<< Пред. стр.

стр. 9
(общее количество: 15)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

139. Счастливый случай
Однажды Нгои пришел в город и поступил на службу к одному европейцу. Вот как-то хозяин протягивает ему чек и говорит:
— Нгои, возьми этот чек и иди в банк, там дадут тебе тридцать тысяч франков.
— Мне дадут тридцать тысяч франков? — удивленно переспросил Игои.
— Ну да.
— Вот спасибо!
Пришел он в банк и спрашивает, где можно получить деньги Дежурный проводил его, и Нгои подал чек кассиру, а тот открыл большой сейф, начал отсчитывать по тысяче франков: одна, две, три, четыре... и так далее до тридцати, а потом спрашивает:
— Все верно?
— Хей, — отвечаег Пюи.
Он спустился по широкой лестнице банка, но вместо того, чтобы идти с деньгами к хозяину, направился прямо к себе домой и радовался несказанно.
Спрятав часть денег дома, он с остальными пошел делать покупки. Прежде всего Нгои купил велосипеды: один для себя, другой для старшего брата, третий для среднего.
А потом пошел на почту и послал пять тысяч франков своим родителям.
Наконец хозяин хватился Нгои. Он позвонил в банк, но там ответили только, что посланный им человек действительно три дня назад получил деньги.
— Что могло с ним стрястись? — спрашивал себя европеец. На четвертый день он призвал своих слуг и сказал:
— Пойдите и посмотрите, нет ли Нгои дома? Быть может, он заболел? Тогда возьмите деньги, которые он получил в банке по чеку, и тащите скорее сюда.
Вот двое слуг являются к Нгои, что же они видят? Сидит он себе преспокойненько перед домом и попивает пальмовое вино!
Они и говорят:
— Слушай, друг, хозяин послал нас к тебе.
— Вот как? Почему? — удивился Нгои.
А они отвечают:
— Небось сам хорошо знаешь!
— Понятия не имею! — воскликнул Нгои. Однако он надел свой лучший новый костюм, напялил шляпу и пошел к хозяину. Увидев нарядного Нгои, хозяин собрал все свое терпение и спрашивает:
— Где те тридцать тысяч франков, за которыми я посылал тебя в банк?
— Но вы же сказали, чтобы я взял их себе, — невозмутимо ответил Нгои.
— Какая ерунда! — вскричал европеец. — Я говорил, чтобы ты получил и принес мне. Где деньги?
— А я их уже истратил! — ответил довольный Нгои. Хозяин рассвирепел и потащил Нгои в суд. Там судья спрашивает Нгои:
— Как ты посмел истратить чужие деньги?
— Я не виноват, — отвечает ему Нгои. — Хозяин сказал: «Возьми этот чек, иди в банк, и тебе дадут тридцать тысяч франков». Я и подумал, что этот чек для меня.
Судья решил, что европеец сам оплошал, неточно объяснив свое поручение, и оправдал Нгои. Тому лишь пришлось вернуть хозяину деньги, которые еще оставались.
Тем и закончилось это дело.
Бангала, 63, 151

140. Мудрый кролик
В давние времена жили брат с сестрой. Когда умерли их родители, они стали делить наследство. У родителей были очень красивые бык и корова. Брат взял себе красавца быка, сестра — красавицу корову, на том и поладили. Но через некоторое время корова отелилась. Брату очень уж приглянулся этот теленок. Ночью он увел теленка и подсунул его под своего быка: вроде бы это бык отелился. А утром началась ссора. Сестра кричит: «Это мой теленок!», а брат: «Нет, мой!» Наконец решили они пойти к судье. Брат нанял защитником птицу, а сестра обратилась к кролику. Судья назначил их дело на следующий день с утра.
В назначенное время все собрались, только защитник сестры, кролик, что-то запаздывал, и всем пришлось его ждать. Но вот наконец явился и кролик.
— Ты, кролик, не ценишь время, а еще берешься быть защитником! — упрекнул его судья.
— Да что вы, ваша милость, — стал оправдываться кролик. — Я ценю время. Но мне пришлось заняться одним важным делом.
— Неужто оно было важнее этого? — спросил судья.
— Да, господин, — отвечал кролик. — Загорелась земля, а мне стало жаль ее обитателей, вот я и бегал к океану, таскал корзиной воду, чтобы погасить пожар. Потому и опоздал.
Судья расхохотался.
— Если бы загорелась земля, так, наверное, и мы бы здесь знали, а? И потом — как это можно таскать воду в корзине? Сдается мне, что ты, кролик, совсем рехнулся, вот и несешь какую-то околесицу!
Тогда кролик сказал:
— Если уж это околесица, то сегодняшнее дело — и подавно: где же это видано, чтобы бык отелился?
— А ты мудрый, кролик! — похвалил его судья и тут же решил дело в пользу сестры.
Бирманская, 110, 244

