<< Пред. стр.

стр. 7
(общее количество: 8)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Три заместителя Ларри Стоящего Лося - Следи За Дождем, Карлос и Лумис Сагуаро вышли из машины и зашагали к нам плечом к плечу, строго в ряд с напряженным неприязненным выражением на физиономиях.
С облегчением я заметил, что они безоружны, но в то же время это и озадачивало. Казалось бы, если полицейские идут арестовывать человека, обвиняемого в попытке совершить убийство, они должны тащить на себе чуть не целый арсенал.
Хлоп сказал добродушно:
- Алло, приятели, выпить хотите?
- Мы пришли сюда не пьянствовать, - сухо заявил Карлос. - Нам нужен ты, Хлоп.
- Попробуйте-ка, возьмите его, - прогрохотал Лобо, - и узнаете, что такое кровавая баня.
Карлос нахмурился, напустил на себя суровость и сказал нечто совсем неожиданное.
- Мы не собираемся его забирать. Мы приехали, чтобы его выставить!
- Это как же? - спросил Хлоп.
- Тебе вручили документ об отлучении, - сказал Карлос, - а ты сидишь и в ус не дуешь. Нам велено проследить за исполнением приказа об изгнании!
Мы с Хлопом взглянули друг на друга с облегчением. Но Лобо, все еще кипя, прорычал:
- Вы бы, гады, лучше вспомнили, как вы в последний раз хотели скрутить Хлопа, а он вас расшвырял, как котят!
- Что у него с рукой? - спросил Лумис, глядя на повязку.
- Не ваше собачье дело! - сказал Лобо. - Хлоп уйдет ночью, когда спадет жара, и ни секундой раньше.
- Он уйдет сейчас! - сказал Карлос, подбадриваемый своими коллегами.
Лобо обернулся к Хлопу.
- В тот раз ты это проделал сам. Могу на сей раз поработать я?
- Валяй, действуй, - сказал Хлоп.
- И я с Лобо! - Я шагнул вперед.
- Нет! - сказал Лобо. Он был оскорблен в своих лучших чувствах. - Сейчас моя очередь!
Хлоп вручил мне бутылку, я отхлебнул, и мы стали смотреть.
Лобо учинил трем полицейским полный разгром. Он высился среди них, как дуб среди перекати-поле. Менее чем за полминуты Лумис уже свешивался со средней перекладины ограды загона, а пьяный Водородка размышлял, укусить ли ему Лумиса или лягнуть как следует. Карлос растянулся вверх ногами на наклонной, поросшей травой стене Хлоповой хижины, а Следи За Дождем укатился под машину и пытался выкарабкаться оттуда.
Лобо обернулся к Хлопу, счастливый, как мальчишка.
- Может, еще перевернуть машину вверх колесами?
- Нет, - сказал Хлоп. - Ты и так все прекрасно проделал.
И тут в двухместной машине подъехал Ларри Стоящий Лось. Он затормозил рядом с первой полицейской машиной, едва не задавив Следи За Дождем, который пытался встать на ноги.
Ларри вышел из машины, с отвращением глядя, как три его помощника на ходу приводят себя в порядок и, прихрамывая, ковыляют к нему.
- Мы, - пробормотал Карлос, держась за грудь в том месте, где гигантский кулак Лобо нанес ему удар, - мы выбрасывали Хлопа... из резервации.
Ларри сказал:
- Я очень рад, что прибыл сюда до того, как вы успели убить его.
- А вы... вы хотите помочь нам? - спросил Лумис с надеждой.
- Я сделаю это сам, - сказал Ларри. - Вы, трое задиристых болванов, лучше убирайтесь отсюда.
- Но... - сказал Следи За Дождем слабым голосом.
- Убирайтесь! - рявкнул Ларри.
Постанывая и охая, они забрались в машину и покатили с холма. Ларри вернулся к нам. Он долго, не мигая, глядел на Хлопа и затем сказал:
- У тебя времени в обрез.
Хлоп протянул ему вторую бутылку - там еще плескалось спиртное.
- Выпьешь. Ларри?
Ларри взял бутылку и отхлебнул. Отдавая обратно, сказал:
- Федеральщики в резервации. Их очень много. Их люди на джипах и верхом, у них есть вертолет. Им еще никто не сказал, где ты, но раньше или позже кто-нибудь проболтается.
Хлоп изучающе смотрел на Ларри. Их глаза встретились.
- Убийство?
- Пока что нет. Но Рафферти еле дышит. Может быть, выживет, а может, и нет.
Хлоп кивнул.
- Ты рискуешь из-за меня.
Ларри Стоящий Лось ответил спокойно:
- А ты рискуешь ради нас. Удачи тебе.
Он сел в машину и уехал. Хлоп уложил припасы, которые ему дал Лавкин, в седельный вьюк и сказал:
- Пожалуй, я лучше двинусь сейчас, не дожидаясь ночи.
- Но в нашем пикапе мы не сумеем проскочить незаметно две открытых мили по пустыне! - сказал я. - Поднимется такая пылища, что нас заметят за сто миль.
- О, прекрасно! - с притворным удивлением воскликнул Хлоп, словно впервые обнаружив, что к седлу приторочено свернутое в кольцо сыромятное лассо.
- Да послушай же, черт тебя побери, что ты собираешься делать? - потребовал я.
Слегка покачиваясь, Хлоп поднял седло.
- У меня один выход, - сказал он. - Отправляюсь на Водородке.

Глава двадцать первая

- Что? - закричал я. - На этой четвероногом алкоголике?
Лобо не менее моего был напуган идеей Хлопа.
- Да ты и трезвый-то ни разу в жизни не мог на нем проехаться!
Но Хлоп уже седлал Водородку. Большой, уродливый, полудикий конь, казалось, был доволен тем, что Хлоп надевает на него уздечку и набрасывает седло на спину.
- Он вроде не собирается бунтовать, - заметил Хлоп. - Вот увидите.
- Да ты рехнулся!- сказал я. - Он только того и ждет, чтобы вышибить из тебя мозги копытом!
- А ну, не дуйся, подонок, - пробормотал Хлоп, затягивая подпругу. Он пнул коленом в грязно-коричневое брюхо, и Водородка чуть выпустил воздуху. Хлоп крепко затянул подпругу и сбросил с луки стремя.
- Ну, ребята, еще увидимся.
- Да тебе никогда не выбраться из этого загона, - сказал я хмуро. - Разве только, если кувырком через забор.
