<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 3)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

системы» (Новосибирск, 1991),
• «Проблема обоснования в контексте развития культуры» (Уфа, 1991);
• «Frege's and Hilbert's heritage in the XXth century logic, philosophy and
mathematics» (Kaliningrad, 1992);
• «VI Аристотелевские чтения: Единый космос, единый полис, единый
человек» (Мариуполь, 1993);
• «Современная философская компаративистика: мировоззренческие и
методологические вопросы» (Санкт-Петербург, 1993);
в
«Инженер и культура» (Пермь, 1993);
• «Уральская философская школа и её вклад в развитие современной
философии» (Екатеринбург, 1996);
• «Логическое кантоведение - 4: Проблема психологизма в философии
логики» (Калининград, 1997);
» «Личность и культура на рубеже веков» (Екатеринбург, 1997);
• «Антропология с современной точки зрения» (Калининград, 1998);
" «Наука о морали: 250 лет со дня рождения Джереми Бентама» (Санкт-
Петербург, 1998);
• «Российская культура на рубеже пространств и времён» (Екатеринбург,
1998);
• «Русская литература первой трети XX века в контексте мировой
культуры» (Екатеринбург, 1998);
• «Человек в философско-культурологическом измерении»
(Нижневартовск, 1998);
• «Межвузовский семинар: Эпистемы» (Екатеринбург, 1998);
• «Четвёртая международная конференция серии «Нелинейный мир» -
«Языки науки - языки искусства» (Суздаль, 1999);
• «Экономическая, правовая и духовная культура России на рубеже
тысячелетий» (Екатеринбург, 1999);
• «П Российский философский конгресс» (Екатеринбург, 1999);
• «УШ Кантовские чтения, посвящённые 275-летию И. Канта»
(Калининград, 1999).
Диссертация обсуждалась на кафедре онтологии и теории познания
философского факультета Уральского государственного университета и
была рекомендована к защите. Основные положения диссертации отражены
в публикациях соискателя.
Структура и объем диссертации. Структура работы обусловлена
программой исследования и характером решаемых задач. Текст
исследования состоит из введения, трёх глав, заключения и списка
использованной в исследовании литературы. Содержание работы изложено
на 125 страницах. Библиография состоит из 142 наименований.

10
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во Введении обосновывается актуальность исследования,
определяются его теоретические источники, конкретно-научный материал и
степень разработанности рассматриваемых проблем, формулируются цель и
основные задачи диссертации, раскрывается теоретико-методологическая
основа исследования.
Первая глава «Логика в системе наук коммуникативного
характера» рассматривает коммуникативную природу логического знания,
опираясь на современные исследования дискурса. Выявление онто-
гносеологических оснований логического анализа различных контекстов
выступает при этом как специфическое преломление целостного, т.е.
онтологического и гносеологического видения феномена коммуникации.
Игнорирование методологического значения указанных философских
оснований, как показывает опыт прикладных исследований, может
послужить причиной разрушения сущности анализируемого контекста.
В первом параграфе «Логический анализ как дискурсивная
практика» обсуждается потребность в пересмотре традиционных
(теоретико-познавательных) взглядов на логические исследования в
соответствии с ситуацией сосуществования логических систем различного
типа. Такая ситуация сложилась в течение XX века, вследствие чего возникла
необходимость в общекулътурном осмыслении проблем логического
анализа. Причём необходимость эта обостряется благодаря наблюдаемому
расширению традиционной сферы применения логических методов: к
математическому и естественно-научному знанию добавляются области
гуманитарных наук. В связи с глубокими изменениями в принципах
методологической рефлексии над особенностями гуманитарного знания
конфликтность ситуации сейчас настолько высока, что взаимоисключающие
точки зрения получают своё обоснование и развитие, порой игнорируя даже
саму возможность понимания друг друга. С одного полюса наблюдается
стремление исключить современную логику из структуры и содержания
гуманитарного знания, с другого - логическая составляющая в методологии
гуманитарных наук активно разрабатывается современными логиками:
логика действий, эпистемическая логика, логика оценок и норм и др.
Основная причина указанной конфликтности - в гипертрофированно
монологическом понимании логики и полном забвении её коммуникативных
корней. Однако легко проследить генетическую связь логики с диалоговой
культурой. Связующим элементом здесь выступает понятие полемической
ситуации. Ситуация активного несогласия участников коммуникации друг с
другом - основной предмет той сферы интеллектуальной и духовной
деятельности, которая называется полемикой. Несложно установить
генетическую связь полемики с логикой: полемика изучает общение в
ситуации активной неудовлетворенности позицией собеседника; среди
других аспектов, полемика порождает анализ выразительности речи -
риторику, вырабатывающую средства речевого воздействия; из базовых
разделов риторики, а именно, в рамках инвенции (изобретения) - как учение
об аргументах, в рамках диспозиции (расположения) - как структура
демонстрации (обоснования), вырастает, ограничиваясь в предмете

