ОГЛАВЛЕНИЕ

38473


O 2002 г.

С.Г. КИРДИНА

СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ И ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ ПОДХОДЫ КАК ОСНОВА ПОЗИТИВНОЙ СОЦИОЛОГИИ В РОССИИ*

КИРДИНА Светлана Георгиевна – кандидат экономических наук, Институт экономики и организации промышленного производства Сибирского Отделения РАН.

А. Маслоу, основатель и пропагандист новой гуманистической психологии, был убежден, что "нельзя понять психических заболеваний, не поняв психического здоровья" [1]. По-видимому, это справедливо и в отношении обществ: вряд ли можно обоснованно судить о тех или иных феноменах как о социальных проблемах, если нет представления о том, что такое нормальное состояние. Значит, необходима наука, изучающая нормальные состояния, анализирующая естественные и гармоничные социальные процессы и структуры, нужна позитивная социология. В статье рассматриваются тенденции формирования в России такой социологии, пробивающей себе дорогу на фоне множества исследований "алармистского" плана. Основой позитивной социологии выступают социокультурный и институциональный подходы к анализу российского общества, фиксирующие устойчивые и жизнеспособные социальные характеристики и процессы.
В поисках подлинного. Наука, искусство, человеческий дух стремятся постичь законы и гармонию окружающего мира. Потому что это совпадает с сутью человеческой природы. Человек, как и мир в целом, стремится жить, развиваться, преодолевать уродливое, а, значит, стремится к гармонии и красоте. Поэтому, несмотря на постоянно возникающие разнообразные нео-, пост-, -измы и проч., классические шедевры, остаются навечно в человеческой истории, - произведения, в которых эта гармония и законы выявлены, артикулированы, присутствуют. Таковы античные статуи, работы Леонардо да Винчи, философские системы Платона и Аристотеля, симфонии и сонаты Л. Бетховена, геометрия Евклида и многое другое. В социологии, теории, в которых выявляются основные законы развития человеческого общества, его внутренняя, почти не ощущаемая обыденным сознанием, но вскрытая человеческим гением гармония и очевидность, образуют ее фундаментальную компоненту. Другими словами, они составляют основу стройного социологического знания, которое со временем, хочется верить, сможет объять неповторимый, изменчивый, сложный как Вселенная человеческий социум.
Задача поиска гармонии социального мира, слабо, тем не менее, реализуется в мировой и, особенно, в отечественной социологии. Социология в России – особенно ярко это проявилось в последние годы – становится все более "алармистской", негативной, критической. Внимание обращается преимущественно на процессы и феномены, которые свидетельствуют о нарушениях в социальном движении, об отклонениях от неких предположительных или неявно подразумеваемых образцовых траекторий. Чем провоцируются такие акценты? Одна из причин, на мой взгляд, связана с советским наследством. Во времена СССР, в условиях идеологической лакировки действительности социология в форме социальной критики выполняла функцию механизма обратной связи, без которого развитие любых систем невозможно. В те годы вскрывать реальные общественные проблемы через призму социологических исследований, прежде всего, эмпирических, было необходимо, смело и свежо. По инерции российские ученые, особенно старшего поколения, продолжают реализацию этой функции, как продолжают ее и воспитанные ими ученики. Другая причина фокусировки на проблемах и отклонениях имеет противоположный, внешний, а не внутренний характер. Современная ситуация отличается экспансией западных ценностей и социальных моделей, распространением зарубежных, ранее слабо известных образцов организации общественной жизни, прежде всего, европейской и американской. В сравнении с ними наше происходящее, не укладывающееся в эти рамки, кажется некоторым социологам неправильным, а потому оценивается критически вдвойне. Критическая позиция наших обществоведов поддерживается западными фондами, выделяющими для изучения негативных социальных процессов исследовательские гранты, поддерживается и международной научной общественностью, заинтересованно воспринимающей информацию о наших внутренних проблемах.