- Эх ты! - Хлоп махнул на меня рукой. - Ты в лошадях ни черта не смыслишь, Одиннадцать.
Повернувшись к Водородке, Хлоп принялся старательно ему втолковывать:
- Слушай, старый одер, мы с тобой провели немало веселых минут, позабавились на славу, и все такое прочее, но я сейчас в большой беде, понимаешь? Нам с тобой надо одолеть вон ту кручу и удрать в лес на вершине. Тебе ясно?
Водородку, казалось, не очень-то заинтересовали слова Хлопа, но Хлоп был и этим доволен и продолжал:
- Ты должен меня туда доставить, Водородка. Помнишь, как я купил тебя и спас от пули? Помнишь, как я тебя выхаживал, кормил и поил последние годы? Ну вот, одер мой любимый и собутыльник, - заключил он ласково, - настал, наконец, и твой черед помочь мне в трудную минуту. Сейчас у нас уже нет времени ерундой заниматься. Заметано?
Легко и быстро он вспорхнул в седло.
- А ну, отворяй, Одиннадцать, - сказал он, и я распахнул ворота загона.
Водородка сорвался с места и, точно пьяный смерч, закружился в загоне. Он то взвивался в воздух, то носился по загону, то вставал на дыбы, и все это с такой быстротой, что у нас в глазах рябило. В конце концов, Хлоп вылетел из седла, кувыркаясь, пролетел над крупом Водородки и грохнулся о землю.
- Будь ты проклят! - пробормотал разъяренный Хлоп, усаживаясь на земле. - Я же сказал тебе, что нам некогда собачьей ерундой заниматься!
Он встал и подошел к Водородке. Тот повернулся задом с нескрываемым намерением лягнуть его. Но Хлоп ухватился за луку седла и завертелся на месте вместе с лошадью.
В ответ Водородка дико разбушевался, до того, что на миг мордой коснулся земли. Хлоп с мрачной решимостью повис на седле, держась за луку, а потом ухитрился вставить ногу в стремя и снова уселся в седле.
- Отворяй ворота к дьяволу, кому говорят! - проревел он, натягивая поводья, чтобы заставить Водородку поднять голову и пустить его в направлении ворот. - А ну, пошел, тупоголовый гад!
Казалось, игра закончилась вничью. Хлоп яростно понукал рослого, воинственно настроенного жеребца, направляя его к воротам, а Водородка был столь же преисполнен решимости стоять в загоне и при первой возможности сбрасывать с себя Хлопа - почаще да побольнее.
Но вот Водородка вздыбился, врезался широкой грудью в ограду футах в восьми в стороне от ворот. Толстые перекладины затряслись и полетели в разные стороны. Конь и всадник выскочили в пролом и проскакали еще футов двадцать, пытаясь совладать друг с другом. Лошадь победила. Хлоп перелетел через башку Водородки и упал на спину. У него затрещали кости, но поводья он тем не менее удержал.
- Идиот ты, хвост метелкой, - прокричал Хлоп свирепо, не выпуская поводья. Он, пошатываясь, поднялся на ноги. - Ты мне жизнь должен спасти, а ты что, пришибить меня хочешь?
Но Водородка уперся намертво - он не желал, чтобы на нем ездили, и раздумывал своими пьяными мозгами, что лучше: осадить назад и потащить за собой повисшего на поводьях Хлопа, или же рвануться вперед, чтобы ударить Хлопа всеми четырьмя копытами. Покуда жеребец размышлял, Хлопу удалось втащить его обратно в загон через дыру в заборе. Водородка тяжело рухнул на землю. Покуда он, раздувая от негодования ноздри, с трудом поднимался на ноги, Хлоп снова уселся на него и вмазал лошади кулаком по голове. Водородка резко мотнул круто назад своей большой, похожей на таран, башкой, норовя сбить Хлопа с седла долой.
- Проклятая лошадь проклятого индейца должна быть его лучшим распроклятым другом! - прорычал Хлоп.
И в этот момент один за другим поблизости раздались три громких ружейных выстрела.
В суматохе мы не заметили, что по дороге, по направлению к хижине Хлопа, наяривает полицейский джип. Он был уже в паре сот футов от нас и быстро приближался. В нем сидели два полицейских с винтовками и представитель федеральных властей Стив Грей.
Мы все, конечно, услыхали эти выстрелы, но реакция Водородки была самой бурной и неожиданной. Должно быть, кто-то в прошлом стрелял в этого большого упрямого уродливого жеребца, не исключено, что в него угодила пуля. Во всяком случае, сейчас, при звуках выстрелов Водородка сразу перестал брыкаться, мельком глянул на джип, вытянул шею и понесся прочь с быстротою молнии.
- Боже милосердный, - прошептал Лобо. - Посмотри, как этот сукин сын чешет!
Хлоп непринужденно сидел в седле, направляя Водородку наискосок через пустошь в сторону Свиного Хребта. Когда джип подъехал к нам, Хлоп и Водородка были уже далеко.
Стив Грей вышел из машины с портативным радиотелефоном в руках и взглянул на удалявшегося всадника.
- Какого лешего вы стреляли в него? - спросил я сердито.
- Мы в него не стреляли, мы подавали сигнал нашим. Но если понадобится - будем в него стрелять.
Теперь мы увидели еще два джипа и несколько всадников - они мчались за Хлопом.
- Ничего у них не выйдет!- ликуя, заорал Лобо. - Он раньше их доберется до Свиного Хребта!
Похоже было, что прав Лобо. Джипы не могли показать хорошего времени - местность была слишком ухабиста, а конная погоня все больше отставала от скакавшего во весь опор Водородки.
- Бронсон, - сказал в радиотелефон Стив Грей, - он пытается уйти в лес на вершине Свиного Хребта. Если это ему удастся, мы его упустим. Быстренько направьте туда вертолет!
Водородка с Хлопом на спине уже быстро карабкался вверх по крутому, сужающемуся кверху каменистому склону Свиного Хребта.
Им предстоял дьявольски трудный подъем, и взять его нужно было быстро, а это было нелегко еще и потому, что Хлоп с Водородкой не вполне протрезвели.
Хлоп спешился и, не выпуская из рук поводья, тащил за собой здоровенную лошадь вверх по грудам камней, срывавшихся у него из-под ног.
