<< Пред. стр.

стр. 20
(общее количество: 42)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

несколько носильщиков, и процессия двинулась в тюрьму. Монахи купили ви-
на и мяса, устроили пиршество, на которое пригласили всех тюремщиков,
начиная от младших чинов и до самых старших. План настоятеля состоял в
том, чтобы вечером, когда тюремщики опьянеют, попытаться устроить побег.
Поистине:
Ловкий предприняли ход, и вот - дорога к освобожденью:
Найден выход из адских врат - путь избавленья.
А в это время начальник уезда Ван Дань, довольный тем, что ему нако-
нец удалось распутать грязный клубок, при свете лампы сочинял реляцию
вышестоящим властям. Вдруг его охватило тревожное предчувствие: "Эти
злодеи сейчас собрались в одном месте. Случись что-нибудь - и с ними не
сладишь!". Ван Дань тут же написал приказ, повелевающий стражникам быть
начеку и находиться возле управы в полном вооружении. Гонцы побежали вы-
полнять поручение.
Наступила первая стража. По условному знаку монахи, вооруженные ножа-
ми и топорами, оглашая воздух воинственными криками, набросились на
пьяных тюремщиков и, разделавшись с ними, в тот же миг устремились к во-
ротам. Тюремные врата рухнули, и все заключенные, которых успели выпус-
тить монахи, с гиканьем и ревом вырвались наружу. По всему городу разда-
лись громкие крики.
- Месть! Месть! Отомстим за обиды!
- Смерть уездному!
- Не трогать простой люд!
- Кто не сопротивляется, того пощадим, кто встанет поперек - убьем!
Как раз в это время подоспели вооруженные солдаты и разгорелся насто-
ящий бой. Начальник уезда, встревоженный шумом на улице, направился в
присутственную залу, возле которой собралась толпа горожан, вооруженных
копьями и ножами. Узнав о побеге заключенных, они пришли на подмогу.
Между тем бой продолжался, но монахи, несмотря на отвагу и прыть, с ка-
кой они дрались, понемногу стали сдавать. Вооруженные лишь ножами да то-
порами, они не могли противостоять солдатам с пиками и терпели большой
урон. Поняв, что игра проиграна, настоятель приказал прекратить сраже-
ние, спрятать оружие и отходить к тюрьме.
- Среди нас был десяток подстрекателей, - объяснил он солдатам, - но
они уже мертвы. А мы совсем не хотели бунтовать. Доложите об этом в уп-
раве!
Узнав, что бунт прекращен, правитель Ван приказал служащим из сыскно-
го приказа вместе с солдатами и стражниками ямыня обыскать тюрьму. Через
некоторое время правителю доложили, что найдено оружие. Ван Дань рассви-
репел.
- Мало того что эти плешивые злодеи занимались непотребными делами и
развратом, но они еще учинили бунт! Если бы не меры предосторожности,
которые я заранее принял, плохо бы пришлось не только мне, но и всем жи-
телям города. Все бы мы испытали на себе их звериную злобу. Поэтому их
следует незамедлительно казнить! Только этим можно предотвратить новые
беды! - Он отдал распоряжение солдатам раздать жителям города найденное
оружие.
- У этих злодеев план на сей раз сорвался. Однако же, если не принять
мер, потом с ними будет трудно совладать. А посему я повелеваю: за мя-
теж, который они учинили, всех обезглавить, кроме нескольких человек,
нужных для следствия.
Солдаты и горожане с зажженными факелами, подобно пчелам, растрево-
женным в улье, устремились к тюрьме.
- Это не мы замышляли бунт! Не мы! - закричал настоятель Фосянь при
виде разъяренной толпы. Но не успел он договорить, как голова его упала
с плеч. Через некоторое время было покончено и с остальными монахами.
Головы их раскатились по земле, как тыквы. Вот уж действительно:
И за добро, и за зло возмездие нам суждено.
Обязательно - поздно иль рано - оно совершиться должно!
