<< Пред. стр.

стр. 6
(общее количество: 7)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Как следствие, снова и снова практика сталкивается с тем, что высшие судебные инстанции констатируют ошибки, так или иначе связанные с действием различных не только объективных, но и субъективных факторов. В материалах рабочих проверок и обобщений судебной практики последних лет Саратовского областного суда характерными являются следующие свидетельства:
подготовка дел к судебному разбирательству часто не проводилась, обстоятельства, имеющие юридическое значение, не определялись, сторонам не предлагалось представить по ним доказательства, что приводило к
1 См.: Вербловский Г. Движение русского гражданского про
цесса, изложенное на одном примере // Журнал гражданско
го и уголовного права. СПб., 1882. Кн. 8. С. 69.
2 См.: Зайцев И. М. Устранение судебных ошибок в гражданс
ком процессе. С. 68, 117; Борисова Е. А. Указ. соч. С. 73.
156 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
непониманию ими предмета доказывания и к нарушению принципа состязательности1;
судебные ошибки в основном связаны с применением нового гражданского законодательства, недостаточной профессиональной подготовкой судей либо упущениями вследствие ненадлежащей досудебной подготовки2;
незнание изменений, внесенных в процессуальное законодательство (ст. 14, 50 ГПК РСФСР), неумение определить юридически значимые обстоятельства, установить круг доказательств, подлежащих доказыванию каждой из сторон, является одной из причин длительного рассмотрения гражданских дел3.
Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 18 ноября 1999 г. № 79 "О ходе выполнения постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 августа 1993 г. № 7 "О сроках рассмотрения уголовных и гражданских дел судами Российской Федерации" обращает внимание на то, что причиной нарушения сроков изготовления мотивированных решений и протоколов судебных заседаний является низкий уровень исполнительской дисциплины некоторых судей и работников аппарата суда4.
Председатель Верховного Суда РФ В. Н. Лебедев, выступая в Российской правовой академии на Всероссийском совещании председателей судов РФ 29 января 2001 г., снова был вынужден констатировать "нарушение сроков и небрежность при рассмотрении дел". В Концепции проекта нового Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отмечается, что сохранение института надзора диктуется, в частности, "низ-
1 См.: Обобщение практики разрешения судами Саратовской
области споров, связанных с применением положений ГК РФ о
процентах за пользование чужими денежными средствами.
Саратовский областной суд. 1999.
2 См.: Ошибки судов, связанные с применением гражданского
законодательства. Саратовский областной суд. 1999.
3 См.: Из материалов рабочих проверок Советского районного
суда. Саратовский областной суд. 1999.
4 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 1.
§ 1. Влияние субъективного фактора на убеждение судей 157
ким качеством рассмотрения и разрешения дел нижестоящими судами, большим количеством ошибок, допускаемых при рассмотрении и разрешении' гражданских дел".
При анализе указанной проблемы можно сделать следующий вывод: в механизме реализации процессуальных норм гражданского и арбитражного процессуального законодательства должны учитываться и профессиональные и социальные интересы судей как определенной социальной группы. Введение в конкретных условиях российской действительности сокращенных (ускоренных) процедур разрешения споров, расширение действия процессуальных фикций (доказательственных презумпций) при неявках сторон, перенесение самого акцента со следственного на состязательный в механизме судебного процесса как главное достижение в судебном реформировании последнего десятилетия —• вот решения, отвечающие не только интересам сторон, обращающихся в суд за зашитой, но и вышеназванному признаку.
Важным сугубо практическим шагом, имеющим большое значение для повышения эффективности деятельности судейского корпуса, мы считаем реализацию двух направлений:
1) отдавая отчет в сложности реализации проекта компьютеризации судов России, что подразумевает не только материально-техническое оснащение, программное обеспечение, создание информационной инфраструктуры, но и решение серьезнейших кадровых проблем, обучение и переобучение судей, подготовку и укомплектование судов квалифицированным персоналом и многое другое, мы тем не менее исходим из того, что решение этой задачи должно являться приоритетной среди других. Как свидетельствует С. Тропинин, прорабатывавшийся еще пять лет назад проект компьютеризации судов, органов юстиции и прокуратуры оценивался примерно в 2250 тыс. долл. США1. Но даже и выделяемых мизерных
1 См.: Тропинин С. Реформированию судебной системы России — международную поддержку и помощь // Российская юстиция. 1995. № 2. С. 7.
158 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
средств хватает лишь для оснащения далеко не всех судов отдельными средствами оргтехники;
2) радикально должен измениться подход к протоколированию судебных действий и решений, подразумевающий:
техническое оснащение судов электронными средствами записи и воспроизведения информации;
необходимую квалификационную подготовку технического персонала и секретарей судебного заседания;
оперативность протоколирования с минимальными потерями значимой (доказательственно значимой) информации;
оперативность проверки, контроля, исправления протоколов, изготовления копий и пересылки с возможностью использования e-mail.
Другой принципиальный вывод, затрагивающий правосознание, определенную психологическую инерционность, заключается в том, что во многом еще сам судейский корпус оказался не готовым к назревшим переменам: к действиям в рамках "независимой власти", функционированию в независимом режиме, при широком спектре привилегий и ответственности, в условиях резко возросших требований к профессиональной квалификации1. В этом плане примечательно название работы Е. Б. Мизулиной "Независимость суда еще не гарантия правосудия"2.
Явно ошибочное утверждение допускает С. Ф. Афанасьев, когда пишет, что, "думается, законодатель неоправданно исключил из числа принципов (выше речь о том, что "судебная оценка подчиняется определенным принципам". — А. К.) правосознание"3. Изменение формулировки ч. 1 ст. 56 ГПК РСФСР в этой части отнюдь не
1 Показательный пример: при штатной численности судей 27 че
ловек у пятерых судей было отменено 85 дел, что составляет
53% всех дел, отмененных апелляционной инстанцией (из док
ладной записки об итогах работы Арбитражного суда Саратов
ской области за 1998 г. в Высший Арбитражный Суд РФ).
2 Государство и право. 1992. № 4.
3 Афанасьев С. Ф. Указ. соч. С. 69.
§ 1. Влияние субъективного фактора на убеждение судей 159
означает наложения запрета или "отмены" действия фактора правосознания при свободной оценке доказательств судом, которая и является принципом оценки. С. Ф. Афанасьев там же приводит позицию авторов, свидетельствующую о неправомерности отрыва правосознания от внутреннего убеждения1. Законодателем лишь исключено указание - на доминантную роль социалистического правосознания.
Однако нельзя и абсолютизировать роль правосознания, как это опять-таки делает С. Ф. Афанасьев, утверждая, что "у судейского корпуса оно возведено до профессионального уровня, который складывается в ходе специального обучения... а также при осуществлении практической деятельности по профилю"2, а внутреннее убеждение судей является "важной гарантией, обеспечивающей верность выбранного способа исследования"3.
Недостатки профессиональной подготовки судей отмечались выше, и еще формирующемуся корпусу мировых судей лишь предстоит подтвердить подобные, полагаем, умозрительные авансы, не базирующиеся на строгой фактологической основе. Еще одно подтверждение сказанного — слова М. К. Треушникова, что "правосознание... судей может быть различным, зависящим от уровня подготовки судей, отношения к делу и т. д. Это категория субъективная и не может быть зафиксирована в качестве принципа оценки доказательств"4. В отношении последней фразы точнее было бы изложить, что эта категория не может быть зафиксирована в качестве гарантии правильной оценки доказательств, ибо как один из исходных элементов таковое (правосознание) в самом названном принципе присутствует.
В суждениях С. Ф. Афанасьева та же весьма уязвимая позиция (или погрешность), которую можно увидеть у Т. Я. Хабриевой и В. Ф. Ковина. Согласно взглядам первой "корректное самоограничение судей в ходе отправле-
1 См.: Теория государства и права / Под ред. В. М. Карельского,
В. Д. Перевалова. С. 327—328.
2 Афанасьев С. Ф. Указ. соч. С. 69.
3 Там же. С. 113.
4 Треушников М. К. Судебные доказательства. 1999. С. 165.
160 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
ния правосудия... (речь о Конституционном Суде. —
A. К.), высокий уровень их правосознания и нравствен
но-психологический облик есть одна из гарантий дейст
венности конституционного контроля и всей системы раз
деления властей в государстве"1.
Второй автор рассматривает "беспристрастное и добросовестное отношение суда к установлению объективной истины" в качестве необходимого компонента, обязательного условия (гарантии) осуществления правосудия2. Он же^ пишет, что при малейшей пристрастности судей и лиц, содействующих суду в выполнении его функций, "процессуальные гарантии установления объективной истины" в значительной мере теряют свои свойства обеспечения, а некоторые из них просто "не работают"3.
В вышеприведенных утверждениях нельзя не усмотреть элемента алогичности. Гарантии — либо "беспристрастность и добросовестность", с чем трудно согласиться, либо процессуальные факторы конкретной нормативной природы (такие как институты отвода, обжалования, передача дел иному составу суда, конкретные процессуальные механизмы реализации принципов процесса (гласности, устности, непосредственности исследования доказательств и др.), обязательное предоставление адвокатской помощи и т. д.), которые эту беспристрастность и добросовестность и призваны обеспечивать4.