Но насколько круг проблемных работ отражает реальный спектр социальной жизни современной России? Не остаются ли за пределами социологических исследований жизненно важные процессы, которые также требуют пристального внимания? Ведь как любая материальная реальность, общество – даже российское – живет и развивается. Это утверждение скорее разделяется большинством ученых, чем оспаривается. Развитие общества обеспечивается постоянным действием определенных воспроизводящих структур. Именно благодаря им общества выживают и совершенствуются, несмотря на многочисленные проблемы, нарушения и отклонения, так внимательно исследуемые отечественными и мировыми социологами. Эти несущие структуры существуют как воздух, которым мы дышим, не замечая его, фиксируя внимание лишь на проблемах воздушного загрязнения или вредных выбросов. Не так ли и в социальной науке? Сознание сосредоточивается в основном на задевающих нас проблемах, а не на сущности социальной жизни.
Можно ли определить постоянно действующие, вопреки несовершенству человеческой деятельности, естественные механизмы социального воспроизводства, если не ставить перед собой задачи их выявления, а лишь концентрируясь на изучении проблем, нарушений и отклонений? Можно ли проникнуть в законы развития и гармонии социального мира, если наш социологический слух нацелен лишь на общественную какофонию и дисгармоничные сочетания? Является ли такое одностороннее знание об обществе подлинным знанием? И где направления поиска этой подлинности?
Социокультурный и институциональный подходы. Подлинное, как можно предположить, это вечное, живое, постоянно воспроизводящееся под изменчивой тканью социальной жизни. Подлинное - это глубинные потоки, часто не ощущаемые на поверхности, но определяющие течения и направления социальной деятельности человечества, это несущие конструкции социальной жизни, постоянно колеблемые усилиями толп и одиночек, государств и регионов, но сохраняющие, вопреки им, устойчивость и целостность обществ. Какие из современных социологических подходов в наибольшей мере направлены на поиск, выявление и изучение такого рода структур и тенденций? На мой взгляд, в России наиболее проработанными теоретическими подходами, пытающимися решить названные задачи, являются формирующиеся социокультурный и институциональный подходы.
Если пытаться понять их предысторию, можно заметить, что в определенном смысле социокультурный и институциональный подходы отражают и продолжают неявно сложившееся в советской социологии разделение на "социологию от философии" и "социологию от экономики". До середины 1980-х годов формально социология как самостоятельная научная дисциплина в стране не существовала. Подготовка кадров, работавших затем в качестве социологов, велась в основном на философских и экономических факультетах, а ученые степени по социологии присваивались в рамках философских или экономических наук. Различие в образовании обусловило различия в исследовательской практике, используемых подходах и схемах анализа. Социологи-философы большее внимание обращали на теоретико-методологические вопросы, критический анализ зарубежных концепций, социокультурный и политический контекст функционирования социума. Социологи-экономисты отличались вниманием к микро-процессам, материальным условиям жизни населения, воплощению общесоциологических закономерностей в условиях страны.
Выделение социологии как самостоятельной специальности, сравнительно небольшой срок этой самостоятельности не позволили до конца преодолеть отмеченные различия. И это в полной мере соответствует эволюционному типу развития научного знания, обычно преобладающему. Следы отмеченных различий в подходах социологов с разным "базовым образованием" мы находим, в частности, и при сопоставлении анализируемых подходов. Так, сегодня социокультурный подход к анализу российского общества в известном смысле продолжает традиции советской "социологии от философии", а институциональный подход в большей мере присущ "социологам-экономистам".
Особенности подходов можно увидеть при сопоставлении индивидуальных и коллективных концепций, разрабатываемых в их рамках. Социокультурный подход в данной статье анализируется на основе работ А.С. Ахиезера и Н.И. Лапина, а институциональный - на основе трудов коллектива Новосибирской социологической школы (НСШ), работ В.В. Радаева и его коллег. Сопоставление имен подтверждает отмеченную эволюционную и логическую преемственность названных подходов: Ахиезер и Лапин – признанные философы, долго и плодотворно работающие в рамках этой науки; НСШ имеет отмечаемое многими "экономическое происхождение" [2]. Экономическая направленность характерна и для большинства исследований, выполненных под руководством и при участии д.э.н. Радаева, как за время его работы в Институте экономики РАН, так и в Государственном Университете - Высшей школе экономики. Правомерность отнесения работ названных авторов и коллективов к социокультурному или институциональному подходам подтверждается тем, что и они идентифицируют свои исследованиями с этими направлениями.