На следующий день правитель уезда приступил к допросу преступников.
Прежде всего он хотел знать, откуда в тюрьме оказалось столько оружия.
Все, как один, сказали о старшем тюремщике, который, получив взятку,
позволил монахам принести из монастыря постели. В них-то и было спрятано
оружие. Тщательно допросив нескольких человек, Ван Дань послал людей в
тюрьму, но оказалось, что Лин Чжи и другие тюремщики уже мертвы. Той же
ночью правитель сочинил бумагу, в которой описал все происшедшее и
объявил о своем решении сжечь храм.
В докладе говорилось: "Нами расследовано, что монах Фосянь и другие,
погрузившись в море похоти и влекомые злодейскими замыслами, с помощью
хитроумного плана ловко морочили богомолок, вымаливавших себе чад, по
ночам появлялись перед ними из подземелий и склоняли ко греху. Держа в
грубых объятиях хрупких дев, они называли себя бодхисатвами, спустивши-
мися с небес, или архатами, являющимися во сне, и никто не решался прог-
нать монахов прочь. Несчастные трепетные лепестки молодых цветов пыта-
лись стряхнуть с себя обезумевших от страсти мотыльков, но, увы, слабый
аромат мягкой яшмы уносился прочь порывами буйного ветра. Белую ленту
уже нельзя отстирать! Трудно передать, какой стыд довелось пережить тем-
ными ночами! Посему мы повелели певичке Ли Ваньэр красной краской выма-
зать монахам макушки, а Чжан Мэйцзе приказали черной тушью покрасить их
темя. Нам известно из жизни, что, когда растекается алая влага, любой
очертя голову бросится к этой красной водице. Когда же является цвет,
подобный черному углю, монах в страсти безмерной припадает к этому чер-
ному источнику. Известно также, что попавший в обитель блаженства с удо-
вольствием вкушает сладость плода боломи /13/, в мире же смертных его
уста немеют в молчании, как твердеет кусок бобового сыра... Ножи и мечи
монахи затаили в кожаных сумах и вместо святого недеяния предались раз-
бойному злодейству. Возле стены из терновника в ход пустили они оружие и
обратили печаль и милосердие в жестокую смуту. В темной ночи они, блюс-
тители буддийского закона, открыли врата узилища, а когда раздался удар
колокола, одержимые яростью Цзиньгана, разорвали путы. Рыба, попав в ко-
тел и стараясь вырваться наружу, делается своенравной; тигр, очутившийся
в капкане, дабы освободиться, стремится сожрать человека. За осквернение
прелестных дев, растление добропорядочных жен они достойны смерти; за
убийство тюремных стражей и увечья, нанесенные людям, грядет жестокое
наказание. Разврат в храме и бунт в тюрьме - таково их великое преступ-
ление. А посему казнь через отсечение головы есть заслуженная ими кара!
Повелеваем: монаху Фосяню - главарю преступного отродья кости раздро-
бить! Храм Драгоценного Лотоса, прибежище злодейства и логово разврата,
предать огню! Благодаря этому освободятся пленники Дицзана /14/ и непо-
рочная чистота Будды явит себя".
Постановление правителя уезда, зачитанное во всех уголках города, бы-
ло встречено с ликованием. Что же до женщин, которые ходили в храм исп-
рашивать чад, то с ними получилось по-разному. Мужья не признали рожден-
ных ими детей за своих наследников, многие выгнали жен из дома, а младе-
нцев предали смерти путем утопления. Некоторые женщины, не стерпев позо-
ра, приняли добровольную смерть. Нравы этих мест все же заметно улучши-
лись. В других округах и областях в назидание людям были опубликованы
указы, в коих женщинам запрещалось ходить в храмы для воскурения благо-
воний. К таким строгим запретам власти прибегают и поныне, причиной чего
является рассказанная история. Впоследствии правитель уезда Ван Дань
стал очень известным человеком и по высочайшему распоряжению получил
должность столичного прокурора.
