стр. 1
(общее количество: 7)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

А. Г. Коваленко
Институт доказывания в гражданском и арбитражном

Издательство НОРМА Москва, 2002
судопроизводстве
ББК 67.410 К 56
Сведения об авторе
Алла Георгиевна Коваленко — кандидат юридических наук, профессор кафедры адвокатуры, арбитража, нотариата Саратовской государственной академии права, почетный работник высшего профессионального образования РФ.
Коваленко А. Г. Институт доказывания в гражданском и арбитражном судопроизводстве. — М.: Издательство НОРМА, 2002.— 208с.— (Современный гражданский и арбитражный процесс).
ISBN 5-89123-588-9 (НОРМА)
Работа посвящена общенаучным аспектам проблемы истины, доказательств, судебного познания. Раскрываются факторы, влияющие на предмет доказывания и оценку доказательств, дается исторический экскурс по проблеме развития взглядов на судебное доказывание, проводится анализ российского законодательства и законодательства ряда зарубежных стран, обещается практика судов общей юрисдикции и арбитражных судов, обосновываются рекомендации по совершенствованию законодательства.
Для студентов, аспирантов, преподавателей юридических вузов, а также широкого круга читателей, интересующихся проблемой доказывания в гражданском и арбитражном судопроизводстве.

ISBN 5-89123-588-9 (НОРМА)
© А. Г. Коваленко, 2002 © Издательство НОРМА, 2002
Глава 1. Общенаучные аспекты проблемы
истины, доказательств и судебного
познания. Проблемы судебного познания
в гражданском и арбитражном
судопроизводстве
§ 1. Познание и истина: роль метода
Ни действующее гражданское процессуальное законодательство РФ, ни арбитражное законодательство не содержат таких понятий (эквивалентных им терминов), как "судебное (или процессуальное) познание", "судебное (или процессуальное) доказывание" или "предмет судебного доказывания", которыми широко оперирует наука процессуального права. Законодателем, по существу, в последние годы выведено за рамки нормативного материала гражданского процессуального законодательства и понятие объективного рассмотрения обстоятельств дела, напрямую связанное с проблематикой анализа познавательного процесса, теории доказательств и истинности (достоверности) получаемых знаний и представлений1.
1 Решившись на кардинальные новации (как всегда, пока всего лишь реанимируемое в новых условиях "снятое" старое), законодатель тем не менее оставляет в арсеналах судопроизводства рудименты "старых" подходов. Так, в ст. 145 ГПК РСФСР говорится об обязанности председательствующего в судебном заседании обеспечить полное, всестороннее и объективное выяснение всех обстоятельств дела, прав и обязанностей сторон; в ст. 173 ("Допрос несовершеннолетнего свидетеля") действия суда связываются в контексте с "необходимостью установления истины по делу".
Укажем для сравнения, что, если арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, "основан-
2 Глава 1. Общенаучные аспекты
Каково содержательное значение подобных новаций с точки зрения достижения правосудием целей процесса? Как последние формулируются законодателем? И не означает ли это, что, поскольку проблемы постижения истины вообще не существует в силу отсутствия абсолютных путей подтверждения истинности фактов1, снимается тезис о цели процесса (и гражданского, и арбитражного, и уголовного), формулируемой в категории достижения истины2.
То обстоятельство, что тот или иной термин не употреблен в законе, еще не очевидное препятствие к тому, чтобы, как отмечает М. X. Хутыз, терминировались понятия, созданные в порядке теоретических обобщений или анализа3. Достаточно указания на такие, например, дефиниции, как "источники доказательств", "искомые факты", "конститутивные иски и решения" или "легитимация". Юридическая наука ничем в этом отношении не отличается от любой другой науки.
Вопрос в том, что за ними стоит и как они соотносятся с целями процесса. Относительно последних законодатель не более чем лаконичен, ограничиваясь каноническим указанием на правильное и быстрое рассмот-
ному на всестороннем, полном и объективном исследовании имеющихся в деле доказательств" (п. 1 ст. 59 АПК РФ), то в гражданском процессе та же оценка связывается с беспристрастным, всесторонним и полным рассмотрением имеющихся в деле доказательств в их совокупности (ч. 1 ст. 56 ГПК РСФСР). Заметим также, что п. 2 комментария к ст. 115 АПК РФ функция председательствующего в судебном заседании определяется аналогично вышеприведенной в ст. 145 ГПК РСФСР (см.: Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации. М., 1995. С. 269).
1 См.: Farrar J. H., Dugdale A. M. Introduction to Legal Method.
L., 1990. P. 62.
2 См.: Рязановский В. А. Единство процесса. М., 1996. С. 31—32;
Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1884.
Т. 1. С. 3—5.
3 См.: Хутыз М. X. Общие положения гражданского процесса
(Историко-правовое исследование). М., 1979. С. 25.
§ 1. Познание и истина: роль метода 3
рение и разрешение дел (ст. 2 ГПК РСФСР)1. Им задается конструкция гражданского процесса с определенными содержательными характеристиками состязательности и диспозитивности и рядом усовершенствованных судоус-тройственных и судопроизводственных (процессуальных) начал и норм, которая, как он считает, призвана решить задачу повышения эффективности гражданского судопроизводства и правосудия в целом в условиях меняющейся (и кардинально изменившейся за последнее десятилетие в связи с резким ростом гражданского оборота и утверждением новых отношений собственности) российской действительности.
Можно априори утверждать, что конструкция и состязательного, и следственного процесса (подробнее об этом ниже) в принципе может быть доведена до уровня, делающего вероятность получения ошибки выносимого судебного решения если и не сколь угодно малой, то достаточно малой. Также можно утверждать, что, сколь бы мы ни усовершенствовали эти конструкции, вероятность получения подобной ошибки остается. Следовательно, акцент в вопросе должен быть смещен в сторону выбора для этой конструкции наиболее приемлемой пространственно-временной системы координат, где задающие орты, суть условия: а) адекватно отвечающие духу национальной культуры и правосознания, историко-пра-вовой традиции и социально-экономическим потребностям общества; б) соответствующие реализации формулы цели судебного процесса (как, при необходимости, и требованиям корректировки самой формулы цели) с соблюдением принципа справедливости, отвечающего критерию социальной ценности правосудия; в) обеспечивающие достижение указанной цели наиболее рациональным, т. е.
1 Эта нее статья (со ст. 3) раскрывает содержание цели (задач) судопроизводства — защита нарушенных или оспариваемых прав и охраняемых законом интересов и содействие укреплению законности и предупреждению правонарушений. Аналогичным образом раскрывается содержание задач ст. 2 АПК РФ в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.
4 Глава 1. Общенаучные аспекты
практически экономичным, способом при сохранении важнейшего приобретения, пусть пока еще во многом декларативного, правового государства — прав личности1.