Особенности социокультурного подхода. Социокультурный подход, используемый для анализа современных проблем общественной трансформации в России, имеет особенности, определяющие целесообразность и границы его применения. Специфической его чертой является универсализм, позволяющий обозреть и культурные, и политические, и хозяйственные, и прочие элементы общественного целого [3, с.32]. Сущность социокультурного подхода, по определению Лапина, состоит в рассмотрении общества как единства культуры и социальности [4, с.24]. Под культурой в данном случае понимается совокупность способов и результатов деятельности человека, в том числе идеи, ценности, нормы, образцы, а под социальностью – совокупность взаимоотношений социальных субъектов. Кроме того, специфика социокультурного подхода состоит в том, что он имеет многомерный характер, объединяя в единое целое, например, цивилизационный и формационный подходы [4, с.25], или же историософское и социологическое рассмотрение общества [3, с.32]. Это позволяет, как отмечают представители социокультурного подхода, принимать во внимание "всю сложность и реалистическое многоцветье палитры социальной жизни" [4, с.18], исследовать российское общество как противоречивое единство, "содержащее сложные напряжения отношения личности, групп и общества во всех возможных их комбинациях и взаимосвязях" [3, с. 32].
При социокультурном подходе в центре внимания исследователя находится человек активный (homo activus), являющийся многомерным био-социо-культурным существом и субъектом действия [4, с.27], его нравственность, составляющая основание любой культуры [3, с.32]. Предпринимается попытка выявить сущностные ценностные и этические характеристики социальных субъектов, определяемые культурным долговременным контекстом, поскольку культура, справедливо замечают сторонники данного подхода, пронизывает все состояния социальной жизни. При этом авторы концентрируются на рассмотрении, прежде всего, основополагающих ценностей социальных групп, наиболее значимых для характеристики социокультурного типа общества. При этом подходе обязательно присутствует сопоставительный анализ изучаемых ценностей социальных групп, с одной стороны, и социокультурных характеристик общественного целого, с другой стороны.
Социокультурный подход оперирует определенной моделью общества; общество понимается как социокультурная система, возникающая и изменяющаяся в результате действий и взаимодействий людей. По Лапину, характер общества определяется "типом антропосоциетального соответствия", типом совместимости личностных характеристик членов общества с типом самого общества [4, с.27-28]. При этом он выделяет два возможных типа общества. Первый – общества с господством традиционалистских ценностей, в которых существует приоритет норм и правил поведения субъектов (традиционных действий) по сравнению с возможностями инновационных действий. Другой тип образуют общества, где приоритет отдается либеральным ценностям, свободам и ответственности людей, возможностям для целерациональных инновационных действий. Основная исследовательская задача состоит том, чтобы определить, к какому типу относится российское общество и в какой тип общества оно может трансформироваться.
Иная модель общества представлена в исследованиях Ахиезера. Он доказывает существование в российском обществе двух разнонаправленных процессов и соответствующих им двух социокультурных идеалов, как в среде интеллигенции и духовной элиты общества, так и в глубине народной жизни, в деятельности миллионов, внутри самого социума. Основной объект анализа при этом – раскол целостности, выражающийся в борьбе этих противоположных идеалов - вечевого (соборного, либерального) и авторитарного (абсолютистского, тоталитарного). Раскол между ними обусловливает невозможность медиации, но задает циклическое инверсионное развитие. В каждом историческом цикле осуществляется переход между двумя крайними точками инверсии - от вечевого идеала (соборности) к авторитаризму (абсолютизму) и обратно. Развитие предстает как поиск постоянного компромисса между этими полюсами, более удачный в период развития страны и менее удачный в период катастроф. Именно расколу, по мнению Ахиезера, принадлежит главная роль в возникновении общественных кризисов. При этом основное содержание конфликта – "конфликт двух типов конструктивной напряженности (локального и общества в целом)" [3, с. 125], внутреннее противоречие между локализмом и государственностью, конфликтом частей общества между собой и с государством как целым. Следуя методологии социокультурного анализа, осмысление и преодоление раскола, полагает Ахиезер, прежде всего, должно быть достигнуто в культуре, в нарастании рефлексии истории, ибо раскол – это состояние общественного сознания, неспособного осмыслить целостность понимаемого, в данном случае – истории России.
