<< Пред. стр.

стр. 5
(общее количество: 8)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Граждане отвечают по своим обязательствам всем принадлежащим им имуществом, за исключением имущества, на которое по закону не может быть обращено взыскание (ст. 24, 25 ГК). Очевидно, при наследовании данное ограничение не применяется, поскольку речь в нем идет об имуществе, необходимом для поддержания существования указанного гражданина, и не касается имущества его наследников такого же рода, т.е. кредиторы вправе требовать исполнения в пределах стоимости всего имущества, без исключения стоимости имущества, на которое при жизни наследодателя взыскание обычно не обращается.
Наследник, получивший имущество в порядке наследственной трансмиссии, так же как и иные наследники является солидарным с ними должником перед кредиторами наследодателя на общих основаниях. Наследник может умереть, не успев получить причитающееся ему наследство. Такое наследство переходит к новому наследнику в порядке наследственной трансмиссии. Кредиторы первого наследника не имеют права на компенсацию долгов из наследства, которое наследник не успел принять и которое перешло к другому наследнику в порядке наследственной трансмиссии.
3. В комментируемой статье установлены новые сроки предъявления требований кредиторов по сравнению с ранее действовавшим сроком в соответствии со ст. 554 ГК РСФСР (6 месяцев). По новым правилам кредиторы вправе предъявить требования к наследникам в течение установленного срока исковой давности.
Претензии кредиторов предъявляются до принятия наследства к исполнителю завещания или наследственному имуществу. После принятия наследства к наследникам, принявшим наследство, требования заявляются независимо от наступления срока исполнения соответствующего требования. Право кредитора наследодателя на предъявление требования возникает со дня смерти указанного должника, а не с даты, когда наследодатель должен был погасить долг. Если требование заявлено к исполнителю завещания или к наследственному имуществу, суд приостанавливает рассмотрение дела до принятия наследства.
Если срок исполнения обязательства наступил до смерти наследодателя, но имела место просрочка исполнения, следует иметь в виду следующее. Поскольку наследственное правопреемство влечет перемену лиц в обязательстве, к данным отношениям применяется правило ст. 210 ГК (см. коммент. к ней), в соответствии с которой перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления. И в этом смысле правило комментируемой статьи конкретизирует правило ст. 201 ГК, устанавливая специально, что в результате перемены лиц при наследственном правопреемстве срок исковой давности, установленный для соответствующих требований, не подлежит перерыву, приостановлению или восстановлению.
В ранее действовавшем законодательстве установилась обязанность кредиторов предъявлять свои требования путем подачи судебного иска. Хотя в комментируемой статье нет прямого указания на исковой характер требования кредиторов, очевидно, что кредиторы вправе обратиться в суд, если их требования не исполняются наследниками добровольно. Требование к исполнителю завещания или к наследственному имуществу предъявляются в суд.
Новым по сравнению с ранее действовавшим законодательством о наследовании является правило о том, что суд обязан приостановить рассмотрение дела до принятия наследства наследниками (или соответственно перехода наследственного имущества как выморочного в собственность государства).

Глава 65. Наследование отдельных видов имущества

Статья 1176. Наследование прав, связанных с участием в хозяйственных товариществах и обществах, производственных кооперативах

1. Новые экономические отношения в стране обусловили широкое участие граждан в хозяйственных обществах, товариществах, производственных кооперативах. Статус участника коммерческой организации влечет возникновение у граждан определенных имущественных прав. В связи с этим приобретают особую актуальность вопросы правового регулирования отношений по переходу этих прав в порядке наследственного правопреемства.
Хозяйственные товарищества и общества, а также производственные кооперативы являются юридическими лицами, наделены общей правоспособностью и имеют в частной собственности обособленное имущество, их уставный (складочный) капитал разделен на доли (вклады) участников (учредителей), а также доли в имуществе производственного кооператива. Участник хозяйственного общества или товарищества, а также производственного кооператива не имеет вещных прав на имущество соответствующего юридического лица. Даже в том случае, когда в оплату акций (пая, вклада) было внесено его имущество, участник общества утрачивает право собственности на это имущество, так как оно переходит в собственность самой организации. В связи с участием в образовании имущества указанных юридических лиц учредители (участники, члены) приобретают в отношении этих юридических лиц обязательственные права (ст. 48, 50 ГК).
Законом может быть запрещено или ограничено право отдельных категорий граждан на участие в хозяйственных товариществах и обществах, за исключением открытых акционерных обществ (п. 4 ст. 66, п. 2 ст. 69, п. 3 ст. 82, п. 1 ст. 107 ГК).
В комментируемой статье законодатель попытался установить наиболее общие правила перехода прав наследодателя, связанных с участием в коммерческой организации. В силу имеющейся специфики указанных юридических лиц наследование прав, связанных с участием в той или иной коммерческой организации, имеет определенные особенности.
От организационно-правовой формы юридического лица зависит состав переходящих по наследству прав (доля в складочном (уставном) капитале, акции акционерного общества, доля в имуществе производственного кооператива).
Можно выделить два различных подхода к регулированию наследования прав, связанных с участием наследодателя в полном товариществе или полного товарища в коммандитном товариществе, в обществе с ограниченной или дополнительной ответственностью, в производственном кооперативе, с одной стороны, и прав, связанных с участием наследодателя в акционерном обществе и вкладчика коммандитного товарищества, с другой стороны.
2. Хозяйственные товарищества могут создаваться в форме полного товарищества или товарищества на вере (коммандитного товарищества).
Доля полного товарищества (вклад вкладчика-коммандитиста) в складочном капитале, принадлежащая умершему, и связанные с ней права входят в состав наследуемого имущества.
Переход доли в складочном капитале в полном или коммандитном товариществе возможен с согласия его полных товарищей. Право на долю в складочном капитале и право на участие в товариществе неразрывно связаны. При передаче доли иному лицу к нему переходят права, принадлежавшие наследодателю. Поскольку право на долю в складочном капитале переходит в порядке наследственного правопреемства во всех случаях, возникает необходимость специально предоставить товарищам возможность одобрить нового участника товарищества или отклонить его кандидатуру (п. 2 ст. 78 ГК). Поэтому полные товарищи могут принять либо нет нового полного товарища - наследника. Во втором случае применяется ст. 78 ГК о порядке и условиях выплаты стоимости части имущества товарищества, соответствующей доле умершего в складочном капитале товарищества.
При вступлении в права наследования следует также помнить, что полные товарищи солидарно несут субсидиарную ответственность своим имуществом по обязательствам полного товарищества. Лицо, принявшее наследство и ставшее полным товарищем, отвечает наравне с другими участниками по обязательствам товарищества, возникшим до момента его вступления в товарищество (ст. 75 ГК) в пределах перешедшего к нему имущества выбывшего полного товарища.
Следует учитывать, что полными товарищами полных товариществ и полными товарищами в товариществах на вере могут быть индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации.
Данное правило применяется в случае наследования как по закону, так и по завещанию, т.е. наследниками не могут стать юридические лица, хотя и указанные в завещании, но имеющие организационно-правовую форму некоммерческой организации.
При наследовании гражданином, не зарегистрированным в качестве предпринимателя, последний вправе либо получить стоимость имущества, соответствующую доле наследодателя в складочном капитале этого товарищества, либо, поскольку в законе не указано иное, зарегистрироваться в качестве индивидуального предпринимателя и с согласия остальных товарищей стать участником товарищества.
Кроме того, лицо может быть участником только одного полного товарищества (ст. 69 ГК), т.е. наследник, являющийся полным товарищем в ином товариществе, не может стать полным товарищем при наследовании прав умершего полного товарища в данном товариществе.
В комментируемой статье не указано, каким образом следует поступить, если имеется несколько наследников, претендующих на долю умершего в товариществе, отвечающих требованиям к полным товарищам. Как представляется, в данной ситуации доля умершего может быть передана наследникам и по частям - с согласия остальных полных товарищей. При этом размер доли каждого наследника и порядок его определения устанавливаются в соответствии с законодательством о наследовании и учредительным договором товарищества (п. 2 ст. 70 ГК), если иное не установлено в законе.
Необходимо также обратить внимание, что в фирменном наименовании товарищества должно содержаться указание на имена (все или несколько) полных товарищей. В случае наследования прав, связанных с участием в товариществе, может потребоваться изменить наименование.
Вкладчики в отличие от полных товарищей наследуют имущество по другим правилам. Вкладчиками могут быть любые граждане. Поскольку их участие в совместной деятельности товарищей не является обязательным, наследники вклада становятся вкладчиками - участниками коммандитного товарищества во всех случаях. Согласия иных участников товарищества или самого товарищества не требуется.
3. Хозяйственные общества могут создаваться в форме акционерного общества, общества с ограниченной ответственностью или с дополнительной ответственностью.
По общему правилу наследники, к которым перешли акции акционерного общества, автоматически становятся участниками-акционерами (открытого или закрытого) акционерного общества.
У акционера возникает вещное право - право собственности на приобретенную акцию. В соответствии со ст. 128 ГК акция относится к имуществу и в этом качестве входит в наследственную массу. Акция является ценной бумагой, предоставляющей ее владельцу определенные права в отношении акционерного общества, являющегося эмитентом данной акции. Наследник, получивший акцию в порядке правопреемства, становится не только собственником данной ценной бумаги, но и приобретает статус акционера общества, который предполагает наличие у него определенных прав в отношении этого общества, установленных законом и уставом общества. Объем прав акционера, соответственно, зависит от вида акции.
Приобретение такого статуса в порядке наследственного правопреемства ни в коей мере не зависит от воли как других акционеров данного акционерного общества, так и самого акционерного общества.
При наследовании акций следует учитывать, что законом или уставом акционерного общества могут быть установлены ограничения числа, суммарной стоимости акций или максимального числа голосов, принадлежащих одному акционеру (п. 5 ст. 99 ГК). Если же эти лимиты после перехода части акций по наследству превышены, то акционер обязан произвести отчуждение избыточных акций (ст. 7 Закона об акционерных обществах).
Наследование акций общества несколькими лицами обычно затруднений не вызывает, поскольку акции могут быть любым способом распределены между наследниками по их согласию и в соответствии с законом. С вступлением в силу новой редакции Закона об акционерных обществах появилась правовая регламентация дробных акций, которые дают акционеру - их владельцу права, предоставляемые акцией соответствующей категории (типа), в объеме, соответствующем части целой акции (абз. 2 ст. 25 Закона об акционерных обществах), вызывающая немало вопросов практического характера. Поэтому представляется целесообразным делить наследуемые акции на дробные части, что существенно снизит их ценность.
Наследование прав умершего, связанных с участием в обществе с ограниченной или дополнительной ответственностью, обусловлено получением согласия на это остальных членов общества.
В соответствии с нормами Закона об обществах с ограниченной ответственностью доля в уставном капитале общества переходит к наследникам умершего наследодателя в том случае, если уставом общества не предусмотрено, что переход доли допускается только с согласия остальных участников общества. В тех случаях, когда необходимость получения такого согласия предусмотрена уставом общества, такое согласие считается полученным, если в течение 30 дней с момента обращения к участникам общества или в течение иного определенного уставом общества срока получено письменное согласие всех участников общества или не получено письменного отказа в согласии ни от одного из участников общества. В случае отказа участников общества в согласии на переход доли к наследникам она переходит к обществу. При этом общество обязано выплатить наследникам умершего участника общества действительную стоимость доли, определяемую на основании данных бухгалтерской отчетности общества за последний отчетный период, предшествующий дню смерти, реорганизации или ликвидации, либо с их согласия выдать им в натуре имущество такой же стоимости.
4. В случае смерти члена производственного кооператива его наследники могут быть приняты в члены кооператива, если иное не предусмотрено уставом. Если же наследнику отказано в приеме или это исключено по уставу кооператива, наследник вправе требовать выплаты стоимости пая умершего члена кооператива в порядке, предусмотренном ст. 111 ГК. При этом, поскольку в соответствии с п. 3 ст. 111 ГК согласие остальных кооператоров требуется при передаче пая или его части наследнику, не являющемуся членом кооператива, можно сделать вывод, что наследование членом кооператива пая умершего наследодателя в данном кооперативе согласия членов кооператива не требует, если иные ограничения не предусмотрены уставом кооператива.

Статья 1177. Наследование прав, связанных с участием в потребительском кооперативе

1. В соответствии с положениями ст. 116 ГК потребительскими кооперативами являются добровольные объединения граждан и юридических лиц на основе членства с целью удовлетворения материальных и иных потребностей участников, осуществляемые путем объединения его членами имущественных паевых взносов. Существует несколько видов потребительских кооперативов: потребительские общества, потребительские союзы, гаражные, жилищно-строительные, жилищные, кредитные кооперативы граждан, садоводческие, садово-огороднические и другие кооперативы. Несмотря на имеющиеся значительные различия в правовом регулировании и природе различных видов потребительских кооперативов комментируемая статья распространяется на все виды потребительских кооперативов. В частности, императивной является норма о недопустимости отказа в приеме в члены потребительского кооператива наследника умершего члена кооператива. Данное правило не вызывает сомнений применительно ко всем видам кооперативов, кроме потребительских обществ.
В Законе о потребительской кооперации содержится иная норма. Согласно п. 5 ст. 13 данного Закона в случае смерти пайщика его наследники могут быть приняты в потребительское общество, если иное не предусмотрено уставом потребительского общества. Возникает вопрос: какой из одноуровневых законов подлежит применению (и ГК, и Закон о потребительской кооперации являются федеральными законами)?
Видимо, в данном случае следует исходить из того, что по смыслу Вводного закона имеется в виду приведение в соответствие с частью третьей ГК законов, принятых до ее введения в действие. Такой вывод вытекает из фразы "впредь до приведения законов: в соответствие с частью третьей Кодекса...". Следовательно, законы о потребительских кооперативах должны быть приведены в соответствие с частью третьей ГК. Впредь до приведения в соответствие с частью третьей ГК Закона о потребительской кооперации п. 5 ст. 13 этого Закона должен применяться в той редакции, которая предусмотрена в ст. 1177 ГК.
Отказ в приеме в члены кооператива может быть оспорен в суде.
2. Если наследников у члена кооператива оказалось несколько, то в соответствии с правилом п. 2 комментируемой статьи в члены кооператива принимается один из наследников (по Закону о потребительской кооперации могут быть приняты все наследники). Пунктом 2 комментируемой статьи установлено, что порядок принятия такого наследника в кооператив, а также порядок, способы и сроки выплаты наследникам, не ставшим членами кооператива, причитающихся им сумм или выдачи вместо них имущества в натуре определяются законодательством о потребительских кооперативах и учредительными документами соответствующего кооператива.
Однако ни в одном из законов о потребительских кооперативах, да и в их учредительных документах, нет ответа на вопрос, как следует делить пай, принадлежащий нескольким наследникам, если принимается в кооператив только один из них. И не ясно, должен ли наследник, которому достанется только часть пая наследодателя, доплачивать какие-либо суммы, если оставшаяся часть пая меньше размера паевого взноса, необходимого для вступления в кооператив.
Открытым остается вопрос о том, как делить в натуре квартиру, дачу, гараж, принадлежавшие умершему члену кооператива на праве собственности, после выплаты им полностью пая (ст. 217 ГК).
Можно сослаться на ст. 1170 и другие статьи ГК, которые могли бы быть применены в этом случае. Согласно данным нормам наследственная масса подлежит разделу между наследниками в определенной пропорции, а в случае несоразмерности получаемого по наследству имущества (в нашем случае пая) наследственной доле, другим наследникам должна быть выплачена соответствующая компенсация. Но в комментируемой статье есть отсылка только к законодательству о потребительских кооперативах и их учредительным документам, которые, как уже было отмечено, не содержат ответа на этот вопрос.
Во всяком случае ответы на указанные вопросы должны быть даны при приведении законов о потребительских кооперативах в соответствие с частью третьей ГК. А пока, если возникнут споры между наследниками, наследниками и кооперативами, свое слово, видимо, скажет судебная практика. Представляется все же, что при разрешении подобных споров следует учитывать правила ст. 1170 и других статей ГК.

Статья 1178. Наследование предприятия

1. В комментируемой статье речь идет об особом объекте наследования - предприятии как имущественном комплексе, в состав которого могут входить все виды имущества, предназначенные для его деятельности, включая земельные участки, здания, сооружения, оборудование, инвентарь, сырье, продукцию, права требования, долги, а также некоторые исключительные права (ст. 132 ГК).
Комментируемая статья устанавливает специальные правила раздела наследственной массы, в которую входит предприятие, между наследниками, в зависимости от наличия в составе наследников индивидуального предпринимателя или коммерческой организации.
В этом случае при разделе наследства предприятие переходит к наследнику, зарегистрированному в качестве предпринимателя, или коммерческой организации, которая является наследником по завещанию.
Поскольку предприятие - объект гражданского права, используемый для предпринимательской деятельности (ст. 132 ГК), законодатель предоставил преимущественное право на получение наследственной доли в виде предприятия гражданину-предпринимателю либо коммерческой организации. Некоммерческим организациям, даже имеющим право в силу устава и закона осуществлять предпринимательскую деятельность, такого права не предоставлено.
При разделе наследственного имущества обязательно учитываются правила ст. 1170 ГК о компенсации несоразмерности получаемого наследственного имущества наследственной доле.
В комментируемой статье установлено, что преимущественное право наследования предприятия предоставляется предпринимателю, зарегистрированному на день открытия наследства. Таким образом, наследник, зарегистрировавшийся в качестве предпринимателя после открытия наследства, преимущественного права наследования предприятия в целом не приобретает. Однако по соглашению всех наследников, принявших наследство, такому наследнику - индивидуальному предпринимателю в счет его наследственной доли может быть передано данное предприятие.
2. Если среди наследников не оказалось предпринимателей или никто из них преимущественным правом не воспользовался, предприятие, входящее в состав наследства, переходит в общую долевую собственность наследников.
Размер доли каждого из наследников в праве собственности на предприятие определяется в соответствии с причитающимися им наследственными долями либо в соответствии с долями, установленными соглашением самих наследников, принявших наследство. Последний случай может иметь место, например, когда большая доля права собственности на предприятие перешла к одному из наследников за счет уменьшения его доли в ином имуществе наследодателя.
До принятия наследства, в состав которого входит предприятие, может потребоваться введение доверительного управления его работой (ст. 1173 ГК).
Предприятие отнесено законом к объектам недвижимости, переход прав на которые подлежит государственной регистрации.
В комментируемой статье нет ответа на вопрос о том, как распределять наследственное имущество, если преимущественное право, указанное в п. 1 комментируемой статьи, принадлежит нескольким наследникам. Представляется, что в том случае, если наследники-предприниматели не откажутся от своих преимущественных прав в пользу одного или нескольких из них, то предприятие перейдет к ним на праве общей долевой собственности. При отказе от преимущественного права в пользу одного или нескольких наследников отказавшимся наследникам предоставляется иное имущество из наследственной массы и (или) компенсация в соответствии со ст. 1170 ГК.
Если по наследству передаются несколько предприятий, на них также распространяется преимущественное право наследников-предпринимателей. Если таких наследников несколько, то при невозможности разделить наследственные доли так, чтобы каждому из них принадлежало собственное предприятие (предприятия), все наследство поступит к наследникам на основе права общей долевой собственности.