Если у Водородки и была мыслишка расквитаться с Хлопом на этом трудном участке подъема, то он быстро передумал, потому что один из всадников, галопировавших у подножия горы внизу под ними, дважды раскатисто выстрелил, и пули, рикошетируя, провизжали по камням рядом с Водородкой. И тут в небе взревело - вертолет пронесся над нами, стремительный и страшный, словно злой рок, и направился к вершине горы, чтобы отрезать путь Хлопу. Когда машина прожужжала над нами, я разглядел на борту трех полицейских - один пилотировал, двое других сидели с винтовками наизготовку.
Стив Грей снова взялся за свой радиотелефон.
- Сначала дай парочку предупредительных выстрелов, Бронсон. Если не подействует, стреляй в него. Близ горной вершины - большая поляна. Там можешь сесть и отрезать ему путь.
Хлоп и вертолет приближались к поляне почти одновременно. Хлоп был лишь чуточку впереди, он тянул Водородку на поводьях за собой. Заметив воздушную погоню, Хлоп влез на спину огромному жеребцу. Тот не противился.
Оставалось проскакать галопом по слегка наклонной проплешине ярдов сто, н лес укрыл бы Хлопа от всех опасностей. Но этот путь был уже отрезан.
Сверхсовременный неуязвимый вертолет шел на посадку в пространстве, отделявшем Хлопа от деревьев. Мы услышали предупредительные выстрелы с борта вертолета.
Хлоп схватил сыромятное лассо, притороченное к седлу, быстро размотал, раскрутил над головой и гаркнул на Водородку. Конь рванулся и понесся галопом.
Теперь уже стрелки с вертолета целились прямо в Хлопа. Три выстрела один за другим прогремели со снижающегося вертолета. И тогда Хлоп сделал потрясающе высокий заброс лассо! Большая петля взлетела кверху футов на двадцать навстречу мощной нижней тяге огромного главного винта вертолета и, отнесенная потоком воздуха, точнехонько опустилась на маленький хвостовой винт.
Хлоп и Водородка неслись безумным галопом. Еще два выстрела грянули с борта снижающегося вертолета, но быстро сужающаяся петля уже намертво захлестнулась вокруг вала, на котором крепился хвостовой винт.
Хлоп и Водородка заарканили летящую железную тушу весом почти в две тысячи фунтов. Да, недаром этим грубым сыромятным лассо валили с ног мустангов, быков, а однажды даже медведя гризли!
Казалось, вот-вот и Хлоп сдернет вертолет с неба. Хвост машины дико задергался, а вращающиеся лопасти хвостового винта основательно скособочились.
Но Хлопа и Водородку на другом конце лассо тоже нещадно мотало из стороны в сторону. Что-то должно было не выдержать. Лопнула подпруга. От фантастического натяжения толстый кожаный ремень разлетелся на кусочки. Седло слетело с Водородки, и громадный жеребец вместе с Хлопом грохнулись оземь.
Но и вертолет был не в лучшем виде. Поскольку хвостовой винт вышел из строя, большая машина потеряла управление и почти падала на гору. Пилот, надо думать, работал как сумасшедший, не забывая молить всевышнего о пощаде, и небось крепко наложил в штаны. Мотор завывал то на высоких, то на низких нотах, вертолет описывал безумные петли и, наконец, пронесясь мимо вершины одинокой сосны, стоящей на обрыве Свиного Хребта, головокружительной дугой пошел к пустынной равнине у подножия горы. Лассо и седло все еще волочились за ним, раскачиваясь под машиной, похожей на рыбу, трепыхающуюся на конце лески.
Несколько секунд спустя вертолет рухнул на землю с такой силой, что подломились шасси. Гигантские верхние лопасти остановили свой бег, и вертолет застыл, накренившись, похожий на огромную искалеченную стрекозу.
Тем временем Хлоп и Водородка поднялись на ноги, и Хлоп, водрузив шляпу, вспрыгнул на непокрытую спину Водородки. Водородка дважды брыкнулся, впрочем, без особого энтузиазма - все случившееся произвело и на него довольно сильное впечатление. Хлопу без труда удалось пустить его быстрой, хотя и чуток пьяной рысью к ближнему дремучему лесу, к свободе.
- Сам Господь бы подскочил от удивления! - прошептал Лобо с благоговением. - Сукин сын заарканил аэроплан!
- Ну, подонок, - пробормотал я, так же, как и Лобо, потрясенный фантастическим подвигом Хлопа. - Величайший тип, будь он проклят!
Стоявший рядом с нами Стив Грей пробормотал, словно не веря глазам своим:
- Да, будь я проклят, - он оторвал взгляд от горы и повернулся к нам: - Ну, знаете, этот ваш приятель - настоящий мужчина.
- Хлоп - не просто мужчина, - сказал я, и от гордости у меня запершило в горле. - Он легенда, а не человек, провалиться мне на этом месте.

Глава двадцать вторая

- Эти два индейца - его дружки, - кривя губы, сказал один из двух полицейских и кивнул в нашу с Лобо сторону.
Лицо Стива Грея посуровело, он торопился скрыть невольное восхищение.
- Вы двое, - сказал он, - подлежите аресту за помощь и содействие побегу преступника.
- Нет, дело было иначе, - произнес кто-то.
Мы повернулись и увидели торопливо подходившего к нам Раненого Медведя мистера Смита.
- Опять вы? - нахмурился Стив Грей.
- Ага, я, Раненый Медведь мистер Смит. Я вроде как юридически представляю здесь этих двух парней. К счастью, мне известно, что они пришли сюда, надеясь убедить преступника отдаться в руки правосудия.
- Во-во, - сказал я. - Отдаться. Но только он нас не послушался.
Стив Грей сказал:
- Ну еще бы... - Он взглянул в сторону упавшего вертолета, уже окруженного джипами и всадниками. - У меня нет времени обсуждать мотивы, по которым вы здесь оказались. - Он повернулся к двум полицейским. - Пошли к вертолету.
- А этих двух брать не будем? - спросил полицейский обиженно.
- Нет.
Все три блюстителя закона укатили на джипе.
- Занятно, - сказал Лобо. - Похоже, он не собирается нас арестовывать.
- Ты видел, что случилось? - спросил я Раненого Медведя. - Видел, как Хлоп ушел от них?
Старик кивнул, он еще не отдышался после долгого бега к хижине Хлопа.
- Видел...
Все еще потрясенный немыслимым побегом Хлопа, я сказал:
- Фантастика! Понимаешь...