В ходе исторического процесса образовались две основные формы сосуществования человеческих сообществ, описания которых восходят к Платону и Аристотелю, переводились на русский язык или существовали в нем под разными названиями, были поддержаны И. Кантом, Н. Я. Данилевским, О. Шпенглером, П. А. Флоренским, А. Ф. Лосевым и рядом других философов и мыслителей2: 1) культура как способ существования традиций, мифов, верований, иррациональных мотивов поведения, восходящих к заветам высших сил сакрального статуса, укрепленный требованиями неукоснительного исполнения их воли; 2) цивилизация как способ существования, основанный на логике разума, на целесообразности, расчете выгоды, так называемой очевидной убедительности знаний, на меркантильном, утилитарном расчете стоимости усилий ради того или иного предприятия и укрепленный в большинстве случаев тем или иным видом реализации так называемого общественного договора (contract social).
Указывается и на третий тип сосуществования — варварство, энергетические источники которого, как это
1 Об историко-правовой традиции см.: Неновски Н. Преемствен
ность в праве. М., 1977; Историческое и логическое в познании
государства и права. Л., 1988.
Ф. М. Дмитриев пишет: "Определить исторические особенности русского судопроизводства, показать, что в них было случайного и что существенного, — вот обязанность науки права... Труды подобного рода могут со временем иметь благотворное влияние на самую практику, которая только в сближении с наукою может заимствовать новые силы" (Дмитриев Ф. М. История судебных инстанций и гражд? некого апелляционного судопроизводства от Судебника до Учреждения о губерниях. М., 1859. С. 580).
2 См.: Лосский Н. О. История русской философии. М., 1991;
Флоренский П. Столп и утверждение истины. М., 1990 Т. 1. Ч. 1;
Гринько В. Курс лекций по философии. М., 1998.
§ 1. Познание и истина: роль метода 5
было замечено уже самыми ранними мыслителями, коренятся в самом человеке, в животности (биологичности, витальности, генетической предопределенности) его природы. Способ, основанный на реализации чувственно-волевых, инстинктивных, стихийных, бестиарных начал в человеке.
Разумеется, это предельно выраженные, модельные формы. Реальные типы национальных культур (в современном понимании) образуют широчайший спектр в вышеуказанных фундаментальных границах и в конкретике своей тяготеют к той или иной форме, как и к определенному типу мышления, отражающему доминирующую культурно-цивилизационную диспозицию и элементы третьего, варварского, типа, отнюдь не безотносительно к современной российской действительности.
Можно ответить в этой связи, что, например, китайская модель рефлексии детерминировалась прежде всего тем особым мировидением, которое рассматривало универсум как самодостаточную, саморегулируемую динамичную систему с имманентно присущим ей порядком. В отличие от порядка, характерного для греческой и индийской самобытных философских традиций, китайская не признавала никакой внешней силы или принципа, отличающегося совершенством, объективностью, универсальностью. Отсюда отсутствие различия бытия и небытия, идеального и материального, категориального дуализма как такового1. Отсюда и особенности коррелятивного, ассоциативного мышления, и особенности деятельной, а также увязываемой с ними ментальной установки: стремиться к гармонии, опираясь на традиции предков, отличавшихся умением ее не разрушать. Отсюда (гносеологический аспект) и цель познания — постижение не истины, а того, что является правильным, т. е. порядка.
Для сравнения можно указать и на то, что стереотип западного типа мышления как рационалистического явно подсказан состоянием и тенденциями развития
1 См.: Степанянц М. Т. Восточная философия: Вводный курс. М, 1997.
6 Глава 1. Общенаучные аспекты
философской мысли в Европе в Новое и Новейшее время. Категоричность оценки восточного типа как исключительно иррационального в значительной степени вызвана тем, что восточная философия в ее нынешнем состоянии сопоставляется с западной Нового и Новейшего времени. Не обнаружив на Востоке картезианского направления, многие исследователи склонны заключать, что восточной ментальности в принципе чужда рациональность. Проблема же, однако, не в отсутствии рационалистических потенций как таковых, а в том, что на Востоке они не были реализованы в такой же степени, как на Западе1. Что же до рациональности, то очевидно, что всякий человек, как существо разумное, обладает той или иной ее мерой, а потому она (с самим типом мышления при этом коррелируется определенный тип, вид, характер понятийно-логического аппарата) — неотъемлемый элемент духовной культуры любого народа2. Этот-то элемент и является прежде всего тем необходимым гумусом для усвоения чужого опыта и взаимообогащения культур в цивилизационном общении, в котором во все возрастающих масштабах экономических, торговых, научных и иных связей интегрируются информационная среда, технологии, стандарты и т. п., не исключая факторов взаимодействия правовых систем, механизмов их функционирования, единого понимания и толкования основополагающих прав и свобод личности.
Вопрос о причинах инерционности, характеризующей в течение многих веков духовную жизнь за пределами западного мира, дискуссионен. Консервация идейных традиций объясняется своеобразием социально-эко-
1 См.: Степанянц М. Т. Восточная философия: Вводный курс.
2 Этим можно объяснить кажущийся парадокс, что онтологи
ческая установка буддистов, проявивших себя искуснейшими
мастерами диалектической логики (белое — это черное, чер
ное — это белое), логически не связывала нирвану ни с быти
ем, ни с небытием (то же в гносеологии: знанием и незнанием).
См. подробнее: Рационалистическая традиция и современность.
Индия. М., 1988. С. 58.
§ 1. Познание и истина: роль метода 7
комической и политической организации, условно именуемой иногда "азиатским способом производства"; самобытностью мироощущения и мировидения, обусловленной климатом, географическим положением, природными условиями; особенностями языковых структур и т. д. Не исключается и фактор "начала" интеллектуального поиска, генезиса теоретизированного мировоззрения1. На наличие иррационального элемента природы духовного мира русского народа указывает, в частности, В. Н. Синюков2. А в работе "Россия: думая о будущем" прямо утверждается, что "основная причина столь большой разницы между пожеланиями реформаторов и действительностью (речь о сегодняшней российской действительности. — А. К.) — нежелание учитывать национальные особенности России"3.
Мы нее в связи с вышесказанным хотели бы обратить внимание на тот аспект, что любые "лобовые" призывы интегрироваться в западную культуру (в равной степени это касается и ориентализма) страдают принципиальным изъяном "выпадания" из пространственно-временной картины бытия, не терпящего скоропалительности и создающего продукт любого синтеза культур в поколениях.
В то же время нельзя не видеть, что объективно самой логикой развития социально-экономическая действительность России все более широко разворачивается в сторону рыночных отношений и развития гражданского оборота, функционирующих на иных, нежели в прежних условиях, принципах. Это не может не требовать переосмысления и базовых правовых институтов, в том
1 См.: Shekhawat V. Specific Cultures and Coexistence of
Alternative Rationalities: A Case Study of the Contact of Indian
and Greece-European Cultures // Journal of Indian Council of
Philosophical Research. New Delhi. January—April 1992. Vol. IX.
№ 2; Общая история философии. СПб., 1910. Т. 2. С. 38.
2 См.: Синюков В. Н. Российская правовая система. Саратов,
1994. С. 199.
3 Жириновский В. В., Лисичкин В. А. Россия: думая о будущем.
М, 1995. С. 247.
8 Глава 1. Общенаучные аспекты