Несмотря на некоторые различия в разработках Лапина и Ахиезера, их подходы к изучению российской истории и современности схожи. Особенно ярко это проявляется при сопоставлении результатов: полученные независимо (в приводимых ими списках литературы отсутствуют ссылки друг на друга), эти результаты в целом совпадают. На основе анализа отечественной истории и Лапин, и Ахиезер относят Россию к традиционалистскому обществу, в котором все время не удавалось осуществить глубокую и необходимую либеральную модернизацию. Поэтому Россия понимается как "расколотое общество" (Ахиезер) или "кризисный социум" (Лапин), в котором наблюдается застойное противоречие между культурой и характером социальных отношений, когда блокируются механизмы общественного развития [4, с.96-97]. Тормозом в данном случае, полагает Лапин, выступает сам творец истории – homo activus, в сознании которого доминируют традиционалистские ценности, что порождая устойчивость тоталитарных структур, отчуждение человека от участия в общественной жизни, низкую инновационную активность и т.п. По Ахиезеру, таким тормозом является раскол в общественном сознании, блокирующий переход общества к состоянию более эффективного воспроизводства и выживания. Таким образом, авторы сходятся и в диагностике типа общества, но и в определении пределов общественных преобразований, к которым они относят ценностные ограничения общественного сознания, недостаточную распространенность либеральных инновационных ценностей.
В итоге особенности применяемого авторами социокультурного подхода дают новую размерность в анализе социальных трансформаций, выявляя дополнительный культурный пласт в анализе общественного развития. В анализе России социокультурный подход акцентирует общественное внимание на исторически сформированных и устойчивых социально-ценностных структурах, задающих объективные границы трансформации российского общества, выявляет социокультурные основания, позволяющие объяснить отклонения реального хода реформ от замыслов.
Достоинства и преимущества социокультурного подхода в анализе социальных изменений очевидны. В то же время нельзя не отметить некоторые особенности его исходных посылок, которые могут ограничивать применение рассмотренного подхода к анализу изменений в российском обществе.
О чем именно идет речь? С одной стороны, авторы декларируют примат ценностей и нравственных идеалов в формировании социокультурного типа общества и их созидательную роль в общественном развитии. Исходя их этой посылки, естественно предположить, что распространение соответствующих ценностей - необходимое условие формирования соответствующего типа общества. Но, с другой стороны: относя Россию к традиционалистскому обществу, где закрыты пути инноваций и не приживаются либеральные ценности, авторы косвенно признают, что в нашей стране ценности не являются "главной движущей силой", раз именно они не позволяют обществу трансформироваться в необходимом либеральном направлении. Другими словами, сама методология анализа, ставящая роль ценностей в социальных изменениях "во главу угла", а затем определяющая один из типов этих ценностей как "тормоз общественного развития", логически противоречива. И поэтому уже дихотомическое деление общества на традиционалистские и либеральные содержит латентное утверждение о неспособности или способности их развития. Ибо как могут поменяться ценности индивидов, если они представляют собой элемент культурной системы (в этом суть социкультурного подхода) с уже заданными исследователями характеристиками?
Анализ методологии работ наиболее видных представителей социокультурного подхода в современной России позволяет подвести следующий баланс его преимуществ и ограничений, определить его вклад в развитие формирующейся позитивной социологии. С одной стороны, такой подход восстанавливает представление об обществе как о сложном социокультурном объекте, выявляя исторически накапливаемые социально-культурные программы деятельности, поведения и общения людей, обеспечивающих передачу социального опыта от поколения к поколению. Он позволяет определить социокультурные ограничения, неизбежные в каждом обществе, его социетальную природу, которые обуславливают сопротивление или приятие тех или иных культурных образцов. При социокультурном подходе в центре внимания находится взаимодействие типа-личности и типа-общества; характер этого взаимодействия рассматривается как одно из определяющих направлений социальных изменений. С другой стороны, разделение общественных ценностей на "позитивные либеральные" и "негативные традиционные" создает в данном подходе замкнутый логический круг и предопределяет результаты исследования социальных изменений. Неявно постулируется, что в обществах с доминированием традиционных ценностей (к которым авторы относят Россию) эти изменения, по сути, невозможны или чрезвычайно ограничены. Таким образом, роль социокультурного подхода в развитии позитивной социологии заключается в том, что с его помощью выделяются постоянные, устойчивые основания культуры, обуславливающие развитие конкретного типа общества. Они данность, к которой можно приспосабливаться, но с которой вряд ли перспективно бороться.

