<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 3)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

44
систем. К возможным эндогенным факторам социального изменения
необходимо добавить экзогенный анализ. Можно указать пять
понятий, которые, по Гидденсу, целесообразно применять при анализе
социального изменения. К понятиям "структурный принцип",
"пространственно-временные края" (они обозначают зоны стыковки
различных обществ) и "интерсоциальные системы" следует добавить
понятия "эпизодическая характеристика" (кратко "эпизоды") и
"мировое время".
Охарактеризовать какой-либо аспект социальной жизни как
эпизод, значит, рассматривать его как ряд действий или событий,
имеющих начало и конец и образующих поэтому определенную
последовательность. Когда речь идет о крупномасштабных эпизодах,
то имеется в виду "устанавливаемая последовательность изменений,
затрагивающих основные институты в пределах какой-то
социетальной тотальности или означающих переходы от одних типов
социетальной тотальности к другим" (5, с.244). Так, рассматривать
образование государства в качестве эпизода - значит аналитически
внедряться в историю, т.е. устанавливать определенные моменты в
качестве начальных для ряда изменений, каковой ряд является
процессом институциональной трансформации, образующей
государство. Изучать социальное изменение в "мировом времени"
означает делать упор на то обстоятельство, что различные
интерсоциальные системы оказывают действие на "эпизодические
переходы".
Идея общества как "барельефного" образования, существующего
на фоне множества интерсоциальных систем, оказало громадное
влияние на понимание Гидденсом характера и качества современного
общества.
Анализируя современность, Гидденс говорит уже не об обществе,
а об эпохе, о глобальной системе и глобальном обществе, о
миросистеме. Более того, Гидденс считает, что в настоящее время
своего существенного переосмысления


45
требует главный объект социологического анализа, каковым
социологи традиционно считали "общество".
Рассмотрение "общества" в качестве главного предмета
социологии имело, по мнению Гидденса, несколько следствий. Во-
первых, это представление стимулировало преимущественный интерес
к эндогенным моделям социального изменения, предполагающим, что
исходные побудительные импульсы социальной трансформации
проистекают "изнутри" общества. Ограниченность такой позиции
очевидна, по мнению Гидденса. Все типы социальных систем, начиная
от малых дописьменных культур и аграрных государств и кончая
современными социальными образованиями, существуют в контексте
интерсоциальных систем, что самым серьезным образом влияет на их
природу и траектории развития. Во-вторых, утверждение о том, что
главный объект социологии - это определенные четко выделяемые
"общества", плохо согласуется с характером дописьменных культур и
аграрных государств прежних эпох, т.е. тех "обществ", с которыми
была связана большая часть исторической жизни человечества.
Когда социологи рассуждают об "обществе", они обычно
ссылаются на современные национальные государства. Национальные
государства действительно имеют четкие пределы, которым
соответствует административная сфера государственного аппарата.
Они действительно представляют собой более или менее целостные,
интегрированные системы и нередко обладают достаточно гомогенной
культурной идентичностью, отличающей их от окружающих
государств. Однако, несмотря на то, что обычно именно в таком
толковании "общество" рассматривается как фокус социологического
анализа, национальные государства до сих пор не получили
удовлетворительного теоретического осмысления в социологии. Как
явствует из самого термина, национальные государства
конституируются политически, кроме того, они являются
территориальными образованиями, идентичность которых
обусловлена


