<< Пред. стр.

стр. 7
(общее количество: 8)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

3. Нормы, содержащиеся в комментируемой статье, носят специальный характер по отношению к правилам, содержащимся в ст. 1211 ГК. Поэтому право, подлежащее применению, например, к договору аренды недвижимого имущества, должно определяться не в силу подп. 3 п. 3 ст. 1211 (право страны арендодателя), а в соответствии с комментируемой статьей (по общему правилу, право страны нахождения недвижимого имущества). Практическая необходимость учета специального характера комментируемой нормы проявляется, в частности, в той ситуации, когда личным законом арендодателя является не право страны нахождения недвижимого имущества, а право другой страны.
4. В силу прямого указания в п. 1 комментируемой статьи правила определения права, применимого к договору в отношении недвижимого имущества, установленные в ней, вступают в действие только при условии отсутствия соглашения сторон о применимом праве. Иными словами, комментируемая статья носит диспозитивный характер. Поэтому правило п. 1 комментируемой статьи не является изъятием из общего правила о приоритете права, избранного сторонами (lex voluntatis), предусмотренного п. 1 ст. 1210 ГК, а, по существу, повторяет его и, кроме того, предусматривает коллизионную привязку для случая, когда стороны не избрали права, подлежащего применению к договору.
Такой коллизионной привязкой является право страны, с которой договор наиболее тесно связан. Таким образом, и в этой части комментируемой статьи повторяется общее правило о выборе применимого права в отсутствие соглашения сторон по этому вопросу (п. 1 ст. 1211 ГК).
Страной, с которой договор в отношении недвижимого имущества наиболее тесно связан, законодатель счел по общему правилу страну, где находится недвижимое имущество (lex rei sitae). Вместе с тем предусмотрено, что если из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела усматривается тесная связь с правом другой страны, то применимым будет право такой страны, а не право страны нахождения недвижимого имущества. Например, при решении вопроса о праве, подлежащем применению к договору купли-продажи недвижимого имущества, расположенного на территории иностранного государства, заключенного между иностранным гражданином, имеющим место жительства в России (продавец), и российским гражданином (покупатель), также проживающим в России, суд, приняв во внимание то, что личным законом обеих сторон договора является российское право (п. 1 и 3 ст. 1195 ГК), а местом жительства обеих сторон - Российская Федерация, возможно, признает именно российское право подлежащим применению к договору, несмотря на нахождение недвижимого имущества за границей.
5. В соответствии с п. 2 комментируемой статьи если недвижимое имущество, являющееся предметом договора, находится на территории России, то к такому договору применяется российское право. Следует подчеркнуть, что данная норма является императивной. Поэтому в случае нахождения недвижимого имущества в России договор, предметом которого оно является, может быть подчинен только нормам российского права. При этом, как уже отмечалось, принадлежность имущества к недвижимым или движимым вещам определяется по праву страны, где это имущество находится, т.е. в рассматриваемом случае по российскому праву (п. 2 ст. 1205 ГК).
6. Право, применимое к форме сделки в отношении недвижимого имущества, в том числе недвижимого имущества, которое внесено в государственный реестр в Российской Федерации, определяется в соответствии с п. 3 ст. 1209 ГК (см. коммент. к ней).
7. Законодательство многих стран-членов СНГ содержит в принципиальном плане сходные коллизионные нормы о праве, подлежащем применению к договорам в отношении недвижимого имущества (Армения, Белоруссия, Грузия, Казахстан, Киргизия, Узбекистан). Привязка к закону места нахождения имущества применительно к такого рода договорам используется в МЧП также многих других государств (Венгрия, Вьетнам, Египет, Испания, Латвия, Польша, Чехия, Швейцария и др.).

Статья 1214. Право, подлежащее применению к договору о создании юридического лица с иностранным участием

1. Комментируемая статья устанавливает коллизионную норму, предметом которой является определение права, подлежащего применению к договору о создании юридического лица с иностранным участием. Норма аналогичного содержания впервые появилась в Основах гражданского законодательства. В п. 3 ст. 166 Основ гражданского законодательства было предусмотрено следующее правило: "К договору о создании совместного предприятия с участием иностранных юридических лиц и граждан применяется право страны, где учреждено совместное предприятие".
По своей правовой силе комментируемая статья императивна. Право, применимое к договору о создании юридического лица с иностранным участием, не может быть определено по соглашению сторон. Российские суды при рассмотрении споров, связанных с договорами о создании юридических лиц с иностранным участием, будут руководствоваться императивной нормой комментируемой статьи.
Законодательное закрепление приведенного правила объяснялось причинами исторического характера. В начале 1987 г. были приняты первые нормативные акты, регулирующие возможность допуска иностранных инвестиций в нашу страну в форме так называемых совместных предприятий, под которыми понимались предприятия с определенной долей иностранного участия. Предприятия такого рода создавались в условиях, когда корпоративного законодательства (об акционерных обществах, обществах с ограниченной ответственностью и др.) в стране не было, и на практике в целом ряде случаев при заключении договоров о создании этих предприятий по предложениям иностранных партнеров в них включались условия, предусматривающие применение к договору права третьей страны, а именно права страны места арбитражного рассмотрения возможных споров (в качестве которого назывались Стокгольм, Цюрих, Женева). В другие договоры включалась отсылка по вопросам, не урегулированным в самом договоре, к праву страны иностранного инвестора. Во всех этих случаях нарушался принцип российского законодательства, согласно которому созданные и зарегистрированные в России юридические лица должны рассматриваться в качестве юридических лиц российского права.
Включение приведенного выше правила в Основы гражданского законодательства исключало возможность отсылки к иностранному праву в подобных случаях.
2. В отличие от п. 3 ст. 166 Основ гражданского законодательства комментируемая статья охватывает договоры о создании любых организаций с иностранным участием, обладающих статусом юридического лица. Наличие иностранного элемента в субъектном составе следует определять формально: государственная принадлежность учредителей (участников) должна быть иной, чем государственная принадлежность создаваемого юридического лица. При этом не имеет значения организационно-правовая форма, цели создания, предмет деятельности, место учреждения и другие характеристики юридического лица.
Поскольку комментируемая статья является нормой национального права, толкование содержащихся в ней юридических понятий следует основывать на российском праве. В частности, договор о создании юридического лица означает заключенный учредителями (участниками) договор, определяющий порядок совместной деятельности по созданию юридического лица, условия передачи учредителями своего имущества, участие учредителей в его деятельности, условия и порядок распределения между участниками прибыли и убытков, управления деятельностью юридического лица, выхода учредителей (участников) из его состава. В силу специфики российского корпоративного права договор о создании юридического лица применительно к обществам с ограниченной ответственностью, товариществам на вере и полным товариществам имеет статус учредительного документа в смысле ст. 52 ГК и именуется учредительным договором. В отношении других организационно-правовых форм - акционерных обществ, производственных и потребительских кооперативов, фондов, общественных организаций, некоммерческих партнерств и автономных некоммерческих организаций - договор о создании юридического лица не является учредительным документом юридического лица. Несмотря на то, что договор о создании юридического лица регулирует вопросы обязательственного и корпоративного права, независимо от того, является ли договор о создании юридического лица учредительным документом или нет, устав не входит в понятие договора о создании юридического лица. Устав носит характер локального нормативного акта, регулирует правовое положение юридического лица и, как следствие, подчиняется статуту компании, а не статуту договора. ГК установлены самостоятельные коллизионные нормы для отыскания права, компетентного по отношению к правовому статусу юридического лица (см. коммент. к ст. 1202) и по отношению к договору о создании юридического лица (см. комментируемую статью). Однако в силу императивного характера комментируемой статьи и с учетом требований ст. 1202 ГК для устава и договора о создании юридического лица компетентным является личный закон юридического лица, что исключает возможность расщепления коллизионной привязки по отношению к учредительным документам в целом и учредительному договору в частности. Таким образом, на основе личного закона юридического лица определяется не только его правовое положение, но также осуществляется толкование договора о создании юридического лица, определяются права и обязанности учредителей по договору, исполнение договора, последствия его неисполнения или ненадлежащего исполнения, прекращение договора, последствия его недействительности и другие вопросы обязательственного статута (см. коммент. к ст. 1215). В этом проявляется неразрывная связь правового статуса юридического лица и договора о его создании.
3. Привязка коллизионной нормы комментируемой статьи соответствует концепции отыскания права, наиболее свойственного природе данного правоотношения. Формула прикрепления аналогичных норм в гражданских кодексах Белоруссии (ст. 1126), Киргизии (ст. 1200), Узбекистана (ст. 1191) несколько отличается по словесному выражению, но идентична по существу: "право страны, где учреждено юридическое лицо".
Привязка коллизионной нормы комментируемой статьи: "право страны, в которой согласно договору подлежит учреждению юридическое лицо", выбрана с учетом юридической и фактической связи соответствующих отношений с правом страны, которое будет к ним применяться, - с учетом субъекта (юридическое лицо с иностранным участием), объекта (договор о создании субъекта), юридического факта (учреждение), а также воли учредителей.
Воля учредителей имеет значение при решении вопроса о месте учреждения юридического лица, в частности, до момента создания юридического лица или при "хромающих" отношениях. Например, акционерное общество, учрежденное по законам США и зарегистрированное в США, но осуществляющее фактическую деятельность в Италии, может быть признано как юридическим лицом США, так и юридическим лицом Италии.
Для современного МЧП характерным стало и явление "двойной национальности" юридического лица. Так, юридическое лицо, созданное по законам одного государства, вправе в любой момент выразить желание подчиниться иностранному праву, что не влечет за собой процедуры ликвидации и повторного учреждения. Такую возможность предоставляет, к примеру, право Лихтенштейна и Швейцарии. Предпосылки для обретения российским юридическим лицом второй "национальности" созданы и отечественным законодательством. Пунктом 4 статьи 18 Закона о государственной регистрации установлено, что при перемене места нахождения юридического лица регистрирующий орган вносит в государственный реестр соответствующую запись и пересылает регистрационное дело в регистрирующий орган по новому месту нахождения юридического лица. Перенос места нахождения органов управления российского юридического лица за пределы России, основанный на решении его компетентного органа управления, не влечет за собой ликвидацию юридического лица и его исключение из Единого государственного реестра юридических лиц. Правовые последствия переноса места нахождения органов управления юридического лица, учрежденного по законам РФ, за ее пределы отечественным законодательством не урегулированы. Учитывая, что коллизионная норма комментируемой статьи двусторонняя, в вышеизложенной ситуации к договору о создании юридического лица может быть применено как российское право, так и право страны, где имеет новое местонахождение юридическое лицо, если оно внесено в реестр.

Статья 1215. Сфера действия права, подлежащего применению к договору

1. Комментируемая статья о сфере действия права, подлежащего применению к договору, т.е. о сфере обязательственного статута договора, впервые появилась в части третьей ГК. Ранее действовавшее законодательство, предусматривая порядок определения применимого к договору права (ст. 566 ГК РСФСР, ст. 166 Основ гражданского законодательства), не содержало положений, определяющих сферу его действия. Исходным для определения круга вопросов, подпадающих под сферу обязательственного статута, являлось доктринальное понимание: "...коллизионные нормы указывают на право, определяющее права и обязанности участников внешнеторговой сделки - так называемый обязательственный статут сделки, который охватывает такие вопросы, как условия действительности сделки, порядок ее исполнения, последствия неисполнения, условия освобождения от ответственности, а также сроки исковой давности, применяемые к данной внешнеторговой сделке"*(159).
2. Впервые специальная статья, определяющая сферу действия применимого права путем перечисления примерного перечня входящих в нее вопросов, была включена в Модельный ГК для стран СНГ (ст. 1227). Законодательство по МЧП зарубежных стран не всегда включает статью о сфере действия применимого права. Такие статьи содержатся в законодательстве Венгрии, Румынии, Туниса, однако отсутствуют в известных законах о МЧП Австрии, Швейцарии.
Статьи о сфере действия применимого права содержатся в Римской конвенции 1980 г., в Гаагской конвенции о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров 1986 г., которая пока не вступила в силу, в Межамериканской конвенции о праве, применимом к международным контрактам, 1994 г.
Общим для всех статей, содержащихся как в национальном законодательстве, так и в международных конвенциях, является то, что они содержат не исчерпывающий, а примерный перечень вопросов, входящих в сферу действия обязательственного статута, большинство из которых совпадают.
3. Как следует из текста комментируемой статьи, она определяет сферу действия права, подлежащего применению к договору в соответствии с выбором права сторонами (ст. 1210 ГК), а при его отсутствии - в соответствии с правилами ст. 1211 ГК, предусматривающей применение права страны, с которой договор наиболее тесно связан, а также сферу действия статута договора с участием потребителя (ст. 1212 ГК), договора в отношении недвижимого имущества (ст. 1213 ГК), договора о создании юридического лица с иностранным участием (ст. 1214 ГК), права, подлежащего применению к уступке требования (ст. 1216 ГК).
4. Комментируемая статья содержит перечень вопросов, на которые распространяется действие применимого к договору права, предваряя его словом "в частности", что делает этот перечень не исчерпывающим, а только примерным и вполне очевидно неполным.
Этот перечень включает минимум вопросов, содержащихся в аналогичных статьях законодательства зарубежных стран, является наиболее кратким.
Примерный перечень, включающий шесть пунктов, начинается с вопроса о толковании договора. Несмотря на то, что в статье нет такого разъяснения, вполне обоснованно полагать, что имеется в виду толкование как юридической природы договора, так и содержащихся в нем условий.
В перечень включены тесно взаимосвязанные вопросы о правах и обязанностях сторон договора и исполнении договора, что распространяет сферу действия обязательственного статута на комплекс самых разнообразных вопросов, например таких, как определение срока и места исполнения обязательств, возможность исполнения по частям, на регулирование исполнения обязательств, в которых участвуют несколько кредиторов или несколько должников, и иных вопросов, относящихся как к общей части обязательственного права, так и к регулированию прав и обязанностей сторон по конкретным договорам.
Включение в перечень последствий неисполнения или ненадлежащего исполнения договора подчиняет обязательственному статуту весь комплекс вопросов ответственности (оснований ответственности, обстоятельств освобождения от ответственности, подлежащих возмещению убытков, соотношение убытков и штрафов и др.), а также последствий, не являющихся формами ответственности.
Согласно примерному перечню действие обязательственного статута распространяется на прекращение договора, что включает кроме прекращения исполнением обязательства и такие виды прекращения, как зачет, новация, прекращения обязательства невозможностью исполнения и др. Следует отметить, что в доктрине в связи с подчинением обязательственному статуту вопроса о способах прекращения обязательств особое внимание обращалось на проблему, возникающую при погашении обязательства зачетом встречных требований, если встречное требование не имеет общего обязательственного статута. Отмечая различные подходы, имевшиеся в международной практике по этому вопросу, как-то: применение закона суда, применение статута главного обязательства, Л.А. Лунц пришел к выводу о том, что в принципе зачет встречных требований возможен в той мере, в какой это допускает соответствующая норма статутов обоих встречных требований, как того, против которого заявлен зачет, так и того, которое предъявлено к зачету*(160).
Примерный перечень завершается вопросом о последствиях недействительности договора. Однако ГК не содержит нормы, определяющей право, применимое к основаниям недействительности договора. Вполне очевидно, что вопрос о формальной действительности подлежит разрешению в соответствии с правом страны, определяемым согласно ст. 1209 ГК "Право, подлежащее применению к форме сделки". Однако наибольшие трудности связаны с разрешением коллизионных вопросов материальной действительности договора. В статьях о сфере действия применимого к договору права, содержащихся в законодательстве зарубежных стран, обязательственному статуту подчинена действительность "с материальной и формальной точки зрения" (Венгрия), "условия недействительности договора и последствия такой недействительности" (Румыния, Тунис). В то же время п. 1 ст. 10 Конвенции о праве договорных обязательств, ст. 12 Гаагской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам, включают в примерный перечень вопросов, подпадающих под сферу действия применимого права, только последствия недействительности договора. Однако в текстах обеих Конвенций содержатся специальные статьи о праве, применимом к материальной и формальной действительности договоров. При этом материальная действительность определяется правом, которое должно регулировать его в соответствии с Конвенцией, если бы договор был действительным, т.е. обязательственным статутом. Таким образом, современному коллизионному регулированию свойственно подчинение вопросов материальной действительности обязательственному статуту либо путем включения его в перечень вопросов, определяющих сферу действия применимого к договору права (как в нормах национального законодательства), либо путем специальной коллизионной нормы, подчиняющей материальную действительность праву, подлежащему применению к договору, как в положениях международных конвенций. Поскольку в ГК вопрос о праве, применимом к материальной действительности договора не нашел отражения, международный опыт в регулировании этого вопроса мог бы быть принят во внимание с учетом того, что комментируемая статья не исчерпывает объем обязательственного статута.
В пользу применения обязательственного статута к вопросу о материальной действительности говорит и то, что вряд ли возможно признать действительным договор, если в соответствии с правом, подлежащим применению к договору, он должен быть признан недействительным. Однако материальная действительность не может быть ограничена только обязательственным статутом. Признание договора недействительным может быть основано и на императивных нормах страны суда, которые в силу ст. 1192 ГК не умаляются применением к договору права иной страны, либо на императивных нормах права страны, имеющей тесную связь с отношением (ст. 1192 ГК).
5. Комментируемая статья, определяя лишь примерный перечень вопросов, не называет некоторые вопросы, включение которых в сферу права, подлежащего применению к договору, поддержано доктриной и практикой, например вопрос о заключении договора, названный в аналогичной норме венгерского законодательства. Особого внимания заслуживает вопрос о моменте перехода риска случайной гибели товара, который специально обозначен в подп. "d" ст. 12 Гаагской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам. В отечественной доктрине и практике важным ориентиром в этом вопросе остается разъяснение, данное Л.А. Лунцем, о том, что "различение моментов перехода права собственности и риска с продавца на покупателя имеет особое значение для международного частного права: в одном случае (в отношении момента перехода риска) вопрос решается по обязательственному статуту, в другом (в отношении перехода права собственности), как правило, по закону местонахождения вещи в момент наступления обстоятельства, обусловившего переход"*(161), т.е. по статуту вещных прав. При этом важно отметить, что п. 1 ст. 1210 ГК расширил сферу обязательственного статута, выбранного сторонами, включив в него вопросы возникновения и прекращения права собственности.
6. Сфера действия обязательственного статута расширяется также с учетом анализа других норм ГК. В тех случаях, когда соответствующие отношения вытекают из договора, обязательственный статут определяет исковую давность (ст. 1208 ГК), основания взимания, порядок исчисления и размер процентов по денежным обязательствам (ст. 1218 ГК), применяется к обязательствам вследствие неосновательного обогащения (п. 2 ст. 1223 ГК).
7. Несмотря на то, что комментируемая статья предлагает лишь примерный перечень вопросов, на которые распространяется обязательственный статут, его расширение не безгранично. Общепризнанно, что сфера права, применимого к договору, не распространяется на правосубъектность и правоспособность сторон договора, которые определяются личным статутом, а также на вопросы, определяемые статутом вещных прав, на требования к форме сделки.

