<< Пред. стр.

стр. 10
(общее количество: 15)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Но змея ничего не знала о ямсе. Ананси взял пустую корзину и вернулся домой. Он пошел к вождю и пожаловался, что у него украли ямс.
Люди по всей округе забеспокоились и стали говорить друг другу:
— Что же это за вор, который осмелился обокрасть Ананси, поступившего так благородно?
Вождь созвал всех на суд, чтобы найти виновного. Собрались туда со всех деревень. И Ананси сказал:
— Есть только один способ найти виновного. У меня есть волшебный нож. Я коснусь им каждого из присутствующих, и тех, кто не виновен, он не порежет. А порежет он только тою, кто виноват.
Тогда все звери по очереди стали выходить из круга, чтобы подвергнуться испытанию.
Первой к Ананси подошла цесарка, и он провел своим ножом по ее перьям, но провел не острием, а тупой стороной ножа. То же самое он проделал с черепахой, кроликом и другими животными. И никто из них не получил даже царапины.
Наконец подошла очередь змеи, н она сказала:
— Я тоже хочу пройти испытание. Но Ананси отказался.
— О нет! — воскликнул он. — Ведь немыслимо, чтобы, после того как ты дала мне взаймы, ты бы украла мой яме! Но змея настаивала на своем.
— Я должна тоже пройти испытание. Ты был в моем доме, когда у тебя украли яме. Все другие звери уже прошли испытание. Я тоже должна доказать свою невиновность.
Ананси убеждал ее, что это лишнее, но змея настаивала на своем, требуя, чтобы с нее тоже было снято подозрение.
— Ну ладно, — сказал наконец Ананси. — Раз ты сама этого хочешь, подвергнем и тебя испытанию.
И Ананси провел по ее коже ножом, но на этот раз не тупой стороной, а остро отточенной — и убил ее. Тут все закричали:
— Она не выдержала испытания! Значит, она виновна! Когда Ово умирала, она повалилась на спину, животом к небу, словно взывая: «О, боже! Посмотри на мой живот! Съела ли я ямс у Ананси?!»
И вот почему всякий раз, когда убивают змею, она поворачивается животом к небу, призывая бога быть свидетелем ее невиновности.
Ашанти, 109, 161

155. Хитрые воры
Однажды муж и жена, которые были ворами, пошли в лес. Они выискивали, что бы украсть. Муж сказал:
— Сделаем так: я буду красть то, что выращивают женщины, — маниоку*, бананы, перец иньям, а ты — скот из загонов, за которым смотрят мужчины. Тогда никто не подумает на вас.
Жена согласилась. И вот они стали воровать повсюду. Ни одного дня не проходило без кражи. Люди удивлялись:
— Что же это такое?! У нас совершаются кражи, а мы не знаем, кто это делает! Маниока исчезает, бананы исчезают, мясо тоже исчезает.
И вот люди стали искать воров и наконец в чаще леса наткнулись на мужа и жену.
— Вы живете здесь, в лесу, а не в деревне, так откуда же у вас еда? — спросили их люди.
Они повели воров в деревню, чтобы судить в убить. А в те времена человека, которого подозревали в воровстве, бросали в костёр. Если он погибал, то люди знали, что кражу действительно совершил этот человек.
Но эти воры, муж и жена, были очень хитрыми. Муж сказал:
— Я хитрый человек, муж Нзеки, я завтра вернусь домой.
И жена ответила ему:
— Я Нзека Екила, жена хитреца, я завтра вернусь домой. Тут мужа и жену бросили в костер.
— Я не воровал скот из ваших загонов — закричал муж, и пламя пощадило его, так как действительно скот воровал не он, а его жена.
Жена вора закричала:
— И я не воровала бананы, маниоку, иньям! И она тоже не сгорела, потому что сказала правду. Так муж и жена всех перехитрили и остались невредимыми. Люди щедро одарили их, и они вернулись домой 1.
Монго, 109, 468