числе института доказательственного права. Характер их функционирования напрямую связан с правовой культурой и правосознанием общества, общей и групповой ментальностью различных слоев населения и корпоративных групп, не исключая правоохранительной системы в целом и судейского корпуса, с общетеоретическими основаниями правовой науки, опытом законотворческой работы и отечественной судебной практики, формированием имеющего необходимую правовую культуру и профессиональный опыт корпуса адвокатуры и целым рядом других факторов.
Aequitas — один из символов римского государства, опиравшегося на совершенное право, каковым его делала справедливость. Aequum et bonum est lex legum (справедливость и благо есть закон законов) — важнейший принцип правотворчества и правореализации. Универ-" сальность и однонаправленность понятия aequitas не исключала, а предполагала его многозначность: определенную естественную гармонию; равенство всех и каждого перед законом; беспристрастие, справедливость законов и магистратов; благожелательность и человечность. Справедливость особенно явственно заявляла о себе при разрешении коллизии между сложившейся правоприменительной практикой и конкретным нестан-' дартным казусом. Aequitas таким образом становится рядом с правом (jus), контролирует его и, в рамках возможного, смягчает суровость закона1.
Сам принцип, будучи не только универсальным, но и изначально "врожденным", свойственным многим человеческим сообществам, несет в себе и гносеологические начала. А применительно к правосудию, где судьи опираются на свободную, внутреннюю оценку доказательственного материала, служит специфическим инструмен-
1 См.: Гринберг Л. Г. Понятие справедливости в домарксистской общественно-правовой и политической мысли // Правоведение. 1964. № 1; Canstein. Die Ration alien Grundlagen des Civilprozesses. Berlin, 1877. S. 1—6.
§ 1. Познание и истина: роль метода 9
том познания истины. Рассуждения Фрасимаха о соотношении справедливости и политики, Платона о справедливости в государстве, знании и познании1, Аристотеля о справедливости уравнивающей с распределяющей, соединенные с началами умозрительной философии и формальной логики2, не миновав Лациума, приобрели там специфический римский характер. Сердцевиной принципа по Законам XII таблиц стало равенство всех граждан перед законом.
Важно заметить, что aequitas использовалась и как методологический принцип, и как содержательный правовой институт. В первом качестве — в толковании права, во втором — в самих нормах права. Хотя, как считает М. Бартошек, теоретически римские юристы эту проблему не разрабатывали и даже не дали определения aequitas при нередких ссылках на нее3.
Методологический принцип справедливости, осуществлявшийся с объективных позиций и дополненный совершенной юридической техникой, препятствовал произвольному отправлению правосудия — juris praecepta sunt haec: honeste vivere, alterum non laedere, suum coique tribuere (предписания права: жить честно, не вредя другому, воздавая каждому должное). А процессуальное правило требовало: aequitas in judiciis inter litigantes servanda est (в судебных спорах тяжущиеся должны блюсти справедливость).
Последняя, таким образом, будучи возведенной в ранг нормативного принципа, давала практическое руководство в правосудии: естественная справедливость предпочтительнее строгого права; справедливость есть
1 См.: Платон. Соч. в 4 т. М., 1990; Guthrie W. К. С. A History of
Greek Philosophy. Vol. 3. Gamburg, 1971; Асмус В. Ф. Платон.
М., 1975; Нерсесянц В. С. Политические учения Древней Гре
ции. М., 1979. С. 5—15.
2 См.: Аристотель. Соч. в 4 т. М., 1984; Кечекъян С. Ф. Учение
Аристотеля о государстве и праве. М.; Л., 1947. С. 130—135;
Асмус В. Ф. Античная философия. М., 1976. С. 259—400.
3 См.: Бартошек М. Римское право. М., 1989. С. 27.
10 Глава 1. Общенаучные аспекты
мать эксцепции (оговорка, ставящая присуждение ответчика в зависимость от правдивости сделанного им заявления).
Естественное право указывает на то, что умаление, размывание, тем более отрицание идеи справедливости как общей, абсолютной ценности, своего рода категорического императива, чревато опасностью правового релятивизма. И эта же идея несет в себе зачатки противоречия. В практической реализации принцип не беспорочен. Справедливость хороша в руках справедливого суда. Там же, где она связана с невозможностью контроля свободы убеждения (по определению) и усмотрения представителей судейского корпуса, а это становилось таковым де-факто с усложнением практики отношений в процессе исторического развития и постепенного растворения эманата справедливости как божественной силы, стоящей над правовыми отношениями,, возникает реальная опасность произвола со стороны самого суда. Не случайно Е. В. Васьковский, выражая несогласие с трактовкой, отстаиваемой Канштейном, aequi-tas именно как принципа справедливости, принципа прогресса, полагал правильным рассматривать ее в качестве постулата как необходимого "предположения рационального процесса". Рациональность же достигается такими средствами, как равноправие сторон, диспозитивность, процессуальный формализм, реализация принципа судейского руководства в достижении "материальной правды" или материальной истины1.
По Аристотелю, неудовлетворительность буквы формального закона должна преодолеваться правдой суда — справедливостью2. Производный аспект — концепция суда, творящего право. В. А. Рязановский, отмечая, что "чувство справедливости должно помогать судье в сомнительных случаях", оппонируя Ортлову и Канштей-ну, заключает, что это чувство "не может служить
1 См.: Васьковский Е. В. Курс гражданского процесса. М., 1913.
Т. 1. С. 356—360; Canstein. Op. cit. S. 2—3.
2 См.: Нерсесянц В. С. Политические учения Древней Греции.
С. 12.
§ 1. Познание и истина: роль метода Ц
верховным принципом процесса вследствие своей субъективности. Решение суда должно покоиться на объективных данных"1.
Постепенно воцарившаяся в Средние века в Европе и во многом опиравшаяся на авторитет и силу клирика-лизма инквизиционная судебная система, предпочитавшая руководствоваться прямыми указаниями закона (как церковники — словом божественного откровения2), все более широко воспринимает доктрину формальной истины3. Последняя, отводя справедливости роль Золушки, требует системы формальных доказательств. Производный аспект — конструкция суда, опирающегося только на рациональность закона, в логично-последовательном применении которого открывается дорога к истине (Dura lex, sed lex).
Казалось бы, ближе всего к Геркулесовым столпам справедливости находится современный принцип вынесения вердикта судом присяжных, отделенный от формальных пут закона определенными условиями. Но жизнь показывает, что расхождения с реалиями имеют место и здесь. Вопрос двусторонен: 1) на основании каких исходных данных присяжными принимается решение; 2) руководствуясь какими принципами, постулатами, соображениями о высшем благе, добре, справедливости, истинности и т. д. (в категориях правосознания и внутреннего убеждения) они к нему приходят? Проблема перетекает в русло решения вопросов создания компромиссных конструкций судоустройства и процесса, удовлетворяющих неким условиям рациональности, прагматизма. Достижение цели, по существу, можно свя-
1 Рязановский В. А. Единство процесса. М., 1996. С. 32.
2 Для сравнения: "Религия побуждает к познанию всевышнего
Аллаха и его творений посредством доказательства" (Ибн Рушд.
Из "Рассуждения, выносящего решение относительно связи
между религией и философией"). Цит. по: Сагадеев А. В. Ибн
Рушд (Аверроэс). М., 1973. С. 171.
3 См., например: Нерсесянц В. С. Философия права. М., 1997.
С. 446—448.
12

