<< Пред. стр.

стр. 19
(общее количество: 42)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

их в сторону от дороги. Ван Дань, видя волнение, которое вызвал его при-
езд, приказал слугам не поднимать лишнего как происходили столь странные
вещи? Очень просто. Оказывается, к обеим сторонам залы примыкали доми-
ки-кельи, с десяток и больше, в которых стояли кровати с пологом. И вот
какая-нибудь бездетная женщина, молодая и здоровая, после семидневного
поста шла в храм помолиться. Преклонив колена перед изваянием Будды, она
бросала на пол деревянный чурбачок, и, если он показывал благоприятный
знак, женщина оставалась в келье на ночь. Если знак оказывался несчаст-
ливым, значит, в ее поступках или молении таилось нечто недоброе. Тогда
монах, помолившись за нее, назначал ей еще семь дней поста, после чего
женщина приходила снова.
Кельи были заперты со всех четырех сторон - ни единой дырки, ни щел-
ки. Если женщина приходила со слугами, монахи внимательно осматривали
их, потом оглядывали женщину и только вечером ее допускали в келью, а
слуги оставались снаружи у двери. Понятно, при такой строгости ни у кого
не рождалось ни малейших подозрений. Самое удивительное то, что по возв-
ращении домой женщина через какое-то время оказывалась беременной, а за-
тем рожала ребенка красивого и крепкого. Подобное чудо и заставляло жен-
щин, будь то из чиновных семей или простолюдинок, идти в храм помолиться
в Чадодарственной Зале. В Зале всегда толпилось множество богомольцев,
пришедших из дальних уездов и областей, и царило большое оживление. По-
жертвований от прихожан нельзя было счесть. Само собой, женщинам по
возвращении домашние задавали вопрос: как, мол, ночью бодхисатва явил
свою благодать? Одна отвечала, что во сне ей привиделся Будда с младен-
цем. Другая рассказывала, что к ней приходил святой алохань. Третья го-
ворила, что она никого не видела, и больше отмалчивалась. Четвертая,
стыдливо улыбаясь, отказывалась отвечать на вопросы. Некоторые старались
ходить в храм пореже, а другие клялись, что больше не ступят в него но-
гой. А теперь подумайте: разве Будда или бодхисатва, вставший когда-то
на стезю очищения и порвавший со всеми земными желаниями, будет по ночам
являться в храм и, отягощенный мирскими страстями, приносить младенцев?
Пустая болтовня! Все дело в том, что люди этих мест верили не врачам, но
знахарям да всяким колдунам, а бесовские учения считались у них великой
Истиной. Они находились в слепоте и заблуждении, и ум их не поддавался
просветлению. Вот отчего их жены шли в монастырь, чем охотно пользова-
лись лысые разбойники. Вот уж действительно: Известно давно, что эта
трава причиняет здоровью вред, А многие верят, что лучше ее на свете ле-
карства нет.
В храме Драгоценного Лотоса под личиной почтительности и смирения
скрывались злодеи и распутники. В кельи, казавшиеся закрытыми со всех
сторон, на самом деле вели тайные лазы. Как только монастырский колокол
отбивал положенное число ударов, возвещая о наступлении ночи, монахи,
зная, что женщины уже уснули, прокрадывались в кельи и творили свое не-
потребное дело. Богомолки, конечно, просыпались, да только поздно. Разу-
меется, они могли заявить властям, да что толку - лишь себя ославить, и
женщины предпочитали скрывать свой позор. Были и другие причины. Надо
сказать, что после семидневного поста женщины были чисты духом и телом.
Монахи же, крепкие и годами не старые, все были молодцы как на подбор. К
тому же они за большие деньги покупали возбуждающие снадобья, которые
давали женщинам, отчего девять из десяти обязательно зачинали. Некоторые
богомолки понимали, что впали в грех, но они таились от мужа и молчали,
прямо как тот немой, который съел желтый корень хуанлянь: ему горько, а
он сказать ничего не может. Что до бесстыдниц и распутниц, то им посеще-
ние храма приходилось по вкусу, и они были готовы вкушать удовольствие
еще и еще.