156. Суд панчей
Давным-давно жил человек из племени киратов по имени Чукмиба. Был он не по годам умен и смекалист и потому, хоть и чтил обычаи старины, не больно считался с поверьями да приметами, почитая их за пустые бредни.
После того как Чукмиба женился, вскорости должен был он, как это принято, совершить обряд дулан — отпустить жену погостить к ее родным. А у них в деревне установился такой поря
док: день, когда надлежало отправляться молодой в родительский дом, обычно определял местный звездочет, пандит Джокхана. Поэтому и ждали соседи, что Чукмиба пригласит к себе досточтимого пандита, дабы испросить у него совета. Однако тот и не подумал обращаться к звездочету. Чукмиба сам выбрал подходящий день, и с утра пораньше, захватив подарки для тестя и тещи, они вместе с женой отправились в путь.
Узнали об этом соседи и только руками развели:
— Ну и дерзок этот Чукмиба! Смотри ты, своим умом хочет жить!
А пандит Джокхана, узнав, что Чукмиба с женой ушли, не посоветовавшись с ним, впал в страшную ярость и решил отомстить дерзкому парню. Не долго думая он бросился в погоню по горной тропе вслед за молодоженами и очень быстро нагнал их.
Как раз в это время жена Чукмибы захотела пить. Солнце стояло высоко, отчаянно припекая, и с каждым шагом жажда мучила женщину все сильнее и сильнее. В конце концов молодая уселась под деревом и заявила, что не сдвинется с места до тех пор, пока ей не дадут напиться. Отправился Чукмиба за водой, да разве легко найти ее в горах! Лазил, лазил парень, в конце концов увидел банановое дерево, сделал надрезы на стволе и стал собирать живительный сок, чтобы напоить им жену. Тем временем коварный Джокхана, приняв образ Чукмибы, приблизился к молодой женщине и протянул ей кувшин с водой.
— Вот, попей женушка! Да и в путь пора, а то нам еще целый день идти.
Утолила жажду молодая и зашагала вместе с мужем дальше. И невдомек ей было, что шел с ней рядом теперь не Чукмиба, а хитрый пандит, колдовством своим превратившийся в ее мужа.
А Чукмиба собрал сок из ствола банана и заторопился к тому месту, где оставил жену. Добежал до дерева, под которым она сидела, смотрит, а там никого нет. Долго Чукмиба кричал и звал жену, но отвечало ему только горное эхо.
«Должно, так измучилась бедняжка от жажды, что не выдержала и бросилась со скалы», — подумал Чукмиба и взглянул на небо, ища там коршунов, первых вестников смерти. Но небо было чистое. «Слава богу, стервятники не кружат, значит, жена моя жива! Поднимусь-ка я на вершину, оттуда наверняка увижу ее, где бы она ни была».
Чукмиба вскарабкался на ближайшую гору, осмотрелся и вдруг далеко внизу на дороге увидел двух путников.
— Эге, да никак кто-то похитил мою жену! — вскричал он в гневе. — Ну погоди, негодяй, далеко тебе все равно не уйти! — И парень бросился догонять шагавших по дороге.
Он бежал очень быстро, и не прошло и часа, как он нагнал свою жену и пандита. Когда Чукмиба был уже настолько близко, что мог рассмотреть лица людей, он вдруг в изумлении застыл на месте: его жена шла об руку... с ним самим!
У бедного кирата даже в глазах зарябило. Уж не сон ли ему видится? А может, он и вовсе с ума спятил? Сорвал Чукмиба листок титепати* и принялся жевать его. Во рту до того горько стало, что Чукмиба еле отплевался. Поглядел опять на идущих: точно, он с женой по дороге шествует. Да что же происходит, на самом деле?! Опять потряс головой, потом сорвал стебелек танде-джахара*, размял в пальцах и поднес к носу. Тьфу! Вонь такая, что дух перевести невозможно! Значит, точно, не сон все это и не видение!
«Выходит, кто-то принял мой образ и обманул жену, а она, бедняжка, даже и не подозревает этого», — подумал Чукмиба и опять бросился вслед уходящим.
Очень скоро он нагнал их; схватил жену за руку и закричал:
— Ну-ка взгляни хорошенько, с кем ты идешь? Оглянулась молодая, видит, за руку ее еще один Чукмиба держит! Тут уж она глаза выпучила и язык у нее отнялся.
— А ну иди за мной, не видишь разве, что это плут и обманщик! — кричит Чукмиба.
— Да не слушай его, женушка, он сам надуть тебя хочет! — завопил в ответ Джокхана.
— Ах ты, мерзавец! — взорвался Чукмиба. — Я — законный муж этой женщины, а не кто-нибудь еще!
С этими словами кират размахнулся и влепил здоровенную оплеуху хитрому пандиту. А тот не долго думая залепил ему ответную. Тогда кират схватил Джокхану за волосы и ткнул его лицом в скалу, но пандит вцепился противнику в горло, пытаясь задушить его. Неизвестно, чем кончилась бы эта драка, не появись тут вдруг божество, которое обитало в здешних горах.
— Что за шум в моих владениях?! — вскричало божество. — Остановитесь-ка да расскажите толком, что тут случилось и чего вы не поделили?
Джокхана вытер кровь с лица и поспешил сказать первым:
— Я шел со своей женой по этой дороге. Вдруг подбежал этот мерзавец, схватил ее за руку и потащил за собой...
— Да врет он все, это моя жена! — перебил его Чукмиба. — Мы с ней только-только поженились и отправились к ее родителям. По дороге она захотела пить, я ушел искать воду, а тем временем этот негодяй, приняв мой образ, похитил у меня жену. Так как же мог я не всыпать ему?
Выслушав их, божество сказало:
— Оба вы утверждаете, что женаты на этой женщине. И она но может рассудить, кто из вас настоящий муж потому, что вы похожи друг на друга как две капли воды. Но есть способ установить правду... — И божество показало на кувшин с тонким длинным носиком. — Видите этот кувшин? Так вот, кто из вас сумеет пролезть через его носик, тот и есть настоящий муж этой женщины.
«Ну это для меня пустяк», — обрадовался Джокхана, мигом превратился в червя и без труда пролез через тонкий носик кувшина.
Когда настала очередь Чукмибы, тот сказал:
— Вот так правосудие! Да разве простому смертному пролезть через носик кувшина! Я — обыкновенный человек, не искушённый в колдовстве, и потому моими судьями могут быть только обыкновенные люди. Я требую суда панчей.
Согласилось божество, и отправились все к панчам* в ближайшую деревню. Когда собрались старейшины, божество обратилось к их главе — мукхию.
— Вот эти двое, — сказало оно, показывая на Чукмибу и Джокхану, — подрались из-за этой женщины. Они так похожи друг на друга, что женщина сама не может решить, кто же из них ее настоящий муж. Спорящие — люди, поэтому им нужен ваш суд [...]
Тут Джокхана и Чукмиба стали доказывать панчам свое право на женщину. Выслушали их панчи и, узнав, что Джокхана пролез через носик кувшина, а значит, сведущ в колдовстве и может принять облик другого, решили дело в пользу Чукмибы.
Так панчи вернули Чукмибе жену и доказали, что людской суд — самый правый.
Непальская, 46, 45

157. Волшебные щипцы из Пагана
В одной из многочисленных пагод Пагана в давние времена стояли огромные щипцы. Царские судьи приводили обыкновенно тяжущихся в пагоду, и каждая из сторон должна была сделать заявление, держа руки в раскаленных щипцах.
Всякий раз, когда кто-либо лгал, щипцы сразу же больно сжимали его руки. Поэтому в государстве перевелись мошенники и воры, а судьи, не имея никаких дел, обрели полный покой.
И вот как-то некий купец, один из многочисленных покровителей монастырей благословенного Будды, отправляясь в дальний путь, оставил на хранение монаху, который был в своей обители и экономом, слиток золота.
Монах, получив золото, решил уже с ним не расставаться н долго ломал голову, как провести купца, а главное — щипцы.
В конце концов ему пришла на ум замечательная мысль. Он расплавил слиток и залил жидкое золото в полый посох.
Когда купец возвратился в Паган и потребовал свое золото обратно, монах заявил, что уже отдал его. Потерпевший воззвал к правосудию. И тогда судья привел тяжущихся к щипцам. Держа руки в щипцах, купец заявил:
— Я утверждаю, что доверил этому монаху один слиток золота. Я также утверждаю, что он не вернул мне его назад.
Народ выжидательно смотрел на щипцы. Но те оставались неподвижными. Тогда, опираясь на свой посох, вперед вышел монах.
— Подержи-ка, дружок, мой посох, пока мои руки будут в щипцах, — сказал он потерпевшему.
Ничего не подозревавший купец взял посох, а монах заявил:
— Я утверждаю, что взял на хранение золото, но также утверждаю, что возвратил его и теперь оно находится у хозяина.
Все с надеждой смотрели на щипцы, но они по-прежнему молчали. Судья был озадачен, а народ закричал:
— Щипцы никуда не годятся!.. Один из них — вор!.. Где же истина?!
И люди стали насмехаться над щипцами.
Однако судья, погрузившись в размышления, все-таки разгадал уловку монаха. Купец получил обратно свое золото, а монах был наказан. Но после этой истории щипцы, казалось, почувствовали отвращение к людям и перестали помогать вершить правосудие. Они никогда больше не сжимают рук тяжущимся, даже если те заведомо лгут.
Бирманская, 72, 106