Как отмечается в целом содержательной работе
B. Ф. Ковина, "предвзятое отношение" судей (и лиц, со
действующих суду) может быть результатом действия
1 Хабриева Т. Я. Толкование Конституции Российской Федера
ции: Теория и практика. М., 1998. С. 227.
2 См.: Ковин В. Ф. Объективность как гарантия истинности су
дебного познания. С. 60.
3 Там же. С. 62—63.
4 См. у Лупинской П. А.: "...объективные гарантии, которые
предупреждают проявление субъективизма в .решениях или...
снимают те "внутренние" и "внешние" помехи, которые пре
пятствуют объективной оценке и правильности решения" (Лу-
пинская П. А. Указ. соч. С. 15).
§ 1. Влияние субъективного фактора на убеждение судей 161
многих обстоятельств, которые условно разделяются на три группы: 1) прямо указывающих на возможную заинтересованность названных лиц; 2) свидетельствующих об определенных отрицательных индивидуально-психологических качествах правоприменителей; 3) характеризующих условия работы суда1. К сожалению, подобная градация весьма условна и, будучи связанной лишь с "предвзятым отношением", не охватывает всего многообразия факторов и условий, влияющих на. процесс формирования внутреннего судейского убеждения. Почему-то утверждается при этом, что только факторы второй и третьей групп влияют на объективность судьи2. К тому же "предвзятость" не всегда можно отождествлять с преднамеренностью. В случаях ошибочных оценок последние нередко являют собой искаженный продукт сложного синтеза индивидуального восприятия и исследования доказательств, преломленных через фильтр общей судейской культуры и конкретики применения правополо-жений к обстоятельствам дела.
По К. Марксу, если бы математические аксиомы задевали интересы людей, они наверняка опровергались бы. Присутствие субъективного фактора неотделимо от правосудия, как и от любой иной области человеческой деятельности. Вопрос — в позитивном или негативном воздействии этого фактора на весь судопроизводственный процесс, включая формирование судейской оценки на основе внутреннего убеждения. Одним из интегральных внешних показателей такого воздействия являются судебные ошибки, выявляемые судами вышестоящих инстанций. Отталкиваясь от этого показателя и принимая во внимание действие в принципе аналогичных процессуальных механизмов рассмотрения и разрешения дел, невозможно говорить о большем или меньшем влиянии указанного фактора в гражданском или арбитражном судопроизводственном процессе.
Можно выделить шесть базовых составляющих, объективно связанных с таким влиянием на формирование
1 См.: Ковин В. Ф. Указ. соч. С. 63.
2 Там же.
162 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
в целом объекта судебного доказывания, судейскую оценку и вынесение решения: 1) правосознание (индивидуальное, корпоративное, общественное); 2) лично-стно-психологические и культурно-образовательные и профессиональные характеристики судей; 3) факторы материальной, финансовой, организационной, информационной и иной природы, определяющие условия функционирования и работы судов и судей; 4) общее состояние и качество законодательно-нормативной базы всего правового пространства; 5) факторы, обеспечивающие реальную независимость судебной власти; 6) совершенство процессуальных механизмов функционирования всей совокупности, институтов правосудия.
В большей степени на минимизацию издержек "негативно-субъективного потенциала" в судебном правоприменении должен быть ориентирован последний из вышеуказанных факторов. Именно он требует как критического осмысления эффективности работы всей судебной системы, ее соответствие целям и задачам современного периода1, установления оптимальных для современных условий общих конструкций судопроизводственных механизмов общеюрисдикционных и арбитражных судов, так и тщательной процедурно-процессуальной регламентации конкретных аспектов судопроизводственной деятельности.
Критерием эффективности выступает достижение общих целевых установок судопроизводства. И нормативная регламентация процессуальной деятельности его участников, объективирующая общественно значимые задачи и цели, призвана обеспечивать достижение последних "независимо от их личных интересов и устремлений"2.
1 См.: Концепция проекта нового Гражданского процессуаль
ного кодекса Российской Федерации; Яковлев В.Ф. От рефор
мирования к совершенствованию судебно-арбитражной систе
мы, укреплению независимости судебной власти // Вестник
ВАС РФ. 1998. № 4. С. 5—20.
2 Жилин Г. А. Субъекты целевых установок гражданского су
допроизводства и их процессуальные функции // Журнал
российского права. 2000. № 1. С. 17.
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 163
В переходный период реформирования судебной системы нами усматривается и необходимость реализации двух следующих предложений, не связанных непосредственно с судопроизводственным процессом, но тем не менее относящихся к теме настоящего параграфа:
признание нецелесообразности нормативной фиксации принципа несменяемости судей в существующей форме: судьи должны быть несменяемы постольку, поскольку их деятельность отвечает требованиям безупречного поведения на своем посту;
квалификационные коллегии судей из органов сугубо корпоративного сообщества должны быть превращены в открытые органы с обязательным введением в их состав на уровне 1/3...1/2 от общего числа членов авторитетных представителей общественности, представляющих различные демократические институты.
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве гражданских дел
В рамках гражданского судопроизводства в соответствии с конституционной терминологией (ч. 2 ст. 118 Конституции России) ниже рассматриваются вопросы, регулируемые и Гражданским процессуальным кодексом, и Арбитражным процессуальным кодексом.
Поскольку, как правило, судебное разбирательство сопряжено с такой фазой развития правоотношений между соответствующими субъектами (сторонами), когда пределы регулятивных отношений1 оказываются исчерпанными и возникает необходимость охранительного регулирования, неудивительно, что конфликтующие (конфронтирующие) стороны прибегают к использованию всех и всяческих способов, призванных доказать (или
1 Использование указанного термина в ч. 3 ст. 40 (Участие в деле нескольких истцов или ответчиков) проекта ГПК-2000 нами в то же время представляется неоправданным.
164 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
способствовать этому) правообоснованность своей позиции в деле. Одним из таких приемов является использование лжи1.
Опыт гражданского, как и уголовного процесса говорит о том, что ложь в том или ином виде может присутствовать в объяснениях сторон, третьих лиц, показаниях свидетелей, заключениях экспертов, а также при ненадлежащем исполнении своей обязанности переводчиком. В принципе присутствие этого фактора не исключается в показаниях, объяснениях, заявлениях любых лиц — участников судебного процесса, впрочем, как и использование (представление, ссылка, прямое или косвенное участие в изготовлении) подложных и поддельных документов, фальсификация письменных и вещественных доказательств.
Существенно значимыми являются при этом следующие моменты: 1) мотивы, которыми руководствуется соответствующий субъект процессуальной деятельности, и цели, которые он преследует; 2) процессуальная регламентация ответственности за действия, объективно препятствующие правильному и быстрому рассмотрению и разрешению дела. С последним связан подход законодателя к процессуальному закреплению положений и норм, призванных, как минимум, служить препятствием к злоупотреблению, прежде всего сторонами, своими правами и использованию лжи при разбирательстве гражданских дел.
В общем случае в процессе доказывания той или иной стороной фактического обстоятельства дела (факта) должен быть изучен информационный массив, аде-
1 Интересно, что в свое время К. С. Юдельсон (см.: Юделъ-сон К. С. Проблема доказывания в советском гражданском процессе. С. 106), аргументируя нецелесообразность установления уголовной ответственности сторон за дачу ложных показаний, исходил из того, что граждане социалистического общества давно "восприняли конституционную обязанность быть правдивыми" и вытекающую из правил социалистического общежития обязанность честного отношения к общественному долгу.
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 165
кватно отражающий эту сторону факта. При использовании личных доказательств элементы абстрактной классической схемы связи, предложенной впервые К. Шенноном и У. Уивером1, объединяются в одном субъекте S, на входе которого — информационный массив 1ВХ, на выходе — информационный массив 1ВЫХ. В случае отличия 1Вых и ibx можно говорить о несовпадении, неадекватно-. сти, нетождественности, ошибочности и т. д., несоответствии в общем случае объяснений, показаний, доказательств фактическим обстоятельствам дела.
Указанное несоответствие может интерпретироваться и как ложь (ложные объяснения, показания, доказательства и пр.). К сожалению, изучение имеющихся в литературе по психологии и юриспруденции, в том числе по вопросам юридической психологии, точек зрения, связанных с терминологической детерминацией данного понятия, не позволяет говорить о единстве подходов исследователей в этом вопросе. И даже у одних и тех же авторов можно встретить и более узкую, и расширительную трактовку данного понятия.
Например, С. В. Курылев выделял понятия "сознательная ложь" (связанная с воображаемым, а не реальным воспроизведением образа ранее воспринятого субъектом личных показаний, которая "встречается в... гражданском процессе довольно редко")2, "бессознательное искажение" фактов и "умышленное искажение" имевших место в действительности и воспринятых субъектом фактов3.
М. К. Треушников пишет об "элементе субъективного извращения действительности самим носителем информации"4. Н. Е. Павлов с ложью связывает показания, противоположные правдивым, т. е. такие, при которых сообщение лица об обстоятельствах преступления не соответствует
1 См.: The Mathematical Theory of Communicational. N. Y., 1949.
2 См.: Курылев С. В. Объяснения сторон как доказательства в
советском гражданском процессе. С. 33.
3 Там же,
4 Треушников М. К. Доказательства и доказывание в советском
гражданском процессе. М., 1982. С. 125.