Такой блуд и разврат продолжались многие годы, и братия бритоголовых
злодеев уже привыкла, что все пакости сходят им с рук. Но вот неждан-
но-негаданно Небо послало в эти места одного чиновника, который получил
должность начальника уезда. Вы спросите: кто он? Некий Ван Дань из
Цзиньцзянского округа провинции Фуцзянь. Получив ученую степень еще в
юные годы, он отличался ясным умом и прозорливостью. Он знал, что пра-
вить уездом трудно, так как здесь живут не только ханьцы, но и многие
инородцы, и жители этих мест отличаются мятежным нравом. Вот почему,
заступив на должность начальника уезда, Ван действовал решительно, ста-
раясь выявить скрытые недуги и нисколько при этом не страшась влия-
тельных лиц. Через полгода он навел в уезде строгий порядок: лихоимства
исчезли, грабежи прекратились, чему люди были несказанно рады. Разумеет-
ся, Ван Дань слышал о храме Драгоценного Лотоса и о тех чудесах, которые
там происходят во время моления, но слухам этим не верил.
"Если бодхисатва действительно являет чудо после того, как женщина
хорошо помолится, зачем ей оставаться в храме на ночь? - думал он. -
Что-то здесь не то!". Однако, поскольку никаких подозрительных фактов не
обнаруживалось, он не стал поднимать шума и решил, что сходит в храм сам
и определит все на месте. Выбрав для визита начало девятой луны, он пое-
хал воскурять благовония.
К храму шли густые толпы богомольцев. Подъехав ближе, начальник уезда
огляделся. Храм был окружен белой стеной, возле которой росли старые ивы
и могучие ясени. Центральные ворота, выкрашенные красным лаком, венчала
высокая башня. На ней красовалась надпись, сделанная золотыми иероглифа-
ми: "Буддийский храм Драгоценного Лотоса". Напротив ворот-стена, наподо-
бие экрана, возле нее на земле стояло множество паланкинов. Кругом сно-
вали богомольцы, которые, заметив начальника уезда, бросились врассып-
ную, пропуская кортеж вперед. Носильщики, всполошившиеся при виде высо-
кого начальства, схватились за поручни паланкинов, намереваясь унести их
в сторону от дороги. Ван Дань, видя волнение, которое вызвал его приезд,
приказал слугам не поднимать лишнего шума. Однако настоятель уже знал о
приезде начальника. Он приказал бить в колокол и барабаны и, созвав всех
монахов перед воротами храма, велел им пасть на колени. Паланкин на-
чальника уезда проследовал к главному зданию. Начальник уезда сошел на
землю. Да, действительно, монастырь содержался в большом порядке и выг-
лядел внушительно.
Высоки-высоки беседки и терема.
Открытые галереи опоясывают дома.
Главного храма пышен наряд -
Облаками летящими густо расписаны красные створки врат.
Красоту построек ни с чем не сравнишь;
Дым благовоний окутал бирюзу черепичных крыш.
Ясень древний листвою укрыл
Балок узоры искусные, резьбу деревянных стропил.
Под туями и соснами, в тени ветвей,
Видны крутые изгибы переходов и галерей.
Воистину здесь, в Чистой
Земле /11/, смертные не живут.
В глубинах священных гор Поднебесной монахи нашли приют.
Ван Дань возжег перед Буддой благовонные свечи и совершил поклоны,
втайне моля, чтобы божество помогло ему раскрыть секреты здешних чудес.
Настоятель Фосянь во главе монашеской братии склонился перед начальником
уезда и предложил пройти в его келью куда тотчас принесли чай.
- Я слышал, что святые отцы из вашей обители благодаря вашему необык-
новенному радению проявляют большое старание в исполнении обрядов и
строго блюдут все! запреты, - обратился Ван Дань к настоятелю. - Пос-
кольку подобные нравы царят у вас уже много лет, я решил послать высшим
властям бумагу, в коей испросить о даровании вам грамоты на получение
чина, дабы вы могли управлять этим монастырем впредь и всегда.
Обрадованный монах низко поклонился и поблагодарил начальника за доб-
роту. Ван Дань продолжал:
- До меня дошли слухи, что в вашем храме происходят чудеса - будто
исполняются просьбы о чадорождении. Это правда?