141. Хитрый и простодушный
Однажды в некоем городе жили два купца. Они дружили между собой. Один был хитер, другой — простодушен. И решили купцы отправиться торговать в другое место.
Не успели они далеко отъехать, как простодушный нашел кошелек, в котором была тысяча динаров. Свою находку он показал приятелю, после чего они повернули назад.
Приблизившись к городу, друзья уселись и принялись делить деньги. И сказал простодушный хитрому:
— Половина — мне, половина — тебе. Но хитрый, надеясь, что ему удастся забрать у простодушного все динары, ответил:
— Зачем нам их делить? Если эти деньги останутся нашим совместным достоянием, то и дружба, которая нас связывает, останется непоколебимой. Пусть каждый возьмет сейчас сколько ему нужно на расходы, ну хотя бы по сто динаров.
Так они и сделали. Затем, зарыв остальные деньги под деревом, они удалились. Но вскоре хитрый тайком вернулся, забрал все деньги, заровнял место и убежал.
Спустя некоторое время простодушный обратился к хитрому:
— Мне нужны деньги. Давай-ка пойдем и возьмем немного из тех, что мы с тобой зарыли под деревом.
И они оба отправились к дереву, под которым были зарыты деньги. Но, раскопав это место, они ничего не нашли.
Тогда хитрый стал бить себя по голове и по груди, завопил и с упреком сказал простодушному:
— Никогда нельзя полагаться на друга! Ясно, что ты взял динары, ведь, кроме меня и тебя, о них никто не знал.
И он пошел к судье с жалобой: «Похищены мои деньги!» Судья потребовал от хитрого свидетеля, и тот, не смутившись, сказал:
— У меня есть свидетель. Судья спросил:
— Кто твой свидетель? Хитрый ответил:
— Само дерево будет свидетельствовать в мою пользу. Судья удивился: как может дерево быть свидетелем? Однако он отдал хитрого на поруки, повелев ему явиться на следующее утро для дальнейших объяснений. Хитрый же отпросился у поручителей домой и, поведав отцу обо всем, что произошло, сказал:
— Эти динары взял я, и если ты, отец, мне поможешь, я выиграю тяжбу.
Отец его спросил:
— Что мне надо делать? Тот ответил:
— Дерево это внутри полое — в нем большое дупло. Если ты нынешней ночью залезешь туда и усядешься в дупле, никто этого не заметит. И когда я завтра явлюсь туда с судьею и он начнет задавать дереву вопросы, ты отвечай: «Динары, спрятанные у моих корней, забрал простодушный».
Отец ему возразил:
— Сын мой, умный человек остерегается такой защиты, которая приносит лишь вред, не говоря уж об обмане. Берегись, чтобы из твоей хитрости не вышло вреда. И сказал хитрый:
— Отец, нам с тобой бояться нечего.
И пошел отец, как того пожелал его сын, и забрался в дупло. На следующий день к этому месту прибыл судья и стал задавать дереву вопросы. И вещал отец изнутри: «Динары, спрятанные у моих корней, забрал простодушный».
Это повергло судью в изумление, и он сказал:
— Тут что-то неладно.
Люди со всех сторон осмотрели дерево и обнаружили в нем дупло. Увидев его, судья приказал наполнить дупло сеном и поджечь. Человек, находившийся внутри, стал задыхаться от дыма. Он горестно кричал, а затем умер. Мертвеца извлекли оттуда, хитрого же по приказанию судьи высекли, а динары отдали простодушному.
Ассирийская, 57, 76

О СВИДЕТЕЛЯХ И ЛЖЕСВИДЕТЕЛЯХ
142. «Лучших свидетелей не найти»
Ходжа был у себя в городе кази. Один человек подал в суд жалобу: «У меня украли тамбур*, я видел инструмент на базаре у такого-то. Верните его мне». Ходжа велел привести в суд обвиняемого и допросил его. «Этот тамбур, — заявил тот, — я купил там-то». Ходжа потребовал доказательств, и человек представил ему свидетелей. «Что вы свидетельствуете?» — спросил ходжа. Свидетели показали: «Тамбур принадлежит этому человеку. Нижняя перегородка испорчена, винты ослабли, на нем шесть струн». Так как все на тамбуре было, действительно, так, как они говорили, ходжа собирался было оставить тамбур у ответчика, но истец заметил: «Нужно еще выяснить, что это за свидетели». Словом, он пожелал их опорочить, уверяя, что один из них сводничает мужчин, а другой женщин. Услыхав это, ходжа сказал: «Ну человече, какая надобность подвергать их очищению? Когда спор идет о тамбуре, лучших свидетелей и не найти».
Турецкая, 25, 64

143. Как за деньги в суде показывали
Это сказка про сантала и деко. Ростовщик-деко подал на сантала в суд за долги. Сантал-то был не большого ума. Все долги свои он уж давно заплатил целиком. Да только, когда он ходил долги отдавать, свидетелей с собой он не брал — вот где ему ума не хватило.
Долг давно уж уплачен, а ростовщик все к нему пристает:
— Мне с тебя столько вот причитается. Плати, а то в суд подам.
Много они на этот счет разных слов друг другу сказали. Под конец ростовщик спрашивает:
— Ну ладно. Если ты со мной рассчитался, где твои свидетели? Кто видел, что ты тогда принес мне столько, а тогда столько? Веди своих свидетелей. Я их спрошу при тебе.
Раз свидетелей не было, так санталу и спорить не о чем. Сказать ему нечего: деньги-то плачены один на один.
Набрался он смелости и решил: «Ладно, он говорит, что я ему должен, хоть я ему столько денег отдал. Пускай в суд подает, чтоб ему пропасть. Хоть кончится наконец это поганое дело». А поля у сантала были обширные, земли хватало пахать пятью сохами. Надумал он, как было сказано, и разругался с ростовщиком в пух и прах.
Вот ростовщик и подал на него в суд. Пришла санталу повестка. Явился он в суд в назначенный день и час, но без свидетелей. А ростовщик заплатил и достал трех свидетелей. Все им сказал, как говорить. Вы, мол, говорите — про ростовщика, значит:
«Он при нас дал тому санталу столько и столько».
А один из тех трех был придурковатый. Потому ростовщик не переставал их наставлять и, как шли по дороге, все повторял: «Говорите точно, как я сказал. Ничего другого не говорите. А я уж вас угощу и простоквашей и рисом и пива дам выпить». Так он их улещал всю дорогу. Ну а санталу брать с собой было некого, он шел один. И там, у суда, он ждал один, совсем будто потерянный.
Подходит к нему человек:
— Слушай, почтенный, ты по какому делу?
— Ростовщик на меня за долги подал в суд, — отвечает сантал. — Я ему все заплатил, а он все равно на меня подал в суд.
— А свидетели у тебя есть? — спрашивает тот.
— Нету, — отвечает сантал.
— Ну тогда дай мне две рупии, — говорит тот, — и расскажи все в подробностях с самого начала, а потом веди за свидетеля — тебя оправдают вчистую.
Сантал согласился:
— Ладно, я тебе дам. Только, смотри, пусть меня оправдают.
Рассказал он ему все с самого начала. Не забыл и про свои пять сох помянуть.
Выслушал тот человек все до конца, взял у него две рупии и говорит:
— Покажи мне своего ростовщика и его свидетелей.
Сантал так и сделал.
Тогда он пошел к тем свидетелям и принялся их расспрашивать. Назадавал им всяких смешных вопросов и повыведал, что у них на уме. Больше всего он спрашивал придурковатого. Ростовщик как увидел, что вокруг него толпа собралась, сразу подумал: «Этого свидетеля они сейчас мне испортят, это уж точно». Подошел к нему и говорит:
— Вот что я тебе скажу. Что бы тебе люди ни говорили, ты их не слушай. Что сахиб* скажет, то и говори, а с другими ли с кем не разговаривай. Говори только, что сахиб скажет.
Так он опять наставлял своего придурковатого свидетеля.
Скоро дошел черед до их дела. Сперва судья расспросил ростовщика и сантала, потом вызвали свидетеля сантала.
Привели его к присяге, и судья спрашивает:
— Что ты знаешь насчет слов этих двоих? Правду говори, правду; что знаешь насчет их слов? Тот отвечает:
— Хузур, насчет сох я не знаю. Кому знать, из сала они у него, или из асона, или из дхао. Что пять сох он запрягает, это я знаю. А из какого дерева сохи сделаны, того я не знаю.
Как понес он такое, его и выставили. Потом спрашивают сантала:
— Есть у тебя другие свидетели?
— Нет, других нету, — говорит он. — Этот один. Тогда стали вызывать свидетелей ростовщика. Первых двух спросили о чем-то, а потом им и сказать больше нечего.
Вызвали придурковатого. Вошел он, встал перед судьей, а чапраси* его к присяге приводит, говорит ему:
— Говори правду.
А тот, рассказывают, ни слова в ответ, стоит и молчит.
Опять ему то же самое:
— Говори правду. Он все молчит. Судья спрашивает:
— Ты что, полоумный?
А он, говорят, сразу в ответ:
— Ты что, полоумный? Судья велит:
— Ардали*, выведи его!
А тот руку протянул, как судья, и повторяет:
— Ардали, выведи его!
Ну, когда он так сказал, все, кто был в суде, расхохотались. Судья сам громче всех смеялся. Выставили их прочь и дело закрыли.
Вышли они из суда, сантал и спрашивает своего свидетеля:
— Ты о чем говорил? Я чего-то не понял.
— Ох! — тот отвечает. — Я хотел говорить об одном, а судья вдруг спросил меня совсем про другое, про сохи спросил: «Что насчет сох знаешь?» А ты мне про сохи ничего не сказал, из какого ты их дерева делаешь. Вот я ответил: «Из сала они, или из асона, или из дхао, я того не знаю. Знаю, что он пять сох запрягает». Вспомни, о чем мы с тобой говорили и как судья меня вдруг прервал. Я только хотел все про дело сказать, тут меня и прочь выгнали.
А две рупии он прикарманил, негодник.
И ростовщик, говорят, тоже стал корить своего придурковатого свидетеля:
— Слушай, я тебя спрашиваю, ты почему не отвечал?
Тот говорит:
— Да ты сам мне сказал: «Что судья скажет, то и говори». Вот я и говорил точно так, как судья. Чапраси мне говорил: «Говори правду». Провалиться мне, если я ему что сказал. Чего мне его слушать? Ты сам мне утром велел ни с кем не разговаривать.
А что судья говорил, то и я говорил.
Так ростовщик проиграл свое дело, и пришлось ему выслушать такое решение: «Иск отклоняется».
Вот как сантал был оправдан.
Индийская, 123, 306