А в заключение послушайте стихи:
Коль вам от природы детей не дано, значит, вас постигла беда.
Однако нельзя из-за этого в храме блудить, не зная стыда.
Раскрытый секрет дурмана любовного запомнится вам навсегда.
Так знайте, что воды Вэйшуй и Цзиншуй /15/ не смешиваются никогда.

ПРИМЕЧАНИЯ

"Сожжение храма Драгоценного Лотоса" - повесть, имеющая полное назва-
ние "Правитель Ван сжигает храм Драгоценного Лотоса". - Фэн Мэнлун.
Син-ши хэн-янь. Повесть N 39.
1. Деревянный сосуд с дщицами применялся в гадательной практике. В
этот цилиндрический сосуд помещали тонкие дощечки, на которые наносились
иероглифы или цифры. Сосуд полагалось трясти, пока из него не выпадет
дощечка. Номер и знак на ней соответствовали определенному заклинанию в
гадательной книге. Подобный способ гадания широко распространен и сейчас
среди некоторых групп населения Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии.
2. "Лотосовая сутра" - "Фахуа цзин", или "Мяофа ляньхуа цзин", - одна
из священных книг буддистов, содержащая буддийские заповеди и обеты.
3. У китайских буддистов Западное Небо обычно связывалось с понятием
инобытия. В народных верованиях Запад ассоциировался с потусторонним ми-
ром.
4. Горные Врата (или Врата Пустоты) - образное название буддийского
храма.
5. Государыня Люй-жена Лю Бана, основателя династии Хань.
6. Ушедший из мира (букв. "ушедший из семьи") - одно из названий буд-
дийского монаха.
7. Корни и ветви - обозначение основного и второстепенного в природе
и обществе, одно из важных понятий социально-экономического учения в
старом Китае.
8. Алохань (санскр. архат) - сподвижник Будды, достигший высокой сту-
пени святости, но еще не ставший бодхисатвой. Обычно речь идет о восем-
надцати алоханях - ближайших учениках Будды.
9. Хуанлянь - растение, корневище которого используется в народной
медицине.
10. В провинции Фуцзянь, о которой здесь идет речь, проживали не
только собственно китайцы (ханьцы), но и многие некитайские племена.
11. С понятием "Чистая Земля" связано буддийское представление о крае
радости и блаженства. Так же называется одна из распространенных буд-
дийских сект, существовавших в средневековье.
12. Цянь - десятая доля ляна (т.е. около 4 г). В разные эпохи величи-
на этой меры веса была различной.
13. Боломи - плод тропического индийского дерева, желтоватый, по фор-
ме напоминающий тыкву или дыню, кисловатый на вкус и ароматный, он нем-
ного походит на ананас. У буддистов плод боломи часто связывали со
счастливыми явлениями.
14. Согласно буддийским летописям, бодхисатва Дицзан дал обет освобо-
дить души грешников из ада. Нередко Дицзана называли Наставником (Гла-
вою) Темного мира (Юмин Цзяочжу).
15. Реки Вэйшуй и Цзиншуй, текущие в провинциях Ганьсу и Шэньси, име-
ют разный цвет воды. В реке Цзин вода чистая, в реке Вэймутная.

Перевод и примечания Д. Н. Воскресенского.


ФЭН МЭНЛУН ДВЕ МОНАХИНИ И БЛУДОДЕЙ

Женщина любая - знаем сами,
В сущности, всего лишь тюк с костями.
Но посредством нежности и пыла
Нас она всегда с ума сводила.
И герои попадались в эти
Так хитро расставленные сети.
Годы незаметно проходили,
Люди становились горстью пыли.
Эти стихи сложены в стародавние времена монахом по прозвищу "Малое
дитя". Он хотел предостеречь людей от опасностей, которые идут следом за
распутством и любовной страстью. Впрочем, если уже зашла об этом речь,
оговоримся, что распутство и любовь - не одно и то же. Возьмите, к при-
меру, древнее стихотворение, которое гласит:
От одной ее улыбки
Городские рухнут стены,
А от двух погибнет царство,
Трон обрушится нетленный.