Статья 1216. Право, подлежащее применению к уступке требования

1. Комментируемая статья регулирует коллизионные вопросы, возникающие в связи с уступкой требования. Под уступкой требования или цессией понимается передача принадлежащего кредитору (цеденту) права (требования) другому лицу (цессионарию) по соглашению между ними (см. ст. 382 ГК).
При цессии возникают отношения между первоначальным и новым кредиторами, а также отношения нового кредитора с должником, которые нуждаются в согласованном коллизионном урегулировании. Именно на это направлена комментируемая статья.
Комментируемая статья не имеет аналога в ранее действовавшем законодательстве (Основы гражданского законодательства 1961 г.*(162) и 1991 г.). При ее формулировании учитывались положения Римской конвенции 1980 г. (ст. 12).
Комментируемая статья устраняет имевший ранее место пробел в российском законодательстве и позволяет внести большую ясность в регулирование соответствующих отношений.
2. Из п. 1 комментируемой статьи вытекает, что определение права, подлежащего применению к соглашению об уступке требования между первоначальным и новым кредиторами, предполагает постановку коллизионного вопроса. Установление применимого к такому соглашению права производится в соответствии с п. 1 и 2 ст. 1211 ГК, т.е. на основе общих коллизионных норм, касающихся договоров.
Из упомянутых норм можно заключить, что стороны вправе выбрать право, распространяющееся на их соглашение об уступке требования (см. также ст. 1210 ГК). Если данный выбор сторонами не сделан, применимо право страны, с которой соглашение об уступке требования наиболее тесно связано. Коль скоро иное не вытекает из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела, таковым признается право страны, где находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора. Как представляется, исполнение, имеющее решающее значение для содержания соглашения о цессии, как общее правило, осуществляет цедент, уступающий определенные права цессионарию. Вместе с тем правило п. 2 ст. 1211 ГК носит достаточно гибкий характер и, например, из совокупности обстоятельств дела может следовать иное.
Применение п. 2 ст. 1211 ГК может приводить к тому, что соглашение о цессии и названные в п. 2 комментируемой статьи отношения будут регулироваться правом одного и того же государства, но может и не влечь подобного результата.
3. Что касается круга вопросов, которые подлежат разрешению на основе права, применимого к соглашению о цессии, то они в общем виде определены в ст. 1215 ГК (см. коммент. к ней). По указанному праву определяются, в том числе, права и обязанности цедента и цессионария в отношениях друг с другом, взаимная ответственность названных сторон, последствия для них недействительности цессии и т.д. Допустимость уступки требования, как указано в п. 2 комментируемой статьи, определяется по праву, применимому к уступаемому требованию.
Форма соглашения об уступке требования определяется по правилам ст. 1209 ГК.
4. В п. 2 комментируемой статьи названы вопросы, которые определяются по праву, подлежащему применению к требованию, являющемуся предметом уступки.
В основе уступки требования лежат конкретные отношения, из которых оно возникло и которые регулируются соответствующим законодательством. Стороной этих отношений продолжает оставаться должник. Замена кредитора не влечет сама по себе перемены права, регулирующего данные отношения. Напротив, новый кредитор, вступая в отношения с должником вместо выбывшего кредитора, попадает в оговоренных пределах в сферу действия права, применимого к уступленному требованию.
Требование, являющееся предметом уступки, может возникать как из договорных, так и из внедоговорных отношений (например, причинения вреда, неосновательного обогащения).
По праву, применимому к требованию, являющемуся предметом цессии, определяется уже упоминавшаяся выше допустимость уступки требования. Так, по российскому законодательству не разрешен переход к другому лицу прав, неразрывно связанных с личностью кредитора (см. ст. 383 ГК). Допустимость уступки может быть обусловлена в законе наличием на нее согласия должника (см. п. 2 ст. 382, ст. 388 ГК). Ссылки на материальные нормы российского законодательства даются в данном контексте как иллюстративный пример возможной позиции применимого права.
Кроме того, применимым к требованию правом регулируются отношения между новым кредитором и должником, условия, при которых это требование может быть предъявлено к должнику новым кредитором (например, представление должнику доказательств перехода требования), вопрос о надлежащем исполнении обязательства должником.
Доказательства перехода требования могут предоставляться и прежним кредитором. Так, при отсутствии соответствующего уведомления должника о цессии исполнение им обязательства первоначальному кредитору может считаться надлежащим (см. п. 3 ст. 382, ст. 385 ГК). Иными словами, возможны некоторые отношения между должником и первоначальным кредитором и после уступки требования, которые регулируются правом, применимым к уступленному требованию.
В надлежащих случаях, в частности при уступке требования из договорных отношений, применимым к уступленному требованию может являться право, выбранное сторонами, участвующими в договоре (см. ст. 1210 и коммент. к ней).
5. Как отмечалось выше, результатом применения комментируемой статьи может явиться вероятное (но не абсолютно обязательное) регулирование отношений, указанных в п. 1 и 2 комментируемой статьи, правом различных государств. Вместе с тем первоначальный и новый кредиторы при желании могут избрать в качестве применимого к их соглашению о цессии право той же страны, которое распространяется на уступленное требование и действует, в том числе, и в отношениях с должником. Коль скоро допустим выбор права сторонами в отношениях, упомянутых в п. 2 комментируемой статьи, должник может дать согласие на применение иного права к уступленному требованию, например согласиться на применение того же права, которым регулируются отношения цедента и цессионария по п. 1 комментируемой статьи.
6. Специфические вопросы, связанные с уступкой требования, могут возникать в рамках различных отношений, в том числе, например, по договору о финансировании под уступку денежного требования, по договору комиссии, агентскому договору, договору о залоге, для которых в п. 3 ст. 1211 ГК установлены специальные коллизионные привязки (см. коммент. к п. 3 и 5 ст. 1211, а также ст. 355, 993, 1011, 824-833 ГК).
Вместе с тем возможно применение соответствующих правил п. 2 комментируемой статьи и при цессии в рамках названных договоров (по крайней мере по вопросам, касающимся отношений с участием должника).
7. В результате перемены лиц в обязательстве соответствующие отношения могут перестать быть осложненными иностранным элементом, наличие которого служит основанием для применения правил разд. VI ГК (см. п. 1 ст. 1186 и коммент. к ней). Представляется, что это автоматически не означает невозможность регулирования таких отношений иностранным правом. Видимо, здесь следует исходить из наличия иностранного элемента на момент возникновения данных отношений.
В целом можно отметить, что, коль скоро отношения возникли в сфере действия соответствующей правовой системы и таковое определяет содержание отношений, объем прав и обязанностей сторон, то эти содержание и объем не должны, как общее правило, зависеть автоматически от перемены субъектного состава сторон. Существует, однако, возможность отдельных исключений из данного подхода, связанная, в частности, с действием строго императивных норм (см. ст. 1192 и коммент. к ней)*(163).

Статья 1217. Право, подлежащее применению к обязательствам, возникающим из односторонних сделок

1. Односторонней считается сделка, для совершения которой в соответствии с законом, иными правовыми актами или соглашением сторон необходимо и достаточно выражения воли одной стороны (п. 2 ст. 154 ГК).
Ранее коллизионная концепция регулирования односторонних сделок, по-видимому, основывалась на узком понимании данной правовой категории. Основы гражданского законодательства 1961 г. (ст. 566) и 1991 г. (ч. 2 ст. 165) содержали привязку к месту совершения всех сделок - односторонних и двусторонних, как самостоятельных юридических фактов. Из первых наиболее распространенной могла считаться, например, выдача векселя или гарантии.
Между тем многообразие сделок связано с различными юридическими действиями субъектов, совершаемыми в ходе исполнения ими договорных или деликтных обязательств. Принятие исполнения, предложение оферты, внесудебное расторжение договора и т.п. - сделки, играющие большую роль в установлении разнообразных, не всегда заранее обусловленных сторонами правоотношений. Их важная особенность заключается в подчиненном, производном положении к таким действиям, как заключение договора или причинение вреда.
Поэтому, как мы видим, развитие законодательства выразилось в предусмотрении более гибкой конструкции формулы прикрепления, используемой как для самостоятельных, так и для подчиненных сделок. Отдельным положением регулируются вопросы самой важной односторонней сделки, совершаемой путем делегирования полномочия на совершение юридических действий (выдачи доверенности).
В МЧП многих государств (Египет, Италия, Куба, Монголия, Уругвай и т.д.) применяется простая и легкая в использовании привязка к закону места совершения сделки. В самом деле, правовая система страны, на территории которой должник обязывается по сделкам, самым непосредственным образом связана с такими сделками. Ее законы представляются доступными и легко определимыми как кредитором, так и должником по сделке. К примеру, такая важная сделка, как выдача векселя, регулируется в вопросах о сроках на предъявление иска в порядке регресса и о том, приобретает ли держатель переводного векселя право требования, на основании которого выдан документ, законом места его составления (ст. 5 и 6 Женевской конвенции 1930 г.).
Однако в современном мире Интернета и сотовых телефонов, в условиях новой экономической среды и мобильности субъектов правоотношений привязка к месту совершения сделки не есть оптимальное решение. Лица, как компании, так и граждане, часто совершают юридические действия вне места своей привычной деятельности и за пределами регулирующего воздействия знакомой им правовой системы. Односторонние сделки также могут совершаться на "ничейной" территории.
Не всегда ясно, где сделка состоялась. Например, продавец уведомляет покупателя о расторжении договора. Локализация возникающего правоотношения с помощью критерия locus regit actum может представляться затруднительной, если информация об этом отправлена из места случайного нахождения руководителя организации по электронной почте при помощи переносного компьютера.
Поэтому более рациональной является привязка к месту жительства для физических лиц и месту основной деятельности для юридических лиц. Такое решение воспринято законами Лихтенштейна, Португалии, Югославии, Турции и других стран, в которых законодательные акты МЧП принимались в целом позднее. В большинстве случаев соответствующее законодательство ближе, достоверней, понятней и определенней, чем право непосредственного места совершения сделки. Для этого кредиторам нужно обращать внимание не на указание места действия, а на нормы страны осуществления должником основных предпринимательских операций, которая, какие бы неординарные примеры ни приводились, почти всегда одна. Даже в особом случае оффшорных компаний, которым запрещено вести деятельность в месте регистрации, основное место деятельности легко доказывается.
В ч. 1 комментируемой статьи выбор права сопровождается нехарактерной оговоркой "если иное не вытекает из закона, условий или существа сделки либо совокупности обстоятельств дела". Зачем понадобилось законодателю устанавливать изъятия из, казалось бы, понятного и логичного правила, данного в ч. 1? На наш взгляд, такое отступление от принципа действительно необходимо для производных и подчиненных сделок, происходящих в рамках исполнения или вследствие нарушения договорных обязательств.
Принятие исполнения альтернативного обязательства, в котором право выбора принадлежит кредитору, безусловно, меняет правоотношения сторон. Признание долга, продлевающее исковую защиту обязательства, - другой пример односторонних сделок. Но определять их юридические последствия нужно правом, которому подчинен договор, а не законодательством места преимущественного нахождения совершающего такую сделку лица.
Сама словесная формулировка оговорки нуждается в определенном комментарии. Под законом здесь должны пониматься акты коллизионного права, а не законы вообще, и прежде всего положения разд. VI ГК, в котором находится комментируемая статья, например устанавливающие особую привязку вследствие завещания недвижимого имущества (ст. 1224 ГК) и т.п. "Условия сделки" представляют собой, видимо, письменную регламентацию обязательств из такой сделки в тексте банковской гарантии и др. Данные положения по смыслу нормы могут приводить к применению права иного, чем место деятельности должника.
В связи с изложенным возникает важный вопрос: следует ли признавать силу за указанием в тексте сделки применимого права какой-либо страны или нет? Однозначный ответ дать трудно. Практика на сей счет будет сформирована не скоро. Наше мнение заключается в том, что подобное определение права нельзя считать безоговорочно действительным, оно может приниматься лишь как фактор, довод, соображение или аргумент в пользу применения такого права. В дополнение к тому, что было сказано выше, можно добавить, что иное регулирующее законодательство должно не определяться условиями сделки, а вытекать из совокупности условий. Итак, то, что законодатель избрал глагол "вытекать", а не, скажем, "устанавливать", и существительное "условия" во множественном числе свидетельствует против вывода о правомерной возможности произвольно избирать какой-либо национальный закон.
Более того, односторонняя сделка, совершаемая в письменной форме, - это не договор, а указание места ее совершения, отличного от действительного, не может расцениваться как выражение общей воли сторон подчинить ее действию определенного правопорядка. Часть 1 комментируемой статьи содержит не диспозитивную, а императивную норму, которой не могут пользоваться частные лица и устанавливать иное, чем это прямо указано, полномочие или правило определения применимого закона.
Важно отметить, что далее также говорится о важности "существа" сделки, т.е. о том, как она на самом деле должна исполняться, в чем ее экономическая цель и т.п. Зависимость от так называемой "совокупности обстоятельств дела" позволяет суду при возникновении спора после совершения сделки, осуществления субъективных прав, с ней связанных, учитывать всю совокупность фактов и перенести разрешение правовых вопросов под действие наиболее подходящего в данном случае национального правопорядка.
2. Законы многих стран (Армении, Узбекистана, Казахстана, Киргизии) устанавливают особую привязку срока действия доверенности к месту ее выдачи. Это правило имели Основы гражданского законодательства 1961 г. (ст. 566) и 1991 г. (п. 3 ст. 165). В соответствии с нововведениями ГК правоотношения, возникающие между доверителем и его представителем, должны регулироваться законами страны, где доверитель имеет место жительства либо центр своего коммерческого обзаведения (место основной деятельности). Но выдвигаются уже два важнейших условия выдачи доверенности, которые контрагенту, имеющему дело с поверенным, необходимо знать прежде всего и желательно без дополнительного выяснения того, какая из стран является все-таки местом основной деятельности доверителя, - это срок и режим отзыва доверенности. Без их знания контрагент будет сомневаться относительно того, связывают ли юридические действия поверенного его доверителя обязательствами перед этим контрагентом или нет. Понятно, что легко распознаваемым является место выдачи доверенности, так как оно всегда обозначено в тексте документа. Таким образом, если в доверенности указан город Нью-Йорк, то прецеденты данного штата должны регулировать примерно следующие вопросы:
- отзывной или нет данная доверенность является;
- если отзывной, то какова процедура отзыва: достаточно ли уведомления поверенного или требуется оповестить известных контр-агентов;
- не закончился ли в силу закона срок доверенности, несмотря на указание в тексте доверенности, скажем, периода действия в 50 лет и т.д.