- Да, в нашей обители есть придел, где является подобное чудо. Это -
Чадодарственная Зала.
- А какой обет должна соблюсти женщина, которая испрашивает дитя?
- Никакого особого обета не требуется. Даже сутры читать не обяза-
тельно. Надо только одно: чтобы женщина отличалась крепким здоровьем и
была искренней в своих мыслях и поступках. Исполнив семидневный пост,
она должна потом молиться перед ликом Будды, и, если ей выпадет благо-
датный знак, она остается на ночь в одной из здешних келий. Ее моление
ниспосылает ей сон, после коего она рожает дитя.
- А удобно ли женщине оставаться одной?
- Вполне удобно и весьма надежно! Ведь кельи со всех сторон закрыты,
и в каждой комнате находится лишь одна женщина. Снаружи ее сторожат слу-
ги, так что ни один посторонний не может проникнуть внутрь.
- Так, так! - проговорил уездный начальник. - Знаете ли, у меня тоже
нет наследников... Но, думаю, моей супруге приезжать сюда не вполне
удобно.
- Пусть вас это не волнует! - успокоил его Фосянь. - Вы можете сами
возжечь благовония и помолиться, испрашивая себе чадо. Что же до вашей
супруги, то ей следует блюсти дома пост и наложить на себя кое-какие
запреты, после чего явится чудо.
- Странно! - удивился Ван. - Обычно просьбы исполняются лишь тогда,
когда женщина остается в келье. Ведь именно так происходит у других. Ес-
ли моя жена сюда не приедет, вряд ли свершится чудо!
- Ваше превосходительство! Вы не ровня обычным людям. Вы - хозяин ты-
сяч и тысяч людей, к тому же вы чтите буддийский закон. Если ваше моле-
ние будет преисполнено искренности, Небо сразу это оценит.
Вы спросите, почему Фосянь не хотел, чтобы супруга начальника уезда
приехала в храм? На сей счет есть такая поговорка: мошенник хоть и хи-
тер, но сердце у него пугливое. Монах опасался, что вместе с супругой
уездного приедет много людей и кто-нибудь случаем пронюхает о пакостях,
которые творятся в монастыре. Только не ведал он, что начальник уезда
человек проницательный, способный даже в простом разговоре уловить скры-
тый смысл.
- Все, что вы говорите, - очень интересно! Как-нибудь на днях я спе-
циально приеду на богомолье, а сейчас хочу прогуляться по монастырю.
Ван Дань поднялся и в сопровождении настоятеля пошел осматривать мо-
настырь. Пройдя через главный зал, они вышли с его другой стороны и ока-
зались перед Чадодарственной Залой. Узнав начальника уезда, богомольцы,
мужчины и женщины, разбежались и попрятались по углам.
Чадодарственная Зала представляла собой величественное сооружение из
трех помещений. Куда ни посмотришь, повсюду резные балки и разукрашенные
столбы, расписные стропила и легкие, словно летящие ввысь, колонны. Яр-
кие краски и позолота слепили глаза. В центре Залы - возвышение в виде
очага. Возле него - изваяние богини, голова которой прикрыта шляпой с
жемчужными подвесками и украшениями из нефрита. На руках богини - младе-
нец. Подле нее - еще четыре или пять изваяний матушек-чадодарительниц.
Над очагом - расшитый полог из желтого шелка, сколотый серебряными пряж-
ками. На полу - множество ярких туфель, несколько сотен или больше. Зала
украшена разноцветными стягами и дорогими балдахинами, расставленными
строгими рядами. На особых подставках горят цветные свечи и мерцают лам-
пады. Курильницы источают дым благовоний, разливающийся по всему помеще-
нию. Слева от очага видно изображение небожителя Чжан Сяня, дарующего
младенцев, а справа - бога долголетия Шоусина.
