<< Пред. стр.

стр. 3
(общее количество: 3)

ОГЛАВЛЕНИЕ

имуществом или приобретения права на него, а способом присвоения вверенного,
а равно способом причинения имущественного ущерба без завладения имуществом.
В УК РСФСР в редакции 1926 г. ошибка была частично исправлена: ст. 169 предусматривала
ответственность за "злоупотребление доверием или обман в целях получения имущества
или права на имущество или иных личных выгод (мошенничество)". Однако ввиду
отмирания частноправовых отношений злоупотребление доверием как таковое утратило
свою актуальность за исключением случая злоупотребления служебным положением
в социалистических организациях.
Таким образом, норма о злоупотреблении доверием была "изжита", а понятие
мошенничества испорчено указанием на "злоупотребление доверием" как способ
этого посягательства. Очевидно, что невыполнение взятых на себя обязательств,
даже при условии получения аванса, не может рассматриваться в качестве мошенничества,
если не установлен обман в намерениях в момент получения аванса. Злоупотребление
бланком также предполагает обман. В принципе несущественно, например, предъявляет
преступник в банк полностью подложное платежное поручение либо злоупотребляет
доверенным ему бланком обман будет в обоих случаях. Большинство ученых, специально
изучавших этот вопрос, отмечают, что злоупотребление доверием не является
самостоятельным способом мошеннического посягательства. Эта позиция нашла
отражение и в одном из проектов УК России. Однако исключить "злоупотребление
доверием" из понятия мошенничества оказалось чрезвычайно сложно по практическим
соображениям. Дело в том, что в большинстве случаев суды не утруждают себя
определением признаков составов преступлений и просто переписывают в приговоре
статью Уголовного кодекса, указав, что преступление совершено "путем обмана
или злоупотребления доверием". В других случаях суды указывают на злоупотребление
доверием, когда в действительности преступление совершено путем обмана. Учитывая
действие обратной силы уголовного закона, устраняющей преступность деяния,
законодатель не счел возможным изменить понятие мошенничества, так как в противном
случае встал бы вопрос о судьбе множества осужденных как за "злоупотребление
доверием", так и за "обман или злоупотребление доверием".
Другая ошибка УК РСФСР 1922 г. дореволюционное "право по имуществу" в
понятии мошенничества и вымогательства превратилось в "право на имущество".
Если "право по имуществу" было синонимом всякого имущественного права (как
вещного, так и обязательственного права требования, в том числе права требования
в отношении работ, услуг, имущественные права на объекты интеллектуальной
собственности), то "право на имущество" это право на вещь, вовсе не известное
цивилистике (право собственности, обязательственное или иное право на вещь
титульного владельца и обязательственное право "на получение вещи", например,
право требования к банку по договору банковского вклада).
Конструкция "права на имущество" нелепа во всех отношениях и неясно,
например, почему именно этот узкий круг имущественных прав подлежит защите,
в то время как другие имущественные права игнорируются законодателем. Более
того, даже в науке существует множество противоречивых толкований "права на
имущество". Следует отметить, что формулировку УК РСФСР 1922 г. нельзя считать
ошибкой в полном смысле этого слова. Речь идет не об ошибке, а о реализации
в законе радикальной и романтической правовой идеологии, отрицавшей само значение
"имущества" в качестве буржуазного понятия*(61). Слово "имущество" предполагалось
использовать в неточном его значении как "вещи". Скоро невозможность отказа
от термина "имущество" в смысле суммы имущественных прав (и обязанностей)
стала очевидной, например, в связи с тем, что наследование так и не было отменено,
а отношения между социалистическими организациями продолжали регулироваться
в значительной мере нормами гражданского права*(62). Романтическая теория
быстро умерла, но ее идеи продолжают использоваться в УК РФ 1996 г.
Дальнейшая трансформация имущественных преступлений в преступления против
собственности связана с постановлением ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г.
и разработкой на его основе понятия "хищения". После принятия этого постановления
и вплоть до разработки УК РСФСР 1960 г. системы имущественных преступлений
и преступлений против собственности существовали в России параллельно, первая
в УК, вторая в упомянутом постановлении, а затем в указах Президиума Верховного
Совета СССР от 4 июня 1947 г.
Постановление от 7 августа 1932 г. предусматривало крайне суровые санкции
за хищение социалистической собственности, однако не содержало определения
хищения, на что моментально среагировала судебная практика, применяя это постановление
почти во всех случаях причинения имущественного вреда социалистическим организациям,
включая неосторожное повреждение имущества. Такая ситуация противоречила как
здравому смыслу и нравственности, так и науке уголовного права. Остро встал
вопрос о необходимости определить понятие хищения. Было очевидно, что речь
должна идти о наиболее опасных, т. е. умышленных и корыстных преступлениях.
Кроме того, постановление 1932 г. прямо указывало на преступления против собственности.
Понятие "преступления против собственности хорошо известно на дореволюционном
российском и германском материале". Необходимыми признаками обладали лишь
кража, грабеж, разбой и присвоение вверенного имущества (опасность простого
присвоения явно не соответствовала суровости наказания). Однако социалистическое
имущество может быть изъято и путем мошенничества и вымогательства*(63), поэтому
названные преступления также были отнесены к хищению, но не в полном объеме,
а частично. Продолжали действовать и нормы Уголовного кодекса об имущественных
преступлениях, которые применялись при отсутствии признаков хищения. Например,
уклонение от уплаты налогов и сборов квалифицировалось по норме УК о мошенничестве,
так как такое мошенничество не было преступлением против собственности в первоначальном,
узком (германском) смысле слова и не могло рассматриваться в качестве хищения.
Окончательно эта система оформилась в УК 1960 г. К этому времени исчезло и
само понятие имущественных преступлений. Система имущественных преступлений,