11
средствами убедительной и доказательной речи, теория аргументации;
логика же являет собой, по происхождению, элитную часть теории
аргументации, вырабатывая специальные методы анализа рассуждений.
Таким образом, полемическая ситуация остаётся «территорией»
исследования генетически связанных наук коммуникативного характера,
объединённых феноменом «артикуляции мысли в языке» (Г.Х. фонВригт).
В современных исследованиях дискурса как коммуникативного
события (Т.А. ван Дейк), наряду с традиционным рассмотрением
гносеологического (когнитивного) характера, коммуникации всё более
определённо придаётся онтологический статус. Сохранение общности
позиций позволяет включить вопрос философии логики об онто-
гносеологических основаниях логического анализа в широко исследуемое
поле проблем теории дискурса и практики коммуникативных стратегий.
Учение о дискурсии сегодня активно реализуется в философии, социологии,
когнитивных анализах, семиотике и, прежде всего, учитывает внешнюю
(предметную, социальную) и внутреннюю (ментальную, личностную)
обусловленность речевых высказываний. Поэтому осмысление
метафизических оснований логического анализа как дискурсивной практики
методологически значимо. Традиционное видение нормативного характера
логики при этом существенно трансформируется. Понимаемая как «средство
для предохранения от ошибок или заблуждении» (В. Минто) в рассуждениях,
сохранив функцию теоретической платформы для методов реализации
потребности в этом средстве, логика утратила прежнее упование на
универсальность и неизменность классических принципов, требующих
ригористических допущений в построении формальных систем,
применяемых для анализа различных контекстов. Прежняя
предохранительная функция в современной логике приобрела
герменевтический оттенок, предваряя логический анализ выяснением тех
онтологических и гносеологических оснований, которых требует
анализируемый контекст. Таким образом, логический анализ, как особая
система речи и действия, предполагает свою субстантивацию, которая
производится в силу социальной потребности избегать деструктивных
конфликтов, разрушающих самобытность, уникальность различных
контекстов культуры.
Исходя из вышесказанного, можно осуществить уточняющий
пересмотр традиционного определения логического анализа и дать
следующее: логический анализ - это «ид дискурсивной практики,
заключающийся в применении к оценке корректности контекстуально-
определённых рассуждений формального аппарата логических систем с
установленными онтологическими и гносеологическими предпосылками. Это
определение исключает абсолютизацию одного формального аппарата
(классической) логики и предполагает возможность выбора среди логических
систем различного типа. Конечно, степень и объём социально-практических
запросов к современной логической культуре превосходит возможности её
реализации как в теоретическом плане, так и в прикладных областях, что
воспринимается как стимул к решению актуальных проблем.