Поглядите же скорее:
Как улыбка та прелестна!
Нелегко красу такую
Дважды встретить в Поднебесной.
Здесь изображается истинная любовь. А если кто просто-напросто охо-
тится за женщинами, заботясь лишь о числе любовниц, а не о любовном
чувстве, то выходит в точности по пословице: "Мешок с известью везде
следы оставляет". Разве это любовь? Распутство, и ничего больше!
Любовная страсть бывает различна. Например, Чжан Чан подрисовывал же-
не брови, а Сыма Сянжу даже во время болезни жаждал любви своей супруги
/2/. Некоторые ученые насмехаются и над тем, и над другим, но они забы-
вают, что ласка - основа супружеской жизни. А стало быть, супружескую
связь, подобную тем, какие мы только что назвали, можно именовать лю-
бовью истинной. Бывает и любовь, которую следует называть "сторонней".
Это любовь к изящным наложницам и соблазнительным служанкам. О тех, кто
в ее власти, говорят, что они припадают к зеленому нефриту и пунцовому
румянцу, что их окружает частокол золотых шпилек /3/. Такой человек спо-
собен воздвигнуть парчовый навес длиною в пятьдесят ли /4/. Он проводит
дни в песнях и танцах, среди ив и вишен. Жизнь его течет под бирюзовой
луной и лиловыми облаками и наполнена безмятежным весельем. Этот скакун,
как гласит пословица, покрыт не одним седлом. Однако ж разве не бывает
на одном стебельке несколько листьев!
Еще один вид любви - это когда расточают улыбки в домах веселья и
ищут наслаждений среди "цветов". Здесь сходятся и расходятся подобно об-
лакам на ветру, а чувства вспыхивают и гаснут так же быстро, как сохнет
под солнцем роса. Лицо расцвело в улыбке - и уже не жалеют для нее доро-
гого платка. На придорожных станциях во время долгого пути мы стараемся
рассеять уныние и тоску любовными объятиями меж цветов, озаренных сияни-
ем луны. Да, веселые дома не знают нужды в беспутных гостях, но правед-
ный человек постыдится упомянуть о девичьих комнатах. Такую любовь сле-
дует называть не иначе как беспутной.
Сеть любовной страсти опасна для любого возраста, и кто запутался в
ней, уподобляется дикому зверю. Он готов залезть на стенку, проползти в
самую узкую щелку, он отдает свою душу демону. Ради мимолетного наслаж-
дения он становится злодеем и преступником. В нашем мире он идет на
казнь, а в загробном царстве его ждет жестокая кара. Такую любовь следу-
ет называть злодейской.
Истинная любовь - не то что "сторонняя", и тем более несравнима со
злодейской или беспутной. Но и она способна заманить в ловушку и забрыз-
гать грязью чистое имя. Человек, охваченный любовью, напоминает кумира,
с которого соскребли позолоту, а иной раз доходит до такого ослепления,
до такого злодейства, что не остановится и перед кощунством. Наш мир
полнится молвой о его страшных и позорных поступках, а в подземном
царстве растет список его преступлений. Вот почему мы хотим предупредить
всех и каждого: проявляйте величайшую осторожность! Поистине верно гла-
сят стихи: Не бери пример с монахов, Чистым будь пред ликом Будды: Доб-
родетельную душу Не пятнай позором блуда.