направленная на охрану имущественных прав и интересов, была заменена системой
преступлений против собственности, направленной на защиту социалистических
экономических отношений собственности (как социалистической, так и личной
собственности граждан). Система эта ни в коей мере не ставила задачей защиту
имущественных прав и интересов в их комплексе. Например, было декриминализировано
присвоение вверенного личного имущества. Мошенничество и злоупотребление доверием,
не направленные на завладение вещами, также были частично декриминализированы:
в случае посягательств на личную собственность ответственность вовсе была
устранена; в случае посягательств на социалистическую собственность сохранилась
норма о причинении имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления
доверием с крайне мягким наказанием. Исчезло из уголовного закона банкротство.
Такая трансформация норм об "имущественных преступлениях" в "преступления
против собственности" была вполне разумна и даже необходима и полезна в условиях
социалистических экономических отношений. Исчезнувшие элементы системы имущественных
преступлений оказались ненужными в советском государстве. Такие преступления
либо вовсе нельзя было совершить, либо они не представляли значительной опасности.
Отчасти имущественные преступления трансформировались в должностные и хозяйственные.
Например, норма о частном случае злоупотребления доверием (должностное
злоупотребление) продолжает успешно применяться по сей день, а в свое время
(совсем недавно, если вспомнить "хлопковые дела"), большое значение имел такой
вид хозяйственного злоупотребления доверием, как "приписки".
Однако в современных условиях общественной жизни система преступлений
против собственности и, прежде всего, сама доктрина преступлений против собственности
отжили свой век и стали вредны. Сегодня важнейшей задачей является не охрана
того или иного типа экономических отношений, а комплексная охрана имущественных
прав и интересов в их многообразии. Для этого необходимо восстановить традиционную
систему имущественных преступлений. Некоторые шаги в этом направлении сделаны
в УК РФ 1996 г.: устранена необоснованная мягкость наказаний за причинение
имущественного ущерба путем обмана и злоупотребления доверием, предусмотрено
наказание за банкротство. Вместе с тем доктрина преступлений против собственности
(из радикальной превратившаяся в консервативную) не позволила в полной мере
добиться необходимых результатов.
Например, банкротские посягательства, типичные имущественные преступления,
мало отличающиеся от мошенничества, помещены и трактуются вне системы имущественных
преступлений, что привело к ошибкам в определении признаков их составов*(64).
Неверно определены и признаки состава такого преступления, как причинение
имущественного ущерба путем обмана и злоупотребления доверием. Закон указывает,
что такой ущерб должен причиняться "собственнику или иному владельцу имущества".
В действительности такой ущерб может быть причинен чаще всего не собственнику
или иному владельцу имущества, а контрагенту в обязательственных отношениях.
Учитывая, что применение этой нормы в отношении наиболее опасных и распространенных
преступлений блокировано специальной нормой о злоупотреблении полномочиями
(ст. 201 УК РФ)*(65), повышение наказаний за это преступление становится бессмысленным
и даже жестоким*(66).
С отсутствием комплексного системного понимания имущественных преступлений
связана также трактовка похищения (кража, грабеж, разбой) и присвоения как
чисто экономических, корыстных посягательств, что нехарактерно для современного
уголовного права. В настоящее время преобладает точка зрения, согласно которой
похищение и присвоение, будучи преступлением против собственности, могут иметь
своим предметом и вещь, не имеющую экономической ценности. Российские же правоведы
(и законодатели) вместо систематического исследования реальных условий общественной
жизни возвращаются (как к новейшим достижениям юридической мысли) к трудам
И.Я. Фойницкого, Г.Ф. Шершеневича и других основоположников русской науки
права, при этом не замечая того обстоятельства, что они жили во время радикальных
идей и революций. Дело в том, что в конце XIX в. на всем европейском континенте
как в цивилистике, так и в уголовном праве под влиянием молодой и чрезвычайно
популярной экономической науки получила развитие Vermцgenstheorie (имущественная
теория вещи). Обязательным признаком вещи считалась ее экономическая ценность,
стоимость, внешне выраженная в цене. Постепенно мода на эту теорию прошла
и стало очевидно, что экономическая сфера не исчерпывает всего многообразия
человеческой жизни и что, в частности, правовой защите должны подлежать и
интересы людей в отношении предметов, не обладающих экономической ценностью.
Расширилось понятие вещи, что привело к переосмыслению системы имущественных
преступлений. Сегодня и в российской цивилистике, несмотря на господство старых
взглядов ХIХ столетия, прокладывают себе путь новые теории собственности*(67).
Со временем, по-видимому, придет очередь и науки уголовного права. Уже сегодня
неверным представляется, например, отсутствие ответственности за похищение
документов, не имеющих экономической ценности и не являющихся официальными
(например, не имеющие антикварной ценности личные архивы, письма, рукописи,
документы бухгалтерского учета, договоры, малоценные в экономическом отношении
носители электронной информации и т. п.).
Существующая система и доктрина преступлений против собственности приводит
и к другим неблагоприятным последствиям*(68). Наиболее простой и естественный
способ разрешения этих проблем восстановить традиционную систему имущественных
преступлений, а именно: а)отказаться от понятия "хищения", дать законодательное
понятие "похищения" применительно к краже, грабежу и разбою; б)в полном объеме
восстановить нормы о мошенничестве, злоупотреблении доверием и присвоении;
в)ликвидировать главу 23 УК РФ за ненадобностью, распространив на лиц, наделенных
особыми полномочиями в общественных интересах, понятие должностного лица*(69),
а состав коммерческого взяточничества, отказавшись от чрезмерно либерального
порядка*(70) уголовного преследования этого преступления, превратить в формальный
и перенести в главу 22 УК РФ.
Следует также всерьез задуматься о криминализации компьютерного мошенничества.