Статья 1179. Наследование имущества члена крестьянского (фермерского) хозяйства

1. В ГК установлен порядок наследования имущества члена особого субъекта права - крестьянского (фермерского) хозяйства, правовое положение которого в настоящее время урегулировано ГК, ЗК, а также специальным Законом о фермерском хозяйстве.
В соответствии с п. 2 ст. 23 ГК глава крестьянского (фермерского) хозяйства с момента регистрации хозяйства признается предпринимателем, а возглавляемое им хозяйство осуществляет свою деятельность без образования юридического лица. В то же время до принятия ГК эти хозяйства создавались как юридические лица (см. ст. 1 ранее действовавшего Закона РСФСР от 22.11.90 N 348-1 "О крестьянском (фермерском) хозяйстве" (в ред. от 27.12.90)*(66)). Согласно п. 3 ст. 23 Закона о фермерском хозяйстве такие крестьянские хозяйства вправе сохранить статус юридического лица на период до 1 января 2010 г.
Таким образом, на сегодняшний день крестьянские хозяйства, созданные по Закону РСФСР от 22.11.90 N 348-1 как юридические лица, которые не привели свое правовое положение в соответствие с ГК, продолжают функционировать в прежнем статусе. Однако и в таких хозяйствах имущество принадлежит не крестьянскому хозяйству как юридическому лицу, а его членам на праве общей (долевой или совместной) собственности (ст. 15 Закона РСФСР от 22.11.90 N 348-1). В связи с этим на случаи наследования во всех крестьянских хозяйствах (включая и зарегистрированные как юридические лица) должны распространяться положения комментируемой статьи.
2. Имущество крестьянского (фермерского) хозяйства принадлежит его членам на праве совместной собственности, если законом или договором между ними не установлено иное (ст. 257 ГК).
Комментируемая статья регулирует отношения по наследованию данного имущества, находящегося в совместной собственности, так как именно этот режим является "законным" режимом имущества крестьянского хозяйства. Об этом свидетельствуют ссылки на ст. 253-255 и 257-259 ГК.
Однако согласно ст. 254 ГК после того, как доля участника общей совместной собственности определена, порядок выдела этой доли осуществляется по правилам, установленным для долевой собственности. Таким образом, если члены крестьянского хозяйства по соглашению между собой установили общую долевую собственность на имущество хозяйства, то после смерти одного из них наследование также будет осуществляться по нормам комментируемой статьи. Подчеркнем, что комментируемая статья применяется независимо от статуса умершего гражданина в крестьянском хозяйстве (был ли он главой хозяйства или одним из его членов).
Следует обратить внимание на то, что комментируемая статья посвящена наследственным отношениям по поводу лишь того имущества, которое принадлежит умершему как члену крестьянского хозяйства, т.е. имущества производственно-хозяйственного назначения, перечень которого дан в ст. 257 ГК.
В состав имущества крестьянского хозяйства входят предоставленный в собственность этому хозяйству или приобретенный земельный участок, насаждения, хозяйственные и иные постройки, мелиоративные и другие сооружения, продуктивный и рабочий скот, птица, сельскохозяйственная и иная техника и оборудование, транспортные средства, инвентарь и другое имущество, приобретенное для хозяйства на общие средства его членов. Следует отметить, что согласно п. 1 ст. 6 Закона о фермерском хозяйстве имущество крестьянского (фермерского) хозяйства определяется несколько иначе: не как приобретенное для хозяйства на средства его членов, а как необходимое для осуществления деятельности хозяйства.
В порядке наследственного правопреемства, предусмотренном комментируемой статьей, не передается личное имущество гражданина либо имущество, которое хотя и использовалось в деятельности хозяйства, но было приобретено на личные средства наследодателя и не внесено им в имущество хозяйства, т.е. то имущество, которое на момент смерти наследодателя не входило в состав общей совместной (или долевой) собственности членов крестьянского хозяйства.
Плоды, продукция и доходы, полученные в результате деятельности крестьянского хозяйства (как от сельскохозяйственной, так и от несельскохозяйственной деятельности, а также доходы, полученные от участия в ассоциациях, кооперативах и других организациях), являются общим имуществом членов крестьянского (фермерского) хозяйства и используются по соглашению между ними. Речь в данном случае не идет о доходах наследодателя от деятельности, не связанной с тем крестьянским хозяйством, членом которого он являлся.
3. В соответствии с нормой п. 1 комментируемой статьи после смерти любого члена крестьянского хозяйства наследство открывается и наследование осуществляется на общих основаниях, как это предусмотрено для иных видов имущества, входящего в наследственную массу, с учетом особенностей, связанных с принадлежностью имущества хозяйства его членам на праве общей собственности, а также с тем, что имущество хозяйства составляет с экономической точки зрения единое целое.
Имущество члена крестьянского хозяйства может быть унаследовано по завещанию либо по закону. На наследников по завещанию и на наследников по закону в равной степени распространяется действие нормы п. 2, 3 комментируемой статьи. Однако важное значение имеет тот факт, являются ли наследники членами крестьянского хозяйства или нет.
По общему правилу земельный участок и средства производства, принадлежащие крестьянскому (фермерскому) хозяйству, при выходе одного из его членов из хозяйства либо при наследовании лицом, не являющимся членом хозяйства, разделу не подлежат.
Следует отметить, что понятие "средства производства" в российском законодательстве не определено. На практике вопрос об отнесении того или иного объекта к средствам производства решается в зависимости от его предназначения и возможности фактически использовать в производстве продукции, при выполнении работ или оказании услуг либо для управленческих нужд крестьянского хозяйства. Применительно к имуществу крестьянского хозяйства основными средствами производства могут быть признаны объекты, перечисленные в п. 2 ст. 257 ГК.
Представляется, что не противоречит норме комментируемой статьи, если часть причитающейся доли в имуществе крестьянского хозяйства наследник по соглашению с иными членами хозяйства получит не в денежном выражении, а в натуре. Речь может идти не только о продукции хозяйства, но и о том имуществе, которое входит в состав общего имущества членов хозяйства, но к основным средствам не относится.
4. В комментируемой статье речь идет только о наследниках, которые призваны к наследованию (по закону или завещанию). Так, если членом крестьянского хозяйства является наследник второй очереди (например, брат наследодателя), но у последнего есть наследник первой очереди, не входящий в число членов хозяйства (например, сын), то брат к наследованию не призывается. Однако, как член хозяйства, он имеет право продолжать его ведение, выплатив сыну наследодателя компенсацию, соразмерную наследуемой им доле умершего в имуществе, находящемся в общей собственности членов хозяйства. Возможен и иной вариант: наследник, не являющийся членом хозяйства, может быть принят в это хозяйство после открытия наследства. В таком случае, естественно, компенсация ему доли умершего в имуществе крестьянского хозяйства не выплачивается.
Согласно ст. 3 Закона о фермерском хозяйстве членами крестьянского (фермерского) хозяйства могут стать родственники (супруги, их родители, дети, братья, сестры, внуки, а также дедушки и бабушки каждого из супругов, но не более чем из трех семей) и свойственники главы фермерского хозяйства, а также лица, не состоящие в родстве с главой хозяйства (однако таких граждан должно быть не более пяти человек). Прием новых членов в фермерское хозяйство осуществляется по взаимному согласию членов фермерского хозяйства на основании заявления гражданина в письменной форме (ст. 14 Закона о фермерском хозяйстве).
Таким образом, в случае, если наследник не является членом крестьянского (фермерского) хозяйства на момент смерти наследодателя, остальными членами крестьянского (фермерского) хозяйства ему может быть отказано в приеме в члены хозяйства. Кроме того, наследник не может быть принят в члены крестьянского (фермерского) хозяйства, если число входящих в него семей или лиц, не являющихся родственниками главы хозяйства, достигает предела, установленного законом.
Представляется, что во всех указанных случаях не принятым в хозяйство лицам, имеющим право на получение наследства, членами крестьянского (фермерского) хозяйства должна быть выплачена компенсация, соразмерная их наследственной доле.
В соответствии со ст. 1, 3 Закона о фермерском хозяйстве членами крестьянского хозяйства могут быть только граждане. Поскольку в Законе не установлено иное, полагаем, что компенсация подлежит выплате в обязательном порядке в случае, если наследником имущества члена крестьянского хозяйства по завещанию является юридическое лицо.
5. Вопрос о размере компенсации наследнику, не являющемуся членом хозяйства, решен в п. 2 комментируемой статьи, на наш взгляд, не совсем корректно. Здесь сказано, что "при отсутствии соглашения между членами хозяйства и указанным наследником об ином доля наследодателя в этом имуществе считается равной долям других членов хозяйства".
Думается, что такой порядок противоречит принципу универсальности правопреемства, согласно которому имущество умершего переходит к его наследникам в неизменном виде (ст. 1110 ГК). Кроме того, приведенная выше формулировка противоречит п. 3 ст. 258 ГК, согласно которому неравенство долей в праве общей собственности может быть предусмотрено только соглашением между членами крестьянского хозяйства. Если такого соглашения на момент смерти наследодателя нет, то доли всех членов крестьянского хозяйства считаются равными. Следовательно, определять, а тем более пересматривать долю каждого из членов хозяйства после его смерти нет никакой необходимости.
Таким образом, наследник имеет право на получение денежной компенсации, соразмерной доле умершего в общей собственности на это имущество.
6. Законом не урегулированы случаи, когда членами хозяйства являются одновременно несколько наследников. Представляется, что в этом случае приходящаяся на их долю часть наследственного имущества крестьянского хозяйства должна поступить в их общую долевую собственность, если они не придут к иному соглашению (в частности, они могут, по-видимому, сохранить в крестьянском хозяйстве режим совместной собственности). Однако, если в состав крестьянского хозяйства входят одновременно наследники, призванные к наследованию, и лица, не являющиеся наследниками и не призванные к наследованию, то в таких хозяйствах совместная собственность на имущество в результате наследования трансформируется в долевую.
В случае, если к наследованию призываются несовершеннолетние, они могут стать членами крестьянского хозяйства при условии, что в хозяйстве имеются и другие - совершеннолетние и дееспособные - члены, и с учетом того, что гражданин может стать членом крестьянского хозяйства с 16-летнего возраста (п. 2 ст. 3 Закона о фермерском хозяйстве). В остальных случаях управление наследственным имуществом несовершеннолетнего будут осуществлять его законные представители в порядке, установленном гражданским законодательством.
Срок выплаты компенсации определяется соглашением наследника с членами хозяйства, а при отсутствии соглашения - судом, но не может превышать 1 год со дня открытия наследства. Ранее в Законе РСФСР от 22.11.90 N 348-1 был установлен срок выплаты компенсации в пределах 5 лет.
7. В п. 3 комментируемой статьи установлено специальное правило о том, что в случае, когда после смерти члена крестьянского хозяйства это хозяйство прекращается, в том числе в связи с тем, что наследодатель был единственным членом хозяйства, а среди его наследников лиц, желающих продолжить ведение крестьянского хозяйства, не имеется, имущество крестьянского хозяйства подлежит разделу между наследниками.
В подобной ситуации правила о выплате компенсации не применяются, а раздел имущества, в том числе и основных средств, производится в порядке, предусмотренном для раздела общей собственности. Особенности раздела имущества крестьянского хозяйства в данном случае заключаются в том, что разделу подлежат средства производства и земельный участок. В отношении раздела земельного участка крестьянского хозяйства действуют положения ст. 1182 ГК (см. коммент. к ней).
Порядок раздела имущества между бывшими членами крестьянского хозяйства и (или) наследниками устанавливается по взаимной договоренности между ними, а при ее отсутствии - в судебном порядке.

Статья 1180. Наследование вещей, ограниченно оборотоспособных

1. Введение особых правил наследования имущества, оборотоспособность которого ограничена, является новеллой для российского ГК. Комментируемая статья подлежит применению как в случае наследования по закону, так и в случае наследования по завещанию.
В соответствии со ст. 129 ГК вещи делятся на три группы: те, которые могут свободно отчуждаться или переходить от одного лица к другому в порядке правопреемства; те, которые изъяты из оборота в силу закона; те, которые ограничены в обороте. Комментируемая статья регулирует особенности перехода вещей последней группы от одного лица к другому в порядке наследственного правопреемства.
К вещам, ограниченным в обороте, относятся те виды объектов гражданских прав, которые могут принадлежать лишь определенным участникам гражданского оборота либо нахождение которых в обороте допускается по специальному разрешению. Перечень или порядок определения таких объектов устанавливается законом (см. коммент. к ст. 129).
В комментируемой статье назван ряд ограниченных в обороте объектов, которые могут входить в наследственную массу: оружие, сильнодействующие и ядовитые вещества, наркотические и психотропные средства.
2. В соответствии с положениями Федерального закона от 13.12.96 N 150-ФЗ "Об оружии" (в ред. от 08.12.03)*(67) под оружием понимаются устройства и предметы, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели, а также подачи сигналов. Оружие делится на гражданское (сюда относится в том числе газовое, охотничье, сигнальное и другое оружие), служебное (предназначенное для использования должностными лицами государственных органов и частных детективных и охранных агентств), боевое ручное стрелковое и холодное (предназначенное для решения боевых и оперативно-служебных задач, принятое на вооружение Минобороны России, МВД России, ФСБ России и другими государственными службами). В соответствии со ст. 13 Закона "Об оружии" гражданам на праве собственности могут принадлежать отдельные виды гражданского оружия. Оружие подлежит регистрации в органе внутренних дел по месту жительства, а на его хранение и ношение, коллекционирование или экспонирование выдается лицензия (разрешение).
В то же время отдельные виды устройств, относимые законом к оружию, в том числе пневматическое оружие, регистрации не подлежат, лицензия на их приобретение, ношение и хранение не требуется. К оружию не относятся изделия, сертифицированные в качестве хозяйственно-бытового и производственного назначения, спортивные снаряды, конструктивно схожие с оружием.
Представляется, что для обеспечения общественной безопасности правила комментируемой статьи подлежат применению и в случаях, когда в наследственную массу входит наградное оружие.
Наградным является оружие, полученное военнослужащими и сотрудниками государственных военизированных организаций на основании приказа руководителей указанных организаций, а также оружие, полученное гражданами Российской Федерации на основании указа Президента РФ, постановления Правительства РФ, наградных документов глав иностранных государств и глав правительств иностранных государств.
Разрешение на хранение и ношение наградного оружия гражданами Российской Федерации выдается органами внутренних дел по месту жительства.
К наркотическим средствам и психотропным веществам относятся вещества синтетического или естественного происхождения, препараты, растения, включенные в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации, утвержденный постановлением Правительства РФ от 30.06.98 N 681*(68), в соответствии с законодательством РФ, международными договорами РФ, в том числе Единой конвенцией о наркотических средствах 1961 г. (вступила в силу для СССР в 1964 г.).
3. Комментируемой статьей установлено, что на принятие ограниченно оборотоспособного имущества в качестве наследства специального разрешения не требуется. Однако такое разрешение требуется принявшему наследство лицу.
Например, наследование гражданского оружия, зарегистрированного в органах внутренних дел, производится в порядке, определяемом законодательством РФ, при наличии у наследника лицензии на приобретение гражданского оружия, т.е. наследнику, принимающему по наследству оружие, необходимо получить такое разрешение.
По общему правилу оружием могут владеть лица, достигшие 18-летнего возраста, однако в отдельных случаях этот возраст может быть снижен, но не более чем на 2 года.
Для получения лицензии на приобретение оружия гражданин Российской Федерации обязан представить в орган внутренних дел по месту жительства заявление по установленной форме, медицинское заключение об отсутствии противопоказаний к владению оружием, связанных с нарушением зрения, психическим заболеванием, алкоголизмом или наркоманией, и документ, подтверждающий гражданство Российской Федерации, а также другие документы в соответствии с требованиями, предусмотренными законом, и обязан по месту жительства пройти проверку знания правил безопасности обращения с оружием.
4. Комментируемой статьей, а также специальным законодательством установлен специальный порядок принятия мер по охране данных вещей, переходящих в порядке наследственного правопреемства.
По общему правилу охрану наследства осуществляет нотариус по месту открытия наследства, исполнитель завещания либо должностное лицо консульского учреждения РФ (ст. 1171 ГК) по заявлению (устному или письменному) граждан, юридических лиц в интересах наследников, отказополучателей, кредиторов или государства. Примерный круг мер, принимаемых по охране наследства, определен в ст. 1172 и 1173 ГК. Охрана наследства нотариусом продолжается до принятия наследства наследниками, а если оно ими не принято - до истечения срока для принятия наследства.
В случае, если при составлении описи имущества наследодателя нотариусом будут обнаружены оружие, боеприпасы и взрывчатые вещества, нотариус обязан передать указанное имущество по отдельной описи представителю органов внутренних дел (п. 26 Методических рекомендаций по совершению отдельных видов нотариальных действий нотариусами Российской Федерации, утвержденных приказом Минюста России от 15.03.2000 N 91*(69)). Опись производится не позднее 3 рабочих дней после поступления сообщения о наследственном имуществе или поручения о принятии мер к его охране.
Однако возможны случаи, когда принять меры к охране наследственного имущества не представляется возможным (наследники или другие лица, проживавшие с наследодателем, возражают против составления описи, не предъявляют имущество к описи либо имущество вывезено и т.п.). Тогда, если нотариусу стало известно о том, что в состав наследства входит оружие, он обязан сообщить в органы внутренних дел (п. 3 ст. 1172 ГК).
5. В случае, если наследнику, у которого возникло право собственности в порядке наследования на ограниченно оборотоспособные вещи, впоследствии отказано в выдаче специального разрешения, или если наследник относится к категории лиц, которые не могут иметь право собственности на определенное имущество, указанное имущество должно быть отчуждено в течение года с момента возникновения права собственности на него (см. коммент. к ст. 238).
По общему правилу ст. 238 ГК отчуждение ограниченной в обороте вещи возможно как добровольно собственником (наследником) вещи, так и государственными или муниципальными органами по решению суда.
В комментируемой статье речь идет, очевидно, лишь о принудительной продаже ограниченно оборотоспособных вещей, которые не могут принадлежать наследнику в результате отказа в выдаче ему разрешения на такие вещи. Но наследник может добровольно продать имущество, ограниченное в обороте.