166 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
объективной реальности1. В дефинитивной форме "ложь" определяется М. И. Еникеевым: это — "намеренное искажение действительности; чаще всего выражается в содержании речевых сообщений, немедленная проверка которых невозможна или затруднительна; при ложных сообщениях индивид сознает их неустойчивость и прибегает к гиперкомпенсации"2. Он же, критикуя Н. Е. Павлова, разделяет ложные, правдивые и истинные показания3.
Критика эта, однако, вызывает возражения, ибо, по существу, с правдивыми показаниями М. И. Еникеев связывает "так называемое добросовестное заблуждение", при котором "показания могут быть правдивыми, но не соответствовать действительности, не быть истинными"4. Автор расщепляет единое понятие, соотнося правдивость 'с субъектом восприятия, а истинность — с внешней реальностью. Данный же автор использует такие понятия, как "непроизвольная ошибочность", "непреднамеренно ложные показания", "вымышленные показания". Свидетельские показания, по его мнению, могут быть "неполными, неточными и даже неадекватными действительности", а ответственность свидетеля наступает за дачу "ложных показаний".
Следует заметить, что толковые словари русского языка определяют понятия "правдивый" и "истинный" в рассматриваемом контексте как синонимичные5, а законодатель использует в нормативном материале Гражданского процессуального кодекса и Арбитражного процессуального кодекса исключительно термины "заведомо ложный", "заведомо неправильный" (показание, заключение эксперта, перевод и т. д.) в отличие от "ложный"6.
1 См.: Павлов Н. Е. Долг свидетеля. М., 1989. С. 101.
2 Еникеев М. И. Юридическая психология. С. 447.
3 Там же. С. 475. См. также: Еникеев М. И., Черных Э. А. Психо
логия допроса. М., 1994.
'4 Там же. С. 255.
5 См., например: Словарь синонимов русского языка. Л., 1976.
С. 413.
6 См.: ГПК РСФСР — ст. 62 ("Обязанности свидетеля"), ст. 76
("Обязанности и права эксперта"), ст. 152 ("Разъяснение пе-
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 167
Критический анализ присутствующих в литературе оценок видов лжи и способов их классификации1 позволяет указать на следующие виды лжи:
а) активная, преднамеренная, осознанная, "агрес
сивная" ложь, обусловленная наличием доминирующего
интереса и соответствующего умысла, имеющего целью
скрыть или исказить действительные обстоятельства де
ла. Классическим примером в этом отношении является
утверждение скупочного магазина Ювелирторга о том,
что под видом бриллиантов гр-ка Л. сдала магазину кам
ни из простого стекла. Суд в иске гр-ки Л. к магазину
отказал по мотиву непредставления заключения специа
листов о подлинности'сданных ею ценностей. Верховный
Суд РСФСР, отменяя это решение, указал, что, по
скольку истицей при сдаче камней скупочному магазину
были соблюдены все установленные для этого правила,
то не она, а магазин должен представить доказательст
ва о действительной ценности принятых камней2;
б) активно-пассивная ложь под влиянием тех или
иных внешних воздействий или внутренних мотивов: за-
реводчику его обязанностей"), ст. 163 ("Разъяснение эксперту его прав и обязанностей"), ст. 169 ("Предупреждение свидетеля об ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний"), ст. 333 ("Основания пересмотра"). Отметим также, что в единственной ст. 432 (Раздел V. Исполнительное производство) ГПК РСФСР используется выражение "ложные сведения", диссонирующее с другими, что, по-видимому, обусловлено редакционной стилистикой этого раздела;
АПК РФ — ст. 44 ("Свидетель"), ст. 45 ("Эксперт"), ст. 46 ("Переводчик"), ст. 192 ("Основания пересмотра").
1 См., например: Липпман М. Психология лжи. Харьков, 1926;
Курылев С. В. Объяснения сторон как доказательство в совет
ском гражданском процессе. С. 33, 77; Закатов А. А. Психоло
гические особенности тактики производства следственных дей
ствий с участием несовершеннолетних. Волгоград, 1979; Зай
цев И. М. Ложь в гражданском судопроизводстве // Советская
юстиция. 1989. № 11; Фокина М. А. Свидетельские показания в
системе средств доказывания в гражданском судопроизводстве:
Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Саратов, 1991.
2 См.: Советская юстиция. 1970. № 15. С. 32.
168 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
пугивание, жалость, боязнь мести, нежелание огласки определенных сведений, специфически-индивидуальное представление о шкале социальных и нравственных ценностей, нежелание разрушить внутренний психологический комфорт, контактировать с правосудием, ответная реакция на проявленную бестактность, грубость со стороны судьи или иных лиц, фантазия, мотив самоутверждения, внушаемость и другое. Довольно часто подобные ситуации возникают при разбирательстве дел о расторжении брака, когда стороны, не желая рассказать суду о действительных обстоятельствах дела и своих отношениях, прибегают к стереотипным объяснениям и умолчанию. Даже при наличии мотивации не всегда при этом виде лжи удается выделить конкретные целевые' установки, преследуемые субъектом;
в) пассивная ложь, исключающая преднамеренность и обусловленная, как правило, заблуждением, поверхностным отношением к сообщаемым сведениям, стремлением избавиться от свидетельских показаний, индивидуальными особенностями психики (волнение и т. п.), недостатками рецепторных механизмов и т. д. К непреднамеренным ложным показаниям более склонны люди с эмоциональным типом восприятия и памяти, плохой памятью, повышенной экспрессией. Криминалистической практике известны даже случаи ложного опознания трупов близкими родственниками, когда сильные отрицательные эмоции подавляли осмысленность восприятия. При получении и оценке личных доказательств судом обязательно должны учитываться возрастные, половые и иные особенности психики индивида, социальный статус, специфические характеристики профессиональной деятельности, коммуникативные особенности личности, возможные нарушения и обманы памяти-(амнезия, контаминация, конфабуляция и др.), как и многие другие факторы.
Ложь может проявляться в многообразных формах, связанных с сообщением той или иной информации или отношением к таковой: 1) ее прямом искажении (извращении); 2) полном или частичном отрицании; 3) полном или
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 169
частичном умолчании1; 4) разбавлении действительной информации вымыслом; 5) различных комбинациях названных элементов. Например, свидетель может со скрупулезной точностью описать происшедшее событие, дать абсолютно верные фактические показания о деталях и обстоятельствах дела, но при этом соотнести это событие с другой "временной отметкой". И показание тем самым может быть полностью обесценено.
Вышеприведенные градации очевидно не несут четко выраженных границ. С нашей точки зрения более правильным было бы вышеуказанное несоответствие информации 1ВЫХ и 1ВХ разделить на собственно ложь и ошибки — вне зависимости от источника или причин последних: потеря памяти, фантазия, ошибки восприятия и пр.
При этом ложь подразделяется на: ложь первого рода — обман, "инициативная ложь", обусловленная доминирующим интересом, для которой характерна увязка мотивов и цели поведения, преднамеренность, умысел с целью скрыть, исказить, извратить действительные обстоятельства дела для обеспечения этого интереса; ложь второго рода — когда, например, скрываются определенные показания не в пользу близкого родственника, когда показания вызваны жалостью, запугиванием, в других случаях, когда мотив "произведен", а цель не всегда детерминирована; ложные фантазии. Следует признать, что, определяя ложь как намеренное (умышленное, сознательное, заведомое) искажение действительности, при использовании термина "заведомая ложь" мы либо попадаем в тавтологическую ловушку, либо должны скорректировать понятие, принимая ложь как искажение действительности вне зависимости от причин последнего2.
1 В литературе отрицание и умолчание связывается, как пра
вило, с пассивной формой лжи, а также запирательством —-
нежеланием давать объяснения даже при наличии уличающих
доказательств. Нам подобная терминологическая трактовка
представляется не вполне приемлемой.
2 См., в частности: Комментарий к Уголовному кодексу Россий
ской Федерации / Под ред. Ю. И. Скуратова, В. М. Лебедева.
М., 1997. Комментарии к ст. 129 (2), ст. 307 (3).
170 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
Законодатель, и полагаем правильно, предвидя практические сложности подобного разделения, необходимость учета индивидуальных особенностей каждого конкретного случая, как и сложности практического разделения лжи и ошибок, пошел по пути терминологического усиления, используя термин "заведомая ложь" и связывая именно с ней при определенных последствиях возможности юридического принуждения, применения санкций, установления ответственности, учитывая общественно опасный характер использования лжи как препятствия к отправлению правосудия, фактора, де- , формирующего предмет доказывания и противодействующего объективному рассмотрению дела и вынесению справедливого, законного и обоснованного решения.
. "Заведомость" является квалифицирующим признаком преступления, характеризующим его субъективную сторону, отграничивающим уголовно наказуемые деяния от ненаказуемых (неосторожных) действий, таких, как не соответствующие действительности показания, данные ввиду забывчивости, заблуждения свидетеля или потерпевшего, неправильное заключение или перевод некомпетентного эксперта или переводчика1.
Поскольку санкции действующих гражданских процессуальных норм в случае установления факта заведомой лжи в процессе определяются в соответствии с уголовным законодательством, нормы последнего и включают понятия, связанные с категорией "ложь" (гл. 31 УК РФ). В частности, ч. 1 ст. 303 УК РФ предусматривает ответственность лица, участвующего в гражданском де-
1 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Комментарий к ст. 307 (12).