158. Божий суд
Есть город Шалипура, в нем жил купец Шалига с женой Джаликой. У них был сын Гункара, женатый на Шриядеви. А Шриядеви состояла в связи с купцом Субддхи. Несмотря на то что об этом уже появился слух в народе, влюбленный в нее муж ничего слушать не хотел [...]
Однажды свекор застал Шриядеви спящей с любовником. Она почувствовала, что свекор снял с ее ноги браслет. Тогда она отпустила любовника, привела мужа и легла спать с ним. Потом она разбудила мужа и сказала: «Твой отец снял у меня с ноги браслет и унес». Муж ответил: «Завтра я сам у отца возьму его и верну!» Гункара, ругаясь, потребовал у отца браслет. Отец сказал: «Я взял браслет, потому что увидал твою жену спящей с чужим мужчиной». Жена возразила: «Я спала с твоим сыном.
Готова хоть божьему суду подвергнуться. Тут в северней части деревни есть изваяние якши. Я пройду между его ног. Известно, что, кто прав, тот может пройти между ног статуи». Свекор согласился.
Неверная жена еще до наступления дня отправилась к любовнику и сказала ему: «Милый, сегодня утром я во божьему суду буду проходить между ног статуи якши. Ты приди к статуе, изобрази помешательство и бросься обнимать меня». Тог согласился, и она вернулась домой.
Утром она собрала весь народ, взяла цветов, невыколосившихся злаков и прочее, пошла к храму якши, совершила омовение в ближайшей реке, и, когда пришла совершить моление, ее любовник по уговору, как одержимый бесом, охватил ее за шею руками. «Ах, что же это такое?» — вскричала она и пошла опять омываться. Люди схватили бесноватого за горло и удалили оттуда. Жена, омывшись, подошла к статуе якши, принесла в жертву цветы, благовония и прочее и сказала во всеуслышание:
«О досточтимый якша! Если ко мне когда-нибудь прикасался какой-либо мужчина, кроме моего мужа и этого бесноватого, то пусть не пройду я между твоих ног». С этими словами она на глазах всего народа прошла между ног якши. И якша стоял неподвижно, одобряя про себя такую сметливость. Все стали ее хвалить, говоря: «Вот верная жена». И она пошла домой.
Индийская, 88, 221

159. Слон и заяц
Жил-был слон. Он обрабатывал свое поле и кормился урожаем с него. Однажды на поле пришел заяц, собрал весь урожай и хотел его унести. Но слон поймал зайца и сказал ему:
— Ах, заяц, ах, разбойник, зачем ты уносишь мою еду?
— Причем тут еда? — ответил заяц. — Ты посмотри сначала на поле. Чье это поле?
— Это мое поле, — ответил слон.
— Ты лжешь, слон, — сказал заяц, — поле принадлежит мое. Это знают все. Даже богу это известно.
— Ладно, — сказал слон, — завтра это дело будет разбираться. Слон отправился собирать всех зверей: львов, гиен и диких свиней. А заяц ночью пошел к обезьяне и сказал ей:
— Завтра я буду судиться со слоном. Пойди заберись на высокое дерево. Ты будешь изображать бога. Как только я произнесу слово «бог», ты скажи: «Это правда, поле принадлежит зайцу.
Потом заяц пошел к термиту и договорился с ним о том же.
Рано утром явился слон в сопровождении множества зверей.
— Полюбуйтесь-ка, — сказал он им, — вот этот заяц собирал урожай с моего поля.
— Это мое поле, — возразил заяц. — Бог знает это.
Едва он произнес эти слова, как обезьяна с дерева крикнула:
— Да, это правда!
Все посмотрели вверх на дерево, но никого там не увидели и сказали друг другу:
— Бог подтвердил, поле принадлежит зайцу. И термит сказал тихо:
— Да, это правда.
Тут звери сказали слону:
— Поле действительно принадлежит зайцу. А тебе, слону, нечего здесь делать. Уходи в лес.
С тех пор и до нынешнего дня слон терпеть не может зайца. А обезьяна и термит, напротив, очень с ним дружат.
Диго, 145, 23