144. Лжесвидетель
Один человек привел на базар продавать лошадь. Подошел к нему вор и заявил:
— Это моя лошадь.
— Как ты можешь так говорить? — возмутился человек. — Это моя лошадь. Она родилась в моем доме.
Но вор продолжал твердить свое. Тогда человек нашел свидетеля, дал ему две монеты и сказал:
— Подтверди, что это моя лошадь.
Тот обещал. Но едва хозяин лошади ушел, как к тому же свидетелю пришел вор и тоже дал ему две монеты.
— Дай показания в мою пользу, — сказал он.
— Я бы не прочь, — ответил тот, — но хозяин дал мне деньги раньше, и я должен их окупить. Давай договоримся так: я буду свидетельствовать в его пользу, и, когда лошадь присудят ему, ты обвини меня в лжесвидетельстве. Скажи судье так: «Этот человек не может быть свидетелем. Он даже не знает как следует молитв. Спроси его, сколько раз надо произносить утреннюю молитву, и, если он ответит правильно, я возьму свои слова обратно». Вор согласился, и они все пошли к судье.
— С чем вы пришли ко мне? — спросил их судья.
— Вот этот человек хочет присвоить мою лошадь, — сказал хозяин. — Он говорит, что это его лошадь. А лошадь моя, она родилась в моем доме.
— Есть у тебя свидетель? — спросил судья.
— Вот мой свидетель.
— Хорошо, пусть он даст показания, и тогда я вынесу приговор.
Свидетель сказал:
— Да, это его лошадь. Я видел, она родилась в его доме.
— Значит, она принадлежит ему, — решил судья. Тут вор воскликнул:
— Правильно ли я расслышал? Разве можно верить этому человеку? Он не вправе быть настоящим свидетелем. Он не умеет молиться 1. Спросите его, сколько надо произносить утренних молитв, и, если он ответит правильно, как другие люди, тогда я возьму свои слова обратно.
— Эй, — сказал судья свидетелю, — говорят, ты не знаешь утренних молитв?
— Ха, как это не знаю? — ответил тот.
— И сколько же их следует произносить?
— Восемь.
— Это не свидетель, — сказал судья. — Ты прав, лошадь твоя, иди и забирай ее.
Вор забрал лошадь и исчез с ней. Огорчённый хозяин стал упрекать своего свидетеля:
— Как же так? Ты показал правду, а потом все сам же испортил. Даже дети и женщины знают утренние молитвы, а ты говоришь «восемь». Ты обесценил свое свидетельство, и судья прогнал нас»
— Ну сам подумай, — ответил ему свидетель. — Я сказал «восемь», и то он на меня рассердился. А если бы я сказал «две», он бы меня вовсе не выпустил.
Хозяин ничего ему не ответил. А лжесвидетель, получив деньги от обоих, ушел, довольный.
Канури, 158, 55