Я не договорил, потому что меня чуть не переехала машина. Серебряный Доллар Енсен на своем красном, как пожарная машина, "форде" юзом вылетел из облака пыли. Он так разогнался, что тормоза не сразу сработали, и переднее крыло проскочило мимо меня в нескольких миллиметрах. Из машины выпрыгнул Серебряный Доллар, весь взмокший от пота, в своем крикливом наряде, темные очки почти съехали с носа.
- Где он? - завопил Доллар пронзительно, словно баба в истерике. - Где мистер Грей? - потом он глянул вдаль, задрожал и зашелся в визге: - Что случилось с тем аэропланом?
- Они с Хлопом запутались в одном лассо, - объяснил я сухо.
- А-а, Хлоп! Так я и знал! Уголовник! Бандит! Этот, этот... - Серебряный Доллар даже задохнулся от негодования.
- Если ты еще скажешь о нем хоть слово, - проговорил каменным тоном Раненый Медведь, - я растерзаю тебя на куски.
Старики уставились друг на друга, глаза Серебряного Доллара трусливо забегали за темными стеклами.
- Какой стыд! - завопил он. - Ужас! Позор! За последние двадцать лет федеральные силы не вступали на территорию нашей резервации! Но я не виноват, мы его изгнали! Всем ясно, что за этого бандита я не отвечаю!
Раненый Медведь угрожающе шагнул к Серебряному Доллару, тот влез обратно в красный "форд", хлопнул дверцей и быстро покатил к покореженному вертолету. "Форд" шел, виляя, его вели неуверенные руки.
- Кабы этот сукин сын был помоложе, - сказал Лобо, - ух, я бы ему...
Раненый Медведь прервал его:
- Послушай-ка! Мы должны пробраться к Хлопу!
- Ага, - согласился я. - Вместе с седлом он потерял все свои припасы.
- Нет, не о припасах речь! - сказал нетерпеливо Раненый Медведь. - Я ведь шел к нему с одной колоссальной идеей. Исключительно ценная для нашей революции идея! Мы обязаны добраться до Хлопа и рассказать ему.
- А в чем суть?
- Нет уж, я дождусь Хлопа. - Раненый Медведь трясущейся рукой отер пот со лба. - Но если древний договор, который я раскопал, действительно так важен, как мне представляется, ну, тогда держитесь!
Стив Грей со своими людьми провел у подножия горы остаток дня и почти весь следующий день. Сначала всадники поднялись в горы в поисках Хлопа. Но даже пара опытных следопытов, которых они прихватили с собой, вынуждена была бросить эту затею - следы Хлопа затерялись. К тому же в крутых, поросших густым лесом горах был миллион укромных уголков, где он мог спрятаться. Кроме того, полицейские понимали, что, мчась во весь опор, он уже ушел далеко.
Мы в Местечке нисколько не сомневались, что Хлоп сидит себе где-то на верхотуре и потешается, поглядывая сверху вниз, как суетятся его преследователи.
На следующий день улетел отремонтированный вертолет, а к концу дня они все убрались.
Раненый Медведь мистер Смит уселся за стол и разложил перед собой свой старинный документ. Еще и еще раз он вчитывался в текст с дьявольски таинственным видом. Если кто приближался к нему, он рычал и отгонял прочь.
Под вечер в Местечко зашел Ларри Стоящий Лось, а с ним, к немалому моему удивлению, Гэс Кирк с большим портфелем. Я стоял у стойки и сказал, слегка заикаясь:
- А-а, привет, Гэс!
Они подошли ко мне.
- Мистер Кирк захотел побеседовать с тобой, Одиннадцать, - сказал Ларри. - Ну, я предложил ему проводить его к тебе. - Он заколебался. - М-м-м, мне еще надо кое-чего сделать, я заеду позднее и подброшу вас, мистер Кирк, до шоссе.
- Весьма признателен, - сказал Гэс.
Ларри вышел из Местечка.
Гэс взглянул на остальных ребят, толпившихся у стойки, затем смущенно - на меня.
- Здесь все свои, - сказал я.
- Ну что ж, хорошо, - сказал он, раскрывая портфель. - За последние сорок восемь часов эта история получила значительный резонанс.
Он положил на стойку портфель, набитый газетными вырезками.
- Пресса уделяет вам невероятное внимание, - сказал он. - В Феникс съехались люди от всех информационных агентств, газет, журналов, телевидения, радио. Но вам радоваться нечему - поймите это хорошенько.
- А можно мы почитаем?
- Для того я и принес это.
Мы стали просматривать репортажи и статьи. Одни мы читали целиком, другие - кусками. Редкая статья касалась условий жизни индейцев, содержанке остальных могло быть суммировано такими заголовками:
"ЗВЕРСКИ ИЗБИТ ПОЛИЦЕЙСКИЙ ОФИЦЕР, НАХОДИТСЯ ПРИ СМЕРТИ".
"ПОЛИЦЕЙСКИЙ СРАЖАЕТСЯ ЗА СВОЮ ЖИЗНЬ".
"РАЗЫСКИВАЮТ ДИКОГО ИНДЕЙЦА".
"ВЕРТОЛЕТ, ПРЕСЛЕДУЮЩИЙ ИНДЕЙЦА, РАЗБИЛСЯ".
Дик прочел один отрывок: "Разъяренные граждане Феникса требуют, чтобы был положен конец дикому разгулу одного человека. В соответствии с постановлением Племенного совета пайутов, этот человек, известный под именем Орла Хлопающего Крыльями, уже был полностью отлучен от племени. Широко известный под кличкой Пьяный Индеец и Прирожденный Смутьян, этот человек за короткий промежуток времени уничтожил бульдозер, украл поезд, зверски избил блюстителя закона, который находится в настоящий момент при смерти, а также явился виновником катастрофы казенного вертолета. Трое находившихся на борту полицейских едва избежали серьезных увечий или даже гибели".
- Бога ради, не читай дальше, - прорычал Лобо.
- Обожди, - сказал Дик, проглядывая статью до конца. - Послушайте концовку: "Естественно, многие граждане Феникса и всей страны понимают, что по отношению к коренным жителям Америки постоянно проявлялась серьезная несправедливость. И ради блага этих коренных жителей, а также в наших собственных интересах мы обязаны помочь улучшить их положение. Несмотря на достойные сожаления действия Пьяного Индейца, настало время сделать все, от нас зависящее, чтобы практически решить проблему американских индейцев".
- Черт возьми! - взорвался я. - Да ведь именно этого добивается Хлоп!