III РАССКАЗЫ О ПРИГОВОРАХ
О НАКАЗАНИИ ВИНОВНЫХ И ПООЩРЕНИИ ПРАВЫХ
160. Визирь и осел
У одного старика был черный осел. Старик очень любил своего осла и хорошо его кормил. Еще бы! Ведь без осла на своих старых больных ногах куда он мог пойти? Только до ворот.
— Мой черный осел очень умный, умнее, чем визирь! — говорил старик. — И память у него прекрасная.
Люди на базаре улыбались, смеялись, а некоторые и хмурились.
— Ты поосторожней! — кто-то сказал старику. — Дойдут такие слова до ушей визиря — не сносить тебе головы!
— Но ведь это правда! — со смехом сказал старик, сел на осла и поехал сквозь толпу.
А слова его переходили от одного к другому, от другого к третьему и к вечеру дошли до ушей визиря. Он побежал к императору.
— О великий хуанди*! — сказал визирь. — Защитите мою честь! Меня оскорбил паршивый старикашка с базара. Он сравнивает меня со своим черным ослом и говорит даже, что осел умнее меня, что память у осла лучше!
Император сказал:
— Я сам буду его судить.
И послал пятьсот солдат, чтобы поймать этого старика и привезти во дворец. Солдаты долго его искали, но наконец нашли, посадили в кожаный мешок и привезли к императору.
Испуганный старик вошел в огромный зал. На золотом троне восседал сам хуанди. В его ногах лежал тигр. По бокам стояли телохранители с копьями. Дальше стояли воины и придворные.
— Подведите старика поближе, — сказал император. Старика подвели поближе.
— Отвечай, жалкий урод, ты говорил, что твой паршивый осел умнее, чем мой прославленный визирь? — спросил император.
— Да, мой дорогой хуанди, я это говорил, ибо это так и есть, — ответил старик.
— Значит, ты признаешь себя виноватым, признаешь, что это твои слова! Ну а почему ты так говоришь? Разве можно сравнить осла с визирем? Ведь мой визирь не просто человек, но ученый человек!
— Если вы разрешите мне говорить, высокочтимый хуанди, если вы согласитесь выслушать меня, я отвечу.
Все придворные с любопытством разглядывали старика, с удивлением слушали, как спокойно он разговаривает с императором.
— Говори! — сказал хуанди.
— Слушайте, — начал старик. — Ехал я однажды на осле в город. На дороге была яма, полная грязи. Я хотел ее объехать. Но осел упорствовал. Он не хотел поворачивать, чтобы обойти яму. И шагнул прямо в глубокую грязь. Но не сделал он и трех шагов, как споткнулся о камень и упал. Еле-еле мы выбрались из грязи. Переднюю ногу осел ушиб. Это бы еще ничего! Но и я захромал после падения! Тогда я как следует отлупил осла палкой и поехал дальше. В городе на базаре я купил что надо и двинулся назад. Подъехал к яме с грязью. Я нарочно направляв осла в эту яму. Но он не шел. Тогда я стал его бить. И все-таки он обошел яму и пошел по ровной, твердой дороге! Вы видите, какая у моего осла прекрасная память! Он не повторяет прежних ошибок.
— Так неужели ты думаешь, старик, что у моего визиря память хуже? — спросил император.
Визирь зло глянул на старика, а потом посмотрел на императора и расплылся в улыбке. Все воины, все придворные напряженно ждали, что скажет старик. А он сказал:
— О высокочтимый хуанди, конечно, у визиря память хуже, да кроме того, у него не хватает ума. Вы однажды запретили ему брать деньги из казны без вашего разрешения, а он все-таки берет. Казначей доложил вам об этом, вы наказали визиря, а он вскоре забыл и приказание и наказание. И опять берет. Ума у него совсем мало. Нет бы ему подумать, почему другие придворные не берут золото из казны. Конечно, ему далеко до моею осла.
Воины и придворные заговорили, загалдели. Раздались выкрики:
— Старик прав!
Тогда визирь вскочил и побежал. Но воины с копьями его остановили.
Император решил, что старик — мудрец, и сделал его своим советником.
Дунганская, 45, 164