Статья 1181. Наследование земельных участков

1. Комментируемая статья, в отличие от иных статей ГК, не содержит отсылок к иным законам, которые могут устанавливать особенности наследования земельных участков. Более того, она прямо указывает, что наследование земельных участков осуществляется "на общих основаниях". Тем не менее при ее применении следует исходить из п. 3 ст. 129 ГК, согласно которому земля и другие природные ресурсы могут отчуждаться и переходить от одного лица к другому иными способами в той мере, в какой их оборот допускается законами о земле и других природных ресурсах. Поскольку наследование есть частный случай оборота земель, комментируемая статья подлежит применению с учетом положений действующего земельного законодательства РФ и гл. 17 ГК (независимо от того, переходит наследованное имущество по завещанию или по закону).
Объектами земельных отношений являются: земля как природный объект и природный ресурс; земельные участки; части земельных участков. В собственности граждан могут находиться земельные участки и их части (в том числе ограниченные в обороте), если они не исключены из оборота.
Статьей 6 ЗК земельный участок как объект земельных отношений определяется как часть поверхности земли (в том числе почвенный слой), границы которой описаны и удостоверены в установленном порядке. Если иное не установлено законом, право собственности на земельный участок распространяется на находящиеся в границах этого участка поверхностный (почвенный) слой и замкнутые водоемы, находящиеся на нем лес и растения. В отношении права пожизненного наследуемого владения действует то же правило. Соответствующие права переходят и к наследникам.
2. На принятие наследства, в состав которого входит земельный участок, специального разрешения не требуется. Однако необходимо иметь в виду ограничения оборота земельных участков, установленные ЗК и Законом об обороте земель.
В частности, иностранные граждане и лица без гражданства не могут обладать на праве собственности земельными участками, находящимися на приграничных территориях, перечень которых устанавливается Президентом РФ (ст. 15 ЗК), земельными участками из земель сельскохозяйственного назначения (ст. 3 Закона об обороте земель). Иными федеральными законами могут быть установлены и другие земельные участки, которые не могут находиться в собственности указанных лиц.
Кроме того, ст. 4 Закона об обороте земель предусматривает, что законами субъектов РФ устанавливаются предельные максимальные размеры земельных участков сельскохозяйственных угодий на территории одного административно-территориального образования субъекта РФ, которые могут находиться в собственности гражданина и его близких родственников.
И если в результате наследования размер общей площади земельных участков данного гражданина и его близких родственников окажется больше такого предельного размера либо наследником земельного участка окажется иностранный гражданин или лицо без гражданства, соответствующие земельные участки подлежат отчуждению их собственниками в течение года со дня возникновения права собственности (ст. 5 и 11 Закона об обороте земель). Эти же правила применяются и в отношении доли в праве общей собственности на земельный участок из земель сельскохозяйственного назначения.
К недостаткам Закона об обороте земель следует отнести тот факт, что этому Закону, по существу, придана обратная сила, так как отчуждению подлежат и земельные участки из земель сельскохозяйственного назначения, приобретенные до вступления в силу данного Закона (в течение года с момента введения Закона об обороте земель в действие), что нельзя признать целесообразным.
Возникшее у наследников право собственности на земельный участок или право пожизненного наследуемого владения подлежат государственной регистрации в порядке, установленном Законом о регистрации прав на недвижимость.
3. Следует также затронуть еще один вопрос, имеющий к комментируемой статье лишь косвенное отношение, но важный для граждан.
До вступления ЗК в силу земельные участки могли предоставляться гражданам на праве постоянного (бессрочного) пользования. Теперь на таком вещном праве земельные участки гражданам не предоставляются, но право постоянного (бессрочного) пользования находящимися в государственной или муниципальной собственности земельными участками, возникшее у граждан до введения в действие ЗК, сохраняется. В соответствии с правилами ст. 20 ЗК граждане, обладающие земельными участками на праве постоянного (бессрочного) пользования, не вправе распоряжаться этими земельными участками.
В то же время гражданам, обладающим земельными участками на праве постоянного (бессрочного) пользования, предоставлено право бесплатно приобрести их в собственность. Однако воспользоваться этим правом гражданин может лишь однократно. Взимание дополнительных денежных сумм, помимо сборов, установленных федеральными законами, не допускается (п. 5 ст. 20 ЗК).
Если гражданин не оформил право собственности на указанный земельный участок, после его смерти участок, на котором нет зданий, строений, сооружений, принадлежащих умершему на праве собственности, к наследникам не переходит. Вместе с тем, если на земельном участке имелись соответствующие объекты недвижимости, то согласно ст. 35 ЗК наследники приобретают право на использование части земельного участка, занятой зданием, строением, сооружением и необходимой для их использования, на тех же условиях и в том же объеме, что и их прежний собственник (т.е. также на праве постоянного (бессрочного) пользования).
На практике возникает вопрос, как поступить с земельным участком, если перед смертью гражданин начал процедуру оформления участка в собственность, но не успел закончить ее. Представляется справедливым признать за наследниками право закончить процесс бесплатного приобретения в собственность земельного участка наследодателя. Такая позиция была занята ВС РФ в вопросе приватизации жилого помещения (п. 8 постановления Пленума ВС РФ от 24.08.93 N 8 "О некоторых вопросах применения судами Закона Российской Федерации "О приватизации жилищного фонда Российской Федерации""*(70) и, видимо, может быть по аналогии применена и к данным отношениям.

Статья 1182. Особенности раздела земельного участка

1. Если земельный участок унаследован несколькими лицами, по общему правилу он принадлежит им на праве общей долевой собственности. При этом возникает вопрос о возможности и условиях его раздела между наследниками. Раздел земельного участка в натуре возможен лишь при условии, что размер каждого из вновь образованных земельных участков будет не менее минимального размера, установленного земельным законодательством для участков соответствующего целевого назначения.
Предельные (максимальные и минимальные) размеры земельных участков, предоставляемых гражданам в собственность из находящихся в государственной или муниципальной собственности земель для ведения крестьянского (фермерского) хозяйства, садоводства, огородничества, животноводства, дачного строительства, устанавливаются законами субъектов РФ, для ведения личного подсобного хозяйства и индивидуального жилищного строительства - нормативными правовыми актами органов местного самоуправления. Для иных целей предельные размеры земельных участков устанавливаются в соответствии с утвержденными в установленном порядке нормами отвода земель для конкретных видов деятельности или в соответствии с правилами землепользования и застройки, землеустроительной, градостроительной и проектной документацией (ст. 33 ЗК).
Статья 4 Закона об обороте земель также предусматривает, что законами субъектов РФ могут быть установлены минимальные и предельные (максимальные) размеры земельных участков из земель сельскохозяйственного назначения в соответствии с требованиями законодательства РФ о землеустройстве.
Таким образом, если после раздела размер земельного участка будет меньше минимального размера, установленного для участка соответствующего целевого назначения, на каждого наследника, то раздел участка невозможен.
2. При невозможности раздела участка с учетом земельных нормативов земельный участок может быть передан наследнику, имеющему преимущественное право на получение участка.
В комментируемой статье не устанавливается специальных правил о том, в каких обстоятельствах возникает преимущественное право получения земельного участка. В данном случае применима ст. 1168 ГК о преимущественном праве наследования неделимых вещей (см. коммент. к ней). В частности, преимущественное право может быть признано за наследником, обладающим совместно с наследодателем правом собственности на этот земельный участок (например, за членом крестьянского хозяйства либо одним из супругов). Если никто из наследников не является совместно с наследодателем участником общей собственности на земельный участок, то преимущество будет иметь тот из наследников, который постоянно пользовался данным участком. К примеру, если гражданин трудился в личном подсобном хозяйстве вместе с наследодателем, а другие наследники никакого отношения к участку не имели, преимущественное право наследования земельного участка принадлежит первому из указанных наследников.
Доля остальных наследников (не имеющих преимущественного права) в праве собственности на земельный участок компенсируется им либо в денежном выражении, либо за счет другого имущества из состава наследства (см. коммент. к ст. 1170).
3. Наследник, имеющий преимущественное право, может согласиться принять участок, а может и не согласиться. Поэтому в случае, если такой наследник отказался от наследства или не воспользовался своим правом, либо такой наследник вообще отсутствует, наследуемый земельный участок переходит в общую долевую собственность всех наследников.
Аналогичные отношения складываются и в случаях, когда наследников, имеющих преимущественное право на получение земельного участка, несколько. Из смысла норм комментируемой статьи следует, что такие наследники также приобретают право общей долевой собственности на земельный участок. Правда, при наличии нескольких наследников, имеющих преимущественное право на получение земельного участка, и других наследников право общей долевой собственности на участок возникает только между наследниками первой группы, в то время как остальные наследники вправе претендовать на установленную компенсацию.
4. В комментируемой статье речь идет о разделе участков, принадлежащих наследникам на праве собственности. В то же время допускается наследование земельных участков, принадлежащих гражданам на праве пожизненного наследуемого владения (см. коммент. к ст. 1181). Представляется, что нормы комментируемой статьи применимы и к таким случаям.
Однако ряд вопросов все же остается. В частности, ни гражданское, ни земельное законодательство прямо не предусматривают возможность нахождения земельного участка в пожизненном наследуемом владении не одного лица, а нескольких граждан. Отношения общей собственности урегулированы в ГК достаточно подробно, а отношения общего пожизненного наследуемого владения даже не упомянуты. Можно только догадываться, что у граждан может быть доля не только в праве общей собственности, но и доля в праве общего пожизненного наследуемого владения. Может также возникнуть вопрос о размере компенсации этой доли в праве общего пожизненного наследуемого владения наследникам, не имеющим преимущественного права на наследование земельного участка в натуре.
По нашему мнению, компенсация этой доли должна рассчитываться так же, как и компенсация доли в праве общей собственности. Этот вывод основывается на нормах ст. 21 ЗК о возможности граждан, имеющих земельный участок на праве пожизненного наследуемого владения, однократно приобрести такой участок в собственность бесплатно. Наследник, не имеющий преимущественного права на наследование земельного участка в натуре, такой возможности лишается, поэтому он вправе получить от других наследников соответствующую компенсацию.

Статья 1183. Наследование невыплаченных сумм, предоставленных гражданину в качестве средств к существованию

1. В состав наследства могут входить не только вещи, но и субъективные права умершего (см. коммент. к ст. 1112). К таким правам относится и право на получение заработной платы и иных платежей. Однако включаются указанные права в состав наследства при соблюдении определенных условий (п. 1 комментируемой статьи).
Обратим внимание, что в комментируемой статье речь идет не о любых причитающихся наследодателю видах платежей (например, банковских в счет оплаты проданного товара), а о средствах к существованию наследодателя. К таковым законом отнесены заработная плата и приравненные к ней платежи, пенсия, стипендия, пособие по социальному страхованию, алименты, иные денежные суммы аналогичного характера (авторский гонорар, оплата по различным гражданско-правовым договорам по оказанию услуг, выполнению работ).
В качестве средств к существованию рассматриваются и суммы выплат по возмещению вреда, но не любого, а только причиненного жизни и здоровью.
Причина, по которой наследодатель не получил причитающиеся ему суммы заработка при жизни (уважительная или неуважительная), значения не имеет.
2. Право получить указанные средства принадлежит членам семьи умершего, проживавшим совместно с ним, а также его нетрудоспособным иждивенцам. Закон не называет этих лиц наследниками.
Из формулировки п. 1 комментируемой статьи следует, что лицами, приобретшими право на получение денежных средств, не обязательно должны быть наследники, призванные к наследованию по завещанию или по закону. Особое значение это правило приобретает при наследовании по завещанию.
До включения указанных сумм в состав наследства (при соблюдении условий п. 3 комментируемой статьи) наследственное правопреемство не происходит. Таким образом, в п. 1, 2 комментируемой статьи предусмотрены специальные основания перехода имущественных прав умершего гражданина к другим лицам.
3. Требования о выплате причитающихся сумм предъявляют обязанным лицам в течение 4 месяцев со дня открытия наследства. Этот срок является пресекательным.
Если лиц, имеющих право на получение денежных средств в силу п. 1 комментируемой статьи, нет (нетрудоспособные иждивенцы отсутствуют, никто из членов семьи не проживал совместно с наследодателем), а также если требование о выплате указанных сумм к обязанным лицам в течение установленного срока не предъявлено, соответствующие суммы включаются в наследственную массу и переходят к призванным к наследованию лицам в общем порядке.
4. Законом не определено, каким образом решается вопрос о получении средств, если есть несколько лиц, которым предоставлено такое право.
Видимо, предъявить требования к обязанным лицам имеет право как один из указанных в п. 1 комментируемой статьи граждан, так и несколько. Исходя из положений комментируемой статьи, можно сделать вывод о возникновении у этих лиц права общей собственности на полученные средства умершего. Поэтому представляется, что после выплаты указанных средств обязанность должника прекращается, а лицо, получившее всю сумму, обязано выплатить причитающиеся доли иным лицам, имеющим право на получение средств на основании п. 1 комментируемой статьи.

Статья 1184. Наследование имущества, предоставленного наследодателю государством или муниципальным образованием на льготных условиях

1. В комментируемой статье уточняется порядок наследования имущества, полученного умершим на льготных условиях. Речь идет об имуществе, переданном наследодателю государственными или муниципальными органами социальной защиты, иными государственными и муниципальными органами.
Комментируемая статья применяется к случаям наследования имущества, переданного гражданину в связи с инвалидностью, т.е. в связи с установлением медико-социальной комиссией на определенный срок или пожизненно нетрудоспособности гражданина и нуждаемости его в создании специальных условий для жизни и (или) осуществления трудовой деятельности, или иными обстоятельствами подобного рода.
Для создания необходимых условий жизни и труда органами социальной защиты населения, медицинскими учреждениями и т.д. инвалидам может предоставляться определенное имущество (инвалидные коляски, слуховые аппараты, автомобили для инвалидов с ручным управлением) на льготных основаниях (по более низкой цене или безвозмездно, вне очереди и т.д.).
Комментируемая статья не затрагивает вопрос о переходе прав на имущество, предоставленное гражданину по тем же причинам негосударственными организациями (благотворительными и иными фондами и т.п.). Представляется, что к такому имуществу также применимы общие правила о наследовании.
2. В законе не указано, имеет ли значение, на каком праве и на каких условиях имущество было предоставлено умершему. На общих основаниях по наследству переходит имущество, в том числе имущественные права, принадлежащие наследодателю (ст. 1112 ГК). Имущество может быть предоставлено инвалиду в собственность либо в пользование.
Если имущество инвалида предоставлялось ему на праве временного (в том числе пожизненного) пользования, что может быть подтверждено соответствующими документами о передаче вещи, оно подлежит возврату соответствующим предоставившим его органам. Как представляется, в состав наследства такое имущество не входит.
В данном случае необходимо руководствоваться нормативными актами о правилах предоставления имущества инвалидам и иным лицам, а если вопрос о природе прав инвалида на такое имущество в них не решен, спор может быть рассмотрен судом.

Статья 1185. Наследование государственных наград, почетных и памятных знаков

1. В соответствии с Указом Президента РФ от 02.03.94 N 442 (в ред. от 17.04.03)*(71) государственные награды РФ - высшая форма поощрения граждан за выдающиеся заслуги в защите Отечества, государственном строительстве, экономике, науке, культуре, искусстве, воспитании, просвещении, охране здоровья, жизни и прав граждан, благотворительной деятельности и иные выдающиеся заслуги перед государством.
Государственными наградами РФ являются: звание Героя Российской Федерации, ордена, медали, знаки отличия РФ, почетные звания РФ, перечень которых утвержден указанным нормативным актом.
Законность владения государственной наградой подтверждается соответствующими документами к ней, которые подлежат передаче наследнику вместе с наградой.
В то же время в действующем законодательстве о государственных наградах нет деления на награды, которые подпадают или не подпадают под действие законодательства о государственных наградах.
Однако поскольку в соответствии с ГК правила наследования государственных наград зависят от того, распространяется или нет на государственные награды, входящие в состав наследства, законодательство о государственных наградах, то в настоящее время остается неясным, какие именно из утвержденных государственных наград не входят в состав наследуемого имущества.
В то же время Указом Президента РФ от 02.03.94 N 442 устанавливалось, что в случае смерти награжденных государственные награды и документы к ним остаются у наследников. При отсутствии наследников государственные награды и документы к ним подлежат возврату в Управление Президента РФ по государственным наградам. Государственные награды лиц, награжденных посмертно, передаются для хранения как память одному из наследников.
2. В соответствии с п. 2 комментируемой статьи по наследству могут переходить не только государственные награды, но и государственные и негосударственные почетные, памятные и иные знаки. В порядке наследственного правопреемства переходят также государственные награды и знаки в составе коллекций.
Наследование указанных наград и знаков происходит в общем порядке и на основаниях, установленных ГК.
3. Следует также иметь в виду, что памятные, юбилейные и другие знаки и медали, изготовленные из драгоценных металлов или камней, относятся к ювелирным изделиям. Исключением являются награды, статус которых определен в соответствии с законами РФ и указами Президента РФ, которые не рассматриваются в качестве ювелирных изделий (см. приказ Комитета РФ по драгоценным металлам и драгоценным камням от 30.10.96 N 146 "О порядке отнесения изделий, содержащих драгоценные металлы, к ювелирным").
Таким образом, к наследованию указанного вида наград могут применяться особые правила оборота драгоценных металлов и драгоценных камней, установленные законодательством РФ.

Раздел VI. Международное частное право

Настоящий раздел завершает часть третью ГК. Исторически отечественное законодательство, регулирующее гражданско-правовые отношения с иностранным элементом, не сосредоточивалось в едином кодификационном акте, например в законе о МЧП, хотя идея принятия такого закона не раз возникала в научной литературе. Комментируемый раздел ГК заменил ранее действовавший разд. VII Основ гражданского законодательства "Правоспособность иностранных граждан и юридических лиц. Применение гражданских законов иностранных государств и международных договоров".
Название комментируемого раздела адекватно отражает характер содержащихся в нем норм. По своей правовой природе это коллизионные нормы и нормы общего характера, не решающие коллизионной проблемы, но обеспечивающие применение коллизионных норм (в совокупности коллизионное право).
Вместе с тем российская доктрина МЧП традиционно не идентифицировала МЧП исключительно с коллизионным правом. Регулирование международных частноправовых отношений осуществляется на основе норм коллизионного права в совокупности с нормами материального права той правовой системы, к которой отсылает коллизионная норма, а также на основе материально-правовых норм прямого действия, к которым относятся императивные материально-правовые нормы внутреннего права государства, а также материально-правовые нормы, содержащиеся в международных договорах, являющихся в силу Конституции частью правовой системы РФ. С учетом сказанного разд. VI ГК "Международное частное право" следует рассматривать как правовую кодификацию, в которой нашли закрепление основные институты коллизионного права, являющегося базовой частью российского МЧП.