Отвесив поклон перед божествами, правитель Ван прошелся по зале, а
потом попросил Фосяня проводить его к кельям, где женщины оставались на
ночь. Это были маленькие домики, отделенные один от другого небольшим
пространством. В них, как положено, были пол, потолок, а в центре - ло-
же, забранное пологом. По бокам - стол и стулья. Комнатки выглядели чис-
то и опрятно. Ван Дань внимательно осмотрел кельи, но ничего подозри-
тельного не заметил, ни единой щели, куда могли бы спрятаться не только
мышь, но и самая жалкая букашка или муравей.
Не обнаружив ничего такого, что раскрыло бы ему секрет, правитель
направился к главному залу, где стоял его паланкин. Монахи во главе с
настоятелем вышли его проводить и встали у ворот на колени. Правитель
уехал.
Всю дорогу Ван Дань находился в задумчивости. "Кажется, там нет ниче-
го подозрительного, - думал он. - Кельи действительно надежно закрыты со
всех сторон. Но тогда откуда все эти чудеса? Неужели их творят глиняные
и деревянные истуканы? А может быть, здесь замешан какой-то злой дух,
который морочит голову людям, прикрывшись именем бога?". Долго думал Ван
Дань, и наконец в его голове созрел план. Вернувшись в ямынь, он немед-
ленно вызвал чиновника для поручений.
- Найди мне двух певичек из заведения и вели им переодеться в знатных
дам. Пусть нынче же вечером они отправляются в храм Драгоценного Лотоса
и останутся там на ночь. Дай им два пузырька с тушью. Если ночью к ним
кто-нибудь заявится и станет развратничать, пусть они незаметно выкрасят
ему голову. Завтра утром я поеду туда и сам проверю. Только учти, чтобы
об этом не знала ни единая душа! Сделай все осторожно!
Чиновник нашел двух знакомых певичек по имени Чжан Мэйцзе и Ли Ваньэр
и рассказал им о поручении начальника. Женщины не посмели перечить. Под
вечер, переодевшись в дам из знатных семей, певички сели в паланкины,
возле которых выстроились слуги с постельными принадлежностями. Пузырьки
с жидкой тушью были спрятаны в шкатулке среди прочих мелочей. Процессия
вошла в монастырь. Порученец, выбрав две подходящие комнатки, оставил
возле дверей слуг, а сам отправился доложить начальнику уезда о выполне-
нии приказа.
Через некоторое время появились монахи с послушниками, которые несли
фонари и чай. В этот вечер в кельях было свыше десяти женщин, пришедших
молить богов о потомстве. Среди них находились и две певички, но они
вовсе не собирались молиться и даже возжигать благовонные свечи в Чадо-
дарственной Зале. Загудел монастырский колокол, забили барабаны, возве-
щая наступление первой стражи. Женщины приготовились отойти ко сну, в то
время как их слуги остались подле дверей. Монахи, заперев двери, удали-
лись.
Чжан Мэйцзе, проверив засовы, положила под подушку пузырек с тушью и
зажгла лампу поярче. Она разделась и легла в постель, но заснуть не мог-
ла. Ожидание необычного отгоняло от нее сон, и певичка то и дело погля-
дывала по сторонам. Прошло около двух часов. Стихли голоса людей, разда-
вавшиеся снаружи, и вдруг певичка услышала шорох, доносившийся откуда-то
из-под пола возле изголовья, будто скреб жук. Тут она заметила, что одна
из половиц тихо отодвинулась в сторону, и в отверстии показалась голова
человека. Выбравшись наружу, он встал возле ложа певички. "Монах! - тихо
прошептала перепуганная певичка. - Значит, все эти проделки - их рук де-
ло. Вот как они оскверняют женщин из добрых семей! Неудивительно, что у
начальника возникло подозрение и он придумал этот ловкий план!"
Тем временем монах бесшумно подобрался к светильнику и задул огонь.
После чего разделся, откинул полог и шмыгнул под одеяло. Чжан Мэйцзе
прикинулась спящей. Когда же монах попытался на нее взобраться, певичка
сделала вид, что проснулась.
- Кто это? - вскрикнула она, пытаясь отстраниться. - Кто здесь смеет
развратничать?
Монах, крепко обнимая женщину, прошептал:
- Я - златоглавый архат, пришел даровать тебе младенца.