- Естественно, - сказал Гэс. - И каждый раз, когда они разговаривают с Артом Рейнольдсом в госпитале, он твердит им вот что, - Гэс взял вырезку и прочитал: - "Будучи агентом по индейским делам вот уже в течение пятнадцати лет, могу заверить, что эти угнетенные люди были и являются поныне жертвами постоянной невероятной несправедливости". - Гэс взглянул на нас. - Он твердит это при всяком удобном случае. А в общем-то, полезных для вас статей раз-два и обчелся.
- Ну, что ж, все лучше, чем ничего, как это было раньше, - сказал я. - Это значит, что Хлоп все-таки побеждает!
- Да слушай ты! - взорвался Гэс. - Девяносто процентов откликов прессы враждебны к вам. Вы бы поговорили с полицейскими Феникса! Рафферти никогда не любили, но ведь остальные полицейские лишь люди! Они знают, что одного из них избили до смерти, и вряд ли ему суждено выкарабкаться. Вам нужно остановиться.
Наступила мрачная тишина. Вошел Ларри Стоящий Лось и взглянул на нас вопросительно.
- Ну как, мистер Кирк, побеседовали с Одиннадцать?
- Да, пожалуй, поговорили.
- Тогда, если желаете, - сказал Ларри, - подвезу вас до шоссе.
Гэс замкнул портфель.
- Спасибо, Гэс, - сказал я. - Весьма признателен.
- Не надо об этом, забудь.
Они направилась к дверям.
- Ларри! - окликнул Дик.
Они обернулись.
- Что тебе?
- Да вот... - Дик замялся. - Мы тут все думаем, что нам повезло с начальником племполиции.
Ларри окинул нас быстрым пристальным взглядом.
- Ну что ж, может, вы и правы.
И они вышли из Местечка.

Тем же вечером, позднее, Лавкин вынес из кладовки пакеты с новыми припасами, и мы вчетвером повезли их Хлопу в Суеверные горы. Я правил машиной, рядом со мной сидел Раненый Медведь, а Лобо и Дик тряслись в кузове с пакетами для Хлопа.
Мы потеряли пропасть времени из-за того, что ползли с выключенными фарами. Кто знает, соглядатаи Стива Грея вполне могли болтаться поблизости и засечь наши фары. Дважды я чуть не разнес пикап вдребезги. Наконец мы въехали в дремучую лесную чащу, оставили машину и двинулись пешком, держа курс на горные вершины.
Уже занимался день, когда мы достигли диких, зубчатых горных кряжей и там почувствовали себя в безопасности.
Лобо нес самый тяжелый пакет с продовольствием. Он положил его на землю, оглядел пустынный горный пейзаж, особенно красивый в холодном свете зари, и сказал:
- Черта с два мы здесь найдем Хлопа...
Измученный путешествием Раненый Медведь опустился на землю передохнуть.
- Думать надо было раньше, перед дорогой, - проворчал Дик, - а теперь, пока мы его найдем, он с голоду помрет.
- Ребята, ну какие же мы олухи! - сказал я. Меня вдруг осенило. - Мы кто?
- О чем ты? - нахмурился Дик.
- Я спрашиваю, кто мы?
- Люди, Господи Боже мой!
- А еще кто?
- Индейцы, черт возьми! - догадался Лобо.
- Вот именно, а как, дьявол вас забери, индейцы обычно передают сигналы?
До Дика вдруг дошло.
- Дымом!
Мы малость поспорили, из чего лучше сложить костер, и, в конце концов, остановили свой выбор на траве.
Еще влажная от росы трава затлела, и обильный беловатый дым потянулся к небу. Через равные промежутки времени я то прикрывал тлеющую траву одеялом, которое мы несли для Хлопа, то сдергивал одеяло.
Поглядев критически в небо. Дик сказал:
- Надо, чтобы дым шел клубами, а у тебя что? Какие-то чахлые струйки?
- Думаешь, у тебя лучше получится?
- Да у любого будет лучше.
- Ах, вон оно что! Ну, тогда гляди. - Я оставил одеяло на огне подольше, чтобы под ним набралось больше дыма. Когда я наконец сдернул одеяло, дыма было предостаточно, но Лобо заорал:
- Эй, у тебя одеяло горит синим пламенем!
Я швырнул пылающее одеяло на землю, и мы принялись топтать его. Не успели мы придавить последние искры, из-за деревьев выехал Хлоп верхом на неоседланном Водородке.
Он спрыгнул с Водородки и сказал сухо:
- Что означают ваши дымовые сигналы, скажите-ка мне, Одиннадцать?
- Я полагаю, что это было обращение: "Дорогой сэр!" - сказал Дик.
Хлоп зубами вырвал пробку из бутылки самогонки, изготовленной для него Лавкиным.
- А я подумал, что это какое-то секретное послание, потому что после этого вы стали сжигать тексты.
- Первая часть означала "накласть нам", а последняя - "на тебя", - объяснил я.
- Чего брешешь! - проворчал Лобо. - Ничего этот дым не означал!
Хлоп прикончил пару банок тушенки и наполовину осушил бутылку, а мы тем временем ему рассказывали, что случилось за те два дня, пока он прятался в своем тайном убежище.
- В общем, если только нос высунешь, не сносить тебе головы, - заключил я.
- Ну, не думаю, чтобы так.
Хлоп кивнул на Водородку - конь, привязанный поводьями к дереву, щипал траву.
- А мы с ним, наконец, стали закадычными друзьями.
- Ну да? - с подозрением сказал Лобо. - В том смысле, что он тебя еще не пришиб насмерть?
- Сами видели, как я на нем мчался.
- С чего ж это он так переменился к тебе? - спросил я.
Хлоп пожал плечами.
- Может, потому, что мы вместе были под обстрелом. А может, он без седла готов работать с дорогой душой. - Хлоп еще отхлебнул из бутылки и передал бутылку Лобо. - Седло и сбруя сковывают его свободный дух.
Раненый Медведь мистер Смит, до сих пор молчавший, заговорил:
- Взгляни-ка на эту бумагу, Хлоп. Она составлена в 1853 году. Прочти.
- Пусть Одиннадцать прочтет. Он лучший грамотей, чем я.
- Нет, - сказал твердо Раненый Медведь. - Я хочу, чтоб это сделал ты.
Он шагнул к Хлопу и вручил ему текст договора, который он сам изучал накануне в Местечке.
Медленно, с усилием Хлоп пробирался сквозь строки документа, хмурясь, когда попадались трудные для него слова. Но, одолев половину, пристально, задумчиво глянул на Раненого Медведя. А потом продолжал читать поглощенно, не отрываясь.