Небезынтересна ретроспективная сторона этого вопроса. Делая отсылку к материалам "Судебной практики Верховного Суда СССР" (М., 1948. Вып. III. С. 21), С. В. Курылев пишет: "Лживые показания являются разновидностью ложных, т. е. не соответствующих действительности показаний. Термин "лживые" подчеркивает осведомленность лица о том, что оно дает ложные показания" (см.: Курылев С. В. Объяснения сторон как доказательство в советском гражданском процессе. С. 76). Как видим, термин законодателем не воспринят.
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 171
ле, или его представителя за фальсификацию доказательств, под которой понимается подделка либо фабрикация так называемых немых доказательств (вещественных и письменных доказательств)1, а ст. 307 — за дачу заведомо ложных показаний свидетелем, заключения — экспертом, а также за заведомо неправильный перевод в суде2. Недопустимыми являются и действия, связанные с использованием клеветы, в том числе в целях подрыва доверия к участникам процесса и суду (судьям).
В общем случае перед судом стоит довольно сложная задача, точнее — комплекс задач, реализация которых позволяет: а) тактически грамотно выстроить схему получения и исследования личных доказательств с целью максимального демпфирования, противодействия, предупреждения попыток прибегнуть к лжи; б) диагностировать ложь в ходе досудебного и судебного разбирательства; в) правильно оценить полученные доказательства с учетом всех и особенностей каждого -из исследованных доказательств.
Следует признать, что в силу целого ряда причин, на которые указывалось выше, далеко не всегда объектом специального внимания и исследования суда ста-
1 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федера
ции. Комментарий к ст. 303.
2 Показания являются ложными, если в них полностью либо
частично искажаются факты, важные для разрешения дела
по существу. Умолчание о таких фактах также необходимо
отнести к ложным показаниям.
Ложное заключение эксперта состоит в неправильном изложении фактов (искажение фактов или умолчание о них), либо в неверной оценке фактов, либо в неверных выводах. Неправильный перевод заключается в искажении смысла устной либо письменной речи при переводе с одного языка на другой. К неправильному переводу относят также умолчание при переводе о существенных обстоятельствах дела. Ложные показания, данные свидетелем, например, в беседе с судьей при подготовке гражданского дела к судебному разбирательству, не составляют состава преступления, предусмотренного ст. 307 УК (см.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Комментарий к ст. 307).
172 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
новятся доказательства, прежде всего объяснения сторон и представляемые ими документы, содержащие сведения, извращающие действительные обстоятельства дела, а потому нередко искажающие характер фактических правоотношений сторон. Как следствие — неправильная квалификация судом юридически значимых обстоятельств дела. Не находит в ряде случаев должного внимания и анализ правовой базы рассматриваемых правоотношений.
Характерными в этом отношении являются ошибки судов применительно к практике рассмотрения дел, связанных с осуществлением правомочий собственников в отношении автотранспортных средств, перемещенных через таможенную границу РФ. В нижеприведенных примерах обращения граждан в суд были вызваны отказом МРЭО ГАИ (ГИБДД) в регистрации приобретенных гражданами в собственность и ввезенных через таможенную границу РФ автомобилей иностранного производства1.
Гражданин Г. обратился в суд с жалобой на действия начальника Базарно-Карабулакского РОВД Саратовской области в связи с отказом поставить на постоянный учет приобретенный им в январе 1997 г. на авторынке в г. Бресте автомобиль "Пежо-350". Отказ в регистрации основан на официальном сообщений о том, что по учетным данным ГАИ УВД Брестского облисполкома техпаспорт АА-014902 и государственный номер 8210 IA на автомобиль "Пежо-350", приобретенный гражданином Г., не выдавались. На территории Брестской области данный автомобиль не регистрировался. Решением Базарно-Карабулакского районного суда от 12 июля 1997 г. жалоба удовлетворена. Свой вывод суд мотивировал тем, что Г. как покупатель выполнил свои обязательства по сделке, не нарушив закона, регулирующего данную сделку. Продавец же, по существу, его обманул, вручив фик-
1 См.: Справка о практике рассмотрения судами области дел, связанных с осуществлением правомочий собственников в отношении автотранспортных средств, перемещенных через таможенную границу Российской Федерации (1997 — I полугодие 1998 г.). Саратовский областной суд. 1999.
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 173
тивные документы. В возбуждении уголовного дела в отношении Г. отказано за отсутствием состава преступления. Суд посчитал, что отказ в регистрации автомобиля является незаконным и противоречит п. 5.1.3 Правил регистрации автотранспортных средств1. Суд сослался на то, что в нарушение приказа № 58 МВД России от 17 февраля 1994 г. постановление об отказе в возбуждении уголовного дела не содержит решения о регистрации транспортного средства с внесением соответствующих изменений в регистрационные документы.
Однако приведенные судом мотивы сами по себе не свидетельствуют о незаконности действия МРЭО ГИБДД. Отказ в регистрации автомобиля основан на положениях п. 1.17 Правил регистрации автотранспортных средств, согласно которому не принимаются к регистрации транспортные средства, ранее зарегистрированные в подразделениях ГИБДД и не снятые с учета по месту регистрации. В связи с этим суду следовало дать оценку правомерности действий МРЭО ГИБДД с учетом требований названного пункта Правил, как и принять во внимание такое юридически значимое обстоятельство, как фиктивность представленных для регистрации документов.
Гражданин Т. обжаловал отказ МРЭО ГИБДД в регистрации автомашины "Мерседес-Бенц", приобретенной им 22 декабря 1996 г. в г. Минске в ПКП "Автоимпорт", в связи с сообщением органов ГАИ Республики Беларусь о том, что автомашина на учете в республике не состояла и с учета не снималась, техпаспорт на нее не выдавался. Решением Хвалынского районного суда Саратовской области жалоба Т. удовлетворена. Суд сослался на отсутствие вины заявителя в том, что автомашина
1 Правила регистрации автомототранспортных средств и прицепов к ним в Государственной инспекции по безопасности дорожного движения утверждены приказом МВД России от 26 ноября 1996 г. № 624. Государственная регистрация автотранспортных средств на территории Российской Федерации регулируется постановлением Правительства РФ от 12 августа 1994 г. № 938 в соответствии с Федеральным законом от 10 декабря 1995 г. № 196-ФЗ "О безопасности дорожного движения".
174 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
на учете в Республике Беларусь не состояла и техпаспорт на нее не выдавался. Автомашина приобретена через официально зарегистрированное торговое предприятие, в угоне и розыске не значится. Гр-н Т. является добросовестным приобретателем и его требования законны и обоснованны.
. На те же обстоятельства при удовлетворении жалобы М. сослался и Вольский городской суд в решении от 27 октября 1997 г. Однако в обоих случаях судами не давалась оценка фактам отсутствия регистрации автомобилей в органах ГАИ Республики Беларусь и представления для регистрации технических паспортов, которые, как установлено, органами ГАИ Республики Беларусь не выдавались.
В схожих случаях судами Октябрьского, Ленинского, Волжского, Заводского районов г. Саратова не давалась оценка юридически значимым фактам представления для регистрации технических паспортов и свидетельств о регистрации автомобилей, изготовленных способом офсетной печати, не применяемой в полиграфии, на копировально-множительной технике; фактам представления справок-счетов и техпаспортов за номерами, по которым ранее уже регистрировались другие автомобили другими владельцами; фактам исправления идентификационных номеров и маркировки автомобиля.
В связи с этим нельзя не согласиться с мнением А. Т. Боннер о том, что в случае заявления о подложности доказательства (ст. 188 проекта ГПК РФ, ст. 177 действующего ГПК РСФСР. В Арбитражном процессуальном кодексе аналогичная норма отсутствует) вне зависимости от того, может ли лицо, представившее подложное доказательство (потенциально подложное доказательство), "просить исключить" его из числа доказательств и разрешить дело на основании иных доказательств или нет, суд не может исключить (возвратить) доказательство обратно, лица, участвующие в деле, будут, вне сомнения, ссылаться на соответствующий
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 175
источник, а суд обязан отразить результаты исследования такого доказательства в своем решении1.
В то же время судами не обращалось внимание на то, что сделки с гражданами оформлялись в магазинах комиссионной торговли, являющихся стороной в заключенных договорах купли-продажи автомобилей, однако вопрос о необходимости привлечения торговых организаций к участию в деле не обсуждался.
При уточнении исковых требований судами не учитывалось, что выбор способа защиты гражданином своего права зависит от того, что явилось основанием для нарушения его прав, действий самих сторон договора, а также от места приобретения автотранспортного средства и условий договора. Так, если договор купли-продажи автомашины заключен между продавцом (комиссионным магазином) и покупателем на территории России, то при выявлении фактов изменения маркировки кузова автомобиля, подделки регистрационных документов возможно предъявление иска об изменении или расторжении договора купли-продажи в силу ст. 451 ГК РФ, предусматривающей изменение или расторжение договора в связи с существенным изменением обстоятельств. Покупатель также вправе требовать признания сделки купли-продажи недействительной, как совершенной под влиянием заблуждения (ст. 178 ГК) либо обмана (ст. 179 ГК).