145. Мудрец
Объявился в одной стране мудрец и стал всех уму-разуму учить. Многие стали роптать: явился, мол, гость непрошеный, всех поучает, а мы сами не глупее.
И сговорились недовольные от мудреца избавиться. Взял один барашка и повел на базар продавать. Как и было договорено, второй подходит будто бы покупать и говорит:
— Какой же это барашек, это же обыкновенный щенок. Завязался у них спор, и обратились они к мудрецу, чтобы спор разрешить.
— Разве ты не видишь, что это баран? — говорит мудрец. А тот свое знай твердит: щенок — и только. Тогда мудрец сказал:
— Спросим у людей, как народ скажет — то и правда. Отправились спорщики с мудрецом на базар. А там одни заговорщики и были, и все в один голос отвечали: не баран это, а щенок.
И воскликнул тогда мудрец:
— Что ж, наверно, это и впрямь щенок 1.
Грузинская, 42, 136

146. [Рубин]
Были два брата-бедняка. Пошли они бродить по свету и нашли на дороге мешок. Было в этом мешке золото да два рубина.
— Исполнилось мое желание, пойду я домой? — говорит младший брат.
А старший сказал:
— А я пойду бродить по земле!
Поделили они между собою свое добро. Старший брат отдал свою часть младшему и говорит:
— Мою часть отдай дома жене!
Пришел младший брат домой и не отдал братниной части его жене и рубина не отдал.
Через три года вернулся старший брат из странствия и не нашел рубина у своей жены.
Спрашивает он брата:
— Где рубин?
— Отдал я твоей жене! — отвечает тот.
— А она говорит, что ты ей не отдавал! Говорит младший брат:
— Лжет она!
Услыхал это старший брат да и стал жене грозить. А она убежала к судье и рассказала ему все дело.
Призвал судья двух братьев и говорит младшему:
— Говори правду, отдавал ли ты братниной жене богатство или нет? Если же отдавал, кто твои свидетели?
— У меня есть два человека свидетелей! — говорит младший брат.
— Позови их!
Представил младший брат двух свидетелей судье. Дал им немного денег, они и солгали.
Говорит судья старшему брату:
— Отыскивай свой рубин у жены!
Как услыхала это жена, побежала к царю и рассказала ему все событие.
— Отчего ты судье всего не рассказала? — спрашивает ее царь.
— Я к нему ходила, да он не рассудил нас хорошо! — говорит жена.
Позвал царь двух братьев и двух свидетелей. Расставил их отдельно: дал им в руки по куску воску и приказывает:
— Слепите форму рубина!
Два брата вылепили одинаковую, а оба свидетеля по разной.
— Лепи и ты! — говорит царь жене.
— Как мне лепить, когда я рубина не видала! Услыхал царь эти слова и приказал повесить обоих свидетелей. Сказал он им:
— Коль вы мне правду скажете, так не убью вас! Повинились они и говорят:
— Лгали мы оба!
Стал тогда царь бить младшего брата. Говорит он:
— Махараджа! Великий грех я сделал! Прости меня!
— Почему ты правды не говорил? — спрашивает его царь да бьет.
Отдал младший брат рубин старшему.
Индийская, 54, 110

О «БОЖЬИХ СУДАХ»
147. Гора-свидетель
У подошвы горы раскинулась в густой зелени деревня. Вокруг — луга. В деревне был пастух. Только называть ли его пастухом? Он не брался пасти норовистую скотину.
Подойдет к нему сосед, станет упрашивать:
— А если, дорогой пастух, я заплачу тебе за одну корову как за двух, возьмешь ли ты ее в стадо? Пастух, улыбаясь в усы, отвечает:
— С тех пор как я помню себя, все время пасу я скот в этих горах, знаю все яйлы*, да и животных хорошо знаю. Аллах наградил их шерстью такой же, как характер хозяина. Что скрывать, мне не нравятся твои дела. А вдруг у этой скотины, которая ест солому и пьет воду из твоих рук, нрав такой же, как у тебя! Лучше паси ее где-нибудь на склоне горы или на лугу сам! Мои же пасутся там, где я говорю «трава», ложатся там, где я говорю «ложитесь». Я не могу взять твою скотину к себе в стадо и испортить моих покорных коров.
Скажет он так и отобьет всякую охоту дальше упрашивать. Тот, кто обижается, пусть обижается, а тот, кто сердится, пусть сердится, но что они могут поделать с пастухом!
В тяжелый год был мор на коров, скосил весь скот в деревне. Шкуры пошли на волынки, а кости на заборы. Но в стаде нашего пастуха ни у одной коровы даже кровь не потекла из ноздрей. Вся деревня удивилась. Все сходились на том, что нужно разузнать тайну. Кто приписывал это чудодейственной силе пастуха, а кто видел причину всего в корме, в траве.
Всюду много хороших людей, но нельзя сказать, чтобы не было и плохих. И когда так уставились на его стадо, разве может человек быть беспечным? Конечно, не может. Но это же сказка, и как-то однажды пастух забыл сказать: «Чтоб лопнули завистливые глаза...». А после этого разве не сглазят хоть одну корову из целого стада?
Корова тетушки Гюльсюм околела, и от нее остался трехдневный теленок. Пастух в это время был на другом конце деревни. Узнав о беде, он бросил стадо, все свое имущество и кинулся со всех ног к тетушке Гюльсюм. Посередине двора растянулась рыжая корова, застывшая как камень, а рядом мычит ее теленок. Тетушка Гюльсюм высохла от горя, стоит, прижав руки к груди, и смотрит.
Пастух, словно он был причиной беды, начал ее утешать:
— Тетушка Гюльсюм, тетушка Гюльсюм, тебя постигло большое несчастье, но пусть все этим и кончится. Аллах милостив, on поможет тебе. Не ропщи, иначе он пошлет тебе еще испытание, а теленка отдай мне на попечение. Каждое утро я буду брать его с собой в горы. Да что там, у него желудочек с кулак, если утром раз, а вечером два раза пососет моих коров, то не пройдет и недели, как начнет сам щипать траву.
Как сказал, так и сделал пастух: без устали водит теленка по дорогам, по низинам, нигде не отпускает от себя, смотрит за ним
неустанно. Через несколько дней теленок стал гладким. Но вот теленку захотелось молока, и пошел он вслед за одной коровой. Все это хорошо, но не может же каждая корова быть ему матерью! Жестокая тварь поддела теленка рогами и чуть не столкнула с горы. Тут подоспел пастух и спас его от верной гибели, но только одна ножка у теленка оказалась сломанной.
Что делать бедному пастуху? Порвал он свой минтаи*, крепко-накрепко перевязал сломанную ножку, а потом задумался: как сказать тетушке Гюльсюм?.. Что же ему сказать! Ведь эта женщина была одной из тех, кто не слышит того, что сама говорит.
Увидев теленка, она, не обращая внимания на народ, забыв стыд, начала извергать на пастуха все то, что попадалось ей па язык:
— Эй, пастух, ты не лги мне, что корова ни с того ни с сего пала, а теленок с горы свалился. Опять в тебе шайтан играет, бешеная кровь в голову ударила. Наверно, ты сам бросил в него камнем и сломал ножку. Если это не так, где твои свидетели, где доказательства?!
Тут и вся деревня кинулась на пастуха. Было много таких:, кому не нравился его характер, они стали поддакивать:
— Да, да, где твой свидетель, где же он?
Пастух, совсем растерявшись, воскликнул:
— Вы, бесчеловечные, кого же я приведу в свидетели, когда в горах никого нет? Я не в долгу у лжи, что мне врать, горы и камни — свидетели мои, вот!
Склонил он тут голову к горе, под которой стояла деревня, и взмолился:
— Горы, камни, во имя Аллаха скажите: так ли все было? Не рыжая ли корова, боднув, сломала ножку теленку?
И вот когда он просил о помощи, бывает же так, — сорвались сверху два осколка, два камня и полетели прямо на деревню.
Пастух стоял на месте и открытой грудью встретил своих свидетелей, но ищи остальных! Со всех ног кинулись они кто куда, разбежались в разные стороны.
И с того дня называют эту гору Гора-Свидетель... Сейчас там, на месте той деревни, ветер гуляет, но родник бьет из-под горы. рассказывает всем путникам эту сказку.
Турецкая, 132, 270