Закончив, снова взглянул на Раненого Медведя и спросил спокойно:
- Документ надежный, не утративший законной силы?
- Да, - кивнул Раненый Медведь. - Уверен полностью.
- Бог ты мой! - пробормотал Хлоп.
- О чем там речь? - резко спросил я.
- О том речь, - сказал Хлоп, - что мы можем начать Последнее Великое, будь оно проклято, Индейское Восстание! - Он сделал паузу, чтобы до нас дошел смысл его поразительного заявления. - Мы можем выступить в поход и завладеть проклятым городом Фениксом!

Глава двадцать третья

Мы с Диком и Лобо выпучили глаза.
- О чем вы толкуете, психи? - спросил я Хлопа.
- Вот, - он протянул мне бумагу. - Читай вслух.
- Это вот что, - объяснил Раненый Медведь. - Самый старый документ из моей коллекции. Прежде я как-то не очень над ним задумывался. Это договор, заключенный до того, как Аризона стала штатом или даже отдельной территорией. Составлен в 1853 году, за год до Гадсденового приобретения. 1.
- Гадсденового приобретения? - спросил я.
- До того, как Соединенные Штаты завладели Аризоной, они изо всех сил пытались установить более дружественные отношения с индейцами.
С необычайной осторожностью взяв древний рукописный свиток - не приведи Бог, рассыплется в пальцах, - я прочитал: "Официальное обязательное к исполнению соглашение и документ о взаимопонимании между народом пайутов и Соединенными Штатами Америки. Четырнадцатое марта 1853 года". Так же, как в договоре о местах захоронения, и здесь в начале шли общие цветистые поэтические фразы, описывающие честность, отсутствие задних мыслей и добросовестность обеих сторон, подписавших соглашение. А далее говорилось следующее:
"Мы пришли к общему согласию, что эта земля извечно принадлежала пайутам. От горы Верблюжья во всех направлениях на расстояние, которое здоровый мужчина может пройти за пять дней, земля и все, что на ней есть, принадлежит народам пайутов. Соединенные Штаты Америки с почтением признают этот факт, понимая, что народу Соединенных Штатов даровано право селиться здесь только благодаря великодушию и доброй воле наших братьев пайутов.
И чтобы мы могли всегда жить вместе и в дружбе, Соединенные Штаты Америки клянутся в следующем: если в любое время и до конца времен независимо по каким причинам или обстоятельствам вооруженные силы Соединенных Штатов Америки, будь то военизированные силы по поддержанию закона и порядка, или гражданские, придут на землю пайутов и откроют стрельбу из своего оружия в ярости или с намерением причинить какой бы то ни было вред, тогда Соединенные Штаты Америки будут считаться нарушителями данного торжественного соглашения и договора о взаимопонимании. Соединенные Штаты Америки далее объявляют и тем самым делают известным, что будут считать себя связанными следующей процедурой в случае вышеупомянутых враждебных нарушений: по представлении авторитетной группой пайутских воинов этого документа и свидетельства враждебных нарушений тем местным властям, которые разумно представляют Соединенные Штаты Америки, будет немедленно провозглашена амнистия, то есть все лица, задержанные в ходе конфликта, будут отпущены на свободу. Земля же в любом направлении от горы Верблюжья спина на расстояние, которое здоровый человек может пройти за пять дней, будет немедленно возвращена великому пайутскому народу. И если пайуты предпочтут, то они имеют право после этого выселить любого и всех поселенцев Соединенных Штатов Америки из их ферм или домов, или из мест, где они занимаются своим бизнесом, если таковые места будут существовать. В случае, если американские поселенцы являются охотниками или ставят капканы, может быть прекращен их допуск на охотничьи территории, где они охотятся или ставят капканы с тем, чтобы пайуты фактически и полностью снова контролировали земли, бесспорно им принадлежащие. И пайуты будут продолжать так контролировать свои земли до тех пор, пока народ пайутов и Соединенные Штаты Америки, должным образом назначив своих представителей, не достигнут соглашения о пользовании этими землями, причем соглашение должно быть гармоничным, приемлемым, удовлетворительным для великого пайутского народа".
Такова была суть старинного договора. Я прочел еще несколько фраз о том, что соглашение будет "сохранять свою силу и выполняться, покуда не перестанут летать птицы, и не перестанут зеленеть листья деревьев". И тут голос мой дрогнул - я увидел подпись под документом.
- Боже мой! - воскликнул я. - Подписан вице-президентом Соединенных Штатов!
Раненый Медведь кивнул.
- Уильям Р. Кинг, состоящий на службе при президенте Франклине Пирсе. Договор никогда не отменялся.
Лобо, не поняв, но почувствовав важность момента, сказал мрачно:
- Что это все значит?
- А это значит, - сказал Дик. - что если они когда-нибудь по любой причине выстрелят в пайута, то мы имеем право отобрать у них все наши земли!
- А они действительно пришли и стреляли в пайута - в меня! - сказал Хлоп.
- Что мы можем сделать в ответ? - спросил я.
Хлоп чиркнул спичкой по ногтю большого пальца и закурил сигару - один из даров Лавкина. Потом встал и принялся расхаживать, покуривая.
- Мы должны подняться на защиту своих прав, - сказал он. - Возьмем и громогласно объявим наши права на Феникс. Пять дней ходьбы - это сотни миль в любом направлении от Верблюжьей спины.
- Ну дела! - сказал Дик. - Значит, мы можем заполучить Месу и Скоттсдейл!
- Вот это да! - ахнул Лобо. - Может, этак мы завладеем и всей Аризоной!
- Пока что, Лобо, - сказал Хлоп, - мы ограничимся Фениксом.
- Однако словечко мне не понравилось, Хлоп, - заметил я. - Ты сказал "мы".
- Если ты думаешь, что я собираюсь вместе с вами войти в Феникс, значит, ты рехнулся, - ответил Хлоп.
- Ладно, - сказал я. - Хорошо, что тебя хоть на это могло хватить.
- Но пока я отсиживаю себе задницу в Суеверных горах, дело должно делаться. И у меня есть план, - Хлоп подождал, пока Дик оторвется от бутылки, отхлебнул, передал бутылку мне и продолжал покуривать и расхаживать. - Я думаю, самое правильное - поручить тебе, Одиннадцать, возглавить дело.
- Мне?!
