<< Пред. стр.

стр. 19
(общее количество: 35)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

813). Более того, весьма четко установлен и момент исполнения обязанности
заемщика. Сумма займа считается возвращенной либо в момент фактической передачи
ее займодавцу (из рук в руки), либо в момент зачисления на его банковский
счет. Лишь с этого момента предполагаются прекратившимися обязательства заемщика
(и соответственно начисление процентов за просрочку, в том числе предусмотренных
ст. 395 ГК). Таким моментом нельзя, следовательно, считать списание соответствующей
суммы со счета плательщика или ее поступление на корреспондентский счет обслуживающего
банка и т. п., что имеет существенное значение, особенно в отношениях банковского
кредита. Иной порядок возврата суммы займа может быть, разумеется, предусмотрен
договором сторон.
На займодавце лежат лишь так называемые "кредиторские обязанности", имеющиеся
в подавляющем большинстве обязательств (п. 2 ст. 408 ГК). Он должен выдать
заемщику расписку в получении предмета займа (или его части), либо вернуть
данный долговой документ (например, расписку заемщика), либо сделать надпись
о возврате долга на возвращаемом долговом документе, либо, наконец, отметить
в своей расписке невозможность возврата долгового документа, выданного ему
заемщиком (например, по причине его утраты). При невыполнении этих обязанностей
займодавец считается просрочившим, что исключает начисление с этого момента
каких-либо процентов, подлежащих уплате заемщиком (п. 3 ст. 406 ГК).
Новый Кодекс предусматривает, что беспроцентный (безвозмездный) заем
может быть возвращен заемщиком досрочно, а заем, предоставленный под проценты
(возмездный), может быть возвращен досрочно только с согласия займодавца (п.
2 ст. 810), поскольку последний лишается в этом случае части своего дохода.
Это обстоятельство касается и кредитных договоров, заключаемых банками. Вместе
с тем при отсутствии в договоре займа указания на срок возврата (либо определении
его моментом востребования) сумма займа подлежит возврату в 30-дневный срок
(абз. 2 п. 1 ст. 810 ГК), а не в 7-дневный, как было ранее. Это существенно
улучшает положение заемщика по такому договору, особенно в бытовых отношениях.
В Кодексе специально урегулированы отдельные разновидности обязательств
займа: вексельные обязательства, обязательства, возникающие при выпуске и
продаже облигаций (например, хозяйственными обществами), и обязательства по
договору государственного или муниципального займа.
Вексельные обязательства регламентируются в настоящее время имеющим силу
закона Положением о переводном и простом векселе, принятым в качестве приложения
к постановлению Президиума Верховного Совета РСФСР от 24 июня 1991 года "О
применении векселя в хозяйственном обороте РСФСР" (на этой основе затем был
принят ряд подзаконных актов, регулирующих оборот векселей<63>). Согласно
ст. 815 ГК должен быть принят специальный закон о переводном и простом векселе,
нормы которого получают приоритет в применении перед общими правилами ГК о
займе. При разработке закона, очевидно, в значительной мере будут учтены и
положения Конвенции ООН 1988 года о международных переводных векселях и международных
простых векселях (несмотря на ее подписание бывшим СССР в 1990 году, Конвенция
не была ратифицирована необходимым числом государств и не вступила в силу).
До момента введения указанного закона в действие в этих отношениях согласно
ст. 4 Вводного закона должно применяться названное Положение 1991 года, также
имеющее здесь приоритет перед правилами Кодекса о договоре займа.
Согласно названному Положению, основанному на нормах известной Женевской
конвенции (точнее, утвержденного ею Единообразного вексельного закона, ратифицированного
СССР еще в 1937 году и с тех пор действующего на российской территории), переводной
вексель воплощает в себе простое и ничем не обусловленное предложение векселедателя
плательщику уплатить определенную сумму получателю (владельцу векселя). Следует
поэтому признать известную неточность определения переводного векселя в ч.
1 ст. 815 ГК, содержащего не обязательство уплаты, а лишь предложение плательщику.