46
не только собственными внутренними процессами, но и их
Причастностью к системе национальных государств.
Наконец, современные национальные государства, отличаясь в
некоторых отношениях гораздо большим внутренним единством по
сравнению с предшествующими формами социального порядка, все же
значительно более регионализированы, чем это принято считать.
Этнические различия с давних пор интересовали социологию, но до
последнего времени она обходила своим вниманием внутреннюю
региональную дифференциацию национальных государств, связанную,
например, с размещением производства, классовой структурой и
прочими принципами социальной организации.
Все эти соображения меняют представления Гидденса о том, как
социология должна изучать "общество". Гидденс указывает на
включенность отдельных обществ и культур в различные
межсоциальные системы. По его мнению, этот факт всегда имел
гораздо большее значение, чем склонны были признавать социологи.
При этом он подчеркивает, что специфика современности состоит в
усиливающейся взаимозависимости компонентов современного мира,
которая не тождественна связям, существовавшим внутри
традиционных цивилизаций, т.к. сфера влияния последних
ограничивалась только отдельными ареалами мира. Сегодня же многие
отношения, связывающие отдельные государства, имеют глобальный
характер.
В связи с этюд одной из важнейших проблем, на решение
которой должны быть направлены усилия социологов, является
проблема выявления характера этих связей. По мнению Гидденса,
можно, по меньшей мере, указать на системный характер этих связей.
Так в чем же состоит "системность" глобальной системы? В
социологии под социальной системой обычно понимается набор
взаимосвязанных частей, где каждая часть тлеет отношения с другой
частью в пределах целого. Предпочтительнее было бы изображать
социальные системы в


47
виде сетей, "системность" которых не предполагает их полную
внутреннюю взаимосвязанность. Такой подход позволит установить
несколько перекрещивающихся, но при этом частично независимых
друг от друга наборов связей внутри некоторого целого, которое, тем
не менее, остается "системой". По мнению Гидденса, имеет смысл
говорить о существовании мировой системы, причем такой, которая
имеет достаточно глубокие исторические корни. Поэтому Гидденс
считает, что совершенно необходимо сосредоточить самое
пристальное внимание на ключевых аспектах того процесса,
посредством которого включение отдельных обществ или членов
обществ в мировую систему определяет направление их развития к
глобальному обществу.
В трех своих последних книгах "Последствия модерна", "Модерн
и самоидентичность" и "Трансформация интимности" Гидденс
разрабатывает теорию современного общества как общества
глобального. Он говорит уже не только об обществе, а об эпохе и ее
основных характеристиках. Эти характеристики определяют лицо
эпохи модерна в ее нынешней стадии, называемой Гидденсом
радикализированным модерном, и тем самым определяют траекторию
движения отдельных "барельефных" обществ современности,
каковыми являются различные современные национальные
государства.
Можно утверждать, что по существу для Гидденса существует
только две исторические эпохи: традиционализма и эпоха модерна,
создавшая современность. Проблема, которую он ставит перед собою в
последних книгах, - это "осуществить институциональный анализ
модерна вкупе с его культурным и идеологическим контекстом" (4, с.
I).
Гидденс указывает три основных источника динамики модерна. I.
В домодерновых обществах время и место были жестко увязаны,
поскольку пространственные параметры социальной жизни для
большинства людей являлись доминирующими, социальная жизнь
всегда осуществлялась как жизнь

48
локального сообщества. "Приход модерна разорвал пространство и
время, установив отношения с отсутствующими "другими",
удаленными от любого взаимодействия лицом к лицу" (4, с. 18).
Понятие локального становятся в условиях модерна
фантасмагорическим, оно пронизано и оформлено в терминах
социального влияния и социальных отношений, не связанных с ним
своею природой. "Пространство "независимо" от любого
определенного места или региона" (4, с. 19). С этим процессом жестко
связан второй источник динамизма модерна.
2. Развитие механизма "высвобождения". Речь идет о процессе
"высвобождения" социальной деятельности от ее привязанности к
локализированным контекстам, об организации социальных
отношений по всему объему пространства и времени. Гидденс
вычленяет два типа механизмов высвобождения. Оба они сущностным
образом вовлечены в развитие модерновых социальных институтов.
Первый связан с созданием символических знаковых систем, второй -
с утверждением экспертных систем.
Под символическими знаковыми системами подразумеваются
средства обмена, которые могут функционировать безотносительно к
специфическим характеристикам индивидов или групп, использующих
их в любых контактах. Примерами символических знаковых систем
служат различные средства политической легитимизации, деньги и т.д.
"Денежная собственность" является интегральной составляющей
социальной жизни модерна и его специфическим символом.
Под экспертными системами подразумеваются системы
технического исполнения или профессиональной экспертизы,
организующие наше материальное и социальное окружение,
Большинство из нас пользуется консультациями профессионалов -
Юристов, архитекторов, врачей и т.д. - нерегулярно, но системы, в
которые включено экспертное знание, определяет нашу жизнь
постоянно. Экспертные системы вместе о символическими