148. Ответ горного духа
Однажды дядюшка Дэнба нашел большой изумруд. Узнал об этом помещик и сказал Дэнбе:
— Все, что найдено на моей земле, должно принадлежать мне. Давай изумруд.
— Нет, изумруд нашел я, значит, он мой! — ответил Дэнба. Долго они спорили, и наконец Дэнба предложил:
— Давай спросим горного духа, пусть он нас рассудит. Помещик согласился, и пошли они в горы. Обратившись к большой горе, Дэнба закричал:
— Кому должен принадлежать изумруд?! Помещику или Дэнбе!
Горное эхо ответило:
— Дэнбе!
— Вот видишь, господин помещик, я тебя не обманываю. Горный дух говорит, что изумруд мой, а это самый справедливый судья на земле.
Нечего было ответить помещику. Понуро опустив голову, он поплелся домой.
Тибетская, 40, 375

149. Как огонь пришел к племени мои
Еще и поныне все племена, населяющие Аннамские горы, — будь то племя кам в Камбодже, мои — в Лаосе или седанг и яраи — во Вьетнаме и Лаосе — одеваются очень просто. Мужчины носят повязку на бедрах, а женщины короткие юбки... Вот что рассказывают об этом старики.
В давние времена, когда огонь был только на небесах, я люди еще его не имели, бог огня, Ян Дай, влюбился в прекрасную девушку из племени мои.
Звали девушку Ка Тао, и жила она в долине, которая называется Травяная равнина. Было ей без малого пятнадцать лет. У нее была нежная, светлая кожа, которую еще не огрубила тяжкая работа на рисовых полях. Она еще не знала ни горя, ни боли, поэтому у рта и в уголках глаз ее не было ни складочки, а на лбу — ни морщинки. В ушах у нее были красивые кольца из слоновой кости, и ничто ее так не восхищало, как звон браслетов, которые надела ей мать, когда Ка Тао было одиннадцать лет [...]
Вместе с семьей Ка Тао в большом, на толстых сваях, доме жило еще четырнадцать семей. Все умели ткать, и одежды их были прекрасны и ярки. Вечером, когда с гор в долину спускался холод, Ка Тао закутывалась в теплое покрывало, которое сама для себя соткала; оно было украшено пестрыми полосами и изображениями диких цветов джунглей. Не было равных ему по красоте.
И вот увидел ее Ян Дай, «Небесный огонь», бог неба, и влюбился в нее. Но Ка Тао была влюблена в ветер, что вечерами нежно ласкает траву, в землю, благоухавшую, как не благоухает земля ни в каком другом месте, в сказочную игру облаков, в речку, где она купалась.
Ян Дай, который мог сжечь все, что только попадется ему на пути, не щадя ни мужчин, ни женщин, ни даже детей, к Ка Тао относился по особенному. Он мягко гладил ее лицо своими пальцами и лишь нежно золотил ее кожу. Если он замечал, что его прикосновения слишком горячи и что на лице у девушки выступают бисеринки пота, он прятался за облака и иной раз был рад к вечеру покинуть землю, позволив ночной прохладе спуститься в долину.
Но однажды в деревне появился чужестранец, широкоплечий юноша, смелый, сильный и мужественный. Он рассказал, что пришел из лесов и что зовут его Me Cao.
Вместе с людьми мои он пошел на поля и, увидев, с каким трудом выкорчевывают они своими мотыгами и каменными топорами лес и кустарник, засмеялся. Люди удивленно взглянули на него, но он продолжал смеяться, и тогда они рассердились.
— Не сердитесь, — сказал юноша. — Вы не знаете, что можно расчистить землю гораздо проще. В лесу, у моего народа, это делают иначе: разводят огонь, и он выжигает лес и кустарник, участок за участком, потом там сажают рис и маис, и они растут лучше, чем у вас.
Он нашел два куска дерева и стал тереть одним куском о другой. Люди племени мои смеялись, они не могли понять, что он делает. Но тот не обращал внимания на их смех, он тер и тер, потом вставил в отверстие кусочек сухого замшелого дерева, и все увидели маленький красный огонек. Огонек становился все больше и больше, а когда Me Cao подул на него, вспыхнуло настоящее пламя. Потом оно стало еще больше, перекинулось на сухой кустарник и стало вгрызаться в него. Люди мои изумленно и испуганно отступили назад.
Me Cao смеялся. Гордый повелитель огня, он прыгал через пламя, и одежда на нем не загоралась; да на нем и не было ничего, только полоска материи на бедрах да красная повязка на голове. Он казался людям жителем неба, сошедшим на землю.
А неподалеку от него стояла, будто оцепенев, девушка Ка Тао. И если другим этот чужестранец казался похожим на бога, для нее oei был подобен всему остальному, что она до сих пор любила: воде, игре облаков, блеску солнца [...]
А бог неба, увидев, что Ка Тао и Me Cao готовы приблизиться друг к другу, от ревности спрятался за плотными дождевыми тучами. Три дня не появлялось солнце, и все это время не переставая лил дождь. Люди спешили сажать в землю зерна маиса и риса, и уже на другой день появились крепкие зеленые ростки. Через три дня бог неба соскучился по Ка Тао; не выдержав, он разогнал тучи и стал, как обычно, сиять с высокого голубого неба [...]
Когда созрел урожай, в деревне, согласно старому обычаю, устроили праздник. Маис и рис уродились хорошо, и вечером люди собирались принести в жертву буйвола. Хотя солнце было еще невысоко, кое-кто уже начал потягивать рисовую водку, и она оказалась сильнее многих.
Среди общего шума и суматохи, которая царила в деревне, на глазах у небесного бога, у которого от ревности готово было выскочить из груди сердце, Me Cao предложил девушке, если она не прочь, принять, как положено по обычаю, его имя. Бог небесного огня увидел, что Ка Тао сейчас согласится, — и, не выдержав, полоснул своим огненным мечом по большой хижине. Хижина вспыхнула.