12
Во втором параграфе «Логико-аргументационная экспертиза», на
примере экспертизы логической формы в области права, рассматриваются
вопросы приложения средств логики. О логическом анализе сегодня следует
говорить уже в связи с обсуждением общих и частных методологических
проблем всех областей знания: математики, естествознания и гуманитарных
наук. Структурные особенности предметной области и принципиальная
неэлиминируемость агента рассуждения составляют сущность контекстов,
требующих соответствия метафизических оснований применяемых для
анализа логических средств. Накоплен достаточный материал, способный
служить иллюстрацией сказанному: логический анализ проблем оснований
математики, программирования, квантовой механики, медицинской
диагностики, лингвистики, социологических исследований и др.
Остановимся на проблемах юриспруденции, т.к. правовая практика является
образцовой сферой порождения, анализа и разрешения полемических
ситуаций. Нам неизвестно государство, в котором система судопроизводства
содержала бы институт научной экспертизы логической формы, но нам
удалось получить, правда, ещё весьма скромный, опыт успешного
проведения логико-аргументационных заключений по материалам
уголовных дел. Успешного в том смысле, что эти заключения фигурировали
в реальных судебных процессах в качестве документов научной экспертизы.
Успешного ещё и потому, что данный опыт позволил сформировать взгляд
на то, какой может и должна быть логическая экспертиза в праве, -
5
естественный шаг, следующий за выполненным В.О. Лобовиковым
обоснованием её необходимости. Заметим, что в следственной модели
судопроизводства обсуждаемая экспертиза носит консультационный
характер, содействуя эффективному поиску выводов; в состязательной
модели она имеет оценивающий характер, определяя наличие и свойства
логического вывода (например, доказательства вины в обвинительном
заключении). Судебная практика репрезентативна с точки зрения анализа
полемической ситуации, но логической экспертизе могут подлежать и другие
сферы юриспруденции: правовое управление, правотворчество, правозащита-
Логический анализ строит или оценивает юридическую аргументацию, и
название «логико-аргументационная экспертиза» наиболее полно отражает
суть дела. Логика обеспечивает интеллектуальную составляющую
разрешения полемической ситуации, и если правовая практика встречается с
трудностями именно интеллектуального характера, то игнорирование
возможности обращения к логической теории должно расцениваться либо
как непростительная небрежность (необоснованный риск), либо как
преступная злонамеренность (пристрастность). В любом случае - как
нарушение принципа равной защищённости прав.
К традиционной формальной логике апеллируют во многих
методолого-правовых текстах. Тогда нередко наблюдаемые подмены

˜ Лобовиков В.О. Научная экспертиза логической формы доказательств в судопроизводстве
или логическач подготовка юристов? (Некоторые соображения о существующих русской и
американской системах судопроизводства и юридического образования) // Вестник
Гуманитарного университета. Серия «Право». Екатеринбург, 1996 № 1(1). С. 113-122.