Глава 66. Общие положения

Статья 1186. Определение права, подлежащего применению к гражданско-правовым отношениям с участием иностранных лиц или гражданско-правовым отношениям, осложненным иным иностранным элементом

1. Комментируемая статья открывает разд. VI ГК "Международное частное право" и несет весьма значительную нормативную нагрузку. В ней, прежде всего, указывается на ситуации, при которых возникает сама проблема коллизии законов и, как следствие, необходимость определения применимого права, а именно осложненность гражданско-правового отношения иностранным элементом. По сравнению с Основами гражданского законодательства разд. VI ГК более четко очерчивает такие ситуации, используя понятие "иностранный элемент", ранее разработанное в доктрине*(72) и вошедшее также в КТМ (ст. 414). О понятии гражданско-правовых отношений см., в частности, ст. 2 ГК.
Иностранный элемент, как явствует из комментируемой статьи, может выразиться в участии в гражданско-правовом отношении иностранных граждан или иностранных юридических лиц или иным образом, в том числе, когда объект гражданских прав (в частности, имущество) находится за границей. Здесь прямо выделены характерные проявления иностранного элемента (выступление в качестве субъекта отношения иностранного лица, наличие объекта отношения за границей). Вместе с тем из-за возможного разнообразия проявления иностранного элемента этот перечень не носит замкнутого, исчерпывающего характера. Так, данный элемент может выразиться в определенном юридическом факте, имевшем место за границей и послужившем основанием для возникновения гражданско-правового отношения, например причинения вреда. В связи с упоминанием в п. 1 комментируемой статьи иностранных граждан и иностранных юридических лиц см. также гл. 67 ГК (ст. 1195-1204 и коммент. к ним).
При отсутствии иностранного элемента необходимость в решении коллизионного вопроса не возникает. При соответствующем наличии же такого элемента применимое право определяется на основании международных договоров РФ, ГК, других федеральных законов и признаваемых в Российской Федерации обычаев.
Само присутствие иностранного элемента в отношении не обязательно предопределяет решение коллизионного вопроса в пользу иностранного материального права. Действие коллизионной нормы может иметь своим результатом применение российского материального права.
В качестве отдельных примеров международных договоров, содержащих коллизионные нормы, можно назвать Киевское соглашение 1992 г., Минскую конвенцию 1993 г., Конвенцию УНИДРУА о международном финансовом лизинге (Оттава, 28 мая 1988 г.)*(73), Женевскую конвенцию 1930 г., двусторонние договоры о правовой помощи, а также соглашения о правовом статусе граждан Российской Федерации, постоянно проживающих на территории другой страны-участницы СНГ, и граждан этой страны, постоянно проживающих в Российской Федерации, и др.
В силу п. 4 ст. 15 Конституции, ст. 7 ГК действует правило о приоритете международного договора РФ над нормами внутреннего законодательства, в том числе и относящимися к области МЧП. Данное правило конкретизировано в п. 3 комментируемой статьи в отношении международных договоров РФ, содержащих материально-правовые нормы (см. далее).
Нормы, касающиеся определения применимого права к соответствующим гражданско-правовым отношениям, могут содержаться не только в ГК, но в других российских законах. Вместе с тем, как следует из п. 2 ст. 3 ГК, на который есть прямая ссылка в п. 1 комментируемой статьи, здесь имеются в виду только федеральные законы. Кроме того, упомянутые законы должны соответствовать ГК. Исходя из изложенного, можно заключить, что данные законы не могут противоречить помещенным в ГК правилам в области МЧП. В качестве примеров актов, включающих в себя и коллизионные нормы, могут быть названы Законы о залоге, о лизинге. Основной же массив коллизионного регулирования содержится именно в ГК.
Допускается определение применимого права на основании обычаев, признаваемых в Российской Федерации. Сходное положение на этот счет содержалось в Основах гражданского законодательства (ст. 156). Данное указание отражает принципиальное признание обычая в качестве источника МЧП. Речь здесь прежде всего идет об обычаях, действие которых связано с общностью исходных начал международного публичного права и МЧП. Реально значение обычаев для целей определения применимого права невелико. Их надлежит отличать от обычных правил материально-правового характера, т.е. регулирующих те или иные аспекты гражданско-правового отношения по существу. Для обозначения последних в ГК используется термин "обычаи делового оборота"(см. ст. 5, п. 6 ст. 1211 ГК).
2. Нормы, помещенные в разд. VI ГК, учитывают предметную сферу регулирования ГК. Поэтому, например, коллизионные проблемы семейных, трудовых отношений, вопросы международного гражданского процесса, международного коммерческого арбитража в разделе специально не затрагиваются. Таким образом, хотя разд. VI ГК и озаглавлен "Международное частное право", он, безусловно, не исчерпывает всей проблематики МЧП. Вместе с тем стоит подчеркнуть, что нормы, включенные в упомянутый раздел, с учетом, в частности, охвата ими ряда общих положений МЧП, своей разработанности и важной роли ГК в правовом регулировании в целом, могут иметь значение, выходящее за рамки только ГК.
Включение разд. VI в ГК предполагает, что существенное значение при решении вопроса о применимости его норм имеют общие предписания о соотношении гражданского и иного законодательства (см. ст. 2 ГК). Тем более, что каких-то отдельных особых правил на этот счет в разделе не установлено и, как представляется, в них нет и необходимости. Так, к примеру, ст. 4 СК допускает применение к имущественным и личным неимущественным отношениям между членами семьи, не урегулированным семейным законодательством, правил гражданского законодательства. Очевидно, что это может касаться и разд. VI ГК. См. также в этой связи разд. VII СК, где содержится ряд норм МЧП, касающихся семейных отношений (ст. 156-167).
В п. 2 ст. 1 КТМ предусмотрено, что имущественные отношения, возникающие из торгового мореплавания и основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников, регулируются названным Кодексом в соответствии с ГК. При этом к имущественным отношениям, не регулируемым или не полностью регулируемым КТМ, применяются правила гражданского законодательства РФ. Данные положения относятся и к разд. VI ГК. См. также гл. XXVI КТМ, включающую в себя нормы МЧП, относящиеся к сфере торгового мореплавания (ст. 414-427).
3. Учитывая особенности определения права, подлежащего применению международным коммерческим арбитражем, абз. 2 п. 1 комментируемой статьи предусматривает, что они устанавливаются отдельным законом. Имеется в виду прежде всего Закон о коммерческом арбитраже. В ст. 28 названного Закона установлено, что третейский суд разрешает спор в соответствии с нормами права, избранными сторонами в качестве применимых к существу спора. При отсутствии такого выбора определение применимого права осуществляется на основе коллизионных норм, которые третейский суд считает применимыми. Приведенные положения ст. 28 воспроизводят правила Типового закона о международном коммерческом арбитраже, одобренного в 1985 г. Комиссией ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ) и рекомендованного Генеральной Ассамблеей ООН для использования в качестве модели национального законодательства, а также учитывают ст. VII Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже (Женева, 21 апреля 1961 г.)*(74), в которой участвует Россия. Относительно большая свобода международного коммерческого арбитража в определении применимых коллизионных норм отражает широко признаваемую в мире специфику отношений в данной области.
4. Чтобы избежать пробела в регулировании п. 2 комментируемой статьи содержит правило относительно того, каким коллизионным критерием следует руководствоваться, если на основе п. 1 этой статьи невозможно определить применимое право. В качестве резервного, т.е. действующего при невозможности определить применимое право на основании международных договоров РФ, федеральных законов и обычаев, избран принцип наиболее тесной связи.
Комментируемая статья следует одной из характерных тенденций развития МЧП в современном мире, каковой является стремление к большей гибкости регулирования. Оно находит свое воплощение, в частности, в расширяющемся использовании коллизионной привязки к праву страны, с которым отношение наиболее тесно связано.
Для примера можно сослаться на Свод законов о конфликте законов (Restatement of the law of conflict of laws), вышедший в США в 1971 г., австрийский закон о международном частном праве 1978 г., швейцарский закон о международном частном праве 1987 г.*(75), Римскую конвенцию 1980 г.*(76) и т.д.
Именно совокупность обстоятельств дела (а не одно какое-то из них) должны приниматься во внимание в каждом конкретном случае при установлении наиболее тесной связи данного отношения с правом соответствующего государства. Это, на наш взгляд, весьма важный момент для правильного понимания рассматриваемого коллизионного начала, поскольку существенное значение имеет не только наличие соответствующей связи, но и то, каким образом она определяется.
В разд. VI ГК принцип наиболее тесной связи нашел свое прямое воплощение не только в п. 2 комментируемой статьи, но и в нормах, касающихся договорных обязательств (ст. 1211, п. 1 ст. 1213 ГК). Его влияние прослеживается и в ст. 1218 ГК о праве, подлежащем применению к обязательствам из односторонних сделок.
5. Комментируемая статья должна применяться в системном взаимодействии с другими нормами разд. VI ГК, как относящимися к общим положениям, так и по конкретным вопросам. По сути она (п. 1 и п. 3) в известной степени предопределяет применимость этих норм. В свою очередь обращение к ним и невозможность на их основе найти ответ на вопрос о применимом праве может потребовать использования п. 2 комментируемой статьи как содержащего общее резервное коллизионное правило.
Предписания комментируемой статьи корреспондируются с нормами процессуального законодательства, в частности ст. 11 ГПК и ст. 13 АПК о нормативных правовых актах, применяемых при рассмотрении соответствующих дел.
6. Пункт 3 комментируемой статьи ограничивает сферу применения коллизионного метода регулирования и соответственно коллизионных норм, содержащихся в ГК, в случае, если международный договор РФ содержит материально-правовые нормы, подлежащие применению к соответствующему отношению. Определение на основе коллизионных норм права, применимого к вопросам, полностью урегулированным такими материально-правовыми нормами, исключается.
Текст данного пункта можно толковать следующим образом.
Определение права, применимого к соответствующему отношению, на основе коллизионных норм исключается, если:
а) существует международный договор, действующий для России;
б) в международном договоре содержатся материально-правовые нормы, подлежащие применению к соответствующему отношению. Условия комментируемого пункта, таким образом, не применимы, что касается процессуально-правовых, юрисдикционных норм, которые могут содержаться в соответствующем международном договоре.
Использование коллизионных норм исключается при этом тогда, когда их применение необходимо, т.е. когда стороны соответствующих правоотношений не воспользовались своим правом выбора применимого права в силу принципа автономии воли. Комментируемая статья не отменяет действие ст. 1210 ГК о выборе применимого права сторонами частноправового договора.
Предусмотренный настоящим пунктом приоритет материально-правовых норм международного договора в свою очередь может быть ограничен специальными положениями международного договора, определяющими условия его применения. Примером может служить ст. 6 Венской конвенции 1980 г., в которой участвует и Россия. Эта статья прямо обусловливает возможность сторон договора (сделки) исключить для себя применение данной Венской конвенции в целом или в части, за единственным изъятием, что касается формы договора (ст. 12 Венской конвенции 1980 г.).
Пункт 3 комментируемой статьи не исключает также использования в соответствующих случаях надлежащих коллизионных норм, если какие-либо вопросы отношений между сторонами договора (сделки) не полностью урегулированы теми или иными материально-правовыми нормами международного договора. Так, например, если стороны сделки международной купли-продажи не исключили полностью или частично применение Венской конвенции 1980 г., однако отношение, по которому возник спор, прямо не урегулировано Конвенцией, арбитражный суд или международный арбитраж могут, руководствуясь коллизионными нормами ГК, определить национальное материальное право, подлежащее применению для регулирования этого отношения.
Материально-правовые нормы, содержащиеся в международных договорах, имеют преимущество в применении по отношению как к российским, так и к иностранным императивным материально-правовым нормам, содержащимся во внутреннем праве государств.

Статья 1187. Квалификация юридических понятий при определении права, подлежащего применению

1. Комментируемая статья представляет собой новеллу в российском законодательстве. Она устанавливает правила квалификации юридических понятий в процессе определения права, подлежащего применению. Нормы, содержащиеся в этой статье, направлены на решение одной из самых сложных проблем МЧП, а именно: "конфликта квалификаций" или "скрытых коллизий". К началу нынешнего столетия имелось лишь несколько случаев нормативного закрепления правил квалификации юридических понятий в процессе определения применимого права (Венгрия, Португалия, канадская провинция Квебек и Румыния).
2. Для того чтобы определить право, подлежащее применению, необходимо, прежде всего, установить природу соответствующего правоотношения. Как отметил ВАС РФ в своем постановлении от 17.09.96 N 911/96*(77), вопрос о применимом к взаимоотношениям сторон праве (нормах международных договоров и национальных законов) зависит от квалификации этих отношений как внешнеэкономических и определения природы договора, связывающего стороны. Федеральный арбитражный суд (ФАС) Московского округа в своем постановлении от 25.09.01 по делу N КГ-А40/5241-01, отменяя обжалуемые акты, обязал суд первой инстанции при новом рассмотрении дела, в частности, определить спорное правоотношение, применимое к нему право, содержание норм установленного права в соответствии с толкованием и практикой его применения.
Установив природу правоотношения, необходимо выбрать коллизионную норму, которая применима к такому правоотношению, и в соответствии с ней определить право, подлежащее применению к этому правоотношению. Коллизионные нормы состоят из двух частей. В первой части, именуемой объемом, устанавливается соответствующее правоотношение, к которому она применима. Такие правоотношения обозначаются, например, понятиями "право физического лица на имя", "право собственности и иные вещные права", "исковая давность", "договор о создании юридического лица", "отношения по наследованию". Вторая часть коллизионной нормы, условно именуемая коллизионной привязкой, указывает на закон (правовую систему), который подлежит применению к данному виду правоотношений. Для обозначения коллизионных привязок используются, например, такие понятия, как "закон гражданства", "закон места жительства", "закон места совершения сделки", "закон страны, с которой договор наиболее тесно связан", "закон места неосновательного обогащения".
Для установления природы правоотношения и уяснения содержания соответствующей коллизионной нормы требуется квалифицировать понятия, используемые для обозначения элементов фактического состава правоотношения, а равно в объеме и привязке этой коллизионной нормы. Однако процесс квалификации может осложниться проблемой "конфликта квалификаций" ("скрытых коллизий"), возникающей в связи с тем, что в праве различных государств одноименные понятия могут отличаться по своему содержанию либо понятия, требующие квалификации, могут быть неизвестны российскому праву или известны в ином словесном обозначении либо с другим содержанием и не могут быть определены посредством толкования в соответствии с российским правом. Так, в странах общего права (common law) существует такой не известный российскому праву институт, как траст, который основан на возможности "расщепления" права собственности. Он позволяет собственнику имущества выступить в качестве учредителя траста (grantor) и передать права (title) на свое имущество другому лицу (trustee) с тем, чтобы последний управлял им в интересах третьих лиц - выгодоприобретателей (beneficiaries). Сходный, но при этом своеобразный правовой институт фидуции, также не известный российскому праву, предусмотрен Гражданским кодексом канадской провинции Квебек. Фидуциарная имущественная масса, образованная из имущества, переданного в фидуцию, составляет имущественную массу, предназначенную для специальных целей, самостоятельную и обособленную от имущества учредителя, фидуциарного управляющего и выгодоприобретателя, на которую никто из этих лиц не имеет вещного права (ст. 1260-1298). Для сравнения отметим, что известный российскому праву институт доверительного управления имуществом (п. 4 ст. 209, ст. 1012-1026 ГК) не допускает перехода права собственности на имущество, переданное в управление, от собственника к доверительному управляющему.
3. Существует несколько способов преодоления проблемы "конфликта квалификаций". Во-первых, первичная квалификация юридических понятий, т.е. их толкование до того момента, как определено применимое право, может осуществляться на основании того содержания, которое эти понятия имеют в праве страны суда (квалификация lex fori). Во-вторых, квалификация юридических понятий на этом этапе может производиться в соответствии с понятиями того права, которое подлежит применению в силу соответствующей коллизионной нормы (квалификация lex causae). В-третьих, первичная квалификация может осуществляться на основе "обобщенных" юридических понятий. Поскольку всякая коллизионная норма исходит из признания возможности применения неопределенного круга иностранных правовых систем, такая норма может быть выражена лишь посредством понятий, которые по своему содержанию являются общими для различных правовых систем. Этот способ квалификации получил в доктрине наименование "автономная квалификация". Он основывается на сравнительном правоведении как методе исследования и сравнения норм различных правовых систем. Наконец, в зарубежной доктрине предложен еще один способ, а именно: международно-частноправовая квалификация. Он основан на том, что одно и то же понятие может иметь разное значение в коллизионном и материальном праве. Например, понятие "брак" с позиций коллизионно-правовых критериев шире одноименного понятия в материально-правовом аспекте. Это объясняется тем, что вполне возможна ситуация, когда применимое право (lex causae), в отличие от той правовой системы, коллизионные нормы которой использовались при определении применимого права, приравнивает "сожительство" к "браку" и тем самым расширяет объем последнего. По мнению сторонников этой теории, коллизионно-правовые рамки квалификации должны быть шире материально-правовых. Поэтому установление природы правоотношения и толкование коллизионных норм необходимо осуществлять на основе коллизионно-правовых, а не материально-правовых критериев.
Отечественная доктрина МЧП в отношении квалификации сферы действия коллизионной нормы (ее объема) традиционно отдавала предпочтение методу "автономной квалификации". Этот метод в ряде случаев использовался в нашей стране международным коммерческим арбитражем. Так, разрешая спор по договору между советским внешнеторговым объединением и английской фирмой, подчиненному английскому праву, арбитраж квалифицировал понятие исковой давности исходя из "обобщенного" понимания этого правового института как срока, в течение которого возможна защита нарушенного гражданского права. Поэтому арбитраж не отказался от применения сроков исковой давности, предусмотренных английским правом, несмотря на то, что этот правовой институт в праве Англии не относится к материальному праву, а носит процессуальный характер*(78).
В то же время на практике была распространена и квалификация на основе норм национального права (квалификация lex fori). Этот наиболее простой и доступный способ квалификации оказывался вполне достаточным при определении применимого права в ходе рассмотрения споров, возникающих из известных отечественному праву обязательств (договоры купли-продажи, аренды, подряда, обязательства из неосновательного обогащения и т.п.).
Что касается квалификации понятий коллизионной привязки, то согласно существовавшему общему подходу отечественной доктрины такая квалификация должна осуществляться только в соответствии с правом страны суда (квалификация lex fori), потому что только такой способ квалификации может обеспечить необходимую определенность в вопросе выбора применимого права.
Комментируемая статья в п. 1 императивно предписывает при определении применимого права квалифицировать юридические понятия в соответствии с российским правом, если иное не предусмотрено законом. Таким образом, законодатель предпочел квалификацию lex fori всем иным способам квалификации. Следует отметить, что зарубежная судебная практика и доктрина отдают предпочтение именно этому способу квалификации. При этом, однако, многими зарубежными исследователями признается, что этот способ далеко не во всех случаях позволяет преодолеть проблему "конфликта квалификаций".
4. Одно характерное исключение из общего правила о квалификации в соответствии с российским правом содержится в ст. 1208 ГК. Согласно этой норме принадлежность имущества к недвижимым или движимым вещам определяется по праву страны, где это имущество находится. Аналогичная норма предусмотрена в п. 1 ст. 38 Минской конвенции 1993 г.
5. В случаях, перечисленных в п. 2 комментируемой статьи, при определении применимого права допустима квалификация в соответствии с иностранным правом.
При квалификации каких-либо понятий, содержащихся в российских коллизионных нормах, не возникает потребности обращения в этих целях к иностранному праву, поскольку в силу п. 1 комментируемой статьи их толкование по общему правилу осуществляется в соответствии с российским правом и все юридические понятия российских коллизионных норм имеют вполне определенное содержание в российском праве. Целесообразность и даже необходимость прибегнуть при квалификации юридических понятий к нормам соответствующего иностранного права возникает в ситуациях, когда для квалификации какого-либо правоотношения, из которого возник спор, необходимо уяснить юридическое понятие, не известное российскому праву. Например, гипотетически предметом разбирательства в российском суде может явиться спор, возникший из внешнеэкономического контракта между российским хозяйственным обществом и, например, немецкой или швейцарской фирмой, за которую контракт заключен прокуристом - соответственно гражданином Германии или Швейцарии. При этом немецкая или швейцарская фирма может ссылаться на то, что контракт от ее имени заключен неуполномоченным лицом. Понятия "прокура", "прокурист" ("Prokura", "Prokurist") не известны российскому праву, по крайней мере в таком словесном обозначении. Поэтому для определения характера правоотношений между фирмой и прокуристом и выбора соответствующей российской коллизионной нормы суду придется обратиться к праву Германии (§ 48-58 Германского торгового уложения) или Швейцарии (ст. 458-465 Швейцарского обязательственного закона), в которых имеются такие понятия. После квалификации этих понятий в соответствии с немецким или швейцарским правом, выбора соответствующей российской коллизионной нормы и определения с ее помощью применимого права суд сможет на основе материальных норм этого права и исходя из конкретных фактических обстоятельств решить вопрос о том, является ли немецкая или швейцарская фирма стороной по внешнеэкономическому контракту.
Следует заметить, что в рассмотренном примере осуществление квалификации юридических понятий в соответствии с иностранным правом означает, по сути, квалификацию lex causae. Дело в том, что поскольку личным законом обоих участников анализируемого правоотношения (фирма - прокурист) является право одного и того же государства - Германии или Швейцарии, применение российской коллизионной нормы, весьма вероятно, приведет к применению соответственно немецкого или швейцарского права. Таким образом, первичная квалификация осуществляется в соответствии с понятиями того права, которое подлежит применению в силу соответствующей коллизионной нормы, что представляет собой квалификацию lex causae.
6. Учитывая, что в п. 2 комментируемой статьи выбор иностранного права не ограничен, в предусмотренных этим пунктом случаях допустима и "автономная квалификация". Если в рассмотренном выше примере контракт за немецкую фирму заключен прокуристом - гражданином Швейцарии, а за швейцарскую, наоборот, гражданином Германии, то выбор права, подлежащего применению, не столь очевиден. В данном случае для того, чтобы хотя бы предположить, какие коллизионные нормы (например, подп. 13 п. 3 ст. 1211 или ст. 1217 ГК) и право какой страны могут оказаться применимыми, необходимо уяснить содержание института "прокуры". Для этого неизбежно потребуется использовать "обобщенное" понятие прокуры.