Ученик Будды оказался очень опытным в любовном искусстве, и певичка,
казалось бы, сведущая в подобных делах, не могла за ним угнаться. Когда
страсть монаха дошла до предела, Чжан Мэйцзе незаметно помазала его бри-
тую голову краской. В любовном угаре монах ничего не заметил. Они дважды
сыграли в любовную игру, и только тогда монах встал с ложа.
- Вот здесь, - сказал он, протягивая женщине бумажный пакет, - ле-
карство, которое помогает работе детородных органов. Каждое утро прини-
май его по два цяня /12/, запивая горячей водой. Пить следует несколько
дней подряд, дабы окрепла утроба и роды прошли бы легко.
Монах исчез, а обессиленная певичка закрыла глаза и погрузилась в за-
бытье. Вдруг она почувствовала, что ее кто-то трясет. Монах, очевидно,
вошел во вкус.
- Уходи! - оттолкнула его певичка. - Я устала и хочу спать. Ты уже
приставал ко мне дважды. Ненасытный!
- Как ненасытный? Ты обозналась, голубка! Я пришел к тебе впервые и
еще не испробовал вкуса любви.
Певичка поняла, что перед ней другой человек. По всей видимости, мо-
нахи появлялись в келье чередой, один за другим. Женщину охватило беспо-
койство.
- Я не привыкла к таким делам и плохо себя чувствую. Не приставай ко
мне!
- Не тревожься! У меня есть редкое любовное снадобье под названием
"весенние пилюли". Прими их, и ты сможешь резвиться хоть целую ночь!
Монах достал из-за пазухи бумажный пакетик, который, однако, певичка
не взяла, побоявшись, что в нем какой-нибудь яд. Во время любовного сра-
жения ей удалось выкрасить и второго гостя. Под утро, когда пропели пе-
тухи, монах ушел, и доски на полу встали на место.
А теперь мы расскажем о Ли Ваньэр, которая, как и ее подруга, лежала
в своей келье и не смыкала глаз. Ее окружала темнота, поскольку свеча
недавно погасла от удара крыльев ночной бабочки. Прошло более двух ча-
сов, прежде чем певичка услышала шум позади ложа. Кто-то отодвинул по-
лог, лег на ложе и залез под одеяло. Женщина очутилась в крепких объяти-
ях мужчины и почувствовала прикосновение его губ. Певичка потянула руку
и наткнулась на круглую и гладкую, как тыква, голову.
- Ты, кажется, монах! - спросила Ли, ощупывая макушку. В ее руке уже
была кисть, смоченная краской.
Монах ничего не ответил. Надо сказать, что Ли была моложе подруги и
очень охочая до любовных утех. Ласки монаха пришлись ей по вкусу.
"Я давно слышала, что монахи знают толк в любовных делах, только не
верила. Сейчас убедилась сама!" - подумала она, вступая в любовную бит-
ву. Но вот сражение подошло к концу, и, как говорится, дождь кончился, а
тучи рассеялись. И вдруг у ложа появилась еще одна фигура.
- Повеселились, и хватит! - сказал мужчина сиплым голосом. - Дайте и
мне позабавиться, доставьте удовольствие!
Первый монах, хихикнув, удалился, а его место занял второй. Он стал
гладить и щупать певичку, а потом полез с поцелуями. Ли Ваньэр сделала
вид, что его приставания ей не по душе.
- Мой приятель, как видно, тебя вконец заморил! - проговорил новый
гость. - Не горюй! У меня с собой "весенние пилюли", от которых сразу
взыграет кровь!
От снадобья исходил тонкий аромат. Проглотив любовное зелье, певичка
почувствовала, что ее тело стало удивительно мягким и податливым, От
ласк она испытала настоящее блаженство. Однако даже в пылу любовной бит-
вы она не забыла о приказе начальника уезда. Гладя монаха по его бритой
голове, она шептала:
- Какая круглая, какая гладкая! - А сама мазала голову краской.
- Голубушка моя! - сказал монах. - Я большой мастер в любовных делах,
не то что мои приятели - все это грубияны и невежды. Если я тебе пришел-
ся по нраву, приходи сюда почаще.