Глава 1. Общенаучные аспекты

зать с такими же посылками подходов Р. Иеринга в критическом анализе организации процесса как вида судебной защиты1.
Добавим к этому, в качестве примера, практическую деталь, на которую указывает В. К. Пучинский, говоря о юридической силе досудебного постановления (pretrial order), выносимого в досудебном совещании в федеральных судах США, "на заседании в принципе коррективы возможны, но только при необходимости избежать явной несправедливости. Трактовка категории справедливости меняется от случая к случаю"2.
Исторически, специфически дифференцируясь в национальной среде, система стран общего права пришла к современной состязательной системе судопроизводства с характерными признаками динамичности, активности, инициативы непосредственно заинтересованных участников процесса. Буржуазию породили новые экономические отношения. Буржуазия породила новую состязатель- • ность как формулу, отвечающую динамичному духу, социальным, политическим и экономическим реалиям времени3. Но означает ли это, что гражданский процесс, взращенный на классических основаниях римско-герман-ского права, перестал отвечать в эволюции требованиям конца XX — начала XXI в.? А инструментарий следственное™ менее эффективен в достижении целей процесса?
Приведем лишь одну, но достаточно показательную точку зрения. Две системы — состязательная и следственная — кажутся столь же различными, как день и ночь. Идут бесконечные дебаты о том, какая из них лучше. Нет
1 См.: Ihering. Zweck im Recht. Berlin, 1877. С. VIII.
2 Пучинский В. К. Гражданский процесс США. М., 1985. С. 83.
3 Практика судебного реформирования во все времена и во
всех странах несла на себе печать идеологических расхожде
ний политического противоборства (вопросы природы права,
его гиперцели и практики реализации с конкретными целями).
О них применительно к судебной реформе 1864 года и контр
реформе в России см., например: Муромцев С. А. Статьи и
речи. Вып. V. М., 1910. С. 24—25; Победоносцев и его корреспон
денты. Письма и записки / Под ред. М. Н. Покровского. М.; Пг.,
1923. Т. 1(2). С. 508—514; Письма Победоносцева Александру III.
М., 1926. Т. 2. С. 92.
§ 1. Познание и истина: роль метода 13
ничего удивительного, что юристы стран с системой общего права отстаивают превосходство своей системы. Они полагают, что только состязательная система может представлять собой наиболее справедливый способ ведения дел — единственный способ, дающий каждой из сторон сыграть свою собственную роль. Правосудие и правда почти всегда одержат верх, если позволить каждой стороне спорить, соревноваться, экзаменовать друг друга.
Европейские юристы, естественно, придерживаются совершенно противоположной точки зрения. Для них состязательная система примитивна и часто несправедлива. Состязательные принципы, по их мнению, превращаются в сражение между искусными адвокатами, а правда в результате оказывается задушенной. Их система делает упор на работу честных профессионалов-судей. Такая система более эффективна, более беспристрастна, более справедлива.
В действительности состязательная система гораздо менее состязательна, чем думают многие люди, а следственная система менее следственна. Еще более важным является тот факт, что многие дела вообще не доходят до слушания — они разрешаются вне суда. В этих случаях гораздо большее значение имеет то, что происходит вне зала суда — в коридорах, в офисах адвокатов, кабинетах судей. То же самое относится и к правовым спорам в странах с системой гражданского права. По этим и другим соображениям некоторые ученые полагают, что эти две системы все более сближаются1.
И. В. Решетникова замечает2, что если речь идет об уголовном процессе, то здесь, бесспорно, должна быть
1 См.: Фридмэн Л. Введение в американское право. М., 1993. С. 61.
2 "Смена ориентиров в российском гражданском процессе
привела к отказу от принципа объективной истины" (Решет
никова И. В. Доказательственное право Англии и США. Екате
ринбург, 1997. С. 42).
Это обстоятельство должно безусловно учитываться при анализе теоретических позиций тех или иных авторов, высказанных до 1995—1996 гг. (9 января 1996 г. введен в действие Федеральный закон "О внесении изменений и дополнений в Гражданский процессуальный кодекс РСФСР").
14 Глава 1. Общенаучные аспекты
установлена истина по делу для вынесения правосудного приговора1.
Для сравнения обратимся к Федеральным доказательственным правилам для федеральных судов и магистратов США, Правило 102 (цель и толкование) которых устанавливает, что настоящие правила следует толковать в целях обеспечения беспристрастного отправления правосудия, устранения неоправданных расходов, задержек, а также совершенствования законодательства о доказательствах в направлении достижения истины и справедливого разрешения дела2. Поэтому будем исходить из положительной рецепции указанного правила.
Объект рассмотрения любой области человеческого познания — бытия, сопряженного с вопросами: Что? Как? Почему?, есть неизвестное, непознанное, неопределенное, неопосредованное. В подобных вопросах поста^ новка задач различной степени определенности, детерминации или неопределенности, ответ на них в формах так называемого донаучного, житейского, обыденного знания, знания духопостижения, опирающегося на теорию и эмпирику научного знания, знания чувственного, созерцательного и т.д., означает решение задачи в тех или иных "формах рефлексии"3: эвристической, рационально-логической, чувственно-эстетического отражения, интуиции, эмпирики, их вариаций.
Все многообразие содержания онтологии, гносеологии и аксиологии, в каких бы философских (философско-теологических, этических, логических, интуитивистских, позитивистских и т. д.) системах мы их ни рассматривали, сводится в конечном итоге к фундаментальной проблематике отношения субъект—объект, а за ней — по-
1 См.: Решетникова И. В. Доказательственное право Англии и
США. С. 42.
2 См.: Federal Rules of Evidence for United States Courts and
Magistrates. Notre Dame, 1995. Ch. 1. P. 102.
3 См.: Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии. СПб., 1993.
Кн. 1. С. 103.
§ 1. Познание и истина: роль метода 15
знаваемости и непознаваемости бытия, материалистической и идеалистической (объективной и субъективной) его трактовки1. Мы не Имеем целью останавливаться на расхождениях в интерпретации истины в различных философских школах, но укажем, что она может трактоваться как абсолютное свойство идеального объекта (Платон, Августин), согласие мышления с самим собой (И. Кант), диалектический процесс развития знания (Г. Гегель), соответствие мышления ощущениям объекта (Д. Юм, Б. Рассел), соответствие идеи и цели (Ч. Пирс, У. Джеймс, Дж. Дьюи), взаимосогласованность ощущений (Э. Мах, Р. Авенариус), условная категория (А. Пуанкаре), форма психологического состояния личности (экзистенциализм) и т. д. Знание как представление о мире есть область чувственно воспринятого, эмпирически и рационально опосредованного, эмпирически проверенного в границах воспроизводимости. С позиций материалистической теории отражения познавательный процесс представляет ряд организованных в систему идеальных действий, операций, формирующих определенные идеальные объекты, служащие средством для освоения, отражения объективной реальности (действительности). Теоретико-познавательное истолкование начинается там, где теоретические конструкции интерпретируются с точки зрения их соответствия реальности, возможности приписать статус существования тем или иным используемым в теории абстрактным объектам. Такое исследование связано с анализом содержания эмпирических
1 "Философия — это познание истины, под истиной следует понимать представление, которое полностью соответствует объекту" (Фишер К. История новой философии. СПб., 1906. Т. 1. С. 4). "Философия является рациональными поисками истины и... следовательно, философский диалог не может быть процедурой полюбовного примирения субъективных мнений, а является строгим процессом рационального арбитража между тезисами, претендующими на объективную истину" (Сэв Л. Современная французская философия. М., 1968. С. 382).
16 Глава 1. Общенаучные аспекты
данных, подтверждающих теорию с точки зрения их обоснованности, наличия в них достоверного (истинного) или проблематичного знания1.
Более того, углубление наших представлений в ответе на вопрос, а это, как правило, сопряжено с поисками условий гармонизации ответа и реалий бытия, неизбежно ведет к постановке вопросов следующего, более высокого уровня: Не противоречива ли сама система координат, в которой решается задача? Отвечает ли неким условиям постулирования, или исходного существования? Сохраняет ли в ней структуру объект при инвариантных преобразованиях? Так рамки условий постановки задачи расширяются до границ системы, отраслевого и межотраслевого знания. Параллельно идет процесс углубления, расщепления представлений о по-лученном-конкретном: Что за ним? Каково его содержание? В чем единство сущности в возможном многообразии форм проявления?
Р. Декарт замечал: "Дайте понятиям точное толкование, и вы освободите мир от половины заблуждений". Проблема в том, как интерпретируется утверждение законодателя о цели правосудия (возможно, лишенной практически законченной рациональной и морально-этической четкости для него самого). Или в том, какой знак (соответствия, равенства, тождества...) должен быть поставлен между решением суда как завершающим актом процесса и процессуальным познанием, предметом процессуального доказывания, реально достигнутой целью судебного процесса.
В литературе можно встретить утверждения об опасности смешения вопросов философии и права, философского и юридического толкования истины и целей
1 См.: Копнин П. В. Гносеологические и логические основы науки. М., 1974; Лекторский В. А. Субъект, объект, познание. М., 1980; Ильин В. В. Теория познания (Введение. Общие проблемы). М., 1993.
§ 1. Познание и истина: роль метода 17
процесса1. Немало и скепсиса, связанного с критической оценкой философских принципов, орлами парящих над законами конкретных наук, в той части, что, вообще говоря, они не обеспечивают нас полезными руководствами на тему о том, как надо было бы работать или что следовало бы открыть2. Такая опасность породила многочисленные утверждения и споры о статусе того "знания", которое стоит за судебным решением: объективная, достоверная, вероятная, абсолютная, относительная, судебная, профессиональная или иная истина?3
Но, думается, верно утверждение А. А. Старченко относительно того, что "вместо игнорирования философских категорий ввиду их якобы сложности следует активно овладевать этим аппаратом, ибо лишь на этой основе можно избавиться от неизбежного в противном случае эмпиризма и дать... научный анализ природы и особенностей процесса познания в такой области практической деятельности, как осуществление правосудия"4. Добавим, не с точки зрения распространения универсальности метода любой гносеологии на отправление правосудия, а с точки зрения углубления понимания сущности деятельности суда, содержания и направленности функционирования судоустройственных и процессуальных институтов. Как и исключения неприятия или стремления провести разделительную линию, за ссылками специфичности предмета рассмотрения, в использовании инструментов естественных наук и логико-математического аппарата.
1 См.: Mittermaier. Die Lehre vom Beweise. Darmstadt, 1834. S. 34.
2 См.: Князев А. А. Восемь лекций по синергетике. Саратов,
1996. С. 87.
3 См., например: Якуб М. Л. Выступление на научной дискус
сии об истине в судопроизводстве // Вестник МГУ. Сер. 8.
Право. 1963. № 4.
4 Старченко А. А. Методологические проблемы судопроизвод
ства // Вестник МГУ. Сер. 8. Право. 1963. № 3. С. 45.
18