Статья 1188. Применение права страны со множественностью правовых систем

В комментируемой статье содержатся правила, которыми должен руководствоваться российский суд при выборе права иностранного государства, в котором действуют несколько правовых систем. К таким государствам относятся, например, Соединенные Штаты Америки, где право одного из штатов может существенно отличаться от права другого, Объединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии, когда необходимо, в частности, применить право либо Англии, либо Шотландии, входящих в его состав. Положения комментируемой статьи могут также распространяться на отдельные случаи интерперсональных коллизий, если при рассмотрении дела в Российской Федерации возникнет вопрос о применении обычного племенного права, действующего в некоторых развивающихся странах. В отечественной литературе указанные проблемы получили название соответственно "межобластных" и "интерперсональных" коллизий*(79). В национальное коллизионное право подобная статья включена впервые.
Решение российским судом коллизионной проблемы на основе предписаний, содержащихся в части третьей ГК, или положений международных договоров, включающих коллизионные нормы, нередко приводит к применению не российского, а иностранного права. Это может произойти, во-первых, если стороны договора или спора выбрали в качестве применимого не российское материальное право и, во-вторых, если рассматриваемое правоотношение подпадает под действие двусторонней коллизионной нормы.
В случае выбора сторонами договора или спора в качестве применимого права страны со множественностью правовых систем, целесообразно точно указать, о какой из систем идет речь. Например, если стороны намерены подчинить гражданско-правовой договор американскому праву, им лучше всего сослаться на право конкретного штата. Достаточно широко распространенная на практике оговорка относительно применения "американского" материального права неудачна. По своему содержанию она указывает только на то, что стороны не имели намерения подчинить договор ни одному из своих личных законов, ни закону страны суда - российскому закону. В этом случае суд, руководствуясь положениями комментируемой статьи, должен сам определить, право какого штата подлежит применению.
Инициатива определения одной из национальных правовых систем сохраняется за судом и в тех случаях, когда стороны не договорились о применимом праве. Так, если российская и американская компании, являющиеся сторонами, например, договора финансирования под уступку денежного требования, в котором финансовым агентом выступает компания, зарегистрированная в штате Делавэр, но имеющая штаб-квартиру и осуществляющая основную деятельность в штате Нью-Йорк, не предусмотрели право, подлежащее применению, то при рассмотрении спора в арбитражном суде РФ, суд, руководствуясь ст. 1211 ГК, должен будет определить, право какого штата подлежит применению: штата Делавэр или штата Нью-Йорк.
Проблема применения права страны со множественностью правовых систем доктринально освещена в большинстве стран. В ряде из них она нашла, кроме того, нормативное закрепление. В качестве примера можно привести Модельный ГК для стран СНГ и законодательство некоторых из них. Нормы, аналогичные российской, содержатся также в законодательстве некоторых европейских стран, в частности Австрии, Германии, Италии и Румынии*(80). Отсутствие соответствующей нормы в ряде государств комментаторы объясняют тем, что она носит "слишком технический характер", однако рекомендуют: если коллизионная норма отсылает к праву, содержащему несколько правовых систем, выбор осуществляется в соответствии с правилами решения межобластных или интерперсональных коллизий той территории, чье внутреннее право должно применяться*(81).
Главная причина, порождающая проблему выбора российским судом одной из внутренних правовых систем иностранного государства, состоит в условном несоответствии коллизионной привязки, отсылающей к праву иностранного государства в целом, действующему в нем межобластному (возможно, интерперсональному) праву. Наиболее очевидно это несоответствие проявляется при применении коллизионных норм, отсылающих к личному закону физического лица в случае, когда таким законом является закон страны его гражданства (п. 1 ст. 1195 ГК). Так, при определении дееспособности физического лица, имеющего нероссийское гражданство, в силу п. 1 ст. 1197 и п. 1 ст. 1195 ГК должен применяться закон страны гражданства иностранца. Между тем в странах со множественностью правовых систем существует единое гражданство. Поэтому отсылка к закону гражданства иностранца не указывает непосредственно на одну из правовых систем, в соответствии с которой определяется его дееспособность. Например, при рассмотрении дел с участием граждан США указание коллизионной нормы на закон страны гражданства само по себе не дает возможности применить материально-правовые нормы иностранного права, поскольку гражданская дееспособность в данном случае будет определяться не федеральным законом, а законом штата.
В качестве общего принципа решения этого несоответствия комментируемая статья предусматривает, что выбор правовой системы, подлежащей применению российским судом, будет определяться в соответствии с правом иностранного государства. Однако применение российским судом норм иностранного права, решающих межобластные коллизии, не всегда практически возможно. В случае, если внутреннее коллизионное право в иностранном государстве действует в каждой из правовых систем, российский суд не избежит проблемы выбора не только материального, но и коллизионного права, действующего в иностранном государстве. Причем российский суд будет в принципе не способен решить вопрос межобластных коллизий иностранной правовой системы, поскольку выбор возможен лишь между правом страны суда (в данном случае законом территории, где предъявлен иск) и правом, с которым отношение имеет разумную связь, а российский суд решает коллизию только между российским и иностранным правопорядками.
Для применения права страны со множественностью правовых систем, если невозможно определить в соответствии с правом этой страны, какая из правовых систем подлежит применению, комментируемая статья предусматривает применение правовой системы, с которой правоотношение наиболее тесно связано. В данном случае эта статья, действуя как специальная, повторяет общий коллизионный принцип, закрепленный в п. 2 ст. 1186 ГК (см. коммент. к ней).
Применение других коллизионных норм, содержащих привязки к месту нахождения или лица, или вещи, или государственного органа, а также к месту совершения действия или к месту осуществления деятельности, в определенной степени упрощает решение проблемы, поскольку по признаку места возможна идентификация фактических обстоятельств с одной из правовых систем, действующих в границах иностранного государства. В этих случаях принятие российским судом решения о выборе одной из правовых систем иностранного государства будет зависеть от фактических обстоятельств, доказанных сторонами. При этом, однако, следует учитывать, что коллизионная привязка к месту жительства физического лица, хотя и упрощает проблему с точки зрения идентификации места, относящегося к определенной правовой системе, но способна вступить в противоречие с коллизионным правом, действующим в ней. Это может быть связано с различием в содержании института места жительства или места нахождения, известного российскому праву, и института домицилия, существующего в странах "общего права". Например, постоянное место жительства лица, имеющего несколько гражданств, в Англии не исключает, что его дееспособность определяется домицилием происхождения, коим может являться Шотландия и который он сохранил вне зависимости от проживания в Англии. Принимая во внимание существенные различия в содержании рассматриваемых коллизионных принципов, российскому суду и в подобных случаях целесообразно применять правовую систему, с которой отношение наиболее тесно связано.
Вместе с тем, делая выбор в пользу одной из правовых систем иностранного государства, российский суд должен учитывать и положения п. 2 ст. 1192 ГК, поскольку они действуют в отношении не только международных, но и межобластных коллизий.
Предусмотренная комментируемой статьей возможность применения той из внутренних правовых систем иностранного государства, с которой отношение наиболее тесно связано, может наиболее полно использоваться в практике международного коммерческого арбитража, как это предусмотрено п. 1 ст. 1186 ГК.

Статья 1189. Взаимность

1. В отечественной литературе отмечалось, что взаимность, понимаемая в широком смысле, - это одно из начал международного сотрудничества, позволяющих обеспечивать на основе равенства и взаимной выгоды права и интересы государств, их граждан и организаций*(82). Статья о взаимности в отношении применения иностранного права включена в гражданское законодательство России впервые. Цель комментируемой статьи состоит в том, чтобы обратить внимание суда или иного органа на то, что применение иностранного права, к которому отсылает коллизионная норма, установленная российским законом или международным договором РФ, не обусловлено взаимностью. Требование наличия взаимности в качестве условия для применения иностранного права не устанавливается. Суд, таким образом, не должен устанавливать, применяется ли в соответствующем государстве российское право или не применяется. Для современного мира характерно то, что применение в одной стране права другой страны не ставится в зависимость от того, будет ли в этой другой стране применяться право этой страны. В ряде государств это положение закреплено в законодательстве (в качестве примера можно сослаться на венгерский закон о международном частном праве). В странах СНГ, гражданское законодательство которых основано на Модельном ГК для стран СНГ, такое правило о взаимности предусмотрено в гражданских кодексах Армении 1998 г. (ст. 1257), Белоруссии 1998 г. (ст. 1098), Казахстана 1999 г. (ст. 1089), Киргизии 1998 г. (ст. 1172), Узбекистана 1996 г. (ст. 1163).
2. Комментируемая статья состоит из двух частей. Согласно общему положению, сформулированному в п. 1 этой статьи, российский суд или иной орган должен применять иностранное право независимо от того, применяется ли в соответствующем государстве к отношениям такого рода российское право. Под "соответствующим государством" понимается государство, право которого в силу коллизионной нормы подлежит применению в России. Под "отношениями такого рода" следует понимать гражданские правовые отношения того же характера, в целях регулирования которых коллизионная норма отсылает к иностранному праву.
Из этого общего положения неприменения взаимности делается исключение в отношении случаев, когда применение иностранного права на началах взаимности предусмотрено законом.
Таким образом, комментируемая статья исходит из того, что применение иностранного права, как правило, носит безусловный характер. Правило имеет практическое значение не только для суда или иного органа, применяющего иностранное право, но и для стороны в споре, стремящейся по тем или иным причинам добиться того, чтобы суд отказался от применения иностранного права.
3. В п. 2 комментируемой статьи разъясняется, как должен поступить суд или иной орган при наличии в каком-либо законе исключений из общего правила о неприменении взаимности. В этом случае не нужно доказывать наличие взаимности. Если применение иностранного права зависит от взаимности, предполагается, что она существует, поскольку не доказано иное. Таким образом, ГК устанавливает презумпцию наличия взаимности.
Из приведенного положения п. 2 комментируемой статьи следует сделать вывод о том, что при рассмотрении спора стороны, доказывающие, что иностранное право соответствующего государства не может быть применено, должны предоставить доказательства, свидетельствующие об отсутствии взаимности, и эти доказательства должны быть оценены судом.
4. Вопрос о неприменении принципа взаимности в отношении иностранного права следует отличать от других возможных случаев применения или неприменения иностранного права.
В законодательстве ряда государств, а также в международных договорах в силу принципа взаимности иностранным лицам предоставляется национальный режим.
В действующем российском законодательстве требование взаимности, как правило, не предусматривается. В соответствии с ч. 3 ст. 62 Конституции и ст. 4 Закона о положении иностранных граждан иностранные граждане пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом.
По Федеральному закону от 03.08.95 N 123-ФЗ "О племенном животноводстве"*(83) на территории РФ иностранные граждане или иностранные юридические лица могут осуществлять деятельность в этой области "в той мере, в какой указанный режим предоставляется соответствующим иностранным государством гражданам и юридическим лицам Российской Федерации" (ст. 45).
Согласно Закону о товарных знаках иностранные юридические и физические лица пользуются правами, предусмотренными этим Законом наравне с юридическими и физическими лицами Российской Федерации в силу международных договоров РФ или на основе принципа взаимности.
Право на регистрацию в Российской Федерации наименования мест происхождения товаров предоставляется юридическим и физическим лицам государств, предоставляющих аналогичное право юридическим и физическим лицам Российской Федерации. Требования взаимности установлено в отношении прав иностранных физических и юридических лиц в ряде других законов в области интеллектуальной собственности.

Статья 1190. Обратная отсылка

1. Проблема обратной отсылки возникла перед судами ряда государств во второй половине XIX в., когда при рассмотрении споров в силу двусторонней коллизионной нормы требовалось применять иностранное право. Эти проблемы возникают в случаях, когда отечественное право отсылает к иностранному праву, а из коллизионных норм последнего вытекает необходимость обращения вновь к отечественному праву или к праву третьей страны. В российское гражданское законодательство правило об обратной отсылке включается впервые. Такого правила не было ни в Основах гражданского законодательства, ни в ГК РСФСР, однако в отечественной литературе существовали разные точки зрения о целесообразности принятия обратной отсылки*(84).
2. Новое регулирование соответствует международной практике и современной доктрине, особенно в части, касающейся договорных обязательств, хотя законодательство различных государств решает сложную проблему обратной отсылки неоднозначно. Положения об обратной отсылке предусмотрены в Законе о международном частном праве Грузии от 29 апреля 1998 г., а также содержатся в законодательстве Германии, Венгрии, Польши и других стран. По закону Швейцарии применение обратной отсылки ограничивается некоторыми случаями, связанными с применением швейцарского права. Так же как в Швейцарии применение обратной отсылки только в конкретных, определенных законом случаях предусмотрено законами Италии, Португалии, Швеции, штата Луизиана (США), Азербайджана (по Закону от 6 июня 2000 г.). По этому пути пошло и российское законодательство.
3. В пользу принятия обратной отсылки приводился довод о том, что суть применения коллизионных норм состоит в выборе правовой системы, с которой правоотношение имеет наиболее тесную связь. Поэтому следует учитывать не только ее материальные, но и коллизионные нормы. Против признания обратной отсылки выдвигался тезис о том, что коллизионная норма страны суда уже решила проблему выбора права. Поэтому отсылку к праву другой страны следует понимать как отсылку исключительно к материально-правовым нормам другой страны, а не к коллизионным нормам. Негативное отношение к принятию обратной отсылки было выражено в Римской конвенции 1980 г. (ст. 15). В этой статье предусмотрено, что под правом государства, подлежащим применению в соответствии с Римской конвенцией 1980 г., понимается действующие в этом государстве правовые нормы, "за исключением норм международного частного права". В ряде современных законов в области МЧП также отразились тенденции общего негативного подхода к признанию обратной отсылки и признания ее в строго определенных случаях. Из этого исходит в своей резолюции от 23 августа 1999 г. такая авторитетная международная неправительственная организация, как Институт международного права.
Попытки решить проблему путем заключения международной конвенции не увенчались успехом. Гаагская конвенция о регулировании конфликтов между правом страны гражданства и правом страны местожительства 1955 г. в силу не вступила.
4. В нашей стране отрицательное отношение к применению обратной отсылки было выражено прежде всего в отношении права, применяемого к внешнеторговым сделкам в решениях третейского суда (МКАС). Еще в 1967 г. при рассмотрении Внешнеторговой арбитражной комиссией (впоследствии преобразованной в МКАС) иска английской фирмы "Ромулус филмс лтд" к Внешнеторговому объединению "Совэкспортфильм" возник следующий вопрос. Договор о прокате советского фильма "Спящая красавица" был заключен в Лондоне, и, следовательно, в соответствии с действующей тогда коллизионной нормой ст. 126 Основ гражданского законодательства к нему должно было применяться английское право. Однако ответчик, ссылаясь на английские коллизионные нормы, доказывал, что они отсылают, в свою очередь, к советскому праву. Арбитраж отверг этот довод ответчика, указав в своем решении, в частности, следующее: "Как бы ни решался этот вопрос по английскому коллизионному праву, принятие обратной отсылки во всяком случае зависит от советского коллизионного права", а последнее в соответствии с господствующей доктриной и практикой не применяет "обратной отсылки при разрешении споров по внешнеторговым сделкам, за исключением случаев, предусмотренных в заключенных СССР международных договорах".
Вопрос об обратной отсылке в период существования СЭВ получил отрицательное решение и при регулировании внешнеторговой поставки в отношениях между странами-членами СЭВ. Это нашло свое выражение в том, что в Общих условиях поставок СЭВ 1968/1988 гг., подлежащих обязательному применению, прямо предусматривалось, что в отношениях сторон по поставкам товаров по тем вопросам, которые не урегулированы контрактом или Общими условиями, применяется "материальное право страны-продавца", т.е. обратная отсылка исключалась.
Отрицательное отношение к применению обратной отсылки получило в России впервые законодательное закрепление в Законе о коммерческом арбитраже. В соответствии с этим Законом третейский суд должен разрешать споры в соответствии с такими нормами права, которые стороны избрали в качестве применимых к существу спора. "Любое указание на право или систему права какого-либо государства, - говорится в ст. 28 Закона, - должно толковаться как непосредственно отсылающее к материальному праву этого государства, а не к его коллизионным нормам".
5. Комментируемая статья, посвященная обратной отсылке, состоит из двух частей. Пункт 1 содержит общее правило, согласно которому любая отсылка к иностранному праву должна пониматься как отсылка к материальному праву, а не к коллизионному праву соответствующей страны. При этом следует иметь в виду, что коллизионные нормы, включенные в разд. VI ГК, предусматривают отсылку не к конкретному, изолированному предписанию иностранного права, а к иностранной правовой системе в целом, однако в эту систему включается лишь материальное право, материально-правовые нормы соответствующей страны.
Вопрос об обратной отсылке применительно к договорным отношениям непосредственно связан с основополагающим принципом автономии воли сторон (см. коммент. к ст. 1210). Выбирая право, подлежащее применению к их отношениям, стороны имеют в виду исключительно материальное право, а не коллизионные нормы иностранного права, применение которых может лишь привести к неопределенности относительно права, подлежащего применению к отношениям сторон.
Пункт 2 комментируемой статьи предусматривает исключения из этого общего правила. Исключения предусмотрены в отношении двух категорий случаев или, иными словами, при наличии двух условий. Во-первых, в отношении случаев, когда нормы иностранного права отсылают конкретно к российскому праву, а не к праву какой-то третьей страны. Таким образом, отсылки к праву третьей страны в соответствии с этой нормой части третьей ГК вообще не допускаются. Во-вторых, в случае отсылки к российскому праву устанавливается, что обратная отсылка может применяться в случаях отсылки к положениям, определяющим правовое положение физического лица.
Конкретно речь идет о статьях, определяющих личный закон физического лица (ст. 1195 ГК): право, подлежащее применению при определении гражданской правоспособности физического лица (ст. 1196 ГК), право, подлежащее применению при определении гражданской дееспособности физического лица (ст. 1197 ГК), право, подлежащее применению при определении прав физического лица на имя (ст. 1198 ГК), право, подлежащее применению к опеке и попечительству (ст. 1199 ГК), право, подлежащее применению при признании физического лица безвестно отсутствующим и при объявлении умершим (ст. 1200 ГК). Так, например, в отношении опеки над несовершеннолетним гражданином Канады, проживающим в России, коллизионная норма отсылает к закону о гражданстве, а коллизионная норма канадского закона (Гражданского кодекса провинции Квебек) отсылает к закону местожительства. В Азербайджане, например, при применении иностранного права по вопросам, касающимся физических лиц, их правоспособности и дееспособности, а также семейных и наследственных отношений, обратная отсылка применяется.
В России применение в случаях, касающихся определения личного закона физического лица, российского права при отсылке к нему иностранного права способствует большей стабильности и определенности в отношении установления прав личности, не говоря уже о том, что это облегчает задачу суда. Употребление обратной отсылки в отношении правового положения физического лица отражает и общую тенденцию части третьей ГК, исходящей из критерия наличия тесной связи соответствующих отношений с применяемым правом.
6. Общий отрицательный подход к применению обратной отсылки, проявленный в части третьей ГК, естественно, не означает, что она не будет применяться в случаях, когда такая отсылка прямо предусмотрена в международных соглашениях, например во вступившей в силу в 1985 г. Конвенции о международном железнодорожном сообщении (КОТИФ), заменившей Бернские конвенции о железнодорожных перевозках. Согласно этой Конвенции общая коллизионная норма отсылает к праву страны суда, включая его коллизионные нормы. Хотя Россия не является участницей КОТИФ, положения этого соглашения, связанные с ним инструкции и другие нормативные акты применяются при перевозках российских внешнеторговых грузов в страны - участницы КОТИФ и из этих стран в Россию.