1 См.: Боннер А. Т. Указ. соч. С. 262, 280. См. также: Треушни-ков М. К. Судебные доказательства. 1999. С. 225—226. Вышеуказанная позиция, по существу, согласу: гея и с п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 14 апреля 1988 г. № 3 "О применении норм ГПК РСФСР при рассмотрении дел в суде первой инстанции": если у суда либо у лиц, участвующих в деле, возникнут сомнения в отношении достоверности исследуемых доказательств, их необходимо разрешить путем сопоставления с другими установленными или бесспорными фактами, проверки правильности содержания и оформления документа, назначения в необходимых случаях экспертизы и т.д. (см.: Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации. 1961—1996. М., 1997. С. 86).
176 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
При совершении сделок за пределами России, в том числе на территории Республики Беларусь, граждане в соответствии с Конвенцией о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам между государствами — членами СНГ имеют право свободно и беспрепятственно обращаться в суды договаривающихся сторон на тех же условиях, что и граждане данной договаривающейся стороны. В соответствии со ст. 115 ГПК Республики Беларусь иск к юридическому лицу предъявляется по месту нахождения его органов. Закон, подлежащий применению судом при разрешении спора о признании сделки недействительной, ее изменении или расторжении, определяется с учетом гражданского законодательства Республики Беларусь и Российской Федерации.
Арсенал современных возможностей для предупреждения и выявления лжи в гражданском судопроизводстве достаточно обширен. В концептуальном плане благоприятной основой для этого является конституционный принцип осуществления правосудия на основе состязательности и равноправия сторон, когда самим участникам процесса (сторонам), лучше других знающим детали и обстоятельства дела, прежде всего предоставляются условия и возможности для раскрытия (блокирования) лжи, обеспечения доказательств, участия в их исследовании, своевременной реакции на доводы и действия противоположной стороны.
В этом же русле работают судопроизводственные принципы гласности, устности, непосредственности судебного разбирательства, поскольку ложь предпочитает "тихую заводь", анонимность, избегает конкретики детального непосредственного разбирательства, очной ставки, оставления следов, будь то следы преступления в уголовном деле или своевременная и четкая фиксация показаний в протоколе судебного заседания, при записи на звуконоситель (диктофонная запись) или перед объективами кинокамер, в присутствии публики в зале заседания, при участии представителей общественности и трудового коллектива.
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 177
В силу специфики арбитражного разбирательства дел, где большой удельный вес имеют письменные доказательства, содержание которых может в судебном заседании и не оглашаться, и допускается с согласия суда дача объяснений стороной (ч. 1 ст. 70 АПК РФ), показаний свидетелем (ч. 2 ст. 69) в письменной форме, Арбитражный процессуальный кодекс, в отличие от Гражданского процессуального кодекса (ст. 146), не закрепляет в нормативной форме сам принцип устности судебного разбирательства.
Не одинаково разрешают Гражданский процессуальный кодекс и Арбитражный процессуальный кодекс и вопросы регламентации производства аудио- и видеозаписи, а также кино- и фотосъемки во время судебного заседания, а кроме того, допуска представителей общественности и трудовых коллективов к участию в судебном разбирательстве. В обоих случаях речь может идти не только о вопросах гласности, но и расширения возможностей использования доказательственной базы: объективная и целостная фиксация хода судебного заседания, привлечение дополнительных доводов и аргументов в интересах той или иной стороны, общественных или государственных интересов. В контексте рассматриваемой проблематики представляются слабо аргументированными предложения, связывающие участие представителей трудовых коллективов и общественности (общественных организаций) в судебном процессе с архаизмом, рудиментами тоталитарной системы, несовместимостью с существованием новых форм собственности и т. п., а потому приветствующие "очищение" процессуального законодательства от подобных норм1.
1 Заметим, что, например, судебному праву Англии известен такой институт общественной защиты (или помощи), как "McKenzie friend", существование которого подтверждено в 1970 г. решением Апелляционного суда по делу McKenzie v. McKenzie (см.: Романов А. К. Правовая система Англии. М., 2000. С. 309). Подобный "общественный помощник" может делать записи, подсказывать, давать советы, но лишен права задавать вопросы, заявлять ходатайства, выступать в прениях сторон и пр., т. е. прав барристеров и солиситоров.
178 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
Действующий Гражданский процессуальный кодекс вопросы производства записей и съемок в заседании обходит молчанием, но при этом регламентирует участие общественности в судебном разбирательстве (ст. 147). В соответствии с ч. 6 ст. 10 нового проекта Гражданского процессуального кодекса лица, участвующие в деле, и граждане, присутствующие в судебном заседании, имеют право письменно фиксировать ход судебного разбирательства. Это же фиксирование с помощью средств звукозаписи, а также фотосъемка, видеозапись, прямая радио- и телетрансляция судебного заседания допускаются с разрешения суда.
Согласно ч. 3 ст. 115 АПК РФ присутствующие в зале заседания имеют право делать письменные заметки, вести стенограмму и звукозапись. Кино- и фотосъемка, видеозапись, а также трансляция судебного заседания по радио и телевидению допускаются с разрешения суда, рассматривающего дело.
Как видим, свободная звукозапись во втором случае разрешена, в первом — запрещена. Более того, ч. 4 ст. 160 проекта ГПК накладывает дополнительные ограничения в этой части: названные и иные подобные действия производятся только с (в) указанных судом мест(ах) и могут быть ограничены судом во времени. Убедительно логичных оснований к подобному различению и, конкретно, ограничению не видится, естественно при условии обеспечения нормального порядка и хода судебного заседания.
О том, насколько важным является требование своевременной, четкой и адекватной фиксации хода судебного разбирательства и удостоверения соответствующих процессуальных заявлений и действий сторонами и судом, свидетельствует судебная практика. К сожалению, нередко протоколы судебных заседании и совершения
Важно и то, что отечественное отраслевое законодательство материальных отраслей права включает в необходимых случаях процессуальные нормы, прямо регламентирующие участие представителей трудового коллектива в разбирательстве дела, например в делах о несостоятельности (банкротстве) предприятий.
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 179
отдельных процессуальных действий составляются наспех, неряшливо, с разного рода неточностями и ошибками. Имеет место и прямая дезавуация сторонами своих показаний, вплоть до полного непризнания занесенных в протокол процессуально значимых действий, что становится возможным при явных упущениях, а то и злоупотреблениях в судопроизводственной деятельности.
Наоборот, четкое и полное отражение в протоколе судебного заседания объяснений и показаний сторон, третьих лиц, свидетелей, других участников процесса закрепляет необходимый доказательственный материал, важный для квалифицированного разоблачения лжи. Гр-ка К. обратилась в суд с заявлением о выдаче судебного приказа о взыскании с К. алиментов на содержание несовершеннолетнего сына в размере 1/4 всех видов заработка. Судебным приказом Татищевского районного суда от 23 апреля 1998 г. это заявление было удовлетворено. Однако впоследствии выяснилось (вопреки зафиксированным показаниям), что как заявитель гр-ка К., так и должник К. скрыли от суда наличие судебного решения от 1 февраля 1993 г., по которому ответчик выплачивает алименты в пользу третьего лица — гр-ки Ф. на содержание несовершеннолетнего ребенка, чем были ущемлены права последних1.
Отклоняя иск истицы К. к ЖСК "Москворечье-3" о признании ее преимущественного права на вступление в ЖСК, Дорогомиловский межмуниципальный суд г. Москвы исследовал многочисленные свидетельские показания со стороны истицы, которые должны были подтвердить факт постоянного проживания истицы К. в спорной квартире, а также показания свидетелей со стороны ответчика — ЖСК и письменные доказательства, включая документы, удостоверенные самой истицей. При этом установлено, что истица К. на спорной площади никогда не проживала, а свидетели с ее стороны фактически лжесвидетельствовали2.
1 См.: Материалы судебной практики (1998 — I полугодие
1999 г.). Саратовский областной суд. 1999.
2 См.: Архив Дорогомиловского ме5кмуниципального суда
г. Москвы. Дело № 2—91/99 г.
180 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
Однако ни в первом, ни во втором случае при фактическом выявлении лжесвидетельства соответствующие субъекты не понесли какой-либо ответственности: в одном случае по причине отсутствия нормы, предусматривающей таковую (ответственность) в отношении сторон (третьих лиц), в другом — в силу нереализации судом превентивной функции (инициирование возбуждения уголовного дела).
Необходимым инструментом своевременного и правильного реагирования на утверждения и признания сторон, объяснения участников процесса является знание судьей вопросов общей, судебной, юридической психологии, общих методов и конкретных способов и приемов психического (психологического) воздействия на участников процесса. Принято считать, что тщательное наблюдение за субъектом процесса: контроль его внешнего вида, поведения, реакции на передаваемую информацию, анализ речевых особенностей, таких, например, как связность, наличие повторений, отрывистость, неожиданные спазмы, изменения скорости и ритма речи, утрата пауз, разрыв слов, форсирование звука, быстрое или поверхностное дыхание, прерывание других участников процесса, позволяет выявить симптомы напряжения1, дает возможность почувствовать опытному судье фальшь, недосказанность, сомнения2.