161. Бедняк и богатей
Жили-были бедняк со своей женой. Вот каким-то образом раздобыл бедняк десять туманов. Дошли об этом слухи до богатея, и он решил, что бедняк не сумеет ими воспользоваться, поэтому надо его обмануть и забрать у него эти десять туманов.
Он пошел к бедняку домой, вызвал его на улицу и сказал:
— Отдай мне свои деньги. Бедняк отвечает ему:
— У тебя и так много денег.
— На свои деньги я приобрел скотину, — говорит богатей, — у меня ничего не осталось, поэтому прошу тебя, дай мне свои десять туманов.
Долго вели они разговор. Наконец богатей стал угрожать бедняку. Тот испугался и сказал:
— Ладно, посоветуюсь с хозяйкой. Жена сказала ему:
— Бедная жизнь нам привычна, а он может убить тебя или нанести тебе какой-либо другой ущерб. Лучше отдай ему свои деньги.
Вынес бедняк свои деньги богатею и сказал ему:
— Отдаю тебе свои деньги, только хорошо бы иметь свидетеля.
— Нет, свидетель совершенно не нужен, — сказал богатей.
— Нужен, — настаивая бедняк.
— Какой тебе нужен свидетель? — прикрикнул богатей на бедняка.
— Возможно, ты не хочешь, чтобы нашим свидетелем был житель земли, но ты ведь знаешь, кто тебя создал? — спросил бедняк.
— Знаю, — ответил богатей.
— В таком случае пусть он будет первым свидетелем нашим! Затем, знаешь ли ты, что, когда ты умрешь, тебе предстоит уйти в землю?
— Знаю, — сказал богатей.
— В таком случае пусть она будет вторым нашим свидетелем.
— Согласен, — сказал богатей, довольный, что свидетелем не будет никто из людей земли.
Бедняк отдал свои деньги богатею и спросил его:
— Когда же вернешь их мне обратно?
— Через неделю, к тому времени я продам свою скотину и вручу тебе в руки твои десять туманов. Взял богатей деньги и ушел. Прошла неделя, прошла другая, а богатей все не возвращает бедняку его денег. Бедняк посовещался с женой, и они решили, нужно пойти к нему, узнать, что он скажет.
Вот отправился бедняк к богатею. Вызвал его из дому; богатей вышел рассерженный и стал кричать:
— Что тебе надо? Какое у тебя тут дело? Стал он угрожать бедняку, наседать на него, тот все пятится от него назад, а богатей поднимает крик, чтобы слышали люди:
— Вот этот бедняк обвиняет меня в том, что я ему должен десять туманов. Но кто и когда видел у бедняка десять туманов? За такое обвинение надо его убить!
Вернулся бедняк домой, стали они с женой плакать.
— Пропали наши десять туманов да вдобавок он нанес нам оскорбление!
Стали они раздумывать, что же делать, что им предпринять. До бедняка дошел слух, что в далекой стране заседают судьи;
Он велел своей жене испечь ему на дорогу кардзын* и отправился в эту страну. Много лишений перенес он в дороге, но все-таки достиг этой страны. Явился к судьям и изложил им свою жалобу. Услышав, что он и богатей призвали в свидетели бога и землю, судьи решили между собой, что бедняк совершенно прав.
— Мы принимаем твою жалобу, — сказали они бедняку, — но, чтобы богатей не причинил тебе какого-либо зла, отойди пока и сторону, чтобы тебя не видно было. Мы призовем его к себе о поговорим с ним.
Вызвали они богатея. Явился он на их вызов.
— Бедняк пришел к нам с жалобой,— сказали судьи богатею. — Но если бы он и не явился к нам, мы и без того знаем, что ты занял у него десять туманов и истратил их. Такие дела по должны иметь места между людьми. Ты должен вернуть бедняку его десять туманов.
Богатей возразил на это судьям:
— Откуда у этого бедняка могли взяться десять туманов? Я так богат, неужели вы верите, что я мог у него занять десять туманов?
Долго убеждали пять членов суда богатея, но он стоял на своем. Наконец они сказали ему:
— Вот в этом саду есть дорога, иди по ней вперед и вперед и не возвращайся обратно, пока не дойдешь до самого конца дороги.
Пошел богатей по дороге и видит: на одной перекладине висят три котла, под ними горят одинаковые костры; два крайних котла полны воды до краев и кипят, средний котел висит пустой и разогрелся от огня докрасна. Из двух крайних котлов вылетают большие брызги воды и падают из одного в другой, пролегая поверх среднего котла.
Смотрит богатей и удивляется: что за чудо, почему брызги кипящей воды не попадают в средний котел?
Он вспомнил, что ему приказано дойти до конца дороги, и пошел дальше, все время оглядываясь на три котла. Идет он дальше и видит: на обочине дороги, растянувшись, спит сука. Она не проснулась, но щенята из ее утробы принялись громко лаять на богатея.
Он еще больше удивился:
— Вот это совсем чудо! Почему сама сука не просыпается и как узнали меня щенята из утробы своей матери и подняли такой лай?
Постоял, потом вспомнил, что надо идти дальше.
Идет он дальше и видит новое чудо: на одном дереве сидят все пернатые мира, а самая большая из птиц ощипывает их. От пуха под деревом не было уже прохода.
Сильно удивился богатей и говорит сам себе:
— Их ведь больше, почему же они позволяют мучить себя, почему совместно не уничтожат эту птицу? Да, много на свете чудес, ничего подобного я не видел! Для чего мне еще идти до другого края сада? Не буду больше ни на что смотреть, пойду обратно!
Он прикрыл рукой свои глаза и повернул обратно. Идет обратно с закрытыми глазами. Наконец открыл глаза, чтобы узнать, идет ли он по дороге или сошел с нее, и видит: прямо перед его ртом висит очень красивое краснобокое яблоко. Богатей откусил его, а там внутри оказался конский навоз; он поплевался-поплевался, прикрыл глаза свои и боязливо пошел по дороге обратно, не желая уже видеть ничего больше.
Подошел он к тем судьям, и, не дав им ничего сказать, сам говорит:
— Вы должны объяснить мне, что означают все эти чудеса!
— Какие ты видел чудеса? — спрашивают судьи богатея.
Расскажи-ка нам. Богатей сказал:
— Три котла висят на одной перекладине; два крайних котла до краев полны водой, средний между ними висит пустой. Из одного крайнего котла большие брызги кипящей воды падают в другой поверх среднего котла, который остается раскаленным докрасна. А между тем под тремя котлами разведены костры, и они горят одинаково. Что это за чудо? — спрашивает богатей у судей.
Они отвечают:
— Три дома будут жить рядом. Оба крайних — богатые, будут приглашать к себе друг друга, а средний дом бедняцкий, они его не будут приглашать к себе, и бедняк будет охвачен ненавистью к ним... Ну а каковы другие чудеса? — спрашивают судьи.
— Как сама сука не проснулась и не почуяла меня, — говорит богатей, — а щенята у нее в утробе почуяли и подняли лай? Что это за диво такое?
Судьи отвечают:
— Наступит такое время, когда старики будут лишены права говорить и будут сидеть спокойно, а дела будут вершить молодые. Ну, какое чудо ты видел еще? — спрашивают они богатея.
Богатей говорит:
— Все пернатые сидели на одном дереве, а одна большая птица выщипывала их, и пух под деревом загородил проход. Что же это за чудо?
— Некий царь назовет себя более могущественным, — говорят судьи, — и наступит время, когда он будет изводить бедный народ всякими мучениями.
Судьи знали, что богатей не дошел до самого конца сада, но все-таки спросили его:
— Дошел ли ты до конца или нет?
— Нет, не дошел, — сказал богатей. — Сердце мое было напугано этими чудесами, и я повернул обратно. Я прикрыл глаза, чтобы больше ничего не увидеть. Но через некоторое время я открыл глаза, чтобы узнать, не сошел ли я с дороги, и увидел прямо перед моим ртом яблоко. Я откусил его, но внутри яблока оказался конский навоз, и я, отплевываясь, пошел по дороге дальше. Что это еще за чудо? — спрашивает он судей.
Они отвечают:
— Наступит такое время и будут такие люди, которые будут блистать своей внешностью, но в сердцах своих они будут питать друг к другу скверные чувства. А теперь, — сказали они ему, — верни добровольно бедняку долг. Если же не вернешь, мы заставим тебя жить с подобными людьми.
Богатей перепугался и стал просить судей:
— Вы угодные великому богу судьи, прошу вас, велите привести сюда бедняка!
Привели бедняка, богатей ему говорит:
— Я возвращаю тебе вместо десяти туманов двадцать туманов и называю тебя братом, ибо благодаря тебе я удостоился видеть этих угодных великому богу судей.
Бедняк получил свои деньги, а потом радостный возвратился домой.
— Ну как, муженек, чем кончилось твое дело? — спрашивает его жена.
Бедняк отвечает весело:
— Благодаря мудрости судей я получил обратно свои деньги, и он дал мне вдобавок еще десять туманов.
Вот так испокон веков богатей притеснял бедняка. А вы, слушатели, благополучно живите до его возвращения!
Осетинская, 81, 57