Статья 1218. Право, подлежащее применению к отношениям по уплате процентов

Комментируемая статья содержит императивное правило о подчинении вопросов о процентах по денежным обязательствам закону, регулирующему основное обязательство.
До принятия части третьей ГК в российском МЧП не было коллизионной нормы, отдельно посвященной процентам. Более того, в кодификационных актах других государств она нечасто встречается.
На первый взгляд, неочевидно понимание того, почему, несмотря на наличие коллизионных норм о праве, применимом к договорам, деликтам, односторонним сделкам и обязательствам вообще, законодатель ввел норму о процентах по денежным требованиям. Само собой разумеется, что правило о праве, помогающем определить размер задолженности и санкций, производно от норм, регулирующих также правоотношения в целом, и подчинять исчисление процентов праву иному, чем то, под действием которого возникает базовое обязательство, не вполне оправданно, более того, вряд ли практично и правильно.
Вместе с тем законодатель счел нужным отдельно сказать, что "основания взимания, порядок исчисления и размер процентов" определяются правом, свойственным основному обязательству.
Представляется, что комментируемая статья важна для понимания того, как следует производить исчисления, когда валюта долга выражена в иностранной денежной единице, а валюта платежа является национальным платежным средством. В этой связи необходимо произвести подсчет процентов, например, ввиду имевшей место просрочки исполнения. При поверхностно кажущейся несложности, вариантов такого подсчета может быть несколько. Сумма долга может переводиться в местную валюту и на полученную величину начисляться процент либо условная конвертация может осуществляться после прибавления суммы процентов в валюте долга. Национальный закон вправе предписать использование среднебанковского процента либо ставки рефинансирования банка. Далее величина процента может быть получена и взыскана на дату предъявления иска, дату исполнения, дату вынесения решения суда. Все эти вопросы возможно и иногда удобнее разрешать правом места исполнения обязательства, а не правом, нормирующим отношения по договору. Однако в силу комментируемой статьи они должны определяться правом, регулирующим параметры основного обязательства.
Как мы уже упомянули, законодатель пошел по пути установления ограниченного списка вопросов о процентах, которые должны решаться правом, применимым к основному обязательству. Вместе с тем за пределами перечня остаются другие вопросы, например способ выплаты процентов (вместе с основным долгом или отдельно от него и т.п.). Мы полагаем, что законодательство места выплаты лучше подходит для установления порядка исполнения обязательства по выплате процентов, так как скорее всего оно имеет источником развития свою банковскую деловую практику.
Вместе с тем комментируемая статья ничего не говорит о такой важной составляющей юридической проблемы процентов, как их правовая природа. В нашей литературе подробно изложено, что проценты могут восприниматься как неустойка за неисполнение, как разновидность убытков, как плата за пользование таким самоприрастающим активом, как деньги, как особое обязательство. В зависимости от такого определения учитываются при исчислении: срок действия непреодолимой силы (в первых двух случаях исчисление прерывается, в третьем - не приостанавливается); имело ли место правонарушение должника или вина кредитора или нет; как соотносится с процентами в силу закона неустойка, выраженная в процентах по договору?
В свете сказанного, было бы правильно давать термину "основания взимания" наиболее широкое толкование и считать, что правовая природа процентов по денежным обязательствам должна охватываться этим понятием. В узком смысле основания взимания означают непосредственный повод для требования по процентам, т.е. либо правонарушение, либо предоставление в силу закона или договора. Это некий юридический состав, позволяющий использовать материальную норму о процентах. Считаем допустимым исходить из распространительного толкования юридической категории "основание", включающей в себя не только обстоятельства (действия, факты), но и их детальную юридическую оценку на основе норм, их официального толкования в стране применимого права. Для такого понимания должна с необходимостью учитываться юридическая природа процентов.
Для анализа комментируемой статьи важным и определяющим представляется значение доктринального принципа о том, что понятия, содержащиеся в коллизионной норме, могут иметь разные значения и в этом смысле быть шире, чем термины материальных норм, по смыслу. Так, коллизионная норма всегда должна быть предназначена для регулирования большей разновидности случаев, в том числе, когда она взаимодействует с рядом материальных норм различных правовых систем. То, что конфликтные нормы имеют более общее значение, видно из содержания статей разд. VI ГК. Юридическая терминология коллизионных норм сведена в такие общие категории, как имущественные отношения, вещные права (ст. 1205-1207 ГК), договор (ст. 1210-1215 ГК), обязательства (п. 2 ст. 1202, п. 2 ст. 1216 ГК и др.). Ввиду вышесказанного, на наш взгляд, и правовое понятие процента должно быть максимально широким. Мы склонны полагать, что в силу особенности и роли коллизионных норм термин "проценты" должен охватывать и случаи возложения санкций за правонарушение по закону, и проценты за пользование коммерческим кредитом, а также любую разновидность договорных процентов.

Статья 1219. Право, подлежащее применению к обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда

1. Комментируемая статья содержит нормы о выборе права, применимого к обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда и осложненным иностранным элементом. Следует отметить, что общие положения о возмещении вреда, содержащиеся в гл. 59 ГК, содержат понятия о вреде, причиненном личности или имуществу гражданина, а также о вреде, причиненном имуществу юридического лица. При этом в § 4 гл. 59 моральный вред выделен в качестве особой формы вреда, причиненного личности гражданина.
Формулировка общей коллизионной нормы о выборе права, применимого к деликтному обязательству, осложненному иностранным элементом, содержащаяся в п. 1 комментируемой статьи, соответствует широко известному и давно применяемому коллизионному началу lex loci delicti commissi, т.е. отсылка к праву места совершения деликта. Норма п. 1 комментируемой статьи совпадает с действовавшим ранее регулированием. Анализ нормы, содержащейся в п. 1 этой статьи, позволяет сделать вывод о том, что законодатель считает местом совершения деликта в первую очередь место совершения вредоносного действия причинителем вреда (делинквентом).
При этом следует отметить, что развитие современных технологий, международного транспортного сообщения, средств массовой информации и коммуникации, в особенности Интернета, приводит к частому возникновению ситуаций, когда место совершения действия не совпадает с местом наступления вредоносного результата, причиненного этим действием (так называемая проблема двойственности locus delicti). Это обстоятельство, а также стремление максимально защитить потерпевшего вызвало необходимость появления новеллы российского законодательства в п. 1 комментируемой статьи, а именно возможности применения права страны, на территории которой наступил вред, причиненный тем или иным действием, если причинитель вреда предвидел или должен был предвидеть наступление вреда в этой стране. Аналогичная данной норма содержится в швейцарском законе о международном частном праве. Схожие нормы содержатся в законодательстве некоторых других государств. Например, ст. 40 Вводного закона к Германскому гражданскому уложению предусматривает, что пострадавший может потребовать применения закона места причинения вреда.
Под местом наступления вреда, в зависимости от конкретных обстоятельств дела, следует понимать место нахождения потерпевшего лица в момент наступления вреда, если вред причинен личности потерпевшего, либо место нахождения его имущества в момент причинения вреда, если вред причинен имуществу.
Оговорка о "предвидимости" наступления вредоносного результата в той или иной стране призвана защитить добросовестного делинквента в случае, если законодательство страны, где действовал причинитель вреда, не предусматривает ответственность за то или иное действие или предусматривает меньшую ответственность, чем законодательство той страны, где был причинен вред, и причинитель вреда (делинквент) не предвидел и не мог разумно предвидеть наступление вреда в этой стране. Формулировка комментируемой нормы позволяет сделать вывод о том, что в данном случае бремя доказывания того, что причинитель вреда предвидел или должен был предвидеть наступление вреда именно в этой стране, лежит на истце в случае, если он просит суд о применении права страны наступления вреда. Кроме того, следует отметить, что применение права места наступления вреда в соответствии с комментируемым пунктом - право, а не обязанность суда. Представляется, что суд также может применить право страны, на территории которой наступил вред, по собственной инициативе, если установит, что причинитель вреда предвидел или должен был предвидеть наступление вреда в этой стране.
2. Норма п. 2 комментируемой статьи содержит исключение из общей нормы п. 1, заключающееся в приоритете личного закона сторон деликтного обязательства в случае их общего гражданства, места жительства или принадлежности юридических лиц к одному государству. В данном случае двусторонняя коллизионная норма комментируемой статьи призвана заменить собой ранее действовавший п. 2 ст. 167 Основ гражданского законодательства, норма которого распространяла приоритет личного закона только на граждан России.
Следует отметить, что приоритет общего личного закона сторон деликтного правоотношения предусмотрен законодательством многих зарубежных государств. Например, аналогичное регулирование содержится в Гражданском кодексе штата Луизиана 1825 г. (в ред. 1991 г.), в Вводном законе к Германскому гражданскому уложению (в ред. 1999 г.), в швейцарском законе о международном частном праве 1987 г., в Законе о реформе итальянской системы международного частного права 1995 г., в Указе о международном частном праве Венгрии 1979 г., в положениях Гражданского кодекса канадской провинции Квебек 1991 г. Наконец, тождественная по существу норма содержится в проекте Регламента ЕС о праве, применимом к внедоговорным обязательствам.
Прямое толкование положений комментируемого пункта не дает оснований для вывода о том, что для целей комментируемой статьи обособленные подразделения иностранных юридических лиц приравниваются к юридическим лицам. Представляется, однако, что в случае, если действия или иные обстоятельства, приведшие к причинению вреда, непосредственно связаны с деятельностью такого обособленного подразделения, правоприменительному органу следует учесть это обстоятельство для целей выбора применимого права.
3. Важное нововведение в сфере коллизионного регулирования деликтных обязательств, осложненных иностранным элементом, в истории отечественного правового регулирования представляет собой норма п. 3 комментируемой статьи, предусматривающая ограниченную автономию воли сторон деликтного обязательства при выборе права, применимого к правоотношению сторон, - статута деликтного обязательства. Следует отметить, что в той или иной степени автономию воли сторон при выборе статута деликтного обязательства предусматривает законодательство и (или) правоприменительная практика многих государств. В частности, соответствующие нормы содержатся в Вводном законе к Германскому гражданскому уложению, швейцарском законе о международном частном праве, австрийском законе о международном частном праве 1979 г., в проекте Регламента ЕС о праве, применимом к внедоговорным обязательствам.
В соответствии с п. 3 комментируемой статьи после совершения вредоносного деяния стороны могут договориться о применении к возникшему в результате этого события обязательству права страны суда. Таким образом, ограничена возможность выбора права во времени, отрицая возможность выбора права до совершения вредоносного деяния. Кроме того, стороны не могут избрать какое-либо иное право, кроме права места рассмотрения спора. Принимая во внимание то обстоятельство, что практически во всех случаях рассмотрения российскими правоприменительными органами споров из деликтных обязательств будут применяться российские коллизионные нормы, стороны при рассмотрении такого рода споров будут иметь возможность выбора только российского права.
В соответствии с общей нормой ст. 308 ГК обязательство не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве стороны (третьих лиц). Представляется, что этот принцип путем расширительного толкования должен применяться и к возможности выбора права сторонами при выборе статута деликтного обязательства; подобный выбор права не должен ущемлять интересов третьих лиц, например страховщиков гражданской ответственности и т.д.

Статья 1220. Сфера действия права, подлежащего применению к обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда

Комментируемая статья определяет сферу действия права, подлежащего применению к обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда. В частности, на основании права, подлежащего применению к обязательствам вследствие причинения вреда, определяются такие важные вопросы, как способность лица нести ответственность за причиненный вред, т.е. деликтоспособность причинителя вреда, в отличие от общегражданской дееспособности, определяемой в соответствии с личным статутом, возложение ответственности за вред на лицо, не являющееся причинителем вреда, основания ответственности, основания ограничения ответственности и освобождения от нее, способы возмещения вреда, а также объем и размер возмещения вреда.
Комментируемая статья является новеллой в российском законодательстве. Следует отметить, что ранее действовавшие Основы гражданского законодательства не устанавливали каких-либо норм для целей определения деликтоспособности иностранных граждан. В случае возникновения соответствующей ситуации в отношении деликтоспособности действовала общая норма ч. 2 ст. 160 Основ гражданского законодательства о дееспособности: "гражданская дееспособность иностранного гражданина определяется по праву страны, гражданином которой он является". Таким образом, в соответствии с ныне действующим регулированием деликтоспособность делинквента определяется не согласно с его личным законом, а в соответствии со статутом деликтного обязательства.
Причинителем вреда (делинквентом) признается лицо, поведением которого причинен вред. Российское и зарубежное законодательство и правоприменительная практика предусматривают возможность в ряде случаев возложения ответственности за причиненный вред на лицо, которое не является непосредственным причинителем вреда. Например, в соответствии с п. 1 ст. 1064 ГК законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Согласно норме ст. 1068 ГК юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей; в соответствии со ст. 1073 ГК за вред, причиненный несовершеннолетним, не достигшим 14 лет (малолетним), отвечают его родители (усыновители) или опекуны, если не докажут, что вред возник не по их вине; согласно п. 2 ст. 1074 ГК в случае, когда у несовершеннолетнего в возрасте от 14 до 18 лет нет доходов или иного имущества, достаточных для возмещения вреда, вред должен быть возмещен полностью или в недостающей части его родителями (усыновителями) или попечителем, если они не докажут, что вред возник не по их вине. Порядок возложения ответственности на лицо, не являющееся причинителем вреда, предусмотрен также в ст. 1075-1078 ГК.