И.А.Клепицкий,
кандидат юридических наук,
доцент МГЮА
----------------------------------------------------------------------
*(1) Последнее систематическое исследование структуры имущественных преступлений
в сравнительно-правовом аспекте было проведено почти два десятилетия назад
(Решетников Ф.М. Буржуазное уголовное право - орудие защиты частной собственности.
М., 1982).

*(2) Этого нельзя сказать о санкциях, которые, напротив, отличаются суровостью.

*(3) См., напр.: Krause H., Thoma H. Das neue Strafrecht. Besonderer
Teil. Stuttgart, 1976. S.42.

*(4) Например, Ф.Лист различал посягательства на вещные права, права
присвоения (незаконное рыболовство и браконьерство) и права требования (см.:
Лист Ф. Учебник уголовного права: Особенная часть. М., 1905. С.3.).

*(5) Швейцарский правовед П.Ноль, сомневаясь в существовании "имущества
в целом" в качестве особого правового блага, называл эти посягательства "преступлениями
против имущественных ценностей любого рода", присоединяя к этой группе также
посягательства против нематериальных правовых благ (Noll P. Schweizerisches
Strafrecht. Besonderer Teil. T.1. Delikte gegen den Einzelnen. Zurich, 1983).

*(6) Подробнее см.: RuB W. Diebstahl. - Leipziger Kommentar, GroBkommentar.
Bd. 5. Berlin; N.Y., 1989. Hrsg. von H.H.Jescheck, W.RuB, C.Willms. S.6.

Похищению электроэнергии теперь посвящен специальный параграф (§ 248b),
который применяется при отсутствии признаков мошенничества, вымогательства
и злоупотребления доверием.

*(7) Стоимость вещи учитывается лишь постольку, поскольку § 248a предусматривает,
что кража и присвоение малоценных вещей преследуются только по жалобе потерпевшего,
если не затронут особый общественный интерес, а в соответствии с § 243 кража
такой вещи не может быть квалифицирована как совершенная при отягчающих обстоятельствах.

*(8) RuB W. Op. cit. S.7.

*(9) К сожалению, в целом блестящий перевод Уголовного кодекса Германии,
выполненный А.В.Серебренниковой (Уголовный кодекс ФРГ. М., 1996. С.143), в
этом месте (§ 246) неточен. Из текста можно сделать вывод о том, что простое
присвоение в Германии декриминализировано, а это не соответствует действительности.
Подробнее см.: RuB W. Unterschlagung. - Leipziger Kommentar, GroBkommentar.
Bd. 5. Berlin; N.Y., 1989. Hrsg. von H.H.Jescheck, W.RuB, C.Willms. S.105.

*(10) О понятии "имущества в целом" подробнее см.: Клепицкий И.А. Собственность
и имущество в уголовном праве//Государство и право. 1997. N 5. С.74 и далее.

*(11) Использован перевод Ф.М.Решетникова. Цит. по: Решетников Ф.М.Буржуазное
уголовное право - орудие защиты частной собственности. М., 1982. С.85.

*(12) Две формы обмана предусмотрены и в швейцарском УК (§ 148): выдача
ложных фактов за истинные и сокрытие фактов.

*(13) Krause H., Thoma H. Op. cit. S.55.

*(14) В австрийском УК эти формы распоряжения имуществом прямо оговорены
в § 146.

*(15) Krause H., Thoma H. Op. cit. S.57.

*(16) "Имущество" здесь надо отличать от "вещи", речь идет об оценке
суммы имущественных благ и обязанностей, а не о стоимости вещи.

*(17) Большинство этих норм введено в УК Первым и Вторым законами о борьбе
с хозяйственной преступностью соответственно в 1976 и 1986 гг.

*(18) Foregger-Serini Strafgesetzbuch. Wien, 1991.

*(19) См.: Решетников Ф.М. Указ. соч. С.60.

*(20) См. Раздел II комментария к § 266 в Leipziger Kommentar.

*(21) Представляет интерес позиция австрийского законодателя, который
предусмотрел ответственность за приобретение имущества, добытого преступным
путем, даже при неосторожной форме вины.

*(22) Поскольку дикие животные и рыбы находятся в естественной среде
обитания и не обособлены от нее, они не являются вещами, т.е. объектом права
собственности.

*(23) Суть традиционных норм о банкротстве, сложившихся в континентальной
Европе к XIX в., заключается в криминализации злостного (обманного) банкротства
(сокрытие должником имущества с целью уклониться от обращения на него взыскания)
и неосторожного банкротства (впадение в несостоятельность в результате легкомысленных
действий, т.е. неосторожное поражение прав кредиторов). См. подробнее: Клепицкий
И. Банкротство как преступление в современном уголовном праве//Государство
и право. 1997. N 11.

*(24) Использован перевод А.Х Тимербулатова. Цит. по: Защита прав кредиторов
в уголовном законодательстве Австрии, ФРГ и Швейцарии//Государство и право.
1994. N 3. С.98.

*(25) См., напр.: Arntz T. Delikte bei insovenzen in den Jahren 1977
- 1980. Mainz, 1986. S.38 ff.

*(26) Подробнее см.: Ibid. S.183.

*(27) Подробнее см. перевод А.В.Серебренниковой текста § 283 (Уголовный
кодекс ФРГ. М., 1996).

*(28) См., напр.: § 240 германского Конкурсного устава до реформы 1976
г. А.Х.Тимербулатов предложил именовать предусмотренные в ч.1 и 2 ст.283 деяния
"злостным банкротством" (Тимербулатов А.Х. Указ. соч. С.97), что противоречит
обычному употреблению этого термина (betrugerische) и не основано на германском
правоведении, отказавшемся от употребления этого термина после реформы 1976
г.

*(29) Французское понятие vol почти буквально повторяет древнеримское
понятие furtum. Ср.: "la soustraction frauduleuse de la chose d'autrui" (ст.
311-1 УК Франции) и "contrectatio rei fraudulosa" (D. 47, 2, 1, 3).
*(30) См.: Vйron M.Droit pйnal spйcial. Paris, 1994. Р. 173.
*(31) Rassat M.L.Les inftactions contre les biens et les personnes dans
le nouveau Code pйnal. Paris, 1995. Р. 56; Vйron M.Op. cit. Р. 171.
*(32) Rassat M.L.Op. cit. Р. 54.
*(33) Vйron M.Op. cit. Р. 171.
*(34) Rassat M.L.Op. cit. Р. 54.
*(35) До принятия нового УК Франции незаконное пользование электроэнергией
влекло ответственность за похищение лишь в случае незаконного подключения
к сети. Если виновный прибегал к обману (например, совершал манипуляции со
счетчиком) или злоупотреблению доверием, он привлекался к ответственности
за мошенничество и злоупотребление доверием.
*(36) Rassat M.L.Op. cit. Р. 54.
*(37) Vйron M.Op. cit. Р. 174.
*(38) Вместе с тем норма о похищении предусматривает ответственность
за присвоение находки, так как в этом случае добровольной передачи нет и соответственно
есть изъятие.
*(39) Слово "frauduleuse" часто переводится как "обманный" (см., напр.:
Новый уголовный кодекс Франции. М., 1993. С. 113), что представляется неудачным,
поскольку ни о каком обмане речь не идет. Для этого термина просто нет русского
эквивалента. Более точно передает его смысл слово "бесчестный", еще ближе
"злостный" (см.: Французский уголовный кодекс / Пер. под ред. М.М.Исаева.
М., 1947. С. 214), ибо упомянутое качество характеризует не всякую бесчестность,
а лишь определенную степень бесчестности. (См.: Vйron M.Op. cit. Р. 174).
*(40) Например, вымогательству может подвергнуться инспектор по труду
чтобы не составлял протокола, не привлекал виновных к ответственности и не
требовал применения санкций (См.: Vйron M.Op. cit. Р. 181).
*(41) Другое дело, если лицо ложно утверждает, что принимает сборы на
благотворительные цели тут будет использование "вымышленного положения" и
соответственно мошенничество.
*(42) Речь идет о власти в широком смысле слова, в том числе, например,
о вымышленной власти колдуна, мага и т. п. над "темным миром". Такого рода
кудесники могут быть привлечены во Франции к ответственности за мошенничество
с учетом добросовестности чародея, количества потерпевших, сумм, требуемых
за услуги. См. подробнее: Vйron M.Op. cit. Р. 194.
*(43) Кодифицированный законодательный акт о правах потребителей.
*(44) Это "злоупотребление доверчивостью" напоминает германское ростовщичество.
Во Франции "доверчивость" может быть обусловлена несовершеннолетием, возрастом,
болезнью, физическими или психическими недостатками, состоянием беременности.
Виновный должен осознавать особую беспомощность потерпевшего.
*(45) В отличие от германского французское право предусматривает наказание
не кредитора, неправомерно использующего заложенную вещь, а должника, уничтожающего
или скрывающего вещь, оставленную во владении залогодателя.
*(46) Но в литературе встречается и скептическое отношение к столь широкому
определению предмета (см., напр.: Vйron M.Op. cit. Р. 204).
*(47) Речь идет только об уклонении от исполнения обязательств из причинения
вреда, а также об уклонении от уплаты алиментов (причем если взыскание определено
приговором или решением суда). О развитии этой нормы см., напр.: Bouloc B.Les
infractions contre les biens dans le nouveau Сode pйnal // Revue de science
criminelle et de droit pйnal compare. 1993. N 3.
*(48) См.: Derivieux V., Pesqйe B.Une tentative d'adaptation des dispositions
de droit pйnal au nouveau code pйnal // Там же.
*(49) Подробнее см.: Клепицкий И.А.Банкротство как преступление в современном
уголовном праве // Государство и право. 1997. N 11.
*(50) См.: Larguier J.Droit pйnal des affaires. Paris, 1992. Р. 427.
*(51) Так, Ж. Ларгье отмечает, что если совершение убыточных сделок не
способ предотвратить или задержать открытие конкурсного производства, а причина
несостоятельности, то состава банкротства в этом деянии не будет.
*(52) Слово "theft" не имеет эквивалента в русском языке: это не кража,
так как охватывает присвоение и ненасильственный грабеж; это не хищение, поскольку
не охватывает мошенничество, насильственный грабеж и разбой; это не похищение,
ибо охватывает присвоение.
*(53) Cremona M.Criminal Law. L., 1989. Р. 135.
*(54) См.: Doukas (1978) 1 All ER 1061. Доукас (официант) обманывал клиентов
отеля, продавая им собственное вино под видом принадлежащего отелю. Клиенты
полагали, что платят отелю, а не Доукасу, поэтому тот был признан виновным
в мошенничестве (приобретении денег клиентов путем обмана).
*(55) Иначе говоря, присвоение находки в принципе может рассматриваться
в качестве кражи, причем более определенно, чем присвоение имущества, переданного
по ошибке, так как во втором случае нужно установить обязанность вернуть имущество.
*(56) Об английском мошенничестве подробнее см.: Клепицкий И.А.Собственность
и имущество в уголовном праве // Государство и право. 1997. N 5. С. 78. О
ложной отчетности и злоупотреблении с документами см: Он же. Документ как
предмет подлога в уголовном праве // Государство и право. 1998. N 5.
*(57) Подробнее см.: Клепицкий И.А.Банкротство как преступление в современном
уголовном праве // Государство и право. 1997. N 11.
*(58) А также грабеж, совершенный посредством рывка, который считается
у нас ненасильственным.
*(59) Этого не следует стыдиться, поскольку данная система действительно
удачна, ее влияние прослеживается сегодня в праве практически всех европейских
государств, например Франции.
*(60) Очевидно, что И.Я.Фойницкий, разрабатывая указанную норму, обращался
к исследованию этого вопроса, проведенному К.Биндингом. Интересно, что в Европе
сходная норма о злоупотреблении доверием в духе Misbrauchstheorie появилась
лишь в австрийском УК 1974 г.
*(61) "Совершенно естественно, писал П.И. Стучка, что с победою пролетариата
снова меняется понятие объекта права. Он снова приобретает вид реального предмета,
но власть его над человеком, если и не сразу, постепенно исчезает" (Стучка
П.И.Курс советского гражданского права. М., 1927. Т. 1. С. 186). Такой подход
критиковал с традиционных позиций В.А.Рязановский, отмечавший, что "Кодекс
РСФСР отожествляет и тем самым смешивает объект права и имущество" (Рязановский
В.А.Лекции по гражданскому праву: Общая часть. Харбин, 1925. Т. 2. С. 50).
*(62) Традиционное понятие имущества было необходимо для отношений правопреемства,
обращения взыскания на имущество и некоторых других отношений.
*(63) Вымогательство впоследствии было исключено из числа хищений по
ряду причин, в частности, потому, что передача вымогателю социалистической
собственности рассматривалась в качестве растраты, т. е. в качестве более
опасного преступления, чем само вымогательство. Нельзя было дважды похитить
одну вещь.
*(64) Подробнее см.: Клепицкий И.А.Банкротство как преступление в современном
уголовном праве // Государство и право. 1997. N 11.
*(65) Применение этой статьи в свою очередь в значительной степени блокировано
крайне дружелюбным по отношению к преступникам примечанием к ней; в ней предусмотрено
и необычно мягкое наказание.
*(66) В реальной практике лишь незначительные проступки оказываются в
пределах действия этой нормы (например, провоз проводником по железной дороге
безбилетного пассажира). С другой стороны, в соответствии с буквой закона
даже традиционные деяния (мошенническое использование телефонной связи и махинации
со счетчиками электроэнергии), а равно "новые" злоупотребления (задержка банковских
проводок, уклонение путем обмана от погашения долгов идр.) не охватываются
ни составом данного преступления (так как никакому "собственнику или владельцу
имущества" ущерб не причиняется), ни нормой о мошенничестве (ибо никакого
имущества виновный не похищает и права на имущество не приобретает).
*(67) В.А.Тархов отмечает, что "имущественными будут отношения и по поводу
вещи, не обладающей экономической ценностью" (Тархов В.А.Понятие гражданского
права. Саратов, 1987. С. 47). К сожалению, развитию таких теорий сегодня препятствует
всеобщее заражение нездоровым интересом к деньгам и иным экономическим благам
и сопутствующее этому пренебрежение всеми иными ценностями.
*(68) Подробнее см.: Клепицкий И.А.Собственность и имущество в уголовном
праве // Государство и право. 1997. N5. С. 83.
*(69) Это не относится к управленцам в ординарных "коммерческих и иных
организациях", которые за совершенные злоупотребления должны нести ответственность
в рамках имущественного злоупотребления доверием.
*(70) В данной главе так называемый компромисс с преступностью совершенно
бессмыслен, поскольку преступник приобретает безнаказанность, общество же
не получает ничего. С другой стороны, такие дела никак не затрагивают интимных
переживаний человека, что отличает их от дел частного и частно-публичного
обвинения.



<< Пред. стр.

стр. 3
(общее количество: 3)

ОГЛАВЛЕНИЕ