В то же время в литературе обоснованно отмечается, что универсальных методов психодиагностики лжи не существует3. И вышеуказанные психосоматические реакции и речевые признаки, включая лексические особенности речи, не являются надежными индикаторами лжи. Поэтому тем более важна комплексная диагностика лжи, включающая собственно процессуальные способы и приемы, методы правомерного психологического воздействия и возможность применения инструментальных
1 См., например: Шебутани Т. Указ. соч. С. 134.
2 На это указывали, в частности, такие адвокаты, как А. Кони,
П. Сергеич (Пороховщиков), Ф. Плевако.
3 См.: Еникеев М. И. Юридическая психология. С. 238.
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 181
методов такого диагностирования с соответствующей оценкой его результатов1.
Объективную основу для этого дает современный научный подход, согласно которому в сознании лжеца конкурируют два очага возбуждения: сфера чувственно-бедных ложных конструкций и тормозимый субъектом, но непроизвольно функционирующий интенсивный очаг образных представлений подлинных событий и фактов. Процесс лжи связан со "сшибкой" тормозных и возбудительных процессов, психологическим раздвоением личности, необходимостью формирования в сознании лгущего системы охранительных барьеров, которые при тщательном многостороннем анализе, как правило, обнаруживают свою уязвимость2. Ложь не существует изолированно, сама по себе. Одно ложное утверждение с неизбежностью вызывает другое, и цепочка таких утверждений рано или поздно рвется в слабом звене.
В целях детекции лжи, как известно, в рамках специальных гражданских процедур в США достаточно широко используются полиграфы (лайдетекторы). Система психосоматических реакций (аритмия дыхания, частота пульса, изменения давления крови, электропроводности кожи и др.) и их комплексная инструментальная оценка позволяют специалистам делать статистически достоверные выводы о сокрытии лицом каких-то обстоятельств. В ряде случаев даже сама демонстрация возможностей полиграфа, а у лучших зарубежных и отечественных
1 О последнем см.: Гуляев П. И., Быховский И. Е. Исследование
эмоционального состояния человека в процессе производства
следственного действия // Криминалистика и судебная экс
пертиза. Киев, 1972. Вып. 9; Злобин Г. А., Яни С. А. Проблема
полиграфа // Труды ВНИИСЭ. 1976. № 6; Яни С. А. Правовые
и психологические вопросы применения полиграфа // Труды
ВНИИСЭ. 1977. № 8.
2 На это указывают, в частности, работы И. П. Павлова, Га
рольда Г. Вольфа, Л. Лови и других ученых. X. Линдеманн от
мечает наличие определенной связи между прошлым, настоя
щим и будущим, проявляющейся в тождестве реактивности
поведения людей (см.: Линдеманн X. Аутогенная тренировка.
М., 1980. С. 80—81).
182 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
аппаратов показатель "объективности оценки" достигает максимальной оценки, может явиться хорошим стимулом к даче правдивых показаний.
В отечественной судебной (не следственной) практике, тем более в гражданском судопроизводстве, применение полиграфов не находит отражения, как видится, в силу следующих причин (мы не говорим здесь о факторах финансовой природы): 1) недостаточный научно-технический уровень разработок и имеющейся материально-технической базы; 2) отсутствие законодательного допущения возможности использования соответствующих технических средств; 3) отсутствие нормативно-процессуальной регламентации использования полиграфов в судопроизводственных целях; 4) определенная инерционность мышления законодателя и необходимость преодоления концептуальных установок, связанных с традиционно господствовавшими в прошлом представлениями, исключающими использование вероятностных методов в доказательственной деятельности; 5) традиция, в настоящее время исчезающая, связывающая инструментальные методы (криминалистического исследования и анализа) по преимуществу со сферой уголовного следствия и судопроизводства; 6) недостаточность представлений судейского и адвокатского корпуса о возможностях криминалистической идентификации и диагностики, а также судебных экспертиз1.
Однако возможности научно-технического прогресса, наработанный исследовательский потенциал в этой области позволяют в настоящее время ставить вопрос о целесообразности и правомерности использования инструментальных методов в диагностике лжи в судопроизводстве. Тем более, что в определенном (и емком) аспекте методология соответствующих оценок является методологией экспертного исследования.
По мнению Е. Р. Российской, нет никаких препятствий для значительно более активного распространения
1 См.: Российская Е. Р. Использование специальных познаний в гражданском и арбитражном процессе. М., 2000.
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 183
криминалистических закономерностей собирания, исследования, оценки и использования доказательств, включая криминалистические рекомендации по получению и проверке вербальной информации, на гражданский, административный и арбитражный процесс1. На это же указывает Т. В. Жукова, подчеркивая, что знания, полученные в результате криминалистического поиска и исследования источников в гражданском и арбитражном процессах, обеспечивают получение доказательственной информации и служат одним из оснований вынесения судебного решения2.
В арбитражном процессе, как и в гражданском, экспертиза назначается для разъяснения вопросов, требующих специальных познаний (ст. 74 ГПК РСФСР, ст. 66 АПК РФ). Причем, в отличие от Гражданского процессуального кодекса, Арбитражный процессуальный кодекс нечуказывает, и полагаем правильно, что разъясняемые вопросы должны относиться к сферам науки, искусства, техники или ремесла (то же положение воспроизводится и в ст. 80 проекта ГПК). Подобная "детализация", ставшая привычной, лишь создает видимость конкретики, неся отпечаток устаревающей, если не сказать архаичной, терминологии (ремесло) и условности градации сфер жизнедеятельности, в которой существуют производство и технологии, медицина, торговля, транспорт, строительство, культура, финансы, спорт, менеджмент и пр. Например, достаточно условно рассмотрение в названных нормативных рамках товароведческой или строительно-экологической экспертизы.
Закон не раскрывает и понятие "специальные познания", которое в научной литературе рассматривается достаточно широко и обстоятельно, не находя тем не менее дефинитивной формы выражения. Критикуя в этой части определение М. К. Треушникова, которое, по су-
1 См.: Российская Е. Р. Судебные экспертизы в уголовном,
гражданском и арбитражном процессе. М., 1996.
2 См.: Жукова Т. В. О применении криминалистического иссле
дования документов в гражданском и арбитражном процессах.
М., 2000.
184 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
ществу, таковым и не является1, Т. В. Сахнова, пытаясь определить специальное познание через "свойства и отношения", выделяет три критерия использования специальных знаний в судопроизводственной деятельности2, за которыми при ближайшем рассмотрении оказываются формальные посылки, но отнюдь не признаки самих специальных знаний. Неправомерно в общем случае и утверждение, кстати, расходящееся и с вышеуказанной нормативной детализацией, о том, что специальные знания — это "всегда научные" знания неправового характера, сопровождаемые адекватными (признанными) прикладными методиками, используемые для достижения определенных юридических целей3.
С позиции анализа и разрешения коллизии "ложность — истинность" факта целью экспертизы может быть:
устранение неопределенности в установлении тех или иных обстоятельств (например, установление действительной стоимости ювелирного изделия при разделе наследственного имущества);
устранение сомнений в истинности того или иного факта (подлинная ли подпись на документе или нет; оценка дееспособности завещателя в момент составления завещания);
устранение противоречий в доказательствах (доводах сторон), когда, например, один и тот же факт интерпретируется сторонами по-разному: ответчик полагает, что возведение многоэтажного здания не привело к нарушению экологии и созданию зоны дискомфортности для жителей близлежащих домов, а истец утверждает обратное. Вопрос может быть прояснен экологической экспертизой;
1 М. К. Треушников лишь отмечает, что специальные познания
в гражданском (арбитражном) процессе находятся за предела
ми правовых знаний, общеизвестных обобщений, вытекающих
из опыта людей (см.: Треушников М. К. Судебные доказатель
ства. 1997. G. 269).
2 См.: Сахнова Т. В. Судебная экспертиза. С. 6—8.
3 Там же. С. 8.
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 185
выявление (разоблачение) лжи в связи с прямым утверждением стороны об этом (по делу об установлении отцовства истица настаивает на проведении специальной геномной экспертизы вопреки отрицанию ответчиком факта своего отцовства).
Однако ни в одном из названных вариантов экспертиза не выступает в роли внешнего фактора, констатирующего факт, имеющий силу преюдиции. Показателен в этом отношении пример с Указом Президента РФ от 22 декабря 1993 г. "Об аудиторской деятельности в Российской Федерации", которым утверждены Временные правила аудиторской деятельности в Российской Федерации, где (п. 17) заключение по результатам аудиторской проверки, проведенной по поручению государственных органов, приравнивается к заключению экспертизы, назначенной в соответствии с процессуальным законодательством (судебная экспертиза), что вызвало неоднозначную, по преимуществу негативную, оценку среди ученых-процессуалистов1. Практическая проблема в сложности разделения различных сторон собственно аудита, ревизии финансовой (финансово-хозяйственной) деятельности и бухгалтерской экспертизы, как и процессуальных аспектов их реализации.
Представляется, что вышеприведенная норма Временных правил не есть "исключение из правил" и в силу вышеуказанных причин являет своеобразный паллиатив к действующему процессуальному законодательству, не препятствуя возможности экспертной проверки, в том числе конкретного пункта заключения аудиторской проверки, по поручению суда.
В современных условиях представляется возможным и целесообразным факультативное (с целью наработки опытного материала) использование полиграфов в гражданском судопроизводстве для решения отдельных (локальных) задач:
1 См.: Сахнова Т. В. Судебная экспертиза. С. 80—85; Российская Е. Р. Использование специальных познаний в гражданском и арбитражном процессе.