Статья 1221. Право, подлежащее применению к ответственности за вред, причиненный вследствие недостатков товара, работы или услуги

1. Комментируемая статья является новой для российского законодательства. Она содержит специальные коллизионные нормы о выборе права, подлежащего применению к ответственности за вред, причиненный вследствие недостатков товара, работы или услуги. При этом следует отличать нормы, регулирующие ответственность производителя за ущерб, причиненный его продукцией, от норм, которые регулируют ответственность производителя или продавца за введение в оборот некачественной продукции. В последнем случае применяются нормы, регулирующие ответственность в сфере договорных обязательств. Появление комментируемой статьи среди норм части третьей ГК тем более актуально, что Российская Федерация не является участником основной конвенции, содержащей коллизионные нормы, которые регулируют ответственность за вред, причиненный товаром или услугой, - речь идет о Гаагской конвенции о праве, применимом к ответственности изготовителя, 1973 г. Наряду с этим причинение вреда некачественной продукцией или услугой, особенно в настоящее время, часто сопровождается достаточно существенным "пространственным" фактором: изготовление может иметь место в одной или нескольких странах, продажа - в другой, использование или потребление - в третьей.
Нормы комментируемой статьи предоставляют потерпевшему право выбора между правом страны, где имеет место жительства или основное место деятельности продавец или изготовитель товара, или иной причинитель вреда, правом страны, где имеет место жительства или основное место деятельности потерпевший и правом страны, где была выполнена работа, оказана услуга, или правом страны, где был приобретен товар. Следует подчеркнуть, что указанные государства фактически могут не совпадать с местом непосредственного причинения вреда пострадавшему, а также местом изготовления товара.
Причинителем вреда для целей комментируемой статьи помимо изготовителя первоначального продукта и непосредственного продавца товара может являться поставщик товара, другие лица, включая мастеров по ремонту, хранителей, участвующих в производстве и распределении товара. Представляется, что если причинение вреда имеет существенную связь с деятельностью обособленного подразделения юридического лица - делинквента, то пострадавший имеет право избрать в качестве применимого права право места расположения этого обособленного подразделения.
При этом указывается, что выбор потерпевшим права места своего жительства или основного места деятельности, а также права места, где был приобретен товар или оказана услуга, может быть признан лишь в случае, если причинитель вреда не докажет, что товар поступил в соответствующую страну без его согласия. Эта оговорка, с одной стороны, призвана защитить права добросовестного изготовителя и продавца, с другой - возлагает бремя доказывания на причинителя вреда, предоставляя тем самым дополнительную защиту пострадавшему. Принимая во внимание потребность усиления правовой защиты потребителя товаров и услуг, который в большинстве случаев является экономически более слабой стороной, чем изготовитель или распространитель товара, бремя доказывания факта отсутствия согласия делинквента на поступление товара в ту или иную страну лежит на причинителе вреда, в отличие от общей нормы ст. 1219 ГК.
Следует отметить, что анализ комментируемой статьи не дает оснований утверждать, что пострадавший для целей применения коллизионных норм комментируемой статьи должен быть потребителем в смысле ст. 1095 ГК, т.е. пострадавший не обязательно должен быть лицом, приобретшим товар (услугу) в потребительских целях. Таким образом, нормы комментируемой статьи будут использоваться также, если товар приобретен, а услуга оказана для целей, связанных с предпринимательской деятельностью потерпевшего.
Аналогичное регулирование содержится в ряде зарубежных законодательных актов, как-то: в швейцарском законе о международном частном праве 1987 г., в итальянском законе о реформе итальянской системы международного частного права 1995 г., румынском законе 1992 г. применительно к регулированию отношений международного частного права, в гражданских кодексах стран СНГ, воспринявших нормы разд. VII "Международное частное право" Модельного ГК для стран СНГ, а также в нормах уже упоминавшейся Гаагской конвенции о праве, применимом к ответственности изготовителя.
Комментируемая статья не содержит указания на то, в какое время потерпевшим может быть совершен выбор права. Представляется, что выбор права в соответствии с комментируемой статьей может быть совершен потерпевшим на любой стадии процесса до вынесения решения соответствующим судом.
2. В случае, если потерпевший не использует предоставленное ему право выбора, применимое право определяется в соответствии с общими нормами о праве, подлежащем применению к обязательствам вследствие причинения вреда, которые предусмотрены ст. 1219 ГК.
3. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что вышеуказанные требования могут возникать не только в связи с дефектом товара, но и ввиду предоставления о нем неполной или неточной информации, как-то: неправильного описания товара, его свойств и метода использования. В этой связи норма п. 3 комментируемой статьи соответствует регулированию, которое содержится в п. 3 ст. 1096 ГК: правила об ответственности изготовителя (продавца) распространяются на требования о возмещении вреда, причиненного вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре, работе или услуге.

Статья 1222. Право, подлежащее применению к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции

1. Статья о праве, подлежащем применению к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции, появилась в российском законодательстве впервые.
Подобные статьи содержатся в законодательстве по МЧП Австрии, Румынии, Швейцарии, Эстонии. Однако в большинстве стран вопрос о применимом праве к обязательствам из недобросовестной конкуренции решается на основе общей коллизионной нормы об определении деликтного статута.
Двусторонние международные договоры Российской Федерации - межведомственные соглашения Российской Федерации "О сотрудничестве по конкуренции" с Венгрией от 29 августа 1997 г., с Румынией от 14 ноября 1997 г., "О сотрудничестве по защите экономической конкуренции" с Чехией от 24 января 1997 г., межправительственное соглашение с Китаем "О сотрудничестве в области борьбы с недобросовестной конкуренцией и антимонопольной политике" от 25 апреля 1996 г. не содержат и вполне очевидно не могут содержать положений о применимом праве, а лишь предусматривают взаимное предоставление законодательных материалов, обмен опытом в области ведения расследований, связанных с недобросовестной конкуренцией, монополистической деятельностью и т.д. Многосторонний Договор о проведении согласованной антимонопольной политики стран СНГ 2000 г., включающий Положение о взаимодействии государств по пресечению монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции (приложение 1), также не содержит коллизионных норм, определяющих применимое право к обязательствам из недобросовестной конкуренции.
2. Вполне очевидно, что в нашей стране необходимость в норме, определяющей право, применимое к обязательствам из недобросовестной конкуренции, не могла возникнуть до проведения рыночных реформ, развития конкуренции, которая является неотъемлемой частью свободного предпринимательства, и до принятия законодательства о конкуренции.
Первый российский Закон о конкуренции объединил в себе антимонопольные нормы и нормы о недобросовестной конкуренции, которые в комплексе должны обеспечивать развитие свободной эффективной конкуренции (что обычно отмечается как особенность российского Закона). По такому же принципу построен и Федеральный закон от 23.06.99 N 117-ФЗ "О защите конкуренции на рынках финансовых услуг" (в ред. от 30.12.01)*(164).
В ст. 34 Конституция закрепила положение о том, что не допускается экономическая деятельность, направленная на монополизацию и недобросовестную конкуренцию. Недопустимость таких действий вытекает из п. 1 ст. 10 ГК.
3. Регулирование отношений в области конкуренции в Российской Федерации, как и в других странах, осуществляется разноотраслевыми нормами, которые включают нормы публичного права (административного, уголовного), регулирующие отношения властных структур и хозяйствующих субъектов (вертикальные отношения), и частного права - гражданско-правовые нормы, регулирующие отношения равноправных участников рынка (горизонтальные отношения). При этом публично-правовое регулирование, направленное на защиту интересов государства и общества, является преобладающим, что, однако, не принижает значение гражданско-правовых мер, обеспечивающих защиту интересов участников рынка от недобросовестных конкурентов.
Такой комплексный характер регулирования конкуренции обусловил то, что данная область является одной из наиболее сложных для регулирования отношений с международным элементом. Как и во всех отраслях публичного права, нормы конкурентного права публично-правовой природы применяются к иностранным участникам экономических отношений, действующим на территории государства. Согласно ст. 2 Закона о конкуренции он распространяется на отношения, влияющие на конкуренцию на товарных рынках РФ, в которых участвуют российские и иностранные юридические лица, а также физические лица. Важно отметить, что при этом Закон также предусматривает, что он действует и в случаях, когда действия и соглашения указанных лиц за пределами российской территории могут привести к ограничению конкуренции или влекут за собой другие отрицательные последствия на рынках в Российской Федерации. Схожее положение содержится и в ч. 2 ст. 1 Федерального закона "О защите конкуренции на рынках финансовых услуг", но оно относится только к резидентам Российской Федерации.
Таким образом, на российский закон вполне очевидно оказала влияние тенденция экстерриториального применения национального конкурентного права, усиливающаяся в условиях, когда мир становится единым рынком, когда с усилением взаимозависимости экономик разных стран свобода конкуренции на внутреннем рынке может нарушаться вследствие соглашений и действий иностранных компаний за пределами территории государства. Однако следует отметить, что несмотря на предпринимаемые в международной практике попытки экстерриториального применения права конкуренции (которые основывались на территориальном принципе, на принципе единого экономического образования, на использовании доктрины результата), решение этой проблемы возможно только с помощью межгосударственного регулирования.
Вполне очевидно, что определение границ применения публично-правовых норм, регулирующих отношения конкуренции, не решается с помощью такого инструмента, как коллизионные нормы, поскольку предметом МЧП могут быть только отношения сферы частного права. Публично-правовые нормы могут проникать в сферу регулирования гражданско-правовых отношений с международным элементом только как императивные нормы страны суда или страны, с которой тесно связано данное отношение (ст. 1192 ГК).
На основе коллизионных норм проблема выбора права в области регулирования конкурентных отношений может быть решена в весьма ограниченной области - только при определении применимого права к обязательствам гражданско-правового характера. Таким образом, комментируемая статья определяет применимое право к гражданско-правовым обязательствам, возникающим из недобросовестной конкуренции.
4. Несмотря на то, что ст. 26 Закона о конкуренции устанавливает обязанность хозяйствующего субъекта возместить убытки, причиненные другому лицу действиями, нарушающими антимонопольное законодательство, предусматривая, что возмещение убытков должно проводиться в соответствии с общими положениями гражданского права, комментируемая статья говорит только о выборе применимого права к обязательствам, возникшим из недобросовестной конкуренции, но не из действий, нарушающих антимонопольное законодательство. Это отличает ее от аналогичных статей зарубежного законодательства. Например, в румынском законодательстве объем аналогичной коллизионной нормы составляет требование о возмещении ущерба, основывающегося на акте недобросовестной конкуренции или на ином действии, которое влечет незаконное ограничение свободной конкуренции, в законодательстве Эстонии говорится об ущербе, вызванном недобросовестной конкуренцией или любым другим незаконным ограничением конкуренции, в швейцарском законе о международном частном праве в разд. "Обязательства из причинения вреда" содержатся две коллизионные нормы, одна из которых определяет применимое право к требованиям из ограничения конкуренции, другая - к требованиям из недобросовестной конкуренции.
Поскольку объем коллизионной нормы комментируемой статьи ограничивается только обязательствами вследствие недобросовестной конкуренции, при возникновении вопроса о применимом праве к обязательствам из ограничения конкуренции (обычно связанным с злоупотреблением субъектом своим доминирующим положением на рынке), предусмотренной ст. 26 Закона о конкуренции, по-видимому, возможно обратиться к общей норме о статуте деликта ГК либо исходить из расширительного толкования объема.
5. Несмотря на то, что объем коллизионной нормы комментируемой статьи охарактеризован весьма кратко, в реальности он весьма сложен и проявляется в различных формах.
Согласно п. 2 ст. 10-bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности 1883 г. акт недобросовестной конкуренции - это "всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах". Российское законодательство содержит более развернутое определение недобросовестной конкуренции. Согласно ст. 4 Закона о конкуренции под недобросовестной конкуренцией понимаются любые, направленные на приобретение преимуществ в предпринимательской деятельности действия хозяйствующих субъектов, которые противоречат положениям действующего законодательства, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и могут причинить или причинили убытки другим хозяйствующим субъектам - конкурентам либо нанести ущерб их деловой репутации.
Статья 10 Закона предусматривает примерный перечень проявлений недобросовестной конкуренции, который включает:
- распространение ложных, неточных или искаженных сведений, способных причинить убытки другому хозяйствующему субъекту либо нанести ущерб его деловой репутации;
- введение потребителей в заблуждение относительно характера, способа и места изготовления, потребительских свойств, качества и количества товара или его изготовителей;
- некорректное сравнение хозяйствующим субъектом производимых или реализуемых им товаров с товарами других хозяйствующих субъектов;
- продажа, обмен или иное введение в оборот товара с незаконным использованием результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации юридического лица, индивидуализации продуктов, выполнения работ, услуг;
- получение, использование, разглашение информации, составляющей коммерческую, служебную и охраняемую законом тайну.
Аналогичное определение недобросовестной конкуренции и примерного перечня форм с учетом специфики предмета содержится в Федеральном законе "О защите конкуренции на рынках финансовых услуг" (ст. 3, 15).
Весьма схожий примерный перечень проявления недобросовестной конкуренции также содержится в Договоре стран СНГ о проведении согласованной антимонопольной политики 2000 г. (п. 3 ст. 3).
Некоторые формы недобросовестной конкуренции, названные в перечне Закона о конкуренции, запрещаются также в законах в области интеллектуальной собственности (например, в Патентном законе, Законе о товарных знаках, Федеральном законе от 18.07.95 N 108-ФЗ "О рекламе" (в ред. от 30.12.01)*(165)), положения которых должны учитываться при квалификации конкретных действий как недобросовестной конкуренции.
6. Коллизионная привязка комментируемой статьи к праву страны, рынок которой затронут недобросовестной конкуренцией, является практически единообразной для всех статей о применимом праве к обязательствам вследствие недобросовестной конкуренции, содержащихся в законодательстве разных стран. Из этой формулы прикрепления следует, что для определения применимого права не имеет значения, на территории какой страны были совершены действия, которые могут быть квалифицированы как недобросовестная конкуренция, а принимается во внимание место (рынок) страны, где имеет место негативный результат таких действий.
Нельзя не отметить, что зарубежное законодательство, определяя право, применимое вследствие недобросовестной конкуренции, использует и некоторые другие привязки, которые применяются при дифференциации объема нормы. Например, специально выделяются вопросы о применимом праве, если вред причинен исключительно предприятию определенного конкурента. В этом случае применимым считается право места нахождения этого предприятия. Предусматриваются случаи, когда акт недобросовестной конкуренции нанес ущерб договорным отношениям, что включает в регулирование этих вопросов право, применимое к такому договору. Возможно, в будущем развитии коллизионного регулирования применимого права в области отношений конкуренции мог бы быть учтен законодательный опыт более дифференцированного подхода к объему коллизионной нормы, к использованию для них более разнообразных формул прикрепления.
В настоящее время "твердая" коллизионная привязка комментируемой статьи все же дополнена оговоркой о том, что она применяется, если иное не следует из закона или существа обязательства. Указанное положение обеспечивает гибкость в определении применимого права в этой сложной области регулирования, что особенно важно, поскольку исчерпывающего перечня форм недобросовестной конкуренции не имеется и вполне очевидно не может быть сформулировано. Наличие этой оговорки позволит избежать каких-либо противоречий с коллизионной нормой, которая может регулировать применимое право к обязательствам, возникшим вследствие недобросовестной конкуренции в форме, для которой может быть установлено специальное коллизионное регулирование.

Статья 1223. Право, подлежащее применению к обязательствам, возникающим вследствие неосновательного обогащения

1. Статья 168 Основ гражданского законодательства устанавливала общую применимость закона места обогащения.
В новом законодательстве введено разделение статьи на два пункта, в чем находит отражение то, что институт неосновательного обогащения служит урегулированию двух разновидностей случаев.
Первая - это различные вариации получения имущества вследствие ошибки или недоразумения от лица, с которым у обогатившегося не было или не могло быть контактов и взаимоотношений. Ошибочное перечисление денег, отсылка вещей не тем адресатам - это разные виды так называемого аномального или случайного неосновательного обогащения, где само такое действие - главный и зачастую единственный юридический факт в отношениях сторон. В большинстве случаев здесь право места неосновательного обогащения должно быть известно и должнику, и кредитору. Поэтому в п. 1 комментируемой статьи устанавливается привязка к месту обогащения. Она также содержится в соответствующих законах Венгрии, Кубы, Латвии, Литвы, Перу.
Под местом обогащения, видимо, нужно понимать место, где должник вступил во владение и фактическое обладание имуществом, в том числе через лицо, считающееся представителем (например, перевозчик, агент, экспедитор). Это может быть место его банковского счета, место нахождения вещей в момент их получения, место основной деятельности должника, приобретшего неосновательно право требования. В случае сбережения - это место нахождения соответствующего имущества. Таким образом, мы полагаем, что местом обогащения должна являться территория, где имущество, приобретенное или сбереженное впервые (т.е. независимо от последующих действий), становится реальным активом должника, т.е. де-факто становится или остается его имуществом.
Во многих ситуациях это место, откуда обогатившийся может непосредственно осуществить передачу имущества третьему лицу по правовому основанию и фактически или где имущество, определяемое родовыми признаками, смешивается с имуществом должника. Отметим, что в фактическую возможность распоряжаться в качестве условия входит знание должника о передаче ему имущества.
Вместе с тем в ряде таких стран, как Польша, Тунис, Египет, Таиланд и др., принят критерий места действия, приведшего к неосновательному обогащению.
Обычно так называемое аномальное обогащение связано с вопросом о размере требований, а не их удовлетворении требования вообще. Величина долга, а не справедливость имущественного притязания, чаще является предметом спора, так как она определяется в зависимости от таких факторов, как умысел обогатившегося, добросовестность сторон, плодоносность имущества и т.п. Ввиду сказанного, в п. 1 комментируемой статьи введено такое необычное положение, что стороны могут альтернативно избрать право суда, которое будет регулировать их разногласия. Это даст возможность органу, разрешающему дело, упростить и ускорить калькуляцию требований, хотя известно, что в состоянии спора истцу очень трудно договориться с защищающимся ответчиком о каком-то облегчении и упрощении процедуры и алгоритма разрешения спора. Таким образом, можно говорить об ограниченно диспозитивной норме в абз. 2 п. 1, так как сторонам дано право избрать только один определенный регулирующий их отношения правопорядок.
2. Более распространенным случаем неосновательного обогащения является нарушение принципа эквивалентности вследствие недоразумения, действий, прерывающих исполнение обязательств из-за допущенных правонарушений, и т.п. Разбор таких казусов обогащений лучше подчинить праву, регулирующему правоотношения сторон, а если они не возникли, но имелись в виду, тогда праву, которое оказалось бы применимым в соответствии с коллизионными нормами ГК к взаимным правам и обязанностям сторон. Такая привязка вполне соответствует назначению материальных норм о неосновательном обогащении в отечественном ГК (гл. 60). Данный институт является универсальным средством правовой защиты и в договорных взаимоотношениях, и в случаях деликтов, и при недействительности сделок и т.п. Для удовлетворения судом требования достаточно указать на неосновательное имущественное приобретение на стороне должника как таковое, если речь идет об основной сумме. При этом ни правонарушение, ни причинную связь, ни вину доказывать не нужно. Для выравнивания имущественного баланса участников правоотношений привязка к месту обогащения может быть неадекватной, сторонней и никак не свойственной отношениям их участников. Когда, например, заключен договор, подпадающий под действие конкретной правовой системы, имевшейся в виду контрагентами, в связи с которым произошло имущественное приобретение сверх должного, то место обогащения не должно играть никакой роли в правовой интерпретации того, что в результате причитается так называемой потерпевшей стороне. Такое право может быть непригодным для рационального улаживания разногласий, так как в большинстве случаев иное право имелось в виду сторонами в неведении того, что возникшее правоотношение окажется неполноценным для использования иного, чем претензия из неосновательного обогащения средства правовой защиты: требований об убытках, исполнении в натуре, выплате зачетной неустойки и т.п.