Простой вексель содержит обязательство ("обещание") векселедателя уплатить
определенную сумму векселедержателю. Важно подчеркнуть, что отсутствие в векселе
хотя бы одного из установленных реквизитов (обозначений) лишает его юридической
силы векселя.
Договор займа может оформляться выпуском и продажей облигаций, в том
числе государственных и муниципальных. Возможность выпуска облигаций должна
быть прямо установлена законом, либо президентским указом, или постановлением
федерального правительства. В таком случае к отношениям облигационного займа
общие правила ГК о договоре займа могут применяться лишь постольку, поскольку
иное не предусмотрено этими актами. Так, ограничения на выпуск облигаций акционерными
обществами содержатся в п. 2 ст. 102 ГК и в ст. 33 Закона об акционерных обществах.
Следует отметить, что данное в ч. 2 ст. 816 ГК определение облигации
предстает более четким и правильным, нежели аналогичное определение в п. 3
ст. 33 Закона об акционерных обществах, которое не указывает на возможность
получения держателем облигации не ее номинальной стоимости, а иного имущественного
эквивалента, либо получения вместо процента от номинальной стоимости облигации
иного имущественного права. Представляется, что акционерный закон необоснованно
сужает возможности, предоставляемые держателю облигации, по сравнению с предусмотренными
Кодексом. Поэтому в силу правила п. 2 ст. 3 ГК применению подлежат положения
Кодекса, в данном случае - закрепленное им понятие облигации.
Облигации могут быть как предъявительскими, так и именными. Облигации,
предоставляющие владельцам иные возможности, нежели получение денежного дохода,
нередко именуются целевыми. Разновидностью таких облигаций является, например,
жилищный сертификат<64>.
Применительно к государственным и муниципальным займам Кодекс прежде
всего устанавливает их сугубо добровольный характер (п. 2 ст. 817). Он запрещает
также менять условия выпущенного в обращение займа (например, о сроках выплаты,
размере процентов или характере получаемых облигационерами-займодавцами имущественных
прав). Здесь неприменимы общие правила ГК о возможности изменения договора
по соглашению сторон, ибо договориться об этом с каждым облигационером, тем
более при наличии предъявительских, а не только именных облигаций, невозможно.
При нарушении этих правил публично-правовые образования - заемщики должны
нести имущественную ответственность по общим правилам гражданского законодательства
(ст. 124-126).
Государственные и муниципальные займы могут оформляться не только облигациями,
но и другими ценными бумагами, например казначейскими обязательствами, казначейскими
векселями или "золотыми сертификатами" Минфина, что не меняет ни юридической,
ни экономической природы соответствующих отношений. Более того, отношения
государственного займа могут оформляться и путем признания за займодавцем
некоторых специальных имущественных прав, как это сделано для "владельцев"
государственных краткосрочных бескупонных облигаций (ГКО), "эмитированных",
как известно, в "безбумажной форме"<65> , то есть являющихся "бездокументарными
ценными бумагами" (ст. 149 ГК) особыми способами фиксации определенных
имущественных прав.

2. Кредит (ст. 819-821)

Кредитный договор согласно п. 1 ст. 819 ГК - особая, самостоятельная
разновидность отношений займа. По своей юридической природе он является консенсуальным,
то есть вступает в силу с момента достижения сторонами соответствующего соглашения
до реальной передачи денег заемщику (тем более, что такая передача может производиться
периодически, а не однократно). Следовательно, при наличии такого соглашения
заемщик может принудить займодавца к выдаче ему кредита. Последний может,
однако, отказаться от выдачи кредита полностью или в части при наличии обстоятельств,
очевидно свидетельствующих о невозможности возврата суммы кредита в срок,
например при неплатежеспособности заемщика. С другой стороны, и заемщик не
может быть принужден к получению кредита (и его возврату с установленными
процентами), если иное прямо не предусмотрено законом, иными правовыми актами
или договором. Таким образом, классический консенсуальный характер этого договора
значительно ослаблен и сближен с реальным по своей юридической природе договором
займа.
