ОГЛАВЛЕНИЕ

Когда перестройка равна развалу

Государство хочет эффективную науку, а не такую, что досталась в наследство от Советского Союза с его административно-командной системой. Зачем России 2338 научных учреждения? Неизвестно, чем они там вообще занимаются на просторах, между прочим, государственной собственности. Идеал - это самоокупаемая наука, работающая на производство, а также на прирост ВВП. Для того чтобы воплотить идеалы в жизнь, нужно провести реформы. О том, куда могут привести реформаторские пути, читайте материал журналиста Ольги Мониной.
Мы уже писали о непростых путях реформирования отечественной науки, но с позиции среднего эшелона научного мира - рядовых сотрудников РАН. На этот раз мы решили побеседовать с директором Центра конфликтологии РАН профессором Е. И. Степановым, который также является Президентом Международной ассоциации конфликтологов. Как это ни парадоксально, но в ситуации, сложившейся и вокруг российской науки в целом, и вокруг РАН в частности, объективно нет почвы для острого общественного конфликта, так как, по оценке Е. Степанова, возникший конфликт во многом нагнетается искусственно. И уж совершенно - не в интересах общества. На его зарождение и "раздувание" нужно смотреть шире - в контексте отношений власти с такими сферами, как образование, наука и культура. Тот факт, что небезызвестная Концепция реформирования (от октября 2004) была отложена, говорит скорее только об отсрочке исполнения намеченных планов, но не об отказе от заявленных в ней намерений. В итоге процесс, инициированный разработчиками концепции, дает стимул для дальнейшего усиления напряжения и враждебности, как в обществе, так и внутри науки, как социального института. Кроме того, он приводит к усилению внутренней миграции, о вреде которой говорил сам министр образования и науки А. Фурсенко в связи с обсуждением проблематики "утечки мозгов" на международном семинаре "Поддержка развития научной карьеры и академической мобильности между Российской Федерацией и Европейским Союзом". (Последний был организован Государственным университетом - Высшей школой экономики и Европейской комиссией). По его мнению, больший урон российской науке наносит внутренняя миграция, когда "молодые активные люди просто уходят в другие сферы". В принципе, стоит добавить к словам министра, что еще более многие "активные" попросту до этой сферы не доходят в связи с обстановкой, складывающейся вокруг науки. Но если проблема есть, то почему она не только не решается, но и, наоборот, стимулируется?
По оценке профессора Е. И. Степанова, после "дела о концепции" процесс перераспределения ресурсов внутри научного мира уже запущен. В то время как некоторые работники научной сферы строят планы о том, куда именно уходить, а в верхних эшелонах речь идет о том, что приоритетнее сохранять, как в вопросах собственности, так и кадров. Естественно, выбор падает на самые сильные и перспективные направления. Но оценка перспективности у каждого своя, что неизбежно порождает новые противоречия. Возникает еще один важный вопрос: А. Фурсенко - химик, а президент РАН Ю. Осипов - математик. По идее, эти два человека в той или иной степени должны определить будущее лицо российской науки. Но насколько они компетентно могут "резать" в гуманитарной сфере научных знаний. Кроме того, для определения приоритетов планируется дополнительно привлечение отнюдь не бескорыстно заинтересованных лиц - таких, как иностранные эксперты. Вследствие этого в научных кругах появляется напряжение, создается атмосфера недоверия и отчужденности. Начинается новый тур утечки кадров, в том числе и за рубеж. Особенно ощутим отток в технической среде. По словам некоторых участников этого процесса - то, что сейчас происходит, напоминает загон, как на охоте, где в выигрыше оказываются зарубежные "охотники" за идеями и специалистами. Среди прочих итогов нынешнего якобы "компромиссного решения" - нарушение консолидации между высшим академическим кругом и остальным научным сообществом. Для многих ситуация выглядит так, "академики" отстояли "свой стул", то есть имущество и право распоряжения оным. Но ведь академическая наука составляет лишь 10% от общего числа научных учреждений. Значит, ближайшим объектом атаки окажутся остальные 90%.
Рассматривая вопрос о перестройке науки, можно провести параллель с той перестройкой в Советском Союзе, итогом которой стал развал государства, на руинах которого и возникла новая Россия. Инициирование перестройки науки может вылиться в аналогичный развал. И большой вопрос, а что именно будет построено на обломках советской науки? А пока налицо такие факты - авторитет ученых отброшен "в хвост". Тот же кадровый вопрос в сочетании проблемой оплаты труда стоит очень остро. Например, заработная плата младшего научного сотрудника без степени - 50 у.е. В принципе, профессиональный нищий может заработать на порядок больше. Процесс ухода кадров искусственно приторможен в связи с дефицитностью смены: средний возраст кандидата наук 53 года, доктора 60 лет. В РАН средний возраст ведущих и главных сотрудников 60-70 лет, не говоря уж о возрасте академиков.
Есть еще одна существенная болевая точка - эффективность, в отсутствии которой сейчас активно обвиняют научный мир. Если брать конкретный пример, то уже с начала 90-х годов Центр конфликтологии РАН, например, издает монографии о терроризме, привлекая к их созданию представителей силовых структур. Но у государственных деятелей это не вызвало интереса. То есть результаты зачастую абсолютно не востребованы. В свое время создавались специальные комиссии на самом высоком государственном уровне - и по инновационной политике, и по социально-демографической политике, но итог их работы - ликвидация.
Что касается сближения науки и производства, то перед тем, как требовать от науки работать на ВВП, нужно создать реально работающий производственный сектор. А для этого нужно отойти от доминирования в экономике сырьевой отрасли. По оценке Е. Степанова, роль социального государства заключается в выражении общественных интересов. И если государство использует эти рычаги для развала, то это уже антисоциальное государство. Очевидно, что отечественной науке нужны реформы. Но реформа реформе рознь. Может быть, реформаторам стоит вспомнить о золотом правиле медиков "не навреди"? Пока ясно то, что государство и наука говорят на разных языках. У двух сторон накопилось достаточно поводов для взаимных упреков и обид. Но для решения всех системных проблем, накопившихся в сфере науки, необходим режим диалога.
ОЛЬГА МОНИНА




ОГЛАВЛЕНИЕ