Статья 1224. Право, подлежащее применению к отношениям по наследованию

1. Правовой режим наследства определяется статутом наследования. В доктрине МЧП под статутом наследования понимается право (закон страны), подлежащее применению ко всей совокупности наследственных отношений, осложненных иностранным элементом, или к основной их части. Статуту наследования подчиняются как общие вопросы и правила, касающиеся наследования имущества вообще, так и специальные вопросы и правила о наследовании отдельных видов имущества (недвижимости, банковских вкладов, ценных бумаг, исключительных прав, прав требования и пр.).
Исходным коллизионным принципом для определения статута наследования в соответствии с абз. 1 п. 1 комментируемой статьи является право страны последнего места жительства наследодателя. Коллизионный принцип "последнего места жительства наследодателя" предусматривался и ранее действовавшими Основами гражданского законодательства. Основы закрепляли коллизионную норму, подчиняющую регулирование наследственных отношений праву страны, где наследодатель имел последнее постоянное место жительства (п. 1 ст. 169), что практически совпадает с содержанием коллизионного регулирования наследования Модельным ГК для стран СНГ: "отношения по наследованию определяются по праву страны, где наследодатель имел постоянное место жительства" (ст. 1233).
Понятие места жительства гражданина (домицилия) используется в различных правовых системах. Квалификация юридической категории места жительства (домицилия) осуществляется национальным законодательством, поскольку определить единый критерий толкования понятия места жительства (домицилия) невозможно в силу различия правовых систем. В российском законодательстве различаются два понятия: "место жительства гражданина" и "место пребывания гражданина" (ст. 27 Конституции). Квалификация понятия "место жительства гражданина" дана ст. 20 ГК, устанавливающей, что местом жительства признается место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает, а местом жительства несовершеннолетних, не достигших 14 лет, или граждан, находящихся под опекой, признается место жительства их законных представителей - родителей, усыновителей или опекунов. Постоянное и преимущественное пребывание предполагает, что гражданин всегда присутствует в определенном месте, хотя бы в тот или иной промежуток времени его там не было (подробнее о квалификации понятия места жительства гражданина см. коммент. к ст. 20).
Законодательное закрепление понятия места жительства гражданина очень важно, поскольку дается единый критерий толкования понятия, что позволяет избежать различий толкования этого понятия в правоприменительной деятельности.
Последним местом жительства наследодателя определяется статут наследования, кроме наследования недвижимого имущества и имущества, внесенного в государственный реестр Российской Федерации (см. подробнее об этом изъятии далее). Если гражданин имел последнее место жительства на территории России, то статут наследования определяется по российскому праву, так же как и квалификация самого понятия осуществляется по российскому праву (см. ст. 1187 и коммент. к ней). Если же гражданин имел последнее место жительства вне территории России, например в Германии, то на основе российского права будет решаться вопрос о том, имел ли в момент смерти наследодатель место жительства в России, вместе с тем квалификация "постоянного места жительства" и определение статута наследования будут решаться по германскому законодательству.
Несмотря на то, что комментируемая статья существовала и в ранее действующем законодательстве и ее нельзя отнести к числу законодательных новелл, следует, однако, обратить внимание на очень важное обстоятельство, которое является принципиально новым, - это "нормативная корреляция". Так, норма абз. 1 п. 1 комментируемой статьи корректирует со ст. 1115 и п. 3 ст. 1195 ГК. По последнему месту жительства наследодателя определяется место открытия наследства. Если последнее место жительства наследодателя неизвестно или находится за пределами Российской Федерации, для этих случаев законодатель сформулировал критерии определения места открытия наследства (см. коммент. к ст. 1115). Место жительства иностранного гражданина является критерием установления его "личного закона": если иностранный гражданин имеет место жительства в Российской Федерации, его личным законом является российское право (см. п. 3 ст. 1195 и коммент. к ней). Такая нормативная корреляция свидетельствует о качественно ином уровне правового регулирования и имеет существенное значение для правоприменительной деятельности.
Принятие и вступление в действие Закона о положении иностранных граждан дает дополнительные критерии правовой квалификации понятия "место жительства" применительно к иностранным гражданам, если статут наследования определяется российским правом.
2. Существует два основных подхода в коллизионном праве иностранных государств к определению статута наследования. Право большинства стран континентальной Европы (Германия, Испания, Венгрия, Греция, Италия, Польша, Португалия и др.) исходит из принципа "закона гражданства" (lex nationalis, lex patria), подчиняя решение всех вопросов наследования праву страны гражданства наследодателя. Кроме того, в этих государствах исходным принципом является принцип единства статута наследования и принцип единой наследственной массы. Так, принцип гражданства действует в немецком международном наследственном праве; статут наследования определяется по "закону гражданства" наследодателя в момент смерти (абз. 1 ст. 25 Вводного закона к Германскому гражданскому уложению). Этот принцип действует для наследства в целом, как для движимого, так и для недвижимого имущества по принципу единой наследственной массы. Вводный титул Гражданского кодекса Испании (Декрет от 31.05.74 N 1836) закрепляет следующую норму: "наследование регулируется законом гражданства наследодателя, определяемым на момент его кончины, какой бы ни была природа имущества и страна, где оно находится". Японский Закон 1898 г. N 10 "О применении законов" (ст. 26) подчиняет регулирование наследования праву страны гражданства наследодателя.
В странах общего права (Великобритания, США, Австралия и др.) действует принцип коллизионно-правового расщепления наследства. Критерием расщепления наследственного статута является вид имущества - движимое или недвижимое. Коллизионной привязкой в отношении наследования недвижимого имущества служит закон места нахождения вещи (lex rei sitae), а для движимого наследственного имущества - место жительства (домицилий) наследодателя (lex domicilii). Например, статья 12 Законопроекта Австралии 1992 г. "О выборе права", Титул IV Гражданского кодекса штата Луизиана (США) 1825 г. (в ред. 1991 г.).
3. Коллизионное регулирование отношений по наследованию содержит ряд новых положений, а именно: предусматриваются изъятия из общего правила об определении статута наследования в соответствии с правом последнего места жительства наследодателя. Во-первых, правило о наследовании недвижимого имущества, предусмотренное абз. 2 п. 1 комментируемой статьи, выражено в виде двустороннего принципа подчинения наследования недвижимости закону ее местонахождения (lex rei sitae). Эта норма является существенной законодательной новеллой. Правовым последствием закрепления двусторонней коллизионной нормы является определение наследственного статута по праву страны, где находится недвижимое имущество.
Во-вторых, абз. 2 п. 1 закрепляет одностороннюю коллизионную норму, подчиняющую российскому праву наследование недвижимого имущества, внесенного в государственный реестр в Российской Федерации. Воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, космические объекты в силу закона отнесены к недвижимым вещам, подлежащим государственной регистрации (абз. 2 п. 1 ст. 130 ГК). Следует согласиться, на наш взгляд, с характеристикой этой нормы как специальной односторонней коллизионной нормы. Такая норма впервые включена в российское законодательство. Ранее действовавшие Основы гражданского законодательства иначе регулировали вопрос наследования недвижимого имущества, а именно: действовала односторонняя коллизионная норма, подчинявшая советскому праву наследование строений и другого недвижимого имущества, находящегося в СССР, а также прав на это имущество.
4. При определении пределов действия статута наследования вопросы отношений по наследованию необходимо отличать от вопросов, являющихся предпосылкой права наследования. Институт наследования в содержательном плане является производным от института права собственности; предметом наследования может быть лишь то, что может быть предметом собственности гражданина (вещные права, имущественные права, принадлежащие данному лицу, права требования и пр.). Деление имущества на движимое и недвижимое, а также квалификация этих понятий осуществляется национальным законодательством (см. подробнее коммент. к ст. 130-132). Принципиально важным является и то, что в ГК впервые закреплены коллизионные нормы, определяющие право, применимое к вещным правам (см. ст. 1205-1207 и коммент. к ним). Сказанное имеет непосредственное отношение к правовому регулированию отношений по наследованию, поскольку именно деление имущества на движимое и недвижимое является критерием расщепления наследственного статута. Наследственный статут недвижимого имущества определяется по праву страны, где находится это недвижимое имущество. Наследственный статут движимого имущества определяется по праву страны, где наследодатель имел последнее место жительства.
Вещно-правовой режим недвижимости определяется по праву места нахождения имущества; этим же правом определяются и содержание права собственности, и содержание правомочий собственника, и возможные ограничения правомочий собственника. Например, земельные участки могут отчуждаться или переходить от одного лица к другому иными способами в той мере, в какой их оборот допускается земельным законодательством (см. коммент. к п. 3 ст. 129). ЗК фактически воспроизводит конституционную норму (ч. 3 ст. 62 Конституции), предусматривающую, что иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором. ЗК в круг участников земельных отношений включил иностранных граждан и лиц без гражданства (п. 1 ст. 5) и определил права иностранных граждан и лиц без гражданства на приобретение в собственность земельных участков (ст. 15, 22, 28, 30, 35, 36). В частности, иностранные граждане, лица без гражданства - собственники зданий, строений, сооружений имеют право на приобретение земельных участков в установленном порядке. Иностранным гражданам, лицам без гражданства земельные участки предоставляются в собственность за плату, размер которой устанавливается ЗК (п. 5 ст. 28). Соответственно иностранные граждане, лица без гражданства вправе наследовать указанные земельные участки, приобретенные в установленном порядке.
Вместе с тем, поскольку в российском праве установлены ограничения правомочий собственника, постольку существуют законодательные ограничения и прав наследования.
Так, иностранные граждане, лица без гражданства не могут обладать на праве собственности земельными участками, находящимися на приграничных территориях, на иных, установленных особо территориях РФ (п. 3 ст. 15 ЗК). Земельные участки, предоставленные для ведения личного подсобного и дачного хозяйства, садоводства и индивидуального строительства, могут быть получены в собственность только гражданами Российской Федерации (Федеральный закон от 15.04.98 N 66-ФЗ "О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан" (в ред. от 21.03.02)*(166)). В соответствии с Законом об обороте земель иностранному гражданину не может принадлежать на праве собственности земельный участок из земель сельскохозяйственного назначения или доля в праве общей собственности на земельный участок из земель сельскохозяйственного назначения. Этой категорией земель (или долей в праве общей собственности) иностранные граждане могут обладать только на праве аренды. Иностранный гражданин не вправе наследовать земельный участок из земель сельскохозяйственного назначения. В случае, если принятие наследства приводит к нарушению этих правил, к наследникам применяются требования, установленные законом, а именно: наследник обязан произвести отчуждение земельного участка из земель сельскохозяйственного назначения или доли в праве общей собственности на земельный участок из земель сельскохозяйственного назначения.
Законом устанавливаются ограничения правомочий собственника.
Нельзя не обратить внимание на следующее. В соответствии с Договором между Республикой Беларусь и Российской Федерацией о равных правах граждан от 25 декабря 1998 г., граждане Республики Беларусь пользуются равными правами с российскими гражданами и им обеспечивается равное право на приобретение, владение, пользование и распоряжение имуществом на территориях договаривающихся сторон (ст. 3 и 6 Договора). Этот Договор фактически "снимает" ограничения прав наследования для граждан Республики Беларусь в России.
5. Законодательные изменения коснулись и вопросов, относящихся к завещательным распоряжениям. Завещание - односторонняя сделка, которая создает права и обязанности после открытия наследства (ст. 1118 ГК), поэтому вопросы условия действительности сделки, признания сделки недействительной, формы сделки являются существенными. Пункт 2 комментируемой статьи предусматривает правила, относящиеся к завещательным распоряжениям, их форме, а также условие признания их действительными. Фактически воспроизводится действовавшая ранее кумулятивная коллизионная норма, закрепленная п. 2 ст. 169 Основ гражданского законодательства, о том, что форма завещательного распоряжения (или акт его отмены) подчиняется альтернативно: а) праву страны, где завещатель имел место жительства в момент составления такого завещания или акта; б) праву места составления завещания; в) требованиям российского права. Однако в отличие от Основ гражданского законодательства впервые в российском законодательстве закрепляется норма, распространяющая такой порядок как на движимое, так и на недвижимое имущество. Действовавший ранее п. 3 ст. 169 Основ гражданского законодательства закреплял одностороннюю коллизионную норму, в соответствии с которой способность лица к составлению или отмене завещания, а также формы завещания, если завещается недвижимое имущество или права на него, определялись только по советскому праву.
Завещательная дееспособность лица как в отношении движимого имущества, так и в отношении недвижимого имущества определяется по праву страны, где завещатель имел место жительства в момент составления завещания. Закрепление такой кумулятивной коллизионной нормы, содержащей несколько привязок, создает более гибкую систему правового регулирования отношений по наследованию.
6. Унификация наследственных отношений (как материально-правовых, так и коллизионных) международными договорами крайне ограничена. Существует несколько универсальных международных договоров в этой области, а именно Гаагские конвенции: О коллизии законов, касающихся форм завещательных распоряжений, 1961 г.; О праве, подлежащем применению к наследованию недвижимого имущества, 1989 г.; О праве, применимом к имуществу, распоряжение которым осуществляется на началах доверительной собственности, и о его признании 1985 г.; Конвенция относительно международного управления имуществом умерших лиц 1973 г. и Вашингтонская конвенция о единообразном законе о форме международного завещания 1973 г. Россия в указанных конвенциях не участвует.
Унификация норм в области наследственных отношений осуществляется на региональном уровне, например Гаванская конвенция 1928 г. (Кодекс Бустаманте), в которой содержатся коллизионные нормы наследственного права. Регламентация вопросов наследования на региональном уровне осуществлена между странами-членами СНГ в Минской конвенции 1993 г.
Наиболее детально регулирование отношений по наследованию осуществлено двусторонними договорами о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам, участницей которых является Россия. Регламентация вопросов наследования осуществлена также и в ряде консульских конвенций, заключенных Россией с рядом стран (КНР, Великобритания, Швеция и др.).
7. Договоры о правовой помощи различны по своему содержанию: некоторые содержат достаточно разработанную систему норм о выборе закона по вопросам наследования (договоры с бывшими "социалистическими государствами"), в некоторых договорах нормы о наследовании отсутствуют либо немногочисленны.
Регламентация наследственных отношений в двусторонних договорах о правовой помощи и в Минской конвенции 1993 г. содержит ряд общих принципиальных положений:
В этих договорах закреплен принцип национального режима.
Договоры исходят из принципа различия движимого и недвижимого имущества. Деление и юридическая квалификация движимого и недвижимого имущества решается договорами в соответствии с законодательством той страны, на территории которой находится имущество, таким образом закрепляется принцип расщепления наследственного статута.
Существующее расщепление наследственного статута связывается в договорах с закреплением различного режима наследования для движимого и недвижимого имущества.
Порядок наследования недвижимого имущества договорами достаточно четко определен: действует законодательство страны места нахождения недвижимости. Порядок наследования движимого имущества регулируется альтернативно: в одних договорах он регулируется законодательством той страны, гражданином которой был наследодатель в момент смерти (например, Договор о правовой помощи между Россией и Республикой Польшей от 16 сентября 1996 г.), в других - законодательством той страны, на территории которой наследодатель имел последнее постоянное место жительства (например, Договор между Россией и Арабской Республикой Египет от 23 сентября 1997 г., Договор между Россией и Исламской республикой Иран от 5 марта 1996 г.).
Договоры содержат коллизионные нормы, решающие вопросы, возникающие в отношении выморочного имущества. Наследование движимого выморочного имущества осуществляется в соответствии с законом того государства, гражданином которого наследодатель был к моменту смерти. Выморочное недвижимое имущество переходит к тому государству, на территории которого оно находится.
Завещательная дееспособность, форма завещания (отмена завещания) договорами решаются альтернативно: либо законодательством страны гражданства наследодателя, либо законодательством места составления (отмены) завещания. Несколько иначе регулирует этот вопрос Минская конвенция 1993 г. (ст. 47): завещательная дееспособность лица к составлению (отмене) завещания, форма завещания и его отмены определяются по праву страны, где завещатель имел место жительства в момент составления акта; завещание (его отмена) не могут быть признаны недействительными вследствие несоблюдения формы, если последняя удовлетворяет требованиям права места его составления.
Договорами регламентирован порядок производства по делам о наследовании. Производство по делам о наследовании движимого имущества компетентны вести учреждения той страны, на территории которой имел место жительства наследодатель в момент смерти. Производство по делам о наследовании недвижимого имущества компетентны вести учреждения той страны, на территории которой находится это имущество.
Договоры предусматривают меры по охране наследственного имущества.