Певичка сделала вид, что предложение монаха пришлось ей по вкусу. Но
вот заголосили петухи. Монах поднялся и протянул женщине снадобье, помо-
гающее зачатию, а потом, пожелав ей здоровья, исчез. Можно при этом ска-
зать:
Монах и певичка ночь провели в утехах любовных без сна.
А кто сосчитает, сколько ночей любятся муж и жена?
Здесь мы оставим наших певичек и вернемся к начальнику уезда Ван Да-
ню. Получив необходимые сведения от подчиненного, он на следующее утро -
только-только ударили пятую стражу - покинул ямынь и в сопровождении
сотни стражников и ополченцев, снаряженных пыточным инструментом и ве-
ревками, направился в монастырь. К этому времени уже совсем рассвело,
однако ворота храма были закрыты. Оставив большую часть людей в засаде с
двух сторон обители, Ван Дань приказал всем ждать сигнала, а сам с дюжи-
ной слуг приблизился к воротам и велел подчиненным стучать. Узнав о при-
езде начальства, настоятель фосянь привел в порядок одежду и поспешил
навстречу высокому гостю в сопровождении десяти мальчиков-послушников.
Паланкин уездного начальника остановился возле главного зала, куда, од-
нако, Ван Дань не зашел, а направился в комнату настоятеля. Усевшись в
кресло, он потребовал списки всех монахов. Фосянь, поклонившись, отдал
приказание бить в колокол. Перепуганные иноки, толком не пробудившиеся
от сладкого сна, выскочили из своих келий. Узнав, что начальник уезда
собирается делать перекличку, они всполошились еще больше. Когда вся
братия собралась во дворе, начальник приказал всем снять колпаки. Недоу-
мевая, монахи выполнили приказ. Тут-то и выяснилось, что у двух монахов
голова выкрашена в красный цвет, а у двух - в черный. Начальник уезда
приказал стражникам надеть на четырех монахов колодки и подвести к нему.
- Почему у вас головы в краске? Отвечайте!
Монахи молчали, испуганно переглядываясь. Остальные стояли, ошалев от
страха и удивления. Ван Дань повторил свой вопрос несколько раз, и тогда
один из них ответил, что, наверное, это шутка кого-то из братии.
- Сейчас я позову этих шутников! - усмехнулся начальник уезда и велел
порученцу привести певичек. В это время обе певички еще сладко спали,
измученные ночными играми с монахами, и их не могли поднять с постели ни
оглушительный стук в дверь, ни громкие крики. Разбудить их удалось лишь
с большим трудом.
- Отвечайте! Что вы видели нынешней ночью? - спросил Ван Дань у певи-
чек, которые стояли перед ним на коленях, - творите правду!
Женщины принялись подробно рассказывать, как они блудили с монахами,
которые дали им возбуждающее средство, как вымазали их головы краской.
Рассказывая о событиях ночи, одна из певичек вынула из рукава пакетик с
любовным зельем. Монахи, поняв, что их проделки раскрылись, застыли от
ужаса, а те четверо грохнулись на колени и стали молить о пощаде.
- Плешивые ослы! - отругал их начальник уезда. - И вы еще смеете мо-
лить о прощении! Вы дурили голову простакам, позорили добрых женщин,
прикрываясь именем божества! Какая гнусность!
Настоятель, поняв, что дело принимает дурной оборот, приказал всем
стать на колени.
- Ваше превосходительство! Монахи нашей обители истово чтут священные
заповеди и блюдут все запреты. Лишь эти четыре развратника упрямо не
принимали советов и уговоров. Мы уже давно хотели от лица всей братии
написать вам жалобу, но вы сейчас сами разоблачили негодяев. Это настоя-
щие преступники, достойные смерти. Однако другие к этому безобразию не
причастны. Явите свою милость, ваша светлость!
- А не странно ли, что эти четыре распутника побывали именно в одном
месте - там, где были певички, хотя, как мне известно, вчера здесь было
много богомолок? Наверняка и в других кельях есть тайные лазы.
- Нет, нет! В других кельях нет скрытых ходов! Они только в этих
двух!
- Это не трудно проверить! Мы соберем всех женщин и подробно их
расспросим! Если они ничего не заметили ночью, значит, другие монахи не
виноваты.