В роли займодавца по кредитному договору может выступать только банк
или иная кредитная организация, имеющая соответствующую лицензию Центробанка.
Предметом кредитного договора могут быть только деньги, но не иное имущество
(вещи). Более того, выдача большинства кредитов осуществляется в безналичной
форме, то есть предметом кредитных отношений становятся права требования,
а не деньги (в виде денежных купюр). Кредитный договор согласно ст. 820 ГК
должен быть заключен в письменной форме под страхом его недействительности
(ничтожности), что вовсе необязательно для отношений займа.
О близости договоров займа и кредита свидетельствует и допускаемая п.
2 ст. 819 ГК возможность применения к кредитным отношениям правил о займе,
поскольку это не противоречит нормам закона о кредитном договоре и не вытекает
из существа последнего. В частности, к этим отношениям могут быть применены
правила ст. 814 о целевом займе, включая предоставление займодавцу возможностей
контроля за целевым использованием кредита и одностороннего прекращения кредитования
при нарушении заемщиком целевого назначения кредита (п. 3 ст. 821 ГК).

3. Товарный и коммерческий кредит (ст. 822-823)

Товарный кредит предусматривает выдачу заемщику вещей, определенных родовыми
признаками, а не денег. В этом его главное отличие от обычного, денежного
кредита. В остальном на него распространяются общие правила о кредитном договоре
(ч. 1 ст. 822 ГК), в частности об обязательной письменной форме. Следует иметь
в виду, что на сам кредитный договор, как уже отмечалось, могут распространяться
общие правила о договоре займа. Договор о предоставлении товарного кредита
могут заключить любые субъекты, причем для банков и иных кредитных организаций
этот договор мыслим как редчайшее, хотя теоретически и возможное исключение.
Поэтому ограничения на круг ссудодателей - кредиторов по кредитному договору
не могут быть распространены на отношения товарного кредита как противоречащие
самому существу такого обязательства. Требования о количестве, качестве и
других параметрах вещей (товаров), предоставляемых по договору товарного кредита,
определяются по правилам договора купли-продажи, если только стороны кредитного
договора не согласовали иные условия, поскольку речь при этом также идет об
отчуждении этих вещей в собственность заемщика.
Коммерческий кредит (ст. 823 ГК) представляет собой не самостоятельную
сделку заемного типа, а условие, содержащееся в возмездном договоре. Любой
такой договор, например договор купли-продажи, аренды, подряда, перевозки
и т. д., может включать условие о полной предварительной оплате или авансе
(частичной оплате) предоставляемого имущества, результатов работ или услуг
(установленное в интересах отчуждателя или услугодателя) либо, напротив, об
отсрочке или рассрочке такой оплаты (служащее интересам приобретателя или
услугополучателя). Экономически во всех этих случаях речь все равно идет о
кредите, предоставляемом одной стороной договора другой, например при купле-продаже
товара с рассрочкой его оплаты.
В соответствии с п. 2 ст. 823 к этому условию договора должны "соответственно"
применяться правила о займе или кредите, если только иное прямо не предусмотрено
в содержании договора и не противоречит существу возникающего на его основе
обязательства (например, предусмотренная ст. 821 ГК возможность одностороннего
отказа от предоставления или получения кредита едва ли применима к рассматриваемой
ситуации). Это касается прежде всего необходимости письменного оформления
условия о таком займе (кредите), возможности получения по нему процентов и
последствий его несоблюдения сторонами.

Глава 43. Финансирование под уступку денежного
требования (ст.824-833)

Совершенно новыми для нашего законодательства являются правила о договоре
финансирования под уступку денежного требования, в основе которых лежат известные
практике международной торговли обязательства факторинга. Юридическую сущность
данных обязательств составляет уступка денежного требования, давно известная
в обязательственном праве в качестве цессии (ср. ст. 382-390 ГК). Однако отношения
факторинга имеют гораздо более сложный характер, чем обычная цессия, сочетаясь
с отношениями займа или кредита.