162. Сварливая жена
Жили-были муж и жена. Кроме общих детей у каждого были еще дети, рожденные в первом браке. Несмотря на то что муж делал все, что полагается делать мужчине, жена всегда была недовольна им и постоянно ворчала:
— Никуда ты не годишься. Не умеешь ты ничего делать, что делают другие мужчины! Ни на что ты не годен! Никакой ты не муж, никакой ты не мужчина!
— Почему это я не муж? Почему это я не мужчина? Что такое делают другие мужчины, чего я не смог бы сделать? Они идут на реку ловить рыбу, плывут по реке в каноэ, и я тоже плыву в каноэ, и я тоже ловлю рыбу! Они ставят ловушки, и я тоже ставлю ловушки! Они возделывают землю, и я возделываю землю! Они разводят свиней и кур, и я тоже. Торговать на рынке я тоже умею, как все другие! Все спят со своими женами, и мы спим с тобой вместе! И беременеешь ты от меня так же, как женщины беременеют от своих мужей! Все имеют детей, и я имею детей! Что же в конце концов умеют делать другие мужчины такого, что я не умел бы делать?! — возмущенно спросил ее однажды муж.
— Айюе! Отстань, все равно ни на что ты не годишься! И столько раз он слушал эти несправедливые обвинения, что в конце концов решил обратиться за советом в собрание старейшин, которые обычно совещались под деревом, возле жилища вождя. Здесь люди отдыхали, здесь собирались старейшины на совет.
И вот, как обычно, собрались старейшины, пришел вождь, и еще много простых людей сбежалось. Люди всегда любопытны.
— Вы, вожди и старейшины, старые люди и молодые, вы, среди которых есть и высокие и низкие, среди которых есть и толстые и худые, вы, которые могут быть моими старшими братьями или моими младшими братьями, позвольте мне обратиться к вам с вопросом. Могу я сказать все то, что хочу?
И несколько голосов ответило:
— Говори все, что хочешь!
— Ну вот я и скажу все, что хочу! Если один человек постоянно говорит другому: «Ты никуда не годишься! Ты ничего
не умеешь! Ты ничего не можешь!», как вы считаете: должен другой человек все это терпеть?
— Нет, такие слова оскорбляют человека! — сказал один из мужчин.
И несколько голосов поддержало его:
— Можешь говорить все, что хочешь! Мы слушаем! Тогда один из старейшин спросил:
— Послушай-ка, этот разговор идет между двумя мужчинами, между двумя женщинами или между мужчиной и женщиной?
— Не просто между мужчиной и женщиной, а между мужем и женой.
— И кто же эти мужчина и женщина?
— Этот мужчина — я, а эта женщина — моя жена.
— Ай-ай-ай! Тогда все это должны решить старейшины и сам вождь.
— Ну давай расскажи все подробно! — подтвердил один из советников вождя.
— Слушайте, старейшины и советники, люди старые и молодые, высокие и низкие, толстые и худые, эта женщина постоянно говорит мне: «Никакой ты не мужчина! Ни на что ты не годишься! Ничего ты не умеешь делать того, что делают другие мужчины!». Но я ведь вместе с другими плаваю на каноэ, ловлю рыбу не хуже других, ставлю ловушки тоже не хуже других. Все землю возделывают, и я землю возделываю. Все разводят свиней и кур, и я развожу. Все торгуют на рынке, и я торгую. Ну, конечно, иногда лучше, иногда хуже, это понятно. Когда мы с ней встретились, у меня уже были дети, так же как и у нее. Но потом мы еще родили детей вместе. И спим с ней вместе, и беременеет она от меня. Словом, я делаю все то, что делают другие мужчины. Почему же она все время меня ругает? Почему она попрекает меня, что я не умею делать ничего такого, что делают другие мужчины?
— Слушай! — решил один из старейшин. — Твоя жена, наверное, хочет, чтобы ты получил талисман! Тогда она успокоится! — И, обратившись к вождю, спросил: — Скажи, почтеннейший, верно я говорю или неверно?
— Все верно. Пускай этот человек получит талисман, и тогда его жена успокоится. — подтвердил вождь.
И человек последовал их совету. Он отправился к колдуну с просьбой дать ему хороший, верный талисман.
— Зачем тебе нужен талисман? Что у тебя случилось? — спросил колдун. — Мне это надо знать, против кого должен действовать талисман, кто станет его жертвой.
И человек снова повторил свою историю. Как жена твердит:
«Никакой ты не мужчина! Ни на что ты не годишься! Ничего ты не умеешь делать того, что делают другие мужчины!», и объяснил колдуну, что он все делал, как другие мужчины: и ловил рыбу, и ставил ловушки, и возделывал землю, и родил детей...
— Хорошо. Я все понял. Дам тебе талисман. Но жертвой его станет не твой сын, рожденный от другой женщины, не сын, рожденный ею от тебя. Жертвой колдовства станет ее старшая дочь или ее старший внук. Это для того, чтобы она наконец поняла, что была не права, что ты все можешь! Иди домой. Вот тебе талисман.
Человек вернулся домой и никому не сказал ни слова.
А через несколько дней, когда старший внук сварливой жены вместе с другими детьми ел плоды скажу, зернышко попало ему в горло. Он поперхнулся, закашлялся и умер.
Стали выяснять причину смерти мальчика и узнали, что во всем виноват дед.
Все родственники — и матери и отца — собрались и стали обсуждать случившееся.
— Хотя ребенок и погиб по вине деда, но дед прав! — объявили все вместе. — Слишком долго он терпел унижения от своей жены. Нельзя обижать хорошего человека.
Так муж доказал жене, что он все может.
Ангольская, 56, 14

163. Ловкач и глупец
Жили два брата — ловкач и глупец. Каждый день они должны были добывать еду для своих родителей. Однажды пошли они вместе к реке, чтобы наловить рыбы, которая остается во время отлива на берегу и обгладывает корни деревьев. Глупец поймал и оглушил рыбу, а ловкачу все никак это не удавалось. Подошел он к глупцу и спрашивает:
— Глупец, ты поймал что-нибудь? А тот отвечает:
— Да, ловкач, хоть я и глупец, но вот, видишь, поймал. Говорит ловкач:
— Да ты и впрямь глупец! Увидел небось, что я ловлю рыбу, которая плывет в твою сторону, и схватил ее поскорей! Это моя рыба! Отдавай ее мне.
Нечего делать, отдал глупец ловкачу свою рыбу. Пошли они домой, а ловкач и говорит отцу:
— Смотри, отец, какую я здоровенную рыбу поймал. А глупец ничего не принес.
Мать разделала и приготовила рыбу, отец с ловкачом поели, а глупцу не оставили ни кусочка.
Назавтра братья снова пошли на рыбалку, м глупец быстро поймал рыбу. А ловкач и спрашивает:
— Ты слышал, как я из лука стрелял?
— Нет, — отвечает глупец.
Ловкач удивленно повернулся к нему.
— Вот так здорово! Смотри, вон у твоих ног лежит рыба, которую я подстрелил!
— Что ж, ладно, — говорит глупец. — Возьми эту рыбу себе. Вернулись они домой, отдали рыбу матери. Та ее приготовила, в опять отец и ловкач-сын принялись за вкусное кушанье, а глупца даже к столу не позвали.
Вдруг большая кость застряла у отца в горле. Ловкач кликнул брата и велел ему бежать за лекарем. Но тот отказался идти и запел:
Каждый день мою рыбу едите,
Глупцом зовете меня,
Рыбы мне не даете,
И, чтоб я помогал вам, хотите!
Ловкач воскликнул;
— Да как ты можешь петь, когда твой отец страдает? Но глупец продолжал:
Ты все ел да ел до отвала,
В горле кость у тебя застряла,
Скоро гибель твоя придет.
В горле кость у тебя застряла!
А вот сын твой любимый — хитрец,
Много рыбы тебе он поймал, отец,
А я все равно голодаю.
Но теперь приближается твой конец,
И тогда, быть может, поест глупец?
Пока глупец пел, отец умер. Сбежались родственники, соседи, н все накинулись на глупца: как он смел петь, когда отец умирал? А глупец ответил:
— Нас у отца было двое — ловкач и глупец. Но только глупец ловил рыбу и кормил родителей, а ловкач присваивал себе всю добычу и морил брата голодом. Отец же верил одному ловкачу. Поэтому вы не должны сердиться па глупца за то, что он поет, когда страдает отец. Ведь и он страдал, во никто не жалел его.
И народ, узнав всю историю, решил, что глупец прав, а отец справедливо наказан за то, что не давал есть сыну.
Баконго, 63, 50