Но гуляки и пьяницы, среди которых был и здешний колдун, не увидели молнии. Они увидели только, как горит хижина, а вместе с ней все пожитки, вся прекрасная одежда, хранившаяся в сундуках, и посуда, и циновки, они увидели, как огонь охватил и соседние постройки, и поля, — и их обуял страх; они спрятали свои лица от гнева огненного бога.
— Это он, пришелец, навел на нас огонь! — закричал колдун. — Убейте его, убейте!
Колдун давно ненавидел юношу лютой ненавистью, да вдобавок он выпил немало водки. Поэтому он обрушил на его голову старинные проклятия...
Люди кинулись искать Me Cao. Они нашли его у ручья. Он спал рядом с Ка Тао, обняв ее. В первую минуту их остановило выражение счастья на лицах обоих, но потом они набросились на юношу и схватили его.
— Ты умрешь, пришелец! — кричали они наперебой.
— Посмотри, что ты натворил!
— Все наше добро сгорело в твоем огне! А колдун кричал:
— Устроим ему испытание водой!
И под горестный крик Ка Тао они потащили юношу в деревню, чтобы там опустить его в котел с кипящей водой. Если он выдержит испытание и выйдет из воды невредимым, значит, он невиновен. Но Me Cao знал, что он просто сварится в кипятке, как буйволовое мясо. А если он выдержит испытание, его ждут еще более страшные муки.
Он вырвался из рук, державших его, и крикнул:
— Дураки, разве вы не видите, что я повелитель огня?
— Сожгите его! Сожгите его! — продолжал кричать колдун.
— Не шуми, колдун, — ответил Me Cao. — Я сам могу тебя сжечь.
Возможно, бог огня хотел наказать Me Cao за дерзость. Но, может быть, его поразило мужество юноши, и он пересилил ревность. Как бы то ни было, случилось так: он ударил из темной тучи своим огненным мечом — и поразил не Me Сао, а старого колдуна. Тот упал замертво.
Люди, ослепленные сверкающим мечом, упали на землю.
— Разве я не повелитель огня? — услышали они голос Me Сао. — Я покарал колдуна. Я сжег ваши одежды, потому что они были неудобны. Теперь вы станете настоящими мои. Я сделаю огонь вашим рабом. Я возьму Ка Тао в жены, и мой сын, и сын моего сына, и все, кто родятся от меня, будут повелителями огня. О вас, мои, будут рассказывать всюду, от степей, поросших травой, до самого моря: все будут рассказывать, как служит вам огонь. С его помощью вы обрабатываете землю. Когда солнце вечером скрывается в темноте, он согревает вас. Он делает ваши ножи и наконечники копий крепче камня. Зачем вам теперь нужен старый колдун? Зачем вам нужны старые одежды? Теперь вы можете не печалиться, если солнце вечером покинет вас!
И он запел песню о Ка Тао, о своей большой любви.
Лаосская, 142, 326

150. Хвастливый бай
Рассказывают, что давным-давно у одного бая была корова. Корова была так стара, что бай решил больше не кормить ее. А надо сказать, бай этот был отчаянный хвастун. Вот он и придумал: «Что, если я не зарежу корову, а только прогоню со двора. Не похвалит ли меня народ за это?»
На другой день, когда в деревне выгоняли стадо, бай вывел корову и сказал при всех:
— Прощай, коровушка, двадцать лет ты кормила меня. А теперь иди себя корми.
Сказал это бай и гордый ушел в дом. А корова стала жить в поле одна.
Но вот пришла зима. Негде стало укрыться корове от холодного ветра и снега. Пожалел ее один бедняк и привел к себе домой. Привел и говорит своей старухе:
— Давай возьмем ее к себе, а то замерзнет скотина или с голоду помрет...
А у старика со старухой никогда не было никакой скотины. Поэтому взялись они ухаживать за коровой старательно. В благодарность за это стала корова давать им молоко целыми ведрами.
Прослышал об этом бай, пришел к старику и говорит:
— Ведь это моя корова. Отдай ее мне обратно... А старик в ответ:
— Как твоя? Да вся деревня знает, что ты прогнал ее... А мы от дождя ее укрыли, кормили..,
Долго спорили бай и бедняк. Наконец решили обратиться к казыю — деревенскому судье.
Тот выслушал обоих и говорит:
— Тот из вас, кто правильнее ответит на мои вопросы, получит корову. А вопросы мои таковы: что на свете самое жирное, что самое красивое, и третий вопрос — кто из вас умней?
— Ха-ха, — сказал бай, — ответить на эти вопросы мне ничего не стоит.
А старик приуныл: откуда ему знать про все это? Пришел домой, рассказал обо всем старухе. И грустно добавил:
— Видно, опять мы остались с тобой без коровы... — Дурачок ты этакий. Скажи казыю: самое красивое на свете — это душа хорошего человека, самое жирное — это земля, а наша собака Сарбай умнее бая — и победишь.
На другой день пришли бай и бедняк к казыю.
Первым начал бай:
— Самое жирное на свете — это моя овца: я еще не видел ни единого существа более жирного, чем она. Самое красивое — это мой жеребец: такого жеребца во всей губернии не сыщешь. А уж умнее меня я никого не встречал. Корова моя. Настал черед старика.
— Самое жирное на свете — это земля: все берет из нее свои соки. Самое красивое — это душа хорошего человека: все прекрасно в ней. Что касается ума, то бай, конечно, умный человек, но моя собака Сарбай умнее его.
Судья был озадачен.
— Два первых ответа твоих правильны. Но скажи мне, почему твоя собака умнее бая?
— Посмотри, — отвечает старик и, обращаясь одновременно к собаке и баю, говорит: — А ну марш отсюда! Скорей!
Собака убегает, а удивленный бай остается на месте. Тогда старик стал подзывать их к себе свистом. Собака подбежала, а бай даже не шевельнулся.
— Ну, кто из них умнее, казый, сам решай, — сказал старик.
— Твоя собака умнее, — ответил судья. — Забирай свою корову.
Татарская, 130, 212