Речь идет о предпринимательских отношениях, участник которых, приобретая
денежное требование к другому лицу (например, в силу отгрузки ему товара или
оказания возмездной услуги), не дожидаясь его исполнения, уступает данное
требование банку или иной коммерческой организации (фактору) в обмен на получение
займа или кредита. Разумеется, фактор оплачивает такое требование кредитору
не в полной сумме или предоставляет ему кредит, рассматривая данное требование
как способ полного или частичного обеспечения его своевременного возврата.
При этом учитывается и необходимое вознаграждение фактору.
При постоянной потребности клиента, например предприятия-изготовителя,
в кредите обслуживающий его банк может по договору принимать на себя обязанности
не только по выдаче клиенту кредитов под уступку соответствующих денежных
требований, но и одновременно по предоставлению ему связанных с этим различных
финансовых услуг, прежде всего по ведению бухгалтерского учета и выставлению
счетов по поступающим денежным требованиям. Ведь во многих случаях такой фактор,
по сути, покупает дебиторскую задолженность клиента или его платежные требования
к контрагентам и потому заинтересован в контроле над операциями своего клиента,
в том числе путем осуществления бухгалтерского учета его торговых операций.
Таким образом, наряду с уступкой требования и кредитованием появляются и обязательства
по финансовому обслуживанию фактором (финансовым агентом) своего клиента,
что позволяет рассматривать этот договор как комплексный (смешанный).
Такого рода отношения возникли в практике стран с развитой рыночной экономикой.
Пионерами здесь выступили США, впервые допустившие подобные сделки по покупке
долговых обязательств, причем исключалось обратное требование фактора к клиенту
при неоплате уступленного обязательства должником. Применение факторинговых
операций в Европе допустило "оборотный факторинг", то есть возможность регрессного
требования фактора к своему клиенту, исключающую, следовательно, для финансового
агента риск неплатежа со стороны должника по уступленному обязательству. В
1988 году была принята также специальная конвенция о международном факторинге,
которая, однако, не вступила в силу<66>. В континентальном европейском праве
специальные нормы о договоре факторинга отсутствуют и для его регулирования
используются общие нормы обязательственного права, прежде всего о цессии.
Однако он достаточно широко используется в коммерческой практике. С этой точки
зрения следует отметить, что новый российский ГК использовал в этой сфере
самый передовой современный опыт.
Отметим вначале, что Кодекс исходит из необходимости обязательного лицензирования
факторинговой деятельности (ст. 825). При этом в качестве финансового агента
(фактора) могут выступать как банки и другие кредитные организации, так и
иные коммерческие организации (хозяйственные товарищества и общества, производственные
кооперативы и унитарные предприятия), если эта деятельность к тому же входит
в содержание их специальной правоспособности. По смыслу закона и в роли клиентов
должны выступать коммерческие организации либо индивидуальные предприниматели,
поскольку договоры факторинга используются исключительно в предпринимательском
обороте.
Предметом договора финансирования под уступку денежного требования согласно
п. 1 ст. 824 ГК может быть как передача денежного требования финансовому агенту
в обмен на предоставление клиенту соответствующих денежных средств, так и
уступка клиентом фактору своего денежного требования в качестве способа обеспечения
исполнения обязательства, имеющегося у клиента перед фактором (обычно опять-таки
по кредитному договору фактора с клиентом). Во втором случае требование может
переходить к фактору только при условии невыполнения клиентом своего основного
обязательства (в субсидиарном порядке).
В обоих случаях финансовый агент фактически так или иначе кредитует своего
клиента, получая право требования по некоторым его обязательствам в качестве
возврата или обеспечения своего кредита. Именно поэтому факторинговые обязательства
включены новым ГК в группу обязательств по предоставлению кредитно-финансовых
услуг, а не рассматриваются в качестве особого случая уступки права требования
(цессии). Вместе с тем на эти отношения распространяются и общие правила об
уступке требования в части, не противоречащей специальным предписаниям о данном
договоре и существу возникающих на его основе обязательств.