И начальник уезда послал стражников за богомолками. Женщины в один
голос заявили, что они ничего не видели и не слышали, никакие монахи -
де к ним не приходили. Однако начальник хорошо понимал, что женщины боя-
лись худой молвы и позора. Начальник приказал обыскать их. У каждой об-
наружили пакетик со снадобьем.
- Если вы не блудили с монахами, то откуда все эти пилюли? - усмех-
нулся Ван Дань.
Женщины залились краской стыда.
- Ну, а любовные снадобья вы, конечно, уже испробовали?
Женщины молчали, словно воды в рот набрали. Начальник уезда прекратил
допрос и отпустил их по домам. Родственники и близкие чадопросительниц,
возмущенные тем, что привелось им услышать, повели их домой, но мы об
этом рассказывать не будем, а вернемся к начальнику уезда. Ван Дань во
всем сейчас хорошо разобрался, хотя монахи и твердили, что снадобья они
дали еще тогда, когда женщины пришли в монастырь, однако певички доказа-
ли, что получили их уже после соития.
- Факты налицо! Будете попрежнему отпираться? - вскричал начальник
уезда и приказал стражникам связать всех монахов, кроме лампадника да
двух малолеток - послушников.
Видя, что дело приняло плохой оборот, настоятель Фосянь решил было
идти напропалую - прибегнуть к силе, но в самый последний момент испу-
гался. Как-никак стражников было много, к тому же свита уездного на-
чальника имела оружие. Тем временем Ван Дань, приказав подчиненным отп-
равить певичек в их заведение, занял место в паланкине и направился в
ямынь. Впереди шли связанные монахи. Процессия вызвала большой интерес у
окрестных жителей, которые сбежались посмотреть на удивительное зрелище.
Вернувшись в управу, Ван Дань тотчас открыл присутствие и приступил к
допросу, для чего велел принести пыточные орудия. Монахи, привыкшие к
изнеженной жизни, испугались предстоящих мучений и сразу во всем созна-
лись, едва на них надели колодки. После того как были записаны их пока-
зания, Ван Дань отправил их в тюрьму и составил бумагу начальству с под-
робным отчетом о том, что произошло. Но об этом мы рассказывать не бу-
дем.
А теперь вернемся к настоятелю Фосяню. Оказавшись в тюрьме, он вместе
с другими монахами стал обсуждать план спасения.
- Мы совершили оплошность и сейчас раскаиваемся в своей ошибке, -
сказал он как-то старшему тюремщику Лин Чжи. - Когда мы отсюда выйдем -
никому неизвестно. А у нас с собой ничего нет. Ведь схватили нас, как
есть, мы даже вещей своих не успели захватить. Между тем в монастыре ос-
талось немало денег. Если бы вы позволили кому-то из нас, хотя бы
трем-четырем, сходить за деньгами, мы бы в долгу не остались, заплатили
за все, как положено, и вы бы получили сто лянов серебра.
У Лин Чжи разгорелись глаза, и он сразу клюнул на удочку.
- Я здесь не один, нас много. Одна сотня лянов на всех недостаточна.
Если разделить, на каждого придется самая малость. Пустой звук, да и
только. Нет! Вы даете двести лянов на всех и еще сотню мне одному. Если
согласны, пойду с вами нынче же.
- Не стану спорить, - согласился настоятель. - Но только договоритесь
с остальными!
Лин Чжи, рассказав тюремным стражам о сделке, отправился с четырьмя
монахами в монастырь. Пошли по кельям. Действительно, денег там было не
счесть - и золотых, и серебряных.
Как договорились, Фосянь сразу же отдал Лин Чжи триста лянов, тот на-
делил деньгами тюремщиков, чем они остались весьма довольны.
- Ну, а теперь, - сказал настоятель тюремным стражам, - надобно при-
нести в тюрьму постели, уж очень без них неудобно спать.
Тюремщики согласились и на это. Все те же четыре монаха снова отпра-
вились в монастырь. Собирая постельные принадлежности, они незаметно су-
нули в них топоры, ножи и другое оружие. Затем велели лампаднику найти

<< Пред. стр.

стр. 19
(общее количество: 42)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>