Глава 1. Общенаучные аспекты

В связи с этим можно отметить солидный объем публикаций, связанных с категорией истины в судебном процессе и предметов и системой средств доказывания, оценкой доказательств, углублением понимания теории правовых отношений, правовой оценки фактов и др.1, появившихся с началом научной дискуссии, вызванной появлением монографии А. Ф. Клейнмана2.
Познание идет вперед, приобщая отдельные чувственные впечатления к действительным наблюдениям, наблюдения — к выявленным таким образом причинным констатациям, частные констатации — к более общим познанным закономерностям бытия, вплоть до самых об-
1 См.: Тадевосян С. В. К вопросу об установлении материальной
истины в советском процессе // Советское государство и пра
во. 1948. № 6; Ривлин Л. А. Понятие материальной истины в
советском уголовном процессе // Социалистическая законность.
1951. № 11; Строгович М. С. Материальная истина и судебные
доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955; Оси
пов Ю. К. К вопросу об объективной истине в судебном процес
се // Правоведение. 1960. № 2; Иванов О. В. Принцип объек
тивной истины в советском гражданском процессе. М., 1964;
Гурвич М. А. Принцип объективной истины советского граж
данского процессуального права // Советское государство и
право. 1964. № 9; Курылев С. В. Установление истины в совет
ском правосудии: Автореф. дисс. ... д-ра юрид. наук. М., 1967;
Ванеева Л. А. Судебное познание в науке советского граждан
ского процессуального права: Автореф. дисс канд. юрид. наук.
Л., 1970; Пьяное Н. А. Значение категории абсолютной и относительной истины для характеристики истины в правоприменительной деятельности // Актуальные проблемы теории юридических доказательств. Иркутск, 1984; Экимов А. И. Категории истины и справедливости в деятельности органов правосудия (Теоретико-методологические проблемы) // Актуальные проблемы теории юридических доказательств; Барашков С. А. Достоверность и вероятность в советском гражданском процессе: Автореф. дисс.... канд. юрид. наук. Л., 1986; Боннер А. Т. О характере истины, устанавливаемой в правосудии // Механизм защиты субъективных гражданских прав. Ярославль, 1990; и др.
2 См.: Клейнман А. Ф. Основные вопросы теории доказательств
в советском гражданском процессе. М., 1950.
§ 1. Познание и истина: роль метода 19
щих представлений и принципов. Такова единая структура познания, охватывающая как познание в целом, вырабатывающее философские представления, так и отдельные направления познания.
А. Эйнштейн в 1949 г. в автобиографических заметках, говоря о критериях выбора физической теории, назвал их "внешним оправданием" (соответствие эмпирическим наблюдениям) и "внутренним совершенством" (наиболее естественное, логическое выведение частных комбинаций из общих принципов). Синтез указанных критериев (их эвристическая ценность была продемонстрирована с беспрецедентной отчетливостью в генезисе неклассической физики) — это частная иллюстрация указанного выше приобщения частного к общему, нового к старому, иначе говоря, синтез преобразования и сохранения, обновления и инвариантности в развитии познания. Подобная точка зрения исключает и априоризм, и феноменализм: она позволяет видеть активную роль и логического анализа, и эмпирического наблюдения, и неотделимость этих противоположных и в то же время тождественных компонентов познания.
В проблематике познания можно выделить пять уровней генерализации. Во-первых, общефилософское познание (не только гносеология, но и познание в единстве онтологических, гносеологических и аксиологических проблем); во-вторых, научные теории, отвечающие уровням познания межотраслевых и конкретных отраслевых наук (сфера фундаментальной науки); в-третьих, научные теории, отвечающие уровням познания прикладных наук; в-четвертых, уровень, связанный с промышленной, производственно-технологической, экономической, социально-культурной, управленческой и иными областями жизнедеятельности, лежащими за формальными пределами сферы науки (область конкретно-прикладных, профессиональных знаний, в том числе судопроизводства); в-пятых, донаучное, обыденное, житейское познание.
Каждому из них соотносим свой метод познания, характеризующийся широтой теоретического обобщения, развитостью теоретической базы исследования, исполь-
20