164. Справедливость знает только Аллаха
У одного человека пропала верблюдица. И вдруг он видит, что она пасется вместе со стадом одного очень уважаемого человека, знаменитого своей щедростью, красноречием и воинскими доблестями. А тот говорит:
— Я знать ничего не знаю. Если хочешь, можешь подавать на меня в суд.
Тогда хозяин верблюдицы обратился к старейшинам, и они взялись рассудить их.
Но судьи боялись похитителя верблюдицы и решили дело в его пользу. Хозяин верблюдицы не признал решения этого суда. Выбрали новый суд. Но и эти судьи судили пристрастно, и верблюдица опять не была возвращена законному хозяину.
После того как он вторично проиграл дело, его спросили:
— Ну что, потребуешь нового суда?
— Я решил довериться Ине Санвейне, — ответил он. А надо сказать, что Ина Санвейне был близким родственником похитителя верблюдицы. Дело было передано Ине Санвейне.
После того как выступили истец и ответчик и были опрошены свидетели, Ина Санвейне встал и сказал похитителю:
— Справедливость не знает ни шурина, ни тестя, ни родства, ни свойства, ни детей, ни братьев, ни отца, ни матери, она не знает ни жены, ни мужа, ни дядьев, ни теток, ни ближних, ни дальних, ни друзей, ни знакомых. Справедливость знает только Аллаха. Отдай верблюдицу.
Тут хозяин верблюдицы встал, подошел к Ине Санвейне и другим судьям и, пожав им всем руки, сказал:
— О Ина Санвейне! Славу о тебе я разнесу по всему свету. Затем он вернулся домой в свое племя и всю свою жизнь, о каком бы деле ни зашла речь, говорил:
— Надо обратиться к Ине Санвейне.
Так Ина Санвейне стал знаменит на весь свет.
Сомалийская, 109, 488

165. Человек маленького роста
Как-то раз некий городской вор, чтобы забраться в чужой дом, подкапывал стену. Стена обвалилась, и вор сломал себе руку. Тогда вор пришел к негусу и стал жаловаться:
— О негус! Я, ваш городской вор, подкапывал стену одного дома, а она обрушилась, и я сломал себе руку. Ясно, что хозяин дома делал стену кое-как.
Негус был большим сумасбродом, поэтому он приказал позвать хозяина дома, сказав:
— Действительно, это из-за него мой городской вор сломал себе руку.
Когда хозяин дома пришел, негус спросил его:
— Почему ты так плохо построил дом, что из-за тебя мой вор сломал себе руку?
— Я не виноват. Это каменщик плохо сложил стены, — ответил хозяин дома.
Негус приказал позвать каменщика.
— Ты почему так плохо сложил стены? Из-за тебя мой вор сломал себе руку, — сказал негус каменщику.
— Я тут ни при чем. Стена обрушилась потому, что плохо крыли крышу. Виноват тот, кто крыл крышу, — сказал каменщик.
Тогда позвали кровельщика, и негус сказал:
— Ты плохо крыл крышу дома, а поэтому из-за тебя мой вор сломал себе руку.
— О негус! Я не виноват, — ответил кровельщик. — Когда я крыл крышу, мимо проходила красивая, накрашенная девушка, и я засмотрелся на нее. Вот почему получилась плохая крыша. Это девушка виновата во всем.
Тут сумасбродный негус устал и собрался уходить. Но прежде чем уйти, он распорядился:
— Если увидите человека маленького роста, повесьте его! А так как среди присутствующих самым маленьким был этот вор, его схватили и повесили. Так рассказывают.
Амхарская, 22, 260

166. [Суд Синукуана]
Дело было давным-давно. В одной из пещер горы Арайат жил Синукуан судья зверей. Когда-то Синукуан жил в городе, но его смелость, честность и прямота у многих вызывала досаду, а то и ненависть. Против него устраивались заговоры, и наконец, опасаясь за свою жизнь, он оставил в городе все свое имущество, всех друзей и, поселившись на горе Арайат, решил завести дружбу с обитавшими там животными.
Звери очень скоро полюбили Синукуана. Он обладал способностью превращаться в кого угодно и, когда к нему приходило какое-либо животное, всегда принимал его обличье. Вскоре все обитатели Арайата признали его своим судьей, мудрецом и правителем и приходили к нему со своими делами и тяжбами.
Однажды на суд к Синукуану явилась птица и попросила его наказать лягушку, которая ночью так кричала, что не дала ей спать. Синукуан вызвал к себе беспокойную лягушку и спросил ее, почему она так недостойно себя вела.
— Господин, — почтительно ответила лягушка, — я просто звала на помощь, потому что увидела, как черепаха тащит на спине свой дом. Я испугалась, что она меня задавит этим домом.
— Что ж, причина уважительная, — сказал Синукуан. — Можешь быть свободна.
Вызвал он в суд черепаху и попросил ее объяснить свое поведение.
— Достопочтенный судья, — смиренно ответила черепаха, — я понесла свой дом, потому что светлячок рядом с ним размахивал огнем и я испугалась, как бы он не поджег дом. Разве я не вправе защищать свое жилище от огня?
— Твоя причина уважительна, — сказал Синукуан. — Можешь быть свободна.
На другой день явился в суд светлячок. Судья спросил, почему он размахивал огнем. Светлячок тихим голосом ответил:
— А как еще я мог защитить себя от москита, который угрожал мне своим острым кинжалом?
Его довод тоже был признан убедительным, и светлячка отпустили с миром.
Наконец позвали на суд москита, и тот никак не смог толком объяснить, зачем ему понадобилось доставать свой кинжал. Синукуан приговорил его к трем дням тюрьмы.
И пока москит отбывал заключение, у него вдруг пропал голос. С тех пор у москитов-самцов нет голоса и кинжалов своих они больше не достают, боясь наказания.
Пампанго, 148, 385