Данный договор со стороны финансового агента может предусматривать как
передачу денег клиенту (по модели договора займа), так и обязательство передать
их (по модели кредитного договора). Точно так же и клиент в зависимости от
условий конкретного договора либо уступает определенное денежное требование,
либо обязуется уступить его. В соответствии с этим имеет смысл говорить о
возможности существования факторинга как реального или консенсуального договора
и вести речь о возможности или невозможности понуждения стороны к выдаче кредита
или передаче права требования. В коммерческой практике развитых стран фактор
обычно "отбирает" ("одобряет") те или иные конкретные требования клиента и
получает право отказаться от их получения (и следовательно, финансирования),
например, до момента, когда соответствующие товары клиентом еще не были отгружены,
то есть исполнение по сделке не производилось.
Предоставление фактором клиенту дополнительных финансовых услуг, связанных
с уступаемыми денежными требованиями, включая ведение бухгалтерского учета,
возможно, но не является необходимым элементом данного договора. Очевидно,
что такие услуги становятся целесообразными в случаях, когда отношения сторон
факторингового договора не сводятся к однократной уступке требования взамен
предоставления кредита.
Уступаемое финансовому агенту денежное требование клиента к должнику
может быть уже существующим (с наступившим сроком исполнения, например за
отгруженный товар или оказанные услуги, и обычно отраженным в качестве дебиторской
задолженности в бухгалтерских документах), либо будущим (срок исполнения по
которому, например в виде обязательства по оплате товара, еще не наступил).
В первом случае важно, чтобы этот срок не истек к моменту уступки.
Именно поэтому клиент согласно ст. 827 ГК остается ответственным перед
финансовым агентом за действительность требования, являющегося предметом уступки,
но по общему правилу не отвечает за его реальную исполнимость. Иначе говоря,
такое требование основано на нормах закона или договора и отсутствуют какие-либо
условия, вследствие которых должник может не исполнять его (например, по требованию
истекла исковая давность). Если же должник, несмотря на это, откажется исполнять
предъявленное к нему требование, клиент не может отвечать за это перед фактором,
если только иное прямо не предусмотрено договором факторинга. Последний, следовательно,
по общему правилу является "безоборотным", но договором может быть предусмотрена
и ситуация, при которой клиент будет отвечать перед фактором за реальную исполнимость
уступленного требования.
При уступке будущего требования оно считается перешедшим к финансовому
агенту лишь после возникновения права на получение с должника конкретных денежных
средств, причем без какого бы то ни было дополнительного оформления (п. 2
ст. 826 ГК). В этом случае фактор, принявший на себя бухгалтерское и финансовое
обслуживание клиента, может успешно проконтролировать как наступление такого
момента, так и реальность требования. До наступления указанного момента клиент
остается субъектом соответствующего требования, то есть стороной по договору,
которая должна выполнить все лежащие на ней обязанности, с тем чтобы иметь
возможность потребовать последующего исполнения обязанностей от своего должника.
Получив денежное требование от клиента, банк (фактор) становится заинтересованным
в его максимально возможном удовлетворении и вряд ли пойдет на различные отсрочки
и другие льготы должнику. Последний, напротив, не заинтересован в замене своего
партнера-кредитора, например продавца по договору купли-продажи, с которым
у него могут сложиться длительные связи, неизвестным ему финансовым агентом.
Поэтому должники, к примеру покупатели по договорам купли-продажи, во многих
случаях настаивают на включении в договор условия о запрете передачи любой
из сторон каких-либо прав, вытекающих из договора, иному (третьему) лицу без
согласия другой стороны. В этом случае цессия без согласия должника должна
была бы исключаться, что, в свою очередь, явилось бы серьезным препятствием
для получения финансирования под уступку требования банку или иному финансовому
агенту.