Глава Ь Общенаучные аспекты

зуемым логико-математическим и инструментальным аппаратом исследования и анализа, специфическими методами исследования, технологиями экспериментов и опытных проверок, способами обобщения результатов, статистических оценок и др.
Если применительно к развитым формам познания и методу мышления можно говорить о соответствующей методологии, связанной с осмыслением принципов организации-и регуляции познавательной деятельности, выделением в ней условий, структуры, содержания знаний и путей, ведущих к истине, то обыденное познание, как наиболее простая форма, опирается на так называемый здравый смысл и жизненный опыт, результаты которого при некоторых простейших усредненных условиях многократно воспроизводимы во времени и пространстве. Здравый смысл, по существу, есть некритическое сочетание наивного реализма с утвердившимися в обществе традиционными представлениями. Однако сказанное может априори трактоваться как "второсортный" или заведомо непригодный способ при всей известной слабости его использования в развитых формах теоретического анализа, требующих высоких уровней абстракции.
Вышеуказанная градация не является жесткой и несет в себе промежуточные формы с элементами различных уровней. В связи с изложенным может быть сформулирована следующая общая посылка, имеющая конкретно-методологическое значение для теории и практики правосудия: чем более значимо утверждение, тем на большую доказательственную базу оно должно опираться. Критерий значимости определяется законодателем1.
В естественных науках и на практике познание действительности, а суд имеет дело с познанием действительных отношений (правоотношений) участников судопроизводства, т. е. локальным познанием2, происходит в
1 В дальнейшем, в частности, будет рассмотрена связь право
вых презумпций и фикций с этим критерием.
2 М. К. Треушников отмечает, что "функция суда сводится к
тому, чтобы в процессе рассмотрения и разрешения... дела
достичь верного знания о фактических обстоятельствах, ха-
§ 1.-Познание и истина: роль метода 21
результате испытаний (экспериментов) или наблюдений, или опыта в широком смысле слова. Под наблюдением вообще понимается и подразумевается наличие определенного комплекса условий. С этой точки зрения суд познает истину, действительно наблюдая при определенном комплексе условий. При этом в общем случае можно говорить о большей или меньшей вероятности разрешения дела в пользу истца или ответчика в зависимости от полноты представляемых доказательств- и качества их исследования и оценки, как существует и вероятность некоего малопредсказуемого (неожиданного) результата. Исходя из чего следует, что исход судебного рассмотрения и разрешения дела в общем случае является случайным событием. Однако вероятность конкретного варианта разрешения дела возрастает до уровня достоверности в данном испытании, если оно детерминировано определенной совокупностью условий, иными словами, становится неизбежным. И, наоборот, при иной совокупности условий событие становится маловероятным, и тогда говорят о его (практической) невозможности. Сообразно этому и делаются конкретные, в том числе оценочные, суждения и принимаются практические решения.
Как можно заключить, при многовариантности исходного комплекса условий при единстве задачи-цели для любой сферы человеческой жизнедеятельности — достижения истины, не снимается абсолютно в общем случае проблематика методологии по крайней мере в трех аспектах: 1) вопрос доказательности логического анализа, сформулированный Дж. Э. Муром: "Я вовсе не отношусь скептически к истинности... суждений, утверждающих существование материальных вещей; напротив, я считаю, что все мы достоверно знаем, что большинство таких суждений истинно. Однако я очень скептически отношусь к вопросу о том, что в определенных
рактерных для спорного правоотношения, и точно применить к установленным юридическим фактам норму... материального права" (Треушников М. К. Судебные доказательства. М., 1999. С. 9).
22

Глава 1. Общенаучные аспекты

отношениях является правильным анализом таких суждений"1; 2) при рассмотрении "чистых проблем оценки — в отличие от проблем факта — мы лишены возможности опереться на доказательства"2, поэтому сюда же должна быть отнесена и проблематика так называемой интенсиональное™, актуальная для суда3; 3) вопрос достаточности информации, сформулированный Н. Винером: "Если бы при решении задач с неточными данными мы воспользовались методом, которым пользуется астроном, определяя орбиты планет, то вполне могло бы оказаться, что мы выбрали такие начальные условия, которые приводят к результатам, не типичным для более широкого круга начальных условий, с которыми мы на самом деле сталкиваемся в исследуемой задаче. Такая нестабильность траектории может привести к неверному представлению о возможной ошибке в конечных результатах... Компромисс между ошибками, связанными с неточно--стью данных, и ошибками, связанными с неустойчивостью методов, может быть найден только на основе статистических рассмотрений"4. Тут мы сталкиваемся с'ограничениями чисто практического свойства и практикой, диктуемой рационализмом.
1 Современная английская философия / Под ред. Дж. Г. Мюр-
хеда. Кембридж, 1925. Т. 2.
2 Айдер Д. Дж. Язык, истина и логика. Лондон, 1936.
3 Вопросам убеждения суда (судей) как органическому элемен
ту процессуального доказывания уделяет достаточно внима
ния И. 'В. Решетникова. См.: Решетникова И. В. Доказатель
ственное право в российском гражданском судопроизводстве:
Автореф. дисс. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1999. С. 37;
Резниченко И. М. Психологические вопросы подготовки и су
дебного разбирательства гражданских дел. Владивосток, 1983;
Психологические аспекты принципа состязательности в граж
данском процессе // Актуальные проблемы теории юриди
ческих доказательств; Внутреннее судейское убеждение и
правовые чувства // Теория и практика установления исти
ны в правоприменительной деятельности. Иркутск, 1985; Ма
тюшин Б. Т. Внутреннее убеждение судей и оценка доказа
тельств // Вестник МГУ. Сер. 11. Право. 1977. № 3; Сахнова Т. В.
Судебная экспертиза. М., 1999. С. 248.
4 Винер Я. Я — математик. М., 1967. С. 246—247.
§ 1. Познание и истина: роль метода 23
Можно игнорировать субъективную интерпретацию рационального и, наоборот, находить рациональное оправдание в оценочных высказываниях и говорить о догматическом толковании принципа проверяемости1, но сама так называемая истина, т. е. достигнутый уровень знания-представления о реальности, остается относительной. Чисто практический аспект вышесказанного подтверждается (и речь здесь в первую очередь не о прямых ошибках судебного решения) впечатляющей статистикой пересмотра (отмены) судебных решений как в России, так и за рубежом2.
Доля дел в апелляционных, или судах высшей инстанции, федеральных судах США, разрешаемых с разногласиями судей, имея за столетие тенденцию к возрастанию, к 1970 г. составляла более 16%, существенно варьируясь от суда к суду и от штата к штату. Этот показатель свидетельствует по крайней мере о двух факторах: 1) высшие суды рассматривают все меньшее число, но наиболее сложных (спорных) дел и 2) разногласия судей в большей мере носят личностный характер интерпретации тех или иных "положений права"3.
В большом количестве работ отечественной гражданской и уголовной процессуалистики (как и других отраслей права) подчас бескомпромиссно апологизируются позиции, связанные с теми или иными сторонами судебного познания и квалификации устанавливаемой судом истины. Утверждается, что последняя должна носить объективный и абсолютный характер4; что она относи-
1 См.: Корнфорт М. Марксизм и лингвистическая философия.
М, 1968. С. 113, 247.
2 Ряд показателей отечественной судебной статистики рассмат
ривается в § 2 настоящей главы.
3 См.: Фридмэн Л. Указ. соч. С. 70. На это обстоятельство обра
тил внимание В. А. Бабаков (см.: Бабаков В. А. Гражданская
процессуальная обязанность: Автореф. дисс.... канд. юрид. наук.
Саратов, 1999. С. 91).
4 "Знание судьи относительно существенных обстоятельств
дела должно быть достоверным знанием, носящим характер
объективной истины. Все наиболее существенные обстоятель
ства преступления должны быть выяснены и установлены су-
24