49
знаковыми системами "вырывают" социальные отношения из их
непосредственности. Они предполагают разделение пространства и
времени в качестве условия пространственно-временного
дистанцирования, средством которого они являются.
Оба механизма высвобождения основываются на доверии.
Доверив (в отличие от веры) фундаментальным образом вплетено в
институты модерна. Доверием облекаются не индивиды, а абстрактные
возможности. Использование такой знаковой системы, как деньги,
предполагает, что кто-то другой, с кем я с их помощью вступаю во
взаимодействие, приписывает им такую же ценность, как и я.
3. Третьим источником динамики модерна является рефлексивное
усвоение знания. Производство систематического знания
относительно социальной жизни становится интегральной частью
системы воспроизводства, уводящей социальную жизнь от
неподвижной традиции.
Гидденс указывает, что большинство социологических теорий в
своем анализе стремилось определить одно доминирующее
институциональное звено в обществах модерна. Социальные
институты этих обществ рассматриваются как капиталистические или
как индустриальные, а капитализм - как подтип индустриализма или
наоборот. В отличие от такой редукционистской точки зрения Гидденс
рассматривает капитализм и индустриализм как два различных
"организационных сочленения", или институциональных измерения
модерна.
"Капитализм является системой производства товаров,
центрированной на отношении между частной капиталистической
собственностью и рабочей силой, не имеющей собственности. Это
отношение формирует главную ось классовой системы.
Капиталистическое предприятие зависит от конкурирующих ринков,
цены являются сигналами для инвесторов, производителей и
потребителей" (4, с, 55).


50
"Главной характеристикой для индустриализма является
использование неживых источников материальной энергии в
производстве благ, связанное с центральной ролью машиной
технологии в производственном процессе" (4, с. 56). Индустриализм
предполагает регулируемую социальную организацию производства в
целях координации человеческой деятельности, машин, потребления и
выпуска сырых материалов и товаров. Индустриализм является
характеристикой не только производства эпохи "индустриальной
революции", но и производства эпохи электронного машиностроения.
Индустриализм определяет не только место работы, но и
передвижение, коммуникацию и домашнюю жизнь.
Мы можем рассматривать капиталистические общества как один
из подтипов современных обществ. Капиталистическое общество как
система имеет несколько специфических институциональных черт.
Во-первых, экономический порядок содержит характеристики,
указанные выше. Конкурентная и экспансионистская природа
капиталистического предприятия означает, что технологическая
инновация имеет тенденцию к постоянству и всеобщности. Во-
вторых, экономика явно отлична, или "отделена" от других
социальных сфер, особенно политических институтов. В-третьих,
разделение государства и экономики (имеющее много различных
форм), основывается на приоритете частной собственности на
средства производства. В системе классовых отношений последняя
непосредственно связана с товаризацией наемного труда. В-
чётвертых, автономия государства обусловлена его опорой на
накопление капитала, над которым оно не имеет, однако, контроля.
Но почему капиталистическое общество вообще является
обществом? Только потому, что оно является национальным
государством. Административная система капиталистического
государства, и вообще всех современных государств, должна
интерпретироваться в терминах координированного контроля