Статья 1191. Установление содержания норм иностранного права

1. Нормы комментируемой статьи применяются в судебном процессе в тех случаях, когда в силу соответствующих коллизионных норм правоотношение подчинено иностранному праву.
Необходимость в установлении содержания иностранного права возникает вследствие применения соответствующей коллизионной нормы. Процесс применения коллизионных норм включает две различные стадии. На первой стадии устанавливается, применяется ли коллизионная норма и какая именно, к праву какой страны отсылает коллизионная норма. На второй стадии применяется право, к которому отсылает коллизионная норма. Именно на этой стадии может возникнуть проблема установления содержания иностранного права. Очевидно, что возможность правильного установления содержания иностранного права оказывается, в конечном счете, важнейшим условием применения коллизионных норм. Само использование коллизионного метода регулирования обусловлено наличием правил, которые могли бы служить предпосылкой для правильного и эффективного установления содержания иностранного права.
Нормы о порядке установления содержания иностранного права имелись в ранее действовавшем законодательстве, например в ст. 157 Основ гражданского законодательства.
Право многих зарубежных стран, в том числе государств-участников СНГ, содержит нормы о порядке установления содержания иностранного права (Армения, Белоруссия, Казахстан, Австрия, Венгрия, Италия, Китай и др.).
Поскольку в силу ст. 104 Основ законодательства о нотариате нотариус в соответствии с российским законодательством и международными договорами также применяет нормы иностранного права, положения комментируемой статьи должны учитываться в деятельности нотариусов.
2. В соответствии с п. 1 комментируемой статьи установление содержания норм иностранного права должно осуществляться в соответствии с их официальным толкованием, практикой применения и доктриной в соответствующем иностранном государстве. Это означает, что суд должен применять нормы иностранного права именно как правовые нормы и в соответствии с "духом" той правовой системы, частью которой они являются. Иными словами, суд должен толковать и применять иностранное право так же, как оно понимается и применяется в соответствующем иностранном государстве.
Необходимость наличия такой нормы объясняется существующими различными подходами к категории "иностранное право". В доктрине стран англосаксонского права или общего права, например Великобритании, господствует мнение, согласно которому иностранное право служит лишь одним из фактических обстоятельств, подлежащих доказыванию. С точки зрения доктрины англосаксонского права иностранное право есть вопрос факта. Альтернативой такому подходу к иностранному праву является отношение к нему как к правовой категории. Для правовых систем многих европейских стран, относящихся к романо-германской правовой семье, в частности Германии, иностранное право является правовой категорией. С точки зрения правовой доктрины этих стран при применении иностранного права суд устанавливает не вопросы факта, а вопросы права.
В отечественной доктрине частного права иностранное право традиционно рассматривается, по крайней мере большинством авторов, как правовая категория, что нашло свое отражение в п. 1 комментируемой статьи.
Отличия двух вышеупомянутых подходов к иностранному праву имеют не только теоретический аспект, но и проявляются в практическом плане. Если относиться к иностранному праву как к фактическому обстоятельству, то по общему правилу: обязанность установления содержания иностранного права возлагается на стороны; невозможность установления его содержания может повлечь за собой отказ в иске; в случае обжалования судебного решения вышестоящий суд не вправе пересматривать выводы нижестоящего суда относительно содержания примененного иностранного права. Наоборот, если квалифицировать иностранное право в качестве правовой категории, то, опять же по общему правилу: установление его содержания составляет обязанность суда (ex-officio); невозможность установления его содержания не должна влечь за собой отказ в иске; вышестоящий суд вправе пересматривать выводы нижестоящего суда по вопросам иностранного права.
Вместе с тем при отношении к иностранному праву как к фактическому обстоятельству нельзя не учитывать то, что это факт особого рода, имеющий в своей основе право иностранного государства. Иностранное право рассматривается как факт в значительной степени лишь для целей доказывания. Квалифицируя иностранное право как правовую категорию, также нельзя не учитывать практические сложности, связанные с его доказыванием. Все это приводит к тому, что суды стран, придерживающихся различных подходов к иностранному праву, на практике используют сходные способы установления его содержания и решения иных вопросов, возникающих в связи с его применением. Поэтому становится очевидной условность противопоставления двух подходов к иностранному праву.
3. По своему характеру нормы, содержащиеся в п. 2 комментируемой статьи, являются процессуальными. Этим объясняется то, что нормы о порядке установления содержания иностранного права содержатся в законодательных актах, регулирующих правоотношения, возникающие в сфере правосудия. Например, подобные нормы содержались в ст. 12 ранее действовавшего Арбитражного процессуального кодекса РФ (АПК РФ) от 05.05.95 N 70-ФЗ*(85). Ныне действующий АПК в ст. 14, озаглавленной "Применение норм иностранного права", практически дословно воспроизводит комментируемую статью ГК.
СК также содержит сходные нормы о порядке установления содержания иностранного семейного права (ст. 166). Эти нормы адресованы в первую очередь суду, органам ЗАГС и иным органам, в компетенцию которых входит применение иностранного права в сфере семейных отношений, что также обусловлено их процессуальной природой.
В то же время нормы национального процессуального права, регламентирующие разрешение споров с участием иностранного элемента, образуют специальную совокупность, которую в науке МЧП принято именовать международным гражданским процессом. В отечественной правовой науке международный гражданский процесс традиционно изучается в ряду других проблем МЧП, т.е. в плане правоведения рассматривается как часть МЧП. Этим можно объяснить включение указанных норм в разд. VI ГК "Международное частное право".
4. В силу п. 2 комментируемой статьи установление содержания иностранного права по общему правилу является обязанностью суда. Вместе с тем судья в большинстве случаев не знает содержания иностранного права и не обязан знать его. Поэтому в абз. 1 п. 2 этой статьи предусмотрены различные "источники" установления содержания иностранного права. К их числу относятся Минюст России, российские и иностранные компетентные органы и организации, а также эксперты. К сожалению, вслед за Основами гражданского законодательства (ст. 157) указанная норма, предусмотрев право суда обращаться за содействием и разъяснением в Минюст России и другие российские государственные органы, не установила их встречной обязанности в предоставлении такого содействия и разъяснений. Поэтому на практике указанные органы зачастую не оказывают судам необходимой помощи в деле установления содержания иностранного права.
Что касается обращений в компетентные органы и организации за границей, то в отсутствие необходимого организационно-финансового обеспечения деятельности российских судов возможность таких обращений носит в значительной степени декларативный характер.
Российская Федерация является участницей Европейской конвенции об информации относительно иностранного законодательства*(86). Участниками этой Конвенции помимо России являются еще более 40 государств. Конвенция предусматривает, что договаривающиеся стороны обязуются предоставлять друг другу в соответствии с ее положениями информацию относительно своего законодательства и процедур в гражданской и коммерческой сферах, а также относительно их судебной системы. К сожалению, механизм предоставления информации по указанной Конвенции не является эффективным для целей установления содержания иностранного права, что признается многими, в том числе зарубежными, исследователями.
5. В соответствии с п. 2 комментируемой статьи для целей установления содержания иностранного права суд может привлечь экспертов. Между тем, экспертом является лицо, обладающее специальными познаниями (ст. 74 ГПК, ст. 55 АПК). При этом ГПК уточняет, что такие познания должны относиться к области науки, искусства, техники или ремесла. Комментируемая статья исходит из того, что в гражданском процессе для целей установления содержания иностранного права, т.е., по сути, для разрешения правовых вопросов, можно назначить экспертизу. Многие процессуалисты, однако, отрицают такую возможность, считая, что знания в области права не относятся к специальным знаниям, с использованием которых проводится экспертиза. Поэтому, по их мнению, в гражданском процессе нельзя назначить экспертизу для разрешения правовых вопросов, в том числе касающихся содержания и порядка применения норм иностранного права. В ранее действовавшем АПК РФ предусматривалось право суда в целях установления содержания норм иностранного права привлекать не экспертов, а специалистов (ч. 2 ст. 12). При этом, однако, не раскрывалось понятие "специалист".
Таким образом, привлечение судом экспертов для целей установления содержания норм иностранного права является особенностью применения иностранного права, отражающей существующие объективные трудности процесса установления его содержания. Наличие в российском праве, в котором иностранный закон трактуется как правовая категория, норм, допускающих такую возможность, свидетельствует о том, что граница между двумя вышеописанными подходами к категории "иностранное право" весьма подвижна.
6. Лица, участвующие в деле, вправе различными способами содействовать суду в установлении содержания иностранного права. На практике такие лица, как правило, оказывают суду весьма серьезное содействие в установлении содержания иностранного права: представляют тексты иностранных законов, заключения иностранных юристов по вопросам иностранного права, информацию о судебной практике соответствующего иностранного государства и т.п. Не будет преувеличением признание того, что усилия этих лиц являются решающим фактором в процессе установления содержания иностранного права.
Кроме того, согласно абз. 3 п. 2 комментируемой статьи по требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, суд может возложить бремя доказывания содержания норм иностранного права на стороны. Эта норма является новеллой в российском законодательстве. Она направлена на преодоление объективных сложностей процесса установления содержания норм иностранного права. Реальная возможность установления как содержания иностранной нормы, так и практики ее применения может существовать лишь тогда, когда условия процесса понуждают стороны приводить максимально полную правовую аргументацию своих позиций.
Практическое содействие сторонам в установлении содержания иностранного права может быть оказано иностранными адвокатами, которые в соответствии с Федеральным законом от 31.05.02 N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации"*(87) вправе оказывать юридическую помощь на территории РФ по вопросам права данного иностранного государства (п. 5 ст. 2).
Учитывая, что коммерческие организации и предприниматели, участвующие в деле, заинтересованы в его исходе, они зачастую фактически добровольно принимают на себя бремя доказывания содержания иностранного права. Вместе с тем на основании комментируемой статьи в отдельных случаях суд вправе формально возложить такое бремя на стороны. После этого роль суда будет заключаться в оценке представляемых сторонами доказательств содержания иностранного права. В этом случае суд вправе счесть иностранное право установленным на основании сведений о нем, представленных сторонами или одной из них, при условии, что суд признает такие сведения позволяющими установить содержание иностранного права.
7. Невозможность установления содержания применимого иностранного права не может повлечь за собой отказ в правосудии, что явилось бы нарушением основ конституционного строя государства (ст. 46 Конституции).
В праве зарубежных стран предусматриваются различные последствия неустановления содержания иностранного права: отказ в иске; применение закона суда (lex fori); применение права страны, чья система близка к правовой системе страны, право которой не удалось установить; применение унифицированных норм; использование общих правовых принципов; изменение коллизионной привязки; применение сравнительно-правового метода.
Согласно п. 3 комментируемой статьи в России в таких случаях применяется закон суда (lex fori). Представляется, что указанная норма применима и в случае, когда бремя доказывания содержания иностранного права возложено на стороны. В этом случае, даже если ни одна из сторон не представила удовлетворительных доказательств содержания иностранного права, суд должен не отказывать в иске, а разрешить спор на основе норм российского права.

Статья 1192. Применение императивных норм

1. В п. 1 комментируемой статьи речь идет о применении особых императивных норм российского права независимо от иностранного права, которым регулируется конкретное правоотношение.
Концепция сверхимперативных норм в МЧП была впервые разработана в середине 1950-х гг. во французской доктрине*(88), а впоследствии признана и зафиксирована в национальном законодательстве многих стран и в международных актах. Суть данной концепции заключается в следующем: в любом национальном законодательстве содержатся такие императивные нормы, которые в силу своей особой значимости должны применяться всегда, независимо от применимого права, определенного сторонами гражданского правоотношения (в силу автономии воли) или судом (в результате применения коллизионных норм). Такие нормы получили название "сверхимперативных" (используются и иные термины - нормы непосредственного применения, императивные нормы в МЧП и др.)*(89).
Основной смысл данной нормы, являющейся новеллой для российского права, заключается в том, что законодатель признает наличие в российском праве особых норм и обязывает суд применять их при рассмотрении соответствующих дел. Если с теоретической точки зрения эта концепция не вызывает особых сложностей, то с практической она приводит к немалым трудностям, с которыми может столкнуться суд в каждом конкретном случае. Основная сложность заключается в нахождении таких норм среди всего массива императивных норм. Для облегчения поиска законодатель включил несколько критериев, которым должны отвечать такие нормы:
- указание в самой норме;
- обеспечение прав участников гражданского оборота;
- обеспечение охраняемых законом интересов участников гражданского оборота.
Примером такой нормы в российском праве может служить ст. 162 ГК "Последствия несоблюдения простой письменной формы сделки", в п. 3 которой установлено, что несоблюдение простой письменной формы внешнеэкономической сделки влечет недействительность сделки. Эта императивная норма российского законодательства, как свидетельствует обширная практика, не может быть изменена никаким соглашением сторон, включая соглашение о применимом праве. Это означает, что независимо от выбранного сторонами или установленного судом применимого права положение о форме внешнеэкономической сделки применяется всегда.
В качестве еще одного примера можно рассмотреть ст. 14 СК, устанавливающую обстоятельства, препятствующие заключению брака российскими гражданами и на территории РФ. Хотя в самой статье нет указаний на ее особый характер, смысл статьи недвусмысленно указывает на обязательность ее применения независимо от того, какое иностранное право регулирует условия заключения конкретного брака.
Интересный вопрос может возникнуть в связи с применением норм акционерного законодательства. Некоторые его нормы, в частности о правах акционеров на участие в общем собрании акционеров, отчуждении акций, получении дивидендов, получении информации о деятельности общества, в определенной ситуации могут быть сочтены за сверхимперативные нормы, действие которых не затрагивается иностранным правом, применимым в конкретном случае.
Иностранная практика, уже давно применяющая концепцию сверхимперативных норм, к таким нормам относит положения, регулирующие права потребителей, ответственность перевозчика, права и интересы детей.
2. Обращает на себя внимание схожесть концепции сверхимперативных норм и концепции позитивного публичного порядка (см. коммент. к ст. 1193). И в том и в другом случае речь идет о наборе определенных норм, положений национального законодательства, применение которых сохраняется независимо от применимого права. Отличие заключается в том, что концепция публичного порядка (в позитивной и в негативной форме) включает в себя не только и не столько конкретные нормы законодательства, а основополагающие принципы определенной национальной системы права, что и делает ее столь сложной для толкования и практического применения. В связи с этим уместно отметить, что соединение конкретных норм и общих принципов в концепции публичного порядка приводит к ее "рыхлости". В результате исключения из нее конкретных материально-правовых норм концепция публичного порядка приобрела, насколько это возможно, определенную стройность и логику.
3. Проблема сверхимперативных норм условно может быть подразделена на две: применение сверхимперативных норм страны суда; применение сверхимперативных норм третьей страны, с правом которой правоотношение имеет тесную связь. Для этих двух типов сверхимперативных норм мировая практика, нашедшая отражение в ГК, устанавливает различный режим применения: сверхимперативные нормы страны суда должны применяться в обязательном порядке, а сверхимперативные нормы третьей страны могут применяться или не применяться по усмотрению суда. Этому разделению полностью соответствует структура комментируемой статьи - в п. 1 речь идет о обязательности применения сверхимперативных норм российского права, а в п. 2 о возможности применения сверхимперативных норм третьей страны*(90).
4. Формулировка комментируемой статьи в большой степени базируется на аналогичной статье Римской конвенции 1980 г. (ст. 7). Основное различие заключается в том, что в Римской конвенции на первое место поставлена проблема применения императивных норм третьего государства, право которого тесно связано с правоотношением, а не императивных норм страны суда.
5. Использование механизма сверхимперативных норм страны суда позволит решить также проблему "обхода закона". В МЧП любой страны проблема "обхода закона" представляется весьма сложной. Для ее решения предлагались различные способы: ограничение автономии воли, введение запрета "обхода закона" и др. В настоящее время наиболее целесообразным способом борьбы с "обходом закона" признана концепция сверхимперативных норм, которая позволяет применить к правоотношениям важные с точки зрения конкретного государства нормы, независимо от избранного сторонами права.
6. В п. 2 комментируемой статьи предусматривается возможность применить императивные нормы другой страны, если суд придет к выводу, что отношение тесно связано с этой страной. Другими словами, для применения данного положения суд должен определить: 1) существует ли тесная связь отношения с правом другого государства, а не того, чье право применяется в силу автономии воли сторон или в соответствии с коллизионной нормой, и 2) какие императивные нормы этой правовой системы должны быть учтены. При определении наличия тесной связи (принцип тесной связи впервые включен в ГК - см. ст. 1186 и 1211 и коммент. к ним) с правом другого государства необходимо учитывать, в частности, место исполнения договора или какой-либо его части, связь стороны правоотношения с правом другого государства и др.
Законодатель, как и в п. 1 комментируемой статьи, предлагает некоторые критерии, которые должны помочь суду при ответе на второй вопрос, - необходимо учитывать назначение и характер таких норм, последствия их применения или неприменения.
Гибкий характер данной нормы предполагает, что ее применение зависит от конкретных обстоятельств и от оценки судом каждой ситуации. Новизна данного положения для российского права возлагает на суды необходимость разрабатывать самостоятельно дополнительные критерии, тесты для его применения.