Рассказывают, что в нынешнюю династию, в годы Сюань-дэ жил в
Синьганьском уезде, что входит в область Линьцзян провинции Цзянси, один
цзяньшэн по имени Хэ Инсян, или Хэ Дацин. Он был хорош собою, но нравом
отличался крайне легкомысленным и беспутным. В целом свете для него не
существовало ничего иного, кроме музыки и женщин. Он был завсегдатаем
повсюду, где люди развлекались и веселились, и чувствовал себя, как до-
ма, "на цветочных улицах и в ивовых переулках". Очень скоро четверть, а
не то и треть его богатого состояния была пущена на ветер и утекла между
пальцев. Его жена, госпожа Лу, видя такое мотовство, пыталась образумить
мужа и не раз горько его укоряла. Но Хэ Дацин считал ее глупой и назой-
ливой и постоянно с нею бранился. В конце концов все эти раздоры опроти-
вели госпоже Ли, и она дала клятву не вмешиваться в жизнь мужа. Запер-
шись с трехлетним сыном Сизром в своей комнате, она читала священные
сутры и постилась, а о муже почти не вспоминала, предоставив ему делать
все, что бы он ни надумал.
Как-то раз, во время праздника Цинмин, Хэ Дацин оделся понаряднее и
отправился за город, чтобы, как говорится, притоптать зеленую травку и
развлечься. Сунский поэт Чжан Юн написал однажды:
Прекраснейшие юноши весной
Идут за город шумною гурьбой.
Втроем, вдвоем расходятся они,
В беспечности они проводят дни.
Среди цветов под городской стеной
Прекрасною любуются весной.
Хэ Дацин выбрал место, где было много женщин, и принялся разгуливать
взад-вперед, небрежно покачиваясь на ходу. Своим изысканным и небрежным
видом он рассчитывал привлечь внимание какой-нибудь красотки, а потом
познакомиться с нею поближе. Но никто не обращал на него ни малейшего
внимания, и мало-помалу радостное возбуждение его угасло. Понуро поплел-
ся он в ближнюю харчевню выпить вина. Он поднялся на второй этаж и выб-
рал место у окна, выходившего на улицу. Слуга принес вина и закусок, Да-
цин облокотился на подоконник и стал потягивать питье, бросая взгляды на
прохожих. После двух или трех чарок он захмелел. Спустившись вниз, он
расплатился и пошел куда глаза глядят.
Дело было в середине дня. Винные пары улетучивались, а от долгой
ходьбы пересохло во рту. Хэ Дацину захотелось чаю, но ни харчевни, ни
чайной лавки поблизости не было. Вдруг сквозь листву деревьев Хэ увидел
развевающиеся флажки и услыхал размеренные удары цина /5/. Он понял, что
перед ним буддийский храм, обрадовался и поспешил вперед. Раздвигая вет-
ви, он прошел сквозь лесок, и перед его взором предстали просторные
строения, обнесенные белой стеной. Стена прерывалась обращенными к югу
воротами, перед которыми росло с десяток плакучих ив. Над воротами -
доска с золотою надписью: "Обитель Отрешения от мирской суеты".
- Давно я слышу, что в этом монастыре прелестные монахини, но до сих
пор не было случая взглянуть на них собственными глазами. Вот уж никак
не думал, что случай представится именно сегодня, - промолвил Дацин, об-
ращаясь к самому себе.
Он отряхнул платье, поправил на голове шляпу и вошел в ворота. К вос-
току тянулась дорожка, вымощенная камешками величиною с голубиное яйцо.
По обеим ее сторонам выстроились ивы и вязы, они сообщали этому дворику
таинственную прелесть. Еще несколько шагов, и Хэ Дацин приблизился к
следующим воротам. За ними было здание, состоявшее из трех небольших за-
лов. В среднем зале высилось изваяние божества Вэйто /6/. Перед зданием
росли высокие, чуть ли не до самого неба сосны и кипарисы, меж их ветвя-
ми щебетали птицы. Позади изваяния была дверь, а за дверью уходила в
сторону дорожка. Дацин пошел по дорожке и оказался перед высоким строе-
нием. Створки дверей, украшенных диковинной резьбой, были плотно затво-
рены. Дацин тихонько постучал. Двери со скрипом приоткрылись, и на поро-
ге появилась девочка-послушница с косичками, опрятно одетая, в черном
халате, подпоясанная шелковым шнуром. Послушница поздоровалась с Даци-
ном, и тот, ответив на приветствие, переступил порог. Он находился в
разгороженной на три зала молельне, не слишком большой, но достаточно
высокой. Посредине сверкали позолотою величественные изображения трех
будд. Хэ Дацин склонился перед богами, а потом сказал:
- Передай настоятельнице, что пришел гость.