151. Милосердный дух
Жил в давние времена простой студент по имени Дан Кон Хат. Он квартировал в чужой семье и, как всякий прилежный студент, вставал очень рано. Однажды, проснувшись, он увидел, как соседка во дворе развешивает для просушки белье. Но едва она ушла со двора, как появилась другая соседка и стащила развешанное.
Вечером женщины стали браниться, одна обвиняла другую в воровстве. Ни до чего не добранившись, они решили пойти в деревенский храм, где обитал дух Тьен Вуонг, чтобы поклясться перед ним в своей невиновности. Так они и сделали. Взяли с собой подарки, одна — курицу, другая — вареный рис, и пошли.
Дан Кон Хат достал свою кисточку для письма и сделал запись об этой истории. Вскоре после этого он уехал сдавать экзамен, а вернувшись, застал воровку в добром здравии и благополучии.
«Теперь я знаю, чего стоит справедливость духов! — с усмешкой подумал студент. — Они бессильны даже наказать за ложную клятву».
Он пошел к храму, постучал в дверь — и вдруг Тьен Вуонг предстал перед ним.
— Эх, доктор, доктор, — сказал дух, качая головой. — Когда ты станешь мандарином — неужели у тебя хватит совести сделать человека несчастным из-за двух штук белья?
Вьетнамская., 144, 132

152. Заяц и дуикер
Один человек возделывал свое поле и выращивал на нем бобы. Но с некоторых пор кто-то стал похищать его урожай. Сколько ни старался человек выследить вора, никак он его не мог поймать.
Однажды человек увидел на своем поле спящего зайца и схватил его.
— Значит, это ты ешь мои бобы! — сказал он.
— Нет, — ответил заяц, — зря ты винишь меня. Твои бобы съедает дуикер, а я, заяц, тут ни при чем. Отпусти меня, я найду дуикера и пойду с ним на божий суд. Ты увидишь, кто виноват.
— Ладно, — сказал человек, — иди с дуикером на божий суд. Отправился заяц к дуикеру и сказал ему:
— Человек подозревает кого-то из нас в воровстве. Пошли с тобой на божий суд.
— Почему должен идти только я один? — ответил дуикер. — Позови и слона, и других зверей.
— Хорошо, — согласился заяц,
Созвал он всех зверей. Звери пришли, вырыли большую яму, зажгли в ней огонь и раздули его посильней. Первым вызвался прыгать заяц. Он разбежался и перепрыгнул яму. Дуикер и другие звери тоже перепрыгнули. Остался один слон. Он прыгнул и упал в яму, прямо в огонь.
Тогда все сказали:
— Приговор пал на господина слона. Значит, он был виновен. Но дуикер сказал зайцу:
— Ты меня оклеветал. Теперь нам двоим надо пойти на божий суд. Какой суд мы испытаем? Заяц ответил:
— Давай оба вариться в котле. Кто сварится, тот, значит, и проиграл дело.
Поставили они на огонь котел с водой. Заяц залез в него первым, когда вода еще не закипела, а была только чуть теплой.
— Накрой меня крышкой, — сказал он. Дуикер накрыл зайца крышкой. Заяц закричал:
— Выпусти меня, выпусти!
Дуикер выпустил зайца, и тот сказал:
— А теперь, дуикер, залезай ты.
Дуикер залез в котел, и заяц накрыл его крышкой.
— Выпусти меня, выпусти! — закричал дуикер. Но тот придавил крышку тяжестью, и дуикер сварился. Заяц вынул его из котла и съел.
Тонга. 163, 122