Глава 1. Общенаучные аспекты
тельная1; объективна, сочетая в себе элементы абсолютной и относительной истины в единстве2; что категории абсолютной и относительной истины неприемлемы для судебного познания3. Конструируются и модифицированные понятия судебной истины4.
дом исчерпывающим образом в такой мере, чтобы это знание полностью соответствовало действительности, было абсолютно верным и не могло быть опровергнуто в будущем" (Старченко А. А. Логические основания уголовно-судебных доказательств: Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. М., 1953. С. 7). "Принцип объективной истины относится к обеим частям основания решения. Установленные судом факты должны соответствовать действительности, равно как и установленные права и обязанности должны быть действительными, реально существующими и существовавшими до, вне и независимо от процесса" (Гурвич М. А. Судебное решение (Теоретические проблемы). М., 1976. С. 54). См. также: Куръшев С. В. Понятие материальной истины в советском правосудии // Социалистическая законность. 1952. № 5. С. 37; Строгович М. С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. С. 75; Резниченко И. М. О принципе объективной истины в советском гражданском судопроизводстве // Труды ВЮЗИ. 1965. Т. 4. С. 176; Зейдер Н. Б. Судебное решение по гражданскому делу. Саратов, 1966. С. 108.
1 См.: Тадевосян С. В. Указ. соч. С. 65—68.
2 См.: Чечот Д. М. Развитие принципа материальной истины в совет
ском гражданском процессуальном праве // Материалы межвузов
ского научного совещания "40 лет советского государства и права и
развитие правовой науки". Л., 1957. С. 57—58; Осипов Ю. К. Указ,
соч. С. 127; Ванеева Л. А. Судебное познание в советском граждан
ском процессе. Владивосток, 1972. С. 124—132.
3 См.: Ривлин Л. А. Понятие материальной истины в советском
уголовном процессе. С. 42—53; Якуб М. Л. Демократические
основы советского уголовно-процессуального права. М., 1960.
С. 100—105; Иванов О. В. Принципы объективной истины в
советском гражданском процессе. С. 51; Иванов О. В. Объектив
ная истина в советском гражданском процессе: Автореф. дисс.
... канд. юрид. наук. М., 1964. С. 9.
4 См.: Гражданское процессуальное право России / Под ред.
М. С. Шакарян. М., 1998. С. 54—55; Афанасьев С. Ф. Проблема
истины в гражданском судопроизводстве. Саратов, 1999. С. 135.
Заметим, что юридическая наука и практика, дифференци
руя фактическую и правовую стороны рассматриваемых су
дебных дел, давно, помимо судебной истины, оперируют по-
§ 1. Познание и истина: роль метода 25
Весьма неоднозначно, а то и противоречиво (до смешения разнородовых категорий и, наоборот, противопоставления однородовых, деформирующих сами дефиниции1) трактуются методические вопросы вероятностных оценок в правосудии2, в том числе без какого-либо серьезного обоснования утверждается о "неразумности" распространения практики английского и американского судопроизводства в части использования стандарта доказывания на отечественный гражданский процесс3.
нятиями истины факта, материальной истины, процессуальной, формальной истины, истины права, которые у разных авторов несут своеобразие подхода исследователя к анализируемой проблематике.
1 Видимо, с этим связано присутствие в литературе сентенций
типа: парная категория вероятность-достоверность (см.: Эйс-
ман А. А. Заключение эксперта (Структура и научное обосно
вание). М., 1967. С. 38—40; Орлов Ю. К. Категории вероятности
и возможности в экспертном исследовании // Вопросы теории
и практики судебной экспертизы. М., 1979. Вып. 39. С. 51—53;
Арсенъев В. Д. Рецензия на методическое пособие Ю. К. Орлова
"Формы выводов в заключении эксперта" // Теоретические и
методические вопросы судебной экспертизы. М., 1984. С. 168—
169 и др.); достоверность и вероятность присутствуют в равной
мере в суде первой инстанции (Барашков С. А. Указ. соч. С. 7—
21); "всецело достоверные истинные решения" и "достоверная
истинность" (Афанасьев С. Ф. Указ. соч. С. 133); подразделение
выводов эксперта "по степени категоричности на категорич
ные, предположительные и вероятные" (Сахнова Т. В. Судеб
ная экспертиза. С. 236) и т. п.
2 См., в частности: Лилуашвили Т. А. О доказывании предпола
гаемых фактов в советском гражданском процессе // Совет
ское государство и право. 1962. № 12; Фаткуллин Ф. Н. Общие
проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976; Тре-
ушников М. К. Судебные доказательства. М., 1997; Треушни-
ков М. К. Судебные доказательства. М., 1999.
3 См.: Афанасьев С. Ф. Указ. соч. С. 134.
Стандарту доказывания по гражданским делам и теории вероятности доказательств посвящает специальные параграфы И. В. Решетникова (см.: Решетникова И. В. Доказательственное право Англии и США. С. 112—119; Решетникова И. В. Доказательственное право в российском гражданском судопроизводстве. С. 38—39).
26

Глава 1. Общенаучные аспекты
Применительно к понятиям "истина" и "достоверность" утверждается, что истина характеризует отношение результата познания к объективной действительности, тогда как достоверность — отношение способа познания к его результату1.
При ближайшем рассмотрении подобные утверждения не более чем тавтология, из коих следует лишь, что достоверность знания, или истинность его, достигается надежными (достоверными) средствами (способами). При этом, как представляется, упускается из виду то обстоятельство (речь о логических элементах силлогических конструкций), что достоверность в строгом смысле есть мера оценки вероятности события (наблюдения, интерпретируемого как истина). А потому некорректно и противопоставление ее вероятности.
- Нами усматривается целесообразность переноса ценг тра тяжести в анализируемой проблематике с сугубо теоретических аспектов в плоскость практических судо-устройственных и процессуальных конструкций как минимум по следующим основаниям: во-первых, само понятие объективной истины (вне зависимости от факта включения и исключения этой дефиниции из правовой материи) относится к сфере высокого уровня философ-ско-теоретических абстракций и гносеологических проблем фундаментальной науки и, считаем, не может прямо привноситься в правовую норму2; во-вторых, в связи
1 См.: Эйсман А. А. Соотношение истины и достоверности в
уголовном процессе // Советское государство и право. 1966.
№ 6. С. 93.
У С. В. Курылева речь идет об истине и вероятности: "Они связаны между собой так же, как связан результат познания со средствами познания, способом познания" (Курылев С. В. О достоверности и вероятности в правосудии // Правоведение. 1968. № 1.С. 67).
2 В сравнительном плане стоит заметить, что "как и... прочие
направления англо-американской правовой мысли, теория до
казательственного йрава носит прикладной характер, т. е. на
целена на введение правил о доказательствах, и в литературе
трудно найти даже намеки на научную полемику о понятии
§ 1. Познание и истина: роль метода 27
с существенной коррекцией гражданского процессуального законодательства и принятием Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (1995 г.), отошедших от этого понятия1; в-третьих, потому что проглядывающие здесь споры зачастую не оказывают заметного влияния на характер функционирования конкретных механизмов правосудия, организация которых должна быть максимально подчинена достижению реальной защиты прав и законных интересов граждан и иных субъектов процесса, обращающихся за защитой.
В то же время "вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, — вовсе не вопрос теории, а практический вопрос"2.
По этим причинам, как и по соображениям методического плана, поскольку содержание вопросов выходит
доказательств или доказательственного права, относимое™ и допустимости доказательств и пр. Разрабатываются сущностные аспекты этих правовых явлений, а не правовая терминология, здесь нет спора о словах" (Решетникова И. В. Доказательственное право Англии и США. С. 50). Последнее едва ли нуждается в одобрении.
1 В. М. Жуйков отмечает, что принцип состязательности в граж
данском процессе, формально провозглашенный ч. 1 ст. 50 ГПК
РСФСР, "фактически... был полностью нейтрализован другими
принципами", что не отвечало требованию эффективности
правосудия. Он же пишет, что "в связи с этим (в контексте
коррекции ст. 56 ГПК РСФСР. — А. К.) меняется содержание
понятий полноты и всесторонности рассмотрения дела, истинно
сти решения суда" (Гражданский процессуальный кодекс / Ком-
мент, и сост. В. М. Жуйков. М., 1996. С. 3, 15). См. также: Треуш-
ников М. К. Судебные доказательства. 1999. С. 12—13.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 1—2.
Д. Юм далеко не безосновательно заканчивает свое "Исследование о человеческом знании" энергичной формулировкой: "Если... мы приступим к осмотру библиотек... и спросим: содержит ли она (книга.— А. К.) какое-нибудь абстрактное рассуждение о количестве или числе? Нет. Содержит ли она какое-нибудь основанное на опыте рассуждение о фактах и существовании? Нет. Так бросьте ее в огонь, ибо в ней не может быть ничего, кроме софистики и заблуждений!" (Юм Д. Соч. М., 1966. Т. 2. С. 169).
28

