне кажется более уязвимой для критики, чем работы
других экономистов классической школы, а потому, что книга проф. Пигу
представляет собой единственную известную мне попытку точно изложить
классическую теорию безработицы. Поэтому моим долгом было выдвинуть
возражения против этой теории применительно к самой солидной из работ, ее
представляющих.

ГЛАВА 20
Функция занятости (121)
В гл. 3 (с. 20) мы определили функцию совокупного предложения Z=((N),
связывающую занятость N и совокупную цену предложения соответствующей
продукции. Функция занятости только тем и отличается от функции совокупного
предложения, что фактически она является ее обратной функцией и выражается в
единицах заработной платы. Назначение функции занятости - связать величину
измеряемого в единицах заработной платы эффективного спроса на продукцию
определенной фирмы, отрасли или промышленности в целом с величиной
занятости, при которой цена предложения этой продукции станет равной
величине эффективного спроса на нее. Таким образом, если измеряемый в
единицах заработной платы эффективный спрос на продукцию какой-либо фирмы
или отрасли Dwr вызывает в этой фирме или отрасли занятость Nr , то функция
занятости выражается формулой
Nr = Fr(Dwr).
Или, в более общем виде, если мы вправе предположить, что Dwr является
однозначной функцией всего эффективного спроса Dw , то функция занятости
выражается через
Nr = Fr(Dw).
Это означает, что Nr человек будет занято в отрасли r, когда эффективный
спрос будет равен Dw.
В этой главе мы выясним некоторые свойства функции занятости. Но помимо
того интереса, который могут иметь эти свойства сами по себе, есть еще две
причины, благодаря которым замена обычной кривой предложения функцией
занятости находится в полном согласии с методами и целями настоящей книги.
Во-первых, функция занятости выражает интересующие нас явления в избранных

<< Пред. стр.

стр. 19
(общее количество: 28)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>