167. Почему у мухи нет хвоста
Однажды собрались все звери на совет, только удав не пришел. Послали за ним антилопу. Антилопа прискакала к удаву, но подойти близко побоялась, остановилась, не доходя до его хвоста, и стала кричать:
— Эй, удав, все звери собрались на площади, ждут тебя!
И поскорее побежала обратно.
Ждали звери удава, ждали, не дождались и послали за ним мангусту. Но мангуста тоже боялась удава и поступила точно так же, как антилопа.
Не дождавшись удава и на этот раз, звери послали за ним муху. Муха прилетела к удаву, увидела, что он спит, и подняла такой шум, что удав проснулся. Не поняв, в чем дело, он с перепугу быстро заполз в мышиную нору.
Мышь, как увидела удава, так и обмерла:
— Ох, зачем это страшилище заползло в мою нору? Надо отсюда убегать, а то как бы не было беды мне и моим деткам!
Собрала она свои пожитки, захватила детей и через запасной ход выскочила из норы.
В это время мимо пролетела птица-медоедка. Увидала она мышь и сказала сама себе:
— Мышь с детьми выбегает из норы средь бела дня. Это неспроста.
На лету она все оглядывалась да оглядывалась на мышь и не заметила, как с разгону налетела на антилопу — прямо ей между ног!
— Ой, беда! — закричала антилопа. — Кто-то выстрелил в меня и попал мне между ног!
От страха она так рванулась вперед, что наткнулась на дерево. А на дереве сидели муравьи. От удара они слетели вниз и попали на слона, да с перепугу стали его кусать. Слон тоже испугался, побежал куда глаза глядят и наступил на краба, который сидел у источника.
Краб умер, а источник сразу иссяк.
Все зверя пришли в великий гнев.
— Кто повинен в смерти краба? — стали допытываться они. — Краб делал нам добро, давал нам воду. А теперь он умер, и у нас больше нет воды.
Черепаха сказала:
— В смерти краба виноват слон. Позвали звери слона и закричали на него:
— Эй, слон, что же ты наделал? Зачем ты убил краба? Слон ответил:
— Дорогие братья, пощадите меня! Меня так искусали муравьи, что я спросонья испугался и побежал куда глаза глядят. Позвали муравьев и спросили:
— Зачем вы искусали слона?
— Пощадите нас! — сказали муравьи. — Мы спокойно сидели на дереве. Вдруг на него налетела антилопа и так сильно стукнула, что мы упали прямо на слона. Тоща мы стали его кусать, чтобы он проснулся и не терял времени. Ведь если антилопа от кого-то бежит, надо быть начеку, не то попадешь в беду.
Вызвали антилопу, и она сказала:
— Дорогие братья, осторожности нечего стыдиться. Птица-медоедка налетела на меня, прямо между ног. Я подумала, что кто-то в меня выстрелил, и поскакала прочь.
— А ну-ка, медоедка, подойди поближе, — сказали звери. — Почему же это ты летаешь не глядя?
— Господа звери, — ответила медоедка, — и вы, господин судья черепаха! Послушайте, что я вам скажу. Видали ли вы когда-нибудь, чтобы мышь средь бела дня выносила из норы детей и все свои пожитки?
— Нет, — сказали звери.
— Так вот, дело было так, — продолжала медоедка: — я увидала, что мышь выбегает из норы с детьми и всем своим добром. На лету я все смотрела на них и пролетела между ног антилопы, просто чтобы предупредить ее. Ведь мудрая пословица недаром говорит: «Мышь выползает из норы — значит, жди опасности».
Позвали мышь и сказали ей:
— Ты никогда средь бела дня не выползаешь из норы. Что с тобой случилось на этот раз? Мышь ответила:
— О дорогие братья, выслушайте меня! Все это случилось из-за удава. Сколько я живу, никогда не было, чтобы он заползал в мою нору. Увидев его так близко, я испугалась, как бы не было беды мне и моим детям. Поэтому я забрала их, захватила все свои пожитки и убежала.
Позвали тогда удава и сказали:
— Ты слишком велик, чтобы лазить по мышиным норам! Что тебе там понадобилось? И удав ответил:
— Я спал, вдруг налетели мухи, стада шуметь в изо всей силы бить меня по щекам. Спросонья я испугался и залез в мышиную нору. Не казните меня без вины!
Добрались до мухи.
— Подойди сюда, — сказали ей звери. — Как тебе взбрело на ум налететь на удава, когда он мирно свит, да еще бить его по щекам? Разве мы тебя за этим посылали?
— Нет, — сказала муха.
— Зачем же ты так сделала? Муха молчала, не зная, что ответить, И вынесен был приговор: «В смерти краба виновата муха. За это отныне и на веки веков она останется без хвоста». Вот почему у мухи нет хвоста.
Дуала, 146, 142

168. [Суд Дахо]
Два человека спорили из-за большого медного таза. Разрешить спор обратились к Дахо. Каждый кричал, что таз принадлежит ему.
— Вот уж сколько лет прошло, как я его купил! — говорил один.
— Этот таз мне в наследство от матери достался! — утверждал другой.
— Он верно говорит, — сказал Дахо. — Я сам видел, как этот таз вырос в их доме.
Персидская, 69, 38

169. Дочери агелита
Парень был красив, силен и умен. Каждый был бы рад взять его себе на службу. Нанялся он к одному агелиту*, который славился всюду как мудрый судья. После того как парень пробыл у агелита несколько дней, тот сказал ему:
— Мне надо съездить по делам, разрешить на местах кой-какие споры. Заменить меня некому. Поэтому я хочу попросить тебя: не побудешь ли ты здесь вместо меня? Ты первый, кто кажется мне достаточно умным для такого дела.
Сказав это, агелит уехал. А парень пошел во двор и стал обдумывать его слова.
— Остаться мне или не остаться? — спросил он сам себя вслух.
— Если ты не дурак, то останешься, — произнесли сзади него два голоса.
Парень оглянулся и увидел двух красивых девушек. Они как раз входили в дом. Это были дочери агелита. Потом из дома донесся их смех.
«Недурная пожива для умного», — подумал юноша.
Вечером агелит вернулся, и юноша сказал ему:
— Не буду долго раздумывать. Я решил принять ваше предложение и остаться вместо вас.
На другое утро агелит уехал. Едва он удалился, к юноше пришли обе красавицы девушки, засмеялись и сказали:
— Не хочешь ли ты с нами поспорить? Ты красив и силен, женщине одно удовольствие иметь с тобой дело. Так вот скажи, хочешь ли ты держать с нами спор?

<< Пред. стр.

стр. 10
(общее количество: 15)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>