Федеральный закон от 26 ноября 2001 г. N 147-ФЗ
"О введении в действие части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации"

Вводный закон имеет традиционное название, которое присваивается всем федеральным законам соответствующего назначения. Он относится к части третьей ГК в целом и, следовательно, к разд. V "Наследственное право". В нем могут быть выделены общие и специальные правила о порядке введения в действие норм нового наследственного права.
Общие правила (ст. 1-5 Вводного закона) предусматривают механизм встраивания комплексного блока новых норм наследственного права в сложившуюся систему законодательства РФ и взаимодействия с нею. Поэтому в общих правилах о порядке введения в действие норм нового наследственного права определяется не только момент вступления в силу новых норм наследственного права, но и пределы действия правовых актов, которые применялись до введения в действие новых норм, а также основные принципы применения новых норм к отношениям наследования.
Специальные правила (ст. 6-8 Вводного закона) предусматривают особенности применения норм нового наследственного права в случаях, если наследство открылось до введения в действие новых норм, и в иных особых случаях.

Статья 1

1. Комментируемая статья устанавливает момент, с которого вводятся в действие новые нормы наследственного права - 1 марта 2002 г.
По общему правилу все условия наследования (круг наследников, порядок и сроки принятия наследства, состав наследства и др.) устанавливаются согласно нормам, действующим на день открытия наследства (о понятии открытия наследства см. коммент. к ст. 1113 ГК).
2. С датой 1 марта 2002 г. связано определение правовой судьбы ранее действовавших норм о наследовании и других обусловленных ими правил. Вводный закон устанавливает соотношение новых норм наследственного права с ранее действовавшими нормами.
Дата введения в действие части третьей ГК является границей, позволяющей разделить правовые последствия в зависимости от того, когда возникли определенные обстоятельства: до или после 1 марта 2002 г.

Статья 2

1. В комментируемой статье перечислены акты и нормы правовых актов, которые утратили силу с 1 марта 2002 г. Прежде всего, это разд. VII ГК РСФСР, а также связанные с ним иные правовые акты.
2. Утратил силу Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 18.12.74 "Об изменении и признании утратившими силу некоторых законодательных актов РСФСР в связи с введением в действие Закона РСФСР о государственном нотариате"*(167), которым были расширены возможности осуществления гражданами завещательных распоряжений. Эти нормы утратили юридическое значение в связи с новыми правилами составления, изменения и отмены завещаний в части третьей ГК.

Статья 3

В соответствии с комментируемой статьей с 1 марта 2002 г. не подлежат применению нормы наследственного права, содержащиеся в разд. VI Основ гражданского законодательства.
Основы гражданского законодательства действовали на территории РФ согласно п. 1 постановления Верховного Совета РФ от 14.07.92 N 3301-1 "О регулировании гражданских правоотношений в период проведения экономической реформы"*(168)  и применялись в части, не противоречащей Конституции и другим законодательным актам РФ, принятым после 12 июня 1990 г.
Во взаимосвязи с нормами Основ гражданского законодательства действовал ГК РСФСР, положения которого подлежали применению в части, не противоречащей Основам гражданского законодательства.
Введение в действие части третьей ГК позволило признать Основы гражданского законодательства в части, относящейся к наследованию и МЧП, утратившими силу.

Статья 4

1. Комментируемая статья предусматривает приведение правовых актов в соответствие с частью третьей ГК. Обновление законов и иных нормативных актов, действующих на момент введения в действие части третьей ГК, в целях приведения их в соответствие с ней должно осуществляться дифференцированно по двум основным направлениям: первое - обновление самого содержания правового регулирования отношений; второе - обновление правовой формы актов нормативного регулирования. Оба этих направления взаимосвязаны и взаимообусловлены.
2. Первым направлением охватываются все правовые акты, включая законы и иные правовые акты, действующие на территории РФ на момент введения в действие части третьей ГК, т.е. правовые акты РФ и акты законодательства СССР. Последние - при условии, что обладают юридической силой, которой наделены в пределах и порядке, предусмотренных российским законодательством. По смыслу ч. 1 комментируемой статьи этим направлением обновления охватываются также акты министерств и ведомств. В процессе обновления действующие акты законодательства СССР будут заменены соответствующими правовыми актами РФ.
3. Изданные до введения в действие 1 марта 2002 г. части третьей ГК нормативные акты до приведения их в соответствие с ней сохраняют силу и могут применяться постольку, поскольку не противоречат нормам нового наследственного права.
В каждом конкретном случае правоприменения необходимо провести их юридическое "очищение" путем сравнения с новыми нормами ГК. Например, к правовым актам, подлежащим приведению в соответствие с ГК и подпадающим под особый режим применения, могут быть отнесены федеральные законы, регулирующие вопросы наследования отдельных видов имущества: ТК (ст. 141), Закон об обществах с ограниченной ответственностью (ст. 21), Федеральный закон от 15.04.98 N 66-ФЗ "О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан" (ст. 30)*(169).
4. К правовым актам, нуждающимся в приведении их в соответствие с частью третьей ГК, относятся акты, регулирующие нотариальную деятельность: Основы законодательства о нотариате, Инструкция о порядке совершения нотариальных действий должностными лицами органов исполнительной власти, утвержденная Минюстом России 19.03.96*(170), Консульский Устав СССР*(171), Инструкция о порядке совершения нотариальных действий консульскими учреждениями Союза ССР, утвержденная Минюстом СССР по согласованию с МИД СССР 29.07.77*(172).
5. К группе подлежащих обновлению правовых актов должны быть отнесены ведомственные инструкции, регулирующие порядок удостоверения должностными лицами завещаний, приравненных к нотариальным: больничных, воинских, экспедиционных, "морских" и др.
Укажем следующие инструкции: Инструкция о порядке удостоверения завещаний главными врачами, их заместителями по медицинской части, дежурными врачами больниц, других стационарных лечебно-профилактических учреждений, санаториев, а также директорами и главными врачами домов для престарелых и инвалидов, утвержденная Минюстом СССР по согласованию с Минздравом СССР, министерствами соцобеспечения союзных республик 20.06.74*(173); Инструкция о порядке удостоверения завещаний и доверенностей командирами (начальниками) воинских частей, соединений, учреждений и военно-учебных заведений, начальниками, их заместителями по медицинской части, старшими и дежурными врачами госпиталей, санаториев и других военно-лечебных учреждений, утвержденная Минюстом СССР по согласованию с Минобороны СССР от 15.03.74*(174); Инструкция о порядке удостоверения завещания капитанами морских судов или судов внутреннего плавания, утвержденная Минюстом СССР по согласованию с Минморфлотом СССР, Минрыбхозом СССР 20.05.74; Инструкция о порядке удостоверения завещаний начальниками разведочных арктических и других подобных им экспедиций, утвержденная Минюстом СССР по согласованию с Мингеологии СССР, Миннефтепромом СССР, Минцветметом СССР, Мингражданавиации СССР, Минугольпромом СССР, Главным Управлением гидрометеослужбы при Совете Министров СССР, Президиумом Академии наук СССР, Главным Управлением геодезии и картографии при Совете Министров СССР 29.06.74; Инструкция о порядке удостоверения завещаний и доверенностей начальниками мест лишения свободы, утвержденная Минюстом СССР по согласованию с МВД СССР 14.03.74 К-15/184.
Указанные инструкции возлагают на определенный круг должностных лиц, не относящихся к органам исполнительной власти, специальные, приравненные к нормативным, служебные обязанности и полномочия по удостоверению завещаний граждан и закрепляют регламент их выполнения. Без таких инструкций ГК недостаточно для осуществления гражданами права на совершение завещаний, требующих удостоверения со стороны определенных должностных лиц, перечисленных в ст. 1127 ГК, и на предъявление соответствующих требований к этим должностным лицам.
Поскольку обязанности указанного круга должностных лиц по удостоверению завещаний граждан предусмотрены законом РФ, а именно ГК, постольку отдельный регламент выполнения ими этой служебной обязанности должен быть определен, на наш взгляд, в порядке, предусмотренном законом. Такой подход соответствует требованиям п. 2 ст. 1110 ГК. В связи с этим представляется неотложно необходимым обновление указанных инструкций в целях их нормального правоприменения либо их замена соответствующими нормативными актами РФ.
6. Второе направление приведения правовых актов в соответствие с частью третьей ГК - это изменение их правовой формы в иерархической системе законодательства. Вторым направлением охватываются изданные до введения в действие части третьей ГК правовые акты, не являющиеся законами, но принятые соответствующими законодательными органами РСФСР, Российской Федерации, СССР по вопросам, которые согласно новым нормам части третьей ГК отнесены к компетенции федеральных законов.
Такими органами являются: Верховный Совет РСФСР, Верховный Совет РФ, Президиум Верховного Совета РСФСР, Президент РФ и Правительство РФ, а также Верховный Совет СССР, Президиум Верховного Совета СССР, Президент СССР и Правительство СССР.
Указанная группа правовых актов, подлежащих замене федеральными законами, существенно расширена правилом ч. 2 комментируемой статьи по сравнению с соответствующими положениями Федеральных законов от 30.11.94 N 52-ФЗ "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"*(175) и от 16.01.96 N 15-ФЗ "О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации"*(176). В связи с этим внесены изменения в названные Законы, так что условия обновления по статусу указанной группы нормативных актов стали одинаковыми в законах о введении в действие каждой из трех частей ГК.
7. После 1 марта 2002 г. правовые акты этой группы до момента замены соответствующими законами РФ временно сохраняют юридическую силу, несмотря на формальное несоответствие их статуса требованиям ГК. Правовые акты, временно действующие до их замены федеральными законами, применяются в пределах, не противоречащих части третьей ГК.
8. К группе действующих правовых актов, подлежащих обновлению и по форме, и по содержанию, следует отнести Положение о порядке учета, оценки и реализации конфискованного, бесхозяйного имущества, имущества, перешедшего по праву наследования к государству и кладов, утвержденное постановлением Совета Министров СССР от 29.06.84 N 683 (в ред. от 25.07.91)*(177). Согласно ст. 1151 ГК порядок наследования и учета выморочного имущества, а также порядок передачи его в собственность субъектов РФ или в собственность муниципальных образований определяется федеральным законом. Должно быть также изменено содержание указанного правового акта, поскольку расширяется предмет регулирования: им охватывается не только учет выморочного имущества, но и порядок наследования, передачи выморочного имущества в собственность субъектов РФ или муниципальных образований (а не его реализация).
9. В постановлении Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 2/1 даны руководящие разъяснения относительно применения правовых актов, подлежащих обновлению.
Несмотря на то, что Постановление принято в связи с введением в действие части первой ГК, указанные разъяснения имеют принципиальное значение, и суды могут руководствоваться ими применительно к введению в действие части третьей ГК. Учитывая необходимость переходного периода для приведения действующих нормативных правовых актов в соответствие с ГК и для замены определенных нормативных актов федеральными законами, ВС РФ и ВАС РФ рекомендовали судам применять действующие на территории РФ нормативные правовые акты в части, не противоречащей ГК (п. 3 и 4 Постановления).
10. На основе Вводного закона и части третьей ГК в настоящее время складывается следующая система нормативных актов, регулирующих отношения, предусмотренные этой частью ГК. Это нормы действующих на территории РФ законов и иных правовых актов, применяемых в части, не противоречащей разд. V и VI ГК, впредь до замены их федеральными законами.
11. Законодательство о наследовании должно быть дополнено законами и иными правовыми актами, необходимость принятия которых предусмотрена нормами разд. V ГК:
- ст. 1125 и 1171 ГК предусматривают принятие федерального закона, предоставляющего должностным лицам органов местного самоуправления в Российской Федерации право совершения нотариальных действий по удостоверению завещания и охране наследственного имущества.
Закон о принципах организации местного самоуправления не наделил органы местного самоуправления нотариальными полномочиями даже в ограниченном объеме, но предусмотрел, как общее правило, что наделение органов местного самоуправления отдельными государственными полномочиями осуществляется только федеральными законами. Исходя из этого, можно сделать вывод о том, что необходим специальный закон, наделяющий органы местного самоуправления полномочиями по совершению нотариальных действий определенного вида и устанавливающий порядок их выполнения.
Одновременно в Основы законодательства о нотариате федеральным законом следует внести соответствующие изменения и дополнения, в соответствии с которыми определить полномочия должностных лиц органов местного самоуправления по совершению нотариальных действий, объем этих полномочий и особенности их выполнения;
- федеральный закон о порядке наследования и учета выморочного имущества (ст. 1151 ГК), который должен быть принят взамен действующего на территории РФ постановления Совета Министров СССР от 29.06.84 N 683.