51
над территорией. Ни одно из досовременных обществ не достигало
уровня административной координации, развившейся в национальных
государствах.
Такая административная концентрация зависит в свою очередь от
развития функций надзора, существенно усилившихся в сравнении с
аналогичными функциями в досовременных обществах. Развитый
аппарат надзора составляет третье институциональное измерение
модерна вслед за капитализмом и индустриализмом. Он возникает
только вместе с появлением модерна. Надзор относится к контролю за
деятельностью населения, прежде всего в политической сфере. Он
может быть прямым (в тюрьмах, школах и т.д.), но чаще не прямым,
основывающимся на контроле над информацией.
Четвертым институциональным измерением модерна является
контроль за средствами насилия. Военная сила всегда была
центральной чертой домодерновых цивилизаций. Однако в них
политический лидер никогда не мог сколь-нибудь продолжительно
удерживать монопольный контроль над средствами насилия на данной
территории, локальные конфликты и войны постоянно нарушали эту
монополию. Успешная и устойчивая монополия над средствами
насилия является чертой только государств модерна.
Распространение современных институтов по всему миру,
является генетически западным феноменом и определяется; всеми
четырьмя указанными институциональными измерениями модерна.
Национальные государства концентрируют административную власть
куда более эффективно, чем традиционные государства, и благодаря
этому даже самые малые государства могут мобилизовать
значительные социальные и экономические ресурсы.
Капиталистическое производство, особенно связанное с
индустриализмом, обеспечивает массовый рывок к экономическому
благосостоянию и военной силе. Комбинация всех этих факторов
делает невозможным сопротивление экспансии Запада. Возникает
феномен глобализации модерна.

52
Рассматривая феномен глобализации модерна, Гидденс указывает
в связи с этим, что идея "общества", означающего связанную систему,
должна быть заменена в рассуждениях социологов другим отправным
пунктом, анализирующим, как организована социальная жизнь во
времени и пространстве - речь идет о проблеме пространственно-
временного дистанцирования. Концептуальная схема направляет наше
внимание на комплекс отношений между локальной вовлеченностью
(обстоятельствами со-присутствия) и взаимодействием на расстоянии
(связей присутствия и отсутствия). В современную эпоху уровень
пространственно-временного дистанцирования значительно выше, чем
в любой предшествующий период, и отношения между местной и
отдаленной социальными Нормами и событиями становятся
"растянутыми". Глобализация относится к этому процессу
"растягивания". Она может быть определена как интенсификация
повсеместных социальных отношений, которые связывают отдаленные
районы таким образом, что локальные феномены формируются под
влиянием событий, происходящих за многие мили от них и наоборот.
Это диалектический процесс.
Природа всех современных институтов глубоко связана с
механизмами доверия к абстрактным системам, особенно к
экспертным системам. Вообще в условиях модерна будущее всегда
открыто, но не в смысле обычной случайности, а в смысле социальной
практики, связанной с рефлексивностью знания, входящего составной
частью в практические отношения.
Существует, по мнению Гидденса, прямая связь между
глобализирующими тенденциями модерна и трансформацией
интимности в контексте повседневной жизни. Трансформация
интимности ("внутренней жизни") может анализироваться в терминах
построения механизма доверия, а личные отношения доверия в таких
обстоятельствах четко увязаны с ситуацией, в которой
конструирование "Я" становится рефлексивным