- Почему бы и нет? Ты не хуже других знаешь дорогу на Феникс.
- Ну, видишь ли... - я чувствовал себя не в своей тарелке. - Дорогу-то я знаю...
- И завтра, - продолжал Хлоп, - самое время нанести им удар. Пока еще весь город ненавидит меня лютой ненавистью и бурлит, словно котел, готовый вот-вот взорваться.
- Правильно, - согласился Дик.
- Учитывая возникшее в городе нервное напряжение, сейчас психологически самый подходящий момент.
Хлоп кивнул и глубоко затянулся сигарой.
- Чем больше народу войдет с тобой в город, - тем лучше. И они должны въехать верхом. Обязательно. Так внушительнее.
- А мне что делать? - спросил Лобо растерянно. - У меня нет лошади.
- Достань. Ведь ты не просто отправляешься в Феникс, а участвуешь в последнем Великом Индейском Восстании. Если пайутские храбрецы войдут в Феникс пешком или въедут в кузове пикапа, они не потрясут ничьего воображения.
- Когда же, черт возьми, мы должны выступить на Феникс? - спросил я.
- Даты еще не знаю, - пожал он плечами. - Но тем не менее, план действий я разработал.
И он детально объяснил нам, как наилучшим образом использовать договор, найденный Раненым Медведем.
Передав Хлопу провиант, мы стали собираться в обратный путь. За это время Водородка совершил лишь один недружелюбный поступок - он высоко взбрыкнул, намереваясь между делом небрежным ударом копыта размозжить голову Лобо, когда тот проходил мимо. Промазав, Водородка благоразумно решил, что с него достаточно, больше подобных попыток не предпринимал и вообще дальше вел себя, как истый лошадиный принц.
Я уходил последним.
Раненый Медведь, Лобо и Дик спускались вниз к спрятанному пикапу.
- Ну, кажется, финал твоей революции, Хлоп, пройдет с треском! - сказал я.
- Есть кое-какие шансы, что она принесет определенную пользу. - Хлоп ухмыльнулся, не выпуская из зубов дымящийся окурок тонкой сигары. - Даже несмотря на то, что я передал бразды правления рядовому любителю.
- Благодарю вас, сэр.
- Одна только есть закавыка. - сказал он, изучающе присматриваясь ко мне.
- Какая?
- План неосуществим. Феникса нам не видать.
Я ответил ему долгим взглядом.
- Считаешь, что вся затея провалится?
Он вздохнул печально:
- Ага.
- Тогда какого же дерьма ради ты поручил мне возглавить это дело? Хоть раз в жизни мне хотелось бы выйти победителем!
- Я сказал, что план неосуществим. Но я не говорил, что мы не будем победителями.
- А я думаю, план осуществим!
- Вот и давай, берись за дело. А я останусь здесь...
- Преспокойно отсиживать себе задницу, - прорычал я.
- Ага. Но обещаю, что буду усердно за вас молиться.
Я кивнул ему с каменным, как мне казалось, лицом, повернулся и поспешил вниз догонять остальных.
Поздно вечером мы втроем - Лобо, Раненый Медведь мистер Смит и я - въехали в Феникс в пикапе Билла Куцего Коня.
Дик, Лавкин, Пит Стой В Сторонке, Уильямс Слишком Далеко, Ух Бейкер и Чарли Горец должны были остаться в резервации и ходить из дома в дом, поднимая людей. Еще перед тем, как нам въехать в Феникс, в Местечко пришел Билл Куцый Конь вместе с Люком Волком и Большим Джо Древесным Листом. Билл рассказал им, что затевается, и они загорелись. Вдевятером они пошли по резервации вербовать народ в поход на Феникс. А мы трое тем временем мчались в пикапе Билла.
В Фениксе я позвонил по телефону в редакцию Гэсу Кирку и посвятил его в планы Хлопа. Он выслушал и заорал:
- Ну, ребята, вы круглые болваны!
- Нет, мы не болваны! Лавкин дал мне двести девяносто долларов на расходы и сказал, что готов еще раскошелиться на телефонные переговоры, выпуск памфлетов и все такое прочее.
- А я говорю, что вы спятили! - он кричал в трубку. - Я вам советую одно, а вы делаете прямо противоположное!
- Ладно, Гэс, - сказал я. - Не хочешь нам помочь - не надо. Все сделаем сами в наилучшем виде без твоей помощи.
- Кто тебе сказал, что я не хочу помочь? - проревел он. - Я только говорю, что вы психи. Ты откуда звонишь?
- С заправочной колонки на той же улице, где твоя редакция.
- Через две минуты приеду.
Потом я созвонился с Майком Лайоном.
Через полчаса в сгущающихся сумерках я примчался к роскошному дому Майка и со скрипом затормозил перед парадной дверью. Едва Лобо, Раненый Медведь и я успели выйти, как подкатила машина Гэса.
Майк встретил нас у дверей и провел на второй этаж в бильярдную с баром. Захлопнув за нами дверь, Майк обернулся и спросил:
- Как Хлоп?
- Сидит в горах, с ним все в порядке, - сказал я.
- Ты уверен, что он не вылезет и не подставит задницу под выстрелы?
- Никоим образом. Он здесь и не появится.
- Ах, сукин сын. - Майк зашел за стойку, чтобы налить нам выпить. - Коньяк? Бурбон?
Покуда Майк разливал коньяк, Гэс сказал:
- Я пытался им втолковать, что у них нет ни малейших шансов!
Раздался стук в дверь, и Майк сказал:
- Ничего, мы отыщем уязвимое местечко и ткнем туда остреньким.
Майк подошел к дверям, открыл. В бильярдной появился мистер Уилсон, юрисконсульт Майка Лайона, джентльмен с суровыми и проницательными глазами.
Лобо, Раненый Медведь и я так и застыли. Уилсон сказал:
- Что значит вся эта ерунда, Майк?
- Хью, - Майк из-за стойки махнул рукой в нашу сторону. - Ты будешь юридически представлять этих людей.
- Будь я проклят, если я на это пойду.
- Если тебе дороги сто тысяч кусков в год, которые я тебе выплачиваю, ты будешь их представлять, - сказал Майк сухо.
Быстро и жестко взглянув на Майка, Уилсон шагнул к нам.
- Хорошо. Что они на этот раз натворили?
- Только собираются натворить, - сказал Майк. - Покажите ему договор, Раненый Медведь мистер Смит.
Раненый Медведь взглянул на меня неуверенно. Я кивнул ему.