Особенности институционального подхода. В современной мировой социологии институциональный подход получил новые импульсы для своего развития после того, как его активно стали применять экономисты, пытаясь преодолеть ограничения классических аналитических схем "мэйнстрима" [5]. "К концу 1980-х – началу 1990-х гг. направление нового институционализма заявило о себе и в социологии" [6, с.116]. В российской социологической науке последователями институционального подхода в наибольшей мере являются "социологи от экономики". Последовательно этот подход представлен в работах В.В. Радаева и в исследованиях, выполненных под его руководством. Их можно отнести к так называемому "московскому крылу" институционального направления российской социологии. С другой стороны, данное направление становится "центральным направлением в последние годы исследователей Новосибирской экономико-социологической школы" [7, с.119].
Для "московского крыла" социологов-институционалистов, - и это в значительной мере соответствует тенденциям зарубежной западной социологии, - характерно внимание к новой институциональной экономической теории, заимствование ее концептуального материала. При этом "творческие заимствования из смежных областей в рамках нового институционализма становятся для социологии инструментом обновления собственных подходов, попыткой "влить свежую кровь" [6, с.111], позволяют по-новому взглянуть на предмет исследования и организовать получение новых результатов. Развивая характерные для западных концепций предпосылки методологического индивидуализма, исследователи в данном случае концентрируют свое внимание на анализе хозяйственных процессов на микро-уровне, на локальных порядках, "оставив в стороне макромодели, описывающие институциональное устройство" всего общества [6, с.113]. Институты при таком подходе понимаются, прежде всего, как правила, регулирующие практики повседневной деятельности и, одновременно, сами получающие импульсы развития из такой практики. Институты образуют "не жесткий каркас, а гибкую поддерживающую структуру, изменяющуюся под влиянием практического действия" [6, с.113]. Поскольку в данном случае институты тесно связываются с практикой повседневного действия, в качестве теоретической модели для их описания используется понимаемое в веберовском духе действие – как внутренне осмысленная деятельность, ориентированная на действия других [8]. Ориентация на методологические схемы западных институционалистов, разработанные ими категории позволяет исследователям "московского крыла" сосредоточиться на изучении тех сфер и видов деятельности, прежде всего, экономической, которые "схватываются" этими категориями. К ним относятся рыночные отношения и связанный с ними комплекс прав собственности, структур управления и правил обмена. Поэтому при анализе социальных изменений российского общества в фокусе исследований находятся новые, возникающие отношения [9], составляющие одну из доминант трансформационного процесса.
В то же время используемые исследовательские схемы, спроектированные под данные задачи, не позволяют в полной мере анализировать те составляющие трансформации российского общества, которые связаны с развертыванием сложившихся, исторически присущих стране социальных институтов. В данном случае меньше внимания уделяется феноменам, которые исследуются представителями социокультурного подхода: долговременным программам массового воспроизводства, сложившимся в культуре и обеспечивающим выживание отечественного социума на протяжении его истории. Кроме того, "московское крыло" представителей институционального подхода работает преимущественно в рамках экономической социологии, оставляя вне рассмотрения иные сферы общественной жизни. Это позволяет коллективу в большей мере сконцентрироваться на особенностях экономического поведения социальных субъектов в меняющихся условиях современной России.
Характерной чертой институционального подхода в исследованиях Новосибирской социологической школы является, во-первых, то, что эта социологическая школа в качестве объекта своего исследования имеет не только экономическую сферу и эти исследования, в отличие от работ В. В. Радаева и его коллег, в меньшей мере можно отнести лишь к экономической социологии. Объектом изучения новосибирских социологов является социальная деятельность в более широком контексте, включая процессы демографического и социального воспроизводства, повседневную жизнедеятельность населения, многостороннюю социальную адаптацию к меняющимся условиям жизни и "правилам игры". Традиционные для коллектива регулярные социологические экспедиции, углубленные массовые и экспертные опросы, динамические исследования и работа с обширными статистическими данными на основе постоянно развивающего математического аппарата позволяют вести мониторинг изменений в основных сферах жизнедеятельности социальных субъектов, как на селе, так и в городе.