13
понятий, некорректные определения, вольные переформулировки суждений,
необоснованные противоречия, нарушения схем умозаключений могут
расцениваться как проявление профессиональной несостоятельности
допускающих их юристов или вынуждают устраивать «чтения в сердцах» в
поисках причин отступления от известных норм. Классические
пропозициональная логика и логика предикатов требуют специальной
мотивации для освоения; возможности их приложений в праве раскрываются
при переходе к модальной логике, традиционная интерпретация которой -
алетическая, интересны также эпистемическая, аксиологическая и др.
Выделим деонтическую интерпретацию, в простом случае она рассматривает
нормы, налагаемые на статичные положения дел, но роль метафизических
допущений проявляется уже здесь. Возникают проблемы: «принцип Юма»
говорит об автономии «должного» и «действительного», «дилемма
Йоргенсена» поднимает вопросы об отношении истинностных значений и
норм, о логическом следовании между нормами. Другая трудность состоит в
том, что аналогии взаимоопределимости элегических и деонтических
модальностей (традиция Лейбница) порождают кодексы, где исключены
деонтически неучтённые события (отсутствие нормы соответствует норме-
дополнению: «Отсутствие запрещения тождественно разрешению»),
законодателю приписывается роль демиурга. Сомнительно, что такие
системы интересны для теологии, их интерпретация скорее просматривается
на правилах настольной игры. В большинстве случаев законодатель
предполагает наличие неучтённых событий. Отсюда отсутствие выражения
нормы приобретает определяемый законодателем смысл. Выделяются два
содержательно приемлемых типа кодексов: включение неучтённых событий
в область запрещённого порождает «тоталитарный» кодекс («Запрещено всё,
что не разрешено»), включение их в область индифферентного -
«демократический» кодекс («Разрешено всё, что не запрещено»). Переход к
деонтической логике, в которой нормы налагаются на действия
(воздержания), изменяющие (сохраняющие) положения дел, требует
обогащённых предпосылок, динамически определяющих событие и норму.
Отказ от допущений, связанных с классическими законами, порождает
неклассические логики. Укажем на конструктивистский характер презумпции
невиновности (наблюдение В.О. Лобовикова): существование преступника
определяется эффективной процедурой судебного разбирательства.
Неклассическая логика толерантна к потенциальной бесконечности,
неразрешимости, неполноте, нечёткости, противоречиям. Такие ситуации
естественны для права, и пренебрегать анализом релевантных,
немонотонных и др. рассуждений значит расписываться в допущении
нетрадиционных паралогизмов, изощрённых софистических уловок,
разрушающих принципы справедливости. Право - показательная область
эффективного приложения логики, динамичность и неклассичность его
контекстов демонстрирует, что избежать деструктивных конфликтов,
разрушающих анализируемый контекст, порой невозможно без учёта онто-
гносеологических предпосылок, субстантивирующих логический анализ.



14
Во второй главе «Онто-гносеологнческие основания
логического анализа статических контекстов» на базовом
пропозициональном уровне семантики статического концептуальною
аппарата рассматриваются предпосылки логических систем:
онтологического характера, связанные с объектами рассмотрения;
гносеологического характера, связанные с определением истинностного
значения. Изложение опирается на следующую структуру: в основе языка
всегда лежит счётное и непустое множество пропозициональных
переменных - Фо; всегда имеется синтаксическая категория формул - Ф;
семантическая модель всегда есть пара М = <W,V>, где W есть непустое
множество, а V есть функция означивания для реФ0. Используется различие
событийной и сентенциальной (высказывательной) интерпретаций
пропозициональной логики, рассматривается их синтез в рамках идеи
комбинированных логик.
Первый параграф «Онтологические предпосылки систем
ассерторической логики» посвящён выявлению зависимости
пропозициональных логических систем от онтологических допущений.
Тем самым мнение о полной независимости логики от содержания
рассуждений, формулируемое И. Кантом, существенно уточняется:
логика, отвлекаясь от конкретных эмпирических характеристик реальных
объектов, опирается на результаты абстрагирования -. конструируемые
идеальные объекты рассмотрения. Принимается упрощённая онтология,
лежащая в основе идеи обобщённых пространств и неэкстенсиональных
семантик. В логике она наметилась при введении Л. Витгенштейном в
«Логико-философском трактате» понятия элементарного положения дел
(der Sachverhalt), их совокупность задаёт логическое пространство, точки
которого есть возможные миры. Логическое пространство при этом
понимается как множество всех возможных миров - W, а пропозиция
(событие) - как его подмножество: V(p)cW. Пересмотр онтологических
предпосылок осуществляется за счёт конструирования и принятия
логической семантикой абстрактных объектов различного типа.
Вариации характеристик возможных миров предполагают
рассмотрение стандартных и нестандартных возможных миров. Для
стандартных семантик возможный мир синтаксически задаётся полным
описанием состояния, т.е. максимальным непротиворечивым множеством
формул (содержащим все формулы либо с отрицанием, либо без него),
линденбаумовым множеством. Однако существует возможность, например,
неполного описания с помощью модельного (хинтикковского) множества.
Введение противоречивых, неполных и смешанных описаний миров
означает отказ от предпосылок классической логики. Эти вариации могут
быть дополнены рассмотрением «псевдосостояния» (лежащего вне
рассматриваемого логического пространства возможного мира: AgW).
Вариации характеристик логического пространства обеспечиваются,
например, тем, что в качестве множества возможных миров, кроме конечных
множеств, используются сопоставимые с одним из числовых множеств, или
одно из возможных упорядочиваний, например, на множестве точек
четырёхмерного пространства Минковского. Причём семейство