Глава 1. Общенаучные аспекты
за рамки анализа общей проблематики, последние, связанные с содержательным характером истины в судебном процессе (охватывает ли она только фактические обстоятельства дела или также и юридическую квалификацию фактических обстоятельств1), с детерминацией судебного познания (полностью ли оно детерминируется судебным доказыванием либо судебное познание не тождественно доказыванию) и некоторыми иными аспектами, будут рассмотрены в других параграфах и главах работы. Здесь же остановимся еще на двух спорных в литературе моментах: о познающем субъекте и (в несколько иной, чем ранее плоскости) характере судебного познания.
Поскольку прерогатива рассмотрения и решения спорного вопроса материального права (но, например, применительно к судам второй инстанции, речь может идти и о спорных вопросах процессуальной природы) принадлежит суду, он и является исключительным субъект том познания судебной правды (истины)2. Возражения этой точке зрения связаны с тем, что познание — многофакторный процесс, имеющий свой генезис и складывающийся из ряда последовательных шагов, в котором принимают участие и на который влияют и лица, участвующие в деле, прежде всего стороны, и представители. Поэтому нет достаточных оснований не видеть в них субъектов судебного познания3. Определенная тонкость вопроса в том, что познающий субъект должен иметь известную свободу (в рамках процессуальной формы) выбора поведения и способа решения задачи. Поэтому и
1 В литературе присутствует и иная, еще более "расшири
тельная" точка зрения, учитывающая в этом вопросе и юриди
ческие предписания правоприменительного (судебного) акта
(А. М. Ларин, Ю. К. Осипов, А. Л. Ривлин, Ф. Н. Фаткуллин).
2 См.: Ванеева Л. А. Судебное познание в советском гражданском
процессе. С. 43; Чистякова О. П. Проблема активности суда в
гражданском процессе: Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. М.,
1997. С. 22; Клейнман А. Ф. Новейшие течения в советской на
уке гражданского процессуального права. М., 1967. С. 47—48.
3 См.: Юделъсон Ю. К. Проблемы доказывания в советском граж
данском процессе. М., 1951. С. 33, 34, 81, 86; Решетникова И. В.
Доказательственное право в российском гражданском судо
производстве. С. 8, 12, 14.
§ 1. Познание и истина: роль метода 29
ответ связан с тем, что в теоретическом варианте при полном подавлении процессуальной инициативы лиц, участвующих в деле, получаем эквивалентную форму, отвечающую чисто инквизиционной системе судопроизводства с одним субъектом познания — судом. В варианте, соответствующем абсолютной свободе действий указанных лиц, имеем ситуацию, уравнивающую их права с правами суда, что разрушает сложившуюся конструкцию правосудия. Представляется правильным, что в судебном познании, о котором И. В. Решетникова говорит как о процессуальном1, участвует не только суд, но и другие субъекты гражданского (арбитражного) процесса. Это познание является своего рода результирующей действия различных функций различных субъектов, ведущая, центральная, определяющая роль в формировании которой принадлежит суду.
Судебное (или процессуальное) знание, судебная истина синтезируется в определенном процессе, выстроенном на логическом базисе, отвечающем требованиям рационального алгоритма и имеющем процессуальную форму. Сама форма опять-таки является продуктом логического анализа и осмысления наукой процессуального права и законодателем. Мы далеки от мысли утверждать, что конкретная истина в конкретном судебном процессе есть истина научная, как неверным было бы утверждать, что в любом научном эксперименте, проводимом по строгой научной методике, исследователь добывает зерна, а не плевелы.
Поэтому едва ли корректно отрывать мыслительную сторону доказывания, как подчиненную законом логического мышления, от практической, или действенной, или процессуальной стороны, якобы таким законам не подчиненной. А если при этом подчеркивается подчиненность последней правовой норме, то складывается впечатление, что правовые нормы вообще в разладе с логикой. Подобный разрыв можно допустить лишь методологически, для удобства анализа ислледователя2. Спор
1 См.: Решетникова И. В. Доказательственное право в россий
ском гражданском судопроизводстве. С. 8, 13.
2 См.: Филимонов Б. А. Основы теории доказательств в герман
ском уголовном процессе. М., 1994. С. 23.
30

Глава 1. Общенаучные аспекты
0 научности или ненаучности судебного познания есть,
таким образом, спор о характере ответа относительно
способа получения такого знания1. И он всегда будет иметь
теоретическую лазейку, поскольку сопряжен с вопросом:
убедил — значит доказал? Вопросом, с чьей помощью в
сферу судебного доказывания вторгается психология убе
ждения и в связи с которым в юридической литературе
появился своего рода эквивалент достигаемой по делу
истины — "убеждение в истинности"2. По Марксу, если
бы математические аксиомы задевали интересы людей,
они наверняка опровергались бы и "самое научное" зна
ние неотделимо от такого убеждения, над судебным же
довлеет тяжесть максимального бремени субъективных
факторов.
Поэтому следует согласиться с теми авторами, кто не связывает судебное познание ни с категориями научного, ни обыденного познания3.
"Знание и мощь человека — синонимы, — писал Ф. Бэкон, — ибо неведение причины устраняет результат. Природа побеждается только подчинением ей, и то, что в созерцательной философии представляется причиной, в практической науке становится правилом действия"4. Подчиняясь природе, т. е. обнаруживая истинное положение вещей путем наблюдений и эксперимента, вместо попыток вывести их априори, какими вещи и "должны быть", —- вот практическое правило получения ожидаемого следствия.
Как современное естествознание, идет ли речь о физике или иных его разделах, состоит не в приду-
1 См.: Яку б М. Л. Демократические основы советского уголов
но-процессуального права. С. 100—105; Ванеева Л. А. Судебное
познание в советском гражданском процессе. С. 46; Треушни-
ков М. К. Судебные доказательства. 1999. С. 11.
2 См., например: Спасович В. Д. О теории судебно-уголовных
доказательств в связи с судоустройством и судопроизводством.
СПб., 1861. С. 16.
3 См.: Треушников М. К. Судебные доказательства. 1999. С. 11;
Решетникова И. В. Доказательственное право в российском
гражданском судопроизводстве. С. 70.
4 Бэкон Ф. Новый Органон. Л., 1935. С. 108.

стр. 1
(общее количество: 7)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>