Другим отличием институционального подхода в работах Новосибирской социологической школы является стремление сочетать макро- и микроуровни исследований. Практически во всех работах коллектива, так или иначе, представлен макро-уровень анализа, при котором объектом выступает общество в целом или его важнейшие подсистемы. Если для их социологов-институционалистов причиной заимствований из экономической науки служит "неудовлетворенность социетальными структуралистскими подходами" [6, с.111], то в НСШ именно эти подходы получили свое развитие. Анализ общества как социальной системы, выделение регулирующих его развитие социальных и социетальных механизмов, исследование специфики российского общества на основе категориального аппарата общих институциональных теорий позволяют осмысливать процессы трансформации в их полноте, видеть связи между инерционными и инновационными его составляющими. В результате, пишет З.И. Калугина, в коллективе "институциональная методология позволила органично увязать микро- и макроуровни исследований, потребовала расширения временных границ анализа и способствовала появлению новых перспектив научного поиска" [7, с. 120].
Такие перспективы реализуются, с одной стороны, в исследованиях, конкретных социальных процессов на микро- и макро уровне. В этих исследованиях поведение населения в разных сферах общества, новые социальные явления (рынки, экономические и адаптационные стратегии, демографические процессы и т.д.) изучаются на микро-уровне, а человек является основной "единицей" анализа. Одновременно рассматриваются важнейшие общественные трансформации, задающие рамки или препятствия для реализации различных видов социального поведения. С другой стороны, макро-уровень выступает самостоятельным предметом исследования новосибирских социологов. Так, анализу институциональной макроструктуры российского общества посвящены работы по развитию теории раздаточной экономики или институциональной теории хозяйственного развития России [10], а также разработка теоретической макросоциологической гипотезы об институциональных матрицах [11]. В данной гипотезе выделяются стабильные базовые институты, обеспечивающие сохранение, функционирование социума, формирующие его институциональную матрицу. С другой стороны, анализируются изменчивые, мобильные институциональные формы, в которых реализуются базовые институты при конкретных культурно-исторических условиях.
Что же объединяет представителей институционального подхода? Применение соответствующих исследовательских схем к анализу социальных явлений дает некоторые новые результаты, обусловленные "разрешительной силой" институциональной методологии: (1). Исследования на микро-уровне позволяет выделить и описать складывающиеся социальные практики, которые в дальнейшем институционализируются и начинают формировать новое пространство социальных ограничений, предпочтений, возможностей; (2). На макро-уровне выделяются базовые институты, задающие социетальную природу общества и формирующие рамки, пределы институциональных преобразований, осуществляемых на микро-уровне, в процессе непосредственной экономической, политической и социальной деятельности; (3). Сочетание макро- и микроуровней исследований позволяет определить не только характер, но и глубину происходящих институциональных изменений и социальных трансформаций, создавая базу построения прогнозов и перспектив дальнейшего хода трансформационного процесса. Ограничения институционального подхода следующие. Ориентация на выявление устойчивых социальных отношений – институтов, представляющих собой опредметченные структуры общественной деятельности, не может не приводить к тому, что вне поля зрения исследователей остаются многообразие способов проявления институтов и институциональных форм в реальной жизни. Как реализуются они в обществах с разными культурными основаниями? Чем определяется специфика их проявления в разные периоды времени, для разных социальных групп? Каковы характеристики общества, определяющие эту специфику? Ответы на эти вопросы требуют выхода за рамки институциональных представлений об обществе и сотрудничества с представителями, прежде всего, социокультурного подхода.

Итоги сопоставления двух подходов. Итак, каковы же сопоставительные возможности социокультурного и институционального подходов, на основе которых изучаются сегодня процессы трансформации российского общества? Что общего между ними, а чем они различаются? Дополняют ли они друг друга или являются противоречивыми, противоборствующими? И что несут они "в копилку" формирующейся позитивной социологии?
Во-первых, и тот, и другой подходы ставят перед собою схожие цели: проанализировать траектории социальных изменений и их содержание, предвидеть вероятные направления трансформации российского общества. Поэтому исследование актуальных состояний общества дополняется в них изучением исторической ретроспективы, переосмыслением истории – прежде всего, российской, - в рамках новых формируемых понятий и категорий. Во-вторых, в обоих случаях предпринимается попытка рассмотрения общества как целостной структурированной системы, а также выявления оснований этой целостности - либо культуры, либо институциональной структуры. Поэтому оба подхода можно в равной мере отнести к социетальному направлению исследований, если понимать под социетальностью рассмотрение общества, во-первых, как целого, и, во-вторых, на макро-уровне.