153. Как звери на одном поле сеяли
Было это давно, в далекие времена.
Встретились как-то звери — лев, пантера, гиена и маленький заяц. Встретились, поговорили и решили возделать на всех одно большое поле.
И вот собрались они все вместе, возделали большое поле и засеяли его просом ндийямири. Вырастили просо, дождались, когда оно созреет, дружно собрали урожай. И сложили все снопы проса ндийямири в амбар на столбах, чтобы оно просохло для обмолота. Потом сказали друг другу:
— Разойдемся! У нас у всех свои дела. Отдохнем, а потом соберемся вместе. Соберемся на праздник нового урожая!
Все были согласны, и маленький заяц Кумба тоже. Но когда звери разошлись, маленький заяц вернулся тайком к амбару. Он вытащил все просо, перенес его в джунгли и спрятал. Всю ночь бегал он туда и обратно. Из амбара тащил просо, а в амбар — помет гиены, который подбирал на тропинках. И под утро проса почти не осталось, зато весь пол был усеян пометом гиены.
Когда взошло солнце, звери начали собираться на праздник. Они сошлись на большой поляне и встали в круг. Все были здесь: лев, пантера и гиена Силли Демба. Только маленького зайца не хватало.
— А нy-ка позови его! — приказал лев гиене.
— Эй, заяц Кумба, где ты? — закричала гиена Силли Демба. Заяц Кумба приглушил свой голос и ответил из-за кустов еле слышно, словно издалека:
— Эхей! Я здесь!
— Беги сюда, заяц Кумба! — снова закричала гиена.
— Эхей! Бегу! — ответил заяц чуть погромче.
— Скорей, все тебя ждут! — опять закричала гиена Силли Демба.
— Эхей! Сейчас, сейчас прибегу! — ответил заяц Кумба почти полным голосом.
Тут он вылез из-под куста, добежал до ручья н окунулся в воду раз, другой, третий. А потом выскочил весь мокрый на поляну.
— Что с тобой, заяц Кумба? — спросили звери.
— Я был далеко-далеко! — ответил заяц. — Долго бежал, бежал. Видите, весь вспотел!
— Да, — сказали звери маленькому зайцу. — Мы видим. Ты, наверное, очень устал, бедняжка.
— Ничего, — ответил заяц Кумба. — Пойдемте в деревню на праздник.
Начали звери собираться на площади. Только маленький заяц Кумба опять где-то задержался. А задержался он потому, что бегал в джунгли за просом ндийямири. Принес он проса ндийямири своей матери и сказал:
— Поскорее обрушь это просо! И обменяй его на просо саммэ, просо старого урожая, у матери гиены. Она жадная, согласится.
Так мать Кумбы и сделала.
Собрались звери на пир. Они плясали, пели под гром тамтамов, пили пальмовое вино. И матери всех зверей угощали их кускусом и кашей из проса саммэ. Только мать гиены принесла на пир кашу из проса ндийямири.
Заподозрили звери неладное.
— Откуда у матери гиены просо нового урожая, просо ндийямири? — спрашивали они друг друга.
— Пойдемте посмотрим, цел ли наш амбар! — решили звери. И следом за львом все они отправились к амбару. Дошли звери до амбара и увидели, что вокруг раскиданы снопы проса. И еще увидели они помет гиены.
Забеспокоились звери. Сказали маленькому зайцу:
— А ну, Кумба, прыгни в амбар, посмотри, цело ли наше просо!
— Как же я туда прыгну? — возразил заяц. — У меня слишком короткие лапы!
— Тогда полезай туда ты, Силли Демба! — приказал лев гиене. — И сбрось нам просо!
Влезла гиена в амбар, взяла один сноп проса, сбросила вниз. Взяла второй сноп проса, сбросила вниз. Сбросила последний, третий сноп проса, и вместе с ним посыпался- на землю помет гиены. А больше в амбаре ничего не оказалось.
Горько зарыдала гиена. Услышали это звери и сказали пантере:
— Прыгни туда, посмотри, почему Силли Демба рыдает. Впрыгнула пантера в амбар и увидела, что он пуст, лишь помет гиены валялся повсюду на полу.
— Это ты, Силли Демба, украла наше просо! — зарычала пантера.
— Нет, это не я, клянусь! — ответила гиена и зарыдала еще горше.
Соскочила пантера на землю, рассказала зверям обо всем, что увидела.
И тогда решил слон Диалло:
— Чтобы не было споров и подозрений, все мы должны пройти испытание водой. Большая река сама покажет, кто украл просо.
И пошли они к Большой реке. Слон прыгнул через реку — и не коснулся воды. Лев прыгнул — и не коснулся воды. Пантера прыгнула — и не коснулась воды. Гиена прыгнула — и не коснулась воды. Заяц прыгнул и упал прямо в реку.
— Вот он, вор! Вот кто украл наше просо! — закричали звери.
— Да нет же, нет! — запищал в ответ Кумба. — Вы же знаете, когда вы собрались, я был далеко-далеко, бежал к вам долго-долго, даже весь вспотел. Вы же знаете: моя мать, как и все матери, сварила кашу из проса саммэ, только мать гиены сварила просо ндийямири. Вы же знаете, в амбаре полно помета гиены и ни одного заячьего орешка! Не я вор!
Смутились звери, задумались. Что же делать? Проса нет, есть нечего. И решили они:
— Придется нам продать своих матерей!
И вот каждый приготовил веревку, чтобы наутро вести свою мать на базар. Но каждый жалел свою мать. И все звери выбрали веревки похуже, чтобы их легко можно было оборвать. Все, кроме глупой гиены Силли Дембы. Она взяла самую крепкую веревку.
И вот наутро повели звери своих матерей на базар. Но по дороге мать льва оборвала веревку и убежала. Потом убежала мать пантеры. Потом мать Кумбы. И только гиена Силли Демба довела свою мать до базара и продала в рабство.
— Вот кто бесчестный вор! — сказали звери. — Она продала свою мать, значит, она и наше просо украла! И гиену с позором изгнали из деревни. А хитрый заяц только посмеивался в усы.
Сенегальская, 95, 71

154. Почему умирающая змея ложится на спину
Однажды случилось, что пауку Ананси понадобились деньги. Он отправился к соседям просить помощи, но об Ананси шла дурная слава, и никто не хотел дать ему взаймы. Тогда он пошел к леопарду, потом к слонихе, но и они ему отказали. Ходил он к цесарке, к черепахе, к ястребу, но и у них ничего не добился. Тогда он отравился в дальнюю деревню, где жила змея Ово. Она дала ему взаймы, сколько ему было нужно, с условием, что он вернет деньги через двадцать один день.
Но когда прошел двадцать один день, у Ананси не оказалось денег для расплаты. Вот и начал он думать, как бы ему выйти из положения. Он пошел в свой огород и накопал целую корзину ямса. Корзину он поставил себе на голову и отнес к дому змеи.
— Настал день, когда я должен вернуть тебе те деньги, — сказал он. — Но дело в том, что еще два или три дня у меня денег не будет, и я надеюсь, ты будешь так добра, что согласишься подождать. А пока, чтобы отблагодарить тебя за помощь, я принес тебе немного ямса*.
Ананси наговорил змее много приятных слов, и змея согласилась подождать еще три дня.
Ананси отдал змее половину принесенного ямса, и тем, что ей досталось, она поделилась с друзьями. Свою часть Ананси оставил в корзине.
Змея была гостеприимна и пригласила Ананси остаться на ночь в ее доме. И Ананси остался.
Но в середине ночи Ананси, не поднимая шума, встал с циновки и незаметно выскользнул за дверь. Он унес свою долю ямса и спрятал в зарослях.
Вернувшись, он поставил пустую корзину перед домом и снова лег спать.
Утром он вышел из дома змеи и спросил ее:
— Где мой ямс?

<< Пред. стр.

стр. 9
(общее количество: 15)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>