- Присядьте, господин, я сейчас доложу, - ответила послушница и выш-
ла.
Скоро в зале появилась молодая, не старше лет двадцати, монахиня с
белым, точно светлая яшма, лицом, очень красивая и изящная. Она поклони-
лась гостю, и Хэ Дацин поспешил ответить поклоном на поклон. Он прис-
тально взглянул на девушку, и душа его затрепетала. Тут же принялся он
томно моргать глазами и бросать нежные взоры, чтобы приобрести располо-
жение прекрасной монахини. Голова его ушла в плечи, он словно бы весь
обмяк и сделался похож на сгусток вынутого из котла рисового отстоя.
Они сели. Дацин подумал: "Весь день я сегодня проходил понапрасну и
ничего подходящего не встретил. Кто бы мог подумать, что здесь скрывает-
ся такая красотка. Но чтобы с нею поладить, надо запастись терпением. Не
беда! Рано или поздно, но она попадется ко мне на крючок!"
Волокита уже перебирал план за планом, даже не догадываясь, что в
точности те же мысли занимали и монахиню. В монастырях существовало об-
щее правило: если в обители появлялся мужчина, его встречала только ста-
рая монахинянастоятельница, а молодые монахини, точно невесты на вы-
данье, всегда сидели взаперти, в дальних комнатах, и редко показывались
на людях - разве что приедут их близкие знакомые или родичи. Если насто-
ятельница захворает или уедет, монахини вообще посетителей не принимают.
Если же вдруг прибудет кто-нибудь особенно влиятельный и настаивает на
свидании с молодой монахиней, она выходит лишь после долгих и неотступ-
ных просьб. Почему же теперь красавица монахиня так смело и так скоро
вышла к Хэ Дацину? А все дело в том, что Будду она чтила лишь на словах,
душою же была привержена к радостям и удовольствиям. Как говорится, она
любила ветер и луну /7/ и ненавидела холодное одиночество. Монашеская
жизнь была ей отвратительна. Когда Хэ Дацин вошел в молельню, она увиде-
ла его в дверную скважину. Статный молодец сразу же ей приглянулся, по-
тому она и не заставила себя ждать. Взоры гостя притягивали ее, словно
магнит иголку.
- Как ваша уважаемая фамилия, господин, как ваше драгоценное прозви-
ще? Откуда вы родом, что привело вас в нашу скромную обитель? - спросила
монахиня с зазывною улыбкой.
- Меня зовут Хэ Дацин, живу я в городе. Я вышел погулять и забрел сю-
да случайно. Но я давно слышу о непорочной добродетели дочерей Будды и
хочу засвидетельствовать им свое уважение.
- Мы темные и неразумные, мы всегда в уединении, вдали от людей. Ваш
приход для нас - незаслуженная радость. Пожалуйста, пройдемте со мной в
трапезную и выпьем чаю, а то здесь все время снуют люди.