Статья 5

1. Комментируемая статья закрепляет основные принципы применения новых норм к гражданским правоотношениям, возникающим или действующим после вступления в силу части третьей ГК. Указанные принципы должны быть одинаковыми для каждого из трех законов, предусматривающих порядок введения в действие соответственно частей первой, второй и третьей ГК.
Нормы нового наследственного права применяются к гражданским правоотношениям, возникшим после введения в действие части третьей ГК. Все наследства, открывшиеся 1 марта 2002 г. и позднее, подчиняются нормам разд. V ГК.
Этот основной принцип применения новых законодательных актов действовал и ранее при внесении изменений в систему наследственного права.
2. К правоотношениям, возникшим и существовавшим до введения в действие части третьей ГК, применяется ранее действовавшее законодательство.
Разъясняя этот общий и ранее действовавший принцип, Пленум ВС РСФСР в п. 1 постановления от 23.04.91 N 2 "О некоторых вопросах, возникающих у судов по делам о наследовании"*(178) указал: "При рассмотрении дел о наследовании судам следует иметь в виду, что круг наследников, порядок, сроки принятия наследства и состав наследственного имущества определяются законодательством, действующим на день открытия наследства". Это указание справедливо и для случаев применения "старого" закона к отношениям, возникшим во время его действия, и для применения нового закона к отношениям, возникшим после введения его в действие.
В настоящее время во внимание должен быть принят Федеральный закон от 14.05.01 N 51-ФЗ, который внес изменения в ст. 532 Гражданского кодекса РСФСР о круге наследников по закону*(179). Он вступил в действие со дня его официального опубликования - 17 мая 2001 г. Утратил силу с 1 марта 2002 г. в связи с введением в действие части третьей ГК. Вопрос о круге наследников в отношении наследств, открывшихся в период с 17 мая 2001 г. по 28 февраля 2002 г., должен решаться на основании ст. 532 ГК РСФСР с учетом указанного Закона, если иное не предусмотрено специальными правилами введения в действие части третьей ГК (см. коммент. к ст. 6-8 Вводного закона).
Указанный принцип правоприменения основан на том, что "старые" законы, даже будучи заменены новыми, сразу не "умирают". Исходя из этого принципа, ВС РФ и ВАС РФ в п. 2 постановления Пленума N 2/1 рекомендовали при осуществлении судебной защиты прав исходить из того, что нормы законов, признанные утратившими силу в соответствии со ст. 2 Вводного закона, подлежат применению при разрешении споров к тем правам и обязанностям, которые возникли до введения в действие ГК.
3. Вводный закон предусматривает еще один принцип правоприменения: если гражданское, а именно - наследственное, правоотношение сложилось во время действия "старого" закона, но в рамках этого "длящегося" правоотношения возникли права и обязанности после введения в действие нового закона, такое наследственное правоотношение оказывается в правовом поле действия и прежнего, и нового законов:
- в части прав и обязанностей, возникших до 1 марта 2002 г., т.е. до введения в действие части третьей ГК - в период действия ГК РСФСР, должны применяться нормы разд. VII ГК РСФСР "Наследственное право";
- в части прав и обязанностей, возникших 1 марта 2002 г. и позднее, т.е. после введения в действие части третьей ГК, должны применяться нормы разд. V ГК "Наследственное право".
Действие этого принципа можно проследить на следующем примере. Наследство после А. открылось 10 апреля 2001 г. Права на наследство заявили все наследники первой очереди: дети от первого брака Н. и Е. и сын от второго брака Д. Наследники приняли наследство в установленном в 2001 г. порядке. Спустя год после открытия наследства наследники приступили к разделу наследства, в составе которого имелись квартира, домашняя обстановка и легковая автомашина. Наследники - дети от первого брака требовали произвести раздел имущества по правилам ст. 559 ГК РСФСР и ст. 252 ГК, ссылаясь на то, что наследство открылось до введения в действие части третьей ГК. Наследник Д., сын от второго брака, считал необходимым применить ст. 1168 ГК, в соответствии с которой требовал учесть принадлежащее ему преимущественное право на неделимую вещь. При разделе наследства Д. проживал в квартире совместно с А. одной семьей на протяжении всей своей жизни и не имел другого жилого помещения. Д. по доверенности А. постоянно пользовался автомашиной, главным образом в личных интересах, но также обеспечивал поездки в автомобиле самого А. Обстоятельства данного наследственного правоотношения позволяют применить к нему и прежнее, и новое законодательство о наследовании. Круг наследников и состав наследственного имущества должны быть определены в соответствии с нормами ГК РСФСР, действовавшими на момент открытия наследства. Права, связанные с разделом наследства, возникли после введения в действие части третьей ГК, поскольку до этого момента наследники не произвели раздела приобретенного наследства. Поэтому к отношениям раздела наследства должны быть применены нормы нового наследственного права: ст. 1168-1170 ГК.

Статья 6

1. Комментируемая статья в ч. 1 устанавливает специальные правила применения новых норм наследственного права к правоотношениям наследования в случаях, если время открытия наследства относится к периоду до введения в действие части третьей ГК, но процесс наследственного правопреемства не завершился к моменту вступления ее в силу.
Это положение является специальным, определяющим применение указанных норм нового наследственного права с обратной силой.
Согласно комментируемой статье круг наследников по закону определяется в соответствии с нормами части третьей ГК, если наследство открылось до 1 марта 2002 г., но срок принятия наследства на 1 марта 2002 г. не истек.
Это правило означает, что при указанных условиях наследство может быть принято в порядке очередности лицами, относящимися к наследникам по закону всех восьми очередей, предусмотренных соответствующими новыми статьями ГК, - как прямыми наследниками, так и наследниками по праву представления.
Применение данного правила требует пояснений по вопросу о том, какой юридический смысл заложен в условие "если срок принятия наследства не истек на 1 марта 2002 г.". Имеются ли в виду правила о сроке для принятия наследства, установленные ст. 546 и 548 ГК РСФСР, или соответствующие правила части третьей ГК?
Исходя из внутренней взаимосвязи всех положений ч. 1 комментируемой статьи, а также установленных пределов действия новых норм с обратной силой, рассматриваемое правило должно применяться в случаях, если на указанную дату не истек срок для принятия наследства, установленный ст. 546 и 548 ГК РСФСР. Если при соответствующих конкретных обстоятельствах наследования такой срок для принятия наследства не истек на 1 марта 2002 г., круг наследников должен определяться по правилам части третьей ГК.
Например, наследство открылось 20 сентября 2001 г. Срок принятия наследства наследниками первой очереди составляет 6 месяцев. Срок на принятие наследства истекает 21 марта 2002 г. Если наследство наследниками первой очереди не было принято до 1 марта 2002 г., а срок для принятия ими наследства не истек до 1 марта 2002 г., круг наследников должен быть определен по правилам разд. V "Наследственное право" ГК. При определении круга наследников по закону согласно нормам ГК должны быть применены те нормы, в соответствии с которыми лица призываются к наследованию по закону в порядке очередности (см. коммент. к ст. 1141-1149 ГК) и осуществляют свое право на принятие наследства в сроки, предусмотренные соответствующими статьями ГК (см. коммент. к ст. 1152-1160 ГК). При этом, если иное не предусмотрено Вводным законом, во внимание будут приняты сроки принятия наследства, исчисление которых зависит от отказа других наследников от наследства, отстранения их от наследства либо непринятия ими наследства (см. коммент. к ст. 1154 ГК).
2. Непринятие наследства могло быть результатом отказа от наследства, пропуска срока для принятия наследства либо отсутствия в окружении наследодателя на момент открытия наследства лиц, относящихся к кругу наследников по закону. Пропуск срока для принятия наследства не является необратимым препятствием для осуществления права на наследство. Срок для принятия наследства мог быть продлен по правилам ст. 547 ГК РСФСР, ныне может быть восстановлен в порядке, предусмотренном ст. 1155 ГК (см. коммент. к этой статье).
В случае, если наследство в целом было завещано, но не принято всеми наследниками по завещанию, оно поступает к наследникам по закону, которые имели право его принять.
В случае, если завещана лишь часть наследства, другая часть, оставшаяся не завещанной, переходит к наследникам по закону, к ним же переходит и часть наследства, которая хотя и была завещана, но не принята наследниками по завещанию.
Таким образом, в случае непринятия всего наследства или части его наследниками по закону на день введения в действие части третьей ГК, наступают последствия, предусмотренные ч. 1 комментируемой статьи, в отношении всего наследства в целом либо в отношении части наследства, которая должна была перейти к наследникам по закону.
3. В комментируемой статье определен круг наследников, чье отношение к принятию наследства признается условием для решения правовой судьбы наследства по правилам нового закона.
Если наследство не было принято лицами, которые включены в круг наследников по закону, указанных в ст. 532 ГК РСФСР, или круг наследников, призываемых к правопреемству в порядке наследственной трансмиссии согласно ст. 548 ГК РСФСР, круг наследников по закону определяется по правилам части третьей ГК.
С учетом момента открытия наследства круг наследников по закону до 17 мая 2001 г. был ограничен лишь первой и второй очередями наследников и одной категорией лиц, наследовавших по праву представления. После 17 мая 2001 г. круг наследников по закону включал четыре очереди наследников и три категории лиц, наследующих по праву представления. Указанное изменение круга наследников по закону следует иметь в виду, исследуя конкретные обстоятельства открывшегося наследства.
В случае, если наследники по закону пропустили срок для принятия наследства, открывшегося до 1 марта 2002 г., и наследство оказалось на 1 марта 2002 г. не принятым наследниками по закону, последние не лишены права принять наследство по истечении установленного срока. Однако при этом должны применяться положения не ст. 547 ГК РСФСР, а ст. 1155 ГК, поскольку в комментируемой статье предусмотрено, что круг наследников по закону определяется в соответствии с нормами нового наследственного права, если на 1 марта 2002 г. наследство не было принято никем из возможных наследников, устанавливаемых в соответствии с нормами ГК РСФСР.
Правила о сроке для принятия наследства и восстановлении этого срока по его истечении оказывают прямое влияние на определение круга наследников по закону. Поскольку Вводный закон при указанных им обстоятельствах требует применения положений части третьей ГК для определения круга наследников по закону, постольку положения ГК следует применять и при решении вопроса о круге наследников по закону в случаях пропуска срока для принятия наследства.
4. Если наследство, открывшееся до 1 марта 2002 г., не принятое на 1 марта 2002 г. никем из наследников по закону, не перешло ни в государственную, ни в муниципальную собственность на ту же дату, оно подчиняется правилам о круге наследников по закону, установленным частью третьей ГК.
Формулируя данное условие, Вводный закон вводит два обязательных его признака, неразрывно связанных между собой. Первый признак касается оснований, по которым наследственное имущество могло перейти, но не перешло в собственность Российской Федерации, субъектов РФ или муниципального образования. Второй признак ограничивает действие данного условия временными рамками - не далее дня введения в действие части третьей ГК - 1 марта 2002 г.
При наследовании имущества (как выморочного, так и завещанного) государство в соответствии со ст. 557 ГК РСФСР могло получить свидетельство о праве на наследство в таком же порядке, какой установлен для всех иных наследников. Согласно данной норме государство не было обязано получать свидетельство о праве на наследство, хотя и не могло отказаться от выморочного наследства, переходившего к государству независимо от совершения специальных актов принятия наследства.
Иное дело - переход к Российской Федерации, субъекту РФ или муниципальному образованию наследства по завещанию. В этом случае действуют общие правила наследования, включая правила о принятии или непринятии наследства, последствиях таких действий.
Следует особо подчеркнуть, что комментируемая статья требует, чтобы основания перехода наследственного имущества гражданина в государственную или муниципальную собственность были предусмотрены законом, независимо от того, какой закон действовал на момент открытия наследства или на момент перехода имущества в собственность государства либо муниципальных образований.
Вместе с тем возможные основания, по которым наследственное имущество при определенных обстоятельствах должно было перейти в государственную или муниципальную собственность, но не перешло, следует рассматривать с учетом правовых норм лишь тех законов, которые действовали до введения в действие части третьей ГК. Этот вывод связан с фактором времени, с которым закон связал судьбу имущества как объекта правопреемства: комментируемое условие предусматривает тот случай, когда наследственное имущество на 1 марта 2002 г. не успело поступить в государственную или муниципальную собственность.
В отношении одного из оснований перехода наследственного имущества к Российской Федерации, субъекту РФ или муниципальному образованию, а именно перехода к ним права на наследство, Вводный закон прямо указал на конкретный документ, отсутствие которого служит доказательством того, что имущество не перешло в публичную собственность. Этот документ - нотариальное свидетельство о праве наследования, выданное уполномоченному органу, осуществляющему правомочия публичного собственника.
Необходимость подобной конкретизации применительно к праву наследования государства и иных публичных образований является совершенно оправданной. Она обусловлена тем, что позволяет с бесспорной определенностью установить момент осуществления государством и иными публичными образованиями права на наследование выморочного или завещанного им наследственного имущества. Данное условие документирования права представляется особенно необходимым, чтобы устранить возможность для властных структур определить судьбу наследства иным, административным путем.
5. Если наследство, открывшееся до 1 октября 1964 г., не было принято никем из наследников по закону на 1 марта 2002 г. и не перешло по праву наследования ни в государственную, ни в муниципальную собственность на день введения в действие части третьей ГК, круг наследников определяется по правилам нового наследственного права.
Правило касается весьма редких, даже единичных в настоящее время случаев не определившейся правовой судьбы наследств, которые открылись еще до введения в действие ГК РСФСР.
Расширение круга наследников по закону третьей и четвертой очередями и связанное с этим изменение ст. 532 ГК РСФСР, предусмотренное Федеральным законом от 14.05.01 N 51-ФЗ, не сопровождалось специальными правилами о введении в действие указанных изменений. Комментируемая статья распространяется на все наследства, открывшиеся до 1 марта 2002 г., но не принятые никем из наследников и не перешедшие по праву наследования либо иным законным основаниям к государству или другим субъектам.
Законодатель распространил нормы нового наследственного права на наследства, открывшиеся в любой момент до 1 марта 2002 г. и остававшиеся все это время вплоть до введения в действие части третьей ГК "бессубъектными" как по основаниям наследования, так и по иным основаниям правоприобретения имущества умершего лица.
В то же время указанное правило, на наш взгляд, содействует утверждению правопорядка. Поскольку "бессубъектные" ("лежачие") наследства приобретут наследников по закону из числа родственников наследодателя, будет устранена неопределенность правового статуса имущества и обеспечено возложение бремени собственности на определенное лицо.
Можно также говорить о положительной нравственной стороне этого решения, поскольку переход наследства к родственникам бывшего собственника свидетельствует об уважении к памяти умершего и к лицам, связанным общим родством.
6. Применительно к наследствам, открывшимся до введения в действие части третьей ГК, их правовая судьба определяется по правилам нового наследственного права также и в случаях, если наследственное имущество не перешло в частную собственность других лиц в порядке и по основаниям, установленным законом.
Наследственное имущество, не принятое никем из наследников и не перешедшее в государственную или муниципальную собственность, могло поступить в частную собственность других лиц по иным основаниям, предусмотренным законом, например в силу приобретательной давности.
Во всех подобных случаях, если наследственное имущество, не ставшее объектом наследственного правопреемства, поступило в частную собственность других лиц правомерно, исключается восстановление отношений наследования по правилам части третьей ГК.
Сделанный вывод не означает, что исключается спор между наследниками, которые не осуществили своего права на наследство, и лицами, которые приобрели право собственности на спорное имущество по иным основаниям, предусмотренным законом.
7. В комментируемой статье сделана отсылка к ст. 1142-1148 части третьей ГК, устанавливающим полный круг наследников по закону, включая лиц, которые могли быть и которые не могли быть наследниками по правилам ГК РСФСР. Данная отсылка является оправданной. Она предлагает выявление "новых" наследников на основе сравнения соответствующих статей ГК РСФСР и ГК и с учетом времени открытия конкретного наследства. Нельзя не учитывать, что статьи ГК, определяющие наследников по закону, имеют структурные и редакционные отличия от соответствующих положений ГК РСФСР. Это касается, например, формулировок о полнородных и неполнородных братьях и сестрах, полного или частичного обособления статей о наследовании усыновителей и усыновленных, внуков и правнуков и т.д.
8. Указанные различия "старых" и "новых" наследников связаны с различными сроками принятия наследства, установленными законом для первых и вторых. Для принятия наследства первыми действуют сроки, предусмотренные ст. 546 и 548 ГК РСФСР, что вытекает из толкования комментируемой статьи. Для принятия наследства вторыми установлен особый срок продолжительностью в 6 месяцев, исчисляемый со дня введения в действие части третьей ГК, что закреплено в предложении втором ч. 1 комментируемой статьи. В течение указанного срока право принятия наследства предоставлено лицам, которые не могли быть наследниками по закону в соответствии с правилами ГК РСФСР, но являются таковыми по правилам части третьей ГК. Лица - наследники по закону и по правилам ГК РСФСР, и по правилам ГК не имеют права на принятие наследства в срок, исчисляемый со дня введения в действие части третьей ГК.
Продолжительность срока принятия наследства "новыми" наследниками совпадает с общей продолжительностью срока принятия наследства (п. 1 ст. 1154 ГК - см. коммент. к этой статье). Но момент, с которого исчисляется начало течения срока, связан не со временем открытия наследства, а с днем введения в действие части третьей ГК.
Правило комментируемой статьи о сроке принятия наследства "новыми" наследниками не исключает применения правил о способах принятия наследства, предусмотренных ст. 1153 ГК, правил о сроке принятия наследства лицом, для которого право наследования возникает только вследствие непринятия наследства другим наследником (п. 3 ст. 1154 ГК), правил о восстановлении срока (ст. 1155 ГК), правил об отказе от наследства и его видах (ст. 1157, 1158), правил о наследственной трансмиссии (ст. 1156). См. коммент. к этим статьям.
9. Особого внимания заслуживает вопрос об условиях наследования нетрудоспособных иждивенцев наследодателя в рамках комментируемой статьи.
Это объясняется тем, что условия наследования этими лицами по правилам части третьей ГК изменились в сравнении с правилами ст. 532 ГК РСФСР. Если в соответствии с правилами комментируемой статьи условия применения нового закона связаны с принятием (непринятием) наследства лицами, указанными в ст. 532, 548 ГК РСФСР, включая нетрудоспособных иждивенцев наследодателя, то и основания признания таких лиц наследниками в рамках ст. 532 ГК РСФСР следует определять по правилам названной статьи.
Однако в случаях, если в соответствии с правилами комментируемой статьи нетрудоспособные иждивенцы наследодателя призываются к наследованию в числе наследников по закону, определяемых согласно нормам части третьей ГК, эти лица могут наследовать, если отвечают условиям, предусмотренным ст. 1148 ГК (см. коммент. к этой статье).
Но в число наследников по закону, призванных к наследству, открывшемуся до 1 марта 2002 г., не могут быть включены нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении наследодателя не менее года до его смерти, если такие иждивенцы не состояли в определенной степени родства с наследодателем и не проживали совместно с ним.
10. Часть 2 комментируемой статьи содержит основания, по которым наследство, открывшееся до 1 марта 2002 г., признается выморочным и переходит в порядке наследования по закону в собственность Российской Федерации по правилам части третьей ГК (см. коммент. к ст. 1151 ГК).
В ч. 2 комментируемой статьи закреплено специальное правило о применении нового закона с обратной силой. Оно применяется к наследствам, открывшимся до 1 марта 2002 г. и не принятым никем из наследников по закону ни до 1 марта 2002 г., ни в установленный 6 месячный срок после 1 марта 2002 г.
Важно отметить, что по смыслу комментируемой статьи решен вопрос о моменте перехода наследства к государству. По истечении 6 месячного срока для принятия наследства, установленного ч. 1 этой статьи, имущество признается выморочным и переходит в собственность государства в силу самого закона. Соответствующие государственные органы вправе получить нотариальное свидетельство о праве наследования Российской Федерацией определенного имущества. С переходом выморочного наследства к государству устраняется неопределенность правового статуса имущества, правообладатель которого умер, и его правопреемники не заявили о своих правах на наследство.