15
подмножеств логического пространства может быть булевой алгеброй,
алгеброй Моргана, алгеброй Хао Вана и др.
Вариации понятия пропозиции связаны с использованием
альтернативных теорий множеств. Рассматривается особый статус таких
абстрактных объектов, как универсальная пропозиция (необходимое
событие, охватывающее всё логическое пространство: V(T) = W) и пустая
пропозиция (невозможное событие, не содержащее элементов логического
пространства: V(_L) = 0). Обсуждается статус единичных пропозиций, имён
миров (сингулярных событий, содержащих только один элемент логического
пространства: V(psm)eW). Множество имён миров позволит определённо
ссылаться на каждый отдельный мир непосредственно в выражениях
объектного языка, т.е. обходиться без описаний состояния. Возможно, что
это путь к рассмотрению неаддитивных миров, обладающих системным
эффектом за счёт взаимозависимости положений дел.
Поскольку интерсубъективная, доступная для всех участников
коммуникации онтологическая структура является смысловым ядром
контекста, постольку конкретизация пересмотра онтологических оснований
логического анализа возможна благодаря обогащению объектного языка.
Во втором параграфе «Гносеологические предпосылки систем
ассерторической логики» рассматривается зависимость
пропозициональных логических систем от гносеологических допущений,
связанных с концептуальным аппаратом агента рассуждений. Тем самым
обобщается позиция НА. Васильева, признающего обусловленность логики
характеристиками объектов рассмотрения, но постулирующего
универсальность абстрактных, «металогических» законов, связанных с
понятием истины. Подверженные трансформациям из-за апроксимативного
характера знания и трактуемые интрасубъективно (что позволяет избежать
возвращения к традиционному психологизму), установки познающего
субъекта обосновывают логику, т.к. включены в её семантику. Пересмотр
гносеологических предпосылок осуществим благодаря возможности
независимого определения понятий истинности и ложности, в соответствии с
чем варьируется понятие логического следования.
Потенциал бесконечного углубления в детали вопроса о том, что понимается
под истиной, огромен, но можно ограничиться и предварительными шагами,
отталкиваясь от аристотелевского определения истины,
конкретизированного схемой Тарского, где речь идёт об отношении между
высказыванием и положением дел, которое выражает высказывание. В
классической логике отрицательное высказывание по существу является уже
сложным высказыванием и совпадает с констатацией ложности
элементарного утвердительного высказывания. Но если считать, что
отрицательное высказывание элементарно, носит самостоятельный характер
и не совпадает с констатацией ложности утвердительного высказывания, то
не исключается возможность утверждения одновременного присутствия и
отсутствия свойства у предмета или наличие информационных провалов.
Неэкстенсиональные семантики позволяют получить адекватные
интерпретации пересмотра гносеологических предпосылок. Стандартно
элементарное высказывали» реФ0 оценивается как истинное в мире seW

16
модели М следующим образом: M.s i= p о se V(p), а ложность определяется
путём отрицания истинности: M,s Ц р о -iM,s |= р « sg V(p) о se W \ V(p).