В связи с этим ГК, следуя современным правилам развитого коммерческого
оборота, объявляет такой запрет цессии по договору недействительным (п. 1
ст. 828). Его наличие в договоре не должно препятствовать уступке денежного
требования финансовому агенту без согласия должника. Последний сохраняет в
этом случае право применить к своему первоначальному кредитору (клиенту) меры
ответственности за нарушение установленного договором запрета или ограничения
на уступку прав. Если, однако, такая ответственность не определена договором,
она может заключаться лишь в возмещении должнику убытков, понесенных им вследствие
замены кредитора (например, при доказанности возникновения дополнительных
расходов, которые отсутствовали бы, если бы долг исполнялся первоначальному
кредитору).
Сам финансовый агент не предполагается получившим право на дальнейшую
переуступку (продажу) полученного от клиента требования, если только такое
право не предоставлено ему по договору (ст. 829 ГК). Но и в этом случае переуступка
требования возможна лишь по правилам о договоре факторинга, то есть, в частности,
только другому финансовому агенту, имеющему соответствующую лицензию на это.
При этом осуществляющий переуступку финансовый агент попадает в положение
клиента, а его клиент - в положение должника. Все это ограничивает известными
рамками деятельность по "скупке долгов" и созданию "рынка долговых обязательств",
которую пытаются развивать некоторые коммерческие организации, приобретая,
например, требования вкладчиков к неплатежеспособным банкам или другим кредитным
организациям.
Обязанность должника произвести платеж не своему кредитору (клиенту),
а его финансовому агенту возникает согласно ст. 830 ГК только при условии
письменного уведомления о состоявшейся уступке требования, а при наличии соответствующей
просьбы должника - также только после предоставления ему фактором доказательств
состоявшейся уступки. Такое уведомление в коммерческой практике нередко производится
путем надписи на выставленных на оплату счетах. Если письменного уведомления,
а при необходимости и дополнительного предоставления доказательств должнику
не последует, он вправе произвести платеж клиенту (первоначальному кредитору).
При совершении указанных действий должник произведет платеж финансовому агенту
и будет свободен от обязательств перед клиентом. Все это конкретизирует общие
правила закона о порядке совершения уступки требования (ср. п. 3 ст. 382 и
п. 1 ст. 385 ГК), которые также находят применение в этих отношениях. Удовлетворяя
требования финансового агента, должник по основному обязательству вправе противопоставить
им (путем зачета) свои требования к клиенту (первоначальному кредитору), вытекающие
из данного договора (например, об уплате неустойки за просрочку в отгрузке
товара). Однако он не может предъявить финансовому агенту требования об уплате
сумм, причитающихся ему с первоначального кредитора (клиента) в связи с нарушением
им условия договора о запрете или ограничении уступки требования (ст. 832
и 412 ГК).
При расчетах фактора с должником он приобретает право на все суммы, которые
ему удастся получить от должника во исполнение требований. Их размер может
превышать сумму выданного клиенту кредита (к выгоде фактора), а может быть
и менее этой суммы, причем по условиям предполагаемого "безоборотным" факторинга
клиент не несет за это перед фактором никакой ответственности.
Только в случае, когда покупкой требования фактор обеспечивает исполнение
обязательств, существующих перед ним у клиента, например по возврату выданного
ему кредита, возможны дополнительные расчеты финансового агента с клиентом
в зависимости от фактически полученных от должника сумм. Ведь само обязательство
переходит к фактору от клиента лишь в части не исполненных последним требований,
поскольку именно их исполнение этот переход и должен обеспечивать. Если финансовый
агент взыскал с должника по уступленному обязательству сумму, превышающую
размер долга клиента, он должен передать клиенту соответствующую разницу.
В противном случае финансовый агент получил бы сумму, превышающую размер его
требований к клиенту, то есть неосновательно обогатился бы за его счет. Но
если полученная фактором от должника сумма будет менее размера долга клиента,
последний остается ответственным за остаток долга (ст. 831 ГК).
Таким образом, очевидно, что в отношениях факторинга тесно связаны между
собой не только стороны договора финансирования под уступку денежного требования
(финансовый агент и клиент), но и должник по обязательству перед клиентом
(первоначальным кредитором). В частности, должник по уступленному обязательству
сохраняет право требовать уплаты определенных сумм клиентом при нарушении
последним своих обязательств по договору (например, при оплате им фактору
стоимости товара, отгруженного клиентом и впоследствии оказавшегося недоброкачественным).