Статья 1193. Оговорка о публичном порядке

1. Оговорка о публичном порядке не является новеллой для российского законодательства - она включалась и в ГК РСФСР (ст. 568), и в Основы гражданского законодательства (ст. 158). Однако формулировка, включенная в комментируемую статью, существенно отличается от предыдущих. Если в ГК РСФСР основной акцент сделан на "основы советского строя", в Основах гражданского законодательства - на "основы советского правопорядка", то в комментируемой статье речь идет об "основах правопорядка", что подчеркивает, в первую очередь, правовой характер ограничения применения иностранного права, а не идеологический, политический и т.п.
Помимо этого, в комментируемую статью включено несколько уточняющих характеристик, отсутствовавших в прежнем законодательстве и помогающих при решении вопроса о применении данного положения. В первой норме статьи подчеркивается, что неприменение иностранного права может иметь место "в исключительных случаях", а противоречие основам правопорядка Российской Федерации должно быть "явным". Эти дополнения, заимствованные из современных иностранных законодательных актов, должны помочь правоприменительным органам при применении этой оговорки.
Проблема, получившая впоследствии название "концепция публичного порядка", появилась практически одновременно с возникновением МЧП как результат необходимости применения иностранного права. Впервые об этом стали говорить итальянские постглоссаторы, считающиеся родоначальниками науки МЧП. Однако глубоко и подробно концепция публичного порядка была разработана французскими юристами, что отразилось в самом наименовании концепции - международная и национальная практика чаще всего использует французское написание ordre public.
2. Основой для разработки концепции публичного порядка послужила ст. 6 Гражданского кодекса Франции: невозможно частным соглашением нарушать законы, касающиеся общественного порядка и добрых нравов. Другими словами, любое соглашение между частными лицами признается недействительным, если оно нарушает или противоречит законам, составляющим основу общественного порядка и добрых нравов.
В этой статье речь шла исключительно о внутренних соглашениях, которые не должны нарушать внутренний публичный порядок - ordre public interne. Позднее практика распространила это правило на ситуации, связанные с применением иностранных законов в силу действия французской коллизионной нормы или автономии воли сторон. В этом случае стали говорить о международном публичном порядке - ordre public international или публичном порядке в смысле МЧП. Смысл концепции "международного публичного порядка" сводился к невозможности применения иностранного закона, если он противоречит публичному порядку данного государства.
Самым сложным в этой концепции оказалось очертить круг законов, относящихся или составляющих и обеспечивающих общественный порядок и добрые нравы, которые ни при каких обстоятельствах нельзя обойти и которые должны применяться, несмотря ни на что. Французский коллизионист XIX века Пилле (Pillet) относил к таким законам нормы уголовного и административного права, о денежном обращении, о недвижимости*(91). Однако в этих случаях речь преимущественно идет о публичном праве, и коллизионная проблема вообще не встает. Периодически возобновляемые попытки очертить круг этих законов ни к чему не привели. Определение и раскрытие концепции публичного порядка через описание совокупности внутренних законов, которые должны применяться, получило название "позитивной концепции публичного порядка".
3. Немецкие коллизионисты подошли к проблеме иначе. Статья 6 Вводного закона к Германскому гражданскому уложению*(92), озаглавленная "Публичный порядок" (ordre public), гласит: правовая норма иностранного государства не применяется, если ее применение ведет к результату, который явно несовместим с основными принципами германского права. В особенности она не может быть применена, если применение несовместимо с основными правами. В этой формулировке акцент делается на иностранный закон, который не может быть применен в случае противоречия национальному публичному порядку. Такой подход получил название "негативная концепция публичного порядка", которая нашла отражение в современных кодификациях подавляющего большинства стран.
4. Совершенно очевидно, что концепцию публичного порядка в МЧП нельзя "строить" на различиях правовых систем - эти различия послужили причиной появления МЧП. Именно это отражено в ч. 2 комментируемой статьи.
В современных законодательствах оговорки о публичном порядке сформулированы весьма схоже: во всех них идет речь о невозможности применить иностранный закон, если это противоречит "основным принципам германского права" (ст. 6 Вводного закона к Германскому гражданскому уложению), "основным принципам австрийского правопорядка" (§ 6 австрийского закона о международном частном праве 1978 г.), несовместимо "со швейцарским публичным порядком" (ст. 17 швейцарского закона о международном частном праве 1987 г.), несовместимо "с требованиями публичного порядка" (ст. 16 итальянского закона о реформировании итальянской системы международного частного права).
Невозможность дать хоть сколько-нибудь расширенную расшифровку понятия "публичный порядок" объясняется не только тем, что это понятие находится на стыке права, экономики, политики, этики, философии, морали, но и тем, что представления об основах правопорядка меняются с течением времени.
Юридическая практика в тех случаях, когда затруднительно выработать конкретные дефиниции, прибегает к иному способу определения сложных явлений - перечислению характеристик, разработке подходов и тестов для конкретных ситуаций. Применительно к публичному порядку практика не слишком обширна, поскольку во всех странах к этому способу отказа от применения иностранного закона прибегают сравнительно редко.
Современным примером ситуации, в которой суды возможно сочтут необходимым применить оговорку о публичном порядке, может служить проблема признания (или непризнания) юридических последствий заключения союза однополых лиц, узаконенного в некоторых странах, в частности в Швеции, Норвегии, Дании, Нидерландах, Франции*(93). В связи с признанием таких союзов в отдельных странах могут возникнуть весьма сложные проблемы в МЧП. Например, наследует ли переживший партнер недвижимость, находящуюся в стране, где такие союзы не признаются? Вправе ли партнер такого союза заключить брак в другой стране, где такие союзы не признаются? Может оказаться, что единственным правовым основанием для непризнания последствий таких союзов окажется оговорка о публичном порядке. В литературе, однако, высказывалось соображение о том, что не следует торопиться использовать концепцию о публичном порядке, а нужно проявлять большую толерантность к разнообразию человеческих взаимоотношений*(94).
Современный уровень "взаимодействия" различных правовых систем свидетельствует о гораздо более высоком уровне толерантности, чем прежде. Сегодня разные страны легче признают "правовые новеллы" других стран, что безусловно приводит к сужению применения концепции публичного порядка.
5. Придя к выводу о невозможности применения нормы иностранного права в силу наступления последствий, противоречащих публичному порядку, суд должен определить, какую норму права применить взамен отклоненной. Как правило, в этом случае суды используют нормы своего права - lex fori. В некоторых законодательных актах это прямо указано, однако в разных странах решения разные. В комментируемой статье указано, что при установлении противоречия применения нормы иностранного права российскому публичному порядку "при необходимости применяется соответствующая норма российского права". Включение слов "при необходимости", отсутствовавших в прежнем законодательстве, допускает возможность применения норм иностранного права. Суд должен убедиться в невозможности найти другие нормы иностранного права вместо неприемлемых и лишь при их отсутствии обратиться к российскому праву.
6. Как и в любом другом случае включения в законодательство достаточно широкого понятия (императивные нормы, тесная связь и др.), его конкретное содержание нередко раскрывается судебной практикой. Оговорка о публичном порядке не является исключением. Российские суды сталкиваются с необходимостью толкования комментируемой статьи, правда, чаще всего это происходит в сфере международного гражданского процесса - при необходимости принудительного исполнения иностранных арбитражных решений. В частности, в постановлении Президиума ВС РФ от 02.06.99 было указано, что под публичным порядком следует понимать основные принципы, закрепленные в Конституции и законах РФ*(95). Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 25.09.98 также дает пример толкования анализируемой оговорки: "Под публичным порядком Российской Федерации понимаются основы общественного строя Российского государства. Оговорка о публичном порядке возможна лишь в тех отдельных случаях, когда применение иностранного закона могло бы породить результат, недопустимый с точки зрения российского правосознания"*(96). Сегодня нередко можно наблюдать попытки участников гражданско-правовых споров обратиться к оговорке о публичном порядке для защиты своих интересов, однако они, как правило, не находят поддержки в судах.

Статья 1194. Реторсии

1. Под реторсией понимаются правомерные действия одного государства, принимаемые им в ответ на дискриминационные ограничения, установленные другим государством в отношении физических или юридических лиц первого государства. Прежде соответствующее положение содержалось в ст. 162 Основ гражданского законодательства. В этой статье предусматривалось, что "Правительством СССР могут быть установлены ответные ограничения правоспособности в отношении граждан и юридических лиц тех государств, в которых имеются специальные ограничения гражданской правоспособности советских граждан и юридических лиц".
Правило о реторсии было включено в часть третью Модельного ГК для стран СНГ, затем воспроизведено в гражданских кодексах Армении (ст. 1261), Белоруссии (ст. 1102), Казахстана (ст. 1093), Киргизии (ст. 1176), Узбекистана (ст. 1167). Аналогичное правило имеется в Законе о международном частном праве Азербайджана от 06.06.2000. Положения о возможности принятия реторсии имеются и в законодательстве некоторых других государств (Чехии, Словакии, КНР, Монголии).
2. По своему содержанию комментируемая статья охватывает более широкий круг отношений, чем ранее действующее положение Основ гражданского законодательства. Если ранее предусматривалось применение ответных ограничений в случаях ограничения правоспособности граждан и юридических лиц, то теперь ГК предусматривает возможность введения ответных ограничений во всех случаях установления в каком-либо государстве специальных ограничений имущественных и личных неимущественных прав российских граждан и юридических лиц. В комментируемой статье говорится именно о специальных ограничениях, установленных в отношении прав российских граждан и российских юридических лиц, а не об общих ограничениях, установленных в данном государстве в отношении всех иностранных граждан или всех юридических лиц (например, введение особого порядка приобретения прав на земельные участки для иностранцев или полного запрета на приобретение ими земли или иных объектов недвижимости в данном государстве). Ответные ограничения должны быть соразмерны, иными словами, адекватны тем ограничениям, которые были введены дискриминационным актом иностранного государства. Введение ответных ограничений отнесено в России к компетенции исполнительного органа - Правительства РФ, что следует объяснить, с одной стороны, необходимостью обеспечения оперативности в принятии решений о введении таких мер, а с другой - конкретным разовым характером введения таких ответных мер в отношении определенного государства. Установление в ГК полномочий Правительства соответствует подп. "ж" ч. 1 ст. 114 Конституции, поскольку ГК - федеральный закон.
Возможность установления ответных ограничений предусмотрена рядом других законодательных актов. Российское законодательство предусматривает возможность принятия ответных мер в области внешнеторговой деятельности. Согласно Федеральному закону от 08.12.03 N 164-ФЗ "Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности"*(97) в случае принятия иностранным государством мер, нарушающих экономические либо политические интересы Российской Федерации, а также экономические интересы субъектов РФ, муниципальных образований или российских лиц Правительство РФ вправе вводить ответные меры в соответствии с общепризнанными нормами международного права и в пределах, необходимых для эффективной защиты экономических интересов Российской Федерации, субъектов РФ, муниципальных образований и российских лиц. Федеральный закон от 14.04.98 N 63-ФЗ "О мерах по защите экономических интересов Российской Федерации при осуществлении внешней торговли" (в ред. от 24.07.02)*(98) определяет основания принятия таких мер, порядок их введения и применения. По действующему законодательству ответные ограничения могут быть установлены Правительством РФ в отношении иностранных лиц тех государств, в судах которых допускаются специальные ограничения процессуальных прав организаций и граждан Российской Федерации (п. 2 ст. 254 АПК, п. 4 ст. 398 ГПК). В отношении дипломатических представительств иностранных государств установлено, что они подлежат юрисдикции российского суда по гражданским делам лишь в пределах, определяемых общепризнанными принципами и нормами международного права или международными договорами РФ (п. 3 ст. 401 ГПК).
3. Возможность введения ответных ограничений непосредственно связана с реализацией в области МЧП принципа взаимности. Это объясняется тем, что хотя требование взаимности не установлено в отношении применения иностранного права (см. коммент. к ст. 1189), принцип взаимности применяется в отдельных определенных законом случаях определения гражданско-правового положения иностранных физических или юридических лиц. Согласно Конституции иностранные граждане пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором. Таким образом им предоставляется так называемый национальный режим. По общему правилу в отношении имущественных и личных неимущественных прав требование взаимности не установлено. Оно предусмотрено лишь в некоторых федеральных законах, в частности в отношении прав на результаты интеллектуальной деятельности.
Однако несмотря на то, что предоставление национального режима не обусловлено требованием взаимности, путем применения реторсии может быть достигнут тот же результат, а именно обеспечено недопущение дискриминации в отношении прав и интересов отечественных граждан и организаций за рубежом. В этих особых случаях путем применения реторсии законодатель преследует цель восстановления действия взаимности и недопущения ущемления прав российских граждан и организаций в соответствующем государстве.
Ответные ограничения могут быть использованы в случае нарушения законных прав и интересов соотечественников, проживающих за рубежом. Согласно постановлению Правительства РФ от 31.08.94 N 1064 "О мерах по поддержке соотечественников за рубежом"*(99) возможно принятие в необходимых случаях соответствующих мер, допускаемых современным международным правом и используемых в мировой практике по отношению к тем государствам, в которых грубо нарушаются права соотечественников, в частности отмена льгот физическим и юридическим лицам.