Такая общность дает основание концептуализировать социокультурный и институциональный подходы как находящиеся "в одном методологическом ряду", и объективно обусловливает возможность их взаимодействия. Взаимодействие может быть связано, например, с решением общей задачи, актуальной для представителей как социокультурного, так и институционального подходов. Поскольку эти подходы относительно новы, только начинают складываться, перед ними в равной мере стоит задача "параметризации" основных понятий, доведение исследовательских программ до строгих методик и систем показателей, однозначно воспринимаемых и принимаемых учеными, работающими в данных областях. Формулировка таких индикаторов, отражающих социетальный уровень рассмотрения общества, верифицирующих конкретные эмпирические данные, позволит шире и с большей практической значимостью использовать возможности каждого из подходов.
Кроме того, социкультурный и институциональный подходы имеют ярко выраженный взаимодополняющий характер, вытекающий из проанализированной выше специфики рассмотрения общества и социальных изменений. Если институциональный подход выявляет устойчивые микро- и макроструктуры социальных взаимодействий – от социальных практик до базовых институтов, - то социокультурный подход позволяет анализировать исторический социокультурный контекст, в котором "живут" эти структуры, особенности их проявления и реализации в тех или иных социокультурных программах, ценностных доминантах, социальном опыте личности.
Таким образом, проанализированные подходы имеют, с одной стороны, самостоятельные "исследовательские ниши", а, с другой стороны, с разных сторон характеризуют общее социальное знание об изучаемом предмете, которым в том и другом случае являются изменения общественной макроструктуры. Поэтому сочетание возможностей обоих подходов позволяет дополнить проблемное поле изучения российского социума взаимодополняющими данными и феноменами, повышая общую валидность знания о направлениях и пределах трансформации российского общества.
В рамках социкультурного и институционального подходов основной интерес представляют процессы устойчивого, а потому позитивного характера, поскольку именно они обеспечивают сохранение и целостность общества, воспроизводство социальной жизни, ее непреходящий характер. Предлагаемое смещение фокуса исследований позволяет рассчитывать на открытие механизмов общественной эволюции, тех механизмов, на основе которых жизнь социума продолжается, несмотря ни на что. Оба подхода концентрируют внимание на постоянно воспроизводящихся социальных отношениях, обеспечивающих целостность и единство общественного организма, составляющих его "скелет" и задающих рамки взаимодействия социальных субъектов, независимо от ценностей, мотивации и желаний последних. Институты и культурные воспроизводственные программы рассматриваются как социальная реальность, материализация общественной истории, закрепленная в нормах, правилах, санкциях, традициях, обычаях и так далее.
Так, на волне развития социокультурных и институциональных исследований в России возникает новая позитивная социология. Социология, в которой основным предметом являются законы развития нашего общества, реализующиеся вопреки разнообразным мнениям и действиям ученых и политиков, давлению и кликушеству. Позитивная социология начинается с непредвзятого изучения истории и современных трансформационных процессов, с выявления массово проявляющих себя устойчивых ценностных предпочтений, социальных технологий, постоянно воспроизводящихся форм и практик общественной деятельности. Особенностью позитивной социологии является отсутствие нормирования социальных феноменов и процессов, предполагающего соотнесение их с "образцовыми" моделями, представление эмпирических данных в контексте строгих научных теорий, а не в качестве обоснования той или иной позиции исследователя. Позитивная социология ориентирована на поиск и изучение базовых общественных структур, институциональных матриц, устойчивых социальных механизмов общественных связей и долговременных культурных программ.
В основе позитивной социологии лежат предпосылки об объективном характере изучаемых социальных процессов, а потому она ориентируется на выявление присущих им естественных механизмов. Как знание невидимых течений реки позволяет гребцу лучше направлять корабль и, признавая стихию реки, не поддаваться ей, а использовать для движения вперед, так и понимание скрытых законов общественных процессов позволит, приняв их неизбежность, позитивно использовать это знание для корректировки социального движения.