Приглашение пройти во внутренние покои кое-что обещало. Обрадованный
Дацин поднялся и направился следом за монахиней. Они миновали несколько
комнат, полукруглую галерею и очутились в открытой с одной стороны зале,
тоже разделенной натрое. Зала была убрана чисто и не без изящества; ее
окаймляла низкая изгородь с перилами, а за изгородью росли два утуна и
бамбук. Повсюду были цветы, они ярко сверкали в лучах солнца и испускали
сладостный аромат. Посредине залы стояла картина, изображавшая богиню
милосердия Гуаньинь. В медных курильницах старинной работы дымились до-
рогие благовония. У стены на полу лежал круглый молитвенный коврик из
камыша. Слева виднелись четыре запертые шкафа ярко-красного цвета; там,
вероятно, хранились свитки священных буддийских книг. В правой части за-
лы - вход туда закрывала ширма - Хэ Дацин увидел тунбоский столик /8/ и
невысокие стулья на гнутых ножках. У правой стены стояла пятнистого бам-
бука кушетка, а над нею висел древний цинь; лак на нем потрескался от
времени. На стене - чистый, без единой пылинки письменный прибор превос-
ходной работы и несколько свитков. Хэ Дацин развернул один из них. Мел-
кие золотые иероглифы прописного почерка напоминали о кисти известного
юаньского каллиграфа Чжао Сунсюэ. В конце свитка - дата, а ниже подпись:
"Начертано в благоговении ученицею Кунчжао".
- Кто эта Кунчжао? - спросил гость.
- Это мое ничтожное имя, - ответила монахиня.
Дацин залюбовался свитком и на все лады принялся его расхваливать.
Они сели за стол друг против друга, и послушница наполнила чашки чаем.
Кунчжао поднесла чай гостю. Дацин успел заметить, что пальчики у хо-
зяйки ослепительно - белые и необыкновенно изящные. Он взял чашку, отх-
лебнул чаю и воскликнул:
- О, какой дивный напиток!
Есть стихи, воспевающие чай, который заваривал волшебник Люй Дунбинь
/9/. Вот они:
Напиток божественныйравного нет -
Пьем в стужу ли, в полдень ли жаркий.
Монахи давно разгадали секрет
Особенно этой заварки.
За речкой, за чащей найдешь невзначай
Растущий в укромных урочищах чай.
Заваришь - он светится, как небосвод,
Чаинка - другая порою мелькнет.
А чаша изящна и неглубока,
И пар благовонный летит в облака.
Глоток отхлебнешь - забываешь про сон,
Ты отдан неведомым силам.
И бодрости ток от второго глотка
Легко заструится по жилам.
Нельзя его корень с собой унести,
Он в городе людном не станет расти.
- Сколько человек живет в вашей обители? - спросил Дацин.
- Вместе с настоятельницей всего четверо, - ответила монахиня. - Наша
настоятельница в преклонных годах, все время болеет, и я, как видите, ее
заменяю. - Она указала на девочку. - А это наша ученица. Она вместе с
подругою разучивает псалмы.
- Давно вы ушли из семьи? /10/
- Мне было семь лет, когда умер отец и меня отправили к Вратам Пусто-
ты /11/. И вот уже двенадцать лет, как я здесь.
- Значит, вам исполнилось девятнадцать весен! Какой прекрасный воз-
раст! Но скажите: как вы сносите монастырское уединение?
- О, господин, что вы говорите! Ведь уйти в монастырь несравненно
лучше, чем оставаться в суетном мире.
- Откуда же вы знаете, что монастырская жизнь лучше мирской?
- Тех, кто удалился от мирской суеты, не тревожат пустые заботы, не
обременяют дети. Целыми днями мы читаем сутры, служим молебны Будде,
воскуряем благовония или же завариваем чай. Когда притомимся, засыпаем
под бумажным пологом, пробудимся от сна - играем на цине. Нет, мы живем
спокойно и поистине свободно.
- Но чтобы хорошо играть на цине, необходимо почаще советоваться со
сведущим в музыке человеком, который бы мог оценить вашу игру! И когда
спишь под бумажным пологом, может явиться демон и напугать до полусмер-
ти, если только нет рядом человека, который бы вас разбудил.
- О, господин, даже если бы демон напугал меня до самой смерти, никто
не стал бы жертвовать жизнью ради меня! - засмеялась Кунчжао, поняв на-
мек сластолюбца.
- Убей он хоть десять тысяч человек - мне это безразлично! Но о вас и
ваших высоких достоинствах я бы очень горевал.
За игривою беседою им начинало казаться, что они знакомы уже дав-

<< Пред. стр.

стр. 20
(общее количество: 42)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>