53
проектом. Этот рефлексивный проект "Я" является базисным
элементом рефлексивного модерна - индивид должен выбирать свою
идентичность среди стратегий и выборов, предлагаемых абстрактными
системами.
Глобализация также имеет четыре институциональных
измерения: мировая капиталистическая экономика, система
национальных государств, мировой военный порядок и
международное разделение труда. Именно эти измерения составляют
процесс, позволяющий говорить об определенном, едином для всего
мира качественном состоянии.
Таковы основные черты современности, которые вычленяет
Гидденс. В содержательном отношении, соотносясь с нынешними
теориями постмодерна, Гидденс характеризует современное нам
состояние общества как радикализированный модерн, отвергая тем
самым его понимание как постмодерна. По его представлению, пост-
модерн еще только предстоит реализовать. Он выражает надежду, что
это будет более благоприятное для человечества социальное
состояние, в котором позитивные моменты модерна получат более
полное и последовательное развитие, а негативные будут по
возможности смягчены и минимизированы. Как видно из изложенного,
анализируя общество модерна, Гидденс остается верен
методологическим принципам, заложенным в его теории
структурация.
С определенными оговорками можно утверждать, что стержнем
его творчества служит проблематика отношений между социальными
структурами и действием, или агентностью. Она образует основу и для
разработки всех остальных первостепенных и менее существенных
тем. Эта проблематика является, как известно, одной из важнейших в
теоретической социологии. В свое время она явилась по существу
основополагающей для социология как самостоятельной научной
дисциплины.
Существуют несколько устойчивых подходов к данной


54
проблематике. Выбор того или иного подхода задает во многом и
общий теоретический облик основных направлений и школ
теоретической социологии. Подход Гидденса ориентирован на такую
концептуализацию указанного отношения, которая позволит и снять
некоторые затвердевшие и "вещные" оппозиции, и интегрировать
важнейшие моменты устоявшихся воззрений на данное отношение.
Предлагаемая им концепция носит, по существу, характер синтеза,
причем речь идет не столько о попытке синтезировать наличные
позиции, сколько о стремлении сплавить воедино в теоретической
схеме как субъектные, так и объективно-структурные компоненты
социальной жизни. В результате такого сплава действительно
вскрываются возможности при всякой разработке субъективных
компонентов говорить одновременно об институциональных
компонентах и наоборот.
Поэтому если говорить предельно кратко о творчестве Энтони
Гидденса, то можно сказать, что оно представляет собой одну из
крайне немногочисленных попыток - при объективно существующем
устремлении к этому нынешней социологии - осуществить
крупномасштабный теоретический синтез, создать предельно
широкую концепцию основ и природы конституирования
человеческого общества.
При этом в работах Гидденса речь идет, и это следует
подчеркнуть, именно о синтезе, а не об эклектическом смешении
различных традиций и позиций. Гидденс при всем обилии
используемого теоретического материала практически никогда не
теряет из виду объединяющего и синтезирующего принципа и
поставленной теоретической цели. Соответственно, возникающее
построение опирается на заявленные посылки и носит характер в
значительной мере интегрированного целого. Нужно отметить также,
что Гидденсу удается избегать системного детерминизма,
функционализма и натурализма, присущих, по его мнению,
крупнейшему теоретико-социологическому синтезу нашего времени -
концепции Г.Парсонса.


55
В связи со сказанным неизбежно возникает вопрос о том, в
какой мере теория структурации способна выполнять функции
общей исследовательской программы по отношению к
эмпирической работе в различных областях социологии. Такой
вопрос правомерен еще и потому, что разработка своей теории,
прежде всего теории структурации, осуществляется Гидденсом без
непосредственного соотнесения с какими-то собственными
эмпирическими исследованиями или с такими исследованиями
других социологов. Эмпирический материал используется
Гидденсом преимущественно как иллюстративный.
Гидденс полагает, что теория структурации не может стать просто
"прикладной", реализуемой в различных эмпирических исследованиях.
Он также напрямую заявляет о том, что теория структурации не
является исследовательской программой. Тем не менее можно
утверждать, что Гидденс уверен в том, что компоненты его теории
могут продуктивно использоваться в контексте различных конкретных
исследований.


Список литературы



1. Giddens A. Capitalism and modern social theory: An analysis of the
writing of Marx, Durkheim and Max Weber. -Cambridge: Cambridge
univ. press, 1971. - 261 p.
2. Giddens A. Central problems in social theory: Action structure and
contradiction in social analysis. - L.: Macmillan press, 1979. - 294 p.

<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 3)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>