Ряд моментов способствуют становлению и развитию новой позитивной социологии в России. Во-первых, как уже сказано, широкое распространение социокультурных и институциональных исследований, как в разных регионах, так и отраслях обществоведения, ориентирует социолога на поиск и выявление культурных программ и институтов как устойчивых механизмов воспроизводства общества. Во-вторых, этому способствует прагматизм молодых и среднего возраста ученых, менее отягощенных грузом советского прошлого, которые идут на смену старшим поколениям. Прагматизм отличается ориентацией на изучение реальных процессов, практицизмом и свободой от ценностных, в том числе и критических, суждений. Кроме того, как говорили древние: "Нет истины в поношениях, и нет истины без любви". Молодое поколение ученых современной России имеет меньше оснований быть недовольными общественной ситуацией, давшей им новые горизонты и возможности, и, возможно, с большей любовью относится к стране, в которой реализуется их настоящее и будущее. В-третьих, развитие позитивной социологии в России становится практически актуальным. В деятельности политиков, управленцев, хозяйственных руководителей, разных групп населения обновленной России все более осознанной и очевидной становится опора на собственные силы. Это объективно требует поиска и изучения законов, обеспечивающих развитие этих сил, в противовес практике заимствования чужих чудодейственных рецептов. Позитивная социология становится нужной современному российскому обществу, переживающему новый этап самоидентификации и начинающему процесс поступательного развития. Позитивная социология соответствует изменившемуся вектору общественного сознания. Заканчивается период, который представители российской интеллигенции определили как "время, какофонии", при котором "воздух накален нетерпимостью" [12]. Вера, что "красотою спасется мир", начинает овладевать умами и душами людей. Возрождаются российская наука и культура, активизируется поиск гармонии, подлинных знаний. Приходит время для позитивной социологии.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Маслоу А. Новые рубежи человеческой природы / Пер. с англ. М.: Смысл, 1999. С. 344.
Социальная траектория реформируемой России: Исследования новосибирской экономико-социологической школы. Новосибирск: АО "Наука РАН", 1999. С. 124.
Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта (Социокультурная динамика России). Т. 1. От прошлого к будущему. 2-е изд., перераб. и доп. Новосибирск: Сибирский хронограф, 1997.
Лапин Н.И. Пути России:социокультурные трансформации, - М.: Институт философии РАН, 2000.
Ходжсон Дж. М. Жизнеспособность институциональной экономики // Эволюционная экономика на пороге XXI века. Доклады и выступления участников международного симпозиума (г. Пущино, 23—25 сентября, 1996 г.). М.: Изд-во "Япония сегодня", 1997.
Радаев В.В. Новый институциональный подход: построение исследовательской схемы // Журнал социологии и социальной антропологии. 2001. Том IV. № 3.
Калугина З.И. Новое время – новые задачи: институциональный подход к изучению трансформационных процессов / Социальная траектория реформируемой России: Исследования новосибирской экономико-социологической школы. Новосибирск: АО "Наука РАН", 1999.
Вебер М. Основные социологические понятия // Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1980. С.602-603.
См., например: Радаев В.В. Рынок как объект социологического исследования // Социологические исследования, 1999, № 3; Радаев В.В. Формирование новых российских рынков: трансакционные издержки, формы контроля и деловая этика. М.: Центр политических технологий, 1998.
Бессонова О.Э. Раздаток как нерыночная система // Известия СО РАН. Сер. Регион: экономика и социология. 1993. Вып. 1; Бессонова О.Э. Институты раздаточной экономики России: ретроспективный анализ. Новосибирск: ИЭиОПП СО РАН, 1997; Бессонова О.Э. Раздаток: институциональная теория хозяйственного развития России. Новосибирск: ИЭиОПП СО РАН, 1999 и др.
Кирдина С.Г. Институциональные матрицы и развитие России. М.: ТЕИС, 2000; Кирдина С.Г. Институциональные матрицы и развитие России (2-е изд., пер. и дополн.). Новосибирск: СО РАН, 2001; Кирдина С.Г. Об институциональных матрицах: макросоциологическая объяснительная гипотеза // Социол.исслед., 2001, № 2. С. 13-23, и др.
Плотников В. Не надо делать деньги из сотрясения воздуха // Известия, 18 апреля 2002 г. С. 7.



ОГЛАВЛЕНИЕ