В такой ситуации должник не вправе требовать возврата сумм, уплаченных им
фактору (п. 1 ст. 833 ГК). Но если сам фактор не произвел клиенту обещанный
за уступку требования платеж либо при производстве такого платежа знал о нарушении
обязательства клиентом, должник может требовать возврата ему соответствующих
сумм непосредственно от фактора. Ведь в указанной ситуации финансовый агент
получает с должника деньги, не произведя финансирования своего клиента либо
зная, что уступленное ему требование клиента к должнику необоснованно или
заведомо спорно.

Глава 44. Банковский вклад (ст. 834-844)

Банковский вклад (депозит) оформляет отношения банка и его клиентов по
внесению ими в банк денежных сумм (вкладов) и их возврату. Он относится к
числу банковских сделок, то есть сделок, услугодателем в которых обязательно
выступает банк или иная кредитная организация. Такого рода сделки ранее предусматривались
нашим законодательством лишь в самой общей форме (ср. ст. 111 Основ 1991 года
и ст. 395 ГК 1964 года), будучи в основном предметом подзаконной, главным
образом ведомственной регламентации. Новый Кодекс впервые содержит развернутое
правовое регулирование этих отношений, что уже само по себе представляется
важной гарантией для услугополучателей.
Часть вторая ГК содержит правила о двух весьма близких разновидностях
банковских сделок - договорах банковского вклада (депозита) и договорах банковского
счета (к банковским сделкам относятся также кредитные и факторинговые договоры
и операции по производству безналичных расчетов). Близость этих договоров
обусловлена сходством их оформления и содержания. В обоих случаях вкладчику
клиенту банка открывается соответствующий банковский счет, на котором "хранятся"
(точнее говоря, учитываются) его денежные средства и с которого по его указанию
могут производиться определенные расчеты (ср. п. 1 ст. 110 и п. 1 ст. 111
Основ 1991 года). Это дает основание применять к договорам банковского вклада
некоторые общие положения о договорах банковского счета, что имеет место как
в ранее действовавшем, так и в новом законодательстве (ср. абз. 2 п. 1 ст.
111 Основ и п. 3 ст. 834 ГК).
Вместе с тем названные договоры в действительности далеко не совпадают.
Отношения банковского вклада могут оформляться как открытием клиенту счета,
на который вносится вклад, так и выдачей ему ценной бумаги (сберегательного
или депозитного сертификата), при которой исключается осуществление каких-либо
расчетов. Юридические лица не имеют возможности использовать находящиеся во
вкладах (на депозитах) средства для расчетов с другими лицами (абз. 2 п. 3
ст. 834 ГК). С другой стороны, понятием банковского счета охватываются различные
виды счетов (оформляющие соответствующие договорные отношения банков и клиентуры).
Поэтому п. 3 ст. 834 Кодекса более точно говорит о возможности применения
правил о договоре банковского счета к отношениям банка и вкладчика по счету,
на который внесен вклад, если иное не предусмотрено специальными правилами
о договоре банковского вклада или не вытекает из существа последнего.
Рассуждая о договорах банковского вклада и банковского счета, важно также
иметь в виду известную условность терминологии, говорящей о "хранении" денежных
средств вкладчика (кстати, новый ГК, в отличие от Основ 1991 года, термина
"хранение" здесь избегает). Несмотря на использование понятия "депозит" (depositum
и означает со времен римского права договор хранения), ни о каком хранении
денег в действительности, конечно, речи быть не может. В большинстве случаев,
особенно для юридических лиц, предметом этих отношений являются безналичные
деньги, не существующие вообще в виде бумажных купюр, а представляющие собой
права требования (выдачи или перечисления известной денежной суммы). Но даже
при внесении на счет наличных денег они поступают в собственность банка или

<< Пред. стр.

стр. 19
(общее количество: 35)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>