Статья 7

1. В комментируемой статье получили закрепление специальные положения, касающиеся юридического значения завещания как основания наследования в соответствии с части третьей ГК.
2. Завещание - односторонняя сделка лица, совершаемая им при жизни, но порождающая правовые последствия после его смерти. В комментируемой статье содержится изъятие из общих правил о признании сделок недействительными (ст. 168-179 ГК).
В соответствии с комментируемой статьей завещания, совершенные до 1 марта 2002 г. и отвечающие требованиям их действительности на момент совершения, хотя и не соответствующие требованиям новых правил части третьей ГК, сохраняют юридическую силу в случае открытия наследства после 1 марта 2002 г. Такие завещания действуют в качестве оснований наследования с применением во всем остальном правил части третьей ГК.
3. Завещания, совершенные до 1 марта 2002 г. в противоречии с требованиями, предъявляемыми к действительности завещаний на момент их совершения, должны признаваться недействительными, хотя бы они соответствовали требованиям правил части третьей ГК. Так, завещание, составленное до 1 марта 2002 г. в чрезвычайных обстоятельствах в простой письменной форме с соблюдением иных требований ст. 1129 ГК, будет признано недействительным как не соответствующее правилам о формах завещаний, действовавшим на момент совершения завещания.

Статья 8

1. Комментируемая статья предусматривает специальные правила, касающиеся применения института обязательной доли в наследстве, открывшемся после 1 марта 2002 г.
По смыслу этой статьи, новые правила о наследовании по закону обязательной доли, существенно изменившие прежний институт обязательной доли в наследстве (ст. 535 ГК РСФСР), применяются лишь в случаях, если завещание совершено после 1 марта 2002 г.
В соответствии с таким правилом наследство, открывшееся после 1 марта 2002 г. на основании завещания, совершенного до 1 марта 2002 г., подчиняется прежнему институту обязательной доли, который действовал на момент совершения завещания, т.е. нормам ст. 535 ГК РСФСР. В соответствии с последней несовершеннолетние или нетрудоспособные дети наследодателя (в том числе усыновленные), а также нетрудоспособные супруг, родители (усыновители) и иждивенцы умершего наследуют, независимо от содержания завещания, не менее 2/3 доли, которая причиталась бы каждому из них при наследовании по закону (обязательная доля).
Не имеет значения, сколько времени прошло с момента совершения завещания до момента открытия наследства. Завещания, совершенные до 1 марта 2002 г., и ограничения свободы завещания в виде института обязательной доли, действовавшие на момент совершения этого завещания, остаются нерушимыми и не подчиняются действию нового закона, принятого после их совершения.
Правила комментируемой статьи позволяют сохранить волю наследодателя в том объеме, в каком она была выражена при составлении завещания. Принимая завещательные распоряжения, наследодатель руководствовался теми правовыми обстоятельствами, которые соответствовали действовавшим на момент совершения завещания правовым нормам.
2. Однако правила, закрепленные в комментируемой статье, могут вызвать трудности при применении их на практике.
Нередко встречаются ситуации, когда одни завещания совершены до, а другие - после 1 марта 2002 г. При этом завещания, сделанные до указанной даты, не отменяются вовсе, но дополняются последующими завещаниями, совершенными после 1 марта 2002 г. Применение положений комментируемой статьи в этом случае окажется невозможным. Это произойдет потому, что институты обязательной доли прежнего и нового закона о наследовании несовместимы и не могут применяться одновременно к одному наследству.
В комментируемой статье говорится, что правила об обязательной доле в наследстве "применяются к завещаниям". Такая формулировка не точна. Правила об обязательной доле в наследстве применяются к наследству, а не к завещанию.
Завещание - это сделка, а обязательная доля - субъективное право в рамках наследственного правоотношения.
При определении размера обязательной доли необходимо учитывать все наследство в целом. Поэтому дифференцировать размер доли "применительно к завещанию" никак не удастся.
3. Не менее трудным оказывается решение вопроса о круге необходимых наследников, имеющих право на обязательную долю в наследстве, по правилам комментируемой статьи.
Пределы свободы завещания до и после 1 марта 2002 г. различаются, и в связи с этим некоторые лица, имевшие право на обязательную долю в наследстве до 1 марта 2002 г., утрачивают это право после 1 марта 2002 г., и наоборот: лица, не имевшие права на обязательную долю в наследстве до 1 марта 2002 г., приобрели это право после 1 марта 2002 г. Поэтому совмещение прав на обязательную долю тех и других в одном наследстве не имеет правового решения.
4. Полагаем, что в комментируемой статье допущен существенный пробел в правовой регламентации, и он может быть устранен только законодательным путем. Какое решение вопроса может быть предложено?
Может быть предусмотрено общее правило о том, что новые правила об обязательной доле действуют на момент открытия наследства независимо от момента совершения завещания: до или после 1 марта 2002 г.
Другое возможное решение представляется более мягким и компромиссным: если предыдущие и последующие завещания, как бы они ни изменяли или дополняли друг друга, все совершены только до 1 марта 2002 г., новые правила части третьей ГК об обязательной доле не подлежат применению в случае открытия наследства после 1 марта 2002 г. Однако если одни завещания сделаны до 1 марта 2002 г., другие - после 1 марта 2002 г., при этом все они являются действующими на момент открытия наследства, должны применяться правила части третьей ГК об обязательной доле в наследстве ко всем завещаниям.
5. Для обеспечения единообразного решения спорных вопросов применения нового наследственного права в судебной практике необходимо принятие нового постановления Пленума ВС РФ. Этому должно предшествовать обобщение судебной практики по делам, вытекающим из наследственных правоотношений, что потребует определенного времени.
Поэтому впредь до принятия нового постановления Пленума ВС РФ не следует пренебрегать указаниями постановления Пленума ВС РСФСР от 23.04.91 N 2 по вопросам применения судами законодательства о наследовании. В целом оно не утратило своего значения. Однако, применяя его, необходимо учитывать пределы действия указанного Постановления.

Статья 8.1

Если до введения в действие части третьей Кодекса вкладчиком в соответствии со статьей 561 Гражданского кодекса РСФСР было сделано распоряжение о выдаче вклада в случае своей смерти, находящиеся на данном вкладе денежные средства не входят в состав наследственного имущества и на порядок и условия их выдачи не распространяются нормы раздела V "Наследственное право" части третьей Кодекса, за исключением случаев, предусмотренных частью третьей настоящей статьи.
В случае смерти вкладчика выдача таких денежных средств лицу, указанному в распоряжении, осуществляется банком на основании документов, удостоверяющих факт смерти вкладчика.
Если лицо, указанное в распоряжении, умерло до дня смерти владельца вклада или в один день с ним, распоряжение на случай смерти утрачивает свою силу, находящиеся на вкладе денежные средства включаются в состав наследственного имущества владельца вклада и на порядок и условия их выдачи распространяются нормы раздела V "Наследственное право" части третьей Кодекса. Если в распоряжении на случай смерти вкладчика в качестве получателя вклада указано более одного лица, данная норма применяется при условии, что все указанные лица умерли до дня, следующего за днем смерти владельца вклада (статья введена Федеральным законом от 11.11.03 N 145-ФЗ)
См. коммент. к ст. 1128 ГК.

Статья 9

1. Норма ч. 1 комментируемой статьи не имеет прямого отношения к части третьей ГК. Ее цель - обеспечение единообразия в перечне правовых нормативных актов, которые подлежат применению в части, не противоречащей ГК, и действуют впредь до введения соответствующих федеральных законов по вопросам, которые согласно части первой ГК могут регулироваться только федеральными законами.
Федеральный закон "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" не содержал указаний на то, что на территории России продолжают действовать акты Верховного Совета РСФСР, Верховного Совета РФ, Президиума Верховного Совета РСФСР, а также не являющиеся законами нормативные акты Верховного Совета СССР и Президиума Верховного Совета СССР. Отсутствие данного перечня в ст. 4 указанного Закона приводило порой к трудностям в решении вопроса о возможности их применения в конкретных гражданско-правовых отношениях.
Теперь в этот вопрос внесена ясность.
2. Изменения ч. 1 ст. 10 Федерального закона от 30.11.94 N 52-ФЗ, заключаются в следующем: к тем требованиям, по которым сроки исковой давности не истекли до 1 января 1995 г., должны применяться не только сроки исковой давности, которые действовали до 1 января 1995 г., но и правила их исчисления. Это серьезное изменение, так как суды при исчислении сроков исковой давности по требованиям, возникшим до 1 января 1995 г., применяемых после этой даты, руководствовались правилами исчисления этих сроков, установленными ГК, что приводило к нарушению прав лиц, требования которых возникли до 1 января 1995 г., но подлежали предъявлению после 1 января 1995 г.

Статья 10

Изменения, которые вносятся в ч. 2 ст. 4 Федерального закона "О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации", аналогичны изменениям, которые внесены в Федеральный закон "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации". Поэтому комментарий к данной норме может быть только аналогичен п. 1 комментария, изложенного к ст. 9 Вводного закона.
Что касается изменений, вносимых в ст. 5 Федерального закона "О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации", содержащихся в ч. 2 комментируемой статьи, то их характер тот же, что и применительно к изменениям, вносимым в Федеральный закон "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации". Разница состоит в том, что в данном случае речь идет не о внесении изменений, а о дополнении ст. 5 Федерального закона "О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации" новой нормой, поскольку в первоначальном варианте ст. 5 данного Закона такая норма отсутствовала.

------------------------------
*(1) СЗ РФ. 1996. N 22. Ст. 2591; 2003. N 2. Ст. 167.
*(2) БВС РФ. 1994. N 12.
*(3) СЗ РФ. 2002. N 30. Ст. 3028.
*(4) Серебровский В.И. Очерки советского наследственного права. М., 1953. С. 41.
*(5) СЗ РФ. 2003. N 28. Ст. 2895.
*(6) СЗ РФ. 2001. N 33 (ч. 1). Ст. 3420.
*(7) Ведомости РФ. 1992. N 42. Ст. 2325; СЗ РФ. 2002. N 52 (ч. 1). Ст. 5133.
*(8) Ведомости РФ. 1992. N 42. Ст. 2328.
*(9) СЗ РФ. 2002. N 28. Ст. 2786.
*(10) Подробнее см.: Максимович Л. Брачный контракт. М., 1997. С. 40.
*(11) СЗ РФ. 2003. N 50. Ст. 4856.
*(12) Ведомости РФ. 1992. N 11. Ст. 527; N 34. Ст. 1976; 1993. N 4. Ст. 118; N 23. Ст. 824; СЗ РФ. 1994. N 10. Ст. 1108; 1998. N 31. Ст. 3816; Ст. 3825; Ст. 3828; N 47. Ст. 5705; 1999. N 1. Ст. 1; N 7. Ст. 879; N 25. Ст. 3041; N 28. Ст. 3475; 2000. N 32. Ст. 3341; 2001. N 33 (ч. 1). Ст. 3413; Ст. 3429; N 49. Ст. 4554; 2002. N 1 (ч. 1). Ст. 4; N 30. Ст. 3021; Ст. 3027; N 52 (ч. 1). Ст. 5138; 2003. N 1. Ст. 6; Ст. 8.
*(13) Ведомости РФ. 1992. N 12. Ст. 593; 1993. N 4. Ст. 118; N 14. Ст. 486; СЗ РФ. 1995. N 5. Ст. 346; 2002. N 1 (ч. 1). Ст. 2.
*(14) Ведомости РФ. 1992. N 8. Ст. 363; 1993. N 4. Ст. 118; СЗ РФ. 1999. N 29. Ст. 3689; 2002. N 30. Ст. 3027.
*(15) СЗ РФ. 2001. N 8. Ст. 752; 2002. N 34. Ст. 3297.
*(16) РГ. 2001. N 125; БНА. 2002. N 42; РГ. 2002. N 234; 2003. N 89.
*(17) БНА. 2001. N 49.
*(18) БНА. 2000. N 16; 2001. N 51. 2002. N 25; РГ. 2003. N 100.
*(19) БНА. 2002. N 31.
*(20) Ведомости РФ. 1993. N 20. Ст. 718.
*(21) БНА. 2001. N 37.
*(22) Бюллетень Минюста РФ. 2000. N 4.
*(23) БНА. 1995. N 9.
*(24) Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (РФ) по гражданским делам. М.: Спарк, 1994.
*(25) БНА. 1996. N 6.
*(26) СЗ РФ. 2002. N 22. Ст. 2097.
*(27) СЗ РФ. 2003. N 46. Ст. 4441.
*(28) БВС РФ. 2000. N 7.
*(29) Ведомости СССР. 1944. N 37.
*(30) БВС СССР. 1985. N 4.
*(31) БВС РФ. 1991. N 7; 1994. N 3; 1997. N 1.
*(32) БВС РФ. 1994. N 1
*(33) БВС РФ. 1991. N 7.
*(34) БВС СССР. 1985. N 4.
*(35) Вестник Конституционного Суда РФ. 2000. N 2.
*(36) Подробнее об этом см.: Богуславский М.М. Международное частное право. М., 1974. С. 230.
*(37) СЗ РФ. 2002. N 23. Ст. 2178.
*(38) СЗ РФ. 2003. N 9. Ст. 866.
*(39) СЗ РФ. 2002. N 30. Ст. 3028; 2003. N 1. Ст. 13.
*(40) БВС СССР. 1966. N 4.
*(41) Серебровский В.И. Очерки советского наследственного права. М., 1953. С. 168.
*(42) Ведомости СССР. 1976. N 27. Ст. 404.
*(43) БВС РФ. 1991. N 7; 1994. N 3; 1997. N 1.
*(44) Суждения о признании односторонней сделкой фактических действий наследника, свидетельствующих о намерении приобрести наследство, высказаны в ряде работ (см.: Черепахин Б.Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву. М., 1962. С. 129; Серебровский В.И. Некоторые правовые вопросы, возникающие в связи с принятием наследства//Вестник Московского университета. Право. 1971. N 1. С. 12; Ярошенко К. Новое законодательство о наследовании//Хозяйство и право. 2002. N 3. С. 36). Иное мнение высказано Ю.К. Толстым, который считает, что действия наследника, продолжающего фактически владеть и пользоваться наследственным имуществом после открытия наследства, нельзя признать сделкой по принятию наследства (см.: Сергеев А.П., Толстой Ю.К., Елисеев И.В. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (постатейный). Часть третья. М., 2002. С. 113).
*(45) Серебровский В.И. Некоторые правовые вопросы, возникающие в связи с принятием наследником наследства//Вестник Московского университета. Право. 1971. N 1. С. 16.

<< Пред. стр.

стр. 7
(общее количество: 8)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>