186 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
в особо сложных случаях при высоком уровне
финансовых и иных затрат (рисков) и конфронтационных
позициях сторон в деле (как дополнение к возможным
психологическим, психиатрическим, психолого-психиат
рическим экспертизам, например, когда одна из сторон
в связи с изменением содержания завещания утвержда
ет о неправомерном психологическом воздействии дру
гой стороны на умершего завещателя), в коллизионных
случаях одновременного признания факта и его отрица
ния (например, третье лицо признает факт, а сторона,
инициировавшая вступление этого третьего лица в де
ло, факт отрицает;, сторона признает факт, затем начи
нает оспаривать его);
в случаях, прямо обусловленных заявлением сто
роны о ложности свидетельских показаний, в делах о
защите чести, достоинства и деловой репутации гражда
нина; •
в случаях добровольного согласия сторон (свиде
телей) на прохождение тестирования на полиграфе;
при наличии у суда серьезных сомнений в истин
ности сообщаемых стороной (свидетелем) фактов, когда
нет возможности перепроверить их из других источников.
Результаты подобного тестирования, предоставляемые по поручению суда экспертным учреждением, по существу, в нынешних условиях ничто не мешает рассматривать суду в рамках пояснений специалиста. Подобное тестирование может рассматриваться и как обладающий специфическими характеристиками способ проверки истинности (ложности) утверждения в ходе судебного эксперимента и материальной реконструкции, моделирования, в том числе компьютерного моделирования, когда наиболее удобно воспроизведение различных вариантов протекания исследуемых процессов (функций) в зависимости от заданных аргументов (переменных), их величины и диапазона изменения. Целью проведения и первого, и второго является проверка возможностей восприятия определенных фактов, совершения конкретных действий, наступления того или иного события и пр.
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 187
Следует заметить, что в настоящее время криминалистика располагает и достаточно разработанным научным арсеналом подтвержденных практикой объективных свидетельств, позволяющих оценивать уровни субъективных ошибок, допускаемых теми или иными лицами с учетом индивидуального коэффициента восприятия при оценке различных физических факторов: расстояние, скорость, местоположение, громкость звука и его направление, различение и запоминание цвета предметов, номеров и т. п., фиксация временных промежутков и др.
Одновременно "политестирование" со специфической стороны ставит вопрос о системе средств доказывания в гражданском судопроизводстве, апеллируя скорее к ее гибкости, нежели к жесткой процессуальной конструкции, не позволяющей суду принимать доказательства, полученные внепроцессуальными способами1, и нередко обнажающей сложность и неоднозначность коллизии "законность — справедливость".
Способы борьбы с ложью в процессе включают и такие ее аспекты, как учет и использование психологических закономерностей в тактике допроса (опроса сторон), использование косвенных приемов допроса, оказание мнемонической помощи тому или иному участнику процесса, правомерное психическое воздействие на личность допрашиваемого (особенно в случаях явного или скрытого противодействия)2. В соответствующем контек-
1 В законодательстве США существует понятие "провокации,
допускаемые в целях раскрытия преступления" (уличение в
даче взятки и т. п.).
Показательно, что многочисленные публикации в отечественных СМИ и комментарии, в том числе профессионалов-юристов, как правило, избегают обсуждения вопросов, связанных с оценкой правомерности/ неправомерности использования "несанкционированных" аудио- и видеозаписей. Совершенно иную разновидность "несанкционированных" доказательств представляет ловля карманного вора на рыболовный крючок (случаи, имевшие место в следственно-криминалистической практике).
2 См.: Кортес И. Тактика и психологические основы допроса на
предварительном следствии / Под ред. А. И. Винберга. М., 1965;
188 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
сте должны прочитываться такие процессуальные механизмы, как установление порядка исследования доказательств (ст. 167 ГПК РСФСР; ч. 2 ст. 115, ст. 118 АПК РФ), допроса свидетелей (ст. 168, 170, 171 ГПК РСФСР; ст. 117 АПК РФ), в том числе несовершеннолетнего свидетеля (ст. 173 ГПК РСФСР), регламентация окончания рассмотрения дела по существу (ст. 184 ГПК РСФСР), судебных прений (ст. 185 ГПК РСФСР) и др.
Обращает внимание, что действующий Арбитражный процессуальный кодекс, в отличие от Гражданского процессуального кодекса, не содержит судебных прений, протокол судебного заседания ведется судьей (одним из судей), а после исследования всех доказательств при отсутствии у лиц, участвующих в деле, дополнительных материалов по делу и соответствующих заявлений об этом (ст. 122 АПК РФ) суд удаляется для принятия решения.
Гражданский процессуальный кодекс (ст. 173) учитывает, что присутствие в зале судебного заседания того или иного лица, участвующего в деле, при исследовании судебных доказательств может оказать неблагоприятное влияние на достоверность показаний несовершеннолетнего свидетеля, а потому в исключительных случаях в целях раскрытия истины предусматривает недопущение присутствия стороны при допросе такого свидетеля, естественно с сохранением права стороны затем ознакомиться с соответствующими показаниями и задать соответствующие вопросы. Нами разделяется необходимость распространения ранее высказанной по этому вопросу позиции С. В. Курылева1 не только применитель-
Соловъев А. Б., Воробьев В. П. О тактике судебного допроса // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1972. Вып. 16; Ароцкер Л. Е. Тактика и этика судебного допроса. М., 1982; Тихиня В. Г. Теоретические проблемы применения данных криминалистики в гражданском судопроизводстве. Минск, 1983; Бернэм У., Решетникова И. В., Прошляков А. Д. Указ. соч. С. 35 и след.; Еникеев М. И., Черных Э. А. Указ. соч.
1 См.: Курылев С. В. Объяснения сторон как доказательство в советском гражданском процессе. 1956. С. 73.
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 189
но к показаниям несовершеннолетнего свидетеля, но и любых свидетелей (по усмотрению суда и именно в исключительных случаях, как это устанавливается ст. 173 ГПК РСФСР).
Сравнительная оценка действующих норм Гражданского процессуального кодекса и Арбитражного процессуального кодекса, связанных с получением и исследованием личных доказательств, свидетельствует о большей проработанности первого в плане более четкой процессуальной регламентации действий суда и других участников процесса. Особенно важна детализация для выявления (блокирования возможности) лжи, что бывает связано с необходимостью дополнительного (повторного) допроса свидетеля, уточнения показаний сторон (третьих лиц), целесообразностью использования в зависимости от конкретных обстоятельств перекрестного или шахматного допроса и т. д.
Ложь, как правило, накапливается и выявляется в конкретных деталях. К сожалению, во многих случаях суды, перегруженные потоком дел, оставляют без необходимого внимания (это касается и фиксации, обнаруживающей явную дефектность порядка ведения протокола в арбитражном процессе, и исследования) различного рода несоответствия и противоречия в доказательствах.
Так, тгри рассмотрении в Арбитражном суде Ростовской области дела по иску предприятия "Ростовские городские электрические сети" к дочернему предприятию "Сфера" государственного предприятия "Ростовский завод "Прибор" и муниципальному учреждению с функциями заказчика в сфере жилищно-коммунального хозяйства Первомайского района г. Ростова-на-Дону о взыскании 522 733 руб. 87 коп. задолженности за электроэнергию лица, участвующие в деле, приводили противоречащие друг другу доказательства. В деле имеется извещение от 4 мая 1997 г. о передаче заводом "Прибор" на баланс РМУ ЖКХ "Первомайский" жилой и нежилой площади, объектов благоустройства на определенные
190 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
суммы, могущее являться одним из доказательств передачи сетей муниципальному учреждению.
Одновременно представлен акт приемки-передачи жилищно-коммунального хозяйства завода "Прибор" в ведение МПП ЖКХ от 3 октября 1995 г., составленный с участием администрации г. Ростова-на-Дону и утвержденный комитетом по управлению имуществом города. Этот . акт также может служить подтверждением передачи энергетических сетей.
Позднее дат составления извещения и акта датированы акты органов исполнительной власти (в частности, постановление мэра г. Ростова-на-Дону от 29 мая 1998 г. № 983), касающиеся передачи жилого фонда завода "Прибор" в муниципальную собственность. Это постановление противоречит названным выше документам.
Указанным доказательствам, имеющим значение для установления обязанного возместить задолженность за электроэнергию ответчика, не дано оценки ни в решении суда первой инстанции, ни в постановлении суда апелляционной инстанции. Дело по иску о взыскании задолженности за электроэнергию направлено на новое рассмотрение в связи с неполным исследованием арбитражным судом обстоятельств дела1.
Неотъемлемой составной частью правового нормативного регулирования является установление санкций за противоправное поведение участника правоотношений. Ложь (эквивалентные ей действия) является фактором, объективно подрывающим правовую стабильность, не отвечающим принципам разумности и справедливости, посягающим на принципы морали и нравственные устои общества. Гражданское законодательство содержит немало норм, позволяющих говорить о присутствии механизмов ответственности в случае злоупотребления правом в ложных целях.
Так, в соответствии со ст. 27 СК РФ в случае заключения фиктивного брака, т. е. если супруги или один из
1 См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 18 июля 2000 г. № 2002/00 // Вестник ВАС РФ. 2000. № И.