Однако этот путь не должен рассматриваться как единственный. В целях
независимого определения понятий истинности и ложности для
элементарного высказывания можно задать независимые друг от друга
подобласти W: V,(p)cW - область высказывания р, т.е. миры в которых р
истинно; Vf(p)ciW - антиобласть высказывания р, т.е. миры в которых р
ложно. Эти подобласти автономно определяют истинность и ложность р
соответственно следутощим образом: M,s г р <=> seV^p); M,s H р о seV,(p).
Таким образом, отношения между областями и антиобластями элементарных
высказываний будут определять вариации отношений между истинностью и
ложностью, т.е., в конечном счёте, разнообразие типов логической семантики
с различными отношениями логического следования. Принимая в качестве
гносеологических предпосылок логической системы различные условия
отношений пересечения и объединения между классами V,(p) и VXp): Г)
Vt(p)nVf(p) = 0; 2) V,(p)uVf(p) = W, можно получать то стандартную
классическую семантику (принимая оба условия 1 и 2), то двойственную
классической, например, релевантную семантику (отбрасывая оба условия 1
и 2), то семантику с истинностнозначными провалами (принимая условие 1 и
отбрасывая условие 2), то двойственную последней семантику с
пресыщенными оценками (отбрасывая условие 1 и принимая условие 2).
Возможно введение в семантику дополнительных независимых подобластей
W: противоречивой, индифферентной и др., что обеспечивает переход к
многозначным (в частности - бесконечнозначным) и нечетким логикам,
следовательно, к постановке вопроса о структурализации истинностных
значений. Поскольку концептуальный аппарат агента рассуждения не
является неизменным, постольку конкретизация пересмотра
гносеологических оснований логического анализа возможна благодаря
варьированию семантической процедуры приписывания высказываниям
истинностных значений.
параграфе «Идея комбинированных логик»,
В третьем
основываясь на тех выводах, которые сделаны в ходе рассмотрения вариаций
предпосылок различных логических систем, с помощью идеи
иллюстрируется возможность целостного
комбинированных логик,
представления онто-гносеологических оснований логического анализа
статических контекстов. Идею комбинированных логик, выдвинутую В.А.
Смирновым, следует считать вариантом обобщения тенденции современной
логики к анализу и синтезу онтологических и гносеологических предпосылок
логических систем. Замысел исчислений комбинированных- логик, где
онтологический (эмпирический) уровень отождествляется с силлогистикой
или алгеброй классов (о тесной связи между последними см. в работах В.А.
Бочарова и В.А. Смирнова), а гносеологический (абстрактный) уровень
отождествляется с логикой высказываний, возник в связи с реконструкцией
систем неаристотелевских логик Н.А. Васильева. Для реализации идеи,
например, строится алгебра событий (имена событий не есть утверждения), в
логическую систему вводятся внутренние операции над событиями, они
обеспечивают выражение онтологических законов, а внешние логические

17
связки обеспечивают выражение гносеологических законов. Таким образом,
к многообразию систем неклассической логики можно обращаться,
пересматривая то онтологическую, эмпирическую, внутреннюю часть логики
(логика событий), то гносеологическую, абстрактную, внешнюю часть
логики (логику сентенций), то обе сразу. Несмотря на свою значимость,
наследие Н.А. Васильева не должно рассматриваться в качестве
единственного источника идеи комбинированных логик. Например, близко к
ней известное требование Г. Фреге различать предложения (Satz), суждения
(Urteil) и содержания мысли (Gedanke). Предполагается, что имеется отличие
акта предикации (синтеза свойства или отношения с объектом) от акта
утверждения (соотнесения мыслимого содержания с реальностью).
Используется две формы записи: Р(а) представляет акт предикации и не
является записью суждения. В последнем случае пишется 0Р(а), где © -
указатель акта утверждения, но не сентенциальный или термовый оператор.
В языке комбинированной пропозициональной логики переменные из Ф0
пробегают по атомарным событиям. Кроме множества событийных
переменных и стандартных пропозициональных функторов, алфавит
содержит связки событий ˜, n, и и оператор 6>. Имеются две синтаксические
категории: категория формул (Ф) и категория событий (событийные термы).
Множество событий обозначается Фс, и к стандартному описанию

<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 3)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>