Глава 67. Право, подлежащее применению при определении правового положения лиц

Статья 1195. Личный закон физического лица

1. Комментируемая статья вводит в российское законодательство ряд новых положений. Прежде всего, она впервые закрепляет обобщенное легальное понятие личного закона физического лица. Ранее это понятие использовалось в доктрине российского МЧП, но в нормативных актах, в том числе в Основах гражданского законодательства, закреплено не было. Основы гражданского законодательства, не прибегая к обобщающему понятию личного закона, непосредственно формулировали коллизионные нормы, определяющие право- и дееспособность иностранных граждан и лиц без гражданства. С точки зрения юридической техники введение обобщающего понятия личного закона позволяет избежать как в последующих статьях ГК, так и в других нормативных актах громоздкого повторения применительно к разным категориям иностранцев (иностранным гражданам, лицам без гражданства, беженцам и т.д.) коллизионных норм, касающихся определения их личного статуса. Достаточно сделать отсылку к личному закону. ГК, в частности, связывает с личным законом такие вопросы, как правоспособность и дееспособность физического лица, право на имя, вопросы установления опеки и попечительства.
Обобщающее понятие личного закона используется и в национальном законодательстве ряда зарубежных стран (в странах СНГ, воспринявших Модельный ГК для стран СНГ, Австрии, Венгрии, Германии, Испании, Италии, Лихтенштейне, Португалии, Румынии и т.д.). Однако оно не использовалось ни в Минской конвенции 1993 г., заключенной странами СНГ, ни в двусторонних договорах России о правовой помощи со странами, законодательству которых понятие личного закона известно.
2. Существующие в мире правовые системы выработали два основных подхода к коллизионному регулированию вопросов, относящихся к личному статусу физического лица. При этом каждый из них исходит из того, что именно он позволяет установить наиболее тесную связь физического лица с той или иной правовой системой.
Согласно первому подходу вопросы личного статуса определяются на основе права страны гражданства физического лица. Он характерен для стран СНГ, большинства стран континентальной Европы и ряда других государств (Вьетнам, Египет, Куба, Монголия, Таиланд, Тунис, Южная Корея, Япония и т.д.). Поскольку отсылка к праву страны гражданства как основная коллизионная привязка не может обеспечить выбор применимого права в отношении лица без гражданства (апатрида), личный статус такого лица в указанных странах, как правило, определяется законами страны, в которой оно имеет постоянное или обычное место жительства (домицилий), а в отсутствие такового - правом страны места пребывания апатрида. Привязка к месту жительства используется также для определения применимого права в отношении лиц, имеющих двойное или множественное гражданство, ни одно из которых не является гражданством страны суда. В некоторых странах это прямо предусмотрено законодательством (Венгрия, Германия, Румыния, Таиланд и др.); в других - домицилий принимается во внимание при определении страны, с которой лицо с множественным гражданством имеет наиболее тесную связь. Таким образом, в странах, где гражданство служит определяющим фактором, домицилий (а при его отсутствии иной территориальный признак) по необходимости используется как заменяющая или дополняющая гражданство формула прикрепления.
Согласно второму подходу, принятому в странах общего права (Австралия, Великобритания, США и др.), в некоторых странах континентальной Европы (Швейцария, Латвия, Эстония), во многих государствах Латинской Америки и ряде других стран, личный статус индивидуума определяется правом страны его местожительства (домицилия) или правом места пребывания лица (как правило, при отсутствии постоянного или обычного места жительства). В указанных странах домицилий служит универсальной коллизионной привязкой, поскольку он позволяет определить применимое право безотносительно к тому, имеет или не имеет физическое лицо какое-либо гражданство. Тем не менее, если лицо имеет место жительства в нескольких государствах, то для определения страны, с которой оно наиболее тесно связано, необходимо использовать дополнительные признаки. Среди них может быть гражданство такого лица.
Следует отметить, что, принимая во внимание отсутствие в странах Латинской Америки единого подхода к проблеме выбора применимого права для регулирования вопросов личного статуса физического лица, ст. 7 Кодекса Бустаманте 1928 г.*(100) предусматривает право каждого из государств-участников решать, применять ли для этой цели закон гражданства или закон домицилия.
3. Пункт 1 комментируемой статьи предусматривает в качестве основной коллизионной нормы правило, в силу которого личным законом физического лица признается закон страны его гражданства (lex patriae). Это традиционная для российского законодательства коллизионная норма, используемая при определении личного статуса иностранцев. В частности, она была закреплена в ст. 160 Основ гражданского законодательства, устанавливавшей коллизионные нормы в отношении право- и дееспособности иностранных граждан. Таким образом, ГК, как и Основы гражданского законодательства, рассматривает гражданство как признак, отражающий наиболее тесную и устойчивую связь физического лица с определенным государством. Приверженность российского законодательства именно этой формуле прикрепления объясняется главным образом двумя причинами. Во-первых, она обеспечивает достаточно высокую степень определенности, поскольку факт принадлежности к гражданству того или иного государства обычно формализован и подтверждается официальными документами. Во-вторых, она опирается на признак, который в меньшей степени подвержен изменениям, чем домицилий. Хотя смена места жительства довольно часто может сопровождаться последующей сменой гражданства, нельзя не признать, что переезд в другую страну далеко не всегда влечет за собой отказ от существующего гражданства и приобретение нового. Такая стабильность имеет существенное значение для регулирования вопросов личного статуса, являющихся основополагающими для физического лица как субъекта гражданских правоотношений. Формула прикрепления к стране гражданства для определения право- и дееспособности физического лица также широко используется в международных договорах России о правовой помощи.
Использование привязки к закону страны гражданства иностранного лица обусловливает необходимость установить, гражданином какого государства является данное лицо. В соответствии с Федеральным законом от 31.05.02 N 62-ФЗ "О гражданстве Российской Федерации"*(101) иностранным гражданином признается лицо, не являющееся гражданином Российской Федерации и имеющее гражданство или подданство иностранного государства (ст. 3). Понятие "подданство" используется в некоторых монархических государствах и по существу равнозначно понятию гражданства. Факт принадлежности к гражданству иностранного государства доказывается паспортом или равнозначным документом, выданным в этом государстве.
4. Как отмечалось, формула прикрепления к праву страны гражданства недостаточна в ситуации, когда физическое лицо имеет двойное или множественное гражданство. В этом случае возникает необходимость сделать выбор в пользу одной из правовых систем, с которыми физическое лицо имеет правовую связь. Пункты 2 и 4 комментируемой статьи устанавливают правила такого выбора.
Если лицо имеет гражданство нескольких государств, одно из которых - гражданство России, то личный статус такого лица определяется российским законодательством (п. 2 комментируемой статьи). Данная норма в виде общего правила включена в российское законодательство впервые; в частности ее не было в Основах гражданского законодательства. Прежде она была введена в СК как специальная норма применительно к выбору права, определяющего условия вступления в брак российского гражданина, имеющего также гражданство другого государства (ч. 3 ст. 156 СК). Выбор в пользу российского права как права страны суда (lex fori) при указанных фактических обстоятельствах прямо вытекает из норм российского законодательства о гражданстве.
Согласно ч. 1 ст. 62 Конституции российский гражданин может иметь гражданство иностранного государства (двойное гражданство) в соответствии с федеральным законом или международным договором РФ. Федеральный закон "О гражданстве Российской Федерации" допускает наличие у российского гражданина гражданства другого государства и предусматривает, что приобретение российским гражданином иного гражданства не влечет за собой прекращения гражданства России (ст. 6). Однако, если иное прямо не вытекает из международного договора России или федерального закона, российский гражданин, обладающий также иностранным гражданством, рассматривается Российской Федерацией только как гражданин России. Это означает, что сам факт приобретения гражданином России иностранного гражданства не является нарушением закона, но отношения такого гражданина с российским государством определяются исключительно законодательством РФ, а наличие у него иностранного гражданства не принимается во внимание. Соответственно и личный статус российского гражданина, имеющего иностранное гражданство, с точки зрения российского законодателя, должен определяться законодательством РФ.
Аналогичную позицию в выборе права, определяющего личный закон лица с двойным гражданством, одним из которых является гражданство страны суда, можно встретить в законодательстве ряда стран (Австрия, Венгрия, Италия, Лихтенштейн, Польша, Румыния, Таиланд, Тунис, Турция, Югославия). В то же время есть страны, в которых по вопросам личного статуса лиц с двойным или множественным гражданством принята общая отсылка к праву страны, с которой лицо имеет наиболее тесную связь, независимо от того, является ли одно из гражданств гражданством страны суда. К их числу относятся, в частности, страны СНГ, воспринявшие Модельный ГК для стран СНГ (Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Узбекистан).
5. Пункт 4 комментируемой статьи (в отличие от п. 2) охватывает ситуации, когда лицо имеет два гражданства или более, но ни одно из них не является гражданством России. В этом случае его личным законом признается право страны, в которой такое лицо имеет место жительства (о понятии места жительства см. п. 7 коммент. к этой статье). Данная норма также впервые включена в российское законодательство. Ранее вопрос о выборе права при наличии у лица гражданства двух или более иностранных государств решался только в СК в отношении условий вступления в брак таких лиц (т.е. их брачной дееспособности). При этом, в отличие от комментируемой статьи, СК предоставляет возможность самому вступающему в брак лицу выбрать право одного из государств, гражданином которых оно является. Таким образом, согласно СК выбор основывается исключительно на признаке гражданства без использования привязки к месту жительства.
Следует обратить внимание на то, что в зависимости от фактических обстоятельств дела предусмотренная п. 4 комментируемой статьи отсылка к праву страны места жительства может быть дополнительной или альтернативной по отношению к привязке к закону страны гражданства. В частности, если иностранное лицо имеет место жительства в одной из стран, гражданином которых оно является, то отсылка к праву страны места жительства, по существу, дополняет привязку к стране гражданства. Если же лицо с двойным (множественным) гражданством живет в какой-либо третьей стране, гражданином которой оно не является, то выбор права на основе формулы прикрепления к стране места жительства полностью заменяет привязку к стране гражданства.
Коллизионная привязка к праву страны гражданства в случае двойного (множественного) гражданства, аналогичная п. 4 комментируемой статьи, встречается и в законодательстве некоторых иностранных государств (например, Венгрии и Румынии). В Югославии право страны места жительства применяется в тех случаях, когда лицо имеет гражданство этой страны наряду с другим гражданством. В Таиланде ведущим признаком в случае множественности гражданств служит гражданство, приобретенное последним, но при одновременном приобретении гражданств применяется право страны места жительства.
Норма п. 4 комментируемой статьи отличается от аналогичной нормы Модельного ГК для стран СНГ и законодательства воспринявших его государств. Как отмечалось, в этих странах принята общая отсылка к праву страны, с которой у лица с двойным (множественным) гражданством имеется наиболее тесная связь. Такова же позиция законодательства ряда других стран (Австрия, Италия, Лихтенштейн, Польша, Турция).
6. Существенную новеллу российского законодательства представляет п. 3 комментируемой статьи. Он предусматривает изъятие из общего правила об определении личного закона на основе права страны гражданства в отношении иностранных граждан, имеющих место жительства в Российской Федерации. Их личный статус определяется не правом страны их гражданства, а российским законодательством. Ни Основы гражданского законодательства, ни Модельный ГК для стран СНГ, ни законодательство иностранных государств, основанное на принципе гражданства, ни международные договоры России подобного изъятия не содержат.
Устанавливая данное изъятие из общего правила, законодатель подчеркнул, что изъятие из общего положения только одной группы лиц (иностранцев, проживающих в России) имеет целью (или по меньшей мере практическим результатом) расширение сферы применения российского права как права страны суда (lex fori), а не права страны места жительства (домицилия).
7. Для практической реализации п. 3 комментируемой статьи, равно как и для других случаев, когда закон отсылает к праву места жительства, существенное значение имеет толкование понятия "место жительства", предусмотренного ст. 20 ГК, которая гласит, что местом жительства признается место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает. Статья 20 ставит союз "или", не определяя, имеет ли место постоянного проживания приоритет по отношению к месту преимущественного проживания. Кроме того, поскольку в ГК какие-либо критерии для определения и разграничения постоянного и преимущественного проживания отсутствуют, возникает вопрос: каким образом понятия "постоянного или преимущественного проживания" соотносятся с понятиями, используемыми административным законодательством применительно к статусу иностранцев в России? Вместе с тем от ответа на эти вопросы зависит, насколько широко будет применяться российское законодательство для определения личного статуса иностранцев, живущих на территории России.
Статья 20 ГК сформулирована как общая, безотносительно к наличию или отсутствию в регулируемом правоотношении иностранного элемента, хотя в действительности ее значение для сугубо внутренних отношений отличается от ее роли при определении статуса иностранных лиц. Для определения гражданско-правового статуса российского гражданина не имеет значения, есть ли у него несколько мест жительства или нет ни одного и отличается ли его постоянное место жительства от места его преимущественного проживания. В любом случае все основные элементы его гражданского статуса определяются федеральным российским законодательством. Когда же речь идет об иностранном лице, установление места его жительства на основе ст. 20 обусловливает выбор той правовой системы, которая определяет статус данного лица. Причем в зависимости от избранного толкования ст. 20 результаты могут быть прямо противоположными.
Поскольку иностранное лицо может иметь постоянное место жительства за границей, но при этом в течение длительного времени преимущественно находиться в России, возникает вопрос, должно ли при определении личного закона такого лица применяться право страны его постоянного места жительства или право России как места, где данное лицо преимущественно проживает. С учетом указанной выше цели п. 3 комментируемой статьи возможно двоякое толкование ст. 20 ГК.
Суть первого состоит в том, что российский закон не применяется по отношению к преимущественно проживающему в России иностранцу, если у него есть постоянное место жительства в другой стране. Это толкование основано на поиске наиболее тесной связи лица с определенной правовой системой и является предпочтительным, поскольку речь идет о регулировании вопросов личного статуса, имеющих фундаментальное значение для физического лица как субъекта гражданских правоотношений. Оно отвечает функции привязки к месту жительства в тех случаях, когда она является основной при определении личного статуса физического лица или дополняет принцип страны гражданства для установления правовой системы, с которой лицо связано наиболее тесно. Такой подход закреплен в законах ряда иностранных государств, прямо предусматривающих, что все иные ссылки на место проживания лица используются, только если у него нет постоянного места жительства. Однако, поскольку в силу изложенных выше причин изъятие из общего правила, предусмотренное п. 3 комментируемой статьи, направлено на расширение сферы применения российского права, а не на установление наиболее тесной связи, такое толкование логически не соответствует цели самого этого изъятия.
Второе толкование заключается в том, что для выбора в пользу российского закона достаточно, чтобы иностранец либо постоянно, либо преимущественно проживал в России, т.е. факта преимущественного проживания достаточно для применения российского права, даже если имеется постоянное место жительства за рубежом. Такое толкование нежелательно с точки зрения обеспечения правовых интересов физического лица, но логически отвечает цели расширения сферы применения российского права, заложенной в п. 3 комментируемой статьи, и вполне укладывается в буквальный текст ст. 20 ГК. Оно ведет к чрезвычайно широкому применению российского законодательства для определения статуса иностранных лиц, проживающих в России.
Иная проблема толкования ст. 20 ГК применительно к иностранным лицам, которая может вести к прямо противоположному результату, связана с вопросом о соотношении понятий "постоянного и преимущественного проживания" с понятиями, используемыми в Законе о положении иностранных граждан. В зависимости от основания нахождения на территории России данный Закон делит иностранцев на временно пребывающих, временно проживающих и постоянно проживающих в Российской Федерации. Их нахождение в том или ином статусе формализовано и подтверждается соответствующими документами (разрешение или вид на жительство). Если понятие постоянного места проживания, закрепленное в ст. 20 ГК, корреспондирует статусу постоянно проживающего в России иностранного лица, то между понятием "преимущественное проживание" и статусом временного пребывания и временного проживания корреляции нет. Понимается ли под преимущественным проживанием фактическое нахождение в стране в течение какого-то длительного времени, либо это понятие должно быть связано с какой-то из категорий официального административного статуса? Может ли суд рассматривать лицо, которое, не покидая страны, в течение хотя и длительного, но ограниченного законом времени живет в России, как "преимущественно проживающее" на территории России или понятие преимущественного проживания вообще не применимо к иностранным лицам, поскольку они могут находиться в России либо в статусе постоянно проживающих, либо временно (и потому не "преимущественно") пребывающих или проживающих? Очевидно, что подход к решению данного вопроса по формальному признаку существенно сокращает возможности применения российского права для определения статуса иностранцев, проживающих в России, и даже может снять отмеченную выше проблему соотношения между понятиями постоянного и преимущественного проживания.
Представляется, что в целях обеспечения гражданско-правовых интересов физических лиц при выборе права, регулирующего вопросы личного статуса, следует опираться не на формальные признаки, а на оценку в совокупности разных факторов, позволяющих установить реальную связь лица с тем или иным государством. При этом административный статус может быть одним из факторов, но не единственным решающим фактом. Именно такой подход к определению реальной связи физического лица со страной его проживания характерен для большинства стран, в которых личный статус определяется на основе домицилия.
8. Пункт 5 комментируемой статьи предусматривает, что личным законом лица без гражданства считается закон страны места его жительства. Данное положение традиционно для российского законодательства при решении вопросов личного статуса лиц без гражданства. Оно предусматривалось ч. 3 ст. 160 Основ гражданского законодательства в отношении гражданской дееспособности таких лиц и закреплено в ст. 156 СК в отношении их брачной дееспособности, с той, однако, разницей, что оба нормативных акта прямо отсылают к месту постоянного жительства. Поэтому отмеченной выше проблемы соотношения между постоянным и преимущественным местом проживания при толковании понятия места жительства не возникало. Имея в виду, что традиционно место постоянного жительства апатрида являлось основным коллизионным принципом, ему следовало бы отдать преимущество и при толковании ст. 20 ГК, тем более что в п. 4 комментируемой статьи не содержится того противоречия, которое отмечалось выше в отношении п. 3 данной статьи. Высказанные выше соображения о необходимости сущностного, а не формального подхода к определению места жительства физического лица в равной степени относятся и к лицам без гражданства.
9. Пункт 6 комментируемой статьи также вводит новую для российского законодательства норму о том, что личным законом беженца считается право страны, предоставившей ему убежище. В условиях значительного притока в Россию беженцев после распада СССР и особого статуса беженцев, регулируемого специальными нормами национального законодательства принимающего государства, введение данной коллизионной нормы имеет важное значение для стабильности личного статуса таких лиц.
Данная норма представляет собой изъятие из общих норм комментируемой статьи, предусмотренных в ее п. 1 (закона страны гражданства) и п. 5 (закона места жительства для лица без гражданства). Она отражает тот факт, что в силу особых обстоятельств, при которых беженцы были вынуждены покинуть страну своего гражданства или постоянного проживания, их связь с данной страной утрачивается, и определяющим для правового положения беженцев в целом становится право принявшей их страны. Именно законодательство принявшей страны определяет самое понятие беженца, условия, при которых лицо может получить статус беженца, и правовое положение лиц, получивших такой статус.
В соответствии со ст. 1 Федерального закона от 19.02.93 N 4528-1 "О беженцах" (в ред. от 30.06.03)*(102) беженцем считается лицо, которое не является гражданином Российской Федерации и которое в силу вполне обоснованных опасений стать жертвой преследований по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений находится вне страны своей гражданской принадлежности и не может пользоваться защитой этой страны или не желает пользоваться такой защитой вследствие таких опасений; или, не имея определенного гражданства и находясь вне страны своего прежнего обычного местожительства в результате подобных событий, не может или не желает вернуться в нее вследствие таких опасений. Таким образом, только обстоятельства, предусмотренные законом, могут служить основанием для предоставления статуса беженца в России. Лицо, покинувшее страну своего гражданства или прежнего места жительства по иным причинам (экономические причины, голод, эпидемия, чрезвычайные ситуации природного или техногенного характера), не подпадает под действие Федерального закона "О беженцах"*(103). Данный Закон и основанные на нем подзаконные акты определяют процедуру получения статуса беженца, а также права и обязанности лиц, получивших этот статус.
Наряду с нормами национального законодательства правовое положение беженцев определяется также международными договорами, участницей которых является Россия: Конвенцией о статусе беженцев 1951 г.; Протоколом, касающимся статуса беженцев, 1967 г.*(104); Соглашением о помощи беженцам и вынужденным переселенцам, заключенным странами СНГ (ратифицировано Федеральным законом от 22.11.94 N 40-ФЗ)*(105).

Статья 1196. Право, подлежащее применению при определении гражданской правоспособности физического лица

1. Общепризнанной нормой международного права является то, что каждый человек, где бы он ни находился, имеет право на признание его правосубъектности (ст. 6 Всеобщей декларации прав человека 1948 г.*(106)). Однако законодательство отдельных государств неодинаково определяет начало и окончание гражданской правоспособности, т.е. способности иметь гражданские права и нести обязанности (ст. 17 ГК). Например, в Российской Федерации и Германии правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью. В Италии способность иметь гражданские права и нести обязанности возникает через 24 часа с момента отделения ребенка от материнского организма.
До принятия части третьей ГК вопрос о праве, применимом при определении гражданской правоспособности физического лица, оставался неурегулированным. Статья 160 Основ гражданского законодательства устанавливала лишь содержание гражданской правоспособности иностранных граждан и лиц без гражданства, находящихся на территории СССР. На практике при решении вопросов о правовом положении физического лица отечественные суды применяли российское право, основываясь на принципе национального режима. Таким образом, новеллой отечественного законодательства является двусторонняя коллизионная норма комментируемой статьи, согласно которой гражданская правоспособность физического лица определяется его личным законом. Личный закон физического лица следует определять по одному из шести вариантов, предусмотренных ст. 1195 ГК (см. коммент. к этой статье), в зависимости от того, является ли физическое лицо иностранным гражданином, лицом без гражданства или беженцем. В соответствии с п. 1 ст. 2 Закона о положении иностранных граждан иностранный гражданин - физическое лицо, не являющееся гражданином России и имеющее доказательства наличия гражданства (подданства) иностранного государства, лицо без гражданства - физическое лицо, не являющееся гражданином России и не имеющее доказательств наличия гражданства (подданства) иностранного государства.
Беженец - лицо, которое не является гражданином Российской Федерации и которое в силу вполне обоснованных опасений стать жертвой преследований по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений находится вне страны своей гражданской принадлежности и не может пользоваться защитой этой страны или не желает пользоваться такой защитой вследствие таких опасений; или, не имея определенного гражданства и находясь вне страны своего прежнего обычного местожительства в результате подобных событий, не может или не желает вернуться в нее вследствие таких опасений (ст. 1 Федерального закона "О беженцах").
Отсылка к личному закону использована также в законодательстве Белоруссии, Киргизии, Узбекистана, Лихтенштейна, Италии. Согласно праву Германии, Греции, Турции при определении общей гражданской правоспособности физического лица следует применять закон гражданства, по законодательству Швейцарии - швейцарское право.
2. Отсылка к личному закону в смысле ст. 1195 ГК не подлежит применению в силу ст. 7 ГК, если иное регулирование установлено международным договором. В частности, в соответствии с коллизионными нормами договоров Российской Федерации с Грузией, Казахстаном, Киргизией, Туркменией о правовом статусе граждан одного государства, постоянно проживающих на территории другого государства, правоспособность таких лиц определяется по законодательству страны проживания. Аналогичная коллизионная норма ст. 24 Договора Российской Федерации с Венгрией об оказании правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам 1958 г. при определении дееспособности российского гражданина отсылает к российскому праву, а при определении дееспособности гражданина Венгрии - к венгерскому праву, независимо от их фактического места жительства*(107).

<< Пред. стр.

стр. 5
(общее количество: 8)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>