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 191
них зарегистрировали брак без намерения создать семью, брак признается недействительным. В соответствии со ст. 169 ГК РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности, ничтожна. Сделка, совершенная под влиянием обмана или злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, может быть в соответствии со ст. 179 ГК РФ признана судом недействительной.
Статьей 152 ГК РФ предусмотрено право гражданина требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности1. А ст. 151 ГК РФ учитывает и возможность денежной компенсации по решению суда причиненного гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий).
Статья 254 КЗоТ РФ в качестве дополнительных оснований для досрочного прекращения трудового договора с работником, непосредственно обслуживающим денежные или товарные ценности (п. 2) или выполняющим воспитательные функции (п. 3), называет совершение действий, если таковые соответственно дают основания для утраты доверия со стороны администрации или свидетельствуют о совершении аморального поступка, не
1 Порочащими честь являются такие не соответствующие действительности сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства или моральных принципов (о совершении нечестного поступка, неправильном поведении в трудовом коллективе, быту и другие сведения, порочащие производственно-хозяйственную и общественную деятельность, деловую репутацию и т. п.), которые умаляют честь и достоинство гражданина либо деловую репутацию гражданина или юридического лица (см.: п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 августа 1992 г. № 11 "О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц") (Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации. 1961—1996. С. 117).
192 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
совместимого с продолжением данной работы. Аналогичные основания для расторжения трудового договора по инициативе работодателя предусмотрены п. 8 и 9 ст. 76 проекта Трудового кодекса РФ, внесенного на рассмотрение Федерального Собрания Правительством РФ1.
Едва ли подлежит сомнению, что квалифицированное установление лжи, при котором последняя может быть доказательно подтверждена в судебном разбирательстве, входит в круг вышеуказанных факторов. Так же несовместима ложь с нормативными требованиями, регламентирующими прохождение государственной службы, в ряде других случаев2. Вместе с тем применительно к детерминации лжи следует признать, что судебная практика нередко идет по пути наименьшего сопротивления, особенно на фоне серьезных деформаций в интерпретации социально-нравственных ценностей и массовых злоупотреблений в различных сферах жизнедеятельности сегодняшней России.
В отношении ничтожной сделки, как правило, не требуется вынесения судом решения о признании ее недействительной. Она недействительна в силу прямого указания закона, и поэтому суд правомочен в отношении такой сделки вынести решение о ее недействительности вне зависимости от того, было ли заявлено соответствующее требование заинтересованным лицом или нет. Данным правом суды Саратовской области не пользуются3.
Например, Октябрьским районным судом г. Саратова рассмотрено дело по иску Л-ных к Н. и ПТК "Эдем",
1 Российская газета. 1999. 28 апр.
2 См., например: федеральные законы "О прокуратуре Россий
ской Федерации" // СЗ РФ. № 7. Ст. 878; "О статусе судей в
Российской Федерации" // СЗ РФ. 1995. № 26. Ст. 2399; Кодекс
чести судьи Российской Федерации // Советская юстиция. 1993.
№ 23. С. 31.
3 См.: Рассмотрение споров о признании сделок недействи
тельными // Материалы обобщения судебной практики (1996 —
I полугодие 1999 гг.). Саратовский областной суд. 1999.
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 193
в котором Л-ны просили признать недействительным договор купли-продажи квартиры на том основании, что при заключении договора они действовали под влиянием заблуждения. В ходе судебного разбирательства установлено, что Л-ной был получен кредит в НТК "Эдем", в целях обеспечения возврата которого был заключен договор купли-продажи квартиры. Кредитор устно пообещал, что в случае возврата кредита будет произведена обратная продажа квартиры Л-ной.
Районным судом в иске отказано. Судебной коллегией по гражданским делам Саратовского областного суда указанное решение было отменено и дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции. При новом рассмотрении дела иск удовлетворен1. Между тем из материалов дела усматривается, что фактически договором купли-продажи квартиры была прикрыта другая сделка — залог квартиры (притворная сделка). Следовательно, к данным отношениям должны были применяться нормы закона о залоге имущества. Поскольку в соответствии со ст. 339 ГК РФ договор о залоге недвижимого имущества должен быть нотариально удостоверен и зарегистрирован в порядке, установленном для регистрации сделок с недвижимостью, а рассматриваемый договор составлен с нарушением этих требований, то такая сделка является ничтожной. Суд, установив это обстоятельство, имел право применить по собственной инициативе последствия недействительности этой сделки, но не сделал этого.
Необходимо четко разграничивать такие основания недействительности сделок, как заблуждение, возникшее по вине ответчика (п. 2 ст. 178 ГК РФ), и обман (ст. 179 ГК РФ), поскольку от этого зависит применение тех или иных последствий недействительности сделки. При заблуждении применяется двусторонняя реституция, при обмане — односторонняя реституция.
1 См.: Рассмотрение споров о признании сделок недействительными // Материалы обобщения судебной практики (1996 — I полугодие 1999 гг.). Саратовский областной суд. 1999.
194 Глава 3. Факторы, влияющие на предмет доказывания
Обман — это действие, совершенное с прямым умыслом, намеренное сообщение потерпевшей стороне ложных сведений о сделке или намеренное несообщение каких-либо сведений, влияющих на формирование воли лица к совершению сделки1. При этом обман может относиться как к элементам самой сделки, так и к обстоятельствам, находящимся за ее пределами, в том числе к мотивам. Заблуждение же, возникшее по вине ответчика, это действие, совершенное по неосторожности. При наличии умысла подобное действие следует квалифицировать как обман.
При вынесении решения о признании сделки недействительной судам в резолютивной части решения необходимо указывать последствия недействительности сделки, не ограничиваясь, как это нередко имеет место, лишь фразой о приведении сторон в первоначальное положение, и четко определять, какие действия обязана совершить каждая из сторон сделки.
С позиций развившихся представлений о праве каждого гражданина, каждого субъекта права на объективный, беспристрастный и справедливый суд представляется назревшим концептуальновидоизмененное решение вопроса об ответственности за дачу (заведомо) ложных объяснений (показаний) в гражданском процессуальном законодательстве2. Российская правовая доктрина, в
1 Обман выступает, по существу, в качестве частной формы
лжи. По этой причине нельзя признать удачным "юридичес
кое определение" обмана как преднамеренного действия, со
вершаемого для того, чтобы ввести в заблуждение других
людей посредством лжи, утайки, умолчания, сознательного
сокрытия чего-либо (см.: Сабатов Р. Обман и его значение для
квалификации некоторых преступлений // Социалистическая
законность. 1975. № 12. С. 45).
2 Такая постановка вопроса теснейшим образом увязана с про
блематикой понятия "вины" в праве и юридической доктрине.
Обоснованно, на наш взгляд, М. И. Еникеев приходит к выво
ду, что существующее определение вины (см., например:
Юридический энциклопедический словарь. М., 1984. С. 39; Сах
нова Т. В. Судебная экспертиза. С. 310) требует кардинального
пересмотра (см.: Еникеев М. И. Психолого-юридическая сущ
ность вины и вменяемости // Советское государство и право.
1989. № 12; Еникеев М. И. Юридическая психология. С. 117).
§ 2. Выявление и устранение лжи при разбирательстве 195
противоположность законодательному регулированию в ряде стран общего права и континентальной Европы, где нередко показания сторон трактуются в рамках показаний свидетелей, исходит, по существу из молчаливого признания права сторон на ложные сообщения о фактических обстоятельствах дела1. Объективно это подтверждается отсутствием процессуальных санкций в гражданском и арбитражном законодательстве за дачу заведомо ложных показаний сторонами (третьими лицами)2.
Своеобразно и уголовно-нормативное регулирование вопроса об освобождении от уголовной ответственности за заведомо ложные свидетельские показания, заключение эксперта или неправильный перевод3. В связи с последним абсолютно обоснованна по форме и по существу критика А. Лобановой примечания к ст. 307 УК РФ, поскольку последнее не учитывает: а) возможной ложности самого заявления о даче ложных показаний; б) степени нанесения вреда другим физическим и юридическим лицам; в) необходимости заглаживания подобного вреда и исполнения обязанности дать правдивые показания; г) конкретной связи заявления о ложности ра-
1 См.: Курылев С. В. Объяснения сторон как доказательство в
советском гражданском процессе. 1956. С. 144.
Заметим, что автор говорит об этом в контексте анализа проблематики признания иска, отмечая, что в условиях советского гражданского процесса бессмысленно говорить о праве сторон на ложь.
2 Сторона не несет никакой (выделено нами. — А. К.) ответ
ственности за дачу ложных показаний, ибо у сторон нет юри
дической обязанности говорить суду правду (см.: Гражданский
процесс / Под ред.-С. Н. Абрамова. С. 92—-93).
3 В соответствии с примечанием к ст. 307 УК РФ "свидетель,
потерпевший, эксперт или переводчик освобождаются от уго
ловной ответственности, если они добровольно в ходе дозна
ния, предварительного следствия или судебного разбиратель
ства до вынесения приговора суда или решения суда заявили
о ложности данных ими показаний, заключения или заведомо

<< Пред. стр.

стр. 6
(общее количество: 7)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>