Уилсон осторожно разложил бумагу на стойке и начал изучать ее. Морщины на его лбу становились все глубже по мере того, как он читал.
Прошло довольно долгое время. Наконец Уилсон поднял глаза на Раненого Медведя.
- Где вы это раздобыли?
Раненый Медведь смущенно прокашлялся.
- У одного старого пайута по имени Стой Среди Деревьев, а тот - у своего прапрадедушки Вождя Серое Перо, который был одним из подписавших этот договор со стороны пайутов.
Уилсон поразмыслил и проговорил:
- Если аутентичность этого документа может быть доказана... - Уилсон запнулся.
- Побойся бога, Хью! - сказал Майк. - Да ты взгляни на бумагу!
- Договор подлинный, - сказал я.
Кровь отлила от лица Уилсона. Он бледнел на глазах. Уголок рта дергался.
- Боже милостивый! - прошептал он. - Этот кусок бумаги может стоить миллионы, миллиарды долларов...
Майк налил ему коньяку.
- Выпей-ка и успокойся.
Уилсон осушил рюмку одним глотком и поставил на стойку.
- Ну а как далеко может уйти человек за пять дней?
- Да уж миль за сто, не меньше, - сказал я.
Раненый Медведь забрал документ.
- Ну, как договор - хорош? А?
- Я считаю, что с точки зрения юридической документ сформулирован железно. - Уилсон налил себе еще и, взяв рюмку дрожащей рукой, выпил. - Он подписан, - сказал он Майку с благоговейным ужасом, - вице-президентом Соединенных Штатов! Эти чертовы безумцы действительно могут выиграть дело!
- Какого рода помощи ждет от меня Хлоп? - спросил меня Майк.
- Мы должны взять Феникс в конном строю. Но если мы попробуем проехать весь путь верхом из резервации до Феникса, то нас всех передавят на шоссе, будь они неладны. Так вот, Хлоп просит вас раздобыть побольше грузовиков, чтобы доставить нас в город.
- Считайте, что они у вас есть, - отрезал Майк, а потом продолжал уже наполовину для себя. - Работает у меня в фирме один пилот. Парень здорово пишет в небе.
- Значит, можно надеяться? - спросил я.
- Об этом я как раз думаю.
- Самое главное - точно рассчитать время, - сказал я. - Хлоп полагает, что мы можем захватить Феникс, если будем действовать четко, согласованно и по графику, как командосы проводили свои рейды.

Глава двадцать четвертая

Ранним утром следующего дня, когда мы сидели в Местечке и в последний раз отрабатывали в деталях план Хлопа, вошел Пит Стой В Сторонке и закричал:
- Прут со всех концов резервации! Все поднялись - мужчины, бабы, дети!
- Не валяй дурака! - сказал Дик.
- Выйди да погляди.
Мы вышли из Местечка, и будь я проклят, если Билл солгал. Одни уже подходили, другие тянулись вереницей по дальним холмам.
- А все-таки, - сказал я, - проторили дорожку к сердцам Хлоповы слова. Первый раз люди поднимаются, чтобы постоять за себя.
- Все-то они, конечно, не смогут с нами отправиться в Феникс, - сказал Лавкин. - Но уж хоть явились - и то радостно.
- Лошадей маловато, - проворчал Лобо.
Большой Джо Древесный Лист и двое его братьев приехали верхом с ружьями за спиной. Меня это, честно говоря, малость испугало.
- Дела! - сказал я. - Хлоп-то ведь ничего не сказал насчет оружия.
- Возьмем! - прорычал Лобо. - Правильно сделали ребята.
Лавкин ахнул.
- Нет! Никоим образом нет, нет.
- А ты как думаешь? - спросил я Раненого Медведя.
- Не знаю, - пожал он плечами. - В договоре говорится о представительной группе пайутских воинов.
- А какой же ты воин, если воевать нечем! - прогудел Лобо. - Разве не это подразумевается в договоре?
Не зная, что ответить, я сказал туманно:
- Ладно, я еще подумаю.
Народ собирался толпами перед Местечком. Взрослые - сдержанные, нахмуренные, ребятня - торжественно-молчаливая, с округлившимися глазенками.
Из-за дома Люка Волка выехал Одноногий Танцор на ветхой кобыле. От старости она вся вихлялась и едва ноги волочила. И, тем не менее, дряхлый знахарь, собравшийся на битву, производил незабываемое впечатление. Невесть откуда он раскопал головной убор из рогов бизона и теперь гордо красовался в нем. Тело его и лицо были раскрашены традиционными ритуальными кружками и полосками, предохраняющими от ран и другой вражьей порчи. В правой руке он держал шестифутовое копье, украшенное перьями по всей длине копья, - верная гарантия сохранения жизни в бою. Даже кобыла его была защищена магической краской - желтыми и красными кольцами, нарисованными на ногах и по бокам, а черное круглое пятно, выведенное вокруг правого глаза, означало, что конь не может ослепнуть в разгар боя. Одноногий Танцор приближался, приковывая к себе общее внимание.
Я сказал Лавкину:
- Молодцы вы, что съездили в пещеру, пригласили старика.
- Ничего я ему не говорил, - сказал Лавкин. - Даже н не собирался.
- Я тоже не ездил в пещеру, - пробормотал Пит Стой В Сторонке. - И думаю, никто этого не делал.
Одноногий Танцор остановил лошадь перед нами и сказал на пайутском:
- Я готов.
Я тоже по-пайутски ответил:
- Для нас большая честь, что ты идешь с нами. Но откуда ты прослышал о походе?
- Знал, что так будет, - пожал он плечами. - Но ответствуй мне, каким, черт побери, способом мы можем въехать верхом в деревню белого человека, именуемую Фениксом, где по дорогам носятся автомобильные демоны? Никакое колдовство на них не действует, и они нас всех передавят на полпути.
- А мы сами поедем в Феникс на огромных автомобильных демонах, - объяснил я.
Он кивнул спокойно, с величавым достоинством.
И тут к Местечку галопом подскакал Остановись Бегущий Глядящий Олень на мускулистом, огненно-красном чалом мерине. Издав дикий пайутский боевой клич, он круто притормозил мерина. Старик был в полном боевом облачении - кожаный костюм, головной убор из перьев. Лук и колчан стрел составляли его вооружение.
- Вождь Остановись Бегущий готов! - крикнул он на языке племени.

<< Пред. стр.

стр